Тени и нити

Аннотация

В великом городе магов неспокойно. Один за другим погибают абсолютные контролеры справедливости. Демоны разрывают узы и выходят из‑под контроля. Безумие, родившееся в глубоких подземельях, выливается на улицы и овладевает толпой. В хаосе новой революции контролер Нжамди продолжает искать ответы, а специалиста ждет новое испытание – древний огненный артефакт, способный наделить невероятной силой или сжечь дотла.

Пролог

Инв. номер 117—216, лист долговечной имперской бумаги, предположительно из книги Тримнака (Одноглазого) «Во имя Священной Империи».

… Когда все эти люди (я говорю о них как о людях, хоть некоторые из них и принадлежали к иным народам) отошли в посмертные миры, я вернулся к тому, кого называют Император, Хранитель Света, Единый во все времена. Зная, что он доволен моими действиями, я посмел задать вопрос:

— Теперь, когда дело сделано, позволено ли мне будет спросить Единого о Великом Собирании.

— Об Игре. Думаю, это название со временем станет предпочтительным.

Живой огонь в опоясывающих зал хрустальных трубках плясал, играя на Золотой Маске Императора. Тысячи и десятки тысяч по всей Империи погибли безвинно. Ценой невероятных жертв был стерт с чела земли Дараг, эта обитель науки и технического прогресса. Неудивительно, что я, Тримнак ат’Хир, особо уполномоченный при Императоре, жаждал узнать причины столь безжалостного приказа. И это не укрылось от Единого:

— Верно, мы должны открыть тебе истинные наши мотивы. Если, конечно, не хотим потерять столь ценного исполнителя, – улыбка тронула Уста Праведного Глагола: – Пусть будет тебе известно сокровенное… Гнев и злоба Черных Звезд обрушились на наш мир, еще до того, как он был завершен. То была эпоха великих битв между Светом и Тьмой. Верховный Ангел и его метаархитекторы решили создать нечто особенное, способное спасти молодой мир, вырвав из объятий Тьмы. Так появилось Великое Заклинание – сила способная в один момент вернуть Вел–Ихкар в руки верховного. Оно было разделено на мельчайшие частички и отправлено на землю. Из этих частей и родилась магия. Создавая все более могущественные чародейства, люди могли бы приближать свое освобождение. Но сила Великого Заклинания такова, что ни один, пусть даже самый могущественный маг не способен сотворить его. Но маг–манипулятор сможет собрать его, из отдельных частей…

Единый умолк. Я стоял не в силах вместить стольких великих откровений и связать их с тысячами обезглавленных тел. Потом Император заговорил снова:

— Шло время. Война Тени затягивалась. Повелители тьмы уже предвидели свое неминуемое поражение. И тогда Хозяин Лжи наложил порчу на Великое Заклинание. Тайна ее воздействия не разгадана, но известно, что теперь Великая Магия Спасения при определенных условиях сможет совершить противоположное своему первому назначению – ввергнуть землю во тьму Багровых Глубин, – Единый сверкнул глазами из‑под Золотой Маски и продолжил: – Сейчас, когда длань Священной Империи простирается н ад большей частью Руна, а демоны загнаны в мертвые горы Шандор–ала, опасность замутненного Тьмой Великого Заклинания должна быть устранена.

Теперь я знал причину многих смертей, но судить о ней не мог. И вряд ли смогу в будущем. Но все‑таки посмел сказать:

— А если когда‑нибудь расклад сил снова изменится, и Свету опять понадобятся механики заклинаний?

— Уверен. Великая мудрость светлых ангелов сможет возродить их…

— Великая мудрость присуща не только светлым, – я осекся, понимая, что вольностью своего языка мог заслужить справедливую кару…

Приписка на обороте: «Предполагаемый отрывок из книги Тримнака Одноглазого ценных науке сведений не содержит. Подлинность сомнительна. Профессор кафедры Особых Магических Проявлений, Г. Уорток».

Часть первая: Узелки на память

Из революционных листовок 3013 года: «…Заправлявший в Дасии режим магической аристократии повинен в бесчисленных преступлениях, самое страшное из которых неумелое и своекорыстное управление страной. И поэтому он уничтожен»!

Глава 1. (День первый)

Абсолютные контролеры Нармрота. Кто‑то почитал их за новых святых. Кто‑то шептал по общим кухням многоквартирных домов об их зловещих разрушительных планах или хитроумных финансовых комбинациях. Но, в общем, об этих величественных политических фигурах известно было крайне мало. Даже в З013 году, когда толпы шли на смерть во имя Аверона, Нааргаля, Ардженди и других, лишь самый узкий круг революционеров знал их в лицо и мог похвастаться посвящением в сокровенное нового порядка и методов водворения оного. Годы шли, и круг все сужался. Служба Контроля Справедливости, созданная как орган законодательной, политической, судебной и правоохранительной власти, росла, вбирая в себя все больше людей. Новые контролеры воспитывались на Постулатах Справедливости, и одни только напыщенные речи с высоких трибун да лаконичные документы связывали их с высшим руководством. Многие поддавались искушению вообразить себе сияющие высоты добра и благородства и облачиться в этот свет. Другие предпочитали отдавать все мысли конкретным делам.

Один из великих, абсолютный контролер и член Совета, Илимар Ардженди полностью разделял все сомнения простого народа. Нет, во время революции, когда его клеймящие тиранию магов пламенные стихи поднимали на баррикады обыкновенно расчетливых и миролюбивых горожан, он думал, что отлично все понимает. Но теперь истина открылась ему. Отстраненный от дел Нааргаль и все еще заправляющий страной Аверон – фигуры крайне сомнительные, а Постулаты Справедливости – учение хоть и завораживающее отточенностью, но странное и непредсказуемое.

Прозрение настигло его в личных рабочих покоях одной из новых башен Нармрота. Тоскливые и холодные призраки завели вокруг Ардженди медленный хоровод. Припомнили все. И как сгинул в четырнадцатом году блистательный Зевартон, гениальный поэт и учитель. И как нечто злое и настороженное закралось в глаза прекрасной Адалины. И как год за годом его издаваемые под самыми разными псевдонимами сборники оплевывались критиками и не трогали читателей. Все от неуверенности и самообмана – теперь‑то он это понял!

— Революция опасна. Она грозит катастрофой. Все еще грозит после стольких лет, – пробормотал Ардженди, не до конца понимая, что же он сказал.

Круглая комната, пестрящая дорогими статуэтками и коврами, больше не успокаивала абсолютного контролера. Парчово–шелковые объятия диванов отталкивали, не давая расслабиться. Что‑то могучее и скрытое заворочалось в глубинах его души. Ардженди пнул ногой резной столик, небольшой и полностью укрытый документами. Ворох бумаг взметнулся в воздух и множеством угловатых планирований рассыпался по полу. Странная скребущаяся судорожность вырвалась за пределы ожидаемого горьковато–сладкого покаяния. Растревоженная прозрением темная и хищная тварь впилась в слабое сознание множеством жадных крючковатых клыков. А может, именно она и вытащила на Свет Создателя это самое прозрение? Ардженди отчетливо осознал – если эта странная глубинная дрожь не пройдет или не разрешится, он просто сойдет с ума. Абсолютный контролер заметался по комнате, круша и сшибая изысканную роскошь. Источник! Что‑то дразнящее и чужеродное, совсем рядом. Ардженди оцарапал себе лицо и разодрал шелковую рубашку. Медальон Нааргаля! Он же ключ к тайному могуществу Службы. То, что дает жизнь оружию контролеров. Этот артефакт Ардженди постоянно носил с собой. С того самого дня, в катакомбах под Нармротом. Медальон заключал в себе некую силу, которой абсолютный контролер так и не научился управлять. Теперь она убивала его.

Ардженди потянулся к истязающему его душу предмету. С далеким ехидным смешком рухнул последний барьер сознания. Яркая холодная и зла я сила заполнила душу абсолютного контролера. Насмешливым взмахом открыла далекие горизонты. Потом отринула и ушла, оставив лишь легкий шепоток презрения.

Повинуясь еще не облачившемуся в мысли страстному стремлению, Ардженди шагнул к окну, рванул на себя раму и полетел вниз с высоты в добрых четверть имгамма. Он умер в первые же мгновения от разрыва сердца, а тело его наткнулось на один из магических канатов, удерживающих тонкую каменную иглу башни, чуть проскользило и отлетело прочь, исторгнув в воздух кровавую пелену распоротого живота. Затем оно несколько раз перевернулось в полете и рухнуло в каменный садик скрюченное и изломанное.

* * *

Строительство башен, сдерживаемое до революции строгими правилами магической иерархии, при новой власти приняло угрожающие масштабы. К тому же появление гномских фабрик с их дешевым и быстрым производством материалов сбило цены на поднебесные здания. Теперь все чуть высунувшиеся из‑под подола Службы и хоть сколько‑нибудь успешные чародейские фирмы стремились обосноваться в башнях. В подножье каменного леса разбивались парки, иногда изобилующие скульптурами и игномерийскими садами камней – такова была утвержденная абсолютным контролером Ардженди строительная норма. Впрочем, редко кто прогуливался по этим лежбищам гигантских теней. Даже очень и очень редко. Но парки продолжали строить. Теперь же останки Илимара Ардженди валялись на одном из благоустроенных с его подачи участков. Среди мусора, так часто вылетающего из высоких окон.

Плоский виал прозрачного бесцветного кристалла, наполненный подвижной серо–голубой жидкостью врезался углом в расплющенную грудную клетку. Звенья серебряной цепочки разлетелись. Охватывающая верхнюю часть кристалла оправа изогнулась. Но сам виал остался цел. Этот необычный предмет раз в жизни держал в руках каждый контролер – в день, когда получал из рук Нааргаля звезду и жезл.

Сейчас же непосвященному наблюдателю могло показаться, что голубоватая жидкость сама собой закручивается и пузырится, допивая остатки тепла абсолютного контролера.

* * *

Илимар Ардженди не вел регулярных приемов, а работал по наитию, дожидаясь особого настроя для решения очередного вопроса. По правде, государственные дела он совсем не любил, предпочитая перепоручать их любому хоть сколько‑нибудь достойному кандидату. Охраны он тоже не терпел. Четверо вооруженных разрушителями техников Службы, все‑таки были к нему приставлены – так уж полагалось по высокому статусу. Телохранители обыкновенно дежурили в комнатах под покоями абсолютного контролера, и Ардженди, не особо задумываясь, покидал башню без сопровождения. С одной стороны, в мыслях Илимара все еще была жива пьянеющая от одного его имени городская толпа, и потому покушений он не боялся. С другой – поиски вдохновения частенько приводили поэта–революционера в лучшие веселые дома Нармрота. Поэтому старший техник Бегри нисколько не удивился, обнаружив опустевшие покои шефа. А разгром можно было запросто списать на хлещущий из открытого окна холодный ветер. В любом случае, обиталище Ардженди никогда не славилось порядком. «Вызвал по кристаллу шрада и улетел», – что еще было думать технику Бегри?

* * *

К вечеру центр Нармрота высыпал великим множеством огней. Цвет и яркость магического освещения менялись от улицы к улице. С высоты демонического полета все эти красоты представлялись неким хранящим тайное знание узором, с провидческими озерами переливающихся иллюзий и яркими глазами башенных огней. Правда, с наступлением темноты воздушное движение над городом прекращалось. Лишь патрули на шрадах и военные лодки неслышно сновали по черному небу.

Внизу в это время жизнь жалась к веселым кварталам и всевозможным развлекательно–злачным местам. Принявшие изрядно легких вин и крепких элтер горожане расползались по улицам. По большей части вели они себя прилично, опасаясь недремного ока Службы и пронизавшей все хоть сколько‑нибудь стоящее сети магических сигнализаций. Впрочем, если бы это правило не порождало исключений, компания «Постоянные охранные чары» и подобные ей ни в жизнь бы не заработали на офисы в нармротских башнях.

* * *

— Послушай, Эвлар, уже поздно, а выпито было много – лучше повернуть домой, – невысокий человек в кольчужной шапочке, с видавшей виды саблей на боку ускорил шаг, чтобы поспеть за долговязым юношей.

— Ерунда! Воздух необычайно свеж, и я уже протрезвел.

Дегер Дарнеди мысленно не согласился с этим – по его наблюдениям парня еще больше развезло как раз на улице.

— Но твой отец…

— Мой отец интересуется лишь чародейским талантом, и теперь, когда он после стольких лет породил‑таки настоящего наследника своей драгоценной практики, я нужен ему не больше чем протухшее рыбье дерьмо.

— Послушай, мастер Иргаль – человек уважаемый в обществе, а деньги, которые он тебе дает…

Это замечание окончательно поколебало и без того хрупкое душевное состояние чародейского сына. Эвлар остановился посреди улицы, красивое чуть грубоватое лицо его налилось краской, глаза блестели:

— Я вам покажу деньги и магию, по самые шрадовы причиндалы!

Дегер успел заметить, как рука молодого человека выхватила из кармана, что‑то блестящее и искрящееся драгоценными отсветами. Телохранитель Дарнеди привычным движением тертого бойца метнулся в сторону, прижавшись к ограде какого‑то особняка. Загудело желтое магическое пламя. Взрыв вынес витрину ближайшей лавки. Когда Дегер решился вернуться к своему буйному товарищу, парень уже стоял посреди погрома, растаптывая сапогом дорогое оружие.

— Вот они деньги и вот она магия, – твердил он.

— Пошли, – наемник потянул его за рукав: – Скоро здесь будет городская стража. Маги и черномундирные нагрянут – пикнуть не успеешь.

Но Эвлар, кажется, не слышал его:

— А золото, ведь, должно быть вон в той штуке, – украшенный крупными кристаллами золотой кастет указывал на массивный, блещущий лиловым металлом шкафчик.

— Я говорю, пойдем. Че, не понял – сейчас нас загребут?! Нееет! – слишком поздно: разрушитель разрядился в сейф. Волна пламени заполнила угол, покатилась назад и отбросила обоих грабителей на пол. Дегер почувствовал, как занимаются его усы и брови. Подняться на ноги наемник смог не скоро. Драло кожу лица и рук, разило паленым. Сабля так и требовала работы. Эвлар уже был на ногах, с красной рожей, в обтрепанных почерневших шмотках.

— Дальше нужно было отойти, – пробормотал парень.

— Выбрось разрушитель, – раздался твердый спокойный голос с улицы. Дегер моментально ушел с предполагаемой линии огня. Перед лавкой стоял контролер, как положено в черном мундире со звездой. Серебристый предмет в его руке смотрел в грудь Эвлара. Чародейский сын, как распоследний идиот, вскинул оружие. Дегер успел заметить, как сосредоточенность контролера перешла в решимость, затем в недоумение. Кажется, его взгляд успел еще с сомнением скользнуть по молчащему жезлу. Потом волна пламени смела черномундирного.

— Смотри, я сделал его! Ха! Опередил контролера! – Эвлар выбежал на улицу и встал над еще бьющимся в агонии черномундирным. Наемник понимал, что все не так просто, и не спешил.

— Ха! Какой выстрел, – не унимался парень. Тут что‑то обрушилось на него сверху, свалив на мостовую. Мелькнули крылья демона. Другой контролер придавил новоиспеченного убийцу сапогом к земле и защелкнул браслеты на заведенных за спину запястьях. Дегер вжался в стену, прикидывая, в какую бы дальнюю экспедицию ему за вербоваться чтобы, ни Служба, ни люди Иргаля не нашли.

— Эй, кто там прячется?! – через стены треклятый контролер видит что ли? Дегер потянулся к сабле. Бывалый наемник, оттрубивший семь лет в армии на вердугской границе, не боялся ничего, кроме боевых магов и контролерских жезлов. Достаточно было вспомнить, как поджаривались его товарищи, вздумавшие дезертировать с Малой Стены. Но выхода у него, похоже, не оставалось – справедливость справедливостью, а мастер Иргаль голову за сынка, как ни крути, снимет. Цепляясь за холодную рукоять, как утопающий за веревку, Дегер выскочил из лавки с размашистым рубящим ударом. Черный мундир метнулся вправо, что‑то твердое уперлось в подмышку. «Драный шрадом паучий палец? Сейчас я усну и очнусь в какой‑нибудь глубокой–глубокой шахте», – разум уже начал мириться с поражением, но тело продолжало сражаться. Разворачиваясь к противнику, Дегер рубанул мощно с оттягом. Замер, пытаясь сообразить, что же именно произошло. Контролер, сов сем еще мальчишка с крупными веснушками на посеревшем от недоумения лице так и замер с небольшой черной штуковиной в вытянутой руке. Взгляд его медленно сползал к рассеченному от груди до бедра животу. На крыше взвыл пойманный в ловушку уз верховой демон.

Добив контролера, наемник направился к пытающемуся подняться на ноги Эвлару. Обагренный кровью кинжал удобно устроился в руке Дарнеди. Ничего личного – просто не верил Дегер, что папочка маг будет прятать от Службы проштрафившегося телохранителя своего непутевого сынка. К тому же ненужного свидетеля.

* * *

К концу ночи в диспетчерских Пирамиды задергались техники. Пятеро воздушных патрульных не выходили на связь. Заметались по кабинетам записки. Пошла в ход статистика. Низшие чины Службы, еще более увязшие в догмах Справедливости чем сами контролеры, недоумевали: то ли магические кристаллы сбоят, то ли острая профессиональная необходимость не дает патрульным говорить, то ли случилось что‑то, и в самом деле серьезное. Срочно вытащили из «Ночной вишенки» Ирама Делани. Инструктор ночных патрулей тут же отдал приказ: «Приземлиться и не дергаться». Потом появился черно–синий, с пересекающим узкий череп костяным наростом шрад контролера Февентока. Прошелся по взлетной площадке, скрежеща острыми зубами. Сел в угол, скрестив ноги и закрыв голову темными крыльями.

Ирам Деални подошел к нему и пнул ногой:

— Послушай, Дерго, нам твои злобные сопли без надобности. Расскажешь, все как было – снимем с твоих уз единицу служения.

Едва не лопающийся от жаркой черной ярости демон на вопросы отвечал односложными рыками. Но кое‑что о случившемся с его контролером Ираму Делани узнать все‑таки удалось. Так что приказ «повысить бдительность» стража в портах и на воротах получила еще за несколько часов до рассвета.

* * *

Дегер Дарнеди успел до конца ночи прихватить вещички и в предрассветных сумерках уже осторожно шагал к длинным висячим помостам воздушного порта. Добраться до Игномери, потом рвануть на север – в Красные горы. Таков был план. В его основу легли деньги Эвлара. Хоть на что‑то парень в этой жизни сгодился.

Четыре воздушные лодки бултыхались в причальных сетях. Каждая из них могла лететь в Орванаш – западное направление всегда было у дасских магов–летчиков самым популярным. Осторожные шаги наемника почти не поколебали гулкие стальные листы настилов. Но вот Дегер различил проступающую из тумана черную фигуру. Тихо развернувшись, пошел назад. Нужно было срочно менять план. Загремевшее за спиной железо, дало наемнику знать: его маневр не остался незамеченным. Дегер бросился бежать, всерьез рассчитывая только на очередной отказ контролерской амуниции. Внезапно его окружили яркие голубые линии, что‑то упругое уперлось в грудь, и Дарнеди повис в воздухе, скребя сапогами стальные листы в безнадежной попытке освободиться.

И часа не прошло, как наемник оказался в залитом желто–рыжим магическим светом кабинете. Гладкие беленые стены сходились под неправильными углами, так что пространство рождало легкий, но явственно ощутимый дискомфорт. Контролер, седой и жилистый с испущенным морщинами лицом, прошелся перед арестантом:

— Ну что, со мной говорить будешь или попробуешь объяснить Костохрутсу, почему сковывающие его узы полнились тремя единицами служения, за смерть вверенного его заботам патрульного? – темно–синий мешок в углу зашевелился, с характерным хрустом разминаемых пальцев разошлись плотные кожистые крылья. Дегер понял, что расскажет все…

* * *

Нагрудная звезда Ирама Делани не выдала ровным счетом никаких левитационных мощностей. Бывший ловчий демонов, равно как и прочие рядовые сотрудники Службы, и близко себе не представлял, что дает жезлам губительное белое пламя, паучьим пальцам парализующую, а звездам – подъемную силу. Впрочем, эта некомпетентность не помешала Ираму понять, что ситуация сложилась из ряда вон. А значит, следует немедленно известить начальство, и, ни в коем случае, нельзя допустить информацию в город.

Рапорт ушел наверх, а патрульные и диспетчеры получили приказ без лишнего шума и суеты собирать оперативников в Пирамиде.

Глава 2. (День второй)

Это началось с легких постукивающих касаний у темечка. Специалист даже ощупал, волосы в поисках угнездившейся там живности. Со временем касания перешли в жгучие уколы. Боль прибывала постепенно, с размеренными ударами сотни мелких молоточков и одного тяжеленого молота. Спасала лишь захватившая по прибытию в Нармрот туманная полудрема, периодически переходящая в сумрачное, полное размытых образов, забытье. Оверу снилась магия. Могущественная огненная, рвущаяся сквозь него в мир, пытающаяся сокрушить какие‑то полупрозрачные преграды. Пробуждался он с чувством близкого присутствия этой самой магнетической силы. Но боль снова наполняла все туманом. В эти дни (а может быть, часы или месяцы – единственным мерилом времени были сменяющиеся пайки, но считать их специалист не мог, да и не пробовал) он почти не думал. Мысли ворочались медленно и впадали в спячку, так и не успевая проявить себя.

Потом кто‑то потянул за локоть, говорил что‑то: «…Надо идти…Надо»… Не без посторонней помощи Овер поднялся на ноги и побрел куда‑то. Задвигался свежий, полный запахов травы и дорожной пыли, воздух. В голове начало проясняться, удары боли замедлялись и ослабевали. Специалист разглядел двух верзил в черных мундирах. Покраснев от натуги, тянули они здоровенный ящик «портативного демагнитизатора». При этом один еще умудрялся поддерживать его, Овера Мегри, под руку. Специалист отстранился и отошел насколько позволяла пристегнутая к запястью и ручке уничтожителя магии цепочка. «Должно быть, именно эта штука убивает меня», – подумал он.

Контролер Нжамди, тот самый, что взял его в Ревенуэре поджидал чуть поодаль от Пирамиды Службы. Гомункул серый и крылатый вился вокруг его головы.

— Что‑то выглядишь ты неважно, до Оракула своего, дойти сможешь – тут недалеко? – поинтересовался черномундирный. Овер кивнул и едва не потерял равновесие. «Спрашивает еще гад»! – нахлынувшая внезапно злость придала сил.

— Нормально все будет, если, конечно, твои ребята не свалятся, – пробурчал специалист и постарался заглотить побольше прохладного утреннего воздуха. «Ребята» как раз остановились, чтобы сменить руки. Пройдено было всего–ничего, а дышали они уже неважно.

* * *

Оракул занимал небольшой особняк в фешенебельном центральном районе. Путь к нему лежал по чистым широким улицам, прихотливо декорированным иллюзиями. Так что Драммр наслаждался прогулкой. Чего нельзя было сказать о двух техниках, раскрасневшихся от тяжести «портативного демагнитизатора». Стальной ящик и выглядел‑то громоздко, а тащить его оказалось и тяжело, и неудобно. Ребята меняли руки чуть ли не через каждую сотню шагов. К тому же гомункул своим ободряющим чириканьем, похоже, действовал им на нервы. Специалист плелся с сзади, пристегнутый к демагнитизатору стальным поводком. Это, конечно, привлекало взгляды прохожих, но гарантированно блокировало его способность манипулировать магией. Выглядел парень, и в самом деле, не особо, да и шагал неуверенно. «Теперь арестант – не мое дело», – сколько Драммр не повторял про себя эту, установленную штатным кодексом Службы, истину, окончательно довериться ей не смог. Настораживала стра нная гладкость хода машины правосудия – рапорт его обернулся за день, обретя утвердительную резолюцию и письмо к казначею. Очень не похоже на обычную ее работу. К тому же специалист по манипулированию магией просто не мог не заинтересовать мудрое и всезнающее руководство. Выходит, какая‑то хитроумная шестеренка с оси соскочила? А еще треклятый шарлатан сделал для заявки Службы исключение, согласившись принять арестанта вне очереди. О чем, кстати, никто его не просил – Драммр предпочел бы обождать несколько фаз, чтобы абсолютные контролеры очухались и направили свой взор на небезынтересную фигуру специалиста. Остаться крайним винтиком слетевшей с катушек машины контролеру совсем не хотелось.

У высоких чугунных ворот процессию встретил слуга игноме, одетый на манер своей родины в яркий шелк. В доме Драммр рассчитывал увидеть обилие символической мишуры и прочей шарлатанской атрибутики, но интерьер был выдержан в строгом деловом стиле, популярном у хозяев успешных магических предприятий. Настораживало лишь расположение приемной предсказателя – слуга повел их в какое‑то подвальное помещение. В коридоре подземного этажа витал легкий аромат неизвестных благовоний. Со стен сияли магическим светом золотистые солнца с вьющимися лучами. Приближение демагнитизатора медленно гасило их, огонек за огоньком. Тяжелая, украшенная искусной резьбой, дверь темного драгоценного дуба плавно отворилась. На пороге стоял Оракул – плотный седеющий мужчина намарского типа в простых шерстяных штанах и кожаной охотничьей куртке. За его спиной Драммр различил грубо обтесанные каменные стены кабинета. «Местечко странное, но хозяин его, кажется, человек достойный доверия», – шевельнулась мысль, но контролер Нжамди раздавил ее, как рассеивающую оперативное внимание.

— А вот и мои гости! – в голосе Оракула звучала неподдельная радость: – Проходите, вы контролер и вы грабитель банков. А молодые люди пусть снаружи останутся. У нас тут диванчик удобный.

Техники перетащили демагнитизатор через порог и, повинуясь кивку Драммра, присели на подушки. Гомункул не собирался причислять себя к «молодым людям» и шмыгнул в кабинет.

* * *

Шаги отдавались болью и колыхали туманное море. Но даже в коротких вспышках просветления, мысли специалиста ожили: «Оракул?.. Блажь для богатеев, которым деньги девать некуда… Что‑то слишком я заигрался: гномские банки, вердугские жрецы… контролеры, предсказатели, наследие Ревенуэронов… Сматываться нужно – вот что… Залечь на какое‑нибудь вонючее нармротское дно»… Выбрав направление, мысли заметались, все глубже увязая в сомнительных перспективах. Какой район Нармрота выбрать? Какое применение своим способностям искать, чтобы и выгодно, и внимания лишнего не привлечь? Где поселиться? С какой девушкой познакомиться? Стоп. Овер заморгал набухшими болью глазами. Обыкновенная мелкая жизнь никогда его не привлекала. Ну ладно, пусть привлекала, н о не долго. Выбор очевиден: разобраться со Щитом Молчания и домом Ревенуэронов. Прятаться от него смысла никакого нет. Как будто в подтверждение правильности всех этих вывод проявился окружающий мир. Контролер Нжамди свернул в ворота. Это что ли и есть жилище Оракула? Специалист попытался уловить детали, особенно имеющее отношение к магии. Каковая в особняке имелась, причем качественная, функциональная и в немалом количестве. У ворот и дверей поблескивали запирающие чары. Демагнитизатор прошелся по ним, как порыв ветра, по чахлому пламени. Заклинания затрепетали, но поддерживаемые невидимыми источниками, не рассыпались. Значит, и на этот ящик со шрадовым дерьмом управа может найтись! Растянутые повсюду бесцветные нити нейтральной магии, очевидно, часть не самой простой и дешевой охранной системы, вообще, не спешили поддаваться разрушительному воздействию. А вот магическое освещение гасло моментально.

Когда дверь кабинета отворилась, Овер смог разглядеть поверх голов техников высокого медноволосого мужчину в красно–желтой мантии. Должно быть, Оракула. Еще выше были каменные своды, напитанные фиолетовыми жилками магии вещества.

— Что ж, предсказатель в чародейских штуках, похоже, толк знает. Может и скажет чего путного, – подумал специалист.

* * *

Дверь захлопнулась, отсекая остальной мир. Драммр почувствовал легкое беспокойство – как будто за преградившим путь к отступлению куском дерева мог вдруг оказаться Великий Океан или гудящие жаром подземелья миров возмездия. Контролера так и подмывало проверить, не исчез ли куда особняк и коридор с техниками.

— Для начала я должен извиниться за небольшой маскарад, – заговорил Оракул: – Все здесь присутствующие люди… и гомункулы надежные. Так что не имею оснований скрывать от вас свою истинную природу.

Облик Оракула изменился моментально, никаких свойственных оптическим иллюзиям подёргиваний и плавных, смазанных переходов. Кожа существа была темно–серого цвета. Большой рот, с поблескивающими хищными зубами. Высокий покрытый гребнями–наростами череп. Глубоко посаженные огромные, пугающе красные глаза. Над бровями шевелили пальчиками миниатюрные ручки. От шеи до пола ниспадала приталенная угольно–черная мантия, открывая лишь странные разделенные надвое восьмипалые кисти.

— Гергем! – воскликнул Драммр.

Демон улыбнулся, отчего стал еще более завораживающе чужеродным.

— С каких это пор беглые демоны предсказывают чье‑либо будущее, – рука Драммра потянулась к жезлу.

— Каждый трудится в соответствии со своими способностями, оказывая посильную помощь людям и обществу, – гергем цитировал «Постулаты Справедливости»: – А этой контролерской штуковиной я бы на твоем месте не размахивал. И, вообще, избавился бы от нее поскорее.

Драммр решил не доставать оружие – «Оракул» безусловно предвидел возможность такой атаки, а значит был к ней готов. Или мастерски блефовал. Сейчас важно было держать в под контролем ход разговора:

— Я думал, гергемов уже давно не вызывают. Демон опять заулыбался:

— Хм, я тоже. Правда, правильнее говорить не гергемов, а гергема – в этом мире и его окрестностях, я такой один.

«Вот это да – за такую информацию гильдия колдунов должна выложить круглую сумму золотом», – промелькнула перед контролером мысль. Впрочем, сейчас нужно было в первую очередь думать об опасности, исходящей от инфернального гостя, тем более что, раз гергемов не вызывают, то и всем сведениям о них грош цена:

— Похоже, ты здесь успел неплохо обжиться мастер–предсказатель. Имеются ли у тебя какие‑нибудь особенные планы?

Ручки над бровями взмахнули, раскрыв ладоши:

— А как же – я собираюсь подготовить вторжение демонических легионов на вашу цветущую землю.

Какое‑то время провисело молчание. Потом вновь ожили броверуки гергема:

— Шутка. Хотя, имея дело с таким могущественным и высокопоставленным демоном как я, ни один здравомыслящий человек такого варианта со счетов не скинет.

Драммр попытался воскресить в памяти университетский курс теологии. Почетного места гергему в темных иерархиях как‑то не находилось. Хотя переработанные магами–профессорами тексты церкви Света, вряд ли возможно считать абсолютным авторитетом в таких щекотливых вопросах.

— Дело в том, что я решил вернуться к Создателю.

Подобное заявление из уст демона вызывало разве что скептицизм.

— Всякий грешник может в любой момент быть принят Животворным Светом Создателя, если он, действительно, возжелает того, – процитировал Драммр одно из базовых теологических положений, известное любому школяру.

— Да, да, конечно – все шесть ладоней гергема пришли в движение: – Правда для этого я должен воплотиться на свое место подле того, чье имя не будет помянуто, и принять длительную мученическую смерть, до конца сохранив это самое настоящее желание. А я слаб и немощен духом – наследие бесконечного прозябания в пылающих глубинах, знаете ли.

Звучало правдоподобно, и Драммр был уверен: хоть перелопать он всю сотню вариантов Священного Писания – ни подтвердить, ни опровергнуть слова демона не сможет. Ладно, в конце концов, это уж точно не его дело. Рапорт пойдет куда нужно. А там пусть хоть новый аналитический отдел по наблюдению за деятельностью Оракула создают. Ну, можно будет для успокоения совести в гильдии колдунов справки навести. Выводы были сделаны, и контролер смог расслабиться и глянуть по сторонам…

* * *

Острозубая улыбка произвела на специалиста впечатление, но доверия не вызывала, с какой стороны ни просмотри. Этот демон – гергем, вряд ли сделался Оракулом ради золота, дома в центре Нармрота и прочих земных радостей. Так ведь? Желания и цели инфернальных тварей всегда виделись Оверу простыми и кровожадными, но броверукий глазастик не казался существом предсказуемым и примитивным, что могло лишь еще более обеспокоить. Гергем снова улыбнулся и заговорил:

— Люди обыкновенно спрашивают, как разбогатеть, сжить со света соперника или заполучить объект плотской страсти. Отвечать им – дело не слишком приятное. Но, видишь ли, я коллекционер… – специалист насторожился – не хватало еще, чтобы демон прочитал его мысли.

– … И приходится перебирать горы самой обыкновенной грязи, ради горстки небесных алмазов.

Овер не понимал, к чему клонит броверукий, но лезть в разговор не спешил, и демон продолжил:

— Моя страсть события. Красивые, необычные, вырывающиеся за пределы. Мне интересны те, кто способен их создавать. И потому я решил помочь тебе, – гергем щелкнул пальцами, четырьмя парами одновременно – вышло очень эффектно. Овер сперва не понял, что изменилось. Потом сообразил – исчезло сопровождавшее его все это время звенящее гудение.

— Этот демагнитизатор – техника крайне ненадежная, – пояснил демон: – Знаешь, как он устроен?

Специалист помотал головой. Неожиданный поворот разговора сбил его с толку.

— Искусственно обедненная кристаллическая структура впитывает магию окружающего мира, а лиловоглазый кварц преобразует ее в поглощаемый корпусом вещественный магнетизм. Жаль, с таким подходом за фазу работы этот ящичек тяжелеет почти на пять камней.

Овер жадно ловил каждое слово, столь дорогой ему магической науки. Мысли его еле поспевали за потоком терминов, но все‑таки с работой справились:

— А почему мастера–чародеи не зарядили его какой‑нибудь другой магией, чтобы эта штуковина легче, например, становилась?

Гергем молчал мгновение, и морщился недовольно – если, конечно, толковать игру мышц на его морде на человеческий лад. Потом ответил:

— Все дело в кристалле способном забирать магнетизм даже из самой энергетически бедной среды. На лиловоглазке можно построить лишь несколько заклинаний магии вещества. И «Уплотняющая крепость» – еще самое безобидное из них. К тому же не такое уж неудачное – оно полностью поглощается корпусом, увеличивая эффективность системы. Профессор Мардори десять лет… – гергем умолк, так и не закончив фразы. Специалист почувствовал некую неловкость, как будто злоупотребил гостеприимством броверукого. Более странной ситуации в его жизни не было.

— Вы говорили про какую‑то помощь? – сказал он. Кажется, демон порадовался, что не придется пересказывать содержимое всей университетской библиотеки. «Ну, и дурак же ты – такой шанс упустил»! – успел выкрикнуть алчный голосок в голове Овера. – Тебе совершенно незачем сидеть под замком у набитых под завязку догмами поборников справедливости. А я могу предложить тебе побег, – в голосе гергема прозвучали мягкие заговорщицкие нотки, как будто все это было просто милой детской игрой.

— У черномундирного ведь жезл, а у здоровяков сабли, – специалист глянул влево, чтобы оценить реакцию контролера Нжамди. Ни малейших признаков присутствия черномундирного и его говорливого друга не обнаружилось. Овер завертел головой во все стороны, но голые каменные стена кабинета не давали и намека на то, куда мог деться контролер.

— Есть вещи куда сильнее вашей драгоценной магии, – гергем опять улыбался: – Но мы ведь о побеге, не так ли? – ответа демон не стал дожидаться: – Цепи спадут… – броверуки разошлись в стороны, стальной браслет расстегнулся и слетел с руки Овера: – А в коридоре будет ждать портал, который закинет тебя в безопасное место. Ну что, готов вырваться на свободу?

— Го… – специалист вспомнил, что так и не задал своего вопроса: – Вы ведь, вроде бы, Оракул?

— Тебя интересует Щит Молчания?

Овер кивнул.

— Времени совсем мало осталось, – гергем попытался изобразить крайнюю озабоченность, вышло не слишком убедительно: – Ладно, успеем. Правда, у меня есть одно правило: полный ответ Оракула, только в обмен на одно маленькое обещание. Согласен?

Специалист насторожился:

— Обещание и все?

— Да. Сущая формальность. Мне демону, чтобы удержаться в вашем мире нужны кое–какие зацепки. Обещаешь, донести чуточку черноты до большого красного солнца? – гергем говорил быстро, всем своим видом показывая, что надо торопиться. Приступ недоверчивости так и резанул Овера. Но все его существо жаждало ответа, и призвало на помощь мысли страшные в своей обыкновенности: «Ну, дам я это дурацкое обещание и что с того? Убудет от меня что ли? И как, я, вообще, смогу сделать что‑то с каким‑то там солнцем»? Сомнения были подавлены, и специалист произнес: «Обещаю»!

— Отлично, – голос демона исполнился торжественности: – Чтобы избавиться от Щита Молчания ты должен будешь найти тех, кто его создал. Их знал один человек, который теперь ничего не знает. Но сведения эти окончательно не утеряны. И при желании ты сможешь до них добраться, – гергем зубасто ухмыльнулся: – А дальше тема для нас демонов запретная. Я об этом и думаю‑то с трудом, – броверукий передернул плечами, совсем как человек, дотронувшийся до чего‑то мерзко–склизкого: – Впрочем, для столь приятного клиента у меня подсказка имеется. Стишок правда не я сочинял, поэтому… – Демон начал декламировать, дирижируя своими самыми маленькими ручками:

«В подземной башне к прошлому ключи

Найдет Игрок, пройдя сквозь смертный ветер,

В котор ом Страж Судьбы пронзительно молчит,

И сам себя огнем звезды отметит».

Специалист напряг все умственные силы, пытаясь выжать из вороха иносказаний нечто полезное.

— Потом во всем разберешься – сейчас ты должен бежать! – прервал его раздумья гергем: – Портал в коридоре, и не вздумай останавливаться – он будет открыт всего несколько мгновений!

«Но» застряло у Овера в горле. Треклятый демон обменял бессмысленные бредни на дурацкое обещание. Но снова оказавшись в лапах Службы, он и на такие ответы рассчитывать не сможет. Специалист кивнул Оракулу, развернулся, обошел стальной ящик демагнитизатора и отворил дверь.

* * *

— А ты, маленький проныра, не упустишь своего, – красноглазая тварь шагнула к Девяносто Шестому. Летун отскочил назад и оглянулся – ни Драммра, ни Овера в комнате не было!

— Они научились создав ать плоть, – раздвоенная рука ощупала крыло гомункула: – Но этим лишь нажили кучу проблем. Куда только смотрит Создатель?

Девяносто Шестой заверещал и попытался вырваться. Хватка демона оказалась на удивление сильной.

— Не бойся, – гергем поднес гомункула к самой зубастой морде, дыхание его было холодным и пряным: – Тебе посчастливилось обмануть заковыристую ловушку, я такие случаи коллекционирую и с большим интересом понаблюдаю за твоей судьбой.

Демон отпустил Летуна, отвернулся, пересек небольшую комнату туда и обратно:

— Уверен, в твоей маленькой головке уже зажужжали мысли о душе, предназначении, смысле жизни. Так ты рискуешь заполучить все людское слюнявое тугоумие, но без присущих этому виду преимуществ. Вот мой тебе совет, как специалиста по механике судьбы. Забесплатно. На все эти муторные вопросы «почему» отвечай: «а почему бы и нет», и мировая трещина, в которую тебе удалось заскочить, не сомкнется перед тобой. Все.

Рука гергема мелькнула, на мгновение заслонив гомункулу свет. Тот час же Девяносто Шестой увидел Драммра, как раз в тот момент, когда контролер повернул голову и успел заметить специалиста, шагающего в коридор свободного от стального поводка.

* * *

Черномундирные здоровяки вскочили с диванчика. Один потянулся за саблей. «Треклятый демон»! – мысленно выругался Овер. В этот момент, развеивая все подозрения касательно глупой шутки демона, начал открываться портал. Яркий узорчатый шарик возник посреди коридора, и резко разорвался, разбежавшись голубыми и зелеными огоньками. Плоское, вытянутое как яйцо, магическое покрывало перегородило проход. Тьма была в нем. На краях магнетические примитивы выстраивались в острые движущиеся вокруг темной сердцевины лезвия–язычки.

— Что за… требуха? – один из техников успел заметить свечение. Специалист все еще двигался к прекра сному в своей абсолютной симметрии заклинанию. Он видел, как наливаются силой крохотные световые лезвия. Фсс! С коротеньким мерзким звучком магия рассекла плоть. Кровь брызнула множеством фонтанов, окружив специалиста теплым липким маревом. Еще не понимая, что же произошло, он шагнул вперед, отмахнувшись от непонятной помехи. Голубовато–зеленая паутина потянулась к его руке. Зацепившись за запястье, огоньки метнулись к кончикам пальцев, потом к локтю. Специалист сделал еще один шаг. Магия залила его, взъерошила волосы, защекотала живот. И с легким хлопком бросила в невесомую черноту.

Глава 3. (День второй)

Драммр выскочил в коридор, неимоверным усилием преодолев гипнотическую невероятность происшедшего. Кровь была повсюду: на полу, на стенах, даже на потолке. Младший техник Овурток погиб на месте, рассеченный магическим порталом от бедра до ключицы. Тело его привалилось к «удобному диванчику», и какая‑то блестящая внутренность вылезала на пол. Техник Херзи бледный, как благородный вердуг медленно сползал по стенке. Напитанная запахом крови тошнотворная слабость ударила контролера под дых. Оглушающую ясность бойни начал заволакивать туман. Драммр помотал головой, всплыло что‑то древнее и нелепое – какая‑то магическая формула из университетской дипломной работы. «Кровеостанавливающий жгут неподвижности», – пробормотал контролер и лишь спустя мгновение оценил оказанную памятью услугу. Заклинание, конечно, было не ахти, зато телесного магнетизма не содержало, а потому он мог им воспользоваться без риска добить покалеченную конечность. Все еще не слишком соображая, что делает, Драммр наложил «Жгут неподвижности». Потом полное понимание происходящего обрушилось на него. Какого шрада! В два прыжка контролер оказался в кабинете Оракула. Только холод серебристого боевого жезла сдерживал его ярость. Гергем исчез. Драммр остановился и опустил руки. Праведный гнев бил ключом, требуя активных действий. Контролер пнул ногой каменную стену. Потом обстучал и общупал весь кабинет. Никаких признаков потайных дверей. Впрочем, гергему они, похоже, без надобности. Чуть успокоившись, Драммр принялся разносить кровь по дорогим коврам Оракула. Слуга игноме путался под ногами, причитая: «Туда ходить нельзя, это трогать нельзя», – его, понятное дело, никто не слушал. Жилище демона оказалось самым заурядным – никаких тебе пыточных приспособлений, темной символики и человеческих черепов. Расколотив узорчатую вазу и сбросив со стены пару тканных шелком картин, контролер покончил с осмотром места преступления.

Реквизировав, не без серьезных угроз, воздушный паланкин, Драммр загрузил в него то стонущего, то причитающего Херзи. Парень, впрочем, держался еще ничего – владелец транспорта на демонской тяге жаловался куда громче. Патрули на шрадах как будто в небе утонули – так что покрутившись немного над особняком, яркий, как ярмарочный балаган, летающий ящик двинулся к Пирамиде Службы. Остаток дня прошел в муторных метаниях. Передав техника Херзи врачам, Драммр направился в гильдию магов искать специалиста по магнетическому анализу. Опять через ругань и угрозы заполучил усатого старикашку. Кривясь и зажимая нос, мастер Шевергаль взялся исследовать треклятый коридор. Ступая по пропитанному кровью коврику с величайшей осторожностью, маг производил круговые пассы, слюнявя длинные морщинистые пальцы ярким языком. «Заклинание не может быть приведено к каноническому виду. Могу сказать только, что в нем помимо кинетического и телесного магнетизма присутствовал какой‑то неизвестный мне компонент. Так что узнать, куда был направлен портал, не удастся», – прозвучал вердикт.

Потом в особняке появился младший контролер с бегающими зеленовато–желтыми глазками, передал приказ срочно прибыть в здание Службы. Драммр подумал было, что до начальства дошли‑таки слухи об учиненном Оракулом. Стало немного страшно. Но в Пирамиде он получил какую‑то начиненную огненной магией золотистую финтифлюшку и предписание «временно приостановить использование боекомплекта контролера справедливости». В надежде, что верхушка Службы будет слишком занята всеми этими «непредвиденными обстоятельствами», Драммр принялся сочинять рапорт.

К вечеру предательские нашептывания внутренних голосков окончательно заели контролера. Стало немного стыдно за глупый страх начальнического нагоняя. В рыжих закатных лучах Драммр снова оказался у серого двухэтажного особняка. Потоптался перед запертыми воротами, сплюнул и пошел по центральным улицам. Гомункул плелся сзади. Как пришибленный: вялый и неразговорчивый против обыкновения. Контролер все норовил отослать его домой, но Девяносто Шестой упрямо не замечал этих попыток. Потом Драммр понял, куда идет и начал выбивать из памяти сведения по колдовской науке.

Надевать только одноцветные вещи, не брать оружия и украшений, декорированных орнаментом. В речи избегать случайных рифм, резко не переходить на крик или шепот. Основные законы Черного Купола хорошенько вбили в память студентов. Существовала, правда, еще добрая сотня менее значимых правил, которым неукоснительно следовали члены гильдии. Драммр надеялся, что список его нарушений не окажется слишком длинным, и он получит допуск в обитель колдунов.

Вся эта уйма предписаний должна была обезопасить небольшую площадь напичканную колдовскими конторами от случайного образования и срабатывания воплощающей фигуры, с последующим нашествием необузданных демонов. Из тех же соображений количество практикующих колдунов было ограничено уложением гильдии, и все они направляли свои алтари под разными углами к горизонту. А так, как некоторые знаки, имели большую силу, лишь когда указывали на закат, восход или в сторону Пупа Земли, то и мастера Черного Купола разворачивали свои площадки для ритуальных фигур, согласно специальному расписанию. Немудрено, что такая сложная система временами отказывала, и какой‑нибудь визгливый шрад, носился по обители колдунов, круша, ругаясь и норовя полоснуть острыми когтями. К счастью, более серьезных бедствий не было уже давно.

Еще с Университета Драммр недоумевал, почему бы ни расселить представителей этой профессии по всей стране, чтоб уж точно ничего не перемыкало. Но, как известно, колдуны мертвой хваткой держались за огромный купол из странного черного металла. Почему так важна древняя конструкция, знали только мастера гильдии и тайну эту берегли особо тщательно.

* * *

— Вон, смотри, там делают шрадов, на которых ты так любишь летать, – Драммр указал на проглядывающую из веселеньких цветочных террасок и расписных лесенок черную сферическую поверхность. Девяносто Шестой скривился – вечно с ним сюсюкают, как с дурачком. Нет, в мире людей уважения ему никогда не будет. Лучше уж собрать манатки, которых, кстати, не имеется, и свалить, хотя бы, за Яшрет. Говорят, там сокровища прямо под нога ми валяются.

— А ты чего кислый такой, вроде со мной, а не с тобой треклятый Оракул шутку нехорошую учинил? Ты, кстати, успел заметить, как он с нашим арестантом сговорился?

— Ну вот, наконец‑то, удосужился мнения несчастной искусственной твари спросить, а то слишком занят был, – гомункул заметил тень стыда на лице контролера и чуть повеселел: – Я б тебе сразу сказал. Не знаю как, только вдруг смотрю: один я в этой комнатенке со злющим демоном. Ну, он мне там говорил всякое, обидное. А потом раз, и вижу твою отвисшую челюсть и парня, с поводка сорвавшегося. Вот так.

Драммр потер ладонью небритый подбородок. Предполагаемая сила гергема впечатляла.

* * *

Массивные полулежачие двери были закрыты наглухо. Перед сползающей к их основанию лесенкой растянулся на раскладном кресле колдун. Его темно–серое одеяние отдаленно напоминало мундир контролера. У ног колдуна сидел, поджав облепленные бородавками колени, мускулистый красно–бурый демон. Чуть поодаль топтались два бугая при дубинках и мечах. Драммр наступил на истертую ногами стальную плиту перед входом. Колдун, щурясь и не меняя расслабленной позы, оглядел контролера и кивнул бугаям. Те поплелись, поднимать тяжелые черные створки.

Ступени гудели под ногами, отзываясь даже на шажки гомункула. Воздух под куполом был сух и пропитан множеством благовоний. Лестница уходила вниз в полумрак ступеней на тридцать. Сверху грохнула дверь, обдав пыльным ветром.

— А что такое мировая трещина? – неожиданно спросил Девяносто Шестой. Прозвучало как‑то странно и зловеще, как будто эта гулкая лестница как раз и была прорехой мироздания. Драммр поспешил с ответом:

— Одно из понятий довольно хитрой и изощренной ветви теологии Божественного Света. Считается, что дарованная Создателем личная свобода, может вывести за приделы этических и материальных законов мира. Кажется, в таком случае существо творит недостающую ткань бытия вместе со Всевышним, – Драммр ощутил гордость за сохранившиеся после стольких лет познания. Определенно, нужно было оставаться преподавать в Университете. Впрочем, гомункула теологические формулировки, кажется, не особо вдохновили – серая мордочка скривилась, приготовившись выплюнуть очередную порцию недовольства.

— Говоря проще, смастерившие наш мир помощники Создателя, могли кое–чего не предусмотреть. И трещина мира – это как раз тот случай, когда кто‑то столкнулся с такой недоработкой.

* * *

Свод был освещен беспорядочно разбросанными разноцветными магическими огнями. От ведущей в город лестницы расходились под разными углами четыре улочки, застроенные одинаково: мрачными серо–черными домишками. Пустынные – лишь волокущий куда‑то тачку хромой служка, да неверные красно–оранжевые огоньки в окнах свидетельствовали о наличии жизни. Никакого вахтера, карты или полезных указателей не обнаружилось. Гомункул потянул к ближайшему большому особняку с неким подобием скульптур из темного камня. Довольно быстро выяснилось, что его обитатель специализируется исключительно на шрадах и прочей ходовой мелочи.

— На экзотике много не заработаешь, – протянул колдун, любезная улыбка как‑то хитровато скривила шрам на его щеке: – Думаю, только мастер Ренгаль сможет вам помочь.

Драммр поморщился – он ведь уже успел забыть страсть членов этой гильдии к увечьям. Считалось, что нормальное человеческое тело может само по себе стать знаком, и постоянную работу под Куполом получали исключительно калеки. Что до колдунов, то те из них, кто естественных изъянов не имел, обыкновенно, довольствовался шрамом на лице, как этот специалист по демонической мелочи.

Дом мастера Ренгаля жался к основанию металлической полусферы, так что в некоторых комнатах поверхность купола, наверняка, заменяла потолок или одну из стен. Дела у хозяина, вероятно, не ладились – вывеска вылиняла, превратившись в серо–черную тряпку еще, должно быть, полвека назад. По двери расплылось грязное пятно, а небольшой закуток перед домом был завален обрывками каких‑то бумаг и мусором неизвестного происхождения. Контролер постучал, потом заколотил сильнее. Наконец, огонек за одним из окон ожил, двинулся и исчез. Снова появился в другом окне, опять пропал. Дверь отворилась. Драммр рассчитывал увидеть старика, но перед ним стоял мужчина средних лет, возможно даже его ровесник, безвременно сморенный тьмой, несвежим воздухом и плохой пищей. Тощий в мятой черной куртке и протертых штанах, с простой сальной свечой в костлявой руке.

— Пойдемте, – сказал он, бросив короткий взгляд на контролера и его спутника. Развернулся и направился внутрь дома, оставляя кривые тени на стенах.

— Мастер Ренгаль? – Драммр хоть и был несколько озадачен необычной даже для колдуна неразговорчивостью, но за порог шагнул.

— Да, да, конечно, – вяло отозвался хозяин дома.

Прихожая, короткий коридор, и вот уже показался кабинет, заваленный толстыми фолиантами и различной ритуальной мишурой. Ренгаль с трудом примостил свечу на стол, уселся в древнее кожаное кресло и указал гостям места напротив.

— Можно мне свет зажечь? – контролер все‑таки надеялся видеть лицо собеседника.

— Да, да конечно, – последовал все тот же ответ.

Заклинание чуть срезалось – магическое свечение легло неравномерно с гротескным красно–синим переливом, но Ренгаль на это особого внимания не обратил – просто кивнул и задул свечу:

— Контролер и маг – хорошее сочетание по нынешним временам, – мастер колдовской гильдии мотанул головой, разминая шею: – Какая инфернальная тварь провинилась перед вашей организацией на этот раз?

Судя по скудному достатку, до штатного консультанта Службы этому колдуну было далеко, или он не имеет привычки тратить деньги? А может, скрывает доходы от коллег по цеху?

— Гергем.

— Ух–ты, и чем он сейчас занимается? – восторг и любопытство то ли вылиняли от сумеречной жизни, то ли были не слишком удачно разыграны.

— Про нармротского Оракула слышал когда‑нибудь?

— Гениально! – если Ренгаль не запрыгал на кресле и не захлопал в ладоши, то был очень близок к этому. На этот раз он, действительно, ожил.

— Гергем помог сбежать моему арестанту, убил одного техника и ранил другого, – мастер Ренгаль снова замер – смотрел не мигая куда‑то за спину контролера. Нужно было снова разбудить его: – При этом заявил, что хочет перейти на сторону Света. Кажется, говорил еще, что он в нашем мире один такой.

— Может быть, может быть, – забормотал колдун: – Один издревле упоминался, как Азжагр, другой как Иллерисол, но одно имя демоническое, другое имеет, скорей, ангельское происхождение. И ведь была такая догадка, что он, на самом деле, один. На сторону Света, говорите, – контролеру совсем не понравилось, как ухмыльнулся мастер Ренгаль. Левая рука колдуна потянулась к узкому, изрезанному глубокими длинными морщинами, лицу. Обрубок большого пальца кинул на ладонь странную рогатую тень.

— Думаешь, он может быть опасен? Насколько велика его сила?

— О, да – опасен!

Драммру уже порядком поднадоело выуживать сведения из собеседника:

— Сможет ли гильдия справиться с ним?

На этот раз Ренгаль зашелся вовсе уж неприличным смешком:

— Гильдия? Да гильдия колдунов всего лишь поломанная игрушка, более не интересующая великого демономыслителя! Знаете ли вы, подлинную историю нашего ремесла? – не дожидаясь ответа, он продолжил: – Сейчас никто не знает, а многие олухи из‑под купола, могли бы знать, да отказываются верить. Это ведь он, гергем, научил людей вызывать демонов. Да–да, тот самый, которого вы видели. Ну, или по крайней мере, такой же. Сумел подольститься к древним правителям, жаловался на притеснения Повелителя Багровых Глубин. Говорил, мол хочет подорвать его власть, научив людей управлять демонами. Только, знаете что? В какой‑то момент, а может быть постепенно и подспудно, все начало работать совсем не так. И наступила Эпоха Тени. Полторы тысячи лет борьбы за выживание нашего мира. И все из‑за глупцов, доверившихся Азжагру. На сторону Света перейти возжелал? Ну–ну. А знаете что? – в глазах колдуна запрыгали безумные огоньки. «Почти безумные», – все‑таки решил контролер.

— Это только кажется, что мы отлавливаем и воплощаем демонов. На самом деле, это все они. Подлые подземные твари внушают колдунам желание вытаскивать их на свет. У них есть план… – Ренгаль замолчал и какое‑то время сидел неподвижно, но мускулы его сушеного лица подергивались, обозначая, вероятно, сложную внутреннюю работу. Наконец, колдун успокоился, голос его зазвучал ровно и даже чуть насмешливо:

— План, план. Возможно, и нет никакого плана, – внезапно он запнулся и прошептал: – План хитрый, с ловушкой, и знать о нем нельзя – всякий кто, проникнет в него, лишь поспособствует его свершению… – Ренгаль замолк ненадолго, потом начал говорить уже вполне здраво и отчетливо: – А гергема трогать не советую. Эта тварь умеет использовать любые направленные на нее усилия. Поверьте мне, контролер, лучше оставить его в покое – меньше вреда будет.

Покинув убогое жилище, Драммр еще долго пытался отряхнуться от цепкой нервной подозрительности рассуждений колдуна. Правда, следуя его логике, контролеру не стоило внимать этим самым рассуждениям: ведь, если демоны манипулировали Ренгалем, как другими колдунами, или управляли еще более жестко посредствам пресловутого тайного плана, то и слова его должны были устремить контролера по пути, выгодному всей этой гергемской братии. Драммр посмотрел на Девяносто Шестого. Гомункул улыбался, широко и мелкозубо. Хоть кому‑то этот визит доставил удовольствие.

* * *

Девяносто Шестой наконец‑то поборол хандру. Странное и непонятное бормотание колдуна поставило все на свои места. Гомункул ощутил вязкую, ненадежную, болотную суть всех духовных исканий. Болото это стало просто топографическим фактом и чутье прирожденного разведчика начало подавать сигналы: «Там слишком глубоко, а вот там, наверное, можно будет пройти».

Глава 4. (День второй и третий)

Чернота кишела шепотом и холодными мягкими щупальцами. Мгновения в ней отзывались в специалисте нестерпимым зудом. Потом он вывалился в полутемный коридор. В свете далеких магических огней разглядел серые квадраты отделки пола, стен и потолка. Взгляд опустился ниже – прямо под ногами валялась срезанная чуть ниже плеча рука, все еще сжимающая рукоять сабельного обрубка, и наполненная чем‑то розовым корзинка ребер. Слабость и тошнота обрушились на специалиста, как кузнечный молот. Он смог отойти всего на несколько шагов, споткнулся, съехал по стене. Подняться сил не было. Кровь на лице и волосах, как будто пропиталась живым шепотом черноты. Странные шипящие всполохи накатывали волнами. Едва различимые крылья теневого тумана проносились по воздуху. Специалист попытался стереть кровь рукавом – непослушная вялая конечность несильно ударила по щеке и повалилась. Из последних сил Овер оттолкнулся набитыми холодной колючей соломой ногами, так что удалось проползти несколько ат. Ужас затягивал зыбучим песчаным водоворотом. Пространство зашаталось, заполняясь чем‑то быстрым и черным.

Специалиста уже не было – он растворился в вырвавшемся из черноты портала холодном шепоте, но что‑то упрямо не желающее сдаваться еще цеплялось за реальность каменного коридора. Потом появился звук. Хотя нет, Овер слышал его и раньше, сквозь холод темных удушливых глубин. Но понял это, только после того, как вынырнул на поверхность. Чувство чудесного избавления зажглось посреди безмерной усталости. Специалист различил свет – красноватый, качающийся. Спасительный звук оказался мурлыкающим бормотанием:

«У Меризы Рыжей сладкие булочки,

У Меризы Рыжей дом в переулочке,

Я бы зашел к ней, их бы попробовал,

Да отец ее – мастер магии огненной», –

«Чародейскую дочку» Овер, как и большинство жителей Нармрота, знал наизусть и недостающие фрагменты, всплывая из памяти, заполняли пробелы невнятного пения:

«У Меризы Рыжей сочные персики,

У Меризы Рыжей к балкончику лесенка,

Я бы полез к ней, их бы попробовал,

Да отец ее – мастер магии холода».

Теперь специалист видел невысокую, чуть сгорбленную фигуру человека в черной старомодной мантии с баг ровой окантовкой. Маг шел медленно, опираясь на посох. Источник мягкого красноватого освещения лениво и размеренно покачивался перед ним.

У Меризы Рыжей глаза виноградины,

У Меризы Рыжей окно в палисаднике,

Я бы глядел в них до помрачения,

Да отец ее мастер заклятий движения.

Человек остановился в пяти шагах от Овера. Специалист разглядел его редкую седую бороду, длинные волосы, брови и усы примерно того же качества. Посох мага украшала резная голова игрема. Из ее рта тянулась едва заметная цепочка, с большим светоносным кристаллом на конце.

— Не уж‑то Создатель смилостивился и прислал мне настоящего ценителя песенного искусства, или это всего лишь очередной паук? – старик вытянул свой посох–фонарь далеко вперед. Его серо–зеленые глаза тоже, кажется, поседевшие от времени, метались подслеповато и беспомощно. «Схватиться за кошачью голову, вырвать палку и хорошенько огреть ей по хребту старикашку», – присоветовала укрывшаяся глубоко в костях чернота. На счастье, у специалиста не оставалось сил для агрессивных действий. Оправдываясь за собрата, другой внутренний голос выдал: «Дедуля нечеловечески стар – значит маг из самых крутых, а раз так запросто шорхается по катакомбам, то с боевым чародейством у него все в порядке». Красный язык игрема раскачивался уже совсем близко, и специалист отозвался:

— Для паука у меня ног маловато, а песни кто ж не любит?

— Вот и отлично, значит… – мир перед глазами Овера начал медленно гаснуть, а вот звук пропал резко, заглушенный звенящим гудением.

* * *

Специалист очнулся во тьме. Приподнялся на локтях над невидимым ложем. Пошевелил бровями, пытаясь сообразить, куда это его занесло. Воздух здесь был сырым и прохладным, и мелкая судорожная дрожь, колотила выползшее из‑под одеял тело Овера. Темное помещение кишело всевозможной магией, и специалист не преминул ей воспользоваться. Начал зажигаться свет, серо–голубые магнетические сети погнали воздух из коридоров, огненные заклинания разбежались по стенам шустрыми согревающими змейками.

Потом настал черед магии куда более сложной и мощной. Овер с трудом влез в штаны и едва не разорвал рубаху, спеша приступить к ее исследованию. Но к здоровенному, светящемуся всеми цветами магии, устройству, он подходил медленно, затаив дыхание. Внимательно осмотрев детали из камня и металла, Овер полез под пол, с трудом сдвинув проржавевший рычаг люка. Радужный сноп сырой магии вырывался из черной трещины. А в покрытых серебристым слоем хрустальных глыбах собирался в тонкую линию. Попадая на грань гигантского, неправильной формы прозрачного кристалла, расходился по его нутру разноцветными лучами. Продолговатые наросты драгоценных камней ловили частички этих потоков. Штуковина, по всей видимости, являлась разделителем магнетической энергии.

Давшееся без особого труда открытие порадовало Овера и вдохновило на дальнейшие исследования. В заполненных нейтральной магией латунных трубках подрагивали крохотные красные, желтые и голубоватые драгоценности, того же размера и формы, что закрепленные в магнетических светильниках, обогревателях и веерах. Зарядка камней! Вспыхнувший было восторг быстро улетучился. Разглядеть что‑либо полезное не представлялось возможности. Специалист начал уже задумываться: чем бы разворотить слой металла, когда заметил внушительных размеров продолговатое ответвление, уходящее прямиком в округлую стену. Должно быть, от него питалось магнетической энергией нечто гораздо более серьезное и важное. «А под полом ведь не было в том месте стены»! – появившись мысль поспешила разлиться по мышцам горячим торопливым зудом. Вот бы еще свет зажечь. Овер поглядел на трубку с желтыми камешками – слишком узкая, чтобы запустить в нее пальцы и достать кристалл. На волнах вдохновения, специалист обхватил неровные металлические края губами. Мощный вдох, и вот он уже выплевывает чуть теплый гладкий минерал на ладонь. Опять борьба с непослушным люком.

В рыжеватом магическом свете под стальными клепаными плитами обнаружилось сплетение поддерживающей арматуры, ворох полуистлевшего мусора и сушеный трупик крысы. Иногда, чтобы одолеть очередной низко нависший стальной извив, Овер зажимал светильник в кулаке, и тогда подполье могло показаться загадочным гротом где‑нибудь в Багровых Глубинах. Впереди в полумрак вплетались едва заметные голубоватые искорки. Как будто отсвет подземного озера. Там стальной потолок то ли пропадал, то ли уходил вверх. Еле сдерживая нетерпение, специалист пробирался к загадочной воде.

Вынырнув из‑под острого проржавевшего скоса, задрал голову и вытянул вверх руку с магическим светом. Три широкие металлические трубки изгибались к ярко–лазурному продолговатому кристаллу. Овер встал на ноги, и его лицо оказалось вровень с вместилищем чудесного магнетического сияния. Только тогда он заметил идущие по краям голубого камня прозрачные кристаллические иглы. Из них исходила нейтральная магия. В венчающем конструкцию латунном блюдце магнетическая энергия обращалась в заклинания – небольшие угловатые колечки из пяти кинетических и одного нейтрального примитива. Подталкиваемые льющейся через край магией движения, они набирали высоту, бурлили, сталкиваясь и разлетаясь. А еще выше соединялись, образуя ложащееся слоями магнетическое полотно. Магический поток обладал необъяснимой притягательностью. Не отрывая глаз от этого сверхъестественного действа, Овер полез на поддерживающую кристалл арматуру. С третьей попытки ему удалось закинуть ногу на одну из стальных перекладин. Тонкая балка протестовала прогибаясь, но он все равно залез на нее и остановился, держась за сырую каменную стену шахты. Шестиконечные заклинания налетали на его лицо, мягко толкали и уплывали прочь. Невидимое обычным глазом энергетическое щупальце специалиста начало собирать бесхозные кинетические примитивы. Вооружившись мощным, как кулачный удар, ворохом заклинаний, Овер осторожно двинулся к кристаллу. Перекладина бесилась под его ногами. Шальные заклинания толкались непредсказуемо. Пять шажков, и он уже доставал до стены лишь кончиками пальцев. Стараясь как можно сильней оттолкнуться ногами, Овер разрядил свой магнетический кулак о подошвы сапог. Прыжок вышел странный и неуклюжий – специалист успел мысленно съежиться, предвкушая болезненное столкновение с конструкцией. Но восходящие заклинания подхватили его своими осторожными мягкими лапами и медленно подталкивали вверх, пока спина не уперлась в плотное полотно. Так он проболтался какое‑то время, чуть набрав высоты. Пожав плечами в ответ на какую‑то слишком быстро промелькнувшую, но, определенно, забавную мысль, специалист начал помогать объединению шестиугольных заклинаний. Прежде бестолково вившиеся вокруг него, они начали собираться в кольчужную ткань. Процесс все набирал темп, и вот уже под Овером образовался законченный слой. Специалист медленно и осторожно, раздвинул магические полотна, так чтобы можно было сесть. И вовремя – по краям слои срослись намертво, оставив незваному гостю небольшую пещеру–гамак. Нужно было устроиться поудобней: судя по всему, предстоял долгий путь наверх.

Сперва это были просто стены – здоровенные серые бетонные кольца, пригнанные вплотную. Сомнительное созерцание дало волю мыслям. Впервые с самого пробуждения, специалист вспомнил особняк Оракула, кровавый портал и старика чародея. Воспоминания отозвались мерзким ознобом. Думать обо всем этом не хотелось, а мысли особо не настаивали – так что он успешно отбился от них, рассуждениями о свойствах шестиугольных заклинай и прочей магнетической начинки башни.

Потом появилась лестница – сетчатая стальная змея, опоясывающая внутренности шахты. Закрывающие ее стекла и стальные листы, очевидно, препятствовали растеканию магического стержня башни. Огоньки чародейского освещения размещались на лестнице редко и неравномерно. Следов человеческого присутствия видно не было. Как полагал Овер, закономерно.

Обжитая территория шла выше. Стены шахты от уровня к уровню меняли цвета и фактуры облицовочной плитки. Встречались мозаичные панно, ярко освещенные галереи с книжными стеллажами, рядами кресел или диковинной растительностью. И тоже ни души. Пару раз специалист замечал яркие пучки хитроумных заклинаний, но все они находились слишком далеко.

В третьей части башни не было ни лестницы, ни галерей, ни светильников, только гладкий черный камень стен, блестящий тускло и хищно. Здесь уже можно было ощутить легкую горизонтальную качку, а магическое кольчужное волокно стало прозрачней и податливей. «Я, наверное, забрался уже очень высоко», – решил специалист. Странное будоражащее нетерпение охватило его. Оверу представлялись безжалостные стражники со стальными кошачьими головами, поджидающие его наверху. Потом он всерьез перепугался: вдруг магический подъемник выбросит его через крышу прямо в холодное ночное небо, – но сумел себя успокоить. Льющийся сверху желтоватый свет все время усиливался, и вскоре начал слепить. Специалист согнулся, обхватив голову руками, и зажмурил глаза. Ядовитая яркость заливала все вокруг и лезла под веки. Отступила резко – должно быть, магический прожектор остался позади. Овер осторожно огляделся. Мягкий мутно–желтый свет теперь шел снизу, осторожно заполняя каменную чашу зала. Это помещение обычному зрению представало как огромный пустой котел с редкими языками пламени у отполированных до блеска стен. Но специалист мог видеть гораздо больше. Белесая паутина нейтральной магии пронизывала пустоту. Ее сети рассекали поднимающуюся из шахты энергию, чтобы сотворить хитроумное чудо балкончиков, балюстрад, столов и диванов. Все это выглядело работой слишком искусной, чтобы так просто в ней разобраться. Овер глазел на чудо чародейства, чуть подпрыгивая, когда очередной слой заклинаний рассыпался под его ногами. Потом он заметил потертый, размером с голову ребенка, красный камень неопределенной формы. Вещица, которой выделили столь почетное место в одной из башен Нармрота, что‑то смутно напомнила ему. Конечно же! Вскарабкаться по склону из голубых магнетических шестигранников оказалось не слишком сложно – энергетическое щупальце всякий раз находило для руки или ноги удобный выступ. Взобравшись на тонкий магический мостик, специалист протянул руку к неграненому кристаллу. Безумный, неукротимый жар кольнул ладонь, или это только показалось? Неужели этот камень знаменитый Красный Ключ? Древний источник огненной магии?

Очень–очень осторожно, но все же нисколько не сомневаясь в своем праве владеть столь великой мощью, Овер поднял артефакт с магнетического постамента. Невероятное возбуждение мага–исследователя перешло в горячку удачливого воришки – специалист спрыгнул с мостика, плюхнулся спиной на магический склон, заскользил вниз и врезался ногами в верхний пласт заполняющих шахту заклинаний. Прорывая кольчужные слои магнетическим щупальцем, он пробивался вниз. Область нестерпимо яркого света удалось пройти довольно быстро, но потом процесс забуксовал. Вскоре специалист обнаружил, что, несмотря на все усилия, не может опуститься ниже. Должно быть, сила падения помогла ему пробиться сквозь верхние рыхлые слои магического плетения, но спуститься тем же способом до самого основания он ни за что не сможет. Теперь Овер испугался по–настоящему. В зале–чаше, наверняка, должны быть какие‑нибудь потайные двери или окна, открыть‑то их он сможет, а дальше что? С другой стороны, можно просто дождаться хозяев этого странного места, и…

Шепчущая чернота демонова портала явилась незамедлительно, полная судорожной тревоги и жужжащих советов. Это было настоящим безумием – специалист явственно ощущал баламутящую его сознание чужую волю. «Убей их всех, выжги, испепели»! – визжала она, подбрасывая в топку ярости угольки детских обид: «Ты должен, должен постоять за себя, отомстить им»! Не то, чтобы Овер был в корне не согласен с чернотой. Да и к хозяевам башни, которые наверняка были связаны с теми, кто уничтожил его семью и придумал «Щит молчания», особо теплых чувств не испытывал. Но так просто сдаться чужой силе он не мог. Ядовитое природное упрямство, которое когда‑то вывело его из закрытой Университетской лаборатории, теперь взъелось на шепчущую черноту. А тут еще картинки залитого кровью коридора перед кабинетом Оракула начали проноситься перед глазами, обдавая холодной тошнотворной жутью. Тьма съежилась и отступила, оставив после себя лишь комок скребущегося беспокойства где‑то в середине живота. Через несколько мгновений приступ черного безумия уже казался специалисту всего лишь промелькнувшим наваждением. Он попытался успокоиться и найти решение получше.

Слепящая вновь зона приближалась, знаменуя окончание спокойных раздумий. Мысли, блуждавшие медленно, но бесцельно, готовы были сорваться и понестись стремительно и еще более бестолково. Попасться в эту ловушку – невероятное оскорбление его способностей. Падение – разгон, разгон – падение. Искорка шевельнулась в голове специалиста, и он принялся разбирать кольчужное плетение под ногами. Соорудив неглубокий лаз, прыгнул в него, выпрямившись и сжав в охапке огненный артефакт. Попробовал пробиться дальше, но завяз. Рыбьи кости и потроха! С трудом втиснувшись между нижними слоями своей ямки, специалист обнаружил, что этим маневром проиграл башне около ата. Наверное, стоило получше разогнаться. Интересно, сможет ли он выдолбить в магическом плетении отверстие высотой с ту горку в зале–чаше? Горку? Эта идея не показалась гарантированно выигрышной, но он все‑таки решил попробовать. Перестегнуть крайний ряд заклинаний подальше от стенок шахты оказалось даже слишком просто. Энергетическое щупальце засуетилось с удвоенной скоростью, обрабатывая следующий слой. Свет становился режуще ярким, но специалист продолжал свое плетение. В какой‑то момент он ощутил, как приподнимается магическая поверхность у него за спиной. Выходила самая настоящая горка. Чтобы не скатиться по ней раньше времени, специалист выбил под ногами две ступеньки. Вот уже шестиугольники заклинаний окончательно растворились в слепящей желтизне. И тогда Овер поехал. Магическая поверхность была скользкой, как ледяные горки короткой дасской зимы, так что разгон он взял приличный. В пути успел перестегнуть еще несколько слоев, и едва не влетел со всего размаху в стену шахты. Судя по освещению, продвинуться ему удалось не слишком далеко. Зато горка не спешила выравниваться. Какое‑то время специалист продолжал медленно спускаться, работая над магическим плетением. А добравшись до обустроенной части шахты, заметил винтовую лестницу и стал копировать ее форму. Скрученная спиралью горка давалась еще легче, и спуск ускорился. Но в какой‑то момент густой магический серпантин над головой специалиста начал раскачиваться. Диким скрежетом отзывались потревоженные кольца шахты. Овер заработал магнетическим щупальцем еще быстрее. Праздные мысли покинули занятый магическим вязанием ум. Нижнюю часть башни он преодолел в полузабытье и чуть не развалил хитроумное магическое устройство в ее основании, вспомнив о нем лишь в самый последний момент. Еле перетаскивая утомленное тело, пробрался под стальным полом, и рванул к своим одеялам. Пробежал глазами и отбросил записку: «Мы очень рады вашему пробуждению, молодой человек. Тем не менее, вам лучше воздержаться от самостоятельных прогулок по подземельям – это может быть небезопасно», – начертанный мелким изящным почерком текст не успел ничего зародить в отключающемся сознании. Уже засыпая, специалист сунул украденный артефакт под подушку.

Глава 5. (День третий)

«Да придёт абсолютная справедливость… к нашим врагам раньше», – острота эта во всю гуляла по городу. И чей же язык пришил ей ноги, узнать теперь не представлялось никакой возможности. Абсолютный контролер Ремар Аверон всех этих шуток не выносил. Великий мудрец нового порядка и пророк Справедливости, он никак не мог понять такого отношения к Службе. Аверон помнил ненависть к старой магической аристократии. Могущественные чародеи знатных родов держали в руках все богатства Дасии, позволяя себе невероятную роскошь и сумасбродство. Человека лишенного магического таланта не ставили ни во что – маг мог убить такого, отделавшись штрафом или самым мягким наказанием. Ненависть к бывшим хозяевам была острой, мстительной и заслуженной, а неприязнь к контролерам иррациональная и настороженная. Она не давала Аверону покоя. Может ли народ ненавидеть Службу только по тому, что она власть? Года три назад абсолютный контролер понял, что может. С тех пор он все больше своего времени посвящал плану новых общественных преобразований, призванных очистить и просветить общество. Случившееся с Нааргалем застало Аверона врасплох. Еще со времен их ученичества в гильдии колдунов подвижный и задиристый Налик взял на себя все, касающееся применения силы и оружия. После революции Нааргаль практически единолично контролировал армию и военное производство. «Развязал войну, устроил резню, заговор, а сам сделался бестолковым растением – и нате вам»! – Аверон злился, понимая, впрочем, что его друг всегда забирался слишком далеко, просто потому что не умел правильно силы рассчитывать. Злился и позволял милашке Ардженди и зануде Фебертоку заниматься делами Нааргаля.

«Рапорт Ирама Делани касательно непредвиденных трудностей применения боекомплекта контролера дасской Службы Контроля Справедливости, выявленных на третий день фазы движения Саламандры», – серый конверт чуть было не угодил в стопку бумаг, предназначенных секретарю. Аверон уже собирался отбросить служебное письмо в ящик, когда тонкая игла несоответствия коснулась его сознания. Старого ловчего Делани знала вся гильдия колдунов. Этот человек сухой и едкий, как плевок алхимика, запросто расточал соленые колкости, а не заумные витиеватости. Да и рапортовать начальству никогда не спешил. Аверон вскрыл конверт и два раза перечитал послание. Там все было прямо и конкретно. Абсолютный контролер прошелся по выдержанному в стиле мрачной строгости рабочему кабинету. Ситуация складывалась из ряда вон – без стремительного огня контролерских жезлов Служба могла очень скоро столкнуться с самыми нежелательными последствиями.

* * *

Невиданное ранее оружие у заговорщиков появилось в самом начале 3013 года. Причем совершенно неожиданно для самих революционеров. Три серебристых жезла палящие белым огнем невиданной мощи. Лишь самые надежные люди знали, что принес их Налик Нааргаль – подмастерье гильдии колдунов из обеспеченной семьи, примкнувший к одному из заговорщицких кружков всего за год с небольшим до того. Со временем становилось больше оружия, но не сведений о нем.

После революции серебряные жезлы превратились в легенду, силу справедливости и возмездия. Происхождение их обсуждаться перестало. Как подозревали многие, не без помощи агентов Службы. Сам Аверон какое‑то время пытался разгадать тайну товарища. Но преуспел не особо – удалось узнать лишь, что жезлы и звезды рождались где‑то под землей на юго–востоке Нармрота. Какую‑то роль играл, очевидно, кристаллический виал Нааргаля, на котором присягали получающие контролерскую амуницию оперативники.

Потом Аверон потерял интерес к проблеме. Когда же к нему заявился так и светящийся Ардженди и заявил, что отныне он отвечает за оружие Службы, идейный вдохновитель нового порядка ощутил легкий укол непонятной ревности, но, в общем, остался доволен. Теперь Аверон проклинал свое извечное небрежение к «мелочным техническим вопросам». И был готов отобрать у Ардженди его самопровозглашенную должность.

* * *

Поиски Ардженди начались в первом часе полудня. Вооруженные разрушителями техники личной охраны прошлись по излюбленным веселым домам абсолютного контролера. Времени на это ушло изрядно. Все потому, что Илимар, старался не афишировать свое посещение злачных мест. Естественно, громилы–телохранители не могли удовлетвориться простым: «Мастера А. мы не имели чести принимать этой ночью», – учиняли обыски и допросы с пристрастием. К вечеру с борделями было покончено, и надежда быстро найти абсолютного контролера растаяла окончательно.

* * *

Дасия, славная на весь торговый мир своим магическим оружием, действительно мощных разрушителей производила крайне мало. Местные выскочки и заморские губошлепы отлично разбирали всяческие побрякушки с громкими названиями и сомнительными боевыми качествами. А мощную и надежную магию контролировала гильдия зачарователей. И, то ли политика у нее была такая, то ли Служба приказала, только в продажу настоящие разрушители шли по баснословным ценам и в очень ограниченном количестве. Так что, когда встал вопрос о срочном перевооружении всего оперативного состава Службы, пришлось выгребать все подряд, включая всякую золоченую мишуру, с рыбками, зверюшками и женскими прелестями. Продавцы чародейских ювелирен вынуждены были отказывать гражданским покупателям без объяснения причин, бледнея и поглядывая на приоткрытые двери своих складов и подсобных помещений. Слух о контролерском бессилии еще не родился, но уже бился во чреве.

* * *

Аверон не стал дожидаться окончания поисков Ардженди. Он решил лично наведаться в особняк Нааргаля. Это жилище в не самом престижном районе Нармрота, он давно взял на заметку. Теперь его охраняли личные уполномоченные абсолютного контролера. Сам Аверон в жизни бы не оставил в своем доме ни намека на важную информацию – другое дело Нааргаль. Налик никогда не был силен в интригах и скрытности. Что лишний раз доказал, устроив в Нармроте глупую резню.

В сумерках у вершины пирамиды службы завис паланкин, запряженный ыжгту – огромным крылатым демон. Аверон поднялся на борт воздушного судна. Вслед за ним шмыгнул гихр. Небольшая черная тварь, кажется, состояла из одних лишь торчащих ребер и длиннющего нервного хвоста. Этого чрезвычайно редкого и ценного демона преподнесла в дар своему бывшему подмастерью гильдия колдунов. Увенчанный ядовитым шипом хвост гихра разил молниеносно и точно. Еще три демона, совсем маленькие – не больше летучей мыши, сновали вокруг паланкина на полупрозрачных сероватых крыльях. Жежеры тоже стоили целого состояния из‑за своей способности рассеивать магию. Паланкин сразу же поднялся высоко в небо, и холодный ветер стал биться в тяжелые занавески. Не то, чтобы Аверон ждал покушения, просто тщательно взращивал в себе полезные привычки, из которых осторожность считал одной из лучших.

Судорожные взмахи тяжелых крыльев ыжгту возвестили прибытие. Абсолютный контролер покинул паланкин и поднялся на крыльцо темнокаменного, украшенного фигурами игремов и варлемов, дома. Дверь отворили матушка Шрехи, живая плотная старушка с большими раскрасневшимися от стирки или стряпни ручищами.

— Ну, как он? – с порога спросил Аверон.

— Плох мастер Налик, совсем плох – за ложку с какой стороны браться не знает. Прохвессор ваш, драный шрадами, Фурток знай себе желтенькое в карман ложит, да причитает: «Дисхвукции не обнаружено… будем ахтевизировать деятельность»… Так после его заклинаний наш болезный по комнатам скачет, да всякую меблю ломает. А толку, что с драгвы шкуры.

Абсолютный контролер только головой покачал, впрочем, на большее он все равно не надеялся – Нааргаль всегда умел находить самые отборные неприятности. Бросив короткий взгляд на здоровенного седовласого дядьку, лупающего глазками и пускающего слюни, Аверон поднялся на второй этаж и зашел в кабинет.

Все оказалось довольно просто. Перебирая запыленную стопку фолиантов, абсолютный контролер отсеивал всевозможные «Тактики действий вердугских домов», «Основы современного магического вооружения» и «Управления смешанными частями и соединениями дасской армии», пока не наткнулся на «Истории эпохи Войн Бабочки и Ветров». В книге была закладка. Аверон раскрыл тяжелый том и начал читать:

«… Башни Пронзительности возводились во времена Войны Тени. Их могущественная магия использовалась для защиты поселений, борьбы с темными тварями и создания личного оружия»… – последние три слова подчеркнуты. Абсолютный контролер заулыбался – только Нааргаль мог оставить столь очевидные подсказки, и продолжил чтение: «…гвардии Света. Когда выяснилось, что круги телепатов Братства Восьми Ветров могут брать их под контроль, Император повелел стереть все башни с лица земли. Многие, действительно, были уничтожены. Но нашлись обособленные общины и даже целые города, в которых народное почитание сделало Башни священными. К тому же Братство стремительно набирало силы, одерживая все больше побед.

В это время армия Зегрера осадила Великий Харгрогт, где укрылись мятежные полки Легерона»… – абсолютный контролер пробежал глазами еще пару строк, посвященных осаде какого‑то города, и перешел к другой закладке:

«… Так сеть, связующая Башни по всему Руну, была разрушена и оставшиеся Стражи Пронзительности погибли или погрузились в сон. Лишь Братство было способно возродить уцелевших, но его лидеры решили никогда больше не создавать круги телепатов. Тогда же память всех членов Братства была изменена, чтобы никому неповадно было развязать новую Войну Ветров. Могущество Башен еще долго не давало покоя властителям мелких и крупных держав, образовавшихся после распада Империи, но телепатических кругов и мастеров магического манипулирования в их распоряжении быть не могло, а потому ни одна попытка использовать Башню Пронзительности успехом не увенчалась. И скоро сила двух великих войн была забыта. К счастью», – Аверон захлопнул книгу, кашлянув от поднявшейся в воздух пыли. «Магическое манипулирование», – это сочетание слов навело ищейку памяти на какой‑то след. Причем, след свежий. Абсолютный контролер попытался пройти по нему, но не преуспел. Зато теперь он мог ориентироваться в происходящем. Значит, Нааргаль не прогадал со своим вопросом – сумел найти и подчинить себе Башню Пронзительности. Вероятнее всего, искать ее следует в той самой юго–восточной части Нармротских катакомб. Правда, если без всех этих телепатических кругов сделать с ней ничего нельзя, может, лучше и не искать?

* * *

Останки Ардженди нашли утром, почти через два дня после смерти абсолютного контролера. Ирам Делани собрал патрульных возле той самой административной башни, чтобы начать поиски с последнего достоверно известного места пребывания пропавшего без вести. Кто‑то заметил дерущихся у подножья ворон. Назвать подпахивающее месиво Илимаром Ардженди никто из патрульных не решился, но начальству доложили. Менее чем через час в прибранном на скорую руку парке появились Аверон, Феберток и Даргени. Абсолютные контролеры чуть потоптались над телом, потом Аверон взял у одного из техников саблю и подковырнул что– то увязшее в темной плоти. Знакомый всем присутствующим виал Нааргаля покатился по гравию.

— Думаю, честь хранить этот символ могущества Службы по праву принадлежит тебе, Раждан, – как‑то уж слишком торжественно проговорил абсолютный контролер. Плотный и белоснежно–седой Феберток не без труда наклонился и взял, обернув платком, испачканный кровью кристалл. Аверон не смотрел на вознесшегося к верши нам власти борца за права колесничих мастеров – какая, в общем‑то, разница, думает ли он о том, что эта штуковина могла погубить Ардженди, и на что‑то надеется, или же не подозревает о возможной опасности вовсе.

* * *

Добравшись до своего кабинета в самом скверном расположении духа, Аверон запустил секретаря искать «мастера магического манипулирования». Через четыре часа в его распоряжении были «Рапорт контролера Нжамди о полном раскрытии ограбления «Гномского горно–транспортного банка» и «Прошение подследственного Овера Мегри о предоставлении ему посещения Оракула».

— Ну, и что, мастер Шмерток, этот специалист по манипулированию магией все еще дожидается своего предсказания? – легкое довольство проникло в голос Аверона, хоть какое‑то из совпадений оказалась приятным.

— Никак нет, – тщедушный и морщинистый старший техник стоял перед абсолютным контролером по стойке смирно: – Прошение было удовлетворено два дня назад.

— И кто же так резво разобрался с этим необычным прошением?

— Вы, абсолютный контролер, – Шмерток даже на шаг отступил при виде, гримасы исказившей благородный лик основателя Службы. Тут только Аверон заметил еще один конверт. Сминаемый нервными пальцами прятался он за спиной секретаря.

— А, ну, что там у тебя?! – наполненный холодной угрозой голос абсолютного контролера, разбудил запертого в ящике стола гихра. Демон задергался, гулко ударяясь в дерево стенок.

Шмерток попятился, но руку из‑за спины достал, и сероватый служебный пакет задрожал атах в шести от абсолютного контролера.

— На стол! – заорал Аверон. Перепуганный в конец техник осторожно приблизился. Конверт скользнул на столешницу. «Рапорт контролера Нжамди о происшествии в особняке Оракула», – прочел Аверон.

* * *

— Хороший, хороший, – гергем погладил забравшегося к нему на колени гихра. Подхватил под брюхо и поднял до уровня глаз. Броверуки зашевелили пальчиками: – Отличные узы – чувствуется рука мастера, но, как ты мог убедиться, в этом мире нет ничего абсолютно надежного.

Треклятый демон развалился в обтянутом кожей кресле, и даже ногу на ногу закинул. Аверон опустил разрушитель.

— Правильно, мальчику огонь бы совсем не понравился, и… — слушать философствования демона у абсолютного контролера настроения не было:

— Зачем ты устроил все это?

— Ты спрашиваешь? – гергем опустил гихра на ковер.

— А цену уплатить готов? – продолжил он, приняв невнятный рык в качестве утвердительного ответа.

— Какого дранного шрада?! – высокое блестящее чело Аверона побагровело: – Говори, или через полчаса здесь будет вся Служба!

— Да, ну, – гергем перестал улыбаться и теперь глядел прямо на абсолютного контролера большими глубокими красными глазами: – И что твои справедливые мальчики сделают? Попортят мебель и обгадят ковры? Наш договор: один вопрос – одно обещание. Я ответил тебе – ты пообещал привести мне на цепи Красного Дракона. А дела мои тебя не касаются. Хочешь узнать что‑то – плати цену, а нет, так проваливай – у меня сегодня настроения нянчится нет.

Гихр прошелестел по ковру, смертоносная плеть хвоста заплясала перед самым носом Аверона. Потом демон опомнился и шмыгнул к ногам хозяина. Гергем отвернулся, устремив взгляд в темное пламя камина. Абсолютный контролер вышел из гостиной, хлопнув дверью. Теперь он припоминал, как поставил свою печать на прошение Овера Мегри. Или это только показалось? Что‑то бормотал секретарь, и навязчивые мысли о новой системе образования вертелись в голове – строки пролетели перед глазами, и прошлепали по поверхности сознания, как плоский камень по водной глади. Вот и подписал не задумываясь. Или эти блеклые воспоминания всего лишь наведенное гергемом наваждение?

Глава 6. (День третий)

Те немногие, кто встречался с ними, называли их искаженными. Сами же искаженные именовали себя познавшими Истинную Природу или Кругом. Мрабетмгни, чье прежнее имя было профессор Берток, хорошо помнил, как создавался Круг. Другие предпочли это забыть.

Кервир Берток взялся за поиски легендарной Башни Пронзительности еще в 3010 году. Полтора года архивных работ дали однозначный ответ – Башня должна быть где‑то в Нармроте, в самом крайнем случае, в его ближайших окрестностях. Точного местонахождения обнаружить не удалось, зато некоторые источники указывали на связь жителей катакомбных поселений нижнего течения Ильд с Рассветными Странниками и Великим Воинством Света. В 3012 году профессор начал раскопки в нармротских подземельях. Университетская канцелярия отнеслась к экзотическому исследованию с прохладцей – денег выделила не много и, в основном, письменными обязательствами, которые ходили только в стенах самой обители магической науки. Так что в экспедицию вошел сам Берток, аспирант Бреклеви и два работника, нанятых на личные средства профессора.

Граффити, черепки и таблички с фрагментами культовых текстов, замурованные в стены послания всего этого имелось с избытком – если, конечно, знать, где искать. Вот только, по поводу Башни одни лишь путаные иносказания. Деньги кончались, а конца работе видно не было, и профессор уже отчаялся добиться успеха. А потом появился этот юноша Нааргаль и заявил, что знает, где искать Башню Пронзительности. Последующие события постоянно возвращались к Мрабетмгни в воспоминаниях, то величественными и судьбоносными, то поспешными и нелепыми.

Башню нашли. Распечатали хитроумные магические затворы. Причем Нааргаль как‑то уж слишком много знал об ее устройстве, особенно для подмастерья гильдии колдунов, получившего весьма среднее образование в одной из школ при Университете. Но тогда, в звенящей нетерпением эйфории, это никого не насторожило. И даже, когда Нааргаль предложил им прикоснуться к наполненным образами сновидениям Стража Башни, Берток воспринял это только как великий дар науке. Мрабетмгни же знал, что сладостное и пронзительное прикосновение Истинной Природы было ловушкой, захватившей их, как клейкая тряпка летних мух. Глубокие и медленные сны Резиг–тара – Стража Башни, проникли в исследователей, даровав виденье далеких горизонтов и сверкающих высот. Но то был лишь первый камешек лавины изменений. Сколько раз Берток задумывался: могли ли они воспротивится этим переменам, отвергнуть Резиг–тара и его Истинную Природу? Вероятно, могли, но меньше всего на свете желали того.

Скоро сны Стража стали другими – яркими, полными образов и слов. Тогда же открылся подлинный мотив Нааргаля. Легкая и нервная дрема Резиг–тара начала питать магию Башни, древнюю и не похожую на то, что творят сов ременны дасские чародеи. Расчетливый подмастерье использовал ее для создания оружия. Но и тогда обосновавшаяся неподалеку от Стража маленькая община не усмотрела в этом ничего предосудительного. Разногласия начались позже, когда Круг научился читать в человеческих умах и сердцах. К тому времени выкованную Нааргалем боевую мощь Службы уже нельзя было сбросить со счетов. Конфликт тлел, выливаясь лишь в мелкие выпады, да словесные перепалки. Круг не знал, какую власть над Стражем имеет Кристальный Виал Хранителя. А Абсолютный контролер боялся оставить Резиг–тара без человеческих сознаний, вытягивающих его из глубин сна. Потом Нааргаль вынудил Круг спровоцировать гномские погромы – Мрабетмгни проклинал безразличное слабоволие одних, страсть к экспериментам других и рвущуюся наружу агрессию третьих.

Сны Стража переменились резко. Темные безликие демоны, разящие лиловые молнии и глубокие, полные живой черноты ущелья появились в них. И армии людей, устраивающие жуткие кровавые побоища на равнинах и в горах, на море и под стенами городов, орущие и заполоняющие все пространство. Круг принял решение поставить нового Хранителя Виала. Это оказалось несложно, но ничего не изменило. Все следующие дни тянулось ожидание, наполненное головной болью, муторными спорами и руганью. Только Мрабетмгни догадывался чего они ждут. Пробуждения Стража.

* * *

Пространство это, заполненное торговыми лотками, палатками, товарами, выглядывающими из тележек и разложенными прямо на мостовой, балаганами и сценами под открытым небом, официально именовалось: «Третья площадь Согласия, пятого округа». Но нармротские горожане звали его не иначе, как Летней Толкучкой или просто Леткой. Что, кстати, совсем не означало прекращение торговли, уличных спектаклей и столпотворения в холодное время. Расположенная на правом берегу Ильд, южнее Большого моста, Летка считалась местом недобрым и злачным. В окружающем ее лабиринте переулков старой застройки крошились от ветра и времени каменные дома и заборы. В подворотнях сваливались отбросы и упившиеся до визга посетители грязных кабаков. Впрочем, жители этого района имели собственную гордость и сравнивали свое обиталище лишь с вонючими трущобами Треугольника да призрачными кварталами старых мануфактур.

В этот день Мастер Нортиль сидел в тени прохудившихся, должно быть, еще в прошлом веке кулис. Старые и полинявшие, они сильно смахивали на рыболовные снасти, но старику все‑таки удалось отыскать местечко, где назойливые солнечные лучи не беспокоили. Владелец разборных стальных подмостков потягивал дешевое кислое вино и наблюдал, как очередной начинающий рифмоплет уходит освистанный, а по ступенькам уже гупает новый с постным, страдальческим, так и напрашивающимся на гнилой фрукт, лицом. Старику Нортилю не нравилась Летка, орущая немытая толпа и дурацкие выступления местных трепачей. Это, когда он был пьян. Трезвым старик все это просто ненавидел. Всего несколько лет назад у него была лучшая на всем побережье труппа гимнастов. И дернул его демон послушать лживого скользкого игноме, поманившего дасским золотом. Льстивый прилипчивый пройдоха отправил их пешком через намарские скалы. В результате Нортиль получил в собственность громоздкую гулкую сцену и место на Летке, а неудачливый агент срок на рудниках. Но вышитых золотом костюмов, гимнастических снарядов, а, главное, его ребят, лично воспитанных и обученных, уже не вернуть. Первое время, хоть дочка радовала. Е номер «женщина–змея» собирал неплохие деньги. Нортиль надеялся, что они смогут заработать достаточно, чтобы вернуться на родину и сколотить новую труппу. Но потом знойная харивянка приглянулась какому‑то местному колдуну, выскочила замуж и исчезла в его загородном доме.

Так и есть – что‑то рыжее и склизкое шмякнулось о грудь запнувшегося поэта, сползло, оставляя клоки мякоти на рубахе. Как по команде полетели новые фрукты и овощи, среди которых были твердые зеленые яблоки и червивые орехи. Рифмоплет ретировался, закрывая голову. Взгляд старика упал на окончательно изгаженную сцену, потом на щетку и тряпку – протестующе заныла поясница.

— Определенно, куда лучше борцовские и кулачные поединки. Жаль только не слишком часто удается их заполучить, – подумал Нортиль.

Какой‑то тип из толпы зевак, ободранный и заросший начал забираться на подмостки. Нортиль сильно сомневался, что бродяга заплатит за свое пребывание на сцене положенный медяк, но подниматься со своего табурета не спешил. То ли вино слишком расслабило стариковские мускулы, то ли хандра перелила безразличие через край.

Лохматый тип начал свою речь еще с карачек, голос его звучал чуть хрипловато, но гулко:

— Возрадуйтесь жители свободного Нармрота, чтоб ваши кишки сожрали черви! Протрите свои глаза. Что есть ваша жизнь?! Маги, законники, богатеи, гномы – кто только вами не правит? Кто не наживается на ваших бедствиях? Да со всеми своими силами и богатствами Дасия должна повелевать миром, а вы властвовать над немощными и отсталыми народами. А вы, а вы, тихие и смирные, как свежие гомункулы. Вы позабыли истинный свет, и как слепцы не замечаете огня… – бродяга уже стоял в полный рост, воздев руки к небу, толпа безмолвствовала, даже самые наглые метатели фруктов стояли, разинув рты: – Который пожрет ваши души. Восстаньте! Сбросьте в Багровые Глубины кровавых правителей! Вы недостойные великих святых, жертвовавших собой ради… – черномундирный появился невесть откуда, соскочил со спины пронесшегося над головами шрада. Что‑то уперлось в грудь лохматому оратору. Он отлетел на добрых шесть ат и с грохотом врезался в железо подмостков. Мастер Нортиль слышал хруст сминаемой шеи – странный проповедник, перекувырнувшись через голову, врезался в поддерживающую кулисы арматуру. Железо задрожало и загудело, но выдержало. Мастер Нортиль почувствовал непреодолимое желание вцепиться черномундирному в горло. Какое‑то время оно боролось с вялыми расслабленными мышцами. Но вот старик вспомнил, что именно Служба спасла его от намарских разбойников и дала средства к существованию. Странное наваждение спало, озадачило и растворилось, не оставив следа. Толпа, как по команде, задвигалась, растекаясь по Летке.

* * *

За полуденные часы слухи о происшествии на сцене Нортиля Харивянина расползлись и размножились. Проповедники на Летке объявлялись регулярно, равно как и контролеры. Местная публика не понимала ни тех, ни других, но над безумными крикунами хоть потешиться могла. Так что, по большому счету, в том, что черномундирный уложил очередного вещателя, не было ничего странного и страшного. По крайней мере, для местных. Но люди на площади, в тесных летковских переулках и в корчмах с мелкими почерневшими оконцами перешептываясь, таинственно понижали голоса. «А знаешь ты, что сегодня приключилось»? – говорили они: «Так вот, знакомый мой слышал, что предсказал тот лохматый: три года, три месяца, три фазы и три дня еще править черномундирным, а потом их власти кх–х-х». О том, как звали того самого знакомого, и что это за таинственное «кх–х-х», рассказчик обычно умалчивал, заговорщицки косясь по сторонам.

* * *

Юго–восток Нармрота. Аверон поморщился, разглядывая план города. Помойная яма Треугольника. Кишащая чопорными иностранцами Столичная Гавань. Беспокойный пятый округ и умирающие Старые Мануфактуры. Худшие, наименее лояльные районы столицы. Служба никогда не пыталась контролировать их от и до. А зря. «В обновленном порядке не будет упущений и темных пятен», – подумал Аверон. Как же хотелось абсолютному контролеру поскорей расправиться с досадными недоразумениями и приступить к реформам. Можно ведь, в конце концов, и без жезлов обойтись – вооружить контролеров последними моделями разрушителей – и дело с концом. А если магов придавить поплотнее, то и проблем никаких не будет. Перед взором Аверона промелькнула Дасия, какой она стала бы, не пойди революционеры на компромисс с Эфрузтом Джег–ратоном и ему подобными, и решись повстанцы на штурм Университета. Сладкие грезы абсолютного контролера прервало очередное донесение. «Что‑то слишком уж часто приносят известия заполонившие попавший под подозрение юго–восток патрули », – подумал он.

«Массовый выход драгв на набережные четвертого и пятого округов, южнее Большого Моста», – впервые за этот день Аверон улыбнулся. После сообщений об убийстве игномерийского торговца и проповеднике, подстрекающем к бунту, абсолютный контролер ждал чего‑то гораздо более неприятного.

* * *

К реке летковские лабиринты все больше безлюдели, превращаясь в хаос заброшенных домов и разваливающихся мазанок. При дороговизне дерева лодки в бедном районе были редкостью, и заросший камышом илистый, подтапливаемый весной и порождающий тучи гнуса летом, берег привлекал лишь владельцев некоторых кустарных мастерских. Немытых бродяг здесь также не терпели, выставляя за мост в Треугольник. Так что место это стало охотничьими угодьями для множества мальчишеских банд из прилегающих к Летке кварталов. В тот день все они были заняты драгвами.

Камень пошел низко и быстро, как речной блинчик, и ударил точно в буро–зеленую большеглазую голову. «Есть»! – Раждан аж запищал от удовольствия. Никому из ребят сегодня не удавалось убить драгву с одного удара. Наводнившие район речные твари неизменно исхитрялись намылиться едким ядом и, уже погибая, сжечь свою скользкую пеструю кожицу.

— Молодец, малой! – предводитель малолетней шайки Нарим Дылда уже прикидывал куда бы снести ценный трофей – за цельную шкурку драгвы давали чуть ли не серебряный глазик.

Раждан уже мчался к своей добыче зеленовато–бурому земноводному, длинному и ядовитому, как змея, но со здоровенными перепончатыми задними лапами. Брать и нести ее нужно было с большой осторожностью. Раждан покопался в карманах и вытащил кусок рваной темной материи. Тушка извивалась, выскальзывая из тряпки, но, в конце концов, была побеждена.

— Клади сюда, или в руках таскать собрался? – Нарим открыл засаленную утробу холщовой сумки. Раждан оценивающе поглядел на Дылду, н о с добычей все‑таки расстался. Чего еще ждать от семилетки? Сам Нарим уже был бы на полпути к лавке мастера Везерхи.

— Смотрите, смотрите! – заверещала Севера Рыжий Демоненок: – Их там уймища!

Через пару мгновений вся банда стояла вокруг девочки, завороженная необыкновенным зрелищем. Драгв, и вправду, было несметное множество. Большие и маленькие. Всех цветов: от голубовато–салатного до почти черного. Они плыли, прыгали или ползли, бились в брошенных прохудившихся ведрах, гудели проржавевшей сталью вытащенной на берег неуклюжей тупомордой лодки. Камыш илистого мелководья дрожал и шумел, как во время бури. Драгвы стремились прочь от реки и вверх по течению.

— Айда за камнями! – Севера с криком рванула к переулку.

* * *

Раждан Феберток долго не мог заснуть. Виал Нааргаля он спрятал, но все‑таки не слишком далеко – в серебряную шкатулку, которую положил в ящик стола. Абсолютному контролеру чудилась сочащаяся из нее неведомая опасность, но убрать треклятый артефакт с глаз долой он не мог. «Слишком долго мы позволяли Аверону и Нааргалю заправлять страной»! – неустанно повторял Феберток. Теперь, когда сама судьба передала власть в его руки, выпустить ее он никакого права не имел.

Сон подкрался под утро холодный и тяжелый. Потом пришли сновиденья. Три безликих существа в красно–черных кольчугах с бляхами в виде глаза, протянувшего короткие пламенные щупальца–языки, преследовали абсолютного контролера, находили вжавшегося между двух камней и начинали резать короткими широкими ножами.

Феберток проснулся в поту. В груди билось что‑то колючее. Короткие частые вздохи воздуху, кажется, совсем не давали. Кровь заколотилась в висках. Абсолютный контролер подумал, что умирает. Через мгновение стало легче. Задеревеневшие мышцы расслабились. Жажда терпкая и горькая вцепилась в горло. Феберток поднялся с ложа, сделал ша г к столику с напитками. Снова заколотилось в груди, ноги подкосились. Абсолютный контролер упал, и затылок его с размаху врезался в острый угол столешницы. Пронизанная красными прожилками чернота обрушилась на старого революционера.

Глава 7. (День третий)

Познавшие Истинную Природу в последние дни не могли находиться вместе. Старожилы подземной общины или присоединившиеся к ней в последние годы, все они одинаково сочились горечью и раздражением. Телепатическая связь Круга многократно усиливала терзающие искаженных чувства, переливала яд через край, напитывала им воздух. Мрабетмгни принял решение разделиться. Власти у него, впрочем, не было, только авторитет. Поэтому он ушел, не дожидаясь окончания споров. Новообращенные, познающие Истинную Природу под руководством профессора, последовали за ним.

Они долго шли, не касаясь эфира – нужно было оставить все темное позади. Мрабетмгни рассказывал о катакомбных общинах эпохи Тени. Полностью завладеть вниманием молодых непросвещенных людей он мог и без телепатических касаний.

Через полчаса профессор разрешил легкий контакт внутри группы и ориентирование по пси–меткам. Лейра Верди, чье новое имя было Зертриши, кажется, вздохнула с облегчением. «Слишком уж быстро они попали в зависимость от Истинной Природы», – подумал Берток. Впрочем, его подопечным хотя бы удалось не утратить способности мыслить здраво. Чего нельзя было сказать обо всех остальных членах Круга. Мрабетмгни прекрасно знал, как опьяняет, прорывая барьеры сознания, животворная пси Истинной Природы, но справедливо полагал и непрестанно доказывал на собственном примере – обостренные всепроникающие чувства не отменяют необходимости рассуждать и делать выводы.

Часа через три они расположились на отдых в одной из выдолбленных в каменной толще комнат. Зертриши изнывала от тоски по Кругу, аура ее сочилась сероватым холодком. Остальные хоть пытались скрыть свою слабость. Профессор дал добро на дальний контакт. Радостные рыжие огоньки окружили Лейру. Раскрывшись она выбросила в сторону подземного дома тонкое длинное щупальце. Девушка так и сочилась щекотным теплым возбуждение. Яркий эфир перекинулся на Эзердри и Азхезхи. Берток поспешил отодвинуться – истинное сопереживание манящее и полное неизвестных обычному человеку радостей таило в себе опасный, особенно в критической ситуации, разрыв с реальностью. «Там…Там»… – Зертриши начала задыхаться. Пульсирующая чернота ее ауры могла в любой момент перейти в серебристо–лиловую вспышку смерти. Темное отчаянье начало накрывать и остальных. Мрабетмгни залепил девушке звонкую пощечину. Багровые огоньки задергались вокруг нее: «Там что‑то»… – черные росчерки вновь взяли верх. Паника большеглазая и подзуживающая подступила к самому горлу профессора. Ни в коем случае не поддаваться – ведь он, единственный, кто может что‑то сделать. Еще одна тяжелая пощечина и вода из фляги в лицо. Похоже, помогло. «Там что‑то страшное. Смерть, пустота и наполненный болью эфир», – смогла выговорить, наконец, Лейра: «Как будто… как будто», – она снова начала задыхаться, но справилась с собой: «Как будто всех резали на мелкие кусочки, а они даже не сопротивлялись».

— Всем успокоиться. Идите за мной. Молчание полное, до самой глубины, – скомандовал Мрабетмгни. Магический огонек зажегся, освещая наполненную перепуганными людьми подземную комнату. Берток только кивнул на разложенные по столу остатки съестных припасов и направился к выходу. Прием подействовал – аура группы медленно, но все‑таки освобождалась от темного яда, становясь прозрачной и незаметной. А ведь никто кроме него не обучал новообращенных глубокому молчанию. На все выступления профессора вроде: «То, что наши пси–импульсы сильнее и точнее любой известной нам эфирной активности животного или человека, еще не означает нашей неуязвимости. В природе на любого хищника всегда найдется другой: более ловкий, быстрый, сильный или искусный», – Круг неизменно отвечал равнодушным недоумением. И это в лучшем случае.

Берток решил идти прочь от подземного дома, на поверхность через ходы разрушенных фортификаций Треугольника. «Страж пробудился и желает расправиться с нами», – мысль билась о возведенный профессором стеклянный купол молчания. А ведь он знал, что так будет, чувствовал напитанной снами Резиг–тара аурой. Но боялся обратить знание в слова. Да никто и не поверил бы, забили бы старика пси–кулаками и прогнали прочь – Страж Пронзительности был создателем Круга, их светом и святыней.

В глубоком молчании время текло медленней, разгоняясь лишь от касаний особо назойливых мыслей и чувств. Первым дал знать о себе холод – без пропитывающей тело Истинной Природы подземелья оказались сырыми и промозглыми. Узкие кривые коридоры норовили дать подножку или ткнуть выступом. Кристалл магического светильника постепенно выдыхался, тускнея на глазах. Азхезхи не терпелось выглянуть в эфир. Даже оглушенная темным видением Лейра и то лучше держалась, а вот парень, кажется, был готов в любой момент сорваться. Берток понял это, даже не взглянув на его ауру. И уже готов был разрешить всем единственный вдох Истинной Природы, но легкое летучее прикосновение остановило его. Рука профессора поднялась предостерегающим жестом. Что‑то темное колючее и давящее вцепилось в них. Прижало и забилось в висках головной болью, залило темным жаром глаза. Берток еще видел, как охнула и сползла по стенке Лейра, как резко повалился Эзердри. Азхезхи выпрямился, воздев руки к утопающему в тенях потолку. Рык, смешанный с обрывками непонятных слов, сорвался с его губ. Парень упал на колени, с размаху засадив лбом в пол, да так и остался лежать, только шея на бок свернулась. Пространство зашаталось, пиная профессора, как детский мяч.

* * *

Сознание возвращалось медленно. В тусклом свете гаснущего кристалла Берток различи л хлопающего глазами Эзердри. Лейра не шевелилась, но дышала медленно и глубоко. А под воткнувшейся в пол головой Азхезхи уже образовалась темная лужа. Профессор не знал точно, что их спасло, но решил выбраться на поверхность прежде чем Страж, если это, конечно, был он, атакует снова.

Правда, это могло быть связано с определенными трудностями. Близкие к поверхности, созданные природой и наземными жителями, тоннели были путанной беспросветной мешаниной. Без пси–меток найти путь на поверхность оказалось делом неимоверной сложности. Мрабетмгни вспомнил тот день, когда община обретших Истинную Природу оставила на стенах катакомб свою первую путеводную отметину. Кто‑то еще пошутил, что так они скоро разучатся находить дорогу обыкновенным человеческим способом. Сам профессор уже тогда знал, что именно так и будет. Световой кристалл мог погаснуть в любое мгновение, а бесконечные подъемы, спуски и пролазы не предполагали прохождения вслепую. Так что отдаленное красноватое свечение и легкая горечь тростниковых факелов порадовали профессора. «А как они нас примут»? – спросила Зертриши неожиданно. И вправду, как? Немного устрашающего обмана, немного театрального действа, некоторое количество касаний через эфир – и поселившиеся в уничтоженной чудовищным взрывом крепости отбросы общества признали в «искаженных» своих покровителей. Власть далась слишком легко, а использовалась глупо – одни только дурацкие эксперименты с тремя бандами и законами Убежища чего стоили. «Идите спокойно и ничего не бойтесь, вас не тронут», – объявил профессор.

Чтобы выбраться на поверхность, необходимо было миновать так называемый Большой Зал Убежища. По самому краю, где нервные тени факелов лениво дергаются, вполне можно было пройти незамеченными. А даже если заметит кто, станет разве останавливать великих и ужасных искаженных? Таков был план.

Мрабетмгни неприятно резанули наглые и жестокие нотки в гудящих над Большим Залом голосах. С каждым шагом страх перед этими сильными, вооруженными, агрессивными людьми подбирался все ближе, разливаясь по телу холодом. Берток не узнавал себя, совсем недавно отдававшего приказы звеньевым банд. Кто‑то закричал. В багровом свете костров повернувшиеся к ним лица, показались Мрабетмгни мордами кровожадных демонов. Изначальный план пройти гордо, имитируя силу и осведомленность Истинной Природы с треском провалился. Первым побежал Эзердри, за ним устремилась Зертриши. Бывшие хозяева подземелий помчались прочь, как испуганные козы.

— Мы слишком привыкли чувствовать, доверять и подчиняться чувствам, – успел сообразить профессор на бегу. Потом что‑то острое и жаркое ударило в спину. Старик споткнулся, зацепился за стену и упал, погрузившись во тьму и тишину.

* * *

Ненел Удавчик из банды Змей был крепким парнем, да и кинжал в его руках летал и жужжал, как пчела, но все же в тот день он выбрал удобный укромный угол в плохо освященной части Большого Зала. Шесть поединков одновременно! Ненел был готов поставить полузлотник против медяка на то, что так просто все не кончиться. Обитатели Убежища ходили нервные, будто тухлой рыбы объевшись. Совершенно неожиданно выяснилось, что Крысы заняли все лучшие спальные места, Драгвы скрыли очень удобный и безопасный тоннель, выводящий к самому мосту. А Змеи, так вовсе оторвали себе лучший кусок Треугольника и шикуют за чужой счет. Кто‑то все же высказался: мол, лучше бы поумерить гонор, не то на шум сбегутся все стражники, маги и черномундирные, но был быстро урезонен грубыми шутками и тычками ото всех вовлеченных в конфликт сторон.

Нелепые самоуверенные ужимки, слишком длинный и недостаточно быстрый выпад, уход с восходящей режущей дугой, подсечка, добивание – первая схватка закончилась слишком быстро. Что, впрочем, ровным счетом ничего не означало. Крысы запротестовали, мол, их боец уже был серьезно ранен. Заявили законное право выст авить заместителя. Драгвы, конечно, же не согласились:

— Всякий может подтвердить: это был единый неразрывный прием, – говорили они. Кто‑то уже сорвался на крик и потрясал над головой обрезком арматуры. Впрочем, первым нанести удар никто не решился, и перебранка так и не перешла в поножовщину.

Ненел следил за происходящим, прикидывая, как долго он будет в безопасности на своем наблюдательном пункте. Но вот взгляд змея различил три темные фигуры, крадущиеся по одной из полускрытых тенями тропок.

— Эй, гляньте, кто там! – заорал Удавчик, привычка опасаться любых, проникших в Убежище незнакомцев сработала безотказно.

Сперва на крик повернулось лишь несколько голов. Нарушители припустили в сторону выводящего на поверхность тоннеля. Бегство вдохновило уже многих: полтора десятка парней из разных банд бросилось в погоню, один малый даже камень в праще раскрутил, хоть явно рисковал зарядить в голову кому–нибудь из своих. Ненел успел разглядеть огромные черные плащи чужаков. Такие же, как у искаженных. Впрочем, Удавчик ни на миг не помыслил соотнести улепетывающую троицу с загадочными покровителями Убежища. Искаженные не убегают и не крадутся, они шествуют, а вокруг расходятся плотные, расползающиеся мурашками по коже, волны страха и уважения к их измененной природе.

* * *

— Так двое их было или трое? – коротышку из банды Драгв обступили со всех сторон здоровенные бугаи. Ненел был счастлив, что лавры обнаружившего нарушителей миновали его.

— Кажись, в смысле, ну мелькали они черными балахонами слишком быстро. И шмыг вбок, – залепетал тщедушный разбойник, что никак не умалило настойчивости здоровяков.

— Двое, – выдал, наконец, малыш: – Точно двое, – отвечать за безуспешные поиски третьего ему явно не хотелось.

Ненел отвернулся, чтобы часом не подумали чего на счет его пристального внимания к разговору. Сам‑то он хорошо разглядел троих чужаков, но выдавать единственного, возможно, оставшегося в живых желания не имел. Жалкие, худосочные и немытые тела, под пыльными плащами вряд ли принадлежали опасным противникам. Вылившаяся в убийство, буйная погоня, вроде, должна бала охладить и пристыдить всех жаждущих крови, но ссор и стычек, кажется, стало еще больше. Ненел вернулся к своему закутку в Большом Зале, порылся в тряпках. Мелочи и серебряных кругляков набралось почти на полтора полузлотника.

— Можно и в какое‑то более приятное место податься, – подумал Удавчик. Потом привычным движением спрятал монеты, поправил циновку и забрался под одеяло. Так просто покинуть свой единственный дом он не мог.

* * *

Удавчика растолкали под вечер.

— Дежурить?! А слизью из‑под тухлой селедки умыться не хотите?! Я свое три дня, как оттрубил.

Смуглый бритый тип с недобрым блестящим взглядом, очевидно, получивший права звеньевого в сегодняшнем поединке, оскалился и мотанул в сторону одного из новоиспеченных прихвостней головой:

— Объясни, Червоточник.

Рыхлый невысокий парень, затараторил, брызгая слюной через почерневшие зубы. Нагромождение нелепых доводов, якобы могло оправдать бестолковые перемены в законах Убежища. Удавчик оглядел ребят, казалось бы, нисколько не интересующихся разговором. Тех, с кем лично доводилось обтяпать, выгодное дельце, почти не осталось. В последние фазы городская стража свирепствовала, все чаще наведываясь в Треугольник, да и лучшие парни, как сговорившись отправлялись искать счастья куда‑нибудь в другое место.

— Ладно, убедил. Пойду сторожить тоннели, чтобы какая‑нибудь особо вонючая тварь не забрела на нашу территорию, спутав твой рот со своим гнездом, – заявил Ненел, твердо решив при первой же возможности убраться от новых порядков куд а подальше.

Охрана бесконечных кривых, извилистых и наклонных коридорчиков считалась занятием тонким, требующим особой сноровки. Нужно было найти укромное местечко, в котором тебя не обнаружил бы спящим другой заступивший в наряд бедолага или вдруг вздумавший проверить посты звеньевой. Проходов, провалов, пролазов, тоннелей и тоннельчиков вокруг и под Убежищем имелось бесчисленное множество. Традиция неизвестного происхождения требовала постоянного патрулирования этого безобразного лабиринта. Впрочем, другая, не менее почитаемая, предписывала дежурному спрятаться и заснуть, обещая уважительные взгляды товарищей тому, кого дольше не смогли подловить.

* * *

Ненел проснулся в холодном поту. Медведь с бритой смуглой головой и огромными гнилыми клыками – не лучший персонаж прощального сна в Убежище. Воздух буквально сочился тревогой, даже в «Гнезде». Искривленный, невидимый в полумраке лаз вел на верхние уровни заброшенной фортификации и всегда надежно укрывал Удавчика в часы дежурства. Ненел хотел уж было спуститься вниз, в один из широких, хорошо исследованных коридоров, но смутное предчувствие остановило его, заставив выбрать другую дорогу.

Ползти по узкому наклонному лазу было не слишком удобно. Нависающий острый угол рухнувшего перекрытия так и норовил разодрать на спине рубаху, а мраморная плитка бывшего офицерского покоя скользила под руками. В прошлый раз Удавчик рассек щеку и едва не переломал ребра, но все‑таки добрался до секретного наблюдательного пункта. Теперь смутное нехорошее предчувствие добавило цепкости его пальцам.

Крики и шум боя подогнали Удавчика к краю карниза, прилепившегося под самым потолком большого зала. Он рассчитывал увидеть схватку банд или драку с нагрянувшими внезапно городскими, а потому долго не мог понять, что же происходит. Разделенное на множество мелких стычек, побоище, кажется, уже подходило к концу. Кто‑то скрытый тенями визжал поминая шрадову матерь. Гремар из Крыс орал и ругался во весь голос – две других Крысы подвешивали его вниз головой над огнем. Но все перекрывали крики: «Эт Агер Сол! Наррок на мору»!

Ненел прислушался, пытаясь различить хоть что‑то знакомое за непонятными словами. Безумие какое‑то! Сзади в глубинах секретного пролаза что заскреблось и загудело. Рыбьи кости и потроха! Ноги нужно было уносить срочно. Ненел пополз по карнизу, тени скрывали его, а черная глотка тоннеля, быстро выводящего на поверхность, была не так уж и далеко. Удавчик старался не смотреть вниз, особенно, когда оттуда запахло паленым и ругань Гремара обратилась в жуткий вой. Но карниз шел под уклон, и с каждым атом свет костров ложился все вернее. Ненел вжимался в камень, пытаясь побороть ощущение, впившегося в спину цепкого холодного взгляда. Наконец, он не выдержал и обернулся. Прямо на него смотрел Червоточник. Или, по крайней мере, кто‑то бывший им ранее – в глазах этого подленького хитроватого парнишки застыло выражение настолько бессмысленное, что разом изменило весь его облик. Удавчик вскочил и бросился к спасительной черноте тоннеля. «Нарррок нааа моррууу»! – дикий крик наполнил воздух тысячами скребущихся коготков. Уже на самой границе тьмы что‑то ухватило Ненела за ногу. Он споткнулся и с размаху хлопнулся на камень. Краем глаза успел заметить вцепившегося зубами в щиколотку Червоточника. Удавчик брыкался и дрыгал ногами, с ужасом ожидая появления другого противника более опасного и жестокого. Но вот очередной удар свободной ноги громко цокнул челюстью нелюдя, тот отлетел и упал с карниза, открыв отличный обзор. Их было трое: все из разных банд, с разглаженными бездумной яростью лицами и окровавленным оружием в руках.

* * *

Мрабетмгни очнулся в темноте, голова раскалывалась, нога и бок горели нехорошей злой болью. Он потянулся к Истинной Природе, чтобы оценить и заморозить повреждения. Промелькнули воспоминания, отозвавшись уколом страха. К счастью, профессор успел взять себя в руки и не дал холодному ужасу громко просиять в пси–эфире. Нужно было решиться: попробовать выбраться, рассчитывая на одни лишь жалкие силы дряхлого стариковского тела, или рискнуть и слегка прикоснуться к Истинной Природе. Берток попытался подняться и понял, что сам точно не справится.

Чуть успокоив раны, Мрабетмгни с трудом встал на ноги и начал ощупывать стены в поисках какого‑нибудь пути. Он понятия не имел, куда его занесло сумасшедшее бегство, а разметки видно не было. Вскоре ему удалось найти крутой извилистый подъем, выводящий из давящего крохотного закутка, коим на поверку оказалась непроглядная тьма вокруг. Кряхтя и вздрагивая от боли в ребрах, профессор полез вверх по склону. Едва заметно развиднелось. Поворот, рывок и вот он уже оказался в небольшой нише, примыкающей к широкому, залитому рыжим колеблющимся полумраком коридору. Кто‑то приближался слева. Берток не решался сканировать точнее.

Еще левее кипела надвигаясь аура полная безумной ярости. Все неразумные и мастерски прикидывающиеся разумными голоса советовали обождать, но профессор знал наверняка, что его единственный шанс остаться в живых – выйти сейчас. Набрав побольше воздуха в легкие и приготовившись нырнуть с головой в Истинную Природу, Мрабетмгни шагнул вперед… И тут же был сбит с ног, налетевшим на него человеком.

Мгновение с его телом творилась ужасная и болезненная неразбериха, после чего профессор обнаружил, что лежит на спине, а прямо на него надвигаются четыре безумных существа. Единая багровая аура просто не могла принадлежать человеку в своем уме. Эфир так и звенел скорой кровавой расправой. Мысли профессора забились и закрутились как драгвы в водяном колесе, делая выводы и бросая их, так и не примерявших словесной одежды, в топку новых рассуждений. Взгляд его остановился на неподвижных блестящих глазах безумных убийц. Мрабетмгни вдохнул радость Истинной Природы и выбросил в сторону головорезов слепяще–яркое пси–облако, отключился, сжал сознание в точку и попытался остановить бег мыслей.

* * *

Наткнувшись на неожиданно появившееся препятствие, Ненел окончательно отдался панике. Падая он всеми силами старался отшвырнуть от себя костлявое, укрытое грубой тканью тело. Страх превратил этого человека в опасную многоногую тварь. Но, откатившись по твердому, утыканному острыми камнями полу, Удавчик получил возможность лицезреть во всей красе напавшее на него жуткое чудовище – бледного старика в черном плаще. Капюшон спал, серые волосы и борода растеклись по груди и плечам. Старик смотрел на охваченных безумием бандитов Треугольника, сосредоточенно, без животного ужаса. Внезапно Ненел узнал искаженного – вибрирующее давление под ложечкой точно определило его. Старик сделал что‑то. Удавчик не имел понятия, что именно. Но готов был поклясться всеми своими деньгами, так благоразумно прихваченными из большого зала, что ощутил это. Убийцы остановились. Постояли немного, развернулись и пошли прочь.

— Помоги мне подняться, сынок, – голос искаженного прозвучал устало, но спокойно. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

Глава 8. (День третий)

Кто и с какой целью вызвал гергема? Вопрос этот решительно не хотел уходить в небытие, сколько Драммр не пытался задобрить его самым очевидным ответом: «Какой‑нибудь честолюбивый неумеха решил сделать себе громкое имя и звонкое состояние». «Зачем вызывают гергема? Чтобы проверить надежность уз служения», – колдовская присказка тоже оказалась неважным советчиком. За вырвавшегося на свободу высшего демона колдун запросто мог лишиться места в гильдии. Так что проверка очередной модификации заклинания уз всегда готовилась особо тщательно, да и сами узы давно уже разрабатывались чуть ли не для каждого вида демонов отдельные. Нет – кому‑то нужен был именно гергем, с его способностями. Вот только кто мог решиться на подобную авантюру?

Назойливые вопросы не отставали даже, когда Драммр проходил тест на «естественное чувство справедливости». Стандартная процедура для провалившего задание оперативника на этот раз вызвала у техников замешательство. Очевидно, подтверждающий правдивость ответов серебристый блин со специальным углублением для руки отказывался работать за компанию со звездами и жезлами. Техники шушукались, бегали к начальству. В конце концов, явился старший контролер Шердени перечитал «Рапорт контролера Нжамди о происшествии в особняке Оракула» и принял решение временно отстранить Драммра от оперативной работы сроком на три дня. Согласно инструкциям жезл, звезда и паучий палец оставшегося не у дел контролера отправились в хранилище Службы. То, что эта амуниция оружием более не являлась, похоже, никого не интересовало.

* * *

— Ну, что будем гудеть на всю катушку?! – завопил Девяносто Шестой, не успели они отойти и десяти шагов от Пирамиды.

Драммр поднял голову на кувыркающегося в воздухе Летуна – как‑то в эту сторону мысли его не забредали. В планах контролера значилась университетская библиотека и изучение текстов по Войне Тени. Хотя, почему это он так озаботился треклятым Оракулом? У начальства ведь и другие оперативники есть, и от работы совсем не отстраненные.

После некоторых колебаний Драммр выбрал компромисс – завалился в «Ночной фейерверк» с тычущим пальцами в полуодетую обслугу заведения гомункулом и томиком «Краткой истории Тени» под мышкой. Вечер только начинался, народу в зале было немного, а публику развлекал какой‑то нелепый чародей–иллюзионист. Так что контролер принялся за чтение, предоставив Девяносто Шестому возможность пообщаться со смазливенькой официанткой.

* * *

«Аллагбер Второй, король Назрени, прозванный Проклятым, тот кому имени другого не будет во веки веков был сыном Вебера Свирепого и внуком Варнира Смелого»… – Драммр перевернул страницу, решив что все‑таки зря пропустил предисловие. Впрочем, во вступлении ничего кроме назидательного пустословия не обнаружилось. Пришлось продолжить чтение: «Именно он поклонился Повелителю Багровых Глубин и получил в награду погибельную для соседей Назрени хитрость. С Проклятого Короля и его потомков берет свое начало эпоха Тени. Последующие правители Назрени: Изенгир, Аллагбер Третий и Аллагбер Четвертый Мертвая Рука вели жестокие захватнические войны, не гнушаясь прибегать к помощи демонов и темной ворожбе. При Аллагбере Пятом Белоглазом колодец, связывающий с Багровыми Глубинами тайное святилище тьмы Проклятых Королей, стал достаточно широк для вторжения. Сотни демонов хлынули на земли Назрени, неся мучительную смерть ее обитателям», – Драммр отложил книгу – внимание его привлекло поданное блюдо ароматное и пряное. «Если гергем и замешан в эту историю, с Нарзренями и Аллагберами, то действовал, вероятно, инкогнито», – подумал контролер, разрезая кусок сочного мяса.

— Слааааденькое! – протяжный возглас заставил Драммра поглядеть на гомункула. Перед Девяносто Шестым стояла полупустая бутылка какой‑то красно–рыжей элтеры. Далее события развивались неуправляемо. Летун пронесся над залом, напевая что‑то из репертуара визглявой певички «Ночного фейерверка». Драммр отвернулся, приготовившись отвечать: «Этот гомункул не со мной». Девяносто Шестой тем временем ворвался на сцену и принялся пародировать выступление акробата. Публика помирала со смеху и рукоплескала. Контролер тут же получил выпив ку за счет заведения. Несколько раз к Драммру подсаживались с предложениями купить гомункула. Литеры в «Краткой истории Тени» очень скоро слились в единый узор. Контролеру показалось даже, что он может различить в нем лик гергема со сложенными неприличным жестом броверуками и хищной ухмылкой.

* * *

«Что тебе известно о заговоре гергема?! Как он подкупил тебя»?! – вопросы сыпались огненными иглами, сдирали кожу обжигающей, полной миниатюрных ножей, слизью. «Нет! Нет! Нет»! – сознание старшего техника Шмертока отплевывалось ответами, то яростными, то жалостливыми. Но истязавшая его мягкая мгла все равно продолжала дознание. Наконец, в голове секретаря вспыхнуло что‑то ярко–белое. Потом наступила тьма.

Аверон поглядел на внезапно успокоившийся мешок пепельного слизня. Это обитающее в Серых Пустошах создание демоном не было, а потому добыча его влетела абсолютному контролеру в копеечку. «Впрочем, оно того стоило », – подумал Аверон, наблюдая, как серая, покрытая едва заметным пушком, тварь постепенно теряет форму скрюченного человеческого тела.

— Что ж, скорей всего мастер Шмерток честно работал с документами, – подумал абсолютный контролер. Приходилось смириться с тем, что именно он, Ремар Аверон, допустил досадную промашку с прошением Овера Мегри. Но, все‑таки, было непонятно: при чем здесь красный дракон? Жаль, контролер Нжамди, уже не сможет на вопросы ответить. Впрочем, Аверон очень сомневался, что рядовой оперативник знает хоть что‑то полезное. Зато был абсолютно уверен, что хитроумный гергем, наверняка, пристроил того к своим темным планам.

* * *

Лодка луны медленно тонула в предрассветном небе. Роскошный центр Нармрота нагло ухмылялся огнями рекламных иллюзий. Сейчас этот район почивал, дожидаясь людей под присмотром всевозможных охранных чар. Драммр очень рассчитывал добраться до своей покинутой две фазы на зад квартиры незамеченным, оттого и выбрал эту дорогу. По какому‑то невероятному недоразумению хмель так и не прицепился к нему. Ну, или почти не прицепился. Нет, пожалуй, все‑таки взял поначалу, а потом попустил. Рассуждения эти доставили контролеру какое‑то непонятное удовольствие. В эту ночь Драммр пил с акробатами и певицами, торговцами и наемниками, с директором «Ночного фейерверка» и с заглянувшими в заведение среди ночи пьяными вдрызг алхимиками, но оставался подозрительно трезв. Теперь, когда большая часть его собутыльников валялась по домам и гостиницам, «крепкая намарская кость» больше не казалась достойным оправданием столь странной и досадной невосприимчивости организма.

Рассуждения Драммра, кажется, уже были готовы приобрести новый неожиданный оборот, когда легкий хлопок где‑то сзади и сверху прервал их течение. Звук негромкий, но узнаваемый – такой может произвести только резкий взмах больших кожистых крыльев, крыльев демона. Осторожный шепот и медленное порхание скрюченных пальцев начали сплетать магнетическую энергию. Хорошо бы успеть. Резкий визгливый, слишком напоминающий бранный выкрик, всхлип раздался с крыши. Драммр обернулся и заметил несущийся на него здоровенный черный треугольник, с выставленными вперед когтистыми лапами. Удар пришелся в вязкий и упругий магический щит на уровне головы и опрокинул контролера. Отброшенный магнетический кокон отскочил от мостовой, закрутив тело Драммра в немыслимом акробатическом прыжке. Демон нагнал добычу, зацепил стальными когтями и принялся долбить зубастым клювом, длинным и прямым. Контролер беспомощно болтался в собственном заклинании. Ноги его зависли в ате, а голова в четырех атах над мостовой. И тупое, поблескивающее бронзой долото так и маячило перед глазами. Изнутри магнетический щит был мягким и гладким, тем не менее, мощные удары клюва, отзывались вполне ощутимыми тычками. Раз за разом они становились все более жесткими – защитная магия ослабевала. Драммр был уверен, что успеет подготовить для инфернального долбоноса какое‑нибудь малоприятное заклинание. Вот только выпущенное на волю в тесной защитной скорлупе, оно, скорей всего, отправит на тот свет и самого чародея. Пожав плечами, контролер полез в карман за разрушителем. Изящная золотая вещица ожила, разбуженная декоративным рычажком. Под нескончаемыми ударами демона, голову Драммра мотало из стороны в сторону. Разрушитель подрагивал, обещая скорую развязку. Последний тычок металлического клюва едва не вышиб контролеру передние зубы. Драммр ударил в ослабшую перегородку кулаком. Еще. Клюв воткнулся и прорвал щит, оцарапав щеку контролера. Демон отвел маленькую птичью головенку, готовя последний смертельный тюк. Драммр выбросил вперед руку, пропихнул раскаленный брыкающийся разрушитель в продолбленное демоном отверстие, и оттолкнувшись ладонями от верхнего края щита, забился подальше от дыры. В красных ягодках глаз демона, кажется, промелькнула какая‑то мысль, но он уже был не в силах остановиться. Бронзовый клюв воткнулся в магнетический кокон. В этот момент еще не достигший земли разрушитель разразился огненной бурей. Нижнюю часть треугольного черного туловища потащила вверх пламенная волна. Крылья демона вспыхнули в воздухе, и на мостовую в десяти шагах от контролера плюхнулось что‑то костлявое, дымящееся и визжащее. Магический щит тоже отбросило взрывом, в его трещинах догорали оторванные взрывом куски плоти демона. Потом заклинание окончательно выдохлось, Драммр плюхнулся на мостовую лицом и поджатыми к груди коленями – разбил губу.

* * *

— Ну, тебя ни на толику мгновений оставить нельзя! – Девяносто Шестой грузно спикировал с крыши темно–серой четырехэтажки. Томик «Краткой истории» зарядил углом в грудь контролеру, отскочил вниз, хлопнув распахнувшимися страницами, и замер в руках Драммра.

— Тяяяжелееенный! – гомункул резко набрал высоту, как пикирующая боевая лодка.

— А я‑то думал: ты все еще развлекаешь госпожу Милеру?

Летун завис на уровне глаз контролера и надул серые, в едва заметных темных прожилках, щеки: – Нееее. Меня ее архитектурные формы угнетают! А мы щас куда?

Драммр пожал плечами:

— Я, вообще‑то, домой. А ты, если хочешь, гуляй дальше.

Гомункул метнулся к нему, вцепился ручками в плечо и громко зашептал на ухо:

— Ты ведь не думаешь, что нападение было случайным?!

— А почему бы…

Девяносто Шестой слушать подобный лепет не намеревался:

— Кому ты бублики на уши вешаешь? Беглый демон подкарауливающий контролера в центре Нармрота? Полный бред!

— Ну, может быть, – нехотя согласился Драммр: – К тому же этот клювастый – тварь довольно редкая… – тут контролер понял, что гомункул прав абсолютно. Так и кишащие в Нармроте шрады узы разрывали как минимум с завидной периодичностью. При этом беглые демоны спешили убраться из Дасии куда подальше: обычно в Синие Горы или на Яшрет, но некоторые предпочитали укрываться на иноземных торговых судах. Магов, контролеров и городской стражи беглецы сторонились да и обыкновенных людей убивали лишь по необходимости.

Другое дело – демоны более могущественные и редкие. Эти ни с кем не церемонились. Потому‑то и узами их сковывали самыми надежными. И без полной уверенности из‑под Купола ни–ни. Нет, ценный беглец в центре Нармрота без преследующей его толпы колдунов, ловчих, наемников и боевых магов – полная ерунда. Хотя, тот же гергем…

— Подумай лучше, кому ты опять перебежал дорожку! – прервал его рассуждения гомункул.

— Легко сказать: «кому»? – огрызнулся контролер, потом объявил: – Идем домой.

— Я бы на твоем месте в ловушку не совался!

— Да ладно, они же думают, что меня долбонос затюкал… К тому же, ты со мной будешь. Только переоденусь и пару вещичек полезных прихвачу, – неожиданно Драммр понял, что язык его заплетается, а ноги ступают как‑то уж слишком неуверенно. Самочувствие для противостояния с таинственными хозяевами демонов не самое лучшее.

После стычки с крылатой бестией дремавший в теле Драммра хмель пробудился и начал потихоньку подтачивать сознание. Серый утренний мир дрожал и колебался, но контролер все‑таки удерживал его прямо перед собой. Отяжелевшие ноги с горем пополам донесли его до темнокаменного трехэтажного домика с одинокой зеленой полосой чахлого плюща на стене. Подъезд, лестница. Драммр щелкнул рычажком магического освещения. Шагнул в комнату. Порядка там было еще меньше, чем обычно. Даже существенно меньше – фактически полный разгром. Вывернутые на пол ящики с бумагами, сваленные в угол циновки и коврики расплывались в неверном взгляде контролера. «Надо будет как следует прочистить мозги гомункулу», – пробормотал Драммр, уже падая на смятое запылившееся одеяло, сон навалился сверху, заглушив протестующие визги Девяносто Шестого.

* * *

Узы дагир–кера растаяли. Аверон, как искушенный повелитель демонов, мог за это ручаться. Крылатый хищник глубинных областей Серых Пустошей был созданием не слишком умным, зато стремительным и смертоносным. Абсолютный контролер думал, что этого будет достаточно. Оказывается – ошибался! Аверон залепил кулаком по столу. Неужели опять дело рук треклятого гергема. Или козни броверукого будут теперь видеться ему за каждой неудачей?

Потом приставленная следить за Нжамди жежера передала своей демоносестренке послание. Маленькая перепончатокрылая тварь застрекотала: «Убил огнем! Остался в дом…Ньжжжямди». Неужели этот олух не заметил учиненного на его квартире обыска? Впрочем, на жежер лучше было не полагаться. Аверон выпустил гихра из разогретого на углях мраморного ящика.

Неудача в таком, казалос ь бы, пустяковом деле разъярила абсолютного контролера, заставив позабыть о других, куда более важных проблемах. Дело было в том, что, во–первых, единственную угрозу для своей власти Аверон видел в кознях гергема и его возможных приспешников. А, во–вторых, абсолютный контролер уже давно привык разбираться в делах важных и тайных исключительно при помощи подвластных ему демонов, и поражение пусть случайное и незначительное воспринял как вызов.

Глава 9. (День четвертый)

— Гляди, пробуждается. Я же говорил: теперь это самый обыкновенный сон! – специалист с трудом расплющил веки. Какие‑то люди сидели за большим каменным столом. Сейчас его не интересовало: сколько их, и кто они – ноздри заполнял аромат вяленого мяса, твердого сыра и свежих овощей. Глаза Овера впились в аппетитные округлости, возвышающиеся над большой белой тарелкой. Кажется, он проглотил целое ведро слюны, к тому же слишком громко:

— Странно, – раздался тот же стариковский голос: – Моих телесных катализаторов ему должно было хватить на полную фазу. Ты, что ли, прочесал половину Нармротских подземелий или взобрался на Башню Совета, пока нас не было?

Специалист хотел встать, добраться до пищи, но силы отказали ему, снова бросив в объятья странного сна.

* * *

Драконов было множество. Их шкуры сверкали всеми цветами от румяно–белого до глубокого пурпура. Они парили над бескрайним пламенным океаном. Неслись на огненных крыльях, разили друг друга когтями и рвали зубами. Поверженные падали в буйное рыжее море, рождая гигантские вспышки, зачастую поглощающие победителей. Яркий орнамент извивающихся драконьих тел все уменьшался отдаляясь, пока не превратился в огромное красно–бурое солнце, освещающее каменную пустыню. Казалось, в ней царила мертвенная неподвижность. Вот из ущелий и глубоких трещин начал подниматься рваный черный туман. Тяжелый, медленный и шепчущий. Он тек, сплетаясь тысячами жадных пальцев. И рождал чудовище, огромное и полупрозрачное. Полное глаз, когтей и крыльев. Тварь сжималась для прыжка, и устремлялась сквозь жидкое темно–синее небо к багряному глазу солнца. Тянулось, не доставало и ревело в бессильной злобе. А драконы над огненным морем продолжали свои жестокие игры.

* * *

На это раз специалист приходил в себя медленно, все еще ловя обрывки драконьего сна. Эти жутковатые грезы как‑то странно согревали и вселяли уверенность. Были слышны голоса – в подземной комнате опять кто‑то был. Овер не пошевелился и остался лежать с закрытыми глазами. Происшедшее в последние дни впервые открылось явственно. Казалось, правда, что все это произошло с кем‑то другим. Особенно в полном крови коридоре у кабинета Оракула. А еще был безумный подъем на башню. Овер ощутил легкий стыд за украденный артефакт, вполне, вероятно украденный у того самого старика, что вытащил его из заполненной шепотом холодной тьмы подземелья. Впрочем, по доброй воле расставаться с красным камнем специалист не собирался. «Все, что связано с магией принадлежит мне»! – таков был его закон. По праву Щита Молчания и жизни подопытным образцом в Университете, и утерянным наследством Ревенуэронов, в конце концов. «Нет, так просто вам его у меня не отнять»! – подумал специалист со внезапно нахлынувшей злостью. Чуть приподнял веко – нужно было разобраться в обстановке, пока его считают спящим.

Комната была все та же, большая и напичканная магией. Правда, в прошлое пробуждение он, увлеченный этой начинкой, так и не успел рассмотреть само помещение. Теперь специалист видел высокие, теряющиеся во тьме потолки, гигантский стол, две черные глотки выходов и неприятно давящую выпуклость шахты. Магический свет горел над столом и приглушенно ложился на стену за спинами парочки, устроившейся в заваленной подушками нише. Овер чуть было не прыснул со смеху, увидев в объятьях того самого поющего древнего мага девицу в полупрозрачных шароварах и ярко–оранжевой шелковой тунике – не иначе как старый хрыч затащил к себе под землю одну из нармротских ночных птичек! Интересно, у него для этого дела тоже какое‑нибудь заклинание имеется?! Забавная парочка перешептывалась и, видимо, была полностью поглощена общением.

Специалист заворочался и начал тереть запястьями глаза, изображая пробуждение невинного. Все‑таки, с этим древним чародеем нужно было держать ухо востро. «Ты что взобрался на Башню Совета»? – Овер не помнил, когда слышал это от старика и не стал бы ручаться, что слышал, вообще, но явственно ощущал, что тайну ограбления башни скрывать долго не удастся.

Окончательное пробуждение наградило специалиста дикой грызней взбесившихся собак в желудке. Заставленный едой угол стола стремительно притянул его. Овер успел лишь буркнуть что‑то формально вежливое в ответ на приветствие мага и впился зубами в кусок хрустящего хлеба. Девушка захихикала.

* * *

Чародей или не чародей, а бурчал это мастер Тарон, как самый обыкновенный старикан – все ему сегодня не нравилось. Вот в его‑то молодость и войны были покровавей, и мир – поспокойней, и магия более могущественной, и свободы побольше. Не то, что сейчас. Вскоре специалист совсем перестал слушать его болтовню, сосредоточив все внимание на фруктах и вяленом мясе. Но кое‑что все‑таки пробивалось сквозь упоительно сладкий хруст пищи.

— Даже молодицу нынешний мужик как следуют приласкать не может, – вещал старикан. Девица в который раз захихикала, будто бы соглашаясь с этим сомнительным утверждением. «Нужно сваливать, пока разговор не дошел до коридора с отсеченной рукой, Башни Совета и позаимствованного оттуда артефакта», – решил Овер. С трудом оторвавшись от разоренной тарелки, специалист встал из‑за стола:

— Спасибо за гостеприимство, но мне уже пора. Да и вам, наверное, не терпится остаться наедине. Как в город‑то быстрей выбраться?

— Город!? Разве сейчас это можно назвать городом? Беспорядочные каменные нагромождения, тонущие в мусоре и помоях. В бедных кварталах даже коз и коров держат! – казалось, мастер Тарон так и продолжит свои стариковские байки, не обращая внимания на собравшегося улизнуть гостя. Овер уже стоял у своего ложа и пытался незаметно вытащить из‑под подушки украденный артефакт, когда неожиданный вопрос чародея заставил его застыть на месте:

— Так ты знаешь, что делать с Сердцем Пламени?

Магнетическое щупальце взметнулось и замерло, трепеща у жаркой поверхности Красного Ключа. Казалось, разбитая окончательно, холодная чернота вновь затрепетала, подступая к горлу специалиста. «Убить старика, да и дело с концом», – расцвели в ушах тысячи шепотков–поцелуев. Чтобы просто выждать, Оверу пришлось сделать над собой усилие.

— Полагаю, не знаешь, – заключил мастер Тарон, встретив настороженный взгляд специалиста.

* * *

Пламенные потоки извивались в хрустальных змеевиках, сливаясь пред Великим Магистром Дасии Нирдаремом Наэргероном во вращающуюся огненную корону, в центре которой помещался окруженный демагнитизирующей оболочкой огромный не ограненный рубин.

— Так ты все‑таки решился создать его, – странное многорукое, ощетинившееся дрожащими световыми ресничка ми, существо шагнуло к магистру прямо через огненную бурю.

— Как видишь, – пробурчал маг.

— Вроде же говорил, что Совет сплошь бесталанные интриганы, а гильдия прогнила до самых корней. «Представь, что будет, если огненный портал заграбастают Вергероны или Занкан–тароны», – не твои ли слова? – Существо присело на край мраморной столешницы, закинув ногу на ногу и обхватив колени нижней парой рук.

— Мои, но я, если помнишь, еще говорил, что набеги из‑за Яшрета случаются чуть ли не каждый год, вердуги крепнут и рвутся в бой, у намаров снова зашла речь об объединении семей. А теперь еще все больше разговоров, о том чтобы дать колдунам место в Совете.

— Понимаю. Впрочем, мнение Иерархии Света на этот счет, ты уже давно знаешь.

— Что мне до вашего Света? – магистр скривился и пожал плечами, блестящая волна пробежала по его шелковой желто–красной мантии: – Говорил тебе сколько раз: я ученый, а не святоша!

— Может быть, может быть, – существо засмеялось, роняя извивающиеся световые капли: – Но Сердце Пламени, ты все‑таки сделаешь!

— Сделаю, если никто мешать не будет.

— О, простите великодушно нас несведущих, – посланник опять хохотнул, сбросив на магистра десяток своих световых иголок, и растворился в воздухе. Странный электрический холод пробрал чародея до костей, он выругался и снова взялся за работу.

* * *

— Так вот, – продолжил старик: – Эта светящая каракатица меня никак в покое оставить не могла, хоть я и без нее, все сделал бы. Предупреждала еще, что однажды кто‑то и портал и ключ заполучит, и не из Совета, и даже не из гильдии будет. Так то, мол – ихний человек. Но ты, как я посмотрю, на святошу совсем не похож. К тебе тоже, что ли, какой‑нибудь ангельский посланник наведывался?

Специалист не знал, верить или нет, странным россказням старика, зато прекрасно понимал, что ничем не сможет подтвердить свое право на полный огненной магии рубин.

— А Красный Ключ зачем прятать нужно было? – спросил он, уводя разговор в другую сторону.

— Вот молодежь, никакой тебе политической хватки! – посетовал, так и не открывший своего настоящего имени, мастер Тарон: – Я себе манатки собрал и поминай, как звали. Ну, все эти никчемные крючкотворы из‑за власти и передрались. Если бы кто Сердцем Огня завладел, мог бы запросто полгорода спалить или, упаси Создатель, Университет. Так я – ключ под охрану, чтобы только один надежный человек его достать мог. Только того он – раньше, чем нужно помер.

— Понятно, – протянул Овер, переминаясь с ноги на ногу, ему не терпелось поскорей убраться куда подальше. Черные шепотки заткнулись, но, кажется, все еще бродили где‑то в животе молчаливые и обиженные, пробирая неприятным холодком.

— А, самое главное запамятовал! – воскликнул чародей, потом перешел на привычное бормотание: Совсем старый стал. Нужно было заклинание, не на… Впрочем неважно. Так вот. Велено тебе передать, что должен обязательно оставить в Портале энергии на одно полное открытие, то бишь на одно заклинание.

— Так его ж ни разу не использовали, что он сам разрядиться успел? И что это еще за полное открытие? – поинтересовался Овер.

— Не использовали!? – хмыкнул старик: – А что осталось от крепости на юге за рекой, видел?

— Еще бы. Но это ведь работа вердугских заклинателей – так все говорят, – специалист был практически уверен, что тут‑то он подловил старого ворчуна.

— Демонопоклонники?! – мастер Тарон сплюнул: – Эти только своих крестьян поджигать умеют. Говорю тебе: когда прижали черномундирных, они принялись оставшихся в Нармроте магов трясти, вот и решился кто‑то оживить портал без ключа. Огня вырвалось столько, что и своих, и чужих пожгло.

— Но чужих все‑таки больше, – добавил маг после короткой паузы: – Так что теперь… – могущественный артефакт огненного разрушение выполз из‑под подушки, оттолкнув руку специалиста, и поплыл к своему создателю по воздуху. Коснувшись руки старика, засветился изнутри. На мгновение худые костлявые пальцы и дряблая белая ладонь обратились в буйный гудящий сполох. Если бы не поднимающаяся от рукава чародейской мантии тонкая дымная струйка, Овер решил бы, что ему привиделось.

— Изрядно израсходовали, – покачал головой мастер Тарон: – раза на два осталось… в лучшем случае. Так что, если жарить вздумаешь – черпай через Ключ, понемногу. Но и с этим особо не усердствуй. А то, если ко мне опять какая‑нибудь ангельская тварь припрется и по новой Сердце Пламени сделать запросит – я уж точно не переживу. Ключ, кстати, возле Сердца моментально заряжается.

Старик перевел дух и продолжил наставления:

— Кристалл, что мешок не кидай – трещина пойдет, может вся магия освободиться. Да от молнии волшебной или небесной береги. Вон я тебе сумку для него прикупил, а то молодежь бестолковая теперь о самых простых вещах ни в жизнь не позаботится.

Специалист глянул на свисающую со спинки стального стула кожаную дорожную сумку. Красный камень как раз долетел до нее, забрался внутрь и щелкнул ремешком. Нужно было ловить момент, специалист поспешил попрощаться с мастером Тароном и его барышней. Те явно были рады освободиться от его общества. Древний маг пробормотал что‑то вроде: «Наконец‑то, а я‑то думал, что весь остаток дней своих буду к этой штуковине пристегнут». Еще старик в херл приготовленный заранее сверток с едой и сказал, что осветит кратчайших путь на поверхность. Специалист просто не верил своему счастью.

* * *

После того, как бессмысленный восторг рассеялся, пришлось повернуть назад. Шепот черноты подзуживал: «Слабак и идиот – сбежал от полоумного старика»! Овер игнорировал злобный голос, хоть и проклинал себя за упущенную возможность пополнить магнетические запасы. На счастье, он запомнил несколько искрящихся в стенах драгоценных камней системы магического отопления и вентиляции. В дареной скатке специалист обнаружил кое‑как заточенный столовый нож и взялся выколупывать кристаллы. Крохотные огневики поблескивали всего в каком‑нибудь ате от пола. Опустившись на коленки, Овер принялся ковырять стену. Казалось, камень поддается, но изогнувшееся серое лезвие вдруг треснуло у самой рукояти. Специалист выругался и еще раз подковырнул огневик остатками ножа. Кристаллик выпал и звякнул по плитке пола. Подняв его на ладони, Овер увидел бронзово–желтую оправу с зубчатыми лепестками. Такими же точно выступами заканчивались трубки магического зарядного устройства. Совпадение или обыкновенный украшательский изыск? Все может быть. Но специалист был уже неплохо знаком с логикой нармротских магов- инженеров. Осветивший для него шахту башни желтый камешек лег под гнездом следующего огневика. Овер начал давить на металлические зубчики то в одном месте, то в другом, то в нескольких сразу. Тихо скрипнула упрятанная в стену пружинка, и кристаллик выпал из оправы прямо на ладонь. Более воодушевленный собственной победой, чем добытой магией, специалист принялся за сбор драгоценного урожая. В его карман перекочевали уже пять огневиков, и он взялся за разработку небольшого скопления голубых кристаллов, когда заслышал шаркающие шаги и хрипловатое бормотание. «Не иначе как почуял что‑то въедливый старикан», – решил Овер. «Останься, убей его и возьми себе посох», – взвыла чернота. Заполучив очередной камушек, специалист подобрал сумку и двинулся прочь от чародея быстрым, но спокойным шагом. Если не срываться на бег, старик, скорей всего не заметит пропажи жалкого десятка кристаллов. К тому же, их ведь мог кто–угодно сколупнуть. Или не мог? Какое‑то время специалист прислушивался к далекому шевелению за спиной, стиснув зубы, чтобы не поддаваться черным нашептываниям. Потом успокоился – древний чародей просто перебирал ногами, напевая уличную песенку:

«…У Меризы Рыжей уста – земляника

У Меризы Рыжей калитка открыта

Я бы вошел в нее, я бы попробовал,

Да отец ее – мастер сверкающей молнии.

У Меризы Рыжей щечки медовые,

У Меризы Рыжей дом заколдованный,

Я бы раскрыл его злые секреты,

Да отец ее – мастер волшебного света.

У Меризы Рыжей голос пьянящий,

У Меризы Рыжей при дверях злобный стражник,

Я бы открыл их тихо, без стука,

Да отец ее – мастер разящего звука»…

Коридор плавно забирал в гору, потом перешел в лестницу, которая уперлась в наклонную каменную плиту. Это была дверь с магнетическим замком – специалист различил бледные узелки нейтральной магии и угнездившиеся в едва заметной щели кинетические примитивы. Овер несколько раз толкнул плиту, но та не обнаружила никакой склонности к движению. Проклятый старикан отлично знал о его способностях, но и словом не обмолвился. Может, проверяет? В любом случае, возвращаться к чародею и участвовать в его экспериментах, специалист не собирался. Магическое щупальце вцепилось в переплетение белых нитей. Сперва специалист хорошенько встряхнул этот пучок, потом потянул, дернул, зашатал из стороны в сторону. Нейтральная магия могла сохранять свою энергию очень долго, но все‑таки и ее ресурс не был неисчерпаемым. А значит, растратив его попусту, он мог запросто отрезать себе выход на поверхность. Специалист постарался успокоиться и припомнить гномский банк. Магнетическое щупальце взметнул ось, как плеть, погнав по белым нитям мелкие волны. Четыре всплеска разной силы, и кинетическая магия начала оживать. Заструились, врезаясь в плиту, голубые искры. Верх двери завалился вовнутрь, низ уехал наружу. Схваченный магнетическими огоньками каменный блок прополз немного и замер. Таким образом, лестница выросла на восемь ступенек. Пахнуло свежей вечерней прохладой. Свет в коридоре погас, и специалист выбрался на поверхность в рыже–лиловый сумрак заката. Дверь кувыркнулась обратно, вернув каменные ступени на свое место. Гигантские башни и их огромные тени делали небольшой сквер местом воистину зловещим – неудивительно, что желающих посетить его этим вечером не нашлось.

Вырвавшись наконец‑то из‑под земли, Овер растерялся – теперь он мог пойти в любую сторону. Но куда ему идти? Специалист внезапно осознал, что его должны искать: за побег, за смерть парней в доме Оракула, а теперь еще за кражу Сердца Пламени. Тут‑то шепчущая чернота и взяла вверх. «Бежать! Бежать»! – кричала она: «Убрать с пути любого»! Лишь через некоторое время Овер сообразил, что ноги несут его к воздушной гавани Нармрота. Что ж неплохое решение – на летающей лодке взять его так просто никто не сможет.

Часть вторая: Игра теней

«…Нет во всех мирах больше пропасти, чем между Светом и Тьмой. И нет ничего более ужасного, чем хозяева глубинного мрака, их создания и слуги. И нет ничего более странного и отвратительного, чем прислуживающие им люди. Потому мы и приносим в жертву свои тела и свои души, чтобы сделаться вечными стражами на пути Тьмы, беспощадными к любым ее проявлениям…»

– из клятвы Резиг–тара.

Глава 10. (День четвертый)

Гомункул не страдал от похмелья. Организм его с удовольствием употребил сладкое и крепкое пойло, а вредные вещества преобразовал в небольшие темно–бурые пятна повыше локтей. Девяносто Шестого такой поворот вполне устроил. Когда контролер уснул, сваленный выпивкой и ночными похождениями, Летун понял, что скоро начнет скучать. И как обычно очень этим обеспокоился. С четверть часа он упорно отдыхал. Потом не выдержал. Взялся собирать вещи. Выкопал благодарственную тарелку от гильдии ювелиров украшенную позолотой и гравировкой: «Драммру Нжамди за раскрытие дела Холодного Грабителя». Так, что‑нибудь еще найдется полезное в этой мусорной куче? Гомункул принялся перебирать замусоленные книги и старую одежду. Губки его периодически выпячивались, а голова кивала неодобрительно. Летун так увлекся, что едва различил тихий скрежет у входных дверей.

— Эеей! Там что‑то есть! – Девяносто Шестой бросился к развалившемуся на кровати контролеру. Драммр только всхрапнул и отмахнулся от назойливого жужжания. Двери стуканули резко и громко.

— Вставай–вставай! – гомункул вцепился контролеру в лицо, уперся ногами в плечи и задрал так и норовящие скользнуть обратно вниз веки. Драммр морщился, но продолжал мерно сопеть. Сталь замка пронзительно задребезжала. Дверь со скрипом заехала в комнату. Существо черное, верткое и костлявое спрыгнуло с дверной ручки, высвободив длиннющий хвост из замочной скважины. Перекувырнулось и бросилось в атаку. Девяносто Шестой завизжал пронзительно, схватил что‑то, оказавшееся на поверку плотным подголовным валиком и взвился в воздух. Контролер уже мычал нечто стремящееся к осмысленности и пытался сжать до нормальных размеров разбухшую с бодуна голову. Хвостоплеть черной твари щелкнула, захлестнув нацеленное на нее, мягкое оружие гомункула, потянула вниз и вырвала подушку из рук Летуна. Пытаясь удержать ее, Девяносто Шестой потерял высоту, и тут же черный хлыст ударил коротко в противоход, вогнав под серую алхимическую кожу острый костяной шип. Гомункул вздрогнул, тело его занемело и рухнуло на пол, твердое, как кукла из обожженной глины.

Превозмогая слабость и головную боль, Драммр поднял с кровати верхнюю часть туловища, заполненного чем‑то горьким, колючим и тяжелым. Засвистел убийственный хвост твари, и что‑то тюкнуло в живот контролера. На короткий миг все замерло. Потом Драммр вспомнил, что так и не вытащил «Краткую историю Тени» из‑под мундира. Контролер тут же вступил в борьбу с неизвестной тварью – прижал увязший в фолианте хвост локтем. Навалился, потерял равновесие, еще сильнее придавливая черную плеть. Уже сползая с постели принялся шарить рукой в поисках чего‑нибудь тяжелого и твердого. Тварь верещала и дергалась. Что‑то холодное и округлое приятно легло в ладонь. Драммр ударил с размаху – существо пискнуло, извернулось и оцарапало руку когтями. Контролер продолжал колотить тварь, но та лишь изворачивалась да все пыталась выдернуть хвост. Шипастый наконечник тем временем высвободился, и беспомощно цокал по обложке «Краткой истории», размахнуться получше и дотянуться до подходящей цели он не мог. Драммр отбросил свое оружие – узкогорлую бронзовую вазу и начал готовить заклинание. Пр остейший ударный телекинез. Несколько слогов, жестов, и вот уже на пальцах мага заерзали примитивы движения. Драммр вскочил на ноги, удерживая рвущуюся на свободу черную плеть в кулаке. Ядовитый шип на ее конце дрожал и извивался, с каждым мгновением чуть приближаясь к запястью. Кинетический магнетизм сорвался с руки контролера, врезался в тварь, протащил ее по полу и выбросил за порог, хорошенько засадив костлявыми мощами в стену общего коридора. Смертоносное острие прорвало рукав мундира, но кожи не задело. Драммр захлопнул дверь и привалился к ней плечом. Нужно было придумать магию, способную прикончить треклятую тварь наверняка. Контролер наморщил брови, перебирая варианты. Эта бестия могла ведь и не боятся огня или кислоты. «Бестия» тем временем подтвердила свою жизнеспособность стукнув пару раз в дверь у самого уха Драммра. Потом заскрежетала в замке. Контролер поспешил отстраниться от замочной скважины. Вовремя – ядовитый шип заколотился о дверь уже с внутренней стороны. Ага, во т оно! Небольшая лужица у порога подсказала правильное решение. Драммр забормотал заклинание. «Колпак Шергерона» на человека вряд ли накинешь, а для мелкой бестии он в самый раз будет. Покончив с формулировками, Драммр отскочил от двери и направил магию, на рванувшую в комнату тварь. Неугомонное существо увязло в сети неподвижности. Прихотливо вплетенный в нее криомагнетизм охватил тело маленького убийцы, впиваясь острыми иглами льда. Бестия трепыхалась долго.

Все еще косо поглядывая на успокоившуюся тварь, Драммр подошел к гомункулу. Тельце Девяносто Шестого затвердело, как камень. Контролер покачал головой, пожал плечами и поставил статуэтку летающего искусственного существа на столик. Надежда на оживление еще оставалась – яды на гомункулов действовали совсем не так, как на людей и животных. Что лишний раз подтвердила хвостатая бестия – как‑то не походили эти суетливые мощи на коллекционера скульптур.

Драммр забежал в ванную, наскоро умылся и соскреб жесткую щетину. Несвежий контролерский мундир сменил на кожаную куртку и штаны из тонкой шерсти. Сразу почувствовал себя немного намарским горцем. Подцепил пояс с кинжалом. Ящики стола были выпотрошены, но золото не тронуто. Задаваться вопросом, кто и зачем устроил на его квартире обыск, времени не было. Драммр нырнул между двух массивных тумбочек и сотворил легкое заклинание света – теперь он мог различить на обратной стороне столешницы хоровод темных символов. Нанесенные лучшими чернилами гильдии алхимиков, за десять с лишним лет они не утратили четкости и яркости.

Формулу «Статического сохранения» студент Нжамди разработал еще для своего Университетского диплома. Правда, в итоговый труд она так и не вошла, воплотившись лишь в одну единственную запись на мраморной столешнице. В свои двадцать с хвостиком Драммр решил сохранить заклинание, способное произвести революцию в боевой магии, на крайний случай. Тогда он думал, что случай этот выпадет на кровную месть семье с Косого Камня. Глаза контролера несколько раз пробежались по рядам значков. Последовательность слогов и жестов восстанавливалась в памяти. Отлично. Драммр улыбнулся своей гениальной находке, произнес коротенькое ключевое заклинания чернил и дождался исчезновения формулы. Все, больше в этом доме его ничего не держало. Выбираясь из‑под стола, контролер влез локтем в кучку какой‑то пепельной пыли. Присмотрелся, поморщил нос от едкого горьковато–затхлого запаха и решил, что стоит, пожалуй, внести этот странный мусор в общий список неприятных загадок.

Прихватив лишь деньги, одеяло, резервную флягу с горькой элтерой и статуэтку гомункула, Драммр покинул свое жилище. Солнце, должно быть, еще не добралось до полуденных часов, и улица встретила приятной прохладой.

* * *

Аверон сделал пару коротких вдохов и заставил себя успокоиться. Гихра он пожалуй что любил. Небольшой демон внушал уважение своей живу честью и боевым духом. И умением повиноваться. Если бы все граждане Дасии обладали этими качествами хотя бы вполовину! Впрочем, сейчас нужно было думать о Драммре Нжамди. С кем может быть связан этот «счастливчик»? С вердугскими агентами, с господином Эфрузтом, с кружками убогих магов–контрреволюционеров? Или все‑таки с гергемом? Аверон листал личное дело контролера Нжамди: впечатляющий список раскрытых преступлений и никаких намеков на связи с тем или иными силами. Явился главный по кадрам Службы, старший контролер Налрток, пожевал большие сероватые губы и загудел:

— Гергем что ли?

Аверон едва не поперхнулся, и Налртоку пришлось пояснить: – Ну, так его наши студенты прозвали в честь демона пронырливого из сказок. Так они чуть ли не два десятка его дел изучают. В общем, оперативник из лучших, с чутьем. К тому же маг с Университетским дипломом.

Аверон задал еще пару вопросов и отпустил старшего контролера. Сомнения дасско го правителя лишь усугубились, облачившись в самые мрачные краски. «Гергем – странная кличка для оперативника Службы справедливости», – все повторял он про себя. «Ерунда – броверукий демон для народа всего лишь сказочное существо», – возражал здравый смысл. В общем, даже без каких‑либо доказательств Аверон был готов поверить в связь Нжамди с гергемом – просто потому что боялся этого. К тому же за спиной у подозрительного контролера маячил Университет. Что ничего хорошего предвещать не могло. Так что «новый дасский мудрец» и «вдохновитель великих идей революции» решил избавиться от Нжамди. Хотя бы на всякий случай. Оставалось только выбрать подходящее место для засады. Так чтобы можно было развернуть серьезные силы и обойтись без шумной огласки. Аверон наморщил лоб, пытаясь представить логику въедливого оперативника Нжамди… И абсолютного контролера аж озноб пробрал при одной только мысли о том, куда будет копать и до чего может докопаться этот намарский самородок сыска.

* * *

Абсолютный контролер Раждан Феберток обыкновенно спал допоздна. Потому его закоченевшее тело обнаружили уже в последних полуденных часах: техники–телохранители выжидали, стучали, звали и только потом решились ломать дверь. Вызванный на квартиру чародей–лекарь просканировал труп заклинаниями, капнул в глаз и на язык зловонным реактивом. В результате обнаружилась травма шеи (которую можно было бы определить, лишь взглянув на расплывшийся под затылком абсолютного контролера синюшный отек) и «некоторая дисфункция сердечного контура». Прибывший в самом скверном расположении духа Аверон лишь стрельнул в доктора колючими серыми глазами, да приказал опечатать дом. Он решил не давать смертям абсолютных контролеров широкую огласку, и виал Нааргаля оставить на месте, но под надежной охраной.

Из высшего руководства Службы в живых оставались еще Ирея Ренлон и Варп Даргени. Ренлон была практически бесполезной. Стареющая потаскуха, некогда выводившая на баррикады десятки горожан блеском в глазах да высокой грудью, теперь ведала вопросами женского равноправия, щеголяла нарядами и молодыми ухажерами. Ей бы Аверон с радостью пожертвовал, вот только возиться не хотел. Другое дело мрачный серолицый Даргени. Бывший мелкий торгаш довольно успешно травил по всей Дасии недовольных новым режимом и всяких прочих уклонистов. Вот только, Аверон этой ретивости не понимал, и потому не доверял Серому Варпу.

А еще шла война. Правда, овладевшие выгодными позициями на побережье и в Ревенуэре дасские войска теперь лишь отбивались от вялых и разрозненных атак, но полностью сбрасывать вердугов со счетов было бы большой ошибкой.

«Ничего», – подумал Аверон: «Вот разберусь со всем этим, разгоню Совет, а в Великой Башне устрою себе резиденцию».

* * *

Мастер Ренгаль читал при тусклом свете сальной свечи. Глаза колдуна слезились. Сам того не замечая, он начинал раскачиваться взад–вперед. От чего строки расплывались еще больше. Древняя книга, написанная на языке, мертвом уже более четырех тысяч лет, обошлась Ренгалю в целое состояние. К тому же в долги вогнала. Восемь лет он оплачивал ее поиски, а теперь бился над расшифровкой. В «Глубинных горизонтах Назрени» колдун рассчитывал найти ключ к планам нового вторжения демонов. Чем дальше он читал, тем больше убеждался в том, что прорыв Багровых Глубин вполне реален.

Стекло треснуло тихо, как будто выдавленное чем‑то большим и мягким. Ренгаль вскочил и захлопнул книгу. Окна вылетали уже во всем доме. Сердце бешено заколотилось в груди колдуна, а ведь он знал, что рано или поздно это случится. Прижимая к себе драгоценный фолиант, Ренгаль рванул в Глухую Комнату. Споткнулся о вылетевшую из пола плитку, проехался щекой по стене. Каким‑то чудом колдуну удалось восстановить равновесие, но дом уже наполнили пугающие шорохи и шепотки. Отпихнув плечом дверь, Ренгаль ворвался в крохотное помещение с низким уходящим к самому полу сводом. Здесь всегда, даже в самые безденежные дни горела масляная лампа. Колдун забился в единственной способный вместить человеческий рост угол и передвинул небольшой торчащий из стенки стальной рычажок. Заскрежетали шестеренки. Из устроенных в полу тайных коробов появились колдовские знаки, зажглись магические огни. Голос Ренгаля завибрировал, наполняя символы властью. Слабенький, но собранный в прихотливый узор, магнетизм открыл каналы в иные планы мира. Вжавшегося в стену колдуна теперь загораживали два метаколодца, совсем неглубоких, дотягивающихся лишь до ветреного неба Серых Пустошей, зато способных развоплотись любого, вздумавшего приблизиться демона.

Ожидая непрошенных гостей, Ренгаль дрожал всем телом. Воображение рисовало ему огромных, многоруких, покрытых шипастыми панцирями, глубинных повелителей. Колдун даже немного удивился, когда через дверной проем прыгнул кшерир, низкорослый мускулистый демон с тяжелыми когтистыми лапами – такой с одного удара мог убить человека, но из‑за бесхитростной глупости стоял в темной иерархии очень низко. Тупой или не очень, но кшерир даже не приблизился к границам губительных пентаграмм. Вслед за ним показался фейши. Ренгаль еще плотнее вжался в стену при виде мракокрылого мотылька. Тварь эта, почти бесплотная, со множеством крючковатых лапок, и усеянной мелкими красными глазками мордой, если верить старинным записям, убивала, проникая своим подвижным хоботком в мозг через ноздри или глаза. Сказками про фейши, пугали не одно поколение дасских детей. Колдун напомнил себе о непреодолимых препятствиях метаколодцев.

А потом Ренгаль увидел пепельного человека. Не может быть! Его же невозможно провести через метаканал! Серая шуршащая фигура приблизилась. Теперь колдун мог видеть, как стекают ручейки праха с его плеч. Сплошная пепельная маска вдруг подалась назад, обтянула жуткий лик, распластавшись вокруг него мечущейся гривой. Ужас наполнил Ренгаля, заколотился в висках, подбил под колени. Пепельный человек шагнул через границу. Шершавый серый песок потек с него, уродуя руки, голову и торс. На мгновение сползающему по стенке колдуну показалось, что тварь не сможет пересечь пентаграмму – попросту истает. Но вот уже острая тонкая культя вышла за пределы колодца.

Касание пепельного человека оказалось обжигающе холодным. Ренгаль видел, как его пальцы, сжимающие «Глубинные горизонты Назрени» рассыпаются шуршащим серым песком, но пошевелиться не мог. Тысячи зудящих ледяных коготков разодрали плоть колдуна…

* * *

«Кто вызвал гергема»? – теперь Драммр был абсолютно уверен, что раскручивать историю придется с этого вопроса. Во–первых и единственных – потому, что другой зацепки все равно не имелось. Нужно было спрашивать Ренгаля именно об этом, а он позволил заговорить себе зубы всякими там вероломными демонскими планами. Поздним и недобрым утром контролер направлялся к гильдии колдунов, и кое‑что у него было припасено на случай нового покушения.

Глава 11. (День четвертый)

Они выстроились тупым клином, как отряд тяжелой пехоты, какой‑нибудь древней державы. Покрытые кровью и грязью с безумным блеском в глазах люди эти источали обреченную одержимость. Зловещую картину усугубляло зрелище расплавленных Большим Взрывом развалин Треугольника. И только проносящиеся по высокому темно–голубому небу чайки могли видеть странных воинов Возрожденной Гвардии Света.

Раждан Хезри был острием клина. Этот высокий, жилистый и подвижный мужчина еще помнил прошлую, полную разочарований и мелкого разбоя жизнь. Но воспоминания потускнели и распались на бессвязные фрагменты. Теперь они лишь мельтешили над иным, гораздо более явственным и значимым.

* * *

Потерявший добрую треть бойцов в Сером Лесу четвертый ударный перст шестого кулака Гвардии Света должен был занять перевал Тет–Рувекнар самым ранним утром. Ночью, когда солдаты только готовились к стремительному маршу, светлый праим нервничал и все подсыпал в свою трубку специй, но четких предвидений уловить не мог.

В предрассветных сумерках пятьдесят шесть тяжеловооруженных воинов в полной выкладке пронеслись по горной дороге, как стая бряцающих кандалами призраков. На сердце у Феса было не спокойно. Он верил праиму. Этот худой, вечно спотыкающийся и дрожащий на ветру, человек предчувствовал беду. Но командиру нужен был перевал. К тому же из штаба армии передали, что район очищен от демонов. Тиникон Фес не имел причин не доверять начальству, но успокоить копошащегося в груди холодного червя не мог. Так что он даже не удивился, когда на головы его солдат полетели камни. Все произошло слишком быстро: обвал уничтожил добрую четверть отряда и отрезал путь к отступлению. Перевал встретил их шквалом стрел и арбалетных болтов. Это были мору – предавшиеся тьме. Шатаясь и сплевывая кровь, Фес добежал до позиции врага. Простые горожане в разномастных доспехах и испещренных нечестивыми орнаментами одеждах. Меч тиникона ударил в лицо белобородого старика. Скользнул под мышку вскинувшему арбалет курчавому юнцу. Что‑то ударило сзади по шлему, оглушительно звонко.

Феса потянули за руки, и голова его заколотилась по камням, но он успел заметить усеянную телами солдат дорогу. Большая часть так и не добралась до стрелков, поверженная камнями. Потом, подвешенный на крюки над медленным огнем, Фес выслушал достаточно, чтобы его ненависть и отвращение к мору пересилили боль. Только через пять дней, сознания пленного воина коснулся Резиг–тар, испил его страдания и отправил душу к Свету.

* * *

Раждан Херзи откликался, когда Страж звал его Фесом. Бывший бандит из Драгв Треугольника, может, и знал, что никогда не носил украшенного рассветным солнцем бронзового шлема и не убивал демонов в Сером Лесу, но знание это ровным счетом ничего не значило. И уж точно он хотел быть Фесом, а не мерзавцем Херзи. И Фес теперь стоял на острие клина возрожденной Гвардии, а за окнами покореженных взрывом домов ему чудились притаившиеся враги. С возгласами: «Эт Агер Сол!

Наррок на мору»! – строй двинулся в сторону обитаемых кварталов.

Еще серди руин им попалась добыча. Три грязных существа, жадно пожирающие объедки из дырявой корзины. Смерть их была быстрой. Вдруг, из задней комнаты выскочило что‑то маленькое и чумазое, с торчащими косичками. Фес замер. Страж открыл новой Гвардии виденье знаков Крещения Светом и Родовой Чистоты. Эта девочка, как и все они, происходила от одного из сохранивших свет Истинной Веры родов. С пронзительным криком: «Мама»! – замызганная бестия бросилась на Керина, заколотила кулачками в живот. Невероятно быстрым и ловким движением девочка выхватила из — за пояса бывшей Крысы кинжал и тут же всадила по самую рукоять. Фес опустил меч на засаленную рыже–коричневую головку – больше никто не посмеет убивать его солдат.

* * *

Почти час Возрожденная Гвардия продвигалась, не допуская распространения сведений о себе. Обитавшие в пустых домах нищие и калеки уничтожались без особого шума. Трое с отметками Родовой Чистоты даже пополнили ряды карающей длани Света. Возлагая руки на голову беззубого синемордого пьяницы, Раждан Херзи кривился от вони и отвращения, но едва сила Резиг–тара коснулась новопризванного, Фес проникся к нему сочувствием и любовью.

В редких хорошо сохранившихся и обставленных домах им пытались дать отпор. Кто‑то пробовал бежать, но неизменно оказывался в руках засланных на задние дворы и соседние улицы разведчиков.

Потом отряд добрался до торговых кварталов. Разгром лавок подгнивших овощей и протухающей солонины вышел быстрым и кровавым, но многим мору удалось улизнуть.

Паника в безразличном, полном лжи и неверия, Треугольнике получилась довольно странная. Один ремесленник несся со всех ног в гавань или к Большому Мосту, в то время, как его сосед копался, пытаясь выгрести из дому все сколько‑нибудь ценное, а другой открывал лавку, подсчитывая в уме будущий навар.

Еще через час две патрульные лодки появились в небе. Одна неслышно кралась над самыми крышами, другая зависла высоко.

Ее капитан ругался с боевым магом из‑за странной работы заклинания дальнего обзора, но все‑таки наблюдение вел.

* * *

Фес ощутил легкое беспокойство, но никакого значения ему не предал. Позади оставались залитые кровью улицы и сотни уничтоженных мору. Было чем гордиться. Внезапно, угловатая тень легла на дорогу. Увидев ощетинившуюся копьями и арбалетами воздушную лодку, Раждан Херзи действовал без оглядки на св ое новое «я» – метнулся к ближайшей бетонной коробке и прыгнул в пустое окно. Огненный шар ударил в изрядно расшатанный строй Возрожденной Гвардии. С нависшего над улицей золотистого борта защелкали арбалеты. Фес следил за царящим на улице смертным хаосом. «Нужно выбраться и бросить вызов темным колдунам», – стучала в его голове мысль. Но Раждан Херзи покидать укрытие не собирался.

Воздушный патруль усиленный стрелками и боевыми магами получил строжайший приказ не рисковать, людей в Треугольнике не подбирать и не высаживать (по случаю войны городская стража рассталась с четвертью личного состава, причем с лучшей). Потому скрывшихся от огня и железа выскребать из домов никто не стал. Одна лодка улетела прочь. Другая зависла над кварталом, и арбалетчики лишь изредка постреливали по крадущимся или бегущим мишеням.

* * *

Новый секретарь Аверона был еще молод, но с делом своим справлялся отлично. Абсолютный контролер перебирал затребованные им аналитические данные – страницы заполненные четким ровным почерком писчего гомункула. На одной даже рисунок был – стройная башня, разящая рогатого демона длинным огненным лучом. Аверон ждал известий о смерти Нжамди. «Не все в этой стране происходит так скоро, как мы этого хотим», – сказал себе абсолютный контролер и взялся за чтение документов.

«Страж зрит в душах, говорит с заблудшими, наставляет грешников и выявляет предателей. Воистину никто не скроется от его светлого ока, и всякий связанный с ним будет неуклонно следовать пути Света и борьбы с тьмой», – Аверон поморщился. С разящим огнем, защитными стенами, исцелением и личным оружием для Гвардии все вроде было ясно. А вот «душевное зрение» абсолютному контролеру совсем не нравилось. В пору было вызывать игномерийских телепатов. Впрочем, Аверону они нравились еще меньше. Так что он решил пока с этим всем не связываться.

С кругами телепатов и магическими манипуляторами дело было совсем плохо. И те и другие, определенно существовали. Но все исследователи прошлого и настоящего сходились во мнении: кто‑то очень постарался уничтожить всю информацию по данным темам и преуспел.

В общем, загадка на загадке. Лучшим выходом из сложившейся ситуации было бы уничтожить треклятого душезрящего Стража. Для этого, кстати, Сердце Пламени как нельзя лучше сгодилось бы. Правда, сперва нужно найти башню, где этот Страж обитает.

Получив рапорт о резне, ни с того, ни с сего учиненной бандами Треугольника, и принятых мерах, Аверон чуть потеребил гладко выбритый подбородок и приказал перекрыть Большой мост и Юго–Восточные ворота. Так, на всякий случай. Все‑таки абсолютный контролер ждал важного известия, и мысли его на других делах как‑то не очень задерживались.

* * *

Берток и Ненел двинулись к Большому мосту еще с утра. Старик после обрывка ночи в холодной бетонной коробке совсем занемог, так что шли они медленно, с частыми остановками. Профессор нисколько не походил, на могущественного, внушающего уважение и страх, искаженного. Но Удавчик все равно не мог его так просто бросить. То ли Мрабетмгни вопреки всем заверениям применил какую‑то ворожбу, то ли змей просто пытался изо всех сил держаться за частичку своего рухнувшего в одночасье мира – так или иначе Ненел как‑то сразу и безоговорочно привязался к старику.

До выводящей из Треугольника заветной каменной ленты оставалось всего несколько кварталов, когда их обогнали первые спасающиеся от Возрожденной Гвардии.

— Началось? – Удавчик поглядел на закатившего от боли глаза Мрабетмгни.

— Оставь меня – ты еще успеешь выбраться, – профессор остановился и припал плечом к стене какой‑то одноэтажной развалюхи.

— Ну, неужели они всех перебьют?! Сколько в Треугольнике народу – тысяча, а может, две или три? – Ненел собирался подхватить упрямого старика под руки и довести‑таки до Моста. Берток уперся:

— Ты не понимаешь. Это все Резиг–тар. Страж Башни. Мы потревожили его сон. Думаю, после резни в гномском квартале с ним что‑то стало. Он может считать, что вернулась Эпоха Тени или, что город во власти предавшихся тьме. Никто не знает, как далеко он зайдет.

— Ну, а почему этот твой Страж Червоточника не тронул, Керина Крысу и остальных, – жуткая картина убийств в Убежище чуть потускнела в сознании Удавчика, и он уже не мог так просто принять нечто противоречащее здравому смыслу и жизненному опыту.

— Метки Родовой Чистоты. Наверное, он выбрал тех, на ком они были, – Ненел уже собирался отпустить едкую остроту, но старик продолжил: – Мы ведь и в Убежище принимали в основном по ним, чтобы Стражу угодить. Родовая Чистота очень древнее наследство, она происходит из общин, которые даже в самые темные годы Эпохи Тени ни на волос не отступали сь от изначальной веры Света.

— А у меня она есть? – сказав, Ненел устыдился, как будто спрашивал о возможности личного спасение в общей бойне, а не пытался отыскать хоть что‑то светлое в своих корнях.

Берток пожал плечами:

— Чтобы сказать, мне нужно коснуться Истинной Природы… А, если я это сделаю, то с надеждой скрыться от Резиг–тара, скорей всего, можно будет попрощаться.

— Ладно… – Ненел подхватил профессора под локоть и потащил дальше по улице. Старик не сопротивлялся.

Чем ближе к Мосту, тем больше становилось народу. Пролетела над крышами полная солдат патрульная лодка. С нее орали: «Жители Треугольника, опасности нет! Бандиты истреблены или разогнаны! Возвращайтесь к своим домам и делам! Опасности больше нет»! «Жители» поднимали головы, выслушивали успокоительные заверения, но обратно никто не поворачивал, а некоторые даже ускоряли шаг.

— Может, и в правду, всех перебили? С лодки‑то оно просто – огнем и стрелками, – задался вопросом Ненел. Впрочем, сразу же понял всю неактуальность подобных рассуждений – плотная толпа уже внесла их на Большой Мост, и вернуться назад никакой возможности не было. Стиснутый пихающимися и напирающими телами профессор побледнел еще больше обычного и, кажется, держался на ногах только потому, что падать было некуда. Удавчику стоило больших усилий дать старику хоть немного пространства. Гул стоял оглушающий. При этом кто‑то, придавленный к парапету, умудрялся его перекрикивать.

* * *

Центральный пролет Большого Моста, ближе к левому берегу перегородил отряд городской стражи. Солдаты орали на беженцев, называли тупоголовыми идиотами, но пропускали через кордон. Правда, вытечь стремилась полноводная людская река, а выходил лишь узенький ручеек. Да и ему уже недолго оставалось – два мага как раз работали над «Стеной неподвижности». Заклинание должно было держаться долго, а потому и магнетической силы требовало изрядно. Смуглый чернобородый Рильван мар Зиат и конопатый медноголовый Мраюр Гереги трудились в поте лица. Оба чародея занимали не самые последние должности в великом тресте Эфрузта, а потому особой радости от неожиданного «реквизирования» их магических способностей не испытывали. Впрочем, ссора со Службой могла запросто поставить крест на карьере. Так что Рильван и Мраюр перегораживали мост узкими, высокими и мощными столбами неподвижности, лишь зло стреляя глазами по лейтенанту стражи, да покрикивая на солдат, то и дело задевающих спинами готовые части магического забора.

— Отводи своих олухов – последняя полоска осталась, – объявил, наконец, Рильван.

— Отступаем через центр! Строй деррржать! – скомандовал лейтенант.

Солдаты отходили медленно, сдерживая массивными щитами давление толпы. За магической стеной скрывались, начиная с фланговых. Последний стражник все‑таки не устоял – повалился через узкий проход. Вместе с ним через стену проникло еще несколько гражданских.

— Тащите его, идиоты! – заорал лейтенант. Бормотание магов как будто приобрело некий финальный надрыв. Поверженного старшего знаменщика все‑таки успели оттянуть за руки. Потом прореха в магическом частоколе закрылась.

— Я сделал, что мог, – развел руками Рильван, глядя на увязшего в заклинании здоровенного красномордого детину.

— Скажите спасибо, что только один, – подал голос Мраюр.

Толстощекая тетка в линялом сером платке, глядела на туфель, застрявший в основании магической стены. Гнев проступил на ее лице: – И шо ж… А шо ж… – на счастье, неровное дыхание мешало ей высказать все. За прозрачной преградой толпа еще куда‑то ломилась. Рильван заметил крупного парня, пытающегося отгородить от напора почти что расплюснутого о стену неподвижности старичка.

— Если их не разогнать, заклинание долго не продержится, – предупредил Мраюр.

* * *

То, что слетающие с золотистой воздушной лодки огненные шары не способны никого изжарить заживо, народ не знал. Обезумевшая от жара и ужаса толпа бросилась прочь с моста. Людей топтали и давили. Берток и Ненел в этом ужасе не пострадали, потому как были прижаты к прозрачной стене и в бурный людской поток не угодили. Остановившийся в самом начале бегства, Удавчик вернулся и попробовал предложить магам деньги за доставку на ту сторону моста. Но рыжий чародей лишь посмеялся, да подбил полный мелочи кулак Ненела заклинанием. Удавчик собрал монетки и помянул всех родственников треклятого шутника.

Жители Треугольника успокоились, но злобу затаили. Убрали с моста мертвых и раненных. Многие не решились идти вглубь района и устроились на набережной. Несколько раз наведывались воздушные патрули. Вероятно, другие не причастные к трагедии на мосту, но камни по их золотистым днищам все равно стучали. Из лодок выбрасывали одеяла, провизию, торф и плавник для костров. Так что к ночи вдоль набережной образовался лагерь на несколько сотен человек. Не без грубой силы Ненелу удалось добиться места у огня для себя и профессора.

Увязший в прозрачной стене бедняга так и остался стоять. Мальчишки приходили тыкать его камышовыми копьями. Под вечер от него стало дурно пахнуть и малолетние разбойники оставили жертву. Кто‑то узнал в несчастном гончара Герди. Сердобольная старушка отнесла ему поесть, но в оставшийся между лицом и магией зазор пролезали только капустные листья. Кто‑то предложил отрезать гончару застрявшую руку.

* * *

Воздушная лодка предавшихся тьме колдунов провисела над кварталом недолго. И Возрожденная Гвардия уже в полуденных часах вернулась в Убежище. Это еще не было поражением! Мудрость Светлого Стража воистину безгранична. Теперь у них появился другой план. Фес с легкой завистью глянул на здоровяка Гегира из банды Драгв – скоро он сможет послужить Свету. Впрочем, и самому Фесу роль в новом плане была отведена значительная. Поредевшая Возрожденная Гвардия двинулась через открытые Стражем подземелья в Летковские Кварталы.

* * *

— Ты, что ли, яйцами жонглировать будешь? – мастер Нортиль с недоверием воззрился на взбирающегося по узким железным ступенькам оборванного великана. Опять сверился со своим листком, пригвоздив нужную строчку корявым грязным пальцем. Верзила не отзывался.

— Эй ты, тот, у которого яйца заместо штанов в руках помешаются, номерок покажи и гони вторую монетку.

Здоровяк обернулся, сгреб ворот хозяина подмостков и прорычал что‑то вроде: «Сиди смирно старикан, если не хочешь, чтобы я твоими яйцами пожонглировал»!

Мастер Нортиль тщательно разгладил измятую рубаху и бросил медяк мальчишке, прикормленному как раз для такого случая. Стражу на Летке отыскать бывает нелегко, но поколотить кого или деньгу вышибить эти ребята завсегда рады.

Верзила тем временем добрался до края подмостков и забасил:

— Слышьте деляги, тепереча я Росомаха здесь главным называюсь. Так что четверть ваших денежек никуда не девайте – мои за ними приходить будут.

— Ежели штаны спустишь да нагнешься, так может тебе пару монеток за раз давать будут, – выкрикнул один из собравшихся у сцены остряков и залепил в голову оратора перезревшей хурмой.

Верзила скинул с виска темно–рыжую мякоть, а шутника схватили сзади двое, повалили и принялись дубасить кулаками по лицу. Толпа заволновалась: одни спешили убраться, другие лезли в драку. Карманники ловили удачу.

— Ты, наверное, копать очень любишь, – пробормотал Нортиль, не так чтобы в голос, но и не достаточно тихо.

Здоровяк обернулся и застыл на мгновение, если он о чем‑то и думал, то по лицу его это видно не было.

— Потому как стража и черномундирные щас нагрянут, и засунут тебя с дружками в самую глубокую и вонючую шахту, какая только у них есть.

Парень явно не оценил полезного совета. Рванул на хозяина подмостков и железный обрезок завыл в его руке. Мастер Нортиль к такому повороту был готов. Рухнул назад вместе со своим любимым табуретом. Мощный удар ушел выше, обдав упругим воздухом. Железная ножка табуретки должна была до крови рассадить голень нападавшего – этому трюку Нортиль выучился еще мальчиком. Впрочем, старик уже пятнадцать лет не надевал трико акробата и чуть завалился на бок, ударился головой и плечом, да так и остался лежать, ощутив внезапно насколько он стар и пьян. Слышал, как верзила поднимается, кряхтя и отплевываясь проклятьями. Закрыл голову руками. Но здоровяк только прогромыхал по сцене и спрыгнул в толпу. Должно быть стража подоспела.

Глава 12. (День четвертый)

На этот раз у ворот Черного Купола Драммру пришлось задержаться подольше. Там где у контролера при исполнении никаких предосудительных знаков не обнаружилось, намарский горец оказался с ног до головы в сакральной симметрии. В конце концов, Драммр выдал доблестному стражу обители колдунов полузлотник и пошел по гулким ступеням вниз, в запыленную тьму. Хотел было спросить у Девяносто Шестого дорогу к дому Ренгаля, но вспомнил, что гомункул теперь путешествует статуэткой в багаже.

Уже на подходе к неприглядному жилищу странного колдуна, контролер почуял легкий затхло–горький запашок. Очень знакомый. Еще десяток шагов, и Драммр увидел выбитые стекла и чуть приоткрытую дверь. Не иначе, как кто‑то, а точнее тот, кто вызвал гергема, первым добрался до мастера Ренгаля. Что‑то тихое и писклявое присоветовало контролеру удобно устроиться напротив входа и ждать появления противника. Драммр снова подумал о Девяносто Шестом, потом о колдуне, который мог еще оставаться в живых. Нужно было идти в дом. Драммр окружил себя тонкой защитной сетью. Сотканные из кинетических примитивов нити неподвижности от копейного тычка или арбалетного выстрела не защищали, зато давали возможность свободно атаковать и существенно смягчали большинство ударов. Потом настал черед «Статического сохранения». Еще одного. Теперь на контролере висела уже пара заклинаний, каждое заряжено тремя порциями готовой сорваться по единственному щелчку пальцев боевой магии. С непривычки Драммра зашатало – слишком уж много магнетической силы он пропустил через себя сегодня, да и прямо сейчас зачерпнул немало. Вдохнув поглубже, контролер улыбнулся – быть скорострельной боевой машиной ощущение приятное, хоть и немного странное.

Осторожно отворив дверь, Драммр шагнул в прихожую. Кажется, в этой заваленной порванными плащами и стоптанной обувью клетушке притаиться никто не мог. Ступая неслышно, как подбирающийся к добыче скальный охотник, контролер добрался до коридора. Красться дальше сквозь непроглядную тьму Драммр не решился – неровный красновато–лиловый магический светляк полетел вперед. Вырвал из тьмы повешенный под потолок рогатый череп, в резался в стену и завис на уровне груди шагах в пятнадцати. «Спокойно», – прошептал Драммр. Казалось, зловещая обстановка может в любое мгновение взорваться смертельной опасностью.

Первая дверь справа поддалась с трудом и отворилась со скрипом. Комната за ней, вероятно, замышлялась как кухонька. Каменная печка с уходящей в потолок трубой, стол и стул – все было покрыто слоем налипшей на жир пыли. На полу в окружении крошек валялась закаменевшая краюха хлеба.

Первая дверь слева. Драммр чуть было не потерял равновесие, когда она легко провалилась внутрь. Всего лишь знакомый по прошлому визиту кабинет. Еще один гротескный перелив чародейского света полетел в противоположный угол. Вроде пусто. Драммр запустил третий – по правде, со световой магией у него всегда были проблемы, не такие, конечно, как с телесным магнетизмом… «Слишком много там всего валяется», – решил контролер. Снял с пояса кинжал и сунул ножны в дверную ручку.

Опять направо – главное систематический подход. Дверь отворилась резко. Что‑то красно–рыжее и бугристое с утробным рыком бросилось через порог. Защитная сеть приняла на себя мощный удар лапы. Скула Драммра занемела от тупой боли. Один коготь соскочил с нити неподвижности, съехал вниз и рассек кожу у подбородка. Падая контролер, успел поднять к лицу руки. Уверенный в своих силах демон издал победоносный рык. Ударил другой лапой сбоку по ребрам. Магическая сеть и тут не подкачала, но два болезненных укола все‑таки пропустила. Разъяренная странной живучестью жертвы тварь бросилась на контролера сверху, целя зубастой пастью в горло. И тут Драммр пустил в дело «Статическое сохранение». Голова демона резко отлетела назад, за ней нехотя последовало все мускулистое тело. Человеческая шея от такого удара неминуемо раскрошилась бы, но перелетевшая через порог тварь, кажется, собиралась подняться. Контролер вскочил на ноги. Не к месту забрела мысль: «У меня даже в лучшие годы «Кинетический кулак» такой мощи не получался». Движением, слишком быстрым для своей комплекции, демон извернулся, в мгновение ока обратившись в заряженную для нового прыжка пружину. Драммр отпустил еще один магический заряд. До того, как тварь снова повалилась, на этот раз окончательно, контролер успел различить, как уголок ее рта разрывается, а глубоко посаженный красный глаз лопается черными брызгами.

«Что за шрад! Это заклинание действует по–другому»! – Драммр шагнул через порог, чтобы получше разглядеть причиненный демонской морде ущерб. Несколько мгновений ушло на то, чтобы сообразить: планируя пятнадцать лет назад применение парных чар «Статического сохранения», он имел в виду заклинания для правой и левой руки, о чем сегодня забыл напрочь. Странный холодный ветерок коснулся затылка, съехал по шее и щекам. Глаза контролера как будто только открылись и смогли запечатлеть странную комнату. Слева два десятка колдовских символов складывались в пентаграммы. Еще живые и действенные. За ними в освещенном коптящей масляной лампой углу текучая серая фигура склонилась над человеческими останками. Справа, у самого края зрения дрожал и колебался густой непроглядный мрак. Драммр попытался обернуться. Острые ледяные крючья впились ему в спину. Мышцы начали неметь, перед глазами поплыл серебристый туман. Что‑то холодное шершавое и суетливое проелозило по щеке, коснулось губ и поползло к ноздре. С жалкими остатками сознания и силы, контролер вывернул руку назад и вверх. Последняя порция боевой магии высвободилась из «Статического сохранения». Жаркая волна толкнула Драммра в спину. Он повалился на пол левым боком и перелетел через плечо.

Ясность восприятия вернулась к контролеру через мгновение. И только для того чтобы повергнуть в ужас. Он завяз в горлышке метаколодца! Шуршащий как насекомье море затхлый сухой ветер затягивал вниз. Ступни и лодыжки уже погрузились в прозрачный пол и висели над вихревой бездной. Сам Драммр полулежал над дырой в ад. Промелькнула мысль: «Должно быть защитная сеть зацепилась за стенки колодца». Над головой контролера бился повизгивая демономотылек фейши. Крылья его, сотканные из тончайшей тьмы, расползались, мелкими клочками уносясь в вихревые глубины. А еще Драммр увидел глаза. Черные, как угли, без радужки и зрачков, но с белыми и красными прожилками – глаза пепельного человека. Легендарная тварь Серых Пустошей, чье касание – тлен, смотрела на контролера, прижавшись к невидимой стене метаканала, как к стеклу. Со лба и носа пепельного человека мельчайшие серые частички слетали и неслись вниз. Кажется, тварь не спешила ступить на зыбкую почву колодца. «Может быть, он боится упасть вниз, как и любое другое существо»? – подумал Драммр.

Фейши разорвало с громким всхлипом. Холодная зеленовато–черная кровь и плотные шершавые внутренности посыпались на контролера. Крючковатые лапки повисли на магических нитях. Свернувшийся плотной спиралью хоботок съехал по животу Драммра. На лице пепельного человека проступило какое‑то выражение. Явно недоброе. Он поднял с тела колдуна книгу в толстом коричневом переплете и запустил в контролера. Тяжелый фолиант толкнул защитную сеть, прокатился по ней и застрял между полом и одной из магических нитей. Драммр почувствовал, что сдвигается вниз. Тут только он подумал о левитационном заклинании. Уже бормоча формулу, контролер заметил ступившего через границу пепельного человека. Фигура его таяла, как туча пыли на ветру, но продолжала надвигаться. Магнетическая легкость далась быстро, но защитная сеть снова застряла между стенок колодца. Драммр замотал ногами по пыльному небу инфернального мира. Наконец, ему как‑то удалось оттолкнуться коленом, потом ступней. Движение назад и вверх получилось медленным – бесформенная серая масса продолжала приближаться. Контролер затрепыхался в воздухе, но пепельные частички уже проникали за магическую сеть, расползаясь мелкими щупальцами. Еще не много, и… С громким хлопком закрылся метаканал. Мощный поток устремился вниз, потом вверх – от серой фигуры остался совсем уже небольшой огрызок. Драммр поспешил сотворить еще одно заклинание. «Мягкий кулак» разнес в прах, еще шевелящиеся остатки пепельного человека. «Фу»! – обессиленный контролер повис в объятиях левитационной магии.

На останках колдуна совсем не было крови. Жуткие затянутые черными разводами раны покрывали почти все тело. По оставшейся части лица и левой руке без большого пальца все‑таки можно было узнать мастера Ренгаля. Драммр провозился еще час, отправляя пепел в нармротскую канализацию. Нашел на полу страницу, должно быть, из сгинувшей в инфернальных глубинах книги. Желтоватый лист испещряли странные значки. Контролер пожал плечами и отправил его в карман. Поглядел на тушу мускулистого демона – за нее можно было бы неплохих денег выручить. Если бы не необходимость как можно меньше светиться. «Теперь», – подумал Драммр: «Остается только искать того, кто смог заполучить себе пепельного человека». Только покончив со всем этим, контролер понял, как он устал. Скорее к выходу на свежий воздух! Треклятый коридор так и шатался под ногами. Драммр остановился, схватившись рукой за стену. И тут, кто‑то потянул его за штанину. Только слабость не позволила контролеру подпрыгнуть до потолка. Обернувшись он увидел демона. Ростом едва ли до пояса, черного и тонкокостного с большой круглой головой и огроменными желтыми кошачьими глазами. Тварь не нападала.

— Ты кто? – выдавил из себя после долгой паузы Драммр.

— Беси, – демон кокетливо махнул хвостом, чуть согнув левую ножку: – Жуткий черный сталкер из Долины Скорбных Снов. У меня послание от мастера Ренгаля.

— Ну? – все еще не слишком хорошо соображающий контролер, протянул вперед руку.

Беси вдруг зашипела (по не совсем ясным причинам Драммр отнес это странное существо к женскому полу) и прыгнула вверх быстро, как черная молния. Контролер посмотрел под потолок. Не без труда добавил магического света. Жуткого черного сталкера нигде видно не было. Драммр пожал плечами и решил уходить, но его опять потянули сзади за штанину.

— Я могу передать письмо только надежному человеку, – пояснила свое поведение Беси.

— Да, ну! – Драммр не на шутку разозлился: – Я сражался с тварями, которые убили мастера Ренгаля, а потом битый час сметал с пола пепельного человека. И я, значит, ненадежный!

— Чего разорался! – сталкер изобразил какой‑то кульбит через голову: – Видела я все. Ты жизнь свою спасал – что тебе еще было делать!

— Значит, нужно было дать себя убить?! – Драммр окончательно запутался, но продолжал кричать.

— Просто, это не доказывает, что ты надежный.

— Может быть, я совсем и ненадежный, только никому твое послание больше не нужно! Остальным колдунам до мастера Ренгаля нет никакого дела. А т от, кто послал тех троих, уж точно пожелает от тебя избавиться!

Прозвучало убедительно. Беси чуть подумала, хлопая ярко–желтыми глазищами. А потом протянула контролеру туго скрученный свиток плотной бумаги. Драммр мог поклясться, что еще мгновение назад в черной ручке ничего не было.

* * *

«Я Ерегнир Ренгаль, мастер Гильдии Колдунов с 3012 года, заявляю: если вы читаете это послание, то мои подозрения, касательно чудовищного заговора инфернальных сил, верны (Что дополнительно подтвердит моя насильственная смерть). Я призываю к осторожности и бдительности. Вы не должны повторить моих ошибок. Никто не должен. Потому что хитрость и вероломство повелителей Багровых Глубин не знает предела. У них есть план»… – Драммр попытался разглядеть что‑то сквозь густые нервные росчерки, потом продолжил читать: «… Я не должен был вызывать гергема. Ни при каких обстоятельств. Но меня заставили. Они говорили, что все расскажут мастеру Кергехону. Я был молод. Думал, что все равно ничего не получится. Не знал… Не мог даже представить себе»… – последние строки тоже были зачеркнуты, но не заштрихованы, и контролеру удалось разглядеть литеры.

«Гергем предложил сделку: ответы в обмен на обещания. Я задал лишь один вопрос. Но они. Они говорили долго! И я не мог ничего сделать. Нет, не мог. И сам не должен был спрашивать про план. … Мы все попались на удочку. Теперь я вижу, что они всего лишь жалкие муравьи–солдатики в его руках»… – опять начеркано. Похоже, мастеру Ренгалю это письмо далось с большим трудом.

«Но главное, вы должны знать. Существуют места, где планы бытия очень близко прилегают друг другу. Где‑то в недрах земли, под горами и в глубоких шахтах находятся пути в Серые Пустоши. Правда пепельные люди, дагир–керы, эльфы тьмы и прочие опасные твари не могут надолго проникать в поднебесный мир без нашей помощи. Точные условия прямых переходов и места расположение ГЛУБОКИХ ШАХТ мне пока не известны. Но я узнаю больше из книги «Глубинные горизонты Назрени». И да поможет мне Свет вовремя осилить ее перевод», – ни даты, ни подписи. Может, рассчитывал дописать?

— Если колдун призывает Свет в помощь, дело, действительно, серьезное, – подумал Драммр.

* * *

— Ну, ты долго тут еще? – Беси выпрыгнула из прихожей.

— Смотри, что у меня есть, – жуткий черный сталкер выплюнул что‑то не больше кулака и с насекомьими крыльями. И тут же поймал в воздухе длинным розовым языком. Драммр заметил на его конце небольшую полную острых игл ложбинку.

— Что это за гадость?

— Жежерка! – Беси опять сплюнула крылатую тварь и снова схватила тем же манером. На этот раз летучего существа заметно поубавилось: – Так, мелкий мерзкий шпион. К тому же глупый.

Контролер оценил услугу – еще одного поединка сегодня ему у же было никак не осилить. Но что‑то здесь было не так.

— Послушай… Беси, – начал Драммр: – Твои узы ведь были рассчитаны на доставку письма и возвращение в Долины Скорбных Снов?!

— Ну, уж!? – желтоглазая кувырнулась через голову, что‑то в ней напомнило контролеру Девяносто Шестого: – Мне велели помочь надежному человеку расстроить планы нового нашествия! А потом свободна!

Глаза Драммра округлились не хуже чем у обитательницы Долины Скорбных Снов – где это видано, чтобы колдун так просто выпустил демона.

— А что?! – Беси заговорила обижено: – У нас там скукотища. Прятаться‑то и не от кого. Знай к спящим подкрадывайся, да куски мяса из разных мест вырывай. А в нем, ведь, жежерские личинки или гнойные черви водиться могут! Мерзость жуткая! Так мы идем?! Я, пока ты тут глазками по бумаге водил, сбегала и ход подземный отыскала.

* * *

Драммр попыта лся навести справки про мастера Кергехона – того колдуна, что упоминался в послании Ренгаля. Выяснил, что этот старый и очень уважаемый чародей отправился в мир иной еще в восемнадцатом. Попробовал справиться об его учениках. Но выяснилось, что все архивы гильдии до 3020 года отданы на хранение Службе. Спрашивал еще о пепельном человеке, но удостоился красноречивых взглядов – «молодой человек, вы бы ерундой не занимались».

Последовав за Беси, в укрытый на одном из пустых дворов тайных ход, Драммр размышлял о Ренгале и его завещании. Уж не придумал ли полубезумный колдун весь этот цирк с «надежным человеком» после визита любопытного контролера Нжамди? Или все‑таки подготовил письмо еще раньше?

Глава 13. (День четвертый)

Воздушная гавань прилепила свои тонконогие подмостки к вершине высокого плосковерхого холма. Крутая небрежно мощеная дорожка провела Овера через задворки какого‑то увеселительного заведения. Выбравшись из воняющей испражнениями подворотни, специалист на мгновение ослеп от яркого света. Площадь Счастливого Пути искрилась как представление десятка магов–иллюминатов. Три гостиницы, два ресторана, игорный дом и десяток деловых контор размещались в шести взбирающихся по склону многоэтажках. И каждое предприятие посчитало своим долгом отметиться яркой многоцветной иллюзией. Все это безобразие пронизывали гирлянды магии, связывая кургузых красоток, фантастические пейзажи и абстрактные орнаменты в единое живое целое. При этом массивная стальная ограда гавани оставалась практически неосвещенной. Лишь над четырьмя небольшими дверями горели тусклые рыжеватые огоньки.

— Улетать что ли собрался на ночь глядя? – голос слева прозвучал неожиданно для еще не оправившегося от светового потрясения специалиста. Повернувшись он различил на красно–желтом фоне какой‑то непонятной картинки висячие рыжие усы, длинный нос и узкие скулы. Потом к этому набору присоединись темные настороженные глазки, черный мундир и чуть подергивающийся в нервной руке разрушитель: конструкция из золотых веточек и продолговатых листьев. Шрадово дерьмо! Должно быть, он слишком заметно дернулся от неожиданности – настороженность контролера моментально доросла до подозрительности:

— А ну‑ка, что там у тебя в сумке?

Глаза Овера предательские заметались, выдавая с потрохами. Он успел заметить напарника служителя справедливости – совсем еще молодой в мундире и при сабле тот, что‑то увлеченно вещал в дверях под вывеской «Жаркие странствия». Магнетическое щупальце ухватилось за теплые и шершавые драгоценные камни на дне кармана. От контролера можно было избавиться быстро, вот только потом, наверняка, придется убить его напарника. А дальше того, с кем он там болтает. И еще, возможно, пару человеку. «Убить! Убить»! – суетливо задергалась шепчущая чернота, поднимая волны мерзкой дрожи. Мир вокруг как будто подернулся теневой пленкой, скользкой и душной. Овер понимал, что еще немного, и он захлебнется в назойливой панике и разбудит огненную мощь Красного Ключа. Сделав над собой неимоверное усилие, специалист вдохнул полную грудь прохладного ночного воздуха и попытался успокоиться. Тем временем контролер шагнул к нему и левой рукой накрыл перекинутый через плечо кожаный ремень сумки:

— Ты что дурачок или слух потерял?

В следующее мгновение рыжеусый согнулся, схватившись рукой за живот. Боль исказила его черты. Специалист воткнул в прячущееся под черным мундиром солнечное сплетение еще три кинетических примитива. Для надежности. Потом подхватил пошатнувшегося контролера под руку:

— Ой, как вас прихватило. Говорят, красная язва так начинается, – ловкие ребята из Змей, водившие знакомства с одним торговцем пряностями, так обыкновенно кошельки срезали.

— А в сумке – так ерунда: гостинцы да пожевать чего, – специалист распахнул и тут же закрыл сумку, предъявив выложенные поверх Сердца Пламени припасы. Товарищ рыжеусого наконец‑то отвлекся от разговора, подбежал к контролеру и взял под другую руку. «Больной» хрипел, жадно глотая воздух, и Овер решил было, что перестарался.

— Так забило и обожгло, – все‑таки выдавил из себя рыжеусый: – Подумал, помираю.

Специалист помог довести пострадавшего контролера до «Жарких странствий» и передал в заботливые руки здоровенного вышибалы. Про подозрительную личность служители справедливости забыли напрочь. «Как же я умудрился спутать кинетический примитив с огненным»? – подумал Овер и пошел через площадь. В стальные ворота воздушной гавани как раз стучал невысокий человечек в темно–красных шелках.

* * *

Кавиро Вейрик из Морских Ворот был в молодости гереном – наемным игномерийским телепатом. Нажив неплохое состояние, покинул братство и выкупил место в семье. Теперь, когда его собственные дети подрастали, а задобренные богатыми подношениями предки позабыли про былой позор изгнания, Вейрик мог показаться самым обыкновенным торговцем. Впрочем, годы авантюр не прошли даром, и добропорядочный мастер Кавиро был, в действительности, не самым обыкновенным торговцем – точнее, контрабандистом. Работал он только по дорогому товару: неограненным и заряженным драгоценным камням, а также вел дела с нармротской гильдией алхимиков. Для вещественных экспериментов в дасскую столицу поставлялись всевозможные выжимки человеческих органов. В Игномери же возвращались уже готовые галлюциногенные и прочие мозгодробильные зелья. Потому‑то мастер Кавиро и предпочитал ночные рейсы. Работать с пьяной стражей и сонными портовыми надзирателями было куда проще. Так что Вейрик даже не всегда применял свои скрытые под приветливой чуть глуповатой внешностью таланты. Но в этот день мастер Кавиро на легкий исход не рассчитывал – что‑то злое и нервное так и носилось в воздухе, а глупые дасы даже отгородиться от этого не могли.

Долгий стук во все двери воздушной гавани пробудил наконец‑то кого‑то из стражи. Одно окошко распахнулось, явив помятую и нетрезвую рожу вояки.

— Ночь на дворе, претесь‑то куда? Звезды вона повылазили! Домой, все домой! С утра приходите! – громко бряцнул стальной ставень, и голова скрылась. Мастер Кавиро пожал плечами и легонько коснулся расхристанного сознания сурового бойца. Чуть сгустил какую‑то шевелящуюся в нем угрозу.

— Так бы…Так вы…Так бы и сказали, – стражник показался чуть больше, улыбаясь во весь щербатый рот: – Только лодок‑то совсем мало. «Летяга», «Золотко», «Фея танцующая», еще эта, как ее, ну и последняя, с таким странным названием. А наш начальник смены, лейтенант, стало быть, Девери с причала навернулся, так что до утра ни тебе жетонов, ни дороги в город. Он, вообще, велел никого не пускать, потому как младший надзиратель драный шрадом Перенгаль свалил к какой‑то бабе. Но для особ уполномоченных, можно ведь и исключение сделать, – вояка заговорщицки подмигнул Вейрику и продолжил: – Ваше дело, конечно: хотите – идите, только не договоритесь с летунами прям на железках под открытым небом ночевать будете. В гостинице‑то нашей «Крылья Ветра» занято все – не знаю как уж там столько народу уместилось – обычно одним тараканам места и хватает, – говорил солдат складно, особенно для пьяного, если бы, конечно, не икал через слово.

Слабые желтенькие огоньки зажглись вокруг небольшой прорези в стальном монолите ограды.

— Жетоны суйте и двери откроются, только заходить строго по одному, а то вот старшего знаменщика разбужу, а он всех быстро на ноги поднимет и черномундирных вызовет. Служба у нас такая – сами понимаете.

Мастер Кавиро обернулся, но никого за собой не обнаружил. Подумал: «Это у него от выпивки двоится, или я с воздействием перемудрил»?

Дасская техника работала не слишком быстро. Проглотив жетон, чуть погудела, а потом трудилась неслышно, но, по всей видимости, продуктивно: протрезвевший окончательно стражник, выглядывал несколько раз, а как только дверь щелкнув, провалилась вовнутрь, продекламировал: «Счастливого пути, мастер Кавиро. Гильдия алхимиков благодарит вас за сотрудничество». Вейрик ухмыльнулся и шагнул через порожек.

Стальная ловушка захлопнулась, оставив его в узком бронированном коридоре. Сладкоречивый стражник теперь смотрел на него через длинную прорезь в боковой стенке.

— Должно быть нелегка у вашего брата служба, – Лоб телепата загорелся золотым эфиром. Кавиро сжал свое сознание и бросил в атаку. На мгновение он увидел откуда‑то сверху себя, стальные лабиринты пропускных построек и яркие огни площади.

— Да ничего, жаловаться грех, – солдат протянул через узкое окошко руку: – Знаменщик Геврам Азергаль, к вашим услугам.

В общем, Геврам оказался славным малым, правда, женатым на жуткой стерве с железными кулаками. Он проникся искренним уважением к секретной миссии игномерийского гостя и посчитал своим долгом сохранить его ночной визит в тайне. Выходя в дальнюю дверь, Вейрик улыбнулся своей тонкой работе. Можно было бы, конечно, просто выжечь лишние воспоминания, но способ такой казался старому телепату менее надежным и, уж точно, куда менее изящным.

* * *

Судя по тому, как долго торчал перед воротами игноме, боевая готовность стражи воздушной гавани оставляла желать лучшего. Это очень походило на шанс, и специалист поспешил им воспользоваться.

Сталь казалась плотной и незыблемой, но запустив в нее магнетическое щупальце, Овер быстро отыскал магическую начинку. Погружение в металл пробирало колючим ознобом, не давая сосредоточится. Специалист резко вздрагивал, отщелкивая одну за другой магические задвижки. Каждый раз он пытался столкнуть застывшую дверь. На пятый раз она поддалась. Изготовившись, воткнуть в чью‑то голову частичку огненной магии, Овер вошел. Короткий и узкий коридор был абсолютно пуст. Длинная прорезь в левой стене открывала другое, тускло освещенное помещение, но и там никого не было.

* * *

— Послушай, Гарт, может, смотаемся в город. Я место отличное знаю, у самой реки, «Веселая полоскунья» называется. Сядем на воду – делов‑то: даже драгвы не проснутся. Не торчать же тут всю ночь! – Раждан Весельчак развалился на скамье, закинув ноги на борт.

— Кому Гарт, а кому капитан Гарток, – пробурчал чародей: – Мастер Режди на меня зуб и без того точит еще за племянника и за днище покореженное, не знаю уж, за что больше – так что никакой самодеятельности.

— Бедняга Гарт, – новенький летчик частенько забывался и еще чаще пытался подбить на какое‑нибудь сомнительное дельце, чем лишь усугублял подозрения капитана: – Я‑то думал, ты мечтаешь свою деревяху завести, ну или, на худой конец, свалить к кому‑нибудь пощедрее мастера Режди!

«Раздери меня шрад, если этот парень не шпионит на хозяина»! – решил Гарток.

— И вправду, Гарт, что париться?! – Керим тоже поддался искушению: – Что нам этот скряга, пусть радуется, что вердуги не спалили его посудину!

Брент пока молчал, но в глазах его уже блестели красноречивые огоньки. Милашка Раждан не упускал случая пустить корни в команду «Феи». А ведь, рано или поздно, придется уговаривать этих людей устроить хозяйскому шпику «нештатную полетную ситуацию». Капитан морщился и тер переносицу, пытаясь придумать отговорку повесомей. Тут из приземистого угловатого обиталища охраны показался презентабельного вида игноме. За ним вышел кто‑то из портовой стражи, чуть потоптался, потыкал рукой в сторону слабоосвещенных причальных мостков и скрылся в уродливом каземате. Игноме направились точно к «Танцующей Фее».

— Веселись ребята – если повезет, скоро плюхнемся в каком‑нибудь приятном местечке, да еще при деньгах! – поспешил заявить капитан.

— Думаешь, смотаемся по–быстрому и все желтенькое по карманам? – не унимался Весельчак.

— Ну, это ерунда – такую дыру в расписании навряд ли прикроешь, если только не на ближайший хутор за девками лететь. Но нам, в любом случае, сверх нормы причитается, по кодексу, за сделку при вынужденном простое.

Раждан, кажется, собирался продолжить подначки, но Гарток шагнул, через борт навстречу вероятному пассажиру. Вскоре игноме оказался под единственным магическим фонарем и капитан остановился, прикидывая, сколько можно будет содрать.

Сговорились довольно быстро. Мастер Кавиро торговался умело, да и во все тонкости магических воздушных перевозок был посвящен. Десять золотых деньги за перелет к «Морским Воротам», в общем‑то, не большие, хотя для одного человека явно не малые.

Вейрик тоже остался доволен. Переплатить пришлось лишь самую малость, а капитан Гарток оказался человеком разумным, который не будет почем зря трепаться о ночном пассажире. Так что можно будет подпустить лишь самого легкого тумана, так что все рассказы дасских летчиков об этой ночи даже самому придирчивому расследователю не покажутся неправдоподобными. Разве что смазанными самую малость.

* * *

Справившись с очередным магическим замком, Овер оказался в пустой комнатке с неровными каменными стенами. Чернота все нашептывала, пугая неприятными неожиданностями. И точно: не успел он сделать и пары шагов, как дверь впереди отворилась. На пороге стоял стражник, высокий, в мятой песочной форме, с широкой беззубой улыбкой на круглом лице. Золотистое щупальце взметнулось, готовое воткнуть сгусток магической энергии в голову врага. Солдат так и стоял, не пытаясь схватиться за саблю, и специалист еле успел остановить огненный примитив у мутного темного глаза.

— Ну, вы сегодня так и поперли! – неожиданно воскликнул вояка: – Давай, проходи бегом, пока старший знаменщик не оклемался.

Овер двинулся к двери осторожно, ожидая ловушки, но солдат, похоже, не собирался нападать. Все‑таки держа огненный примитив наготове, специалист боком миновал проем. В нос ему ударил резкий запах кислого вина, что в некоторой мере объясняло странное поведение стражника. Далеко впереди игноме как раз переступил через борт чуть качающейся в причальной сети воздушной лодки. Овер ускорил шаг, потом побежал.

— Сплошное безобразие, – посетовал за его спиной вояка.

* * *

Мастер Кавиро постарался выбрать себе место равноудаленное от похрапывающей под одеялами смены летчиков. Бодрствующие маги шуршали подушками, усаживаясь на свои места в основаниях крыльев. Со стороны портовых построек кто‑то бежал к «Фее», грохоча сталью мостков. Вейрик постарался оградить сознание команды от этого незначительного обстоятельства – телепат–контрабандист очень рассчитывал, что еще мгновение, и лодка поднимется в воздух, а незадачливому преследователю останется только помахать ей на прощание рукой.

— Давай пробник! – прокричал Гарток своим чародеям. Керим прочистил горло и сплюнул за борт. Летчики забор мотали сперва не стройно и громко. «Фея» закачалась, как брошенная на стол тарелка, и чуть приподнялась над сетями. Весельчак еще ерзал, пытаясь устроиться поудобней, и его крыло пошатывало. Шпик неплохо владел кинетической магией, но для полетов был еще сыроват.

— Штатный один! – скомандовал, наконец, капитан. Бурчание чародеев едва заметно изменилось. Лодка набирала высоту и медленно уходила от причальных мостков, но внезапно дернулась назад, замерла и завалилась на корму. «Неужто отвязать забыли»?! – подумал мастер Кавиро. Капитан обернулся, маги–двигатели продолжали заклинать. Преследователем оказался совсем еще молодой парень. С разбегу он сделал один шаг по воздуху, другой на корму, превратившуюся из‑за крена в ступеньку. Ухватившая «Танцующую фею» сила начала понемногу отпускать, и неожиданный пассажир спустился в лодку. Теперь Вейрик мог его разглядеть. Среднего роста и телосложения. Волосы самой темной рыжины. Живые глаза, высокий лоб и резко очерченные скулы. В нем была враждебность, но не примитивно–злобная свойственная большинству людей, а почти безразличная настороженность потревоженного хищника. Парень замер, изучая команду и единственного пассажира, а «Фея» уже неслась на приличной высоте на запад. Кавиро решил коснуться его сознания. И едва не задохнулся от нахлынувших ощущений. Смерчи огня и тьмы проносились по ауре этого парня. Их чужеродность проступила на языке телепата электрической горечью. Проигнорировав настойчивое желание разорвать контакт, Вейрик копнул глубже. Там нашлось место обиде, растерянности, хаосу мечущихся мыслей… и способности убивать. Быстро убивать. Но тут что‑то, прячущееся в глубинах сознания, ядовито–золотое, быстрое и опасное метнулось навстречу телепату. На этот раз Кавиро не стал рисковать и отключился.

— Успокойся, парень. Мы тут все умеем отлично договариваться, так что убивать никого не придется, – игноме говорил медленно и спокойно, как будто шутил с одним из своих названных племянников.

Дас немного расслабился, в нем даже промелькнула радость за то, что не придется доказывать свое умение «убивать быстро».

И тут в дело вмешался капитан:

— Не понял! Что за танцы такие на моей лодке, сейчас кружок сделаю и прямо ко входу в Пирамиду высажу – пусть черномундирные разбираются!

— Лучше не надо, – произнес нарушитель, аура его вскипела едкой чернотой: – Можно ведь вашу леталку совсем раздолбать, – корма лодки снова резко просела, и Гарток только в самый последний момент успел ухватиться за спинки скамеек первого ряда. «Пожалуй, я мог бы сейчас достать его, если бы, конечно, не слишком озаботился угрозами капитана по поводу Службы», – подумал Кавиро.

— Так что, летишь с нами в Морские Ворота? – Вейрик опять был сама любезность: – Только не говори, что тебе на Райские Острова попасть приспичило. Этих добрых магов совсем хозяин загонял, так что они и до Орва наша вряд ли дотянут.

Парень задумался. И чтобы различить в нем жестокую внутреннюю борьбу телепатический талант не требовался.

* * *

Овер замер и велел всем мечущимся мыслям успокоиться. Сейчас от свободы его отделяли всего несколько часов лета. И что же? Специалист попытался пробиться сквозь суетливую черную горячку бегства. Ведь все это затевалось только ради «Щита Молчания». Внезапно Овер понял – никакая спокойная или полная мелких опасностей жизнь его не устроит без ответов, расплаты и восстановления справедливости. ОН ДОЛЖЕН ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ЩИТА МОЛЧАНИЯ И ЗАЯВИТЬ ПРАВА НА НАСЛЕДСТВО РЕВЕНУЭРОНОВ. Должен, и все тут! Никакого бегства, никаких компромиссов. Чернота злобно зашипела, шепча о свободе и могуществе огненного артефакта. Но потонула в волнах упрямого отвращения.

«В подземной башне к прошлому ключи

Найдет Игрок, пройдя сквозь смертный ветер,

В котором Страж Судьбы пронзительно молчит,

И сам себя огнем звезды отметит», –

В этой бессмыслице спрятан ответ. Думай. Думай. Пусть Игрок это он сам. Башня, конечно, же в Нармроте – на то он и Город Башен. Подземная? Может, основание Башни Совета? Овер похолодел, от одной лишь мысли о том, что упустил свой шанс. Нет, она‑то над землей. Причем высоко. Подземные лабиринты Убежища! Да там с десяток башен найдется! А «смертный ветер» – это искаженные! Остается только найти Мрабетмгни и спросить у него про стража судьбы!

* * *

— Поворачивай назад, мне нужно в Треугольник! – заявил парень после продолжительного молчания.

— Ты что ополоумел?! Чтоб на «Фее» и в такую дыру?! А то, что полеты над центром ночью запрещены, слышал?! – взорвался капитан Гарток.

— Два золотых сверху. Думаю, если зайти со стороны реки, то и центр обминуть можно, и контролерские патрули, – спокойно произнес Кавиро. Телепат, внимательно следивший за внутренней борьбой странного даса, видел: чернота съежилась, сжавшись в упругий вихрь, и, если на парня начать давить, она взорвется, и тогда все может кончиться очень плохо.

Гарток помянул шрадов, их экскременты и загадочную «рыбью гниль», но лодку все‑таки развернул. Она неслышно обогнула искрящийся магическим светом центр и с юга зашла на устье Ильд. Левый берег был сплошь усеян красно–рыжими пятнами костров и капитан «Феи» наотрез отказался к нему приближался. Но парень спорить не стал и спустился на крышу какого‑то одинокого заброшенного дома Летковской набережной. Избавившись от опасного пассажира воздушная лодка снова взяла курс на запад. Мастер Кавиро был недоволен – теперь его путешествие никак нельзя было посчитать непримечательным и неприметным. Правда, и сами летчики не были заинтересованы разглашать случившееся. За капитана‑то телепат был спокоен. А вот среди остальных могли найтись болтуны. Тяжело вздохнув, Кавиро принялся исследовать их сознания.

* * *

«Танцующая фея» задрожала над причалом и плюхнулась в натянутую сеть. «Морские Ворота», – объявил капитан Гарток. Отработавшие летчики зевали и чуть пошатывались, но спорили, в какое злачное место лучше отправиться.

Выставляя на деревянные подмостки свою драгоценную поклажу, Кавиро поманил мага по имени Весельчак: «Дело есть для толкового парня». На счастье между портовыми лачугами нашелся отличный темный закоулок.

— Ну, че надо, желтолицый?! – только и успел проговорить хозяйский шпик, информатор Службы и просто болтун. Язык его вдруг начал пухнуть, расти и твердеть. Вывалился изо рта и зашипел змеей. Потом резким броском впился Весельчаку в пах. Холод ужаса пришел вперед боли. Раждан схватил чешуйчатое тело руками и попытался отодрать. Ниче го не вышло – язык–змей вцепился крепко и жадно перемалывал плоть. Маг заверещал и упал на колени. Змей вскинул голову, разбрызгивая ошметки и липкую кровь. Молниеносным броском вырвал правый глаз жертвы. Жгучей болью погасил левый и устремился через пустую глазницу в мозг.

Гарток нашел Раждана Весельчака, только после трех часов отдыха в «Ветреных девах». Тот валялся в зловонной луже и поскуливал. Капитан выругался и приказал отнести его в будку портовой охраны.

Глава 14. (День пятый)

Еще со вчерашнего вечера Летковские Кварталы так и кишели самыми разными слухами. Говорили о каре за смерть невинного проповедника. О том, что в Службу проникли вердугские шпионы. О том, что в Старых Мануфактурах появился глиняный пророк, способный исцелять и убивать прикосновением. Кто‑то описывал это существо как огромное, желто–бурое и следящее липким илом. Другие спорили – мол, глиняный пророк: обожженный красноватый и шершавый, как кирпич. Но все сходились в одном – именно он покровительствует объявившемуся в районе дерзкому бандиту Росомахе. Но чтобы не говорили и не выслушивали обитатели Летковских Переулков, все они особо тщательно закрывали двери на ночь, а из тайных схронов и сундуков доставали дедовские мечи и кинжалы.

Мастер Нортиль дома себе так и не нажил, зато неплохо обустроился прямо под стальным полом своей сцены. Конечно, удобств там никаких не имелось, да и в полный рост разогнуться мог разве что карлик. Но с бутылочкой не слишком кислого вина всего этого можно было не замечать.

Той ночью кто‑то долго барабанил по подмосткам, но мастер Нортиль даже и не подумал ползти под сценой, открывать небольшую дверку у ступеней. Сон от подобной прогулки все равно крепче не станет, а так хоть сладковатая полудрема сохранится. Долбить продолжали энергично и зло. И старик тем более решил не идти – ничего хорошего ждать от подобного злонамеренного упорства не приходилось.

До самого утра в его голове отдавался ночной грохот. Но выбравшись, наконец, из своей конуры, мастер Нортиль возблагодарил судьбу, наградившую его изрядной долей лени, несговорчивым нравом и скрипом в коленях и пояснице – подвешенному над сценой человеку повезло гораздо меньше. Две ноги его были пронзены штырями разборных кулис, и тело болталось окровавленной головой вниз, чуть покачиваясь на утреннем ветерке. Вязкая черная лужа под мертвецом расползлась на полсцены. Народ уже начал собираться на Летке. Кое‑кто останавливался поглядеть на покойника.

— Хорошо, – подумал старик, отхлебнув из початой с рассвета бутыли. К чему относилось это «хорошо»: к собственному везению и благоразумию, или же к удачному рекламному ходу неизвестных убийц – мастер Нортиль вряд ли смог бы сказать.

Потом наступило безразличие. Он сидел на своем табурете, подставив ладонь медякам. Еще теплым от чужих рук. Все‑таки пожелавших выступить набралось предостаточно – раза в два больше обычного. Одни обходили загустевшую лужу крови, делая вид, что ничего не случилось, другие указывали на нее, крича, что дальше так не может продолжаться, и нужно что‑то делать. Тень летающей лодки принесла контролера. Тут же, как из‑под земли, появилась стража рынка – сняли тело. Мастер Нортиль коротко мотал головой на все вопросы: «Видел ли? Слышал ли»? Кое‑кто из публики недобро косился на представителей власти. Другие как будто считали их должной частью декорации наряду с окровавленным трупом. Контролер, достал из вскрытого горла мертвеца пару мелких монеток, что‑то пробормотал себе под нос, – и ушел поспешно. Тело убрали. Позвали местного дурачка смыть кровь. Нортиль кинул бедолаге три огонька. Один из местных клоунов–шалопаев сделал вид, что не заметил неумело управляющегося с ведром и тряпкой увальня – налетел, перекувырнулся, встал с нахмуренной физиономией, а потом гонял по всей сцене пинками. Старик очнулся было, чтобы прекратить это безобразие, но затейник и сам унялся.

* * *

У свадебных браслетов была своя большая витрина. Ювелир все расхваливал товар, находя у каждого изделия особые достоинства: «Вот золото червонное пробуждающее страсть, желтое – привлекает богатство, белое – символизирует чистоту и нерушимость брачного союза. Голубое, гномье золото, посмотрите госпожа, сейчас на пике популярности. Говорят, таким браслетом можно перетереть стальной прут». Примерно также этому дряблому бледному человечку удавалось отыскать нужные слова для браслетов широких и узких, толстых и тонких, простых, испещренных орнаментом, выполненных в виде змей, ящерок и рыб. Госпожа Ирди кивала понимающе, и Келмару казалось, что глаза будущей тещи блестят поярче всех драгоценных металлов.

— Ну, ничего, – подумал Келмар Перенгаль: – Найду у кого одолжить деньги на эти побрякушки, как нашел на яства, прислужников и музыкантов. В воздушном порту полно деляг, так и рвущихся удружить младшему надзирателю. Дайте только добраться до вашей худосочной дочурки, ее домов, складов и магазинов.

— По–моему, вот этот моей душечке как раз к лицу, – старая ведьма указала на искусно сработанный браслет из желтых, голубых и белых капель: – Что скажите, Келмар?

Перенгаль изобразил задумчивость знатока, давая ювелиру возможность заломить цену. «Ничего себе»! – гнев и досаду Келмара, разбавила лишь сладковатая радость ожидаемого отмщения.

— Очень мило. На самом деле. Не вычурно и со вкусом, – в голосе чиновника оставалась только сладость.

Дверь лавки хлопнула, и Келмар обернулся. Пожаловавшие к ювелиру типчики никак не могли вызвать доверия. «Должно быть, мастер Велимток, делает свои побрякушки из ворованного металла», – Перенгаль успел уже представить, как припрет ювелира к стенке и собьет цену на дорогущий браслет, но типчики тут же опровергли его предположения. Жутковатого вида верзила вытащил откуда‑то самодельную железную палицу и мгновенно превратил нос охранника в кровавое месиво. Другой, в непонятного цвета куртке и шапочке сиганул на прилавок. Золото и стекло брызнули из‑под его башмака. Оборванец сходу зарядил пяткой в лицо второго наемника и бросился на него сверху, вогнав поднимающуюся руку с разрушителем в торчащие стеклянные осколки.

Тот, что поменьше еще возился, гулко колотя головой охранника, зато верзила уже был свободен. Казалось, он задумался, похлопывая окровавленным оружием по широкой грязной ладони. Наконец, его взгляд упал на госпожу Ирди. Одной рукой оторвав старую ведьму от пола, грабитель тут же размозжил о стену череп старухи. Обмякшее тело повисло, как тряпичная кукла. Не ослабляя хватки, здоровяк провел головой женщины по стене, оставив на сером бетоне дугу крови и мозгов. Взглянув на свое творение со стороны, добавил еще пару красных пятен сверху и только тогда отбросил тело.

— Гегир Росомаха, – прогудел он: – Передай им, что это сделал Гегир Росомаха. Им никогда меня не взять. Ты понял?! – стальной обрезок прошелся по щеке Келмара, разорвав кожу и мышцы. Холодный животный ужас заставил чиновника сползти на пол и заскулить. Сейчас его убьют. Он не мог ничего сделать, и ждал. Даже когда шар огня пронесся над его головой, поджарив ювелира, а грабители смели с прилавков драгоценности и скрылись. И потом, когда в лавку ворвались люди с разрушителями, за ними маги в темных мантиях, и один выругавшись пнул ногой труп охранника.

* * *

Еще с ночи на Летке вывесили восьмерых рыночных торговцев. А за утренние часы было ограблено тоже ровно восемь лавок. И, если у ювелира и оружейника бандиты неплохо поживились. То в магазинах никчемных старьевщиков и рыбников лишь пустили кровь продавцам и покупателям. Стража и черномундирные так и кишели в районе, но напасть на след преступников не удалось. Про этих грабителей, вообще, говорили странное. Мол, исчезают они на ровном месте. А предводитель их Гегир Росомаха, тот в одно время в разных местах появляется. И потому ни за что Службе не изловить его.

* * *

Специалист проснулся поздно, от жары и речной вони. Кое‑как крытая тростником глинобитная халупа, в которой он провел ночь, была завалена перегнившим тряпьем и пустыми раковинами «ушек». Так что, едва расплющив веки, Овер поспешил покинуть временное убежище. Настроение им владело замечательное. Шепчущая чернота ушла и казалась лишь нелепым наваждением. Теперь специалист не решился бы с уверенностью утверждать, что его еще совсем недавно преследовало это странное наваждение. Лишь приходящая с особо яркими воспоминаниями холодная оторопь намекала на темную тайну кровавого портала гергема.

Перспективы виделись исключительно ясными и радостными, так что специалист не замечал тревоги на лицах редких прохожих. По разваливающемуся, заросшему травой переулку он добрался до мощеной многоугольной площади перед мостом. Обычно в этом месте торговали с лотков всякой низкосортной мелочевкой, но сейчас местные перекупщики, похоже, были заняты выяснением отношений. Овер прошел мимо ожесточенно спорящих группок, не обращая внимания на выкрики: «…А мы у них потребуем!.. И пусть только попробуют»!

Большой Мост оказался непривычно безлюдным. Специалист прошел лишь пол пролета и остановился разглядывая ярко–голубое свечение впереди.

— А ну, пошел отсюда! Нечего! Нечего! – тщедушный усатый стражник чуть ли не подбежал к Оверу и грозно мотанул по воздуху копьем. Специалист открыл было рот, чтобы спросить, в чем дело. Но лицо вояки исказила столь яростная гримаса, что Овер поспешил ретироваться. Перекрыли Большой Мост! Такого он себе и представить не мог. Но ничего, есть ведь еще лодки в гавани и через нармротские катакомбы на тот берег, наверняка перебраться можно. «Тоже мне забор»! – усмехнулся специалист, глянув через плечо на удаляющуюся магическую стену: «Дождусь ночи и организую в нем небольшую калитку»! Не озаботившись дальнейшей разработкой этого сомнительного плана, Овер свернул в первую попавшуюся улочку. Непредвиденные трудности не повлияли на его настроение. Овер Мегри решил просто побродить по Летковским Переулкам. Потом перекусить в дешевой корчме – благо старик Тарон оставил в одном из кармашков сумки немного меди и серебра. И, может, скоротать время в каком‑нибудь балагане.

* * *

Идея похода на Службу родилась как будто сама. По всей Летке публика скандировала: «Пойдем! Заявим! Потребуем»! Помимо очевидного прошения: «Немедленно избавить район от ужасного бандита Росомахи»! – звучали требования крайне разнообразные. Из них: устроить публичное покаяние черномундирных и всем контролерам принести присягу на верность глиняному пророку – были еще не самыми странными.

«Так пойдемте же и заявим черномундирным о своих нуждах и правах»! – высокий жилистый мужик с холодной яростью в черных глазах уже битый час распинался с подмостков мастера Нортиля. И, что самое странное, старик все никак не решался затребовать с него платы. Обыкновенно безразличный ко всем местным склокам харивянин на этот раз проникся и даже решил: «Непременно пойду и постою за свои права. Сколько можно терпеть»! И только безумные крики из толпы о всяких покаяниях и поклонениях студили пыл старика. Впрочем, ненадолго.

Депутация выдвинулась с Летки еще в полуденных часах. Почти триста человек спорящих и скандирующих пошли по проспекту Верности. Очень скоро контролеры на шрадах закружили над ними.

— А слыхали, чтобы демон черномундирному спину подставил, тот ему сперва задницу подставляет! – выкрикнул какой‑то остряк. Толпа разразилась смешками и почему‑то проклятиями. Кто‑то попытался запустить в патрульного камень, но попал по своему и з первых рядов.

Вскоре появилась стража. Сомкнутые ряды щитов мелькали в боковых улицах или пятились перед улюлюкающей толпой. Те из летковцев, что отставали или выпадали из общей массы, сворачивая переулки, неминуемо попадали в цепкие руки старших знаменщиков. После пары тройки вопросов и такого же количества звонких оплеух отправлялись домой. Особо рьяным доставалось еще и поддых.

* * *

Аверон все пытался удержать стремительно ускользающую радость. Еще вечером, когда последняя жежера пропищала полученные от своей демоносестренки сведения: «Ньжжямди мертв»! – абсолютный контролер всячески старался уверить себя в том, что это правда. Ну не может выжить обычный оперативник, пусть и с дипломом мага, в схватке с двумя демонами и пепельным человеком! Или все‑таки может? Время шло, тела Нжамди не обнаруживалось, и Аверон все меньше верил трескотне жежеры: «Так и предать: Ньжжямди мертв». Уверенности не добавляло и молчание уз демонов, посланных за головой подозрительного контролера. Первое время Аверон еще успокаивал себя мыслями о том, что с добытыми из глубинных шахт тварями никогда нельзя быть уверенным в узах. Конечно, после сражения с Нжамди ненадежная кабала демонов могла попросту разрушиться. Да и выжить в схватке с пепельным человеком даже уничтожив это чудище, было почти невозможно. Но если в деле, и вправду, замешан гергем, что тогда?

Утром агонизирующую радость чуть оживил секретарь. Оказывается уже полгода на одежду арестантов наносят особый алхимический состав, видный только летающим демонам и прочим подобным тварям. Светящийся лиловым номер должен делать беглецов приметными для патрульных шрадов. Правда, Оверу Мегри первому удалось соскочить с крючка Службы, и в общей неразберихе с жезлами и звездами, про слежку за секретными отметками просто позабыли. «Но теперь это упущение всенепременно будет устранено», – заявил розовощекий здоровяк Кепронди. «Такому в пору бочки и мешки в порту перетаскивать, а не бумажки из кабинета в кабинет», – подумал Аверон и распорядился:

— Брать исключительно живым.

В общем, абсолютный контролер надеялся, что все повернулось к лучшему. И намеревался сберечь эти надежды. Когда Аверону доложили о депутации, он уже почти сказал: «Вызовите Ардженди», – но в последний момент опомнился и сумел выговорить: «Все нормально. Сейчас к ним выйду». На мгновение разозлился на себя, но потом подумал: «А почему бы и нет? И народ доволен останется, и с ситуаций в этих трущобах разберусь хоть как‑то».

* * *

Жгучие воспоминания вспыхивали в сознании Феса, наполняя его ненавистью. Этот человек должен умереть. Он связался с демонами и запятнал их злом всю страну. Он, абсолютный контролер Аверон, источник зла. И искоренение тьмы нужно начинать именно с него. Сейчас, когда Возрожденная Гвардия, смешавшаяся с одурманенной Стражем толпой, проникла во внутренний двор огромного здания из стали и стекла, Фес понял, что все получится. И устыдился неверия Раждана Херзи. От выступивших с Летки трех сотен до пирамиды Службы добралось от силы человек сорок, остальных отсеяли на многочисленных кордонах стражников и черномундирных. Из этих сорока – семнадцать преданных делу Света. Страж обещал сохранить двадцать. Но и семнадцати вполне хватит. А еще у Феса был кинжал, спрятанный на боку под рубахой. Хоть всех обыскали и изъяли все до последней булавки, но Свет милостив к своим последователям и беспощаден к врагам.

И вот он! Фес сразу же узнал появившегося перед депутацией человека, хоть никогда прежде не видел. Белоснежные одежды, стать полная темной гордыни и большая кишащая хитроумными замыслами голова в скудном обрамлении седеющих волос. Жалкие торгаши мору так и онемели от восторга, или от страха. Лишь какой‑то старикан пискнул: «Мы требуем избавить нас от вероломства кровавого разбойника Росомахи».

— Вы могли не утруждать себя дорогой, добрые люди. Восстановить справедливость – священный долг Службы, – отвечал абсолютный контролер.

СЕЙЧАС! Далекое, переданное по цепочке своих, касание Стража осветило ненависть священным огнем. Фес заметил проступившую на лицах его людей решимость. Каждый из них знал, что делать, и возрожденная Гвардия рванула как по команде. Каких‑то жалких двадцать ат до врага. Но уже через несколько наполнивших иголками легкие мгновений скрытый в центре строя Раждан Херзи увидел: трое на левом фланге вспыхнули, как сухая трава. Один упал товарищам под ноги. Другой успел уйти в сторону, повалился на усыпанную розоватым гравием землю и начал кататься, пытаясь сбить пламя. Третий заметался и заорал, как недостойный мору. Раненый в бедро арбалетной стрелкой Сунмар Крыса споткнулся и проехался лицом по острым камешкам. Вот Апериг из Солнечных Стрелков сходу упал на корточки, засадив голыми локтями в гравий. Не замедляя бега, Фес прыгнул ему на спину. Еще шаг на сложенные широкие ладони Мраюра Кобры. Раждан–Фес, с силой подброшенный вверх, чуть заметался в воздухе, но все‑таки попал на плечо Сваренного Живьем Праима. Успел еще подумать, почему одни из его товарищей удостоились имен павших героев, а другие так и остались с бандитскими кличками. Мгновение, и вот уже он перевалился через балюстраду и занес кинжал. Фес ударил сильно и быстро, целя в бледную шею Аверона.

Раждан Херзи еще успел заметить, как что‑то мелкое со слившимися в единое серое мельтешение крыльями бросилось навстречу его клинку, потом сабля телохранителя рубанула по виску, а другая по руке.

* * *

Кинжал с насаженной на узкое обоюдоострое лезвие жежерой все‑таки впился абсолютному контролеру в ключицу. Аверон сделал еще один шаг назад, привалился к стене и зажал рану рукой. Когда он, наконец, овладел своими мыслями и чувствами, побоище во дворе уже закончилось. Воздух наполняла вонь паленой плоти. «Убить их всех! Сжечь мерзкие трущобы»! – взвыла злость. Но взглянув в наполненные неподдельной тревогой глаза поднявшегося на террасу старшего контролера Шердени, Аверон приказал просто: «Оцепить пятый округ и Старые Мануфактуры. Никого не впускать и не выпускать». Убить, если что, успеется.

«Страж зрит в душах и говорит с заблудшими»… – открывшийся в свете покушения смысл этих строк прошелся холодком по коже абсолютного контролера.

Глава 15. (День пятый)

Дайджерик бер Закир, именованный в Свете как Иртрейтри, внезапно очнулся в светящихся голубых водах своей камеры. Пробуждение принесло с собой боль, ноющую и застарелую. Снаружи за толстым стеклом было темно и пусто. Безумный вихрь воспоминаний то и дело подбрасывал странные и страшные образы, связи между ними проследить не удавалось. Дайджерик стиснул зубы и, стараясь не обращать внимания на свербящее жжение в затылке, вгрызся в плоть прошлого. Первым вернулся Священный Обет Стража. Дайджерик вспомнил ТЬМУ. Тучи полные дождя, прожигающего людей насквозь. Нашествия железной саранчи, начисто сметающей мясо со всего живого. Женщин, рожающих скользких черных червей и уродливых демонов. Вспомнил годы обучения и возвращение в объятый огнем и мраком Вел–ихкар. И великий поход Рассветных Странников. Годы скитаний и битв.

Когда жребий Резиг–тара пал на него, радость и гордость завладели Дайджериком – наконец‑то, он станет частью смертоносного оружия, нацеленного в самое сердце тьмы, присоединится к товарищам, принявшим Обет до него, сможет прикоснуться к душам павших друзей.

Картины кровавых побоищ, голоса, лица и мысли снова закружились в голове Резиг–тара. После того, как он занял свое место в Башне, сознание его влилось в единый Логос Нового Рассвета. Дайджерик растворился в своих братьях и сестрах. Мир перестал быть непрерывной последовательностью событий, обратившись в яркий калейдоскоп образов. Сейчас Страж снова видел, как разит огнем демонов, исцеляет раненых и больных, исповедует умирающих. Но где и когда, происходило все это, он ни малейшего понятия не имел. Один, без помощи братьев, разобраться в бурном и безбрежном море памяти, Дайджерик не мог. С последним, наполнившим тело новой порцией боли, усилием Страж дотянулся до прошлого не столь отдаленного. И начал вытягивать события из причудливого узора снов. Получилось не слишком, но разбираться дальше у Дайджерика не было ни времени, ни сил. Он понял только, что борется с великими правителями, могущественной страны мору. Припомнил присосавшихся к его силам нечестивцев. И неожиданно поймал образ специалиста. Дайджерик немного удивился – магических манипуляторов, способных управлять могуществом Башен, истребили еще перед Великим Одиночеством. Впрочем, Резиг–тар не был уверенным ни в чем. Изобретательность тьмы могла воссоздать их снова. Так что манипулятора нужно было убрать. Тем более что вокруг него так и кишела мерзкая чернота. Уже погружаясь в полный призраков прошлого транс, Дайджерик различил на образе специалиста другую печать. Непослушные мысли Стража так и не смогли отыскать в Обете и его многочисленных дополнениях пункт, запрещающий причинять вред этому человеку. Впрочем, как научили Войны Ветра, некоторые запреты можно довольно легко обойти. Было бы желание.

Наполненная голубоватой светящейся жидкостью камера скрылась из вида, и Дайджерик растворился в потоке образов прошлого и настоящего. Это походило на сон, наполненный стремлением бороться с тьмой и опытом тысячи тысяч былых битв.

* * *

Человек как будто выпал из липкой беспамятной темноты – вот не было ничего, а вот он есть. Он стоял, уставившись на собственные измазанные липкой кровью ладони. Наконец, человек оторвал взгляд от обагренных пальцев. Прямо перед ним на серых растрепанных одеялах лежали два детских тела. Чуть подальше, под окном валялась в темной луже молодая женщина, вся изрезанная и искромсанная. Человек взвыл, закрыл руками лицо и бросился прочь из комнаты. Споткнулся в темной пыльной прихожей, ударил локоть и разбил губу. Вскочил на ноги, распахнул дверь и застыл на пороге, жадно глотая густой воздух.

По искореженной давними дождями земляной улице шел парень. Обыкновенный. Правда, перекинутая через плечо дорогая кожаная сумка не очень‑то вязалась с измятой одеждой и всклокоченной гривой волос самой темной рыжины. Но человек с перепачканными кровью руками сумел различить подленькую ухмылочку на его лице. А потом, когда парень миновал злополучный дом, заметил на его спине чуть светящуюся лиловым надпись «Преступник». Человек понял: это важно. Вышел из дому и смотрел парню вслед, пока тот не свернул к одной из жмущихся к камышовой отмели развалюх. Потом беспамятный принялся рыться в заполонивших обочину заброшенной улочки зарослях лопуха и крапивы. Так и есть! Среди зелени лежал окровавленный до самой рукояти нож, длинный и потемневший. Теперь человек обрел окончательную уверенность, и решил, что делать. Ничуть не удивился, вспомнив внезапно себя и свое имя: Вейнир Кеври – никудышный портной и промышляющий на Летке мелкий торгаш.

* * *

На этот раз специалист выбрал мазанку почище – благо Летковская Набережная практически полностью состояла из одних лишь заброшенных развалюх. Нужно было дождаться темноты, а полдня скитаний по замусоренным переулкам только подтвердили поговорку: «В ногах магической силы нет». Устроившись на связках какой‑то сушено–гнилой травы, Овер подложил под голову драгоценную сумку и уже собрался закрыть глаза, как у служившего входом и выходом окна что‑то зашуршало. Специалист мгновенно оказался у противоположной стены и приготовился отразить нападение.

Человек шагнул в низкий оконный проем, да так и остался стоять одной ногой внутри на шатающейся хлипкой корзине, другой снаружи – на песчаном пригорке. Втиснутые в маленькую сморщенную головку безумные глазенки вперились в Овера.

— Это ты убил их! Убил! Я знаю! – что‑то в голосе этого типа странно задело специалиста. Из крохотной царапины выползла исчезнувшая, казалось, навсегда чернота.

— Пшшел отсюда, пока цел! – вылетевшие сквозь зубы полные злости слова, как будто отшвырнули визитера прочь. Он выпал на улицу. Завозился, пытаясь подняться на ноги.

— Но ничего. Ты за все заплатишь! Убийца. Ничего–ничего, – от этого бормотания Оверу захотелось запустить в безумца чем‑нибудь тяжелым, но он сдержался.

Напрочь исчезло желание лечь поспать, равно как и оставаться в этом месте. Специалист выждал немного, потом выбрался из лачуги. Мелкоголового нигде видно не было.

* * *

Выглядел трактир «Гномья могила» неказисто – двухэтажное здание темного камня с потерявшими всякую форму известняковыми фигурами перед сыплющейся от ржавчины дверью. Но стоило специалисту отправить в рот первый ломтик рыбы запеченной с травами, мнение его об этом заведении переменилось. О том, что этот среброперый лобан был пойман где‑нибудь в напитанных городскими стоками водах Ильд, он предпочел не думать. Полуденные часы совсем недавно сменились вечерними, так что Овер ел не спеша и медленно потягивал темное горьковатое вино.

На другом конце длинного каменного стола завсегдатаи «Гномьей могилы» слушали какого‑то потрепанного, жадно глотающего воздух и дармовое пиво, мужичка. Специалист к разговору прислушиваться не пытался. Но этого как раз и не требовалось – рассказчик вещал громко и сочно.

— Ну, значится, меня и в поддых как древком двинут, а потом по пояснице, чтоб уж точно с мостовой не разминулся. Такие вот городские охраннички. Я и отстал. Возле, Булочного Переулка дело было, – мужичок сдул пену с новой кружки, громко сербнул и продолжил: – А потом дворами, дворами. Да все гляжу, чтобы этим гадам по новой не попасться. И у лотков Раждана Точильщика встретил. Знает кто Раждана Точильщика?

Кто‑то отозвался, мол, если тот Точильщик, что в двух кварталах от моста живет, то помер в прошлый месяц.

— Да не тот – я с живым говорил. Хотя теперь кто ж его знает, что с ним – у Кривых переулков нас снова прихватили. Так, о чем это я. Ну, да, – рассказчик снова сербнул: – А он, в смысле тот Раждан, что живой, и говорит, мол почти до самой ихней Пирамиды добрался, но внутрь не пустили – мордой, видать, не вышел. А морда у него, знаете, какая – толстая и борода прям из прыщей растет.

— Точно тот Точильщик, что помер на жаренного Дельфина, – вставил знакомый покойного.

— Да, какой помер! Говорю, живым видел. Это, может, у всех точильщиков морды такие. Так вы слушать про изуверство черномундирных хотите? – мужичок допил пиво и скреб анул кружкой по столу. Завсегдатаи поспешили подтвердить свое желание новой порцией напитка.

— Так он мне и рассказал, ну, Точильщик. Мол, схоронился в переулке да повременил, а потом видит Умар Дохлый ползет весь обгорелый и ноги в кровь. Знает, кто‑то Умара Дохлого?

На этот раз прозвучало целых три подтверждения: Дохлого знают, и до сего дня тот был живой, только слишком худой и бледный.

— Так вот, умирая Дохлый успел рассказать, что у черномундирных в ихней пирамиде устроено. Алтари огненные во весь внутренний двор, на которых всех наших‑то и посжигали. Только Дохлый вырваться и успел, – дав зловещей паузе настояться, рассказчик продолжил: – А еще говорил, демоны мелкие там туда–сюда снуют и души с алтарей собирают. Вот так‑то!

— Да врет он все – нет там во дворе никаких огненных алтарей! – специалист мог бы поклясться, что не собирался вмешиваться, и до конца был готов сдерживать странно зудящее желание пристыдить вруна.

Десяток отточенных недоброй подозрительностью взглядов уперся в него.

— А мелкие и деловитые – так‑то гомункулы. Они со всякими поручениями бегают и портреты арестантов рисуют, – проговорил Овер уже совсем неуверенно.

— А ты, человечек, откуда так много знаешь? – круглолицый здоровяк поднялся со скамьи.

— Точно, откуда? – поддакнул обвиненный во лжи рассказчик.

— Уж не доносчик ли ты черномундирский? – теперь уже все встали со своих мест. Специалист тоже. Глянул на плотно закрытую дверь – на счастье, он был ближе к ней.

— Так арестовали меня контролеры, – Овер чуть пододвинулся к выходу.

— А что ж теперь выпустили, или ты из шахты такой чистенький выползти успел? – проклятый врун уже лыбился во весь рот. Усач и еще один не уступающий ему комплекцией парень, уже перелезли через массивную скамью и находились в опасной близости. Судя по лицам, хорошего от них ничего ждать не приходилось. Шепчущая чернота проклюнулась с уже привычными призывами убить всех. Назло ей специалист задавил панику и убрал магнетическое щупальце от Красного Ключа: у меня фора шагов в семь–восемь, можно еще что‑нибудь придумать.

— Сбежал, не ясно что ли? – прозвучало почти что с нагловатой самоуверенностью. Овер чуть попятился. На простор зала из‑за лавки выбрался свирепого вида косматый старикан.

— Что‑то я не слышал, чтобы кому‑то удалось от черномундирных улизнуть? – Усач размял шею и прохрустел пальцами, но в глазах его еще оставался разум.

— Так ваш Дохлый сбежал, а я, всяко, поживей и половчей его буду, – специалист аж удивился собственной сообразительности. Взгляд его упал на висящую совсем рядом масляную лампу.

— А это мы щас проверим! – какой‑то мужик рванул вперед, но чуть замешкался, налетев на все еще неподвижного Усача. Овер смахнул лампу на стол. Собранный золотистым щупальцем пучок кинетических примитивов распахнул дверь, и резкий поток воздуха раздул пламя. Усач попятился. Красномордый упал животом в горящее масло и заверещал, как девочка. Кто‑то вылез на стол. Специалист уже выбежал на улицу, бросив назад шершавую от ржавчины дверь. И заскреб в замке остатками магии движения. Рыбьи кости и потроха! Похоже, «Гномью могилу» уже лет сто, как не запирали. Вот сейчас разозленные до демонского визга громилы вывалятся из трактира. Сжав таящие кусочки магии в единую точку, специалист еще раз крутанул в замке. Дверь аж дернулась, непослушная железка щелкнула и провернулась. Мгновением позже что‑то большое гулко ударило в дверь. Овер побежал прочь. «Нужно идти прямо к Мосту, там хоть простору побольше, и всяких идиотов можно издалека разглядеть», – решил он.

Широкие каменные пролеты пустовали. Ни малейших признаков городской стражи специалист не заметил. Что‑то виднелось у самой маги ческой стены, но на стражника оно совсем не походило. Все равно Овер решил подождать темноты – мало ли кто может следить за мостом. Купил с лотка жареную сосиску, которая на некотором удалении от горького дыма жаровни проявила очень подозрительный запах. Оставалось только пожалеть о недоеденной рыбе.

Не выдержав ожидания, изрядно омраченного мыслями о выбравшихся из «Гномьей могилы» разъяренных здоровяках, специалист ступил на мост еще в густых сине–лиловых сумерках. Под первым магическим фонарем прошел, выхватывая слетающие с граней кристалла примитивы. Горсть светового магнетизма полетела вниз, зависла в воздухе и ярко вспыхнула, отразившись в черных водах Ильд. Назвать все это удачной маскировкой было бы большой глупостью. Так что Овер больше не трогал фонари.

Ночной ветерок принес запах испражнений, гораздо более резкий, чем аромат сточных вод Нармрота. Морща, нос специалист вгляделся в фигуру, темнеющую на фоне голубого свечения магической стены. Десяток шагов, и человека уже можно было хорошенько разглядеть. Бедняга увяз в уже знакомом Оверу кольчужном плетении, ноги его подгибались, и он почти висел на одной лишь застрявшей руке. Несколько взмахов магнетического щупальца и узник стены повалился на камень чуть выгибающегося пролета. Для себя специалист соорудил проход около противоположного парапета. Недолго думая, сплел из оставшихся шестиугольных заклинаний здоровенный бублик и запустил руку в отверстие. Пальцы его ухватились за гладкую и чуть тепловатую поверхность. Странно, ведь огненной магии в заклинании совсем не было. Покручивая на запястье презабавную игрушку, Овер подошел к освобожденному из стены бедняге. Тот был жив и удивленно хлопал слезящимися глазами. Специалист порылся в сумке, добыл завернутую в платок недоеденную сосиску и положил несчастному на грудь. Тот неловким движением отправил ее в рот.

— Похоже жить будешь. А мне пора. Если что – ты сам из стены выпал, ладно? – не дожидаясь ответа, Овер двинулся в сторону Треугольника. Почему‑то он чувствовал себя неловко.

На левом берегу звучали голоса, в полутьме можно было различить какое‑то движение. Специалист сбавил шаг, рассчитывая тихо пройти мимо возможных неприятностей, но все равно нарвался на окрик:

— Стоять! Ты, что не понял – нечего по мосту шляться. А ну, марш в свой отряд.

Овер остановился в недоумении. Шагах в двадцати, у пересечения Приморского Тракта с набережной остановилось несколько человек. Один из них, свирепого вида солдат с саблей наголо, держал факел. Потребовалось некоторое время, чтобы в свете дергающегося багрового пламени разглядеть остальных. Самые обыкновенные жители Треугольника – понял специалист. Одного из них, зеленщика Каберди он даже знал.

— Ты что не понял?! Сам полковник Мервекрон приказал к утру вывести всех обитателей этой вонючей дыры за город. И чтоб меня шрад всю жизнь имел, если я этого не сделаю! Иди сюда парень ПО–ХОРОШЕМУ! – в продолжение всей этой тирады, Овер медленно отступал, забирая в тень ближайшей трехэтажки. Солдат доблестной стражи с места не двигался. Овер так и не успел задуматься о причинах столь странного приказа, зато отлично понял – свирепый знаменщик и так наловил беглецов, больше чем удержать может.

— Сочувствую вашему шраду! – выкрикнул специалист и рванул в ближайшую подворотню, благо вся изнанка утих улиц была ему хорошо знакома.

Глава 16. (День пятый)

Искусственного света в Треугольнике почти не было, и в голубоватом сумраке восходящей луны учиненный Возрожденной Гвардией разгром не показался специалисту чем‑то из ряда вон. Быстрой тенью преодолевал он квартал за кварталом. Все еще веселило дерзкое бегство от стражника – как будто детство его прошло в этих самых трущобах, а не в каменном гробу университетской лаборатории.

Подбираясь к оплавленным руинам заброшенных фортификаций, Овер предчувствовал лишь встречу со старыми знакомыми. Раждан Эрми сейчас, наверное, в одной из камер Службы или топает по пыльной дороге в солдатских сапогах. А Далеа где‑нибудь в Фелвии, поет свои эльфьи псалмы. Других близких друзей в Убежище у специалиста не было, но он все равно надеялся на теплый прием. Представлял как будет объясняться с поставленной у входа какой‑нибудь придирчивой Крысой.

Масляный фонарь нашелся на своем месте – в нише–тайнике. С непривычки Овер чуть не сломал себе шею, взбираясь по тропе, состоящей сплошь их мелких, гладких и незаметных уступов, и после, заползая в кривое черное горлышко, так что теплый желто–рыжий огонек оказался как нельзя кстати. Аккуратно ступая по неровному полу, специалист двинулся в сторону большого зала. За первым же поворотом он наткнулся на труп. Руки раскинуты, лицо разбито о стену, широкий кровавый след на камнях. Медальон: темно–серая больше похожая на свинью крыса – лежит на ободранном подбородке. Десяток вопросов забился в голове Овера. Кто и за что убил часового? Городская стража нагрянула с облавой? А если Крысы обвинят в убийстве его? Может, повернуть обратно? Кому и как рассказать о находке? Специалист знал: все эти мысли неуместны, по крайне мере, пока. Все равно некоторое время ему не удавалось приструнить их и успокоиться. Шаг через труп отозвался ознобом, плечи Овера аж передернуло. Но он не поддался надрывному шепоту черноты, и двинулся дальше, весь обратившись в настороженное внимание. Очень скоро специалисту показалось, что кто‑то следит за ним. «Ерунда, в этом коридоре негде спрятаться»! – мысль прозвучала бодро, но ни в чем не убедила.

До Большого Зала оставался один последний поворот, когда Овер понял, что именно переменилось разительно: тонкая, но едкая солено–кислая вонь заняла место необъяснимо притягательной горчинки. А еще тишина. Самые нехорошие предчувствия завладели специалистом. И поспешили подтвердиться. Свет фонаря выхватил из мрака распотрошенное тело, потом другое, третье. Овер так и остался на низком карнизе, а качающееся рыжеватое пятно все открывало жуткие картины. Тьма, тишина и смерть затягивали его, как медленная черная грязь. Потом сквозь эту вязкую пелену начало проступать присутствие. Странное, всепроникающее и тяготящее. Теперь специалист точно знал – за ним следят. Полное неприязни внимание накатывало волнами, каждая из которых отзывалась нестерпимым умственным зудом.

«В подземной башне к прошлому ключи

Найдет Игрок, пройдя сквозь смертный ветер,

В котором Страж Судьбы пронзительно молчит,

И сам себя огнем звезды отметит», –

рифмованные строки вновь появились из памяти. Вспышка абсолютной непререкаемой ясности осветила сознание Овера, он понял – именно это неизвестное, следящее за ним из темных глубин, существо является ключом к загадке. «Мне нужны лишь мое прошлое»! – специалист закричал, обращаясь к невидимому наблюдателю. Зудящие волны обступили его, зажав в объятьях. Мгновение Овер бился, пытаясь высвободиться из их хватки. Потом на него обрушился удар ненависти, смешанной с насмешливым презрением. Спасаясь от разрывающих сознание вихрей, он побежал, споткнулся, рассадил о стену фонарь.

Специалист пришел в себя, лишь вдоволь наглотавшись сладкого ночного воздуха. Побрел прочь от разрушенной крепости, которая более не являлась Убежищем. Сил и желания строить планы не было.

Потревоженный близким звуком, Овер дернулся, и нацеленный в голову удар прочесал по уху и обрушился на плечо. Левая рука занемела, налившись горячей тяжестью. Тяжелая туша налетела на специалиста, и он потерял равновесие. Падение каким‑то чудом превратилось в три шага назад. «Туше» повезло меньше – она проскочила мимо и растянулась на мостовой.

— Вот он убивец! Попался теперь не сбежишь! – мелкоголовый безумец появился из‑за угла. За ним выскочил небритый парень с недобрыми глубоко посаженными глазами. Справа из тени вышел еще один противник – длинный с жидкими патлами. Вместе с медленно, но уверенно поднимающимся здоровяком выходило четверо. И форы шагов в шесть–семь, не больше. К тому же кожаная сумка с Сердцем Пламени слетела с плеча и откатилась от места столкновения в противоположную сторону. Небритый достал нож, у здоровяка в лапах обнаружилась железная палица. Времени на размышление не оставалось. Магнетическое щупальце скользнуло по поверхности Красного Ключа. «О, да»! – завыла чернота. При одной только мысли, о том, что велика я магия Дасии пропалит в головах этих бестолковых оболтусов аккуратненькие дырочки, желудок Овера свела болезненная судорога. Магнетическое щупальце набралось огненных примитивов. Кураж разогрел кровь и застучал ей в висках. Магический бублик сполз с запястья и удобно лег в ладонь.

— Щас мы тебе покажем, как детишек малых резать! – небритый бросился вперед. Получил огненный тычок в нос, выронил ножик, взвыл и схватился за лицо. Одновременно атаковал здоровяк. Жгучая магия проехалась по его щеке. Специалист отскочил от разогнанного тяжелой рукой оружия и выставил веред свой сплетенный из заклинаний неподвижности кастет. Бесплотный магический бублик отлетел и легонько хлопнул Овера по голове. Зато рука не пострадала. Небритый убегал. Треклятый Мелкоголовый открыл драгоценную сумку. Длинный, кажется, не спешил присоединиться к драке. Глаза здоровяка разбежались как перепуганные драгвы, но через мгновение он уже был готов к новой атаке. Специалист всадил остатки огненной магии ему в лоб. И тут же зарядил коленом между ног. Затеявший все безумец решил ретироваться.

— Чтобы ты заживо сгнил, подлый убийца! – проорал он, перекидывая сумку через плечо.

Тут что сильно ударило Овера в нос. Темно–багровые воды колыхнулись перед глазами, стальная соль крови коснулась неба и горла, наполнила рот. Тело как будто наполнилось вязкими волнами, но специалист все‑таки сумел глянуть по сторонам. Длинный изготовился бросить еще один камень. Замахнулся он неуклюже, как девочка из богатого района, но с меткостью у этого парня, похоже, проблем не было. Ярость взорвалась в специалисте, обдав жгучими брызгами. Увернувшись от направленного по высокой дуге метательного снаряда, он устремил новенький огненный примитив противнику в глаз. В последний момент ярость застыла, обратившись в зубастую, но ручную злость. Занырнувший было через глазницу магический сгусток подался обратно и расцвел где‑то под кожей у переносицы. Длинный закричал, закрыл лицо руками и почему‑то повалился на землю. Здоровяк стонал, не зная, за что хвататься. Зато Мелкоголовый уже бежал прочь, петляя и оглядываясь. Рыбьи кости и потроха! Специалист бросился в погоню. Магическое щупальце зацепило магический бублик, устремилось вперед и сунуло под ноги беглецу. Но магнетическое плетение лишь отлетело далеко вперед. «От него польза, только если к чему‑то тяжелому прицепить», – понял специалист. Мелкоголовый скрылся за поворотом. Овер попытался прибавить ходу. Ушибленное плечо ныло, кровь из разбитого носа затекала в горло и струилась по подбородку. «Треклятый идиот с прогнившими мозгами»! – орала чернота.

Специалист выбежал на перекресток и остановился взглянуть по сторонам. Тут‑то в его больную руку впились железные пальцы:

— Так что ты там про шрада говорил?!

«И как здесь мог оказаться этот дранный всеми демонами Багровых Глубин стражник»! – от невероятного невезенья у Овера аж слезы на глаза накатились.

— А, так я вижу, тебя уже за прогулку наказали, – заулыбался вояка: – Ну‑ка, пойдем со мной. Не боись, с рассветом все местные голодранцы пойдут за город в специально отведенные лагеря. А там пайка солдатская два раза в день – не то, что ваше гнилье.

От старшего знаменщика Цакертока Овер сбежать не пытался. Настроения не было. Чернота ныла и причитала, оплакивая пропажу огненного могущества. Специалист назло ей решил, что гоняться за треклятым артефактом и опасным безумцем по ночным подворотням, смысла никакого нет. Жаль было лишь оставлять Красный Ключ без подпитки Сердца Пламени.

— Вон к тому костру иди. И давай без глупостей, если что у наших парней кулаки крепкие, – приказал знаменщик, стоило им миновать пребывающее в разброде и полудреме оцепление. Специалист пожал плечами и двинулся в сторону собравшейся вокруг чего‑то дымного и вонючего группки. В установленном на булыжники и железные прутья котелке бултыхалась какая‑то дохлятина. Аппетита у Овера не было никакого.

* * *

Вейнир Кеври привалился к стене, какого‑то с виду не обитаемого дома. В висках стучало, в глотке дерло, а он все никак не мог отдышаться. Зато ноги унес. Наконец, кое‑как успокоив бесконечные свистящие всхлипы, Вейнир открыл кожаную сумку. В ней лежала вся перемазанная кровью детская головка. Глаза ребенка широко открылись.

— Ты должен наказать моего убийцу, – заявил обиженный голосок, и сорвался на плачь: – Должен! Должен! Должен! Мне было очень больно и страшно!

— Я не виноват. Это все они, жалкие никчемные трусы. Зегирам тот, вообще, сбежал только паленым запахло, – попытался оправдаться Вейнир.

— Нужно было найти героев, а не вороватое отребье! Ты должен жестоко покарать убийцу иначе вся вина за наши смерти ляжет на тебя. На тебя ляжет! – надрывный голосок умолк, но летковский портняжка Кеври еще долго не закрывал сумку, представляя, как отомстит подлому убийце. Странное, неизвестного происхождения, чутье указывало – этот негодяй сейчас где‑то к юго–западу.

* * *

Набережная южнее Большого Моста всегда считалась территорий Змей. Так что Ненелу не составило труда скрыться от стражи в лабиринте многочисленных лесенок, гротов и рыбацких мостков. Разведка принесла неожиданно приятные результаты, и Удавчик поспешил вернуться к своему костру. Профессор дремал уже на изрядном расстоянии от огня. Столпившиеся вокруг котелка с казенным варевом типчики присмирели при виде Ненела. Впрочем, давать им еще один урок хороших манер Удавчик не собирался, по крайней мере, в данный момент. Легонько шатнув плечо Бертока, Ненел помог старику подняться и отвел в тень какого‑то глинобитного сарайчика. Нужно было кое‑что обсудить. Змей начал с хороших новостей:

— За мостом причалил Геврам Удильщик, он может переправить нас на тот берег.

— Отлично!

Удавчик глянул через плечо, не привлек ли возглас профессора совершенно не нужного сейчас внимания. Вроде бы, нет. Еще понизив голос, Ненел продолжил:

— Тише, местному сброду лучше об этом не знать. Удильщик типчик еще тот, провозит вердугский порошок из‑за города в центр и топит трупы в рыбных заводях. Почуял легкий заработок и приплелся на своем корыте. Возьмется перевезти нас, если подыщем пятнадцать человек, готовых с деньжатами расстаться. Сможешь выявить? Только не шебуршливых – шорох поднимется стража метушиться начнет.

Согласно кивавший в продолжение всей тирады Берток, начал кривиться и хмуриться. Заговорил он громко, но сумел совладать с голосом и с третьего слова перешел почти что на шепот:

— Ты же знаешь, почему я не хочу касаться этих способностей. Может, другой выход есть?

Ненел замотал головой – иного способа без лишнего шума найти среди обитателей Треугольника пятнадцать человек, готовых расстаться с серебром без крикливой торговли, быть никак не могло.

— И от чего, вообще, нам бежать? Ты имеешь что‑то против палаточного лагеря за городской стеной? – профессор опять начал повышать голос, и Ненел поспешил выложить самую неприятную часть новостей:

— Говорят, за городом нас просто пустят в расход. Вокруг костров так и бродят слухи о темных делишках Службы. Удильщик рассказал про погромы в Летковских Кварталах. А еще говорил, кто‑то из Треугольника покушался на самого Аверона. Если не врет, то черномундирные здесь такое устроят.

Мрабетмгни думал долго, глаза его двигались из стороны в сторону, как будто отсчитывая доводы за и против. И, наконец, заявил:

— Я могу коснуться сознания офицера. Это будет всего лишь раз, и мы узнаем, как, на самом деле, собираются поступить власти с жителями Треугольника.

Не совсем то, что хотел услышать Ненел, но уже кое‑что. Нужно было дожать старика:

— Бесполезно – тот парень с волосами на шлеме навряд ли в курсе всех делишек Службы. Городская стража, может, ведь и не подписаться на такое смертоубийство. Они там, хоть и сволочи бывают, но тоже люди.

В конце концов, Берток сдался. Первое же прикосновение к Истинной Природе наполнило Мрабетмгни дикой пьянящей радостью. Он испугался, что слишком ярко вспыхнет в эфире и привлечет внимание Резиг–тара. Паника забилась в висках, взбудоражила ауру серо–голубыми вспышками. Профессор спешно погрузился в глубокое молчание. Следующая попытка оказалась более удачной – он справился с эмоциями и почти сразу заметил прижимистого мясника, так и истекающего волнением за свою семью.

Все вышло как нельзя лучше. Мрабетмгни выявлял людей, доведенных жуткими слухами до отчаянья, Ненел предлагал им переправу. Двух часов не прошло, как уродливая плоскодонная посудина Удильщика отчалила от набережной Треугольника, и влекомая разномастными укатанными в тряпье веслами пошла вниз по течению, медленно сдвигаясь в сторону правого берега Ильд.

* * *

У лейтенанта Герги не было в распоряжении лодок, равно как боевых магов, воздушных кораблей и дальней связи. Поэтому даже различив в лунном свете подозрительный черный силуэт, он не предпринял ровным счетом ничего – так оставался шанс, причем очень не плохой, что никто о предполагаемых беглецах не узнает. И он, лейтенант Герги, сможет отчитаться за безупречно выполненную боевую задачу. Впрочем, подумав немного, командир отряда стражи все же усилил охранение набережной.

* * *

Остановив, наконец, кровь и отмывшись, специалист долго искал место, чтоб тепло, без шума и идиотских разговоров. Байки про зверства Службы и всяких там пророков он ловил в пол–уха и особого внимания этим бредням не предавал. Устроиться удобно так и не удалось, к тому же сон совсем не шел. Промаявшись несколько часов, Овер заметил, как поредели посты у темных жерл переулков. Он пожал плечами – среди этих людей ему уж точно делать было нечего. Улучив удобный момент, специалист проскочил между далекими часовыми и скрылся во тьме. После некоторых размышлений решил все‑таки вернуть Сердце Пламени – о подземной башне и смертном ветре Овер думать сейчас не мог, а других целей на данный момент попросту не было. Обходной дорогой специалист направился к Мосту – мелкоголовый безумец должен, ведь, вернуться на Летку, да и бежал он в ту сторону.

Глава 17. (День пятый)

— Вставай! Вставай! Ты провалялся тут уже жженную светом уйму времени! – Драммр попытался отмахнуться от назойливой трескотни непослушной рукой. После вчерашних магических упражнений все тело ныло, сон тяжелый, как кузнечный молот, наваливался снова и снова. На конец, контролер открыл глаза и с удивлением уставился на черную верткую тварь у своей постели.

— Вот олух, провалялся почти до вечера. Меня так и подмывало отщипнуть от тебя кусочек, – существо стрельнуло по воздуху длинным розовым языком. «Беси», – вспомнил Драммр. Ну, да – демон Ренгаля. Вчерашние события как по команде появились из туманного марева. Только названия выбранной для ночлега гостиницы он припомнить не смог. «Хотя с чего я, вообще, взял что это гостиница»? – контролер оглядел увешанные циновками и ткаными ковриками стены – все‑таки больше походило на номер. В дверь постучали, коротко и ненавязчиво, за стуком последовал приятный девичий голосок:

— Ваш обед, мастер Вареми.

— Заносите, будьте добры, – ответила Беси голосом Драммра и шмыгнула за глухую темную штору. Ничего себе! У контролера аж челюсть отвисла от такой наглости. Демона так запросто ориентирующегося в мире людей ему видеть раньше не доводилось. Если, конечно, не считать гергема. Сравнение Драммру совсем не понравилось – неужели и от этой вертлявой бестии стоит ждать какого‑нибудь хитроумного подвоха? Тревожные мысли не дали насладиться обществом симпатичной горничной. Девушка в обтягивающем голубеньком платьице, мило улыбаясь, расставляла на столике еду и напитки, но удостоилась лишь рассеянных взглядов контролера.

— Спасибо большое! – крикнула Беси, когда дверь за горничной закрылась.

— Ну, так что? Какой у нас план? – выпалила она через мгновение и схватила зубастым языком крупную темно–красную виноградину.

Перед таким напором Драммр устоять не мог. К тому же разрозненные факты так и елозили в голове – нужно было их проговорить и уложить в осмысленной последовательности.

— Ладно, – начал контролер: – Что мы имеем? Во–первых, в деле замешан кто‑то из верхушки Службы. Но нам это ничего не дает. Доказательств ведь нет. А даже если б и были… Вообще‑то, все сходится один к одному: с гильдией колдунов были связаны Аверон и Нааргаль, причем как раз в те самые годы. И если им удалось что‑то выгадать во всей этой истории с гергемом, становится понятно, почему меня хотел убрать сперва один, потом другой. К тому же наладить добычу пепельных людей из глубоких шахт, наверняка, под силу лишь самым могущественным людям Дасии.

Версия эта очень и очень походила на правду. Впрочем, вламываться в кабинет Аверона и брать вдохновителя революции за ворот белых одежд, Драммр пока не собирался.

— Короче, для нас в данный момент важней другое, – заговорил он после долгой паузы, в продолжение которой Беси успела смести с тарелки весь виноград: – Демоны, ведь, продукт скоропортящийся и долго гулять с временными узами по нашему миру не могут, – жуткий черный сталкер понимающе кивнул: – Тем более жители Серых Пустошей – на этих, вообще, узы не очень держатся. Так вот… Если глубокие шахты где‑нибудь под Нармротом, то мы их все равно не найдем… по крайней мере, в ближайшие лет пять – слишком уж все это подземное хозяйство запущено. Другое дело, если пепельных людей и прочую нечисть.

— Драммр покосился на Беси, но та то ли не относила себя к «прочей нечисти», то ли не возражала против такого именования:

– … Доставляют в столицу. Скажем, откуда‑нибудь с Яшрета или востока Синих гор, там, ведь, все перекопано вдоль и поперек. Везут‑то, наверняка, по воздуху, чтобы быстрей. И в каких‑нибудь здоровенных ящиках. А такое хоть кто‑нибудь должен заметить. Хотя бы в воздушном порту.

— Ловко говоришь, – резюмировала речь контролера Беси.

Логические построения пробудили зверский аппетит, и Драммр набросился на стремительно изничтожаемую жутким черным сталкером пищу. Собрав хлебом остатки соуса, контролер заявил:

— Отлично. Я в воздушную гавань. А ты остаешься здесь, и чтобы без глупостей.

— Ну, уж нет!! – быстрым кульбитом Беси взлетела на спинку кресла: – Завалишь дело, а у меня в узах такая неясность по поводу надежных людей и инфернальных заговоров. Сам мастер Ренгаль накрутил, а он был лучший спец по этому делу.

«Вот это новость! Покойный колдун был на короткой ноге с этой сталкершой»! – подумал Драммр.

— Не выйдет. У нас по улицам демоны так просто не ходят. Кроме разве что шрадов. В любом, случае мы с тобой будем слишком приметной парочкой, – после некоторых раздумий контролер нашел, что возразить слишком много возомнившему о себе демону.

— Приметной?! Приметной?! – Беси зашлась в яростных возгласах, зубастый язык ее вырвался на свободу и одним ударом расколол ни в чем не повинную тарелку: – Да я по улице прошмыгну как тень! Или вот в сумку твою залезу.

Драммр скривился. Гримаса его должна была выражать очевидно сомнение, но обитательница Долины Скорбных снов уже расшнуровывала матерчатую дорожную сумку:

— Так! Что это тут? Книжечки. Думаешь, тебе до чтения будет?! Выкладываем!

«Если я что‑то понимаю в демонах, то эта сейчас от радости аж пританцовывает», – подумал контролер.

— Статуэточка. Какая миленькая, с крылышками! Местные умники так Великого Повелителя Богровых Глубин себе представляют?! – захихикала Беси, но Драммр оборвал ее:

— На место положи. Это гомункул, живой.

Жуткий черный сталкер надул губки и полез в сумку. Свернувшись и сгруппировавшись, она стала не больше томика «Краткой истории Тени». Контролер только головой покачал. Расплатившись по счету и отослав не помещающийся в багаж фолиант с курьером, он вышел из гостиницы. Вывеска над входом гласила: «Ночь с демоном. Обед и постель».

* * *

Келмар Перенгаль и к вечеру не мог прийти в себя. На раненную щеку ем у наложили заживляющую мазь и поставили магическую стяжку. Но говорить все равно было больно. Так что на все вопросы следователей он лишь кивал да мотал головой. В основном потому, что нечего было им отвечать. Итак ведь знали, что грабителей было двое, один здоровенный, а другой проворный. Чего тогда спрашивать?

На службу портовый надзиратель шел как будто сквозь какую‑то шумящую пелену. «Если я скажу Меризе про ее матушку, то свадьбе не бывать. А если не скажу»?! – помимо всего Келмар злился и нервничал. Ну чем, чем он был виноват? А еще эта дурацкая робота – толку от ночных дежурств никакого. Но не пойти он не мог – прогулял ведь вчера, отмечая с друзьями выгодную помолвку.

В общем, добравшись до гавани, Перенгаль изъял у стражи бутылку дешевого вина и заперся в своем кабинете. Когда на пороге появился бандитского вида намар с дорожной сумкой и начал спрашивать, про какие‑то грузы в больших ящиках Келмара прорвало:

— Ишь чего захотел! Да такие сведения и по официальному запросу Службы так просто не дадут! Да кто ты, вообще, такой! – орал он, не обращая внимания на боль в щеке.

Из сумки визитера вдруг выпрыгнуло что‑то черное и прямо на рабочий стол. Из пасти твари вырвался длинный язык и как хлестанет. Кончик носа портового надзирателя зажегся болью.

— А ну говори, червяк гнойный, не то все зени повыкалываю, – утыканная кривыми иглами розовая подушечка задрожала перед глазами Перенгаля.

— Лучше, не зли демона, он свежачка уже три фазы не ел – сорвется за восемь с половиной мгновений твою черепушку обглодает, – заметил намар.

— Сейчас–сейчас, – руки у Келмара тряслись, а голос дрожал. Кажется, добрые четверть часа он ковырялся с замком сейфа. И все это время игольчатый язык щелкал над его головой. Но, вот треклятый механизм поддался, и толстенный журнал лег на стол.

* * *

— Думаешь, будет молчать? – спросил Драммр у Беси, когда они выбрались из стальных закутков воздушной гавани.

— Как мертвая рыба. Когда он, дверь за тобой закрывал, я из‑под табурета как выскочу! В общем, чуть в лужу не угодила, – жуткий черный сталкер, кажется, пребывал в самом что ни на есть лучшем расположении духа, несмотря на то, что поход ожидаемого результата не принес.

«По журналу ничего такого не провозили, и парень клянется, что не помнит», – опять повторил контролер. Что‑то тут не так. Конечно, ящики с обитателями Серых Пустошей могли разгружать где угодно. Хотя нет – слишком уж это зрелище приметное. По всему выходило, что он просчитался. Стоп! Несколько причальных сетей для воздушных лодок лет пять назад установили в Столичной Гавани. Специально для грузов, которые шли через Нармрот транзитом. Очень удобно: ящики привезти, на каком‑нибудь складе содержимое поменять, и концы в воду. Минимум посвященных, и по документам все чисто. А если ночью перегружать, так вообще…

— Я ж, наверное, всех его демонов переколотил, так что новая партия ему позарез нужна! – воскликнул Драммр, и тут же еще:

— Гнилые рыбьи потроха! Туда ж топать и топать, а шрады уже не летают!

Контролер был практически уверен – ящики с тварями Серых Пустошей прибудут в ближайшие часы. Чутье аж надрывалось, крича об этом. Если бы он не сглупил с воздушной гаванью, мог бы перехватить груз, а, возможно, и подловить его хозяина! А теперь, ведь, не успеет! От досады захотелось всадить куда‑нибудь здоровенный огненный шар.

— Ничего, – попыталась ободрить его Беси: – Мало ли что в полете случиться может, мы еще и раньше придем!

Когда демон и контролер добрались до Столичной Гавани, луна уже забралась высоко, и огоньки звезд засыпали все небо. Зато прием странной парочке был оказан куда более теплый. Надзиратель Зардени, живой старичок с кудрявой седой бородкой, провел их прямиком в контору. Байки о заполонивших порт бестолковых чужеземцах так и слетали с его уст.

— А один в цветастых штанишках, как увидел черномундирного верхом на шраде, повалился на землю и знай дурным голосом причитать. Чухари недасские чего с них возьмешь?! – мастер Зардени, успел выдать очередную историю на пороге прилепившейся к высокому каменному выступу будки. Дверь отворилась со скрипом, выпустив в ночь полосу желтоватого света. Тут только портовый надзиратель решил перейти к делу:

— Так вы заходите, элтерки потянем. Ящики ваши «Черная бабочка» возит. Капитан Седенгаль к первым ночным часам, вроде как, прибыть обещался. Да вот запаздывает. А вы пока со мной посидите, я от этих бестолковских с их бу–бу–бу во как устал.

Драммр глянул на Беси – только еще одного демонопровидца ему не хватало.

* * *

Каждый раз возвращаясь из Туманной Балки Седенгаль нервничал. Жилистый и невысокий капитан «Черной бабочки» предпочитал не знать, что кроется в громоздких стальных ящиках. Иногда бьется о стенки, или скребет и скрежещет. Но не догадываться он не мог. А потому боялся своего таинственного и высокопоставленного нанимателя – свидетели темных делишек долго не живут. Седенгаль проклинал тот день, когда принял предложение возить грузы из небольшого шахтерского поселка в Нармрот. Но отказаться он не мог – транспортные налоги вогнали его глубоко в долги. К тому же одного взгляда на «Черную бабочку» оказалось достаточно, чтобы прикончить все сомнения. Изящный темного дерева воздушный корабль с изогнутыми фигурными крыльями с первого взгляда покорил капитана.

В эту ночь Седенгалю было особенно не спокойно. Резкий переменчивый ветер мотал «Черную бабочку» из стороны в сторону, и капитану несколько раз приходилось корректировать курс по полюсному заклинанию. А, когда впереди показались огни Нармрота, беспокойство только усилилось. Заполненная бормотанием магов–летчиков ночная тьма стала необъяснимо зловещей. Что‑то должно было случиться. Седенгаль глянул за борт на ленивые черные воды Ильд. И тут на него обрушился удар. Плотная, прозрачная, полная жутких воплей волна. Она была только в его голове, но повалила на палубу, наполнив окружающее пространство серой сыпучей пеленой. Капитан почувствовал как «Черная бабочка» стремительно заваливается на бок. Превозмогая придавившую его силу, Седенгаль подполз к носу и ухватился за кнехт. Переднее левое крыло пустовало. На правом Верпек Герни рвал руками лицо, но губы его все еще продолжали бормотать полетные заклинания. Одни лишь уравновешивающие чары не давали «Бабочке» болтануться носом вниз.

— Внештатный один, задние! – заорал Седенгаль и принялся нанизывать кинетические слоги заклинания на непослушные пальцы. Новый удар прозрачной волны пронзил его существо тонкими ледяными иглами. Герни взвыл и не поддерживаемый более левитационной магией вывалился из своего гнезда на крыле. Нос «Черной бабочки» стремительно пошел вниз. Седенгаля выбросило за борт, но закаменевшие руки его так и не выпустили кнехт. Высокий стальной ящик вырвался из цепей, пролетел мимо капитана и громко рухнул в воду. Мгновением позже провалилась корма лодки, Седенгаля бросило в другую сторону, колено его врезалось в спинку сидений первого ряда. Он еще успел почувствовать жгучую боль, а потом свистящее пике «Черной бабочки» завершилось громким падением, и все залила тьма.

* * *

Аверон почувствовал, как задрожали и остановились временные узы его новых слуг. Совсем близко, где‑то в районе Летковской Набережной. Первым побуждением абсолютного контролера было направить свой воздушный паланкин прямо туда. Потом он подумал о том, что могло остановить полет «Черной бабочки». Страж зрит в душах, говорит с заблудшими и наставляет грешников. Даже подбираться так близко к опасному району было чистым безумием. Аверон отругал себя за помутившее рассудок желание поскорей получить в свое распоряжение послушные и смертоносные инструменты.

Абсолютный контролер поспешил покинуть арендованный в Столичной Гавани склад и велел демонам нести его в пирамиду Службы. По дороге, тихонько мотаясь в своем паланкине, он ощутил какое‑то буравящее голову прикосновение, да ыжгту пару раз слишком резко дернулись. «Показалось. Нужно держать себя в руках и не поддаваться панике», – решил абсолютный контролер.

Через час улицы ведущие к Летковским Кварталам и так уже заблокированные стражей, были к тому же перекрыты баррикадами. Командиры отрядов получили приказ не приближаться к блокированному району и не покидать позиций. Ситуация, когда чуть ли не каждый мог стать точно нацеленным оружием этого треклятого Стража очень не нравилась Аверону. Он даже думать не хот ел, что может случиться, если взятые навскидку границы опасного района окажутся неверными. «Самое время вытащить из Великой Башни Сердце Пламени», – подумал абсолютный контролер: «И отыскать нового дурачка, готового высвободить огненную стихию без помощи Ключа. А еще неплохо бы избавиться ото всего отребья Треугольника. Так чтобы надежно и разом. И вызвать на помощь нармротской страже какой‑нибудь боевой отряд».

Залеченная лучшей целебной магией рана еще ныла подёргиваясь, и Аверон был не в том настроении, чтобы прощать и щадить кого‑либо.

* * *

Драммр видел, как влекомый мускулистыми демонами паланкин набирает высоту. Летать таким образом ночью над Нармротом мог только очень высокопоставленный человек. Все подтверждалось. Почему он покинул гавань сейчас? Понял, что не дождется «Черной бабочки»? Что могло случиться с воздушной лодкой? Просто так они, как известно, не падают. Значит, на ее пути встало что‑то очень серьезное. Специалист? Почему бы и нет – парень, запросто мог быть той силой, что разделалась с «Черной бабочкой». Похоже, история приобретала совершенно неожиданное развитие. Путь Овера Мегри терялся в особняке гергема. Но окажись специалист снова в Треугольнике, Драммр ничуть не удивился бы. А воздушная лодка с демонами как раз должна была показаться в районе Большого Моста.

Контролер несколько увлекся этой версией, но все‑таки взял себя в руки и справился у мастера Зардени журнал воздушных причалов. Оказалось: «Черная бабочка» довольно регулярно курсировала между Нармротом и какой‑то Туманной Балкой, что в районе Новых Рудников. Груз ее обозначенный, как малоценные минералы отправлялся куда‑то в Игномери на паруснике «Друг ветра». Этого самого «Друга» в Столичной Гавани сейчас не было и ожидался он лишь через фазу. То есть все предположения опять подтверждались. Драммр понимал, что, возможно, раскрыл самое страшное преступление в истории Дасии, но ни малейшего понятия не имел, что с этим делать. Как‑то не привык он мыслить политически. «В таком деле без доказательств уж точно нельзя. Так что нужно заглянуть в Треугольник, отыскать место падения «Черной бабочки», а заодно и Овера Мегри», – решил контролер.

Глава 18. (День шестой)

Возведенная по проекту великого магистра Наэргерона Башня Совета самой своей конструкцией бросала вызов заседателям Дасии. Все входы в сотканный из кинетической магии главный зал располагались на головокружительной высоте в пол имгамма. За всю историю гигантского сооружения резкий холодный воющий ветер, уже унес то ли шестерых, то ли семерых слишком самонадеянных членов Совета. Чтобы беспрепятственно проникать в башню, Аверону в свое время пришлось выложить немалую сумму за толковый и надежный ветряной щит. Теперь усыпанная голубыми кристаллами полусфера постоянно находилась в тайнике его паланкина. Но абсолютный контролер все равно ненавидел жившего почти тысячу лет назад безумного магистра и его творение. Щит приходилось ведь периодически подпитывать, а значит зависимость от треклятых магов сохранялась. И все потому, что опьяненные победой революционеры уцепились за символ могущества старой Дасии, как дети малые. Даже он сам, создатель Нового Порядка, соблазнился сомнительным величием этой дурацкой каменной палки.

Привычные мысли дразнили Аверона, но в этот раз он не пытался отогнать их, а смаковал, довольный возможностью отвлечься от других, неприятных и тревожных. Вот окантованная каким‑то темным металлом плита двери поравнялась с окошком паланкина. Абсолютный контролер снял с золотой цепочки ключ – искрящуюся алмазами восьмиконечную звезду, и поместил в углубление магического замка. Ничего не произошло. Аверон повертел ключ и приложил снова. С тем же эффектом. Какое‑то время абсолютный контролер пробовал другие варианты, отлично понимая всю тщетность этих попыток – уже сколько лет с Башней Совета никаких проблем не было. Потом расчехлил переговорный кристалл и заорал, на испуганного секретаря.

Инженеры технической службы нармротских башен примчались через четверть часа с небольшим. Аверон только успел увести свой паланкин с продуваемой всеми ветрами высоты, а тут опять путь наверх.

— Классный у вас щит, мастера Шегри работа? – посмел влезть с идиотской ухмылкой молодой огненно–рыжий чародей. Другой, постарше и поспокойней дернул напарника за рукав. Аверон даже не думал отвечать. Маги инженеры поднимались на небольшой стальной платформе и чем выше, тем больше опережали бьющихся в ветрозащитном пузыре ыжгту.

Абсолютный контролер в который раз вложил ключ–звезду в замок. На мгновение, он даже испугался – вот сейчас дверь откроется, и чародеи станут свидетелями его позора. Но нет – каменная плита сохраняла спокойствие. Угрюмый маг приложил к ней какую‑то трубку, рыжий забормотал заклинание. Дверь грохотнула и чуть подвинулась, заколебались пересекающиеся ветряные щиты. Под магнетическими ударами каменная плита медленно, но уверено двигалась вовнутрь. Потом поддалась и плавно ушла, как собственно и должна была с самого начала.

— Плиты сдвинулись, вот и заклинило! – пояснил рыжий, все еще с чего‑то веселясь. Но Аверон не слушал его – освещенный мягким желтым светом центр зала–чаши пустовал. Бросающаяся в глаза с любой его точки кривенькая красная штуковина исчезла.

— Только не это! – слова помимо воли вырвались у абсолютного контролера. Он перешагнул через пропасть и прижался к невидимой границе ложи советника. Сомнений не оставалось: кто‑то завладел Сердцем Пламени. Дранный сотней шрадов ректор Ирандуарон! Больше некому. Нельзя было оставлять ему ключ. Своих соратников по Службе абсолютный контролер не подозревал ни мгновения – потому, что считал их всех (кроме Нааргаля, конечно) никчемными слабаками. Другое дело университетский затворник. От старика можно было ждать чего угодно. «Прознал о проблемах с жезлами и решил начать собственную игру»! – Аверон просто не представлял себе, чтобы кто‑нибудь другой смог проникнуть в Великую Башню: «Скоро и он навсегда уйдет в историю». Абсолютный контролер повернулся к выходу. Нужно было успокоиться и выработать план действий. Тут он заметил уставившихся на него магов–инженеров. На их лицах было любопытство и, возможно, догадка. С ужасом Аверон понял, что у него нет под рукой боевых демонов, а, если натравить на чародеев ыжгту, то при любом исходе поединка спуститься вниз на них он уже не сможет – узы носильщиков просто не выдержат смертельного риска. Значит, свидетели будут жить. Еще некоторое время. Не хорошо. Срочно нужно было изыскивать какие‑то силовые резервы.

* * *

После поражения го\'Шавов в Ревенуэре ни дасы, ни вердуги не спешили переходить к активным боевым действиям. Вполне удовлетворенный захватом вражеских укрепленных позиций на побережье генерал Брети лишь отражал вялые атаки, да развлекал солдат ночными вылазками – слишком уж странные вести приходили из столицы. Заправлявший военной машиной Дасии Нааргаль отошел от дел. Само по себе это событие говорило о многом. Брети хорошо знал абсолютного контролера – тот ни за что не отступился бы по собственной воле. Потом на связь вышел милашка Ардженди – сказал, что полностью доверяет командирским талантам старого генерала и заверил: Дасия предоставит доблестным воинам всю необходимую поддержку. Брети занервничал. Когда через пару дней примерно с теми же словами обратился Феберток, генерал уже точно знал – дело плохо.

А вот сегодня переговорный кристалл чуть потрескивая зашелся: «Внимание! Внимание! Сейчас с вами будет говорить абсолютный контролер Аверон». Брети ничуть не удивился требованиям: начать переговоры о перемирии, выслать в Нармрот отряд элитных бойцов и подготовиться к переброске в столицу еще больших сил. По правде, генерал уже пытался посылать к вердугам парламентеров. Все они неизменно оказывались на жертвенных кострах или мясницких мельницах. У противника тоже имелись собственные внутренние резоны мириться – созданные штабным магом заклинания дальнего видения частенько открывали Брети чрезвычайно занимательные картины. Вердуги грызлись между собой, их жертвенные алтари уничтожали собственных солдат и офицеров. Впрочем, стоит дасам дать слабину, как ситуация в стане противника переменится.

* * *

Ночная операция десантного отряда специального назначения «Красные игремы» прошла, как по писанному. Три легкие воздушные лодки на кожаных крыльях, тихо спланировали со стены. Кинетическая магия лишь слегка разогнала их, а дальше дело сделал попутный ветер. «Красные игремы» все черные с головы до ног, с измазанными грязью лицами обрушились на шатры дома го'сукиз. Доставившая в последние дни немало хлопот верховная жрица получила два арбалетных болта в голову. Бутылки со с люной саламандры разлетелись по лагерю, поджигая палатки, превращая вскочивших спросонья воинов в мечущиеся орущие факелы. Прикончив жрицу, «игремы» повернули назад и ударили в тыл передового поста вердугов. Лупающие глазами кое‑как вооруженные ополченцы–простолюдины так, кажется, и не поняли, почему враг оказался сзади.

Перепрыгнув через распоротое саблей тело, лейтенант Кемерток оглянулся назад. Черные крылатые тени проносились по небу, окрашенному сполохами рыже–желтого пламени. Вердугские заклинатели били по своим, разнося остатки дома го'сукиз. Вот поднялся в воздух яркий зеленоватый столб – это рванул оставленный алхимиком–подрывником «Красных игремов» гостинец. Защелкали арбалеты то ли свои, то ли вражеские. «Сматываемся»! – заорал лейтенант и рванул в сторону крепости. Впрочем, «игремы» и без него прекрасно знали, что делать.

Долгие мгновения свистящего в ушах бега. Взмахи мощных крыльев, крики и визги где‑то сзади. И вот над головой Кемертока начали расцветать огненные вспышки магического прикрытия. «Успел»! – подумал лейтенант вскакивая на небольшую подъемную платформу. Что‑то скрюченное низким длинным прыжком бросилось на него из темноты. Кемерток отмахнулся саблей и повалился на уже оторвавшийся от земли стальной щит. Левая его рука привычным движением вогнала кинжал в жуткую серую голову.

— Смотрите‑ка, лейтенант нам гостинца притащил! Ты как, уже отымел его или для полковника первый разочек приберег? – заорал сверху, высунувшийся из‑за каменного зубца, знаменщик Смерки. На этот раз Кемерток был почти что рад видеть его круглую красную вечно ухмыляющуюся рожу.

Когда на следующий день пришел приказ приготовиться к передислокации в Нармрот, «Красные игремы» иначе как шутку его не восприняли.

— Оба–на, ребяты! Живем! Говорят в столице девки рожать перестали, вот нас и вызывают! – поспешил сострить Смерки.

Впрочем, золотистая воздушная лодка, вместившая небольшой отряд с нашивками красной кошачьей головы на плече оказалась самой что ни на есть настоящей.

* * *

Ректор Терам Ирандуарон любил играть. Жизнь его уже добрую сотню лет как зависела лишь от верного расчета телесных заклинаний, да никак не поддающихся науке прихотей магнетизма, продлевающих существование некоторых чародеев. Чтобы при таком раскладе сохранить здравый и работоспособный рассудок, старик–ученый разрешил себе некоторое количество риска и непредсказуемости. Именно из этих соображений он не поддержал старый Совет, составленный семьями наследной магической аристократии. «А почему я, собственно, должен вступаться за этих зажравшихся бестолковых индюков»?! – сказал он себе тогда. Впрочем, о том решении ректор уже успел несколько раз пожалеть.

На днях, когда профессор Варпени нашептал ему, загнав в глухой коридор: «Черномундирные скупили всю боевую магию Нармрота. Что — то с их треклятыми жезлами, не иначе. Настало время для решительных действий»! – Ирандуарон просто ответил: «Может, и настало». Вообще‑то, ректор уже знал о странном поведении Службы, равно как и о том, что профессор Варпени возглавляет несколько пригревшихся под университетской крышей контрреволюционных кружков. Но, очень сомневался, что новая власть так просто споткнется – за последние годы она продемонстрировала удивительную устойчивость.

Так что Ирандуарон ощутил лишь некое приятное волнение, когда кристалл перстня–октограммы явил прерывистое мерцания, свидетельствующее о том, что кто‑то проник в святая святых Университета – кабинет ректора. Кабинет этот был оснащен изощреннейшей охранной системой, оставшейся в наследство от прошлых владельцев. Кое‑что, впрочем, добавил и сам Ирандуарон. Правда, все самое ценное: формулы, артефакты, документы и редкие кристаллы – хитрый старик хранил совсем в другом месте, гораздо менее защищенном.

Изныв ая от любопытства, ректор пустился в долгое путешествие по темным лестницам и коридорам древнего здания. Что‑то ярко–красно–сине–зеленое промелькнуло впереди. Ирандуарон поморщился: телепортирующийся Пуфус, которого идиоты с кафедры животного магнетизма уже три месяца как поймать не могут.

Наконец‑то, кабинет. Украшенная полустертой резьбой бронзовая дверь без ручки. Она отворилась, лишь только ректор приложил перстень к центру, оплетенной то ли плющом, то ли змеями, октограммы. Небольшой холл, сквозь иллюзию пола проглядывает кишащая шипами глубина. Самая примитивная защита. Ирандуарон ступил на сотканную из кинетического магнетизма дорожку и двинулся дальше. Интересно, на чем же споткнулся взломщик? Невидимая стена лезвий, ледяной капкан, огненная корона – все было пройдено чисто. От любопытства у ректора аж пот на лбу выступил. Но вот, миновав заставленную стеллажами библиотеку, он увидел тело. Коричневая мантия в мелкую клетку – значит, лаборант или уборщик. Может, даже студент. Старику на мгновение стало жаль несчастного – прошел все, а погиб из‑за сущей ерунды. Слишком резко потянул на себе поломанный ящик стола. Там хранился результат одного забавного эксперимента: остроугольные звезды прыгучие, как мячи из южного сока, и разящие, как кинжалы. Ирандуарон так и не смог придумать им названия. Забавная все‑таки штука – жизнь. Ректор перевернул незадачливого грабителя на спину. Лаборант Дакерхи. Шипастые мячики впились ему в бедра и в живот, один даже до груди достал. «А ведь этот человек работал на Службу», – неожиданно вспомнил ректор: «Во всяком случае, деньги их брал».

Ирандуарон скомкал уже начавшую редеть бороду: «Интересный получается поворот». Вообще‑то, он рассчитывал найти в кабинете кого‑нибудь связанного с магическим трестом Эфрузта. «Эти вечно охочи до чужих заклинаний», – пробормотал ректор, следуя неспешному течению мыслей. Но чтобы Служба? Вроде бы, ничего сверхопасного он не изобретал. По крайней мере, в последнее время. Объяснения не находилось, и это не нравилось старику. Через четверть часа, проверенные и преданные ему лично люди начали получать весточки: «Из Университета не выходить. Быть начеку». Обитель магической науки при необходимости могла выдержать длительную осаду. Еще у ректора была группа студентов усердно отрабатывающая два весьма экзотических заклинания, которые при сложение в одно становятся довольно сильной и неприятной боевой магией.

В общем, еще не представляя, что может произойти, Ирандуарон начал готовиться к неприятностям. Вечером к нему влетел красный и запыхавшийся Варпени.

— Мои люди узнали, что Сердца Пламени больше нет в Башне Совета, – выговорил профессор магики, совсем позабыв о том, что он простой ученой с кафедры Магии Звука и ни к каким тайным организациям не принадлежит.

— Спокойно, – отвечал ректор: – Вероятнее всего, они попытаются обвинить нас в похищении. Чтобы распустить слухи им понадобиться, по крайней мере, несколько дней. А мы, значит, создадим сплетни о том, что это сделала сама Служба, и будем готовиться к худшему. Кстати, ты не думаешь, что черномундирные специально инсценировали похищение?

Когда Варпени ушел, ректор, наконец‑то, заулыбался вволю. Богатое воображение лидера подпольщиков, наверняка, соорудит красочную картину заговора Службы.

* * *

В гильдию колдунов Аверон заглянул ближе к вечеру – нужно было сделать срочный заказ. Абсолютный контролер старался не афишировать своего тесного сотрудничество с бывшими коллегами. Во многом его стараниями гильдия с каждым годом приобретала все больше влияния и богатства. В отличие от Нааргаля, Аверон имел все шансы стать неплохим мастером, не таким, конечно, как Ренгаль, но и не бездарем. Некое теплое чувство к профессии абсолютный контролер сохранил. А еще он являлся одним из крупнейших частных заказчиков гильдии. Что, вполне естественно, предпочитал держать в тайне. В этот раз все его запасы закончились куда раньше обычных сроков, и Аверон решился наведаться под Черный Купол. К тому же неплохо было узнать, не говорят ли чего про смерть мастера Ренгаля.

Абсолютный контролер оставил свой воздушный паланкин во дворе одного надежного заведения и вышел к гильдии дворами.

Порез, залеченный сразу же после того неприятного инцидента лучшей целебной магией, казалось, заныл, от пробежавшего по телу приятного холодка – все‑таки он рисковал, оставшись без охраны. Правда, гномская кольчуга, разрушитель и несколько защитных заклинаний делали его не самой легкой добычей, но Аверон больше полагался на скрытность и непредсказуемость.

Охрана у входа получила пару золотых и сразу же позабыла все правила и вопросы. Абсолютный контролер спустился по стальным ступеням, вдыхая сладкий запах воспоминаний. Внезапно, что‑то мягкое попало ему под ногу. Аверон глянул вниз. Это была крыса. Без шерсти, с темными струпьями кожи на посеревших мускулах и потухшими камешками глаз. От неожиданности абсолютный контролер как‑то неловко отскочил, споткнулся, но успел схватиться за стену. Капюшон слетел с его головы. Странная тварь прихрамывая скрылась под забором. Аверон оглянулся – лишних глаз поблизости, кажется, не было. Только хромой служка тащил тележку с мусором.

Глава 19. (День шестой)

О том, что все пути в город заблокированы, жители Летковских Кварталов узнали утром. Когда местные перекупщики двинулись за товаром и наткнулись на ощетинившиеся копьями баррикады. Жизнь района держалась в основном на умелой перепродаже. Местные торгаши выбирали лучшее из того, что мог дать Треугольник, самое дешевое из того, что производил Нармрот и самое странное из того, что можно было найти в Столичной Гавани. При всей заброшенности Летки здесь можно было найти и вполне приличные товары, причем по лучшим ценам. Когда перекрыли Большой Мост, летковцы лишь повздыхали над убытками. Отгородиться от Треугольника и стать если не респектабельным, то хотя бы приличным районом – было их давнишней мечтой. Этим утром они просто не поверили своим глазам. Неужели такое возможно? Торговцы все брели от улицы к улице, в надежде отыскать в оцеплении брешь. Растревоженные соседи выходили поглядеть на небывальщину. Мальчишки подбегали к баррикадам и швырялись камнями. Случайно оказавшиеся на Летке бедолаги умоляли стражу пропустить их.

К полудню весь район был поглощен обсуждением ситуации. Мужчины собирались около пивных и трактиров. Вокруг «Гномьей могилы», «Золотой драгвы» и «Бороды магистра» образовались горлопанящие толпы. Везде проклинали черномундирных, одни призывали выстроить собственную линию обороны, другие считали, что лучше атаковать стражу. Выдвигались самые разные планы вылазок.

Женщины шушукались по соседским кухням и постоялым дворам. Говорили о мужск ой глупости, о том, что все из‑за дурацких походов на Службу. Матушка Геркток даже собрала товарок и вывел к одной из баррикад. Старуха долго распиналась: простите, мол, тупых мужиков, мы их быстренько приструним, а такие чрезвычательные меры совсем ни к чему.

— Иди отсюда бабуля, у меня приказ. А будешь разоряться – так сейчас в твою дряблую задницу из арбалета как засадят, – заорали на нее из‑за укреплений. Солдаты и так были раздражены до крайности. У них еще с ночи возникли проблемы с жителями приграничных домов. Те, вроде как, к пятому округу не относились, и было не ясно что делать с ними и их жилищами. В конце концов, всех переправили в дома по другую сторону баррикад. Протесты, ругань и мелкие потасовки окончательно перепортили всем настроение.

* * *

Банда Нарима Дылды, вынырнула из переулка, как быстрая рыбья стайка. У всех в руках и в карманах были собранные за час с лишним камни. Мальчишки обстреляли позиции стражи сходу, посылая метательные снаряды навесом поверх баррикад. Раждан несколько раз запустил свои фирменные, метя в какое‑то шевеление. Есть! Кто‑то аж взвыл от боли. Ребята готовы уже были броситься наутек, когда с позиций стражи щелкнул арбалет. Раждан видел, как в живот Нарима с жутким хлюпом врезается короткая стрелка. Дылда смотрит непонимающе и падает на колени. Потом все понеслись прочь диким сминающем мир в непонятное месиво бегом. Кто‑то кричал: «Убили! Убили! Стражники убили Нарима Дылду»!

Рыжая Севера получила пощечину от Келмара Горшечника, отца Дылды, и отскочила прошипев: «Но это правда»! Раждан просто стоял и смотрел, ему не верилось, что все случилось на самом деле. Келмар зацепился за этот взгляд, схватил нож и выбежал из дома. Он так и не нашел ту улицу. Полез на баррикаду, и больше его никто не видел. Новости распространялись. «Наших убивают»! – кричали и шептали во дворах. И никому не надо было объяснять, кто такие «наши». Очень скоро по району забродили мрачные группки, выискивая знакомых и оружие. Правда, все планы сводились к туманному: «Мы им покажем».

* * *

Гегир, ставший с недавнего времени Росомахой, пил пиво на постоялом дворе. После того, как ушел Фес, здоровяк больше не знал, что ему делать. Касания Резиг–тара расплывались по его вялому сознанию, оставляя после себя лишь ненависть к мору. Впрочем, меток Чистоты Гегир тоже больше не видел. Из Возрожденной Гвардии осталось лишь семь человек. Они собрались в «Лисьем гнезде». И все они, как Гегир, не были созданы для тонкого восприятия. Именно поэтому никто из них не добрался до пирамиды Службы. Теперь в их головах все путалось и гудело. Праведный гнев Стража призывал к священной войне, но прорастить в мутном болоте сознаний зерно разумного плана пока не мог.

Потом Гегир услышал крики с улицы:

— Эй, толстозадый, выходи! Пойдем на стражников… Что значит, не выйдешь?! Они наших убивают!.. Да, какие дела могут быть, когда все дороги перекрыли?! Ах, ты ж гадина толстопузая, подстилка черномундирская! Предатель прогнивший! – проклятия завершились треском разбитого стекла. Через несколько мгновений Возрожденная Гвардия выскочила на улицу. Все стало предельно ясно. «Смерть мору! Смерть пособникам тьмы»! – звенело в их головах так отчетливо и опьяняюще сладко. Они ворвались во двор незадачливого толстяка, вышибив хлипкие ворота. Скрюченная визгливая старуха выбежала навстречу. Звонкая оплеуха бросила ее на смешанный с мусором и комками глины серый гравий. Никакой пощады мору! Вывалился на порог хозяин жирный и краснощекий. Гегир вогнал кинжал в его торчащее из‑под линялой рубахи брюхо. Вытащил и ударил рукоятью по выпученным от удивления глазам, а потом резанул по горлу. Старуха хрипела и пыталась подняться – ей размозжили голову арматурой. Гвардия устремилась в дом, опрокидывая редкую, старую мебель. Никого больше не обнаружив, выволокли тела за ворота. Мужики, призывавшие покойного толстяка идти на стражников, стояли, разинув рты. Один носатый и лысеющий бросился наутек, лишь заметив Гегира с окровавленным кинжалом. Трое других замерли и лупали глазами.

— Так ему и надо скаредному предателю, – проговорил, наконец, один странным не своим голосом. Некоторое время длилось молчание. Чужая и чужеродная воля блуждала безумным блеском глаз. Потом все поняли: Резиг–тар принял пополнение.

Тут из соседнего двора выскочил мужик в одних только домашних рваных штанах.

— Что ж вы, хер драные, делаете! – растрепанный и чернобородый он замахнулся каким‑то заржавленным остроносым молотком и бросился к Гегиру. Друзей толстяка проигнорировал и получил тупым мечом по голой спине. Повалился вперед к ногам Росомахи. Гегир ухватил его за сальные черные космы и ткнул кинжалом в основание шеи.

После расправы у «Лисьего гнезда» бессмысленная бойня начала расползаться по Летке. К охоте на предателей и приспешников присоединялось все больше и больше народа. Сны Стража, полные ненависти и необъяснимого праведного величия, бродили в умах, как хмель в молодом вине. Те, кого не коснулось это массовое помешательство, пытались укрыться в своих домах. Некоторые присоединялись к погромщикам, только чтобы не стать их жертвой. Иногда волна безумия шла на убыль, и, пристыженные криками женщин или кровью на руках, мужчины расходились по домам или искали забытья в крепких напитках. Разбавленная всяким сбродом, Возрожденная Гвардия действовала как банда мародеров. То собираясь, то разбредаясь, шаталась по району без всякого плана, набрасываясь на подвернувшихся под руку несчастных, преследовала их по одним и тем же улицам. Часто врывалась в уже раз грабленные дома и, не находя живых, глумилась над трупами и крушила ветхое имущество. К вечеру Гвардия охрипла от крика и плохо держалась на ногах из‑за бестолковых погонь и неумеренного возлияния.

* * *

Профессор Берток, Удавчик и еще дюжина беглецов из Треугольника ночевали на постоялом дворе «Серебряная рыба». Вообще‑то, их должны были довезти до Столичной Гавани, но потом что‑то громыхнуло в отдалении и Удильщик на отрез отказался двигаться дальше: мол, черномундирные могут запросто на причалах шмон устроить, а попадаться ни ему не стоит. Матушка херберток сперва посветила фонарем на лица ночных гостей, но заметив среди них ребятишек, женщин и стариков, впустила. В тот день других постояльцев у нее не было, и упустить случай подзаработать хозяйка не могла. С утра пошли плохие новости, и никто не решился покинуть «Серебряную рыбу». К обеду соседки нашептали о погромах. Пекарша ехидно процыкала:

— Гляди, Цевера, прознают, что ты тут чужаков держишь – ворота‑то твои с рыбешкой сшибут да всем кишки выпустят.

Матушка херберток чуть мокрой простыней да по поганым губам не залепила:

— Ишь, раскаркалась! Мои постояльцы все сплошь люди добрые и приличные. Других не держу!

— Гони их прочь, дура старая. Или не говори потом, что тебя не предупреждали! – заорала пекарша, отбегая от окошка в заборе между «Серебряной рыбой» и «Хлебами Фарнети».

— А вас я в обиду не дам, и не смотрите так, – заявила хозяйка выбравшимся на двор постояльцам: – Полезет кто, так окропом как из кастрюли брызгану – будет знать. А ты здоровый, – указала она на Ненела, – Возьми в кухне какой‑нибудь инструмент потяжелей да и будь на подхвате.

Удавчик поспешил вернуться в комнату и рассказать обо всем профессору. В сложившейся ситуации хотелось верить, что у искаженного осталось в запасе какое‑нибудь чудо. Берток сидел на циновках с прямой спиной и полуприкрытыми глазами. Ненел ощутил исходящую от старика, знакомую еще по Убежищу, странную холодную вибрацию. Хотел было выскользнуть за дверь, но Мрабетмгни открыл глаза. Удавчику совсем не понравилось их выражение.

— Если бы не величие Резиг–тара, я бы решил, что он обезумел, – голос профессора дрожал: – Его сны сбились в сплошной жуткий кошмар… – он надолго замолчал и Ненел, наконец‑то, решился сказать:

— Этот кошмар уже на соседних улицах. Говорят, убивают целыми семьями. Даже женщин и детей.

— Нам не выжить, – профессор несколько раз качнул головой, как будто отвечая каким‑то своим мыслям, потом снова подал голос: – Во всем мы сами виноваты. Нельзя было позволять этому человеку использовать Резиг–тара в своих грязных целях.

* * *

В черном, полном беснующихся драконов небе, белые от жара глаза саламандр могли различить пятнышко ближайшей к красному солнцу планеты. Стремительные свирепые воины, чьим нутром была незамутненная огненная стихия, атаковали темные зоны. Их вертящиеся с огромной скоростью боевые серпы–колеса вспарывали тела пришельцев из глубин Великой Пустоты. Саламандры были первыми, кто стоял на пути нежизни, рвущейся поглотить жизнь, гордились этим, и с нетерпеньем, заполненным неугасающей яростью, ожидали встречи с врагами.

На пустынной планете под умирающим солнцем черная тварь проникла в еще не утратившие жизни жаркие глубины. Терзаемое гнусной близостью каменное нутро исторгло гигантскую дымящуюся гору. На ее вершине застыл воющий в ветрах обсидиановый замок. И сотканный из черноты ужас орал и плакал в нем. То угрожал, то требовал, то умолял открыть ему дорогу к солнцу. И золотой мост уже как будто потянулся к башням обсидианового замка…

Специалист проснулся от нестерпимого жара. Тело его как будто раскалилось, одежда насквозь пропиталась потом. Он вскочил, из‑под рубахи выскользнул и полетел на земляной пол шершавый треугольник Красного Ключа. Все это казалось каким‑то наваждением. Овер задрал рубаху – точно на солнечном сплетении красовалась темно–красная треугольная отметина. Такая же обнаружилась и на левой ладони. Выходит, он сам во сне полез, вытащил Красный Ключ из кармана и положил на живот? И что это, вообще, за сны такие? Специалист отлично помнил драконье небо и равнины полные быстрых белоглазых тварей. И каменистую пустыню с орущей чернотой. «Аааткрой мне дааарогу к солнцу», – жуткий шепчущий рык, кажется, до сих пор стоял в его ушах. Но было что‑то еще. Важное и неизменно соскальзывающее с острия памяти. Что‑то способное внести смысл во все это безумие. Овер замер и даже дыхание задержал, пытаясь выловить верткую мысль…

Чьи‑то пронзительные отчаянные крики нарушили его концентрацию. Специалист вспомнил, что выбрал для ночлега какой‑то сарайчик. В темноте и наугад. Двери у строения хоть и были за крыты навесным замком, но разболтались и не слишком большой человек мог запросто проникнуть внутрь, разведя их руками. Овер присел на корточки и глянул сквозь щель. По неровной глиняной дороге неслась девушка в светлом платье. Мгновением позже тщедушный курчавый парнишка ухватил ее за волосы и толчком повалил на землю. Овер никогда не лез в чужие дела, да и от шпаны всегда старался держаться подальше. Но сейчас противник показался ему совсем уж никудышным, да и было в происходящем нечто такое, что разделалось даже с его извечной сосредоточенностью на одних только собственных проблемах. Изловчившись специалист выбрался на улицу и тут же понял, что погорячился: трое подростков чуть поодаль пинали ногами скрючившегося на земле мужчину, еще один с обрезком арматуры в руке направлялся к девушке в светлом. Неожиданное появление нового действующего лица не осталось незамеченным.

Магнетическое щупальце, превращенное Красным Ключом, в огненную плеть убило бы этих пятерых быстрей, чем они смогли бы сообразить, что происходит. Но Овер почему‑то и не подумал об этом варианте. На память пришли годы в Треугольнике, когда в распоряжении у него магии никакой не было. Задрожали колени, но не от страха – от возбуждения. Это был вызов, пусть он уже давно перерос уличные потасовки.

— Не так ты эту суку бьешь! Дай покажу! – специалист шагнул к девушке, удивляясь и словам, и странному звучанию своего голоса. Его ладонь коснулась запястья курчавого, и тут же в кожу парня вонзился огненный примитив. Подросток отдернул руку.

— Жалкая неженка! – заорал Овер и двинул курчавому кулаком в челюсть, не забыв добавить щепотку огненной магии. Парень оступился, отбежал назад и схватился за скулу. Специалист первый раз в жизни ударил человека по лицу. Ощущения были странные. Ничего общего с тренировочными поединками, которые иногда устраивал в Убежище Раждан Эрми. Пальцы болели.

— Да кто ты, вообще, такой?! – парень с арматурой двинулся на Овера, похлопывая оружием по широкой ладони. На голову выше специалиста и заметно шире в плечах, но с мальчишеским лицом и глупыми самоуверенными глазками.

— Красный дракон! – Овер мощно выдохнул и полупрозрачный поток рыжего пламени ударил в лицо подростка. Магия огня и движения, два к двум – единственное заклинание, в котором специалист уверился экспериментально. Применять его в такой ситуации было чистой воды безумием. Парень заорал и вжался глазами в ладони. Запахло палеными волосами. Подростков как ветром сдуло. Последним убегал получивший огнем в лицо здоровяк. Кажется, он пострадал не особо, и спотыкался больше со страха. Девушка поднялась на ноги. На вид она была старше Овера, с широким, но приятным лицом. Мужчина стонал, а значит, жизнь в нем еще оставалась. Внезапно, девушка уцепилась за локоть специалиста и затараторила быстро–быстро, указывая куда‑то от реки. «Там в доме с серой крышей, родители остались. Мать старуха и отец без ноги», – с трудом разобрал Овер. И сперва даже не сообразил, что просят его помощи. Укололо холодное раздражение: «Да кто я такой, чтобы всем подряд помогать»? «Сам назвался красным драконом, идиот»! – пискнула в ответ какая‑то ехидная мысль. Специалист покачал головой, помог подняться мужчине и пошел следом за девушкой.

В доме под серой крышей оказался мужик, здоровый, злой и окосевший от кислого вина. Он барабанил в дверь, из‑за которой сыпала проклятьями «мать старуха» и периодически вставлял ядреное словцо «отец без ноги». Настроение у Овера было уже совсем не то. Нужные слова как‑то не шли на ум, а огненным дыханием этого борова, скорей всего, было не пронять. Специалист замешкался, неожиданно проворный для своей комплекции мужик ухватил его за рубаху и обрушил на лицо тяжелый кулак. На счастье Овер дернулся и удар соскользнул по щеке. Но больно все равно было, голову бросило вбок и назад, так что затылок проехался по стенке узкого коридора. Ярость вспыхнула в сознании специалиста и он вогнал три сгустка огненной магии под толстый череп проклятого идиота. Мужик вскрикнул, и повалился на своего палача. Когда Овер выбрался из‑под тяжеленного тела, дверь в комнату уже была открыта. Широколицая девушка стояла на пороге и с тревогой смотрела, на выглядывающего из‑за ее спины старика с пятнистым лицом.

— Этот что ли, доця, на нас покушался?! – узловатый палец указал на специалиста.

— Да нет, папа. Илимар мясник и его дружки.

— Илька?! Не может быть! Я ж его еще с молочных зубов знаю. Дурак он, конечно. Но чтобы своих убивать?!

Овер испытал непреодолимое желание смыться поскорей из дома под серой крышей. Но не успел.

— Меня Элера зовут. А это мастер и матушка Шервери. Останься ненадолго, я ворота крепко затворила, а сейчас что‑нибудь поесть найду, – проговорила девушка, обернувшись к специалисту. Улыбалась она при этом очень даже мило, чего нельзя было сказать о мастере Шервери.

Глава 20. (День шестой)

Вчера ночью Вейниру Кеври все‑таки удалось выследить убийцу. Он долго наблюдал за лагерем левобережного отребья, а потом шел за душегубом до самой Летки. Но там в дело влез Зегирам Серый. Подлый трус и предатель, сбежавший в самый ответственный момент, подловил портняжку в темном переулке.

— А ну‑ка, сумочку открывай, – услышал Вейнир сдобренный сладковатой морковной вонью шепот: – Думал как, мы за тебя с магом дерись, а ты все добро себе?!

Что‑то острое уперлось в бок.

— Голова там ребеночка отрезанная, – пролепетал Кеври и раскрыл сумку – может, хоть невинно убиенный убедит этого злодея помочь.

— Под фонарь, – прошипел Зегирам. Вейнир сделал несколько неуклюжих шагов к желтоватому световому пятну. Нож продолжал щекотать его ребра.

— Ничего себе! – у Серого аж челюсть отвисла.

— Плааахой! – заверещал ребеночек, а Зегирам уже тянулся к его окровавленной головке. Ярость жаркой иглой пронзила Вейнира, он с силой оттолкнул летковского головореза. Тот упал на спину и выронил нож. Кеври бросился наутек.

Еще какое‑то время он кружил по району – нужно было избегать тех мест, где Серый может его искать. Потом взвыл от досады: убийце удалось уйти! «Но ничего–ничего», – говорил себе Вейнир, шагая по узким улочкам: «Он, должно быть, опять схоронился, где‑нибудь на набережной. Утро наступит, и я его непременно отыщу»! В конце концов, навалилась неподъемная усталость, он забился в какой‑то угол и заснул.

Пробуждение пришло слишком поздно. Почувствовав тепло, успевшего прогреться воздуха, Вейнир чуть снова не впал в отчаянье. Немного поодаль от его подворотни кто‑то кричал и получал затрещины. Праведный мститель насторожился, что‑то нашептало ему об опасности. Так что на улицу он выбрался очень осторожно. Двигаясь перебежками, добрался до безлюдных переулков набережной. В Летковских Кварталах явно творилось что‑то неладное, но Вейнира странные события не взволновали. Родных у него не было, а заветная цель – покарать жестокого убийцу, затмила все возможные опасности. Дом за домом принялся он прочесывать район. Несколько раз недовольные обитатели трущоб орали на него и грозились побить, но Кеври не обращал внимания.

После очередной неудачи он вышел к заиленному земляному пляжу. На воде близ берега колыхалось пятно какой‑то серой пены. В нем плавали вверх брюхом три дохлые рыбы. Вейнир и тут ничего не заметил, пошел дальше к реке. Но вот из‑под его ноги выскочила желто–бурая драгва и плюхнулась в самый центр пятна. С ее тельцем произошло нечто странное. Слезла кожа, стянувшись темными струпьями. Речная зверушка задергалась, забилась и затихла. Кеври замер, пытаясь осознать, что же произошло. Мысли его путались, неизменно возвращаясь ко все еще безнаказанному душегубу. Но вот он понял – странная серая субстанция смертельно опасна. Отпрянул от нее, остановился, ткнул выброшенным на берег камышовым стеблем. Ничего не случилось. «Вот она расплата такая же жестокая, как и убийство невинных детей»! – расцвела в его голове мысль. У Кеври всегда при себе имелись лоскуты тканей для образцов. Очень осторожно он собрал серую смерть с земли и с воды. Аккуратно свернутые и перевязанные ниткой маленькие мешочки положил в отвисшие карманы своей давно потерявшей форму куртки. Теперь и он был при оружии.

* * *

Поесть в доме под серой крышей нашлось нечто непонятное из капусты, картошки, мелких рыбок и каких‑то неизвестных специалисту ингредиентов. Мастер Шервери завел разговор о ценах на поделочную кость и давнишнюю вердугскую компанию. Каким‑то непостижимым образом эти две темы тесно переплетались. Овер не слушал увлеченного своей болтовней старика. Мысли разбредались по событиям по следних дней. Специалист чувствовал себя крысой, на бегах, которые иногда устраивали в Убежище Змеи и Драгвы – как будто по чьей‑то воле он угодил в лабиринт, и раздаваемые свыше толчки и уколы, лишь приближают к заранее приготовленному финишу. Овер поморщился.

– … А я тогда с казенным арбалетом в ополчении стоял… – мастер Шервери, неодобрительно глянул на гостя и черпанул выеденной горбушкой немного мутной жижи из своей миски.

Специалист изобразил почтительное внимание, не слишком, впрочем, удачно. Мысли были заняты совсем другим. Он собирался отыскать подземную башню, а для этого хотел найти искаженных. Обнаружил разгром Убежища. Потом потерял Сердце Пламени, которое не слишком соображая, что делает, утащил из зала Совета. А теперь он влез в историю с какими‑то безумными погромами. Нужно было за что‑то ухватиться в этом хаосе. И чем быстрей, тем лучше. Специалист потер переносицу, силясь найти некую путеводную нить. Например, кто‑то мог пер ежить бойню в Убежище. В лагере на набережной Треугольника Овер никого из старых знакомых не видел, но это ровным счетом ничего не значило. Кто‑нибудь из Змей мог ведь перебраться на правый берег? Вполне! Но как найти кого‑то, когда на улицах творится шрад знает что. После некоторых раздумий специалист решил вернуться к вполне вероятно уцелевшему змею чуть попозже.

«А еще сны с драконами и черной тварью»! – вспомнил он неожиданно – как‑то уж слишком легко спрятались они в теневых углах памяти. Это могло показаться странным наваждением, но Овер почему‑то был убежден, что огненные океаны и обсидиановый замок на самом деле существуют где‑то очень далеко. «Ты должен открыть мне дорогу к солнцу», – так, кажется, говорила черная тварь? Специалист вспомнил, что совсем недавно почти дотянулся до нужного ответа. Но тогда ему помешали.

– … И тут как саданет! Где‑то впереди. Я видел, как огонь превращает ряды пехоты в пылающие головешки. Такого, я вам с кажу, молодой человек, никогда не забыть. На меня тогда Вильмар Чеканщик упал и еще кто‑то из наших. Так и спасся. Только ногу спалило начисто, как отрезало. Нас тогда всех, кто выжил, настоящие маги из Университета лечили. То, я вам скажу, мастера не то, что нынешние щелкуны. И заклинания бестолковые, и в настоящей резьбе ни шрада не смыслят… – Овер уже было разозлился на себя и на старика, отвлекающего от важных мыслей. Потом до него дошло – мастер Шервери рассказывал о Большом Взрыве. Который, по словам магистра Тарона, устроили с помощью Сердца Пламени! Портал Огня – так, кажется, называл артефакт старик–чародей! Части головоломки стали на места с оглушительным треском – специалист даже глянул на Элеру и мастера Шервери, но те явно ничего не слышали. Значит, Сердце Пламени открывает дверь в мир красного солнца, драконов и белоглазых воинов. А что же чудовище? Обретенная специалистом ясность тут же выдала ответ – это одолевающие его в последние дни холодные злые шепотки. И черный туман в подземелье около Башни Совета. Куда он угодил после встречи с Оракулом. Тааак! Что за обещание взял с него демон? Донести черноту до красного солнца! Овера аж передернуло от пронзительности невероятного откровения. Магнетическое щупальце вышло из его солнечного сплетения, свернулось многослойной спиралью и застыло перед глазами. Специалист внимательно рассмотрел его. Казалось, по ярко–золотой нити изредка пробегает какая‑то тень. Но абсолютной уверенности в этом быть не могло. Магический манипулятор потянулся к Красному Ключу. И Овер совершенно отчетливо различил устремившийся по нему неровный сгусток черноты.

— Треклятые кости и вонючие прогнившие потроха! – выкрикнул он. Элера напряглась, готовая вскочить и броситься прочь от безумца. На лице мастера Шервери застыло самое идиотское выражение.

— Все в порядке. Просто вспомнил один очень неприятный случай, – специалист попытался улыбнуться успокаивающе. Тут в разговор вмешалась матушка Шервери, во время трапезы все время куда‑то исчезавшая:

— А может, давайте с соседями договоримся на случай, если кто‑то по новой драться полезет. У нас вона и калитка к Ренельтокам имеется. А… молодой человек поможет ведь в случае чего?

Звучало разумно. Правда, специалисту совсем не хотелось связываться с этими людьми и их соседями. Но за неимение лучшего… Он пожал плечами. Матушка Шервери, кажется, приняла этот ответ за утвердительный.

— Реньдики?! – ветеран вердугской компании оживился: – Так у них ж оба сынка тю–тю. Один на всяких книжках поведенный, а другой и того хуже.

Несмотря на возражения главы семейства, Элера привела братьев Ренельтоков. Один с большой лысеющей до времени головой все водил глазками из стороны в сторону, не вникая в разговор. Другой, угрюмый и черноволосый, кажется, слушал. Кивали оба. Оказывается, дворы и дома квартала были соединены переходами, и кухонное собрание постановило объединить всех для защиты от погромщиков. Через час Элера и братья оббежали квартал. Договорились не пускать посторонних и, если что, приходить друг к другу на выручку. Тому немало помогло нашептанное по секрету: у Шервери завелся настоящий боевой маг, молодой еще, но очень сильный.

* * *

Утомленный поисками Вейнир Кеври прилег в тени какого‑то полуразвалившегося сарая. «Всего на четверть часа или того меньше», – сказал он себе, устраивая голову на поросший жидковатой травкой холмик. Проснулся мститель от нестерпимого жара – тень ушла. Выложенные из кармана мешочки серой смерти просохли на солнце. Вейнир глянул на них с недоверием – не утратило ли странное вещество своих свойств? Или стало еще опасней? Об этом можно было только гадать. Кеври снова сунул оружие в карман, умылся мутноватой прибрежной водой и двинулся дальше.

Этот двор ему не понравился сразу. Скрытый за уродливой тростниковой изгородью он, определенно, что‑то скрывал. Вейнир развязал один матерчатый мешочек и сжал в кулаке за спиной. Калитка из перекошенной ржавой рамы и снопов тростника раскрывшись застряла в колдобине, так что путь был открыт. Мститель заглянул, а потом зашел во двор. В глинобитных загонах сидели утки и кролики. Пестрые шкурки сушились, натянутые на веревки. Перед сложенной из больших обожженных блоков хибаркой лежал человек с пробитой головой. Из дома доносились визги и звуки мелкой возни.

— Вы не видели здесь убийцу? – спросил Вейнир громко.

Темная щель двери ответила криком, грохотом опрокинутой мебели и отборным сквернословием. На двор вырвалась женщина. Не красивая, с длинноносой почти птичьей головой. Из одежды на ней была лишь какая‑то скомканная засаленная тряпка. Женщина пронеслась мимо Кеври и выскочила на улицу. Тут же из дома вывалился коренастый веснушчатый мужик. Следом другой примерно такой же – очевидно, брат.

— Вы здесь, случайно, не видели парня такого? – Вейнир сопроводил слова неопределенным жестом: – Он должен ответить за жестокое убийство.

— А ты кто, вообще, такой? – братья начали наступать медленно. У одного был нож, другой просто сжимал и разжимал кулаки. Кеври пятился, но почему‑то не к выходу, а в угол двора.

— Я… я разыскиваю душегуба. Он должен за все ответить, – лепетал портняжка.

— Да ну?! А мы тоже разыскиваем… предателей и пособников, – заявил тот, что с ножом. Он был чуть пониже брата и повеснушчатей.

— Вижу… – Вейнир, на самом деле, не собирался вкладывать в этом слово никакого постороннего смысла. Но братья оказались иного мнения:

— Ах ты ж гад! – тот, что пониже, бросился на портняжку. Вейнир выставил перед собой ладонь с серой смертью. Мешочек раскрылся, явив горстку пепла. Веснушчатый в два прыжка догнал Кеври и на мгновение замер, мешкая с атакой. Скованный страхом, мститель действовал скорей неосознанно: поднес ладонь к губам и дунул изо всех сил. Выпав на широкое рябое лицо, пепел стремительно содрал кожу и разошелся по глазам черными червями. Что‑то попало и в рот. Погромщик выронил нож и как‑то неловко поднял руки к лицу. Горло его исторгло странный хлюпающий рев. Потом он заскреб толстыми пальцами шею и повалился на бок, как подкошенный. Другой брат, остановивший от неожиданности, кинулся на Вейнира с криком: « хер»! Мститель получил звонкую затрещину в левое ухо и упал на землю. Веснушчатый придавил его своей туш ей и успел еще два раза садануть. Мир плясал перед глазами Вейнира, но тряпка с остатками серой смерти все‑таки нашла лицо обидчика. Кеври извернулся, втирая пепел в глаз врага.

— Гады и убийцы, – заорал Вейнир. Он уже очень плохо понимал, что происходит.

Когда перед глазами прояснилось, первый брат уже издох, второй скулил, свернувшись калачиком на земле. Мститель поднялся на ноги. На пальцах правой руки заметил несколько темных пятен. Пригляделся и похолодел – в пылу борьбы серая смерть коснулась его. Но боли не было, лишь мерзкое шершавое жжение. «Ничего», – решил Вейнир: «Главное, что убийца будет наказан». После этой жуткой драки мститель окончательно уверился в успешности своей праведной миссии.

Некрасивая женщина пряталась за мусорной кучей и, лишь только Кеври покинул ее дом, метнулась к калитке. Вейнир видел, что первым делом она заглянула в клетки с кроликами.

* * *

В «Серебряную рыбу» пытались влезть несколько раз, но матушка херберток, как и обещала, спровадила незваных гостей кипятком. Ненел подставил под забор столик и набрал камней. Одному особо обозленному ошпарку разбил голову.

Квартал, где Овер был за боевого мага тоже держался. Как минимум трижды устраивали бузу вернувшиеся домой в веселой компании мужчины, но всякий раз успокаивались, понимая, что численный перевес не на их стороне. Специалисту все больше казалось, что он угодил в ловушку, выбраться из которой будет не просто. Элера смотрела на него преданными глазами. А местные мальчишки бегали следом, выспрашивая всякие глупости: какая магия лучше или как вызвать демона.

Глава 21. (День шестой)

Абсолютный контролер Варп Даргени ненавидел магов. Особенно университетских умников и аристократов. На то у него были свои причины, не утратившие актуальности почти за пятнадцать лет нового порядка. Зат есавшегося в ряды контролеров дипломированного чародея Нжамди Серый Варп уже очень давно держал на примете. Так что, получив от Аверона секретную ориентировку на намарского мага и его небезынтересного подопечного, Даргени взялся за работу с завидным энтузиазмом. В распоряжении абсолютного контролера имелась широчайшая сеть осведомителей и внештатных агентов, объединенная под началом сотрудников Службы, преданных лично ему и его довольно специфической трактовке Постулатов Справедливости.

Нжамди удалось выследить всего за один день – благо скопированных глазастыми гомункулами портретов опального контролера имелось великое множество. В конце концов, его засекли в одной из гостиниц четвертого округа. Серый Варп потешился ожидаемым удовольствием, но быстро укротил эмоции – не в его правилах было устранять кого бы то ни было без улик и доказательств. Впрочем, чистых и безупречных людей не бывает – это абсолютный контролер уяснил еще в ранней молодости. Один из лучших людей его тайной организации следил за Нжамди, а заодно и за странным представлением, устроенным городской стражей в Летковских Кварталах. Так что заранее известный Даргени результат был лишь делом времени. Причем ближайшего.

* * *

С крыши гостиницы открывался отличный вид на Летковские Кварталы. Этажей в «Номерах с приведениями» насчитывалось пять, если смотреть с улицы, и четыре, если глянуть с выходящего на пригорок двора. Высота давала неплохой обзор ветхого, жмущегося к реке района. Драммр ухитрился найти номер с настоящей кроватью и выходом на крышу, и теперь методично убивал время, производя неказистые заклинания дальнего видения. Контролеру все никак не удавалось одинаково нацелить хотя бы парочку – магия на несколько мгновений выхватывала искаженные картинки, связи между которыми проследить не удавалось. Несмотря на это, странная и страшная природа происходящего на Летке открывалась вполне очевидно. «Безумие какое‑то»! – р аз пять или шесть бормотал Драммр, пытаясь совладать с непослушным световым магнетизмом. Однажды даже заявилась мысль: «Может, одну из помянутых Ренгалем глубоких шахт прорвало демонами»?! Впрочем, демонов на Летке контролер не видел. Да и такой вариант предполагал несколько иную реакцию властей. Так ведь?

Но вот в кадр угодила воздушная лодка. Чародейская посудина дрожала, кренясь то на корму, то на нос. Картинка исчезла резко, вспыхнув на прощанье сине–зеленым переливом.

— Гнилые шрадовы потроха! – выругался Драммр.

— А ты все магией балуешься? – Беси появилась за спиной контролера неожиданно. Кажется, всего четверть часа назад жуткий черный сталкер отправился «прошвырнуться по окрестностям, разузнать кой–чего». А он, контролер помнил это абсолютно точно, закрыл за ней дверь.

— Ерундовина это все, конечно, – продолжила обитательница Долины Скорбных Снов: – Я всяко больше твоего узнала!

Беси выдержала драматическую паузу и только потом продолжила:

— В этом вашем пятом округе все как будто помешались. Говорят, вчера один местный какую‑то большую шишку из стеклянного дома подрезал. Вот и началось – район оцепили, никого не впускают и не выпускают. Причем здесь заговор инфернальных сил, который мы должны как можно скорей предотвратить – понять никак не могу.

Драммр только покачал головой и продолжил возню с очередным заклинанием дальнего видения. То, что народ помешался, сыщик и так видел. А на счет «большой шишки» – эт вряд ли, скорей всего, слухи. Абсолютные контролеры всегда под охраной и настороже. Хотя, демона без колдуна, как известно, не бывает. По крайней мере, пока глубинные шахты не прорвало.

— А еще я кое‑что узнала, но не скажу, – проговорила Беси.

Драммр как раз словил картинку. Воздушная лодка лежала на мостовой какой‑то маленькой площади. Одно ее крыло треснуло у основания. Маги летчики орали друг на друга, держась за ушибленные части тела. Изображение исчезло, но его оказалось вполне достаточно – воздушные лодки просто так ведь с неба не падают. А значит и «Черную бабочку» с грузом обитателей Серых Пустошей искать нужно где‑то в проклятом районе.

— Что‑что? – Драммр обернулся к жуткому черному сталкеру, все еще под впечатлением открытия. Беси надула губки и отвернулась. Контролер пожал плечами, и решил соорудить еще одно зрительное заклинание.

— Ищет тебя тут один – вот что! – не выдержала Беси: – Типчик такой подозрительный, зыркает все – он у хозяйки гостиницы о тебе спрашивал.

— Без разницы, – Драммр глянул на маленького черного демона: – Сегодня ночью пойдем за оцепление. И если твой типчик за нами увяжется, разберемся с ним по–быстрому.

— Э не. Я за черту ни лапой. Мне еще моя шкурка дорога! – Беси кувырнулась через голову.

« Как бы ее отучить от этих фокусов», – подумал Драммр: «А заодно заставить выкладывать всю важную информацию разом и без кривляний».

Вслух контролер сказал:

— Ты это о чем, дорогуша? Какая еще черта?

В немыслимом кульбите Беси поймала своим шипастым языком пролетевшую слишком низко фиолетовку.

— Вы чего, все что ли под голубым небом, такие беспамятливые?! – проговорила она, отплевываясь от перьев: – Какими же надо быть бредовыми засонями, чтобы Стражей забыть?!

Драммр скривился, ему сейчас только нотаций от демона не хватало.

— Ладно, рассказываю по порядку. Как для особо бестолковых… Дело было так. Когда слуги… – контролер мог поклясться, что Беси произнесла какое‑то имя, шуршащее и мерзкое, но оно сразу же вылетело из головы, оставив после себя лишь мгновение жаркой дрожи: – … Почти что брали верх в поднебесном мире, ваш главный светлоголовый, уж не знаю, как его правильно называть, собрал со всего Руна самых толковых детишек и к своим дружкам наверх отправил. Слабак, короче – по–честному играть не смог. Так те детишки выучились и вернулись с нашими сражались. Поначалу у них, тоже не шибко шло. Зато потом какую‑то светотеневую свистопляску замутили – стали друг дружку в башнях особенных закрывать. Мол, жертва святая силы разные дает. Только, вранье это все – под каждой такой башенкой магия из земли так и прет. В общем, не знаю, кто там из головатых прохлопал, только, когда эти банки с мучениками расплодились, бороться с ними стало невмоготу. Так и Великой Тени конец пришел. Лично, мне на все эти дела наплевать, хотя под небом жизнь, она, всяко, посимпатичней будет. Потом, правда, я слышала, Стражи ослабели, некоторые умерли или уснули и не просыпались. Но тот, что там у реки, совсем не слабенький. Меня хоть узы от развоплощения и защищают, но только за линию ступила, так одной ножкой для пробы – муть всякая в голову начала лезть, по те лу слабость пошла и на изнанку выворачивать стало. Так что увольте.

«Все интересней и интересней», – у контролера аж голова закружилась от нахлынувшего потока версий и выводов.

— А белым огнем эти башни, случайно, палить не умели, – спросил он наконец.

— А как же, – заулыбалась Беси: – Так прям и сжигали. Да еще световым прихвостням всякую силу давали: по небу летать, лечить или там сознания лишать.

«Вот, значит, как раскрылась великая тайна контролерских жезлов, над которой лучшие университетские умы столько лет бились», – восторг открытия просто переполнял Драммра.

* * *

Лишь стемнело контролер приготовился отправиться на Летку. План был прост – преодолеть оцепление по воздуху, короткими перелетами от крыши к крыше.

— Ты все поняла, – Драммр глянул на Беси: – Пусть тот тип, что меня искал, думает, что я в номере заперся. Развлекай его, как можешь. И пальцем, в смысле, языком не тронь – а то на его место двоих пришлют, или дюжину целую.

Жуткий черный сталкер кивал, но контролер очень сомневался, что все будет так безобидно. Он пожал плечами, махнул на прощание рукой и забормотал левитационное заклинание. Через пару мгновений длинный прыжок перенес его на соседнюю крышу.

Сумасшедшая пляска звезд и ночных огней, ветер и невесомость – все это настраивало на приключения. Драммр даже не особо возражал. Самым сложным должен был стать последний прыжок. Стража освещала баррикады многочисленными факелами, а кое–где и магией. Выбраться из запретной зоны по крышам удалось бы навряд ли. Так что нужно было перелететь световое пятно, желательно с большим запасом. Контролер сосредоточился и выдал заклинание левитации. Оттолкнулся хорошенько, а потом прибавил себе скорости кинетической магией. Чернота неба схватила его и наполнила сладостью легкие.

Нечто странное Драммр ощутил еще в воздухе. Присутствие, щекотное и как будто распирающее изнутри. Приземлившись на крошащийся бетон крыши, помотал головой, пытаясь вытряхнуть неприятное, назойливое чувство. Мысли бродили, шатаясь, как спьяну. Левитационная магия еще имела силу, и контролер прыгнул в черноту двора. Заклинание закончилось в самый неподходящий момент. Драммр ударился обо что‑то локтем и подвернул ногу. Гнилые шрадовы потроха! Ясность мысли вернулась с ругательством. Контролер принялся ощупывать, отзывающуюся болью ступню. Тут на фоне светлого жерла подворотни возникли две фигуры.

— Ты ж клялся, что мору должен быть где‑то здесь, а теперь: показалось, показалось! – человек остановился, вглядываясь в густую черную тень.

— Говорю ж тебе – у меня как озаренье промелькнуло. Как будто какой темный колдун проник в переулок – ну, я сразу тебе все и выложил. А теперь и припомнить не могу, что да где, – другой тоже остановился, но поглядывал все больше в сторону позиций стражи: – Пойдем, а? Не то из арбалета как щелканут.

— Ты сначала дворик‑то проверь.

— Сам иди и проверь – темнища там какая.

Драммр недоумевал – неужели кто‑то мог его засечь? Каким образом? «Так же, как воздушные лодки», – пискнула какая‑то быстрая мысль. Но контролер так и не решил относить ли все случившиеся странности на счет таинственного Стража или же списать на стечение обстоятельств, работу Овера Мегри, пьяный бред бестолковых обывателей и тому подобное.

Пока он размышлял, двое ускользнули прочь от света и солдат.

* * *

Из номера раздавались стоны совершенно определенного характера. Агент глянул в замочную скважину, но кто‑то ее предусмотрительно заткнул тряпкой. Шпиону поручено было узнать чем занимается Нжамди, и чем не угодил Аверону. А этот самый Нжамди, похоже, решил отстранение от службы использовать на всю катушку. Сколько, бишь, часов они там возятся? Агент пожал плечами и сплюнул – абсолютный контролер Даргени частенько перегибал палку, пытаясь отыскать заговоры и махинации там, где их и близко не было. Впрочем, ему почти всегда это удавалось.

* * *

Стоять на одной ноге и с расправленными крыльями было тяжело и неудобно. Но Девяносто Шестой не решался шелохнуться. С небольшого заставленного тарелками и бутылями столика открывался отличный вид на беснующегося, скачущего по циновкам и орущего дурным голосом маленького черного демона. Гомункул понятия не имел, как попал в эту комнату, зато прекрасно представлял, что случится с ним, если эта тварь обнаружит в нем не просто застывшую фигурку, а существо из крови и плоти, пусть даже искусственной. Нет, нужно было терпеливо ждать. Наконец, Девяносто Шестой улучил момент и сменил ногу. Демон ничего не заметил, только метнулся к двери, прислушался и продолжил свое странное занятие.

* * *

По приказу Аверона Летку в этот день исследовали особо тщательно. По крайней мере, пытались. Заклинания дальнего видения выдавали картинки свар, драк и убийств. Патрули на шрадах и воздушных лодках по непонятным причинам не смогли проникнуть в глубь запретной территории. Верховые демоны бесились, пытались освободиться от наездников и улизнуть. Те, чьи узы позволяли выдавать членораздельную речь, кричали о каком‑то страже и запретной черте. С магами–летчиками случались непонятные приступы. Воздушные суда начинали танцевать в воздухе, скребли днищами по крышам и обрушивались вниз, как переспелые яблоки.

К тому же никто толком не знал, что, собственно, пытается отыскать начальство. Да и о причинах блокады пятого округа ходили самые невероятные слухи. Стража трезвая, боеготовая и находящаяся под пристальным присмотром начальства злилась, то на «выдумывающих заговоры черномундирных», то на «затеявших бузу летковских остолопов». Контролеры тоже шептались: о том, что произошло с жезлами, и о странных погромах, которые им почему‑то не дают остановить. Те, кому не с кем было сплетничать, просто мотали на ус, воображая и отбрасывая самые разные версии. Командующий нармротской стражей полковник Мервекрон уже различал за нервными телодвижениями Службы тень будущих политических потрясений. Правда, не знал толком, что делать с этим прозрением. Так что надежные офицеры получили указание не дергаться и держать ухо в остро, а друзья и родственники стали потихоньку перебираться за город. Ожидание бури начало медленно проникать в кровь Нармрота.

Часть третья: Огненный лабиринт

Из протокола выступления великого магистра Наэргерона на ежегодной конференции магиков: «…Сейчас среди наших магистров находятся такие тонкие и мистические натуры, что заверяют и проповедуют о мирах магии. О раздувшихся перед смертью солнцах, населенных драк онами и саламандрами, ледяных великанах летящих на огромной скорости через вселенскую тьму…И эти натуры еще смеют требовать от своих учеников, чтобы они молились всем этим существам, а творя заклинания, спасибо говорили. Так вот, что скажу я вам, уважаемые коллеги: НЕ БУДЕТ ЭТОГО! Пока я имею честь председательствовать в Совете. Потому как мы, маги должны дело делать и науку продвигать, а не плакаться и молиться…».

Глава 22. (День седьмой)

Найти какие‑то там ящики с рухнувшей воздушной лодки. Кемерток не верил своим ушам – неужели их отозвали с фронта ради простой прогулки по взбунтовавшимся кварталам?! Лейтенант с сомнением глянул на розовощекого секретаря, но тот, кажется, был предельно серьезен.

— Задание чрезвычайно важное для самооогооо, – черномундирный заговорщицки понизил голос, указывая пальцем наверх.

Знаменщик Смерки глянул на потолок, недоуменно пожал плечами и не преминул влезть с очередной подначкой:

— Выходит, ваши столичные вояки уже баб со сковородками боятся. Или пока мы с вердугами маялись, в стражу благородных девиц набирать начали?

Секретарь не посчитал нужным отвечать.

Через час «Красные игремы» уже находились на одной из укрепленных позиций на границе пятого округа. Пока снаряжали арбалеты, проверяли оружие и доспехи, наслушались всякого от «столичных вояк».

— У них там пророк завелся. Весь тощий такой, а под глазами черно, и только коснется – волосы твои внутрь черепа начинают расти, и все – могилку можно заказывать! – говорил один с длиннющими стоячими усами. Другой, толстощекий и потный, даже по прохладной рани, продолжал:

— А еще Верим арбалетчик из Горшечного Переулка рассказывал, мол девочку видел с огненными волосами…

— На каком месте?! – поинтересовался Смерки. «Красные игремы» заржали, но толстощекий глянул на них, как на неразумных, недалеких людей и отвернулся.

— А из‑под ее ног камни мостовой сами вылетают и прямо в лоб! – закончил за товарища длинноусый.

Кемерток только покачал головой – насколько жалкими могут быть эти городские крысы, именующие себя солдатами! Лейтенант испытывал некую необъяснимую радость, ему почему‑то не терпелось оказаться в охваченном волнениями районе. Так что, против обыкновения, Кемерток даже речь задвинул:

— Для тех, кто не испугался пророков и огненоволосых девочек повторяю: в Летковских кварталах, если считать набережную, пять линий и шрадова уйма мелких переулков. Наша задача – пробежаться по этому лабиринту и отыскать драные всеми демонами Багровых Глубин контролерские ящики. Вперед! Чем быстрее выполним заданием, тем раньше будем щупать столичных девок!

«Красные игремы» перевалили через баррикаду и выстроились в каре: по краям воины с тяжелыми прямоугольными щитам, внутри арбалетчики, командир и алхимик. Впрочем, скрывшись из виду городской стражи, они перестали держать строй – не баб же со сковородками и, в самом деле опасаться?! Тем более, что никакого враждебного присутствия видно не было. Дома и дворы стояли безлюдные или закрытые наглухо. Утренняя свежесть успокаивала. И даже изредка попадающиеся пятна крови, казались разлитой случайно краской. Светлые пьянящие чувства наполняли сознание лейтенанта «Красных игремов». Как будто он приближался к чему‑то, что должно было внести смысл и счастье в его доселе бестолковое существование. Он глянул на своих подчиненных: ощущают ли они нечто подобное? Но ничего такого на суровых лицах солдат разглядеть не смог. Вдруг на глаза Кемертоку попала девушка, почти девочка. В белой ночной рубашке, со струящимися по плечам золотыми локонами. Мягкое медово–молочное сияние окружало воздушную фигурку. Девушка глянула на лейтенанта и скрылась за поворотом.

— Хэй! – Кемерток понял, что просто не может ее упустить, растолкал удивленных солдат и бросился следом за таинственной незнакомкой. Странное сладостное ожидание превратило бег в полет. Лейтенант нырнул в переулок… И оказался в гуще побоища…

* * *

Эдэр Гхамир считался обыкновенным торговым городом. Его грациозные черные корабли ходили не только вдоль побережья, но и далеко на восток, и даже в Земли‑за–зимой. Нечестивых статуй и демонских капищ в Гхамире было не так уж много, да и рабов на корм безликим в Восточной Жемчужине не держали. А самое главное – город сдался Гвардии без боя. Почти десять лет в Гхамире располагался штаб Десницы Света. Переселенцы из выжженных земель юга и запада искали и находили в Восточной Жемчужине приличный заработок и приемлемые условия жизни. Потом армии ушли дальше на север. И наступило Утро Кровавой Росы. По всему городу смирнейшие обыватели зажигали огни тайных подземных алтарей, выходили на улицы с ритуальными кинжалами и косами в руках. Поклоняющихся Создателю и Его Животворному Свету переселенцев выбрасывали из домов и убивали согласно древним обычаям. Гарнизон был загнан в крепость и лишь ценой неимоверных усилий удерживал ее. Резня, грабеж и насилие распространялись подобно лесному пожару. Только в районе южной гавани, где новоприбывших было большинство, удалось сдержать первую кровавую волну.

Лиердрем из Белого Леса, пока не получил заговоренную стрелу под колено, был мечником в штурмовом тинике Гвардии. Рану залечили, но выскрести из плоти темное колдовство так и не смогли. Дождавшись выходного пособия, солдат осел в Гхамире. Вспомнил занятие юности – резьбу по дереву. Друзей за несколько лет в Восточной Жемчужине много не нажил. Лишь соседская девочка часто заглядывала в его полную игрушек мастерскую. Но вот одним утром Зерейна, рассматривая очередного деревянного рыцаря, услышала за окном какой‑то шум. Закричала, взмахнула руками и бросилась на улицу.

Лиердрем добрался до своей тяжелой трости, прихватил нож и последовал за девочкой.

* * *

Сквозь обветшалые летковские дома из бетона и черного камня Кемерток видел другой город, куда более симпатичный. Черепичные крыши, розоватый кирпич и дощатые улицы. Он чувствовал странную, как будто чужую, боль в правом колене и кровь мору на своих руках. Тех ублюдков, что вломились в дом к родителям Зерейны он смог остановить. Вооруженные темными не то кинжалами, не то серпами юнцы просто не рассчитывали нарваться на солдата, пусть и бывшего. Нужно было защитить всех преданных Свету. Собрать людей, угомонить разбушевавшихся мору и приготовиться к вторжению со стороны большого города.

«Красные игремы» появились из‑за угла. При виде застывшего посреди улицы командира тревога на их лицах начала сменяться недоумением. Алхимик отряда в долгополом черном плаще со множеством кармашков, с мерным посохом в руке и рюкзаком за спиной, как‑то особенно подозрительно глянул на лейтенанта.

— Мы должны собрать всех преданных и защитить район! – Кемерток говорил вдохновенно, сейчас он видел еще и других людей, испуганных и растерянных.

— Ты чего, Кем, успел принять какой‑то местной бормотухи?! – человек в черном плаще шагнул к лейтенанту и положил руку ему на плечо. Лиердрем среагировал мгновенно – выхватил кинжал и всадил в живот мору.

— Я же говорил, никогда не толкай меня… – успел только выговорить алхимик, с недоверием глянув на торчащую из живота рукоять, и завалился назад. Пламя расползлось по мостовой мягкими зелено–желтыми лапами, потом рвануло с бешеной скоростью, мгновенно заглотив нескольких «Игремов». Тело алхимика отбросило вверх, точно на Кемертока. И лейтенант упал, придавленный к земле телом своей жертвы. Огненный вихрь пронесся выше жгучий и грохочущий.

— Всякий, кто сражается за дело Света, обретает бессмертие, – праим, маленький седой старичок с детским личиком, обходил ряды коленопреклоненных воинов, благословляя наполненной Живым Светом ладонью. Эти слова все звучали в сознании Лиердрема, когда он лежал на поле Вердерт со стрелой в ноге и переломанными ребрами. Сколько часов он провел так, ожидая вечно хохочущих демонов–стервятников? Потом его сознания коснулся Резиг–тар. «Всякий, кто сражается за дело Света, обретает бессмертие», – из уст находящегося за горами и пустынями Стража, это прозвучало, не как призыв укрепить дух, но как истина.

— Всякий, кто сражается на стороне Света, будет удостоен бессмертия, – прошептали обветренные губы Кемертока. Лейтенант «Красных игремов» сбросил с себя мертвое тело и поднялся на ноги. Рукоять кинжала оставила на животе приличный синяк, одежда и волосы дымились, кожу на руках саднило.

— Мы должны собрать всех преданных и защищать район, – голос его прозвучал глухо и хрипло. На мостовой валялись обожженные трупы.

* * *

— Тсц! – знаменщик Смерки схватил за плечо уже собравшегося выйти к лейтенанту арбалетчика Цевергаля: – Ты что не видел, как он пырнул нашего мастера–подрывника.

— Но…

— Башня у него совсем съехала, не иначе. Я и сам какую‑то коломуть в голове увидел, но лишь цыкнул: «Иметь твою бабушку, знаменщик Смерки, ты ж, вроде, соображать должен», – в миг прошло. Нам с тобой бы лучше тихохонько к местной страже выйти, да начальству доложить.

Так или иначе два «Красных игрема» остались лежать за перевернутым овощным лотком. Лейтенант Кемерток тем временем забрал еще четверых десантников и двинулся куда‑то в сторону набережной.

— Эх, хорошие были ребяты, – сказал знаменщик Смерки глядя на обгоревшие тела, сплюнул в ту сторону, куда ушел лейтенант и направился ровно в противоположную. Вскоре он, и плетущийся следом Цевергаль оказались в перегороженном баррикадой переулке с которого совсем недавно начался их поход.

— А ну стоять и ни шагу дальше, – проорал стражник, смотря на «Игремов» поверх незаряженного арбалета. Похоже, в этот день все окончательно потеряли голову.

— Ты че, сосунок, совсем нюх потерял! – Смерки уже было не до шуток: – Мы ж меньше часа как отсюда утопали. А ну, опусти свою игрушку, не то быстренько тебе ее в одном место засуну. А будешь плохо себя вести, так еще и проверну, – в продолжение цветистой тирады знаменщик все также шел в сторону баррикады. Цевергаль чуть поотстал.

— Стоять, я сказал, у нас приказ – не выпускать НИКОГО. И вас в том числе, – боец наложил стрелу и взвел рычаг: – Лучше поворачивай по–хорошему, не то стрельну.

Над баррикадой показались головы стражников. Смерки уже различал их лица, и ничего хорошего на них прочесть не мог.

— Ладно, шрад с тобой. Вернусь, когда ты сам свою стрелялку себе в одно место затолкаешь! – огрызнулся знаменщик и по шел обратно в полные безумия переулки.

— Ну, и что нам теперь делать? – встретил товарища вопросом Цевергаль.

— А я почем знаю? Такого дерьма со мной отродясь не случалось. Хотя… – богатое прошлое Смерки подсказало, что бывают ситуации и похуже: – Вот, что, Цеви, прошвырнемся немного, глядишь кого‑то со здоровой головой найдем. А там глядишь и обустроимся – два таких богатыря местным бабам на что‑нибудь, всяко, сгодятся…

* * *

Маленький Раждан очень хотел пить, а вода в ведре закончилась. Нужно было выйти на улицу и набрать бидон у водокачки на углу. Но отца дома не было еще со вчерашнего. Мать заперлась в комнате с младшей сестренкой и еще, наверное, не проснулась. Мальчик маялся, ходил из угла в угол. Наконец, решился и выбежал на лестницу. Три пролета крошащихся ступенек и Раждан оказался в холле. Массивная дверь была закрыта и заставлена ящиками и стеллажами. Вчера вечером соседи, не взирая на протесты, мамы и тетки Герниги с третьего этажа забаррикадировали выход, чтобы всякие буйные убийцы не прорвались. Раждан же и так привык вылезать во двор через не слишком надежно заколоченное окошко за лестницей. Что с успехом и проделал на этот раз. На темных заваленных мусором задворках, вопреки ожиданиям, ничего опасного не пряталось.

Мальчик осторожно выглянул на улицу – вроде никого. Только беззубый старик из дома напротив, как обычно, улыбается в окно. До сутулой фигурки водяного крана шагов пятьдесят не более. Раждан вырвался на залитый мягким утренним солнцем простор и побежал, прижимая бидон к груди, чтобы не бренчал. Есть! Еще задыхаясь от скорости, мальчик потянулся к напорному рычагу.

— Ты глянь за питьем щенок вылез, а мы то кого покрупней ждали! – Раждан повернулся на голос и увидел двух очень и очень страшных дядек. Здоровенных, небритых со зловещими ухмылками на лицах. От таких типов местная ребятня всегда бегала. Раждан саданул по потянувшейся к нему грязной лапе бидоном, и рванул наутек. Топот и ругань за спиной дали знать, что в кои‑то веки большие решили потягаться с ним в скорости и проворстве.

— Догоню – убью, гаденыш! По стенке размажу! – орал один из преследователей.

Только тут Раждан сообразил, что несется не в ту сторону, и дико перепугался. Из своих никого поблизости не было, а в блуждании по кварталу можно было нарваться на кого угодно. Сразу же пришли на ум вчерашние россказни тетки Герниги, про людоедов и людей с огненными языками. В сознании маленького мальчика преследователи начали превращаться в зловещую толпу демонов. На углу Раждан повернул налево, чтобы, сделав крюк, вернуться к своему дому. Успел глянуть назад – все‑таки гнался за ним один единственный самый обыкновенный пусть и страшный мужик. Мальчик выбивался из сил, но не сбавлял скорости. Еще поворот – совсем недолго осталось! И тут он увидел второго своего врага. Дядька в обвисших штанах и рваном коричневом жилете стоял, перегородив узкий переулок. Сзади топотал другой, сопя и ругаясь. Раждан метнулся в одну сторону, в другую и почти проскочил. Рубашка больно впилась в шею, он повалился назад и полетел на мостовую.

— Держи бестию! – крикнул задыхающийся преследователь. Железные пальцы больно впились в плечо, рывком поставили на ноги… И неожиданно, ослабили хватку. В качающемся и полном танцующих светляков мире Раждан увидел еще четверых дядек. Гораздо страшней первых двоих.

* * *

Кемерток хромал по незнакомым переулкам. В начале он путался, пытаясь пройти тем же путем, что Лиердрем по городу розового кирпича. Вскоре он сумел разделить «тогда» и «сейчас».

— Нужно найти тех, кто нам поможет, – сказал он своим спутникам. Безумных ноток в голосе командира становилось все меньше, и это успокаивало «Красных игремов». К тому же сны Стража начали проникать и в их со знание. А потом они наткнулись на двух мужчин, поймавших ребенка.

* * *

Лиердрем узнал их с большим трудом. Семья ткачей из соседнего переулка. Теперь их головы украшали расписанные ритуальными письменами платки, в глазах мельтешили расплывчатые черные точки, а на губах блестели кристаллики цвета мореного дуба. Песок Проклятых – вот в чем все дело! Женщина занесла обагренный кровью серп над маленьким мальчиком. Лиердрем метнул нож. Узкое лезвие вошло в плоть чуть пониже нервно дергающейся горловой ложбинки. Женщина захрипела и привалилась к стене. Ее муж завыл, с какой‑то зверской яростью, и перегородил отставному солдату путь, широко расставив руки. С его черного палантина сорвались острокрылыми птицами сгустки тьмы. Тяжелое туманное марево обрушилось на голову Лиердрема, но он успел скрестить пальцы тайным знаком Незамутненной Чистоты, а первые строки молитвы «Да воссияет Единственный…» окончательно развеяли чары. Светлый праим остался бы доволен такой отточенностью. Резная палка отвела темное лезвие, с силой ткнула мору поддых и широкой дугой добавила по уху.

* * *

Первого Кемерток убил сходу – стремительным выпадом, вогнав острие сабли в живот. «Наррок на мору»! – новый боевой клич прозвенел по воздуху смертным приговором. Потом опьяняющие образы пропали, так что другого мужика, лейтенант просто уложил на мостовую скрутив руку, и прижал к затылку отлично отточенное лезвие.

— Хэй–хэй, потише – свои! Больно‑то как! Свои, говорю! Нас Гегир Росомаха послал на приспешников тьмы и прочих предателей охотиться, – лепетал бандит, возя расплющенными губами, по пыльным камням. Кемерток задумался. На мгновение ему даже припомнилось задание: отыскать ящики с рухнувшей воздушной лодки. Лейтенант путался в том, что было, есть и что должно быть. В конце концов, он смог определиться – нужно очистить район от мору и приготовиться к тяжелой обороне.

— Ладно, веди к своей Росомахе, – велел он распластанному по мостовой мужику: – А там посмотрим.

Где‑то через четверть часа сонный и хмельной Гегир держал ответ перед новым командиром. Лейтенант распоряжался без тени сомнений, и его слушали. Он тут же отправил людей собирать разбредшуюся по Летке Возрожденную Гвардию. На большой стол «Гномьей могилы» легла карта района. Кемертоку предстояло выявить и подавить очаги сопротивления мору, после чего можно было бы взяться за разработку плана обороны.

* * *

После того, как страшные ушли, Раждан еще долго не решался выйти из подворотни – вдруг про него вспомнят. Наконец, все‑таки выглянул. Подобрал бидон. Забытая от страха жажда теперь терзала еще сильнее.

Глава 23. (День седьмой)

Это была не самая лучшая ночь в жизни контролера Нжамди. Нужно было что‑то делать с ногой, и Драммр зафиксировал стопу магической повязкой. Попробовал выдавить из себя чуточку целебной магии. Самую малость в простейшем заклинании, так чтобы в случае неудачи и без того поврежденную конечность не оторвало вовсе. Кажется, получилось. Или магия неподвижности помогла.

Потом вернулся мерзкий распирающий зуд. Теперь он был наполнен чудовищами и картинами жутких пыток. Образы бились в голове, как выброшенные из воды рыбы, рассылая по телу брызги вполне реальной боли. Осколки здравого смысла, все твердили о том, что предположения касательно могущества пресловутого Стража подтверждаются самым неприятным образом. Контролер заметался по двору, но все‑таки догадался забиться в дальний угол за груду прогнивших плетеных ящиков. И правильно – через некоторое время за ним пришли трое с тусклым масляным фонарем. Также лепетали неуверенно, вглядываясь в разлегшиеся по закуткам густо–черные тени. Хорошим огненным шаром их всех можно было бы отправить в Багровые Глубины на корм демонам. Но Драммр только отходил от странного приступа, а потому терпеливо выждал, пока троица наговорится и уйдет восвояси. Теперь стало совершенно ясно: на Летке угнездилось нечто способное определять присутствие магии и влезать людям в головы. Так что именно Страж или как еще эта светотень называться завалил «Черную бабочку». Значит воздушный корабль с его грузом искать нужно именно здесь!

Остаток ночи дал немного отдыха. Вначале, Драммр рассуждал. Куда в летковских лабиринтах мог завалиться воздушный корабль? В принципе, куда угодно. Но не совсем – его ведь до сих пор не нашли. Никто не таскал по улицам тела погибших магов–летчиков. Массивные ящики не расколотили крыши домов. Ценное дерево бортов не пошло на украшение штаба погромщиков. Конечно, он с его неуклюжим «Дальним виденьем» мог что‑то и пропустить. А вот маги городской стражи не могли. Нет, скорей всего, «Черная бабочка» угодила в какое‑то скрытое от посторонних взоров место. Иначе высокопоставленный получатель груза не посылал бы воздушные патрули на разведку, а направил бы за своими ящиками плотную колонну тяжелой пехоты. Эти рассуждения были не безупречны, зато давали кое‑что. Выходило – «Бабочка» как в воду канула. В воду?! Драммр заворочался на жестких прутьях плетеных коробок. Ну, да темные воды Ильд могли запросто похоронить надежду найти доказательства сложной теории заговора. Но ведь была еще заполненная заброшенными развалюхами и тростниковыми зарослями прибрежная линия. Что‑нибудь с «Черной бабочки» могло долететь или доплыть до берега. Это уже был вариант.

Потом контролер подумал о магии. Что он будет делать, если наткнется на безумных погромщиков, демонов или отправленных специально за ним наемных убийц? Днем отделаться от науськанных Стражем людей будет куда труднее. Выход виделся один – чары «Статического сохранения». Логика в этих рассуждениях была железная и неумолимая, но снова подставлять свои мозги под удар совсем не хотелось. Наконец, Драммр решился. Прошелся по двору, вглядываясь в очертания домов. Открытое окно все‑таки нашлось. Соорудив шаткую горку из все тех же ящиков, контролер смог положить локти и живот на подоконник. Пострадавшая нога не болела, но создавала определенное неудобство. Оттолкнув стальные ставни, Драммр довольно неуклюже заполз в дом. Из дальней комнаты пробивалась лунная лазурь, освещая разбросанную одежду, посуду и игрушки. Контролер долго глядел в черные глаза тряпичной куклы. Хотелось оттянуть свидание со Стражем.

«Статическое сохранение» было заклинанием долгим и сложным. Состояло оно из контейнера нейтральной магии, трех порций боевого магнетизма и спускового триггера. Чтобы набормотать все нужные слоги требовалось время. Драммр вдохнул побольше воздуха и приступил. Примерно на середине заклинания его настиг щекотный бред…

* * *

Этот колдун был особенным. В затылке его гнездились скользкие и блестящие, размером с большой палец, личинки демонов. По силе и хитрости он превосходил многих. К тому же имел какие‑то свои счеты с изрядно потрепанным в боях третьим денийским кулаком. Каждую ночь колдун возвращался, к укрепленному лагерю Гвардии Света и убивал. В тот раз он также бесшумно и плавно спустился с лилового неба. Повис вниз головой, как летучая мышь, и вонзил длинные черные иглы в шею отошедшего от костра солдата. Но безнаказанным уйти уже не смог. Шесть, разбросанных по Серому Лесу, праимов образовали цепь, по которой до отдаленного лагеря дошла светлая мощь Стражей. Золотистое облако окружило колдуна. Он рухнул на землю. А там уж подоспели воины с цепями и крючьями. Извиваясь и завывая, как дикий зверь, служитель тьмы рвался в небо. Куски мяса срывались с его тела, разбрызгивая вокруг нечистую кровь. Наконец‑то, колдуна утихомирили, приколотив к земле, а потом облили маслом и подожгли. В самый горький миг его страданий, когда огонь ожил и вступил в борьбу с мерзкой чернотой, Резиг–тар коснулся со знания колдуна и донес его боль до всех прячущихся в чащобе служителей тьмы.

* * *

Все было даже слишком по–настоящему. Пронизывающая боль и полные ненависти лица на фоне огромных черных деревьев. Хотелось вопить и метаться по полу, а еще куда‑то бежать и мстить, но Драммр упорно держался последовательности слогов и жестов, а черные пуговки глаз на залитом луной тряпичном личике возвращали к реальности. Когда с заклинанием было покончено, навеянные образы начали отступать. Слабость подбивала коленки. Сложная магия всегда отбирала много сил, а тут еще этот бред. Драммр почти что упал на пол. Коснувшийся его ладони узкий как клинок лунный луч подарил ощущение тепла. «Разве такое возможно»? – подумал контролер и отключился.

Очнулся он от стука железных ставен. Тьма сменилась тяжелым предрассветным сумраком. Какой‑то тип с ножом в зубах лез в окно. Драммр среагировал быстрее, чем понял что происходит – с силой оттолкнул голову незваного гостя. Тот пошарил в воздухе рукой, пытаясь найти опору, полетел назад и развалил выстроенную контролером горку плетеных ящиков. Во дворе обнаружилось еще трое вооруженных мужиков. По виду местные ремесленники или торговцы, но никак не головорезы. В бой никто не рвался.

— Проваливайте, пока живы, не то подпалю ваши грязные задницы, – прокричал Драммр. В голове его все еще бродила чужеродная муть.

— Ты темный колдун, и мы уйдем, только содрав с тебя шкуру! – выкрикнул один и тут же спрятался за спину товарища.

— Еще какой колдун! Именно поэтому улепетывайте отсюда, пока у меня нет настроения вас убивать! – контролеру почти не нужно было делать над собой усилия, чтобы выдержать реплику в духе безразличной усталости.

Какое‑то время они так и стояли глядя друг на друга. Потом охотники на колдунов пошушукались и ушли. Драммр подавил желание заснуть и побрел искать другой выход из дому. Эти ребята ведь могут вернуться и подкрепление с собой прихватить, а у него до встречи с безумием всего три заклинания в запасе.

Все оказалось не так просто. Контролер выбрался из квартиры, спустился на один пролет и вышел на улицу. В это же время из‑за угла показалась неугомонная четверка. Охотники на колдунов, должно быть, запланировали свое появление, как ошеломляющую неожиданность и, только заметив контролера, бросились бегом, стремясь как можно скорее преодолеть разделяющие их полсотни шагов серо–сиреневой улицы. Драммр поморщился – все‑таки ему хотелось обойтись без уничтожения мирных жителей. Но видно не судьба. Контролер повернулся и встретил несущихся погромщиков спокойным, полным сожаления взглядом. Тот, что бежал впереди, резко сбросил скорость, и вся четверка сбилась в кучу. По щелчку пальцев гудящий огненный шар накрыл их. Драммр быстро зашагал прочь от воплей, стонов и проклятий. Настроение у него совсем испортилось.

— В конце концов, они собирались меня убить, – прорычал контролер и глянул через плечо на несчастных. Одному из них точно не выжить. Остальные будут долго лежать с ожогами. Но какой у него еще был выход? Бродить по окрестностям отпугивая погромщиков страшными рожицами и байками про темных колдунов? С некоторым опозданием Драммр сообразил, что его огненный шар не привлек внимания лазающей по мозгам твари. Значит, она реагировала не на высвобождение магнетической энергии, а на ее поступление из пространств. Впрочем, теория миров магии так и не была подтверждена. Так что оставалось положиться лишь на полученный опыт: Страж атакует, когда кто‑то пытается создать заклинание, а когда оно срывается с катушек и поджигает цель, блаженно бездействует.

Так, весь в успокаивающих совесть научных размышлениях, Драммр добрался до реки. Где‑то за Треугольником и городской стеной уже лезло на небо раскаленное солнце, изгоняя прочь густой сиреневый сумрак. Контролер пнул ногой выброшенную на пляж темную тряпку и пошел по берегу.

На уничтоженную пеплом рыбу он наткнулся довольно скоро. Одна была жива и плавала лишенная глаз и чешуи на мелководье. Странные и страшные повреждения моментально напомнили контролеру изуродованное тело мастера Ренгаля. Значит, «Черная бабочка» и в самом деле закончила свое существование где‑то рядом. Причем, везла именно пепельного человека. С куда большим энтузиазмом, Драммр двинулся дальше вверх по течению Ильд.

Обозревать заиленные камышовые заросли, отбиваясь от мелкой и крупной мошки – занятие не из приятных. Иногда к самой реке подходили скрытые за тростниковыми изгородями убогие наделы. Контролеру приходилось подпрыгивать или ковырять дырки в снопах, чтобы убедиться – на этом участке воздушной лодки и ящиков с демонами нет. Рано или поздно поиски должны были закончиться.

Сначала Драммр услышал размеренное стальное громыхание. Потом среди остролистых стеблей показалось изогнутое темное крыло воздушной лодки. Судя по всему, «Черную бабочку» воткнуло боком в илистое мелководье. Еще шаг и контролер заметил клепаный угол железного ящика. Громоздкая штуковина интенсивно раскачивалась из стороны в сторону. Тут только Драммр сообразил, что очередная схватка с демонами может очень быстро превратиться из гипотезы в реальность. А в его распоряжении оставались лишь два заряда чар статического сохранения: «Усиленный кинетический кулак» и припасенный специально для пепельного человека «Удар ветряной мельницы». Вот только, пепельный человек, похоже, распался на тлетворные чешуйки и уплыл вниз по течению.

В подтверждение нехороших мыслей зашумели сминаемые движением тростниковые заросли, захлюпала и зачавкала жижа. Драммр не сразу понял, кто перед ним. Существо несло впереди себя изувеченные руки. На обеих кистях не хватало больших пальцев, а остальные стертые в темно–багровую, почти черную, кровь тоже являли исключительно жуткое зрелище. Адский охотник или эльф тьмы! Едва остановив взгляд на белоснежной гриве волос, острых ушах и резких чертах фиолетово–серого лица, контролер узнал легендарного жителя Серых Пустошей. В одних лишь лоскутных кожаных штанах с торсом, изукрашенным шрамами и костяным пирсингом, охотник шел медленно, пошатываясь. В глазах его, цвета утиной печени стояла муть. Сам того не замечая, Драммр отступал, пока не уперся в стену какой‑то кривой мазанки. Эльф тьмы надвигался на него. Было в этом создании, нечто завораживающее. Контролер выжидал до последнего и высвободил «Усиленный кулак» едва ли не в половине ата от остроскулого пепельно–лилового лика. Охотник переменился мгновенно. С неимоверной скоростью прогнулся назад, а из глубокого мостика вышел прыжком через голову. Серые пальцы левой ноги сжали небольшой речной камешек. Резкая отмашка – и метательный снаряд ударил точно в лоб контролеру. Сквозь фейерверк ярко–желтых искр Драммр с трудом различил атаку эльфа. Голова контролера резко дернулась в бок и он повалился вдоль стены. В ноздри ударила затхлая водяная вонь. Потом контролер увидел багровые глаза охотника. Тот, казалось, недоумевал: как прикончить жертву, когда руки искалечены. Спасительная догадка озарила сознание Драммра. Он как будто увидел в блестящих зрачках эльфа, как тот стонет и мечется в стальном ящике донимаемый безумием Стража, отгрызает пальцы выдираясь из кандалов и выскребает железо, чтобы вырваться на свободу.

— Я перемкну твои узы, и он уйдет из твоей головы, – контролер проговорил это достаточно отчетливо, но все‑таки не слишком медленно – адский охотник мог ведь уже и найти тот самый способ прикончить жертву без помощи рук. Эльф тьмы стоял неподвижно, и контролер истолковал это как согласие. Медленно и осторожно Драммр поднялся на одно колено. В работе с узами самое главное – внимание и близкий контакт. Еще спокойней контролер встал на ноги – снова падать ему совсем не хотелось. Да и выяснять, как сильно разозлят охотника воздушные струи «Ветряной мельницы» тоже. Вот и узы – легкое теплое покалывание коснулось ладоней ровно напротив лба и груди темного эльфа. Дальше нужно изменить фигуру заклинания на самую простую, немедленно отсылающую демона на свою темную родину. Есть! Контролер явственно ощутил, как тонкие энергетические нити свернулись двумя кольцами. Охотник отступил на шаг. В глазах его снова зажегся огонек ярости.

Кажется, он опять хотел броситься в бой. Но вот из его горла вырвался протяжный кашель. Кожа начала чернеть и лопаться волдырями. Эльф упал на колени, закрыл ладонями глаза. В следующее мгновение Драммр услышал скрежещущий прямо по душе ветер Серых Пустошей. Пыль и пепел затанцевали в воздухе. В них восстал охотник. Он глядел на свои восстановившиеся тонкие пальцы. Потом поднял глаза на контролера.

— Эттаиф Рлаор, – сорвалось с бледных губ, и серый вихрь поглотил его фигуру.

Эти слова могли означать что угодно, например: спасибо или сдохни гад, но контролер почему‑то посчитал их именем обитателя Серых Пустошей и пробормотал в ответ:

— Надеюсь, что не свидимся.

Смирившись с тем, что такой странный поединок случился с ним, Драммр пошел осматривать место крушения «Черной бабочки». Воздушная лодка упала бортом вниз, обломав оба левых крала. Кольца, за которые крепились удерживающие груз цепи вырвало из днища. Узилище эльфа тьмы лежало на боку и один его угол выпирал острыми заусенцами. Еще один стальной ящик уцелел, хоть стенки его были изрядно погнуты. За ними в мерном отчаянье все еще стучала жизнь какого‑то обитателя Серых Пустошей. Чавкая вязким месивом, контролер прошел дальше в камышовые заросли. Наткнулся на тело мага–летчика, вероятнее всего, капитана. При падении бедняга свернул шею, переломал несколько ребер и руку в двух местах. Так или иначе, он был мертв. Драммр вытащил тело на берег. В маленькой кожаной сумочке обнаружились бумаги, почти что не поврежденные влагой. Летная лицензия капитана Седенгаля и «Черной бабочки», накладная на груз среднесортных минералов (перечисление семи видов) поставленный «Шахтой тридцать первая, черный» для господина Номенири. Контролер попытался выудить из закоулков памяти хоть что‑то из стародасского. Когда‑то же и он штудировал мертвый язык, используемый для одних только фамилий. Что‑то прозвище Номенири, определенно, означало. Вот только что?

Отполоскав и просушив сапоги, Драммр выбрался на размытую дождями улицу, носящую гордое звание Летковской Набережной. Что ж его предположения, в очередной раз полностью подтвердились. Но что делать дальше, контролер пока не мог решить. Даже так просто выбраться из района он не надеялся. Для этого нужна была темнота и заклинание левитации. А меньше всего в данный момент ему хотелось думать об очередном свидании со Стражем. Усталость и легкий голод не прибавляли оптимизма. В конце концов, Драммр решил пройтись по району и отыскать кого‑нибудь сохранившего остатки разума. «Глядишь, и что‑то интересное об этой заварухе всплывет», – мысль немного улучшила настроение, открыв перед контролером новые горизонты.

Глава 24. (День седьмой)

Когда тяжелые раскосые груди Элеры коснулись его лица и наполнили ладони, специалист подумал, что это сон.

— Даже если так, не буду просыпаться, – решил Овер. Без света, ненужных мыслей и разговоров ощущения были воистину волшебные. Правда, после того, как девушка прошептала: «Я рожу сына, такого же сильного мага, как ты», – и выскользнула из комнаты, Овера посетило множество не слишком приятных мыслей. О том, что Элера попросту воспользовалась его наследственной чародейской силой. И о мальчике, который будет расти в бедном районе и, скорей всего, не сможет получить магического образования. Специалиста разобрала злость.

— Да никого эта хер не родит, – пробурчал он и отвернулся к стенке.

Заснуть ему, впрочем, так и не дали. Кто‑то забарабанил в дверь дома, закричал: «Тревога»! Пришлось подниматься. За несколько пробежек по темным дворам Овер запомнил все тайные тропы квартала. От Шервери калитка вела к Ренельтокам. От Ренельтоков можно было попасть к Денгри и в трехэтажный многоквартирный дом. Из его дверей и окон добирались до Изрежи. Также щербатая изгородь Денгри предполагала доступ к тем же Изрежи и к Накрунтокам. В общем, достаточно сложная была система ходов, но специалист более или менее освоил ее. Правда, против собственного желания. Ночью тревогу объявляли трижды и лишь один раз, Оверу пришлось пускать в дело огненные примитивы. Прочие ночные происшествия остались на совести вполне безобидных пьяниц. Несколько раз тревога поднималась и сразу же утихала – это в квартал перебирались семьи из соседних домов. Специалист пытался думать о черноте и красном солнце, но размышления шли урывками, и толку от них было немного. Возможно, впервые в жизни на него легла ответственность за что‑то выходящее за пределы его собственной персоны. О взятых под защиту Шервери и прочих он, по сути, не думал – да ему тяжело было бы обмануть их надежды, но при необходимости он ушел бы и даже ручкой на прощанье не помахал. Другое дело мир драконов и белоглазых воинов. Овер проникся его величием и красотой, хоть и убедиться в его реальности возможности никакой не было. На ум приходили обрывки фраз магистра Тарона. Как он мог не прислушиваться к словам древнего чародея и сбежать, как последний жалкий воришка? Во всем виновата распоясавшаяся чернота. Специалист сжал кулаки и пообещал больше не идти у нее на поводу. Заснул Овер со сладковатым чувством собственной избранности – впервые за столько лет он понял, что может быть не только пленником или беглецом. Что ему, на самом деле, совершенно не обязательно барахтаться в путах чьих‑то планов старых и новых.

Утро началось довольно поздно, за что Овер был чрезвычайно благодарен всем летковским погромщикам. После первой легкой стычки с тройкой юнцов–бузотеров в ворота Денгри постучали два солдата.

— Ловко вы его почтенная госпожа, – громко заявил один с круглым лицом, обрамленным сальными черными патлами.

— Мы бы у вас беспорядки переждали. Так и нам и вам безопаснее будет, – сказал другой с жидкими непонятного цвета волосами и большим носом.

— Стучат, понимаешь ли… нечего тут, – пробурчала почтенная госпожа и глянула на скрытого от взора солдат специалиста. Тот пожал плечами – у одного вояки был арбалет у другого меч. На них вполне можно было оставить жителей квартала.

— Брюхатые девки есть? – спросил круглолицый, заходя в ворота.

— Значит будут! – тут же ответил на косой взгляд матушки Денгри и еле успел увести голову из‑под удара мокрой тряпкой.

Через час с лишним случилась первая серьезная заваруха. Десяток вооруженных чем попало мужиков выскочил из подворотни с криками: «Смерть мору»! Знаменщик Цевергаль устроившийся со своим арбалетом на крыше трехэтажки, уложил одного еще на улице. На этот раз организации погромщикам было не занимать. Двое подставили спины, по ним товарищи быстро перебрались через забор и открыли калитку. Арбалетчик положил еще одного бандита, но остальных это не остановило. Мастер Изрежи выбежал на двор, замахнулся на длинноволосого шустрого типа лопатой. Промазал. Получил обрезком арматуры в грудь. На голову несчастного зеленщика уже начала опускаться ржавая железная палица, но снова щелкнул арбалет Цевергаля. Расхристанный с белесыми шальными глазками мужик последний раз глотнул воздух и упал прямо на мастера Изрежи. Кто‑то ворвался в дом и, судя по визгу, повстречался с кастрюлей кипятка. Тут к месту побоища подоспел Смерки. Знаменщик орудовал мечом, как мясник на бойне – быстро и сильно, без намека на изящное фехтование. Трое легли под его ударами быстрей, чем успели сообразить, что неплохо бы и защищаться. Чуть запоздавший специалист убил одного, и то скорей на всякий случай – летковские увальни против закаленного в боях рубаки никакого шанса не имели. Под конец связали того, что попался под руку госпоже Изрежи. Лицо бедолаги было обварено, а нос переломан.

После сражения лавры спасителей начали плавно переходить к Цевергалю и Смерки. Первыми специалиста предали мальчишки. Променяв сомнительное могущество магии, на меч и арбалет. К тому же Смерки притягивал к себе компанию, как мед мух. Его россказни, начинающиеся чем‑то вроде: – Всегда мечтал я поиметь вердугскую жрицу, да времени не было… – слушала даже матушка Шервери.

Овер старался убедить себя, что его это ничуть не задевает.

* * *

Вейнир Кеври еще в сумерках почувствовал неладное. От черных пятен на пальцах по телу расползался шершавый озноб. С наступлением темноты мститель уже не мог переносить холод, назойливый зуд и захлестнувший его поток образов. Ему чудились враги в темных палантинах и головных платках, с глазами полными черной ряби. Они летали по небу как воздушные змеи. Размахивали серповидными кинжалами и кричали пронзительно. А в глотках подворотен ему виделся мертвый ребенок, парящий на крыльях кровавой пелены. Плачущий и требующий отмщения. Вейнир совсем потерял голову, носился завывая по ночным улицам, падал, катался по земле, рыдал и бился о стены домов. Наконец, он оказался возле брошенного лотка торговца снедью. Голод вытащил Вейнира из безумия. Он принялся лихорадочно копаться в сваленных на кучу тряпья плетеных коробочках с объедками. Капуста, листья салата, огрызки старых булок и даже вывалянная в пыли сосиска насытили мстителя. Легкий зудящий холодок в желудке остался незамеченным на фоне пришедшего впервые за эти дни блаженного успокоения. Вейнир заполз в ближайшую подворотню и уснул. Он не думал о том, что касался пиши своими зараженными руками.

Утративший Имя получил власть над телом, когда его жалкий человек забылся в объятиях сумасшедших кошмаров. Он встал и медленно поплелся на север. Тот, кого часто называют пепельным человеком или Потерявшим Лицо, не имел определенных планов. Он не был личностью, но калейдоскопом чувств, воспоминаний и образов. Иногда сплетающихся в нечто осмысленное, а сейчас лишь мельтешащих, как пепел на ветру. Утратившему Имя не хватало стержня. Всегда, а сейчас особенно. Зла безусловного, жесткого и самодостаточного. Пытаясь отыскать его, он разорвал свою сущность на тысячи бесполезных частичек. После смерти поиски привели его в Серые Пустоши, и там продолжались целую вечность. Пепельный человек проходил сквозь порожденную Стражем бурю. Она несла в себе не только свет, но и отраву. Ни то, ни другое не могло помочь или повредить ему. По крайней мере сейчас. Различить в этой мешанине то, что ему было необходимо, Утративший Имя не мог.

Вот из переулка показался человек. Вышел в световое пятно одинокого фонаря, выставляя напоказ свою заурядно–бандитскую внешность и вертящийся в ловких пальцах нож.

— Ну, что набегался, дурачок, – сказал человек. Потерявший Лицо не обратил на него внимания.

— Не вздумай чудить, Вейнирка. Сумку отдавай! – рявкнул бандит. Смысл слов расплывался, не доходя до пепельного человека. Кажется, они были как‑то связаны с тяжестью давящей на плечо и бок. Грабитель атаковал. Утративший имя остановил удар ножа левой ладонью, а правой отвесил тяжелую глухую пощечину. Бандит отлетел прочь, опрокинул что‑то загромыхавшее по мостовой и затих. Пепельный человек побрел дальше, уже в другом направлении. В его голове еще было слишком мало цельных мыслей, а близкое присутствие Стража путало чутье. В конце концов, он споткнулся, упал да так и остался лежать.

Вейнир очнулся от боли в коленях и левой руке. Кажется, он засыпал в друг ом месте. Впрочем, неважно – уже рассвело и пора продолжать поиски убийцы. На левой ладони обнаружился глубокий порез. Он затянулся серыми чешуйками и почти не болел. Поднявшись на ноги, мститель почувствовал себя разбитым и обессиленным. К тому же сориентироваться на местности удалось не сразу, но отказываться от своей миссии он не собирался.

Вейнир бродил по району, заглядывая во дворы и окна домов. В первые утренние часы улицы были безлюдны. Заметив группку из трех переговаривающихся мужчин, мститель ощутил неясную тревогу и поспешил свернуть в переулок. Видать, слишком поздно.

— Да вон же он гад, – услышал Кеври голос Зегирама Серого: – Погнали! А то он, знаешь, какой шустрый!

Вейнир бросился бежать. Ушел из заканчивающегося тупиком переулка и вылетел на Первую Летковскую Линию лишь чуть впереди одного из преследователей.

— Стой идиот, не то кишки выпушу! – разорялся Серый.

;Мостовая скакала перед глазами Вейнира. Он прекрасно знал, что на этот раз Зегирам его уж точно прикончит. Хотя и не совсем понимал за что.

* * *

Специалист заметил их случайно – так глазел от нечего делать поверх забора. Погромщики гнали какого‑то жалкого малого. В общем‑то, его можно было спасти.

— Открывайте калитку, матушка Шервери, – скомандовал Овер, спрыгнув с установленного во дворе в качестве столика обломка бетонной плиты.

И завертелось. Завидев спасительный просвет в заборе, беглец устремился к нему. Специалист дал бедняге проскочить в калитку и встретил первого преследователя парочкой огненных примитивов в голову. Еще один получил арбалетный болт в бедро и со всего маху хлопнулся лицом в редеющую брусчатку. Третий на мгновение замер, глянул на скрывающую стрелка трехэтажку и бросился наутек. Тут только Овер узнал несчастного беглеца – тот самый безумец, кричавший о каких‑то убийствах. Воспользовавшись шумным появлением знаменщика Смерки, специалист отвернулся от задыхающегося мелкоголового и ушел в дом. Хотелось надеяться, что этот идиот не успел разглядеть его лица или уже позабыл свои бредни. Овер почти решил смыться по–тихому, но вспомнил про Сердце Пламени. Артефакт нужно было вернуть в любом случае. Специалист слишком долго раздумывал, стоял в нерешительности возле забора, пока ему на плечо не легла тяжелая рука знаменщика Смерки:

— Тут нам про тебя одну неприятную историю рассказали, мил человек, – проговорил солдат, обдав Овера густым кисло–сладким дыханием.

В просторном дворе Ренельтоков собралось чуть ли не все жители квартала. Они стояли перешептываясь, и специалисту казалось, что он различает гнев и отвращение на их лицах. Он ведь слышал об охватившем Летку безумии, но значения этим разговором не предавал – мало ли из‑за чего могли рассвирепеть местные мужики. Теперь массовое помешательство явственно виделось в глазах недавних знакомых. Время от времени до слуха Овера долетали обрывки фраз:

– … А я говорила тебе, он какой‑то странный… А что еще от мага ждать изволили…

Недавно местные тетушки вели совсем другие разговоры.

— По праву старшинства звания и выслуги лет в условиях военного положения объявляю себя судьей в этом деле, – торжественно произнес Смерки: – И учти, – знаменщик подмигнул специалисту: – Цевка он с сотни шагов кролику между ушей попадает, так что без всяких там колдовских фокусов. Так что начнем. Портняжку впустите.

Один из братьев Реньдиков отворил калитку, и со двора Денгри влетел мелкоголовый безумец. Глаза его метались, как потревоженные светом крысы, и, наконец, остановились на Овере. Их взгляд не давил, но как будто обволакивал.

— Убийца! Мерзкий подлый душегуб! Двух деток малых на смерть порезал и мамку их! – выкрикнул мститель и бросился на специалиста. В руке его оказался маленький полотняный мешочек. Портняжка запустил им Оверу в лицо, угодил в стальные объятия Смерки, и бессильно забился.

— Без разгильдяйства попрошу! – знаменщик пыхтел пытаясь усмирить тщедушного мстителя. Впрочем, портняжка довольно быстро ослабел и прекратил сопротивление.

Благополучно увернувшийся от метательного снаряда, специалист поднял голову и поглядел на людей. Встретился глазами со взглядом Элеры. Девушка отвернулась. Выходило, что если какой‑то идиот громко кричит и руками размахивает, значит, он прав.

— Да не убивал я никого и никаких детей порезанных не видел. Да кто их, вообще, видел кроме этого умалишенного? – в голосе Овера явственно прозвучала обида, почти ребяческая.

— Смотри, еще и отпирается, гад. А сбежать, кто хотел? – проверещала госпожа Изрежи.

— Не собирался я бежать, – возразил специалист, но не слишком уверенно.

— Действительно, за неимением лучшего, так сказать, – заговорил Смерки: – Хотя, с другой стороны… – знаменщик сделал долгую паузу, глянул на окно Цевергаля. Специалист так и почувствовал пронзающий холодок арбалетной стрелки. Как все это было глупо! От обиды даже слезы на глаза навернулись. Тут гулко загромыхала калитка.

— Прошу прощения, но это первый двор за сегодня, в котором люди хотя бы говорят. Зайти можно, – прозвучал из‑за забора голос, показавшийся специалисту странно знакомым.

Смерки отпустил мстителя и пошел отпирать.

— Только без глупостей, у нас на крыше стрелок, мигом в голове дырку сделает, – знаменщик встретил гостя с мечом в руке. Специалисту потребовалось некоторое время чтобы узнать контролера Нжамди. Тот был без формы, к тому же оброс густой темной щетиной, и вид у него был самый что ни на есть бандитский. Вокруг его правой руки обвились бледные нити нейтральной маги, удерживающие голубое свечения какого‑то кинетического заклинания. Если бы обстоятельства этой встречи были хоть чуть поблагоприятней, Овер непременно поинтересовался бы магической конструкцией.

— Я с Медвежьей Балки кой–чего прикупить приехал, а тут у вас не ярмарка, а баловство сплошное. Тип один вот с моим кинжалом в заднем месте сбежал. Одно скажу: чудной вы народ городские, – Драммр подмигнул Оверу и, чуть выждав, добавил: – Так чего у вас тут за разборки и без оружия?

Глава 25. (День седьмой)

Одного взгляда на этого Вейнира Кеври контролеру было достаточно, чтобы понять – парень как минимум не в себе. Нервные руки, порывистые движения, горящие шустрые глазки – все один к одному. Да и обвинения казались абсолютно абсурдными. Овер Мегри являл собой классический пример человека поведенного на магии. Навряд ли он смог бы кого‑то пырнуть ножом, не порезавшись. Таких людей среди студентов и преподавателей Драммру довелось поведать. Помыслы их бесконечно крутились вокруг чародейского искусства, в ущерб всему остальному. Если бы специалист и убил бы кого, то только своим способом. Это как раз было ясно. Оставалось только переубедить обитателей заповедного квартала. Особенно того парня, что глядел с крыши поверх заряженного арбалета. И его дружка с мечом. Назваться контролером на Летке Драммр не решился. Их здесь в последнее время не жаловали. Да и без черного мундира со звездой в его принадлежность к Службе поверили бы навряд ли.

— Ежели вам знать мнение дикого намара захочется, то я скажу. У нас ведь в горах смертоубийства по пять раз на месяц случается. И то, если месяц короткий. Так что мне это дело, что в суп плюнуть, будет, – контролер не ожидал, что сможет так легко завладеть вниманием публики и едва не заулыбался. Знаменщик Смерки явно вздохнул с облегчением.

— Для того, чтобы кому‑то кровь из разных мест пустить, доказательства нужны? – продолжал Драммр в том же духе: – А какие могут быть доказательства? Если городским неизвестно, то скажу: от смертоубийства обыкновенно пятна кровавые остаются. Большие и маленькие.

Контролер оглядел с ног до головы специалиста, кивнул и пошел к мстителю. Тот завертелся в руках братьев Ренельтоков.

— Вот, – изрек Драммр, обрадованный что история нашла такое простое разрешение: – Это застарелая кровь. Здесь, на воротнике и тут, и тут и тут. От грязи отличается. Кто не верит, могу послюнить и дать попробовать – на вкус чистейшая кровушка. Даже запах сохранился.

Желающих не нашлось.

— Мастер портной не отрицает же, что видел мертвяков. Получается, что он их и убил. Чик–чик и готово, – заключил контролер.

— Да как же так?! – выкрикнула госпожа Изрежи.

— Они сговорились! Подонок–душегуб! – завопил мститель.

— Впрочем, одних только кровавых пятен для железного решения недостаточно. Может быть мастер портной шел, шел да и упал прямо на мертвяка, ну или там носом кровавые сопли пустил. Тут нужно сходить да и на покойников глянуть, место осмотреть. Там‑то убийцу вычислить сподручнее будет. Где, говоришь, людей порезали? – Драммр подошел вплотную к Вейниру. Покосился на публику. Люди, кажется, не готовы были простить одного и осудить другого, да и вообще растерялись.

— Дом такой на Набережной. Весь в крапиве и лопухах. Там еще у поворота дорогу размыло, – начал говорить мститель, потом сорвался на крик: – Почем я знаю, где! Там еще вроде как колонна с левого боку обваленная лежит.

— Куда ж мы пойдем, когда на улице шрад знает что, людей убивают направо и налево! – пропищал мастер Изрежи.

— Я, кажется, видел похожий дом недалеко, – соврал Драммр.

— Точно, – подтвердила матушка Шервери: – Если из Денгровских ворот выходить, то первый переулок по Набережной. Идти – всего нечего.

— Как не демон, так его бабушка! – выпалил Смерки. Знаменщик понимал, что принимать решение ему и особой радости от этого не испытывал. Поглядел вверх на стрелка:

— Ну что, Цеви?!

— Там почти все простреливается, кроме дома конечно. Далековато, правда – к стенке не пришпилишь, но шкурку попортить – запросто, – проорал в ответ арбалетчик.

— Ладно, – решил Смерки: – Сгонять можно, только по–быстрому.

За калиткой припустили почти что бегом. Хоть никаких признаков опасности не было. Знаменщик держал под руку Овера, контролер Вейнира Кеври. Мастер Денгри и Грумар Ренельток довершали процессию. На пороге их встретила вонь и звон золотисто–зеленых мух. Лишь коротко глянув на утопающую в желтоватом гнилостном сумраке комнату, специалист отвернулся к стене. Контролер Нжамди обнаружил какие‑то следы и приказал подозреваемым приложить там, ступню, там ладонь.

— Что ж, все ясно, – сказал Драммр и обменялся взглядами со Смерки.

Ренельток громко блевал в лопухах под окном.

— Вот такие, брат, дела, – говорил ему мастер Денгри, монотонно повторяясь.

В желудке Овера как будто поселилась слизкая гусеница. Теперь она собиралась превратиться в бабочку. В голове все мысли забивал тупой пищащий перезвон. Специалист раскручивал, сплетал в узлы и спирали магнетическое щупальце – наверное, так ему легче было держаться за свое «я».

— Чего ж ты, сам убил, а представление устроил? – проговорил Смерки.

Овер вздрогнул, как будто обращались к нему. Череда безумных мыслей пронеслась перед специалистом на огромной скорости: «А вдруг это я убил их. Бродил, искал, где бы приткнуться. Слушал черноту, а потом позабыл все»! Мир зашатался перед Овером, он схватился за стену и только тут увидел, как знаменщик трясет за плечи Вейнира Кеври:

— Тебе говорю, гад! Да как ты посмел?! – лицо Смерки налилось кровью, казалось, еще мгновение и он переломает тщедушного убийцу пополам.

Неожиданные воспоминания вспыхивали в сознании Вейнира, как фейерверки магов–иллюминатов – такие же яркие и недолговечные. В тот день он, как обычно ходил по району, предлагая своим обычным клиентам перешитое старье. Мерана нравилась портняжке и он всегда переплачивал ей за изношенное тряпье. Красавица настоящая, вот только с ее мужем Вейнир предпочитал не встречаться.

— Заходите, мастер Кеври. Как у вас дела? – фигура молодой женщины, как будто сочилась густо–желтым солнечным светом. Стоило Вейниру шагнуть за порог, как все переменилось. Блестящие черные черви были повсюду. Кишели в углах под потолком, на стенах и на скудной мебели. Ползли по рукам и ногам Мераны, забирались в рот и глазницы. В них было зло. Живое и явственно ощутимое. А еще он заметил в глазах женщины танцующую тьму.

— Вам нехорошо? – спросила Мерана со своей обычной вежливостью, при этом синий раздвоенный язык демона вывалился из ее рта. Вейнир попятился, наткнулся на кухонный стол. В руку его лег нож. Женщина надвигалась на него с жутким шипением, ее кожа начала покрываться темными разводами и чешуей. Вейнир ударил, потом еще раз. С каждым взмахом ножа мир вспыхивал, являя жуткие извивающиеся тени. Потом он увидел детей. Мальчика и девочку. Черные черви так и кишели на них, терзая нежную плоть. Вейнир понял, что их не спасти. И нож снова взлетел над его головой. С последним ударом навалилась тьма.

— Нет! Неправда! – заорал Вейнир. Каким‑то немыслимым движением извернулся, заехал локтем в челюсть Смерки и отлетел на пол.

— Все ложь и предательство! – продолжал кричать он, дрожа всем телом и отодвигаясь в дальний угол.

— Скажи им, что это он сделал! – пальцы его теребили застежку сумки. Справились, наконец, но на месте окровавленной детской головки оказалось, что‑то шершавое, неровное и темно–красное. В отчаянье Вейнир отшвырнул сумку прочь. На какое‑то мгновение в его мозгу открылась дверь к признанию собственной вины, но мститель с яростью ее захлопнул: «Все ложь и наваждение! Убийца здесь, и он будет покаран»! Кеври вытащил из кармана два последних мешочка с серой смертью и начал возиться с их завязками. Контролер и «Красный игрем» смотрели на него во все глаза. Специалист почти не замечал происходящего – чернота наполнила магнетическое щупальце, визжала и дергалась.

Утративший Имя оживился, предчувствуя восстановление. Человек по доброй воле коснулся пепла, а теперь сделал ВЫБОР. Вихрь образов, заменивший пепельному человеку личность, расползался, пополняясь видениями старыми и новыми. «Тот, кто ищет зло, обращает свою душу в пепел», – шептали далекие черные голоса.

Драммр застыл, не в силах оторвать взгляда от жуткого, но завораживающего зрелища. Серая чешуя пожрала правую кисть убийцы и ушла под одежду. Появилась на шее и левой руке. Потом истлела одежда, в один миг обрушившись пылью. Пепел жил и тек. Его поверхностное волнение выдавало борьбу за мышцы и внутренности.

Чернота сорвалась с магнетического щупальца, затанцевала под потолком и с шуршащим свистом ворвалась в живую пепельную фигуру. Овер никогда не видел ничего подобного. Казалось, тысячи тысяч серых муравьев выедают плоть человека. Вот глаза, все в тонких черных разводах, остановились на специалисте. Тварь поднялась пошла на него. Шуршание пепельных чешуек наполняло комнату холодным ужасом. Две бесформенные текучие руки потянулись к горлу Овера.

Вообще‑то, Драммр совсем забыл про «Удар ветряной мельницы», просто магический контейнер «Статического сохранения» не выдержал. Сперва на свободу вырвалась единственна я тонкая воздушная струйка, поколебавшая край обагренной простыни. Контролер развернулся к пепельному человеку, и два направленных вихря разметали серые чешуйки, оставив стоять на полу обрубленные ниже колена ноги. Воздух наполнился частичками смертоносного пепла. «Это конец»! – успел подумать Драммр. Прикосновение чешуек к лицу было холодным и отвратительно шершавым. Овер Мегри закашлялся, схватился за горло и начал сползать по стене.

Световые точки вдруг появились в воздухе. Белые и желтые они, как будто подмигивали – касаясь смертоносных чешуек исчезали вместе с ними. Светляки резвились и танцевали, изгоняя серую смерть. Потом открылся колодец в Серые Пустоши, и вихрь утянул остатки пепельного человека куда‑то ниже пола.

— Давай вытащим парня на воздух, – выговорил с трудом Драммр.

Смерки какое‑то время стоял неподвижно, как будто не слышал контролера. На его округлом красном лице, можно было отчетливо разглядеть мелкие белые точки. «Интересно, на кого я сам стал похож», – подумал Драммр. Наконец, знаменщик пришел в себя. Они выволокли Овера Мегри из дома и положили на траву. Глаза парня так и ходили под закрытыми веками.

Специалист парил среди густых шершавых облаков. Периферийные потоки темного урагана, кружили и подбрасывали его тело. Внизу посреди бескрайней темно–серой долины, лишь изредка перемежаемой почти черными холмами, возвышалась крепость. Точнее нечто странное и гигантское, что Овер назвал крепостью. Сложенное из огромных изъязвленных чуть поблескивающих серых блоков, извивалось оно кривой спиралью, взбираясь к самым облакам. Венчала сооружение невероятных размеров сеть, натянутая на растопыренные подпорки бледно–костяного цвета. Крепость гудела низким всепроникающим звуком. Вот неизвестно откуда появился свежий нисходящий поток и пронизал затхлый воздух… Специалист очнулся уже на солнечном свете. Щеку царапал какой‑то колючий широкий лист.

— Ну, как видел демонских баб с огненными сиськами? – приветствовал его возвращение Смерки: – Давай, поднимайся! Цеви там уже из окошка махать устал – видать дружки какие к нам в гости напрашиваются.

Овер не без труда поднялся на ноги и побрел за знаменщиком. Контролер Нжамди уже стоял на полдороги к кварталу и смотрел куда‑то за их спины. Мастер Денгри и Ренельток как раз лезли в калитку. Специалист еще не совсем пришел в себя, и плохо понимал куда они идут и зачем. Что‑то смутное никак не давало ему примириться с происходящим. Рыбьи кости и потроха! Он ведь совсем забыл про сумку с Сердцем Пламени. Овер метнулся назад к дому.

— Ты что, малец, вердугского зелья надышался?! – прогремел у него за спиной крик Смерки. Знаменщик глянул в одну сторону, в другую, сплюнул и побежал вслед за специалистом. Драммр, заметив эти странные маневры, выругался. Ну, надо же! Парню вздумалось смыться в самый неподходящий момент. Хотя… Для него этот момент, может быть, как раз подходящий. «Уж этот за себя постоит», – решил не без колебаний контролер. Из калитки усердно махали, призывая поторопиться.

Специалист содрогнулся, переступая через застывшую лужу крови неестественного зеленовато–черного оттенка. Подхватил за ремень кожаную сумку магистра Тарона. На ее дне все также лежал огромный неграненый кристалл. Один короткий взгляд на неровную красновато–мутную поверхность бросил Овера в пот. Он поспешно захлопнул сумку, как будто это могло помешать огненной мощи Сердца Пламени выплеснуться в мир. От смрада закружилась голова, и специалист выбежал из дому, так и не закончив со скрипучими застежками–ремешками.

Знаменщик Смерки стоял посреди улицы, и его широкий обоюдоострый меч указывал на неспешно приближающихся кое‑как вооруженных людей. Овер понял, что видел этот отряд краем глаза, когда бежал за огненным артефактом. Видел, но был слишком обеспокоен куском магического могущества, а теперь многие умру т. Специалист поглядел в сторону квартала, где все эти Шервери и Ренельтоки с дрожащими коленками готовились к бою. Глянул на знаменщика. Горячая шипящая злость разобрала Овера, и мгновение он стоял не в силах пошевелиться. Потом с удивлением понял, что в его ярости нет безумной шепчущей черноты. Пронзительное ощущение легкости и силы наполнило специалиста. Несколько шагов по желтой глине и он встал рядом с «Красным игремом». Вздохнул и с улыбкой глянул на приближающийся отряд:

— Вы бы лучше по домам расходились парни. Здесь сегодня жарковато будет.

— Не дури, пацан. Ты еще до калитки добежать успеешь – меня им так просто не сделать! – в кои‑то веки Смерки говорил абсолютно серьезно.

Летковские погромщики начали расходиться, окружая противника. Специалист высвободил магнетическое щупальце и завил причудливой спиралью. Вытащил из кармана Красный Ключ и поднял на ладони. Никаких шепчущих теней на золотистой нити. Впрочем, Овер и так не сомневался: чернота ушла. Просто не хотел нападать первым.

Вот из‑за спин разошедшихся широким полукругом горе–вояк показался солдат с красной кошачьей головой на нагрудной пластине. «Красный игрем» ухмылялся, но в глазах его как будто плавала полупрозрачная муть.

— Ты дурак, предатель и приспешник тьмы, Смер, – процедил он, глядя на Смерки.

— Единственная известная мне тьма между ног у твоей сестренки, – знаменщик сплюнул смачно и далеко – как раз на сапог бывшему товарищу. «Смерть мору»! – заорал тот и задрал меч высоко над головой.

Специалист чуть пододвинул Красный Ключ, и жгучая ярость побежала по опутавшей пространство магнетической нити. Как будто огненный хаос снизошел на землю: люди кричали и падали замертво, одежда и волосы вспыхивали быстрым жадным пламенем. Воздух наполнился дымом и запахом паленой плоти. Магическое щупальце заплясало дикой пылающей плетью.

Ужас длился всего несколько мгновений. Пережившие их летковцы бросились кто куда, прижимая или волоча прожженные конечности. Знаменщик Смерки так и стоял с отвисшей челюстью. Даже у него слов не нашлось.

Глава 26. (День седьмой)

Еще ночью отец семейства беженцев из Треугольника пошел к позициям стражи. Хотел предложить денег, за пересечение кордона. Вернулся с синяками на лице и без монетки в кармане. В полуденных часах поползли слухи о больших организованных отрядах погромщиков. Мол, методично прочесывают улицы. После скудного завтрака эти новости особенно удручали. Даже потешная ругань матушки херберток не могла поднять настроение обитателей «Серебряной рыбы». Со своего поста на возвышении Ненел отлично видел, как кривится, выходя на крыльцо пекарша, а ее муж нарочно не смотрит в сторону постоялого двора. То, что их сдадут с потрохами, Удавчику было предельно ясно. Летковским лопухам с ломящимися от безумия головами и полслова хватит, чтобы устроить резню. Ребята в Убежище всяко потолковей были, и то поддались. Расклад получался неважный. Оставалось надеяться лишь на очередное чудо искаженного.

— Я знаю, Резиг–тар обезумел. Он думает, что все мы служим тьме и убьет нас всех до одного! От него не спастись! – такова была реакция профессора на рассказ Ненела. Старику явно не стоило вчера лезть в свою Истинную Природу.

— Ну, почему не спастись? – Удавчик старался говорить медленно и спокойно, хотя давалось это не легко: – Этот ваш Страж он, может, конечно, и крутой, но дело‑то мы имеем с летковскими олухами, а их‑то, наверняка, можно обмануть. Проверено неоднократно!

Берток молчал, очевидно, ожидая, что Ненел сам предложит какую‑нибудь хитрость. Удавчик пожал плечами:

— Они, например, могут не заметить нашего присутствия, – все‑таки он выговорил это как ребенок, выпрашивающий у папы новую игрушку, несмотря на все старания.

— Нет! – воскликнул Мрабетмгни, но сразу взял себя в руки: – Чтобы сделать это, понадобится отвести глаза большому количеству людей, да и соседей заставить о нас позабыть. Я засвечусь в эфире как магический фейерверк… Страж убьет меня, а потом и до остальных доберется.

Ненел поскреб подбородок, в последние дни он непривычно много думал. Притом, что рядом с ним был настоящий Университетский профессор, а заодно и искаженный в одном лице. Удавчик снова глянул на старика:

— А если мы найдем, какое‑нибудь укромное местечко. Допустим, заброшенный дом на набережной. Могу поспорить, заглянет в него один, ну пусть, два человека.

— Один–два, вполне возможно, особенно, если не слишком наблюдательные. Но, если что‑то пойдет не так… – профессор нервно пригладил жидкие серые волосы. Видно смерть его пугала, куда меньше встречи с треклятым Стражем.

— Отлично! – провозгласил Удавчик: – Сейчас пойду и все организую.

Оказалось это не так‑то просто. Мужчины мямлили, женщины закатывали истерики – никому не хотелось покидать пусть ненадежный, но сослуживший уже добрую службу и обнесенный забором приют. Необычно пустынные улицы, казались совсем другим опасным миром. Тогда Ненел начал живописать разбросанные по району мертвые тела. Некоторые он имел несчастье видеть сам во время двух коротких вылазок, про другие рассказывали обитатели соседних домов. Тут было, что перечислять: порезанные, забитые насмерть, повешенные на заборах.

— А троих так вообще подожги. Одного в головешку. Другой лежит посреди улицы и стонет. А третий бегает и визжит, – закончив свой рассказ таким образом, Удавчик вполне справедливо рассчитывал на перемену мнения обитателей «Серебряной рыбы».

Последним камнем преткновения стала матушка херберток. Старуха никак не хотела оставлять свое добро на произвол судьбы. Тогда Ненел позвал профессора.

— Ты уверен, что это так необходимо? Пусть остается, – начал было Берток. Но потом сумел побороть свои страхи. Через мгновение, матушка херберток завела уже совсем другую песню:

— Хотя, чего это я? Как порядок наведут, я у черномундирных компенсацию попрошу. И пусть попробуют не дать! А оставаться рядом с такой мерзостью… – хозяйка «Серебряной рыбы» плюнула в сторону дома пекарши: – … Сил моих больше нет.

Уже во время сборов пришла весть о том, что приближается вооруженный отряд, человек в тридцать. Поспешное бегство по кривым переулкам перехватило дух. Даже дети не капризничали и лишних вопросов не задавали. Вдоль реки пришлось идти довольно долго – подходящего дома все не попадалось. Вот из бесконечного ряда развалюх и мазанок, в которых пятнадцать человек разместились бы с большим трудом, показалось приземистое строение, сложенное из разномастных каменных и бетонных блоков. За пустым дверным проемом Удавчик разглядел просторное сумрачное помещение – как раз то, что нужно. Профессор одобрил выбор, и люди начали располагаться. Ненел забрался в залегшие справа от единственного окна густые тени и сел на кучу мусора. Теперь идея укрыться в заброшенном доме на набережной не казалось ему такой уж замечательной. Вдвоем они бы запросто скрылись, а вот дюжину с лишним даже летковские олухи не заметить не смогут. Хорошо хоть перед окном буйно разрослась крапива и какой‑то высокий широколистный сорняк. Удавчик покинул свой пост и вышел на улицу. Попробовал заглянуть в дом. Маскировка не плохая – но придется потесниться и не подходить к окнам.

Самым трудным оказалось ожидание. Дети успокоившись начали проситься то пописать, то попить. Взрослые тоже расслабились. Улица через просветы в зелени просматривалась не слишком хорошо, и Ненел все боялся, что пропустит появление погромщиков. Время ползло как разомлевшая под жарким солнцем сытая змея. Нервно цикали какие‑то мелкие прыгучие твари.

Вот на изгибе размытой желтой дороги показались темные фигуры. Удавчик подал знак и красноречиво глянул на ползающих детей и переговаривающихся взрослых. Все затихли. Вскоре Ненел уже различал громкое шарканье нескольких десятков ног. Змей вжался в свой угол, теперь оставалось только надеяться на Мрабетмгни. Невнятное бормотание постепенно превращалось в голоса:

– … Про этого командира скажешь? Запросто может быть с черномундирными заодно! Неместный и все тут! – гудел один.

— Ты это брось! Видел бы ты его. Как посмотрит, так язык отнимается. И сразу кумекаешь – наш, без дураков. Так что зря не бреши, а то еще евойный человечек услышит и ножиком пырнет, – отвечал ему другой, чуть хрипловатый.

Кто‑то торопливо затопал. «Идут дом проверять», – понял Ненел: «Двое, кажется». Глянул на профессора, тот являл собой сосредоточенное спокойствие. Непослушная старая дверь скрежетнула впустив на мгновенье узкую полоску света. Затем проем загородил кто‑то патлатый и невысокий. Под его сапогами заскрипел песок.

— Кажись, никого… – протянул с неким сомнением все тот же хрипловатый голосок. Внезапно патлатый тип размахнулся и с силой бросил что‑то в угол, где устроилась семья из Треугольника. Ненел видел, как камень угодил в плечо совсем еще маленькой девочке. Удар отозвался странно звонко, как будто темный угол, и вправду, был пуст.

— Точно никого, – решил хриплый и подтолкнул своего товарища к выходу.

Какое‑то время, Удавчик думал, что им повезло. Потом ушибленная малютка извернулась в руках матери и заревела. В следующее мгновение Мрабетмгни повалился на пол, обхватив руками голову. «Вот теперь все», – подумал Ненел, схватил запасенную как раз для такого случая чугунную кочергу из «Серебряной рыбы» и бросился к дверям. Одним точным ударом в голову уложил вломившегося с улицы здоровяка. Огрел еще раз по затылку уже на всякий случай, и выглянул за дверь. Патлатый тип с кистеньком, от неожиданности отскочил назад. За мгновение отсрочки Ненел смог оценить обстановку: большая часть отряда ушла вперед шагов на тридцать. Еще двое летковских как раз выходили из двора напротив. «Хоть кое‑что», – подумал Удавчик и бросился на своего пока что единственного противника. Патлатый легко ушел от тычка и размашистого рубящего удара. Тяжелые железные шарики пребольно стукнули по ребрам Ненела. Рыбьи кости и потроха! Никто из основного отряда на их поединок внимания пока не обратил. Два других разведчика застыли, как будто в нерешительности. «Нужно кончать его по–быстрому», – понял Удавчик. Но противник был слишком ловок, чтоб так просто его переиграть. Ненел атаковал нарочито неловким выпадом. Патлатый отскочил и нанес ответный удар. Удавчик скривился от боли, принимая шарик кистеня плечом, уронил кочергу и стиснул противника железной хваткой. Тут у него было явное преимущество. Без труда повалив патлатого на землю, обрушил на его лицо тяжелые кулаки. «Последний раз уже, пожалуй, был лишним», – подумал Ненел, поднимая голову. С основным отрядом летковцев творилось что‑то странное – Удавчик мог разглядеть мечущиеся языки пламени, да и крики слышал. Пара разведчиков из дома напротив заметили гибель патлатого и бежали поквитаться с его убийцей. Ненел ухватил свою боевую кочергу и вскочил на ноги. Против кинжала и какой‑то самодельной ржавой колотушки его оружие имело определенное преимущество. Удавчик выставил кочергу перед собой на манер благородного фехтовальщика. Рыжий детина хотел припугнуть его выпадом, но получил по веснушчатой лапе и воронил кинжал. Тем временем Отряд погромщиков окончательно потонул в сером дыме. Кто‑то уже несся обратно с криком:

— Колдовство! Спасайся, кто может!

Слишком впечатлительный парень с самодельной железной палицей пропустил удар поддых и согнулся. Рыжий, по–видимому, решил, что ловить здесь больше нечего и сорвался с места. Удав чик не стал его догонять. Нужно было глянуть, как там старик. Да и спрятаться от спалившего летковцев мага тоже не мешало бы.

* * *

Мрабетмгни хотел коснуться сознания тех двух вооруженных людей и вымарать из него злополучный детский крик. В какое‑то мгновение он понял, что перешел грань, за которой возмущение эфира уже никак не сможет сойти за случайное, но ничего предпринять не успел. Удар Резиг–тара он почувствовал как гвоздь, вколоченный между глаз. За ним в мозг врезался водоворот искристых лезвий. Не в силах противостоять боли, Берток упустил нить реальности. Очнулся он в каком‑то просторном зале, в стороне от многогранного хрустального купола. Люди в белых исшитых золотом одеждах ходили вокруг, монотонно чеканя слова какого‑то священного текста.

— И да не посягнет неверный на чистоту Священного Света Создателя! И да падет кара на меченых знаменем тени… – сквозь узор незнакомого языка неожиданно пробился смысл. Один из жрецов, шествуя плавно и постоянно оборачиваясь к светоносному куполу, подошел к профессору. В руках его была железная маска со странными прорезями для глаз и рта. Когда она легла на лицо, Берток почувствовал уколы множества тонких шипов ее внутренней поверхности. Мощный удар вогнал гвоздики в плоть и исторг из горла профессора пронзительный вопль. Капельки крови устремились по щекам и подбородку. Боль жгла и затягивала. Берток слишком поздно заметил другого жреца. В руках его был открытый сосуд с ярко–желтым расплавленным металлом.

— Тебе нужен был Свет? Ты его получишь! – проговорил священнослужитель и поднес пышущую жаром жижу к глазным прорезям маски.

Профессор сжался, по телу его прошла волна болезненной дрожи… И он несказанно удивился очнувшись на грязном полу среди перепуганных людей.

* * *

Всплеск светлого эфира выбросил Стража из транса прямиком в объятия пронзительно ноющей боли. Какое‑то время Дайджерик жадно ловил ртом, наполненный образами животворный раствор своей камеры. В это пробуждение он уже кое‑что помнил, но все равно события на поверхности были для него лишь размытыми снами. Одно он все‑таки смог понять – каким‑то невероятным образом его собственные действия породили чудовище. Поэтому световая плеть и вернулась к нему жгучим ударом. «Может быть мир, и вправду, слишком изменился, и мне без братьев не разобраться во всем»? – мелькнула мысль. Но Резиг–тар не был создан для сомнений. Даже слепец отличит тьму от Света – учили их. В некотором смятении Дайджерик подумал о ДРУГОМ ВАРИАНТЕ. Когда он принял обет Стража, ему открыли возможность исхода из башни пронзительности. Это всегда считалось крайней мерой, и ни один из братьев на его памяти Другим Вариантом не воспользовался. Никто не вселился в тело другого человека, чтобы получить вторую обычную жизнь. «Нет. Пока рано думать об этом», – решил Дайджерик и начал погружение в Рассветные Сны.

* * *

Убедившись, что профессор жив, Ненел устроился все у того же окна.

— Не могу в это поверить, – повторял Берток: – Это был обряд Воздаяния Света, который инквизиция применяла для казни теневых теургов и священников, уличенных в связи с созданиями тьмы. Я уже должен был быть мертв. Превратиться в воспоминания. Его воспоминания.

Удавчик не мог понять странной восторженности профессора. Беженцы из «Серебряной рыбы» тоже посматривали на старика с опаской.

Но вот перед окном показались двое: свирепого вида краснолицый солдат и самый обыкновенный с виду молодой парень. «Это ж наш маг из Убежища, дружок Раждана Эрми», – поразился Ненел: «Как там бишь его? Овер Мегри»?

Должно быть, он подумал слишком громко, или просто слишком понадеялся на крапивную чащу.

— А кто это там прячется, как вша, между ног? – вопросил солдат.

После соответствующих случаю вопросов и немногословных ответов, все беженцы отправились в безопасный квартал. От Удавчика не укрылось, что Овер Мегри спешит перемолвиться с ним наедине и поглядывает на старика–профессора. А еще он заметил долгую линию на дороге, как будто из пережженного кирпича. Неужели, этот тихоня, который в Убежище не спешил магию демонстрировать, и вправду, обладает серьезным чародейским могуществом?

Глава 27. (День седьмой)

В трактире «Гномья могила» вопреки распространенному в Нармроте обычаю заправлял мужчина. Мрачный большеносый вдовец, мастер Уверги. Он говорил, что под заведением и в самом деле покоятся останки, какого‑то наглого карлика, поспорившего с местными несколько сот лет назад. Лейтенант Кемерток слушал медленные и тяжелые, как речные камни, россказни в пол–уха. В какой‑то момент он вдруг потерял уверенность. Великий город Эдэр Гхамир начал таять, как чародейская иллюзия, сквозь него проступали другие люди и другая война. Та, которая осталась далеко на юге. И превратившееся в туманную дымку задание отыскать какие‑то ящики. Кемерток вышел из сумрачной духоты обеденного зала. Через улицу к забору головой вниз были подвешены люди. Мужчина и женщина. Лейтенант понял, что теперь уже и представить не может, как узнал в них мору. Слово это внезапно укололо его своей чужеродностью. «Что я здесь делаю»? – мысль пришла с жутким ощущением невесомости. Еще не представляя, что он хочет предпринять, Кемерток ворвался в «Гномью могилу». Подбежал к листку с планом района… Видения вернулись неожиданно, снова живые и яркие.

* * *

Безликий шел по улице, чуть пошатываясь – видимо явился в мир совсем недавно, и пожрал силу всего одной жертвы. Даже такой он был опасен. Лиердрем подал сигнал приготовиться. По отмашке люди выскочили из‑за угла и навалились на закутанную в плащ сутулую фигуру. «Гвозди, скорей»! – заорал отставной солдат. Все еще борясь с извивающейся как змея рукой, Лиердрем схватил молоток и одним точным ударом вколотил длинный железный штырь в запястье. Стукнул еще, и гвоздь прибил руку к дощатой мостовой. Безликий дергался и шипел, пытаясь освободиться, но с каждым новым ударом молотка ослабевал. Заколотив последний гвоздь, Лиердрем откинули капюшон создания тьмы. Зыбкий дрожащий мрак кутал голову безликого. Сколько старый солдат не видел этих тварей, все равно не мог к ним привыкнуть. Изгоняющую молитву затянули хором, как по команде. Золотистые огоньки заплясали в воздухе, окружая порождение тьмы. Безликий снова задергался и завизжал, как поросенок на бойне, гвозди начали выходить из досок, но через мгновение все уже было кончено.

— Где‑то недалеко должен быть вкусивший плоти колдун, – объявил своим товарищам Лиердрем: – Нужно найти его как можно скорей.

Собранная с таким трудом команда (пятеро крепких мужчин, из которых двое со всем неплохо владели мечом) смотрела на своего предводителя с сомнением. Это были простые люди и столкновения с колдуном не могло их не пугать. Но Лиердрем знал, правильные слова придадут им смелости:

— Безликие слабы лишь поначалу. Они неизбежно начнут охоту за новой кровью, а колдун поможет им какими‑нибудь темными чарами. Подумайте о своих семьях – если тьма наберет силу, никому не удастся спастись.

В подтверждение слов солдата, в воздухе замельтешили жирные черные точки. И снова Лиердрем успел осенить себя знамением, прежде чем тошнотворная слабость смогла как следует развернуться в его теле. Остальным повезло гораздо меньше. Здоровяка бондаря пришлось приводить в чувство холодной водой. Колдуна, и вправду, нужно было уничтожить как можно скорей.

* * *

Теперь Кемерток все понимал: насланное порождением тьмы лживое наваждение должно было сбить его с истинного пути. Он устоял.

— Нужно выпустить кишки этому гнусному колдуну, – проговорил лейтенант. Уставившийся на него мастер Уверги попятился и прижался к стене. Кемерток не обратил внимания – сейчас значение имел только колдун. Образы плясали в его разгоряченном сознании. Лунная ночь перед сражением на поле Вердет, наполненная пронзительным завыванием парящих в небесной черноте колдунов. И полное детских костей логово одного из таких служителей тьмы. И день почерневший от ряби муторных наваждений. Так лейтенант и ходил по обеденному залу из угла в угол, слова чужого языка то и дело слетали с его уст. Хозяин «Гномьей могилы» и периодически заглядывающие в трактир летковские погромщики взирали на своего командира со священным ужасом.

Через час один из отрядов Возрожденной Гвардии выловил пожженных специалистом летковцев. Так колдун был обнаружен и его убежище вычислено. Лейтенант все это время не находивший себе места, начал успокаиваться и строить планы. Люди четырех отрядов, отправленных очищать район от мору, постепенно собирались у «Гномьей могилы». Кемерток замечал на их лицах усталость и неверие. Каждый раз, встречаясь с полным сомнений взглядом, лейтенант усмирял ярость: «Эти солдаты тоже подпали под злые чары колдуна их просто нужно наставить на путь истинный». Вот глаза людей начали зажигаться, Кемерток почувствовал нарастающую в них решимость. И сладостную светлую силу, которая текла через его душу прямо в их сердца. Возможно, это были лучшие ощущения всей его жизни.

В радостном парении не давал удержаться рассказ одного из солдат уничтоженного отряда. О человеке с красной кошачьей головой на груди. Мысль о том, что кто‑то из «Красных игремов» встал на сторону тьмы, язвила лейтенанта, как гвоздь в башмаке. Он ведь знал их всех лучше, чем кто бы то ни было. Неужели кто‑то из его людей мог оказаться скрытым мору? Вероятно, мог – жители города из розового кирпича, тоже, ведь, прикидывались мирными обывателями. Да и алхимик служил тьме. Хотя этого умника он знал не так уж долго. Кемерток покачал головой. Нужно было пересчитать тела после того взрыва и собрать всех, но он тогда был слишком занят своими вдохновенными видениями. «Э та ошибка больше не повторится», – решил лейтенант: «Теперь буду внимателен ко всему, и операцию против людей колдуна проведу по всем правилам. А с предателем разберусь по закону священной войны».

* * *

В единственном безопасном квартале на всей Летке, теперь народу было еще больше. Слухи живучие и пронырливые, как крысы, перемещались даже по оцепеневшему в кровавой агонии району. Они приводили переживших вчерашнюю ночь. Во дворах у Ренельтоков и Денгри теперь было не протолкнуться. Женщины брались помогать по хозяйству и колдовать над скудными продуктовыми запасами. Немногочисленные мужчины становились в тени у стен и всем своим видом пытались показать, что тоже готовы драться. На беженцев из Треугольника кое‑кто смотрел косо, но извечная вражда разделенных рекой районов даже на едкое словечко пока никого не сподвигла.

Специалист все хотел перемолвиться с парнем из банды змей. О странном бледном, как вердугская смерть старике, в черном плаще с огромным капюшоном. Если это и вправду искаженный, то говорить нужно с глазу на глаз. Овер покосился на контролера Нжамди, тот наблюдал за ним с интересом, но, кажется, без враждебности.

— Здесь собралось столько народу, что горлопанящие идиоты, не найдя никого на всей Летке, в конце концов, сюда заявятся, – начал разговор специалист, голос его прозвучал необычно глухо.

Драммр пожал плечами:

— Думаю, они нагрянут намного раньше. После такого‑то разгрома кто‑нибудь самый ненормальный непременно начнет рвать на себе одежду и кричать про темных колдунов.

— Ничего, отобьемся, – специалист посмотрел контролеру в глаза, хотелось ему сейчас в них найти хоть немного осуждения. Ничего такого Овер не заметил, равно, как и желанного: «Ты молодец, спас всех сейчас и тогда в Ревенуэре».

— У них там трое наших, – Смерки погладил кошачью голову красной эмали на центральной нагрудной пластине: – И лейтенант. Так что, если полезут сюда, то с умом… – знаменщик глянул на сковырнутую сапогом земляную кучку и пробурчал под нос что‑то вроде: – Дранное шрадом демоново дерьмо.

— Тогда понятно, чего они теперь строем ходят… – протянул специалист, перед его мысленным взором прошли картины штурма баррикад в Ревенуэре. Меньше всего ему хотелось бы участвовать в чем‑то подобном.

Весь разговор шел на пониженных тонах, почти шепотом, но бледный старик услышал. И подошел, держась за ребра. «Не искаженный», – решил Овер. Следом за ним нехотя подтянулся Ненел Удавчик.

— Ваш лейтенант, очевидно, эфирный проводник. Через него Страж передает свою волю… – голос профессора прозвучал тихо и хрипловато. Драммр с недоверием посмотрел на старика: «Интересно, какой демон нашептал дедуле про этого Стража»? – промелькнула мысль.

— Кемка он, конечно, и по бабам любит, и выпить, но чтобы того… – Смерки смотрел на профессора с деланным непониманием.

— Не знаю точно, в чем тут дело: то ли в особой восприимчивости, то ли в типе личности, но Резиг–тар может так управлять лишь немногими людьми, – продолжал профессор как ни в чем не бывало: – Да, конечно, он мог бы переломать сознание каждого, кто находится в пределах его досягаемости, но ему, вероятно, слишком сложно уловить и сконцентрироваться… В общем, я думаю, он использует вашего лейтенанта, как своего рода промежуточное звено…

Специалист стоял не в силах впитать в себя все эти странные измышления – ум его зацепился за слово Страж и отказывался браться за что‑то другое. Овер сразу понял – это тот самый Страж из гергемского стишка. То ли старик так произнес это слово, то ли… Неважно. Мысль горячая и бесформенная заколотилась в голове, отмечая близость заветной цели – избавлению от Щита Молчания, проклятой штуки, лишившей магического таланта.

— И, если удастся устранить этот самое передающее звено… – профессор запнулся, поглядел на Смерки, потом продолжил: – …То это на время уничтожит их инициативу…

— Без главного безумца остальные утихомирятся, – перевел на доступный язык Драммр: – Логично. К тому же, если это парень, на самом деле, толковый офицер, без него им всяко потяжелей будет сражаться.

— Лейтенант он, может и сбрендил, – проговорил Смерки задумчиво, перед глазами у знаменщика промелькнуло недоуменное лицо алхимика «Красных игремов»: – Но не дурак это точно. Вперед местных олухов на забор не полезет.

— Значит, придется придумать что‑нибудь… – Драммр глянул на специалиста, но ничего похожего на радость в холодных серо–зеленых глазах не заметил. «Хорошо, хоть удовольствия это ему не доставляет», – подумал контролер.

Нужно было готовиться к обороне квартала. Оставив организационные вопросы на солдат, «намарский бандит Нжамди» пошел искать место, где он смог бы зарядить очередное «Статическое сохранение», не смущая людей, и без того трясущихся от страха. «То что получилось раз, выйдет и во второй», – контролер пытался как‑то настроиться на новую встречу с жутким омерзительным безумием – получалось не так, чтобы очень. Наконец, Драммр заперся в заваленной хламом кладовой многоквартирного дома и приступил. Дверь коморки была чуть меньше проема, и рыжеватый свет разрезал темноту тремя расходящимися плоскостями. Контролер ловил взглядом характерные детали странной обстановки: набитый задубевшим тряпьем узкогорлый горшок, женскую фигурку серого камня с отбитыми ногами и головой, болтающийся на нитке пучок перьев. Перед неизбежным погружением в грезы, жестокие и чужие, все это казалось таким дорогим и замечательным. Сладковатый запах умирающих вещей почти опьянял.

Драммр собрался с силами и начал читать заклинания. Видения ударили слоге на десятом. Девочка и мальчик визжали и бились от ужаса в подземном доме, полном странных знаков, черных коптящих свечей и алтарей с человеческими костями. Потом те же дети извивались в руках палачей. Их тела жег огонь, а сознания горящие взгляды из‑под золотых масок. После они бежали по полному опасных тварей ночному лесу. Драммр не мог понять, то ли палачи настигли их после, то ли пытки были безумным наваждением. Через несколько мгновений, он уже не знал: читает ли заклинание в пыльной кладовой или продирается через ночной лес, натыкаясь на мохнатые ветви. Время более не текло с обычной скоростью, а металось, как раненный зверь…

* * *

Железный ящик в камышовых зарослях громыхал медленно и размеренно, его бока выгибались, выталкивая заклепки. Вот он не выдержал. Изгирь сбросил с себя обломки. Прямые солнечные лучи впились в его кожу, как тысячи миниатюрных ножей. Но это не имело значения. Серый в розоватых разводах червь с лицом отдаленно напоминающим человеческое был не демоном или темной тварью, но чем‑то гораздо большим. Его внешняя оболочка обыкновенно пребывала в одном из миров Серых Пустошей, а внутренняя являла собой обособленный слой инферно. В ней страдали души. Насаженные на крючковатые зубы, изъеденные ядовитым соком. «Пусть не много», – Изгирь никогда не стремился преувеличить своей значимости: «Но это пока». По сути он был каналом медленно–медленно переносящим души из Серых Пустошей в жар Багровых Глубин. Через его бледно–розовые глаза на поднебесный мир взирали, хозяева тяжелые и темные. Именно их воля привела это странное существо к колодцу одной из приоткрывшихся недавно глубинных шахт.

Солнце и танцующие в эфире капли Истинного Света жгли червя. Эти страдания он передавал своим узникам, получая взамен прохладу наслаждения, которая легко затмевала боль. Все было также как на укрытых посмертным прахом равнинах, когда камни и обломки костей царапали его нежную кожу, а сила страдания плененных душ – заживляла. Только лучше.

Теперь, когда Изгирь освободился, его влек источник Истинного Света. Не тот, большой, что был опасен даже для него, а поменьше и поближе. По сути вторичный, но это не имело значения. Червь искал боль, а его далеких хозяев тоже заинтересовал этот источник.

Глава 28. (День седьмой)

Все началось очень быстро – два организованных отряда вышли на квартал бегом: один по набережной, другой по Первой Линии. Из окон трехэтажки их заметили почти одновременно. Подняли тревогу. Цевергаль стрельнул. Женщины забегали по дворам, отлавливая и затаскивая детей в дома. Один малыш с пухлыми щечками, кажется, принял это за какую‑то игру, и побежал от мамы, но был пойман и получил смачный шлепок по мягкому месту. Мужчины смотрели поверх забора, пытаясь разглядеть противника в спускающихся стремительно сумерках.

— Не робей, мы им щас демонов бивень в одном место как вставим! – заорал Смерки, но настроения это никому не подняло.

Специалист потянулся к Красному Ключу. Ему даже как‑то неловко стало от предчувствия скорой бойни – против огненного артефакта у этих людей было совсем немного шансов. Магнетическое щупальце пробежало по шершавой поверхности драгоценного камня, и жар обрушился на Овера, как удар молота. Его мощь уже почти не пугала, но в этот раз неожиданно сбила с ног – специалист как будто провалился в красно–черную невесомость. Жуткий рев пламени оглушил его. Зрение являло какие‑то невероятные картины: черное, полное огненных завитков, небо чешуйчатые тела драконов. В следующее мгновение раскаленные когти впились специалисту в плечо. И в крыло? Два огромных наполненных мечущимся пламенем глаза, заглянули в самую душу. Рык, больше всего похожий на близкий гром, пробился сквозь огненный грохот. Овер с некоторым запозданием понял, что улавливает скрытый в этом звуке смысл: «Врата Пламени не для того. Ты можешь использовать их еще раз. Против заблудившегося в снах мертвого ветра. Потом спрячь в надежном месте. До времени». Мир драконов исчез также внезапно, как появился. Но волю свою в сознании запечатлел крепко – очнувшись специалист был уверен только в одном: лучше оставить Красный Ключ в покое.

Возрожденная Гвардия действовала четко и слаженно, как единый механизм. Шаг на подставленные товарищем руки, колено на забор и соскок – авангард, составленный Кемертоком из самых ловких бойцов, практически, сходу взял первую линию дворовых укреплений. Троих уложил арбалетчик предавшихся тьме, но ему ответили.

Овер пришел в себя, когда во дворе уже были чужие. Мастер Денгри пятился к своему дому, выставив перед собой кухонный нож. Короткорукий с отвисшим животиком, казалось, он вот–вот упадет сам. Сквозь щербатую изгородь просматривались соседние участки. Справа у Изрежи кто‑то уже отпирал выводящую к Первой Линии калитку. У Накрунтоков громыхал забор. «Ну, кто еще хочет на тот свет отправиться, бабьей ласки не попробовав»! – орал Смерки.

— Кому сегодня охота от магии помереть?! – закричал Овер, вдохновленный дурным примером знаменщика. Призыв не остался без ответа. Здоровенный детина с жалкими остатками волос поверх оттопыренных ушей отвернулся от мастера Денгри. Широкоплечий мужик лишь раз стукнул молотом по замку калитки, и тоже посмотрел на Овера. В этот момент во двор прыгнул еще один погромщик. Другой замешкался, повис на брюхе и запыхтел. Топот, крики, удары гулкие и хлюпающие окружили Овера, каким‑то странным уютом. Безумный блеск в глазах врагов делал картину воистину завораживающей. Лысый чуть отшагнул в бок, не глядя заехал самодельной палицей в живот мастера Денгри и тут же бросился на специалиста. Бедняга горшечник согнулся пополам, жалобно хрюкнув. Магнетическое щупальце ухватило с выдыхающегося кристаллика три огненных примитива. В замедлившемся времени, Овер видел как полыхнул красный просвет между глаз у лысого. Рот здоровяка открылся сам собой, лицо потеряло выражение, руки обмякли и начали падать. Время рвануло, лысый повалился вперед, как будто собирался нырнуть с разбегу в реку. Его узкий острый череп ударил специалиста в живот. Мир покачнулся, в легких заколотилась духота. Овер чудом сохранил равновесие, шагнув назад. Неровная стена глинобитной пристройки поддержала его спину. Широкоплечий изо всех сил заколотил по замку. Завязший на заборе погромщик, сумел‑таки закинуть бедро, разорвав при этом рубаху. Тот, что успел перебраться во двор, молодой парень в красной шерстяной куртке, достал длинный нож. Кто‑то с улицы, врезался коленом в забор и выругался. Мастер Денгри неуклюже боролся с порогом собственного дома.

Специалист потянулся за новой порцией огненной магии, и был неприятно удивлен. Огневики лишь еле теплились – силы в них почти не осталось. Как же так могло получиться? Парень в красной куртке сделал ложный выпад, проверяя реакцию противника. Овер отскочил в сторону, благо нож и так его не доставал. Магнетическое щупальце ухватило целый ворох кинетических примитивов. Убить магией движения было нелегко, но вполне возможно. Напряжение снова вознесло специалиста на вершину концентрации, он направил гроздь голубых огоньков в уголок глаза врага. Тот вскрикнул пронзительно, замотал головой, впился пальцами в лицо. Овер проскочил мимо него и бросился в дальний конец двора. Очередной звяк молотка о замковую дужку за кончился победным: «Есть! Гнилые потроха»! Потом Широкоплечий заорал снова: «Да не тяни ты, еще замок не вытащил». Тот мужик, что пыхтел на заборе, наконец‑то, перевалился и рухнул прямо на чахлые смородиновые кусты матушки Денгри. Парень в красной крутке, упал на колено, потом поднялся и обвел взглядом двор в поисках своего обидчика. Специалист приготовил очередную порцию магии. Тут калитка к Ренельтокам отворилась, со скрипом, и Овер услышал голос Элеры:

— Сюда, маг! Скорей!

С одной только кинетической магией шансов выжить в схватке с несколькими противниками у него было не много, и специалист решил отступить. Ему повезло, и он проскочил в узкую щель прежде, чем братья Ренельтоки успели оттащить от калитки девушку, и водворить на место засов. Несколько глубоких вдохов и специалист окончательно пришел в себя. Глянул вверх на ярко–лиловое небо, на засеянный морковью небольшой бетонный бассейн с щербатой бесформенной статуей посреди. Братья Ренельтоки дрожали от страха. Элера куда лучше справлялась с собой.

— Спасибо, – проговорил специалист: – глянув девушке в глаза.

— Не за что. Я просто подумала, что моему сыну когда‑нибудь понадобится пара уроков магии.

У Денгри начали ломать дверь, колотя молотком то в железо, то в камень.

* * *

Кемерток наблюдал за сражением из дома напротив. В его распоряжении еще оставался резерв: десяток лучших людей, в том числе два арбалетчика «Красных игремов». Этот отряд пойдет в бой, когда объявится колдун. И покончит с ним. Там, в великом городе Эдэр Гхамире все было по–другому. Образы мельтешили перед лейтенантом, но того, что происходило здесь и сейчас, уже не затмевали.

Схернный цех принадлежал Рекхирду Седому, человеку уважаемому, никогда не отказывавшему в помощи нуждающимся переселенцам. То, что Лиердрем разглядел через щель между ссохшимися досками, открыло почтенного мастерового с другой стороны. Цех был освобожден от станков. По его периметру стояли стальные треноги, каждую из которых венчал острый крюк с противовесом. На некоторых уже висели человеческие тела. Рекхирд как раз снимал кожу с одного из них. Посреди цеха был выложен круг белого песка. В его черном, обрамленном вязью нечестивых знаков, центре сидел на корточках человек, в одежде из чужой кожи. Он ел мясо, отрывая зубами от большого куска. Мрак клубился вокруг него тонкими нитями, сплетаясь фигурами и символами, заползая в рот. Лиердрем никогда не видел раньше, как тьма создает безликого. И смотреть не хотел. Нужно было кончать с колдуном.

— Он там, – просто объявил Лиердрем и похромал к приоткрытой двери схернного цеха. И люди пошли за ним. Обыкновенные ремесленники, к тому же перепуганные до смерти. Отставной солдат хотел решить дело, одним точным броском проверенного ножа. Но стоило ступить за порог, тьма обрушилась на него мутной вязкой волной. Из суетливого танца жирных точек надвигались адские твари: ящеры с человеческими лицами в глазах, длиннорукие демоны в полтора человеческих роста, зубастые черви. Лиердрем попытался осенить себя знамением, но рука, как будто завязшая в сгустившемся воздухе, двигалась медленно. Язык еле ворочался, превращая молитву в мычание…

— Там какая‑то тварь, командир! – Кемерток сделал над собой усилие и отодвинул яркие грезы, куда‑то на задний план. Боец, принесший весть, так и ерзал на месте от страха. «Все‑таки я перестарался с показательной казнью сбежавших от колдуна предателей», – подумал лейтенант.

— Все ложь и колдовское наваждение! – заявил он, появившись перед своими людьми.

— Но эта бестия убила Герима Башмач… – седеющий невзрачный тип договорить не успел – сабля Кемертока выпорхнула из ножен и рассекла его лицо от виска до подбородка.

— Никто не смеет сеять панику! – проговорил Кемерток, громко и отчетливо выделяя каждое слов. Затем пошел через двор, с окровавленным клинком в руках. С его пути убирались поспешно.

— Вы должны бороться, не давать наваждению очернить свою душу! – закончил он, шагнув через калитку на улицу.

То, что увидел, лейтенант и впрямь было ужасно. Посреди дороги, шагах в двадцати как раз там, где из‑под глины набережной начинал проглядывать булыжник, бушевало странное существо. Задняя его часть напоминала гигантского червя, передняя же развивалась по воздуху чудовищным зубастым цветком. Каждый лепесток был усеян длинными изогнутыми иглами, а заканчивался частью человеческого лица. По крайней мере, на двух Кемерток заметил глаза и половинки носа. Столь странное и жуткое зрелище могло быть лишь колдовским наваждением. Тварь рвала на части человеческие останки и отправляла прямиком в темную дыру своего брюха. Лейтенант заметил валяющийся на земле кусок: голова, рука и часть груди с торчащими ребрами. Молитва на чужом языке с легкостью слетела с его уст. Кемерток шагнул навстречу твари, крепко сжав рукоять сабли. «Колдовское наваждение», – повторил он и заставил себя спрятать оружие в ножны. Зубастый цветок, должно быть, заметил его присутствие и двинулся вперед, завивая хвост волнами, как змея. Интуиция подсказывала лейтенанту, что иллюзия не может так двигаться и так смердеть. Но он слишком поздно послушал ее. Хотел отскочить назад, схватился за саблю. Лепестки захлестнули его, впились иглами в ногу, в бок и в плечо. И пришла боль. Все смешалось, образы прошлого настоящего и будущего пере плелись. Кемерток видел свое разорванное тело и Лиердрема медленно поднимающего руку с ножом, и кошмарную шахту, утыканную кривыми крюками, на которых трепыхались полуразложившиеся но еще живые люди.

* * *

Солдаты в золотых плащах, поджидали на опушке. Дети колдуна выбежали прямо на них. Короткое копье взлетело в быстром замахе. Его хищный наконечник отразил лунный свет… Драммр вдруг очнулся в пыльной кладовой летковского дома, на полу среди битых горшков и старого тряпья. С лицом мокрым от слез. Свет из щелей лишь чуть отличался от тьмы, и контролеру понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, где он, и как попал в это место. Гнилое рыбье дерьмо! Драммр понял, что пребывая в грезах Стража, мог запросто пропустить начало атаки. Выбравшись, из кладовки он бросился к ближайшему окну. В одном из дворов лежали раненые. Тела погибших выносили за калитку. Что же произошло?

Смерки удалось найти довольно быстро. Знаменщик был весь в окровавленных повязках, но ходил без посторонней помощи.

— Помню, мне один знакомый из пехоты рассказывал анекдот, – проговорил он, встретив контролера усталым взглядом: – В чем состоит искусство намарской войны? Прийти к концу сражения и заполучить добычу!

— Что здесь произошло? – спросил Драммр, оправдываться перед «Красным игремом» смысла никакого не имело.

— Всяко не свидание с поцелуйчиками… – Смерки замолчал надолго, так что контролеру показалось, что иного ответа он не дождется, но знаменщик все‑таки продолжил: – Поперли они навалом, как какое‑нибудь вердугское мясо. Я уж думал, не отобьемся, а потом как рукой сняло – большая часть деру дала, а те, что остались уже и сами не знали, что делают. Жаль только Цевика кто‑то подстрелил. А те гады, что к Изрежи вломились всех в доме вырезали. Хозяйку ихнюю остроносую искололи всю – живого места на тетке не осталось. Вот такие пироги с младенцами…<

> Знаменщик отвернулся, исчерпав и без того скудный запас учтивости. Драммр отошел в сторону.

— Да и, – пробурчал Смерки, не оборачиваясь: – На улице, говорят, тварь какую‑то видели, навроде, червя зубастого. Так что вздумаешь ноги делать – в карманы дерьма напихай, чтобы ентой бестии не так сладко тебя кушать было.

«Последний демон с «Черной бабочки», – подумал контролер и отправился искать Овера Мегри. К этому парню у него все‑таки оставались вопросы. Специалист нашелся на кухне в доме Шервери, хлебал какую‑то жидкую бурду за компанию с бледным профессором и Ненелом из банды Змей. Драммр подошел тихо и смог уловить часть разговора.

— Может, стоит достать вашего Резиг–тара, пока он ослаб? – говорил Овер Мегри.

— Не знаю точно, что это с ним, но, уверен, оправится он быстро, а распознав прямую угрозу… – профессор замолк, заметив контролера.

— Я, если вы не против, присоединюсь к беседе. У Службы нет никаких причин терпеть эту безумную бойню, – объявил Драммр.

— А как же ваши драгоценные жезлы! И политика! – неожиданно взорвался профессор: – Весь этот ужас на совести абсолютного контролера Нааргаля! Он обагрил неправедной кровью сознание Стража! Он виноват во всем! Он и ваша Служба! – хлипкий с виду старичок орал так грозно, что Драммр даже на шаг отступил. Какое‑то время разрозненные детали неприкаянно вертелись в его сознание. Потом сложились в единую картину.

— Абсолютный контролер Нааргаль мне не друг. Даже совсем наоборот. Он подослал ко мне наемных убийц, когда я подобрался слишком близко к его тайнам. И, если именно он устроил резню на Каменном Холме, значит, просто выжил из ума. Служба к этому отношения не имеет… А я так тем более, – ответил Драммр, глядя старику прямо в глаза.

Глава 29. (День седьмой)

Беси замаялась от безделья еще с утра. Начала крутить кульбиты и бегать по стенам. Попробовала сходу забраться на потолок, но смогла сделать лишь один шаг вверх ногами. Совершила забегов пять, но лучшего результата не достигла. Потом прильнула к двери и начала прислушиваться к перемещениям в коридоре. Заказала у горничной завтрак. Голосом контролера Нжамди, естественно. Девяносто Шестой сглотнул, покосившись на поднос с фруктами, мясом и вареными яйцами – после того, как гомункул перестал быть закаменевшей скульптурой, у него разыгрался человеческий аппетит. Жуткий черный сталкер понадкусывал персики, яблоки, куски хлеба и копчености. Зашел на второй круг, но неожиданно повалился на постель, всплеснув тонкими руками. «Неужели демона можно отравить»? – подумал гомункул. Беси все лежала не шевелясь. И голод взял верх над здравым смыслом. Девяносто Шестой, легонько взмахнув крыльям, вспорхнул со стола. Тихонько опустился на кровать и потянулся к аппетитному мясному кусочку.

— Культяпку убрал! – закричала Беси. Ее огромный желтый глаз уставился на гомункула. Девяносто Шестой заверещал от ужаса и взвился под потолок. В самый центр, куда прыгучий демон не мог. Беси кувырнулась через голову. Оттолкнувшись от кровати, подлетела высоко и выстрелила своим длинным языком. Утыканная длинными иглами розовая подушечка прошлась у самой морды гомункула.

— Не боись крылатик! Убиваю быстро и не больно! – завопил жуткий черный сталкер, заходя на следующий прыжок. Но тут что‑то заскреблось в замке. Беси упала навзничь на постель и шмыгнула под одеяло.

— Уймись крылатик, шучу, – прошептала она, высунувшись ненадолго. Дверь продолжала поддергиваться, возня в замке не прекращалась.

— Спускайся, говорю. Пошутила я, – прошипела Беси: – Сейчас сюда шпик зайдет, а ты спугнешь его.

Демон опять скрылся под одеялом и уже не показывался. Дверь заскрежетала, медленно отворяясь. Гом ункул спикировал из‑под потолка и снова занял место статуэтки на столике. Просто по привычке – мог, ведь, и под кроватью спрятаться. В комнату зашел человек. Среднего роста, самой обыкновенной внешности, в сером кафтане дорого сукна. Первым делом аккуратно притворил за собой дверь. Глянул на подъеденный демоном завтрак, цокнул языком, оглядел комнату. Сказал: «Странно». Потом подошел к изголовью кровати и отдернул одеяло. Беси выскочила, как демон из ящика с сюрпризом и вцепилась руками в затылок незваного гостя.

— Жуткий черный сталкер никогда не спит! – заверещала она пронзительно. Смертоносный язык выстрелил и впился в шею, но разрывать горло не стал – просто оставил десяток красных точек и вернулся на место. Шпик вскрикнул, попытался сорвать с себя демона и, получил оплеуху, после которой на щеке остались длинные тонкие порезы. Закачался, повалился на кровать и вскоре затих.

— Спит голубчик, – пояснила Беси: – Вздумал надежного человека сонным зельем травить. Сам же и получил!

Гомункул, недолго думая, снова взлетел под потолок. Демон выпятил губки, изнутри такие же черные, как снаружи:

— Не боись крылатик – я, если бы хотела, тебя сотню раз схапать могла…

Девяносто Шестой не реагировал.

— Что, думаешь, такой весь хитроумный? – продолжала Беси: – Я тебя еще сто лет назад раскусила. Ты девять раз крыльями шевелил и двенадцать раз ногу менял. Что, не так скажешь?

Гомункул засомневался – ногу он это точно менял, когда затекала. Вот только демон в эти моменты всегда был к нему спиной. Да и сколько раз, Девяносто Шестой не считал.

— Ладно, веси там. Понимаю, – вздохнула Беси: – Мы жуткие черные сталкеры жутко страшные. Вот помню, раз в Долине Скорбных Снов один дядька поднялся и в кусты пошел. А у самого глаза закрыты и храпит. Да и кусты у нас колючие, без листьев и цапануть норовят. Ну, хозяйство свое достал. И тут я как по нему пробегусь. Со страху очнулся, его сразу земляные черви и засосали. Только кишки разбрызгало…

Беси говорила, не глядя на усиленно работающего крыльями Девяносто Шестого, и останавливаться, похоже, не собиралась. Несколько забавных, но однообразных историй из жизни Долины Скорбных Снов, и гомункул стал не так рьяно бороться с воздухом. Сам того не замечая, опустился пониже. Было что‑то привлекательное в этих байках, о мелких интригах и противоборстве демонов, перемежаемых полушутливым издевательством над вечно спящими узниками Долины. Потом Беси рассказала о странном человеке с открытыми глазами, как она напала на него, но сама угодила в ловушку. «В общем‑то, мастер Ренгаль был хороший, хоть и подлый колдун», – заключил жуткий черный сталкер: «Говорил со мной, во всякие страшные места с собой брал». «С таким‑то языком трепаться хоть целый год подряд можно», – подумал гомункул. Беси надолго замолчала, и Девяносто Шестой снова набрал утраченную было высоту. Вскоре она заговорила снова, но каким‑то изменившимся голосом:

— А ведь я не всегда демоном была. Да. Раньше думала, так нелепые картинки кажутся. А теперь точно вспомнила. К чему бы это?

Беси заговорила о странном далеком мире. Где города парят на облаках, плавающих над кипящим океаном. Где красивые и смертельно опасные звезды изо льда и пламени то появляются, то исчезают. В облачных городах обитают голубокожие люди невозмутимые, как лед, и яростные, как огонь. Дальше жуткий черный сталкер начал путаться. Рассказывал о какой‑то маленькой девочке, буйной и вечно одинокой в огромном доме. Родители пытались уложить ее в кровать, а она в приступе гнева убила их. Совсем–совсем не хотела, но смертельная ярость заоблачного народа была в ней так сильна. Рассказ стал еще более странным. Его заполонили описания узорчатых молний в небе и прочих необычных вещей. Что за Черный Вихрь бушевал тогда в Пустом Холоде, гомункул так и не понял. В общем, история Беси прояснилась. И вот уже Девяносто Шестой обнаружил, что сидит на постели рядом с жутким черным сталкером. В следующее мгновение игольчатый язык щелканул перед его носом и скрылся в улыбающейся беззубой пасти.

— Попался, крылатик! – как ни в чем не бывало воскликнула Беси: – Я выиграла!

* * *

Изгирь пожрал слишком многих и потерял контроль. Во всем был повинен первый восторг, разорвавшийся в адском нутре, когда ему удалось заполучить душу светящегося человека. Изгирь сумел‑таки отыскать в этом прислужнике света скрытую темную гниль, уцепился, вывернул душу на изнанку и заглотил. Через мгновение яркий опасный светильник запнулся, заморгал и сник. «Хорошо», – прогудел далекий полный стальных вибраций голос. Почему‑то хозяевам всегда нравилось брать тех, кого коснулся Свет. Получив похвалу, изгирь сорвался и начал набивать брюхо. Благо люди со свежими червоточинами тьмы в этом мес те изобиловали. Ядовитый, полный хищных крючьев ад переполнился. Сладостное страдание заполонило все существо червя, и воля глубинных хозяев перестала достигать его сознания. Равно как и собственные мысли ослабли, растворившись в потоке темного блаженства. Изгирь преследовал разбегающуюся добычу, бестолково метался от одного далекого огонька к другому, двигался бесцельно, то и дело меняя направление. Разбросал перегородившую улицу кучу хлама и расправился с приставленной к ней вооруженной охраной. Вломился в одну из каменных коробок, убил еще четверых, но смог получить лишь одну душу. Рассвирепел, принялся крушить обстановку. Порезы и ссадины быстро покрыли его нежную кожу. Но изгирь выжал силу из своих узников и исцелился. Потом скатился по истертой ногами лестнице и выполз на улицу. Наполненное золотистыми огоньками пространство осталось позади. Каким‑то далеким краешком сознания Изгирь понял, что покинул территорию опасного источника Света, но поделать с собой все равно ничего не мог. Инфернальный голод, который только усиливался с каждой новой жертвой, гнал его вперед.

* * *

Жуткий черный сталкер оказался, в общем‑то, нормальной девчонкой. Беси и Девяносто Шестой превратили гостиницу в площадку для игр. Быстрые и незаметные они совали свои носы повсюду. Наблюдали за жильцами, издевались над горничной, таскали с кухни съестное. Демон и гомункул устроили своего рода соревнование: кто подкрадется ближе, умыкнет больше, исчезнет неожиданней. К вечеру неуклюжие люди надоели, и они начали играть в прятки.

«Как же она меня все‑таки вычислила»? – недоумевал гомункул. Когда он спрятался на кухне в чугунном котелке, подвешенном к потолку, думал Беси ни за что его не отыскать. А вот же нашла да еще бросила в котел монеткой, так что пришлось уносить крылья от повара. Девяносто Шестой спикировал бесшумно и приподнял юбку пожилой даме из провинции. В прошлый раз Беси ухитрилась трижды проделать с этой теткой путь от номера на втором этаже до общего зала. Потом, наверное, оплошала – дама подскочила с неожиданной прытью, заверещав:

— Да у вас тут мыши!

Потом жуткий черный сталкер уверял, что «пощекотала толстушку» специально. Но гомункул, конечно же, не поверил.

На этот раз под тяжелой темной юбкой ничего лишнего не оказалось. Девяносто Шестой пожал крыльями – все равно глупо было надеяться, что Беси опять выберет это укрытие. Пожилая женщина в который раз за день проследовала к общему залу. Должен был прийти ее сын и принести деньги – так она сказала хозяйке. Гомункул пошел следом – за массивной, медленной и кряхтящей фигурой удобно было прятаться. Он уже готов был шмыгнуть под ближайший обеденный стол, когда пожилая дама исчезла в неизвестном направлении. Свет масляных ламп ослепил после темного коридора. Девяносто Шестой сморгнул, помотал головой и застыл пришибленный жуткой картиной. Гигантский плотоядный цветок на толстой изогнувшейся кольцами серо–розовой ножке плавно покачивался посреди зала. Один утыканный кривыми иглами лепесток, как раз отправлял в пасть руку несчастной дамы. Кровь была повсюду: на полу, на столах, на стенах и даже на потолке. Ноги гомункула стали ватными, в животе забултыхались холодные гвозди. Ужасный лепесток медленно приблизился, и Девяносто Шестой различил на его конце большой бледно–розовый и почти человеческий глаз. «Конец», – добила несчастного гомункула мысль. Тут что‑то темное и стремительное пролетело у него над головой. Беси выстрелила языком. В воздухе ее развернуло, так что жуткий черный сталкер приземлился на одном из залитых кровью столов.

Беси сплюнула вырванный кусок плоти, и все тот же розоватый глаз уставился на Девяносто Шестого уже с пола.

— Ненавижу изгирей! – вопль маленького демона пробился сквозь странный хлюпающий рев раненой твари. И завертелось! Жуткий черный сталкер прыгал, кувыркался, бегал по стенам и по толку. Казалось, лишь чудом уходил от рубящих воздух зубастых лепестков, распластываясь в полете. Рвал плоть изгиря. У Девяносто Шестого аж голова закружилась смотреть. Он понял: червецветку не достать Беси. Ушел страх, гомункул вспорхнул, пересек поле битвы под самым потолком и снял масляную лампу со стены. Изгирь был полностью поглощен охотой на жуткого черного сталкера и не замечал другого малыша. Девяносто Шестой завис над жуткой тварью и метнул лампу прямо между лепестков в зубастую сочащуюся слизью утробу. Стекло разбилось и выпустило огонь. Червь взвыл, его щупальца взметнулись, но гомункул уже успел убраться на безопасное расстояние. Тогда атаковала Беси: всеми четырьмя лапами, каждая из которых несла на подушечках пальцев по два десятка втягивающихся игл. Крохотные клинки впились в то место, где червь становился цветком. Полетели в разные стороны куски темно–серого мяса. Изгирь завертелся, пытаясь сбросить с себя докучливого демона, зубастые лепестки разбушевались, с нося со столов остатки трапезы, подбрасывая в воздух части тела разорванного, но не съеденного постояльца со второго этажа.

Все закончилось внезапно – с очередным вырванным клочком изгирь потерял нечто связующее его с поднебесным миром. Даже гомункул заметил этот момент. Лепестки червя замедлились, кожа начала покрываться темно–багровыми язвами. От гибнущей твари потянулся зловонный дымок. Беси отскочила и вжалась в угол под потолком. Девяносто Шестой последовал ее примеру. Изгирь пошел здоровенными волдырями, которые росли стремительно, а лопаясь выбрасывали розоватые брызги. Последняя фаза метаморфозы выглядела вовсе отвратительно. Когда она закончилось, обеденный зал «Номеров с привидениями» оказался завален разорванными человеческими телами по самые крышки столов. Трудно даже было себе представить, сколько смертей содержалось в этом нагромождении. Из персонала и постояльцев гостиницы на поверхности никого видно не было.

Сначала Беси пришлось вытащить на улицу Девяносто Шестого. Потом демон вернулся за сумкой «надежного человека». Когда она, качаясь от непосильной ноши, показалась из гостиницы, гомункул почему‑то спросил:

— И что тебе теперь будет? Ты же своего убила.

— Какого своего?! – фыркнула Беси: – Это ж изгирь, его никто не любит. У него, говорят, даже души нет. А я, вообще, демон свободный! Кого хочу, того убиваю, и никакие повелители мне не указ. Вот так!

Девяносто Шестой не стал возражать, просто спросил:

— И куда мы теперь?

— Пойдем надежного человека искать. А то мне надоело совсем. Шляется не весть где, а у нас дело важное, – заявил жуткий черный сталкер и после паузы добавил: – Там хоть и светляк доставучий, но я уж стерпеть постараюсь. Только если не долго.

Взявшись вдвоем за сумку контролера Нжамди, демон и гомункул направились в сторону Летки.

Глава 30. (День седьмой)

Дасские контрреволюционеры, большая часть которых обитала в Нармроте, ровным счетом никак не проявили себя за пятнадцать лет нового порядка. Они много говорили, планировали, изобретали всевозможные заклинания, боевые технологии и тактики, но применять их не решались. Были это по большей части молодые маги, чьи отцы погибли в тринадцатом году или бесследно исчезли сразу после революции. Старые нармротские чародеи пережившие смутное время в политику не лезли – они никогда не входили в магическую элиту, а потому положение их изменилось не особо. Другое дело университетские преподаватели – многие жалели о том, что подчинились приказу ректора не вмешиваться, и теперь стремились искупить свою вину.

С другой стороны, весь дасский бизнес стоял за Службу. Гильдии колдунов и зачарователей, а также чародейский концерн Эфрузта Джег–ратона, вообще, были обязаны своему процветанию новому порядку. Конечно, кузнецы и оружейники Нармрота, не выдержавшие конкуренции с гномскими фабриками, особой любви к черномундирным не питали, но их, похоже, окончательно сбросили со счетов.

Этот расклад сил был известен руководству Службы. За одним небольшим исключением – гильдия алхимиков поддерживала контрреволюционеров. На то было множество причин. С одной стороны, услуги, магов и колдунов в последние годы заметно подешевели. Алхимики же, зависимые от поставок ингредиентов из‑за границы и ненадежного покровительства небесных светил, цены так сбрасывать не могли. Редкие реактивы животного и человеческого происхождения, стали регулярно останавливаться на дасской границе. В равной степени стало тяжелей экспортировать некоторые готовые субстанции. Такое положение дел амбициозных торгашей–ученых никак удовлетворить не могло. К тому же гильдия фактически была обособленной кастой – звание мастера в ста одном случае из ста передавалось по наследству. Могущественные главы гильдейских семей, многие из которых разменяли третью сотню лет, со временем поняли – новая власть не будет вечно терпеть элитарную закрытость алхимии.

Таким образом, типичный контрреволюционный кружок обыкновенно включал в себя: пять–шесть молодых магов, обычно родственников или друзей детства, одного приходящего с превеликой осторожностью университетского профессора, и законспирированного финансового покровителя из квартала алхимиков.

Примерно в такую же тайную организацию входил Ренедан Герверон – тот самый рыжий маг–инженер из обслуги великих башен Нармрота. Именно он рассказал товарищам об исчезновении Сердца Пламени.

Герверонам принадлежал большой трехэтажный особняк в центре города. По дасским законам семейная недвижимость считалась собственностью женщин. Поэтому дом новые власти не отобрали, тщательно, впрочем, очистив от всевозможных ценностей. Первый год после переворота семейство ютилось под чердаком, а в остальных помещениях хозяйничал какой–т о революционный комитет. Потом, появилась Служба, комитет расформировали, а его члены по большей части исчезли в неизвестном направлении. Тогда‑то и началась более или менее сносная жизнь.

К месяцу саламандры 3027 года нижние этажи старинного особняка сдавались в наем, а на верхнем обитали: Ренедан и Алесан Гервероны, двое их троюродных братьев и сестра – такие же революционные сироты, а также Веримар Гурги бывший ассистент покойного магистра Герверона. Также одну комнату занимали чудом сохранившиеся вещи погибших во время переворота и реликвии отошедших в мир оной после. Старший, из двух братьев, Алесан работал над восстановлением отцовской лаборатории.

Так что контрреволюционный кружок сложился сам собой из одних только мыслей, разговоров на кухне и старых знакомств обитателей третьего этажа.

* * *

В это утро только сменившийся со знаменательного дежурства Ренедан должен был бы крепко спать, но взбудораженный своим открытием и мыслями о его далеко идущих последствиях никак не мог успокоиться. Вот он выбрался из душной постели и вышел в обеденный зал глотнуть вина. После полутора стаканов молодому чародею показалось, что теперь он все‑таки сможет уснуть, и пора возвращаться в кровать. Но на пороге комнаты его остановил странный скрежет оконных рам. Ренедан поискал глазами свою рабочую сумку. Так, вот он магнетический ударник. Короткое активационное заклинание и бронзовая трубка начала периодически исторгать мощные потоки кинетической магии. «Сейчас тебе не сладко придется»! – подумал маг. Все это представлялась ему частью какой‑то новой увлекательной игры. На пути стояла лишь потертая мешковатая занавеска, установленная вместо украденной революционерами деревянной двери. Без тени сомнения Ренедан отбросил ее и шагнул в комнату. Тварь была черная высокая и сутулая, с длинными когтистыми лапами и головой такой странной формы, что казалось, будто она запрокинута назад. Завидев мага, тварь со скрипучим ревом бросилась вперед. Здоровенная растопыренная ладонь высоко поднялась в замахе. Еще не успевший как следует сориентироваться Ренедан выставил перед собой ударник. Магический толчок отбросил существо, впечатав гипертрофированным затылком в стену. Загнутые серпы когтей рассекли магу плечо. Тварь захрипела и мощным прыжком погребла человека под своим тускло поблескивающим телом. Они ударили одновременно. Ренедан ткнул ударником в глубокое белесое око существа. Лепестки заусенцев зацепились за кости глазницы, и кинетическая магия разворотила странной формы череп. Но острые когти уже вскрыли чародею горло, разорвали ухо и содрали кожу с виска. Длиннорукий демон еще смог подняться на ноги и сделать два шага к окну. Потом упал и загнал осколок кости еще глубже в мозг.

На шум прибежала Нелина Герверон, в отсутствие старших женщин исполнявшая обязанности хозяйки дома. Увидев ужасные последствия схватки, девушка как водится, вскрикнула и закрыла лицо руками, но всего через мгновение ее уже куда больше интересовали другие вещи: что сделает Алесан, узнав о смерти брата, и как удержать его от непоправимого. Дальше Нелина действовала быстро и решительно. Прикрыла тело Ренедана одеялом. Затворила оконную раму – на всякий случай. И, не сменив платья, выбежала из дому. Уличные мальчишки, заграбастав медяки, понесли весточки профессору Варпени в Университет и Веримару Гурги в одну из магических контор квартала зачарователей. Сама же Нелина отправилась прямиком к тайному покровителю из гильдии алхимиков.

Но всем усилиям девушки суждено было пойти прахом. Этим утром слухи об исчезновении Сердца Пламени добрались и до Алесана Герверона. Чародей поспешил домой переговорить с братом, который как раз должен был выйти с ночной смены. Сюрприз ждал мага уже во дворе особняка – на карнизе третьего этажа, как раз возле окон Ренедана, он заметил черно–синего шрада. Взбежав по лестнице, Алесан сбил дыхание. И, пока он проносился по комнатам, сметая мебель, магические слоги вылетали из его горла громко и отрывисто. Ворвавшись в комнату брата, чародей бросил в крылатого демона «Кулак холода». Любимое заклинание, впитав силу ярости и страха, приобрело неимоверную силу. Кожа на морде шрада растрескалась, глаза лопнули, прорванные изнутри ледяными кристаллами, череп с хрустом треснул, горло раздулось. Демон так и не смог перетащить через подоконник черное длиннорукое тело.

А потом Алесан увидел брата. И «Кулак холода» как будто разорвался в самой его душе. Алесан не мог ни кричать, ни плакать. Жажда возмездия застучала в его голове, отгоняя все прочие мысли. Пятнадцать лет назад он не сумел защитить отца. Теперь брата. А ведь тогда он уже мог заклинанием холода сбить с ветки зазевавшуюся фиолетовку.

Выбежав из дому, Алесан поймал верхового шрада. Засомневавшись в его принадлежности к гильдии транспортников, чуть было не обрушил на голову ни в чем неповинного демона «Кулак холода», но все‑таки одумался. Когда он оказался у дома мастера Галиргаля, его запыхавшаяся кузина только подходила к кварталу алхимиков.

Чтобы попасть в приемную мастера Галиргаля, нужно было миновать заставленный разнокалиберными горшками и склянками прилавок.

«Я хочу приобрести у вас кое‑что…Да, конечно, пройдемте в кабинет и обсудим условия сделки», – таков был обычный ритуал, который Алесан собирался на этот раз презреть, но в последний момент все‑таки выдавил из себя необходимую фразу. Скрытность алхимиков вошла в поговорку еще до того, как гильдия начала проявлять интерес к контрреволюционным кружкам.

— Мне нужна слюна саламандры! – выпалил чародей, лишь только дверь за ним закрылась. Мастер Галиргаль устроился в своем удобном кресле, глянул на визитера, переплел холеные пальцы, длинные и толстые, покачал головой.

— Только один вопрос, – алхимик говорил медленно, с расстановкой : – Правда ли то, что говорят про Сердце Пламени?

— Откуда мне знать?! – взорвался Алесан: – Мой брат дежурил вчера на великих башнях, а сегодня его убили!

Мастер Галиргаль, кивнул:

— Хорошо, – вытащил из ящика и поставил на стол обмотанную тряпками бутыль, рядом с ней положил небольшую зеленовато–бурую таблетку: – Жидкости саламандры морально устарели. Вот то, что тебе нужно: просто бросаешь ключевой реагент в сосуд и на двадцатый счет, высвобождается пиропервоэлемент.

Чародей потянулся к бутыли. Только сейчас он задумался над тем, что он собирается делать и каким образом. Коснулся пальцем пробки.

— А еще быстрей? Черномундирные не будут смотреть, как я вожусь с этими твоими реагентами, – проговорил он задумчиво.

Алхимик качнул головой, он как будто ожидал такого поворота.

— Можно и быстрей, – рядом с бутылью встал серовато–стальной флакон: – Только этот способ требуют определенной решительности… – выдержав паузу мастер Галиргаль продолжил: – Желчь горгульи превратит твой желудок в непроницаемый сосуд… – алхимик опять замолчал. «Желчь горгульи, слезы девственницы, кровь младенца – тут никогда не поймешь, стоит ли что‑то за красивым названием», – подумал Алесан.

– … От этого ты умрешь в любом случае… – сказал мастер Галиргаль, тщательно проговаривая каждое слово: – … Но не сразу. Ты сможешь удержать в желудке драконий гнев, и в нужный момент просто проглотить ключевой реагент…

Алхимик глядел на чародея, как будто ожидая знака повторить объяснения. Алесан и так все прекрасно понял, а теперь боролся с охватившим его странным омерзением – было все‑таки в этом что‑то низменное, недостойное. Зато необычный способ давал шанс. В конце концов, маг решился.

Сперва Галиргаль дал под писать какие‑то бумаги. По ним выходило: чародей просто приобрел в разных лавках квартала всевозможные ингредиенты, которые по чистой случайности могли сложиться во взрывчатое вещество. «В случае чего, алхимик не при чем», – понял Алесан. Потом пришел черед горгульей желчи. Тут все оказалось не так просто – нужно было залить густо–серую жижу сразу в горло. С помощью специальной ложки, маг усмирил взбунтовавшийся язык молодого чародея и только потом опрокинул флакон. Горло занемело зудящим холодом, за ним живот. Через некоторое время ту же неприятную процедуру глотания повторили с драконьим гневом.

Алесан вышел из лавки алхимика, сжимая в кулаке заветную зеленовато–бурую таблетку. Все сомнения были позади.

Дождавшийся возвращения щедрого клиента шрад, понес его к обители черномундирных.

* * *

Пирамида Службы по своему величию могла бы посоперничать с Постулатами Справедливости. Гигантско е сооружение из стекла, стали и бетона врезалась одним крылом в холмы старого Нармрота. Вокруг Пирамиды был разбит парк, названный в честь все той же Справедливости. При этом многочисленные его дорожки не приближались к сверкающим стенам ближе чем на сотню шагов. Единственную, ведущую ко входу аллею прикрывал веселенького вида пропускной пункт с двумя техниками–дежурными. За этим постом неотрывно следил размешенный уже в самом здании вооруженный отряд. Венчала усеченную пирамиду отделанная стеалом стальная балюстрада, на которой размещались тяжелые разрушители – самое мощное оружие Дасии. В общем, распланировавший все это практически в одиночку абсолютный контролер Аверон позаботился о безопасности. Правда, за десять с лишним лет существования Пирамиды, всякие насильственные беспорядки даже не думали ей угрожать.

* * *

Алесан спешился у ближайших к аллее домов. Желчь горгульи уже изрядно потрудилась над его телом: голова раскалывалась, сердце стучало как бешеное, пальцы стали мертвенно холодными. Чародей еще больше преисполнился решимости. По дороге к пропускному пункту, он окружил себя «Сетью льда» – сплетением кинетических нитей и криопримитивов. Это заклинание неплохо защищало от огненной магии. Когда до красно–желтой беседки оставалось шагов пятнадцать, Алесан забормотал слоги «Кулака холода».

Техники прекрасно слышали скрежет гравия, но не спешили выбраться навстречу очередному посетителю. Когда один из них, все‑таки заметил творящего заклинание мага, было уже поздно. На свою беду служители справедливости не разбежались в стороны, а как по команде бросились наперерез враждебному визитеру. Один потянулся за саблей, другой вдруг вспомнил, что вооружен разрушителем. Это уже не имело значения. Алесан отпустил «Кулак холода» с пяти шагов. Магия лишь чуть рассеялась, оставив в воздухе едва заметный туманный след. Черномундирные стояли слишком близко друг к другу, и заклинание накрыло обеих. Сперва взорвались красным льдом уши – у одного правое, у другого левое. Потом что‑то заскрипело под черепом и серебристо–багряные нити проткнули глаза. Тела дежурных техников еще стояли у порога пропускного пункта, а Алесан уже бежал к Пирамиде.

Командир дежурного отряда охраны увидел одинокую фигуру и почувствовал неладное. Без заклинания дальнего видения пропускной пункт просматривался плохо, а все способные сотворить его маги следили за пятым округом. Контролер объявил общую тревогу и повел своих людей навстречу нарушителю. Вооруженные разрушителями техники, выбежали из караулки в большой холл, миновали раздвижные стеклянные двери и выстроились перед входом. К тому времени, Алесан преодолел уже большую часть главной аллеи. Он видел, как изготовились для выстрела черномундирные. Их разрушители были мощным, но неторопливым оружием. Алесан приготовил очередной «Кулак холода». Сделать это, задыхаясь от скорости, было не так‑то просто, но это заклинание стало нео тъемлемой частью его жизни почти пятнадцать лет назад. Вот легкий дымчатый снаряд сорвался с дрожащей ладони. Черномундирный схватился за голову и упал навзничь. «Сейчас будет залп», – подумал Алесан и сунул ключевую таблетку глубоко за язык. Первый одинокий выстрел ушел чуть левее головы. «Сеть льда» задержала пламя, но чародей все равно почувствовал запах паленого. «Я всё еще слишком далеко»! – промелькнула досадная мысль. Ярким проблеском пришло озарение – этот трюк он ведь проделывал в молодости! Алесан упал вперед, и здоровенный магический мяч «Сети льда» покатился. Вырвавшийся из желудка поток пламени испепелил лицо и поджарил мозг Алесана. На мгновение маг превратился в невероятной красоты красно–рыжий шар. Потом взрыв смел техников и выбил закаленные магией стекла. Разлетевшиеся осколки достали еще десяток человек в большом холле и в кабинетах над входом.

* * *

Месть Алесана Герверона запустила некий невещественный, но реальный механизм. Его шестеренки закрутились с гулким пугающим скрежетом. Он был подобен зову, и каждый, кто услышал его, понимал, что должен определиться и примкнуть к одной из сторон.

Увидев во внутреннем дворе Пирамиды обожженных и иссеченных осколками сотрудников Службы, Аверон запаниковал – слишком уж много всего навалилось. Абсолютный контролер решил, что это Университет нанес удар, и какой‑нибудь умник–маг в это самое время уже подбирает ключ к могуществу похищенного Сердца Пламени. То, что атака могла быть связана с устранением Ренедана Герверона, абсолютный контролер не предположил. От подрывника не осталось ровным счетом ничего, кроме невнятных воспоминаний случайных свидетелей: «Вроде, бежал… Кажется, рыжий и высокий». Так что Аверон начал готовиться к войне с Университетом. Первым делом он предпринял ровно то же самое, что и старый Совет в 3013 году – запросил силы с фронта и из военной академии. Его предшественникам, равно как и многим прежним правителям Дасии это не помогло, но соблазн был непреодолим.

* * *

Военная Академия располагалась совсем недалеко от Нармрота, близ устья Ильд. Учреждение это было древнее и консервативное, не такое как Университет, конечно, но все же. У его руководителей имелись максимально четкие представления, как поступать при получении мобилизационных приказов из столицы. Лучшие преподавательские кадры и усиленный гарнизон оставались в крепости Гавар–Гидиш в любом случае. Бороться с мятежниками отправлялись в основном люди неугодные начальству. Каковых, впрочем, всегда имелось с избытком – Академия во все времена являлась прибежищем разгильдяев, бездарей и просто младших братьев от магии, алхимии, колдовства, ремесла и торговли. В общем, послание Аверона в кузнице военных кадров встретили с пониманием, но несколько своеобразным. Вверх по Ильд отправились три барки с теми, кто еще не был готов для настоящей войны, но уже успел попасть на заметку начальству.

* * *

Командующий фронтом генерал Брети, ожидал распоряжения срочно перебросить войска в столицу, но не так скоро. Он прекрасно помнил, чем закончилась подобная передислокация пятнадцать лет назад, но проигнорировать приказ не мог. Не то, чтобы генерал боялся черномундирных, просто в столице у него оставалась семья. Еще он знал, кто из его офицеров работает на службу, и какими обладает полномочиями. Правда, не был уверен, что вычислил всех. При всем при этом Брети отлично пронимал: чего стоит Нармрот, а чего остальная Дасия. Если разгромить сосредоточенное в столице производство, уничтожить гильдии, вырезать магов – лет через пять вердуги раздавят страну, как перезревший орех. В общем, генерал начал перебрасывать войска всего через час после получения приказа из столицы. Наблюдая, как ползут на север воздушные лодки, Брети решил последовать за своими солдатами в Нармрот – если повезет, выбрать правителей, которые будут заниматься политическими играми только в мирное время.

Глава 31. (День седьмой)

У ректора Ирандуарона, само собой, были люди и в армии, и в Академии. Кроме того заклинания дальней связи для гильдии зачарователей готовил всего один человек. А именно, профессор Варпени. Известия о срочном перемещении войск в столицу вкупе со взрывом у здания Службы не могли предвещать ничего хорошего. Пусть у Университета были неплохие шансы выстоять даже против регулярной армии. Но кадры! Сколько талантливых ученых погибнет? Сколько длящихся не один десяток лет исследовательских программ прекратится? Еще неизвестно, какую позицию займут чародеи Эфрузта. А какой сюрприз могут преподнести колдуны? Взвешивая все факторы, Ирандуарон колебался – развязать войну после стольких лет ожидания было нелегко. Потом к нему нагрянул все тот же Варпени, такой же всклокоченный и разгоряченный, как в прошлый раз. Он рассказал о том, что Пирамиду взорвал Алесан Герверон, один из молодых людей «небольшой оппозиционной общины». Это меняло ситуацию, если не в корне, то изрядно. Алесан был штатным магом одной из близких Университету чародейских контор. То есть связь пресловутого взрыва, о котором уже к концу полуденных часов судачил весь город, с Университетом прослеживалась, особенно при желании. В общем, ректор посчитал своим долгом начать боевые действия. Было объявлено военное положение, все ненадежные элементы заперты в лабораториях со стеаловой изоляцией, те, на кого ректор возлагал надежды, собраны в громадном конференц–зале. Гигантский мозаичный восьмиугольник пола и панно по стенам в кои‑то веки засверкали магической подсветкой. Сцены триумфа и величия дасских чародеев предстали перед их приемниками в своей вдохновляющей красоте.

— Мы всем обязаны магической науке, нашим достижениям, военным победам, самим пропитанием и крышей над головой… – начал свою речь ректор, и магнетические огни задрожали от его голоса, как свеч и на ветру – устройство зала было продумано до мелочей. Ирандуарон говорил вдохновенно и уверенно, благо после не слишком удачной речи пятнадцать лет назад у него имелась уйма возможностей попрактиковаться. Сначала его уверенность перешла самым молодым – тем самым студентам, изучающим новое боевое заклинание. Их старый маг отбирал тщательно – из неблагополучных и обиженных новой властью семей.

Ректор сделал паузу, а потом раскрыл всем страшную тайну «Щита молчания» – попытки убить саму возможность использования чародейской силы.

— Кто‑то может, сказать, что теперь черномундирные поддерживают нашу научную деятельность, – говорил Ирандуарон: – Но что это за магия? Им нужны лишь самые примитивные заклинание, которыми можно торговать в балагане по грошу за дюжину. Частные магические исследования не финансируются, а самые сильные и искусные чародеи, облагаются такими, налогами, что им приходится влачить убогое существования или довольствоваться работой бестолковой, не достойной их уровня. А что будет дальше? Тем более сейчас, когда у Службы больше нет ее хваленых жезлов и звезд? – Ирандуарон выдержал паузу, давая возможность тем, кто не был посвящен в последние неприятности контролеров, выказать свое удивление, и продолжил: – Да они просто не смогут жить рядом с теми, кто обладает реальной силой! Они предпримут всё, чтобы отобрать у нас остатки свободы!

Ректор говорил долго, и сведения о переправляемых в город войсках приберег напоследок. В это время один из его учеников, о котором было известно только то, что он жил затворником в своей лаборатории на Кафедре Кинетической Магии уже претворял в жизнь план, созданный специально для такого случая.

Заклинание телепортации выбросило заполненные желчью саламандры горшки с клеймом мастера Галиргаля точно над зданием Службы. Одни, наполненные зеленоватым, стремительно расползающимся, пламенем снаряды обрушились на двор, где техники и доктора все еще разбирались с изувеченными останками дневной охраны. Другие, заскользили по наклонным стеклянным стенам, гудя на ветру и попадая в открытые окна.

Жертв было немного, а пожар удалось потушить довольно быстро. Выгорело несколько кабинетов, да во внутреннем дворе копоти прибавилось. Контролерам удалось обнаружить несколько маркированных черепков. Эксперт, исследовавший остаточный магнетизм магического портала, определил: предметы были отправлены откуда‑то из квартала алхимиков. Аверон был в бешенстве, но все же без прямых доказательств громить гильдию не хотел. По крайней мере, пока не получит подкрепления. Абсолютный контролер направил в квартал алхимиков вооруженный отряд с приказами: обнаружить, откуда именно были запущены огненные снаряды, найти свидетелей и выйти на след дерзкого подрывника. Первая часть задания была выполнена довольно быстро – след от заклинания оставался жирный. Приближаясь к аккуратненьком парку, разбитому в окружении мрачных многоэтажных особняков, мастер Шевергаль аж причмокивал от удовольствия – казалось, по остаткам кинетического портала можно определить абсолютно все, даже что ел на завтрак сотворивший его чародей. Вот маг–эксперт уловил, нечто неожиданное. И открытие произвело на него неизгладимое впечатление: портал был двойной, а парк квартала алхимиков всего лишь промежуточным пунктом пересылки. Правда, поведать об этом мастер Шевергаль никому не смог. Из все еще действующей части заклинания, появился огненный шар, воистину гигантских размеров. Он поглотил эксперта и его вооруженный эскорт.

Примерно в это же время сквозь роскошные витражи приемной главы алхимической гильдии проступили сотканные из золотисто–белого света литеры.

«Чтобы жар чужими руками загребать, вам еще учиться и учиться. Выставляйте ваши силы. Ждите помощи. С уважением, Ректор», – послание поиграло цветами, вспыхнуло напоследок и растаяло. Не больше четверти часа понадобилось мастерам вещественного превращения, чтобы разобраться в ситуации. На коротком совещании глав семей был поставлен лишь один вопрос: «Возможно, ли пойти на попятную, и встать в предстоящей бойне на сторону Службы, обвинив во всех греха Университет»? Ответ последовал однозначный: «Нет, ничего не выйдет. Пусть даже черномундирные примут их помощь в критической ситуации, и общими усилиями они покончат с магами. Все равно, получив победу, Служба расправится с увлекшейся политическими играми гильдией». Решено было готовиться к обороне. Благо всевозможных образцов оружия, так и невостребованных дасскими военными, у алхимиков накопилось изрядно.

За экспедицией мастера Шевергаля наблюдали воздушные патрули. Правда, следили они еще очень много за чем, и сам момент уничтожения отряда гигантским огненным шаром прозевали.

Сколько Аверон не повторял старшим контролерам, что к обрушившимся на Службу взрывам в любом случае причастен Университет, доказательств не было. Абсолютному контролеру, в отличие от подчиненных, было плевать на законность. Но он понимал, что сбросить со счетов доказательства можно будет только завтра, когда прибудут войска. Пока же было принято решение арестовать склады и лаборатории нармротских алхимиков. Решение это не очень нравилось Аверону. Но, если сидеть сложа руки и ждать новых огненных подарков, в головах у контролеров неизбежно заведутся сомнения касательно непогрешимости своего руководства.

Для ареста имущества алхимиков были собраны практически все боеспособные силы Нармрота. Это походило скорее на наступление армии. По узким переулкам строем шагала городская стража, в сопровождении вооруженных разрушителями контролеров. Над их головами на фоне раскаленных закатом туч медленно плыли по воздуху золотистые патрульные лодки с магами и арбалетчиками на борту.

Вот в одной из улочек, шагающий в первом ряду знаменщик стражи увидел лежащего на спине гомункула. Миниатюрное серенькое существо сучило ножками, плакало и пищало: «Нет, не буду, ни за что»! К животу гомункула матерчатыми шлейками крепился плоский темный флакон. Строй приблизился, и искусственное существо, сотрясаясь от рыданий, произвело какие‑то манипуляции с подвязанной к его животу емкостью. Вырвавшимся из флакона потоком пламени, бросил гомункула под ноги страже. Прогремел взрыв.

Примерно то же самое происходило и на соседних улицах. Гомункулы–смертники лежали на мостовой, выныривали из подвалов и подворотен. Жаловались, говорили: «Нет, нет, ни за что»! – иногда сквернословили или просили помощи. Стражники и контролеры подходили к ним, пытались успокоить увещеваниями или подстелить из арбалета, но гомункулы взрывались в любом случае. Таковы уж были их узы.

С зависших над кварталом воздушных лодок отлично просматривались пустынные дворы и улицы. Командующий операцией старший контролер Шердени, не видел никого, кому можно было бы вручить постановление об аресте имущества. Вот на одной из крыш появились люди в серых плащах с капюшонами. Один из них держал на плече длинную стальную трубу. Другой поднес к направленному на воздушную лодку концу зажженный фитиль. Мощная пламенная струя хлестанула по деревянному днищу и переднему левому крылу. Брызги задели свесившихся за борт арбалетчиков. Раздались пронзительные вопли. Лодка накренились. Люди отскакивали от борта, падали, давили друг на друга. Капли неизвестной субстанции продолжали гореть на их руках и лицах. Дым и огненные языки потянулись из‑под днища. Лодка резко пошла на снижение, загудев впивающимся в борта пламенем.

Столкнувшись с огнеметами и гомункулами–смертниками, потеряв командующего, Служба переменила тактику. Квартал начали обстреливать всевозможной магией с дальних подступов и зависших высоко в небо остатков воздушного флота. В стремительно сгущающихся сумерках об эффективности огня судить было крайне трудно.

Алхимики всегда уделяли должное внимание пожарной безопасности. Дома, дворы и даже улицы обрабатывались «Снежными слезами» или «Слюной ледовиков». Так что огню здесь негде было разгуляться. От бесконечных взрывов вылетали окна, нанося урон бесценным лабораториям. К тому же от заклинаний холода и электричества, которых, правда, применялось совсем не много, защиты не было. В общем, не смотря на незначительные потери, долго противостоять Службе квартал алхимиков не смог бы. К тому же Смертных Гомункулов почти не осталось. «Пора бы и треклятому старику взяться за дело», – примерно так думали тогда высокопоставленные алхимики. Ирандуарон, впрочем, считал также.

Стоило контролерам зажечь над восставшими улочками мощные источники магического света, зазвенела речь ректора, размеренная и всепроникающая:

— Всем, кто выступает на стороне так называемой Службы предлагаю немедленно сложить оружие на землю, встать на колени и руками взяться за голову. В противном случае ваша смерть буде т на моей, ректора Ирандуарона совести.

Отсчет времени ультиматума зажегся в небе символами классической нумерации магики. Сперва вспыхнула кроваво–красная капля огня размером с небольшой домик. Ее сменила темно–синяя снежинка. Потом пришли голубая стрелка, рыжая молния, желтый глаз, серебристое ухо и лиловая пробирка. Последним высветился широко раскинувший зеленые руки человечек. Через минуту он замерцал и исчез. Кое‑кто решился подчиниться требованию университетских чародеев, но таких были единицы. Тогда разом открылись сотни наполненных огнем порталов. Магия обрушилась на забитые людьми узкие переулки и зависшие в небе воздушные лодки. Иногда чародейские двери возникали прямо в телах черномундирных и явившийся взрыв разбрасывал во все стороны шевелящиеся руки и орущие головы.

В считанные мгновения люди Службы превратились в охваченную паникой безумную толпу. Те, кому посчастливилось пережить первый залп бежали, не разбирая дороги или забивались в любые щели, только бы спастись от жгучего ужаса.

Весь этот хаос был сотворен студентами усиленно зубрившими два заклинания: «Стремительную левитацию» и «Дыхание дракона». Теперь же они просто повторяли заученные формулы неразрывно. Правда, не обходилось и без неприятностей. Несколько человек так и не смогли совладать с собой и упустили заклинания в конце первой части – таких неудачников выбрасывало высоко в ночное небо. Дело с точностью наведения обстояло неважно. Некоторые телепортирующиеся огненные шары появлялись прямо в домах алхимиков. Один, вероятно, угодил в склад чего‑то взрывчатого и высоченный пламенный столб вырвался на свободу.

Холм, с которого отлично просматривался квартал алхимиков, вычислить было довольно просто, и вскоре после начала магической атаки туда пожаловали чародеи корпорации Эфрузта. Они появились из подсвеченного бегущими огоньками портала, на большой парящей платформе. Атаковать с ходу не стали, а потом у видели среди университетских магов Велимара Аронгаля, который, как считалось, был убит еще во время революции. И Раждана Ингеритока, чье таинственное исчезновение из‑под следствия в 3015 году взбудоражило весь Нармрот. Тягаться силами с живыми легендами ни у кого желания не было. Так что две группировки еще долго стояли посреди ночного города. К большому сожалению зевак и радости владельцев ближайших домов.

В это время ректор Ирандуарон в сопровождении сильнейших университетских магов появился на боевой галерее Службы. Всего десять человек, облаченных в переливающееся свечение полиморфных щитов. Один из контролеров рискнул направить на ректора разрушитель. Старик–чародей поморщился, магическое мерцания вокруг него сделалось темно–синим. Огненный поток разбился об эту преграду, окутав фигуру ректора легким белым паром. Ирандуарон отправил контролера в долгий полет к земле простым заклинанием телекинеза. На этом сопротивление Великой Пирамиды Службы закончилось. Чародеи победоносно шествовали по пустым коридорам, заглядывали в кабинеты, перебирали ворохи секретных документов. Сотрудников на местах почти не было. Обнаружив диспетчерские, ректор велел передавать всем, у кого только есть переговорные кристаллы, что Служба низложена, и вся власть в стране до избрания нового Совета будет контролироваться Университетом. Посетовав, что никого из абсолютных контролеров найти не удалось, Ирандуарон устроился в торжественном зале подвесной башни. «Все‑таки прозрачный пол, под которым добрая полусотня ат чистого воздуха, мог придумать только ненормальный», – подумал ректор. Сейчас его чрезвычайно занимал один вопрос: как скоро сюда явится Эфрузт Джег–ратон и начнет предлагать помощь своих людей.

* * *

Абсолютный контролер Аверон сбежал из Пирамиды, как только узнал о разгроме сил Службы в квартале алхимиков. «Все случилось слишком стремительно и слишком не вовремя», – говорил он себе. Руки абсолютного контролера дрожали, а глаз подергивался, пока его воздушный паланкин не отлетел на безопасное расстояние. Аверон видел вспышку на боевой галерее и понимал, что это может означать. Происходящее казалось сном странным и нелепым: вот только вчера он строил планы будущих реформ, а сегодня созданная им государственная машина разгромлена. Теперь, потеряв все, абсолютный контролер почувствовал страх за собственную жизнь. Примитивный, убивающий волю страх. «Его ведь не было в тринадцатом году, когда мы бросили вызов могущественным чародеям», – шептал Аверон, теребя парчовую шторку паланкина.

Лишь некоторое время спустя он подумал о том, куда летит. «Прочь от Службы, быстрей–быстрей»! – что‑то в этом роде он прокричал вечно жующим губы ыжгту. Аверон глянул вниз и с удивлением обнаружил, что паланкин снижается. Какого шрада! Абсолютный контролер хотел уже хлестнуть тупоумных демонов через узы, но внезапно узнал ухоженный дворик, залитый мягким магическим светом. «Почему бы и нет»? – подумал Аверон. Ничего лучше все равно придумать не удалось бы. Гильдия колдунов, конечно, приютила бы его на несколько дней, но только для того, чтобы потом выдать и выслужиться перед новыми правителями. Сознание того, что друзей в этом мире у него нет, неприятно кольнуло абсолютного контролера. Он тяжело вздохнул и выбрался из паланкина во дворе Нармротского Оракула.

— Хозяин ждет вас в кабинете, – пролепетал слуга игноме.

«Возможно, добрый знак», – подумал Аверон и пошел по выложенной разноцветным гравием дорожке.

Подвальный этаж, где вел дела гергем, претерпел некоторые изменения: на стенах вместо строгих обоев появилась довольно веселая драпировка, коврики и диванчики в широком коридоре сверкали багрянцем и золотой нитью. При входе в кабинет как раз на одном из мебельных шедевров устроилась пожилая тучная дама, в платье черных и лиловых кружев. «Прям какая‑то адская жаба», – подумал Аверон и проскочил мимо нее. Дама пробормотала что‑то вроде: «Вечно эти молодые люди без очереди лезут», но абсолютный контролер лишь хлопнул дверью перед ее носом. Гергем стоял посреди вырубленной в камне комнаты. Демон был в своем истинном обличии. «А, может, этот облик тоже иллюзия», – подумал Аверон.

— Настоящий, – проговорил демон: – Но не будем терять времени. У меня для тебя нет ответов…

— Какого шрада, ты все это устроил?! – абсолютный контролер не ожидал, что сможет так рассвирепеть, когда лучше было бы помалкивать. Но слишком уж ярко вспыхнули в нем утраченные надежды и мертворожденные мечты. Гергем встретил Аверона непроницаемо твердым взглядом хищных багрово–красных глаз.

— Повторяю, – слова демона ложились как гири: – Тебе в сложившейся ситуации просто нечем будет расплатиться за ответы. Но для хорошо зарекомендовавшего себя оптового покупателя у меня найдется одно одолжение… – кажется, абсолютный контролер собирался что‑то сказать, но взгляд демона опять остановил его. Гергем продолжил:

— Сейчас ты выходишь из кабинета и шагаешь прямо в портал. Там, где ты окажешься, нармротские маги тебя не достанут. По крайней мере, скоро. У тебя будет время подготовить для них неприятный сюрприз. Давай, без разговоров!

Аверон замешкался, глядя на открывшуюся с легким скрипом дверь кабинета.

— Ну же, пошел! – голос демона хлестнул плетью.

Абсолютный контролер неуклюже вывалился за порог. Непроницаемо черный овал, обрамленный ярко–голубыми и зелеными огоньками, перегородил коридор. Его острый, как бритва, край рассек старушку–посетительницу. Кровь брызнула на лицо Аверона. Распоротый живот пожилой дамы исторг свое зловонное содержимое. Абсолютный контролер шагнул в магическую тьму, лишь чудом удержав перед собой закачавшийся мир. Его захватила чернота, кишащая шепотом и холодным мягкими щупальцами.

Глава 32. (День седьмой и восьмой)

В широком течении Ильд, чуть ниже Большого моста лежали несколько заросших тростником островков. Зеленые Крысы – так почему‑то они назывались. На эти клочки земли ни один ушлый Нармротский деляга внимания не обращал: то ли место это не слишком благоприятствовало вложению капитала, то ли говорить и думать об этих островках всем было как‑то необъяснимо лениво. Впрочем, летковские сторожимы знали: за стеной камыша обитают люди. Всего одна семья старая и странная, живущая только рыбой и огородом. Один лишь раз в несколько лет отшельники от правляли в город за покупками одного из своих.

Именно под одной из Зеленых Крыс укрылась башня пронзительности. «Поэтому‑то мы и не могли так долго ее найти», – говорил Мрабетмгни: «Кто мог предположить, что древние строители рискнут бороться с водами Ильд». По словам профессора, под рекой был проложен тоннель, как раз и проходящий мимо подземной башни. Добраться по нему до Стража не представлялось возможным. Источник Белого Огня сходный по природе с контролерскими жезлами, но гораздо более мощный охранял подход со стороны тоннеля. «К тому же», – говорил старик: «Этот коридор Резиг–тар чувствует, как ничто другое». Именно по нему всегда приходили люди, несли свои мысли и эмоции. «Страж просто не способен пропустить что‑то этим путем. Он узнает о нашем приближении и превратит в горстку пепла. Так что, если в башню и можно попасть, то только через остров», – заключил профессор. «Уже кое‑что», – решил специалист. Ему нравилось слушать полную восторгов речь ученого. Берток как раз начал рассказывать о том, как долго ломал голову над загадкой: откуда Страж получает Живой Свет. Может быть древние рукописи, приписывающие Резиг–тарам необходимость контакта с излучением солнца, луны и звезд, просто преувеличивали? Как бы не так! Из снов Стража профессор узнал о странном семействе издревле обитающем на одном из островов. Оказалось, что с крыши их дома под землю спускается тонкая спица небесного металла, которая и обеспечивает контакт.

— А почему нельзя было построить эту башню над землей? – поинтересовался специалист. Профессор пожевал губы, видно таким простым вопросом он за столько лет и ни разу не задался. Нашелся ученый довольно быстро:

— Во–первых, преданные Свету обитали тогда в катакомбах. Точно сказать не могу, чего им вздумалось зарыться под землю. В текстах упоминаются прилетающие из‑за Яшрета красные драконы, но это, скорей всего, какая‑нибудь аллегория. Скажем, дикари в красных одеждах… А во–вторых, да будет вам известно, башни строились исключительно на геомагнетических источниках. Так что чем ближе к земному ядру, тем больше можно было силы получить! – закончил Берток торжественно, откровенно радуясь своему неожиданному открытию.

— Ну, так доплывем до Зеленых Крыс и постучимся в гости к этому вашему Стражу! – специалист с трудом подавил желание вскочить и бежать со всех ног к реке. Все скрытые и явные желания правды, появлявшиеся за его недолгую жизнь, сейчас как будто обрушились разом, накрыв с головой.

— Угу, все у кого было хоть что‑то способное держаться на воде слиняли с Летки, как только заваруха началась, – мрачно заметил Удавчик. Ему эта затея с походом на обезумевшего подземного телепата совсем не нравилась. Да кто этот Овер Мегри, вообще, такой чтобы здесь решать?!

— Ну, лодку, допустим, я вам найду. Настоящую деревянную, только перевернуть и воду вычерпать, – проговорил Драммр: – Только весел не будет. Да и где гарантия, что дранный шрадами Страж, нас точно также над водой не вычислит и не запечет наши мозги, как утку с яблоками? – меньше всего контролеру хотелось снова пускать в свою голову мучения ползающих по небу лесных колдунов.

— Вот именно… – начал профессор.

— А если мы спать в лодке будем, ну или там напьемся и соображать перестанем?! – встрял специалист.

— Проснемся где‑нибудь в Аснурийском море, и хорошо, если не у вердугских берегов, – парировал Удавчик.

— А мы лодку к мосту привяжем – ее течением понесет и у самых Зеленых остановит, – не унимался специалист. Идеи так и плодились в его голове. Контролер Нжамди пожал плечами, но скорее одобрительно. Профессор кивнул и принялся что‑то чертить ложкой по столу.

— Придется в Столичную Гавань за веревкой идти… Завтра… – Ненел надеялся хотя бы оттянуть неприятности, если уж все так помешались на этой авантюре.

Зашла матушка Шервери, кашлянула.

— Тут ребятки доложили – солдаты из переулков слиняли. Говорят, осталось десятка два, да и те к домам жмутся и на наших никакого внимания, – объявила она.

Кажется, всем было что на это сказать, но первым заговорил контролер:

— Значит, нужно поскорей покончить со Стражем, пока народ не начал туда–сюда ходить. Не то снова найдет себе кого‑нибудь особо психованного.

Заговор против Резиг–тара наполнил всех какой‑то необъяснимой деятельной уверенностью. Поэтому не самый проработанный и надежный план начал энергично воплощаться в жизнь. Первым камнем преткновения стало спиртное – за два дня его запасы на Летке истощились практически полностью. В конце концов, удалось найти в подвале разграбленной аптеки травяную элтеру ядовито–зеленого цвета. «Горчит, но пить можно», – огласил вердикт Драммр и глотнул еще из початой бутыли. Потом вся команда отправилась на на бережную. «Черную бабочку» перевернули, избавили от мутной жижи на дне и перетащили поближе к мосту. На дорогу вдоль топкого берега, тут и там перегороженного уходящими в воду изгородями, ушел по меньшей мере час. Ночь уже, наверняка, перевалила за середину, и Драммр был готов уснуть без всякой выпивки хоть на голой земле под ярким оскалом луны. Специалист и профессор о чем‑то долго спорили, рисуя тростинками на песке. Договорились и Овер ушел на мост. Там он пробыл, казалось, целую вечность. Пока его не было, полторы бутыли тягучей сладковатой жидкости пошли на согрев. Вернулся специалист совсем уставший, пробормотал, что‑то вроде: «Сплел», – и перевалился через борт «Черной бабочки». «Может, всё‑таки сработает», – подумал Драммр, наблюдая за тем, как сами собой закрываются глаза у Ненела из банды Змей, как ворочается на сырой скамье профессор, а Овер Мегри трясущимися руками поднимает бутыль.

В общем, заснули они быстро и без всяких дурацких мыслей, вроде: «Ни в коем случае не думай о том, зачем ты залез в плавучую воздушную лодку и пытаешься заснуть, ни о чем не думая». Это был очень долгий и трудный день. Превратившаяся в речное судно «Черная бабочка» медленно пошла по воде вдоль берега. Течение подхватило ее и понесло. Потом веревка, сплетенная из магии, остановившей на мосту жителей Треугольника, натянулась и лодку начало сносить поперек реки.

* * *

Маленький мальчик с рыжим хохолком на макушке стоял раскачиваясь и хлопал в ладоши. Темно–синие рукава его мантии блестели от меда. Жа–аж–жа–аж, ра–ер–ра–ра–ер–ра. Очень–очень долго по меркам ребенка стоял он так, шатался и тихо напевал. Внезапно тонкая зеленоватая свеча на столике вспыхнула. Мальчик закрыл ладонями лицо, потом осторожно выглянул из‑за пальцев, и умчался, вопя: «Папа! Папа»!

Сон был таким сладостным, что специалист лишь потер плечи, отгоняя холод, и снова пустился в плаванье по водам сновидений.

Птички крохотные и щебетливые, с серыми крыльями и багряной грудкой, кружили у завешенного крупной стальной сетью окошка. Мальчик крошил хлеб на подоконник, бормотал заклинание, и крошки взмывали в воздух, а птицы ловили их на лету.

— Уносит, шрадовы потроха! Просыпайтесь! – кто‑то кричал, бултыхаясь и фыркая.

Смысл происходящего вдруг дошел до специалиста, отогнав сон. «Черная бабочка» была еще в камышах у одной из Зеленых Крыс, но магическая веревка за ночь окончательно ослабела, лодку сорвало и теперь, пусть медленно, но несло вниз по реке. За бортом бултыхался Ненел, пытаясь задержать ее движение.

Контролер проснулся, поднял голову, выругался и прыгнул за борт. Специалист ухватился за торчащий кверху, остаток магнетического плетения. Скомкал и всадил в нос лодки, рассчитывая на сочащуюся голубым светом силу кинетических примитивов. Получилось не очень. Зато Драммр и Удавчик уже справились с «Черной бабочкой» – лодка начала двигаться в сторону острова. Лица у обоих были злые. Овер подумал даже полезть в воду помочь им. Но купаться совсем не хотелось. Было еще рано, и над рекой стелился туман.

Только выбравшись на берег, специалист почувствовал, что упустил что‑то по–настоящему важное. Обрывки сна поблекли и теперь не казались правдивыми. Имя – вот что! Которым папа из сна звал мальчика. Его настоящее имя. Специалист даже ощутил его привкус на языке, но вспомнить не смог. Оно было длинным и опасным, как раскаленный металл, шипело и извивалось.

Драммр повалился на поросший травой берег и выругался. Его сапоги и штаны до колен покрывал толстый слой липкой гадости самого неприятного цвета – то ли ила, то ли глины. Потом он заметил дом. Промелькнула радость за то, что и на этом участке пути все вышло как‑то само собой без мысленного мандража. В приземистом строении с тростниковой крышей и беленными лет десять назад стенами с виду ничего не обычного не было. Но дом, как‑то сразу завладевал вниманием, превращая самый обычный речной вид, в нечто таинственное и тревожное. Специалист направился прямиком к дому, лишь раз оглянувшись и указав кивком на цель их странного путешествия. «Хорошо устроился», – подумал контролер: «Ног не промочил и уже готов к бою». Впрочем, медлить в данной ситуации не стоило – это уж точно. Пробурчав сквозь зубы очередное ругательство, Драммр пошел следом за Овером Мегри. Ненел Удавчик глянул на контролера, и тоже поплелся к дому.

Толстая деревянная дверь с косой позеленевшей табличкой проскрипев выпустила промозглый холод. Специалист осторожно шагнул за порог. Глаза постепенно привыкали к мягкому полумраку. Тесный предбанник был завален тряпками и проржавевшими крестьянскими орудиями. От него уходил темный коридор. Вместо стен у него были длинные вылинялые тряпичные полотна. Сучеватые бревна и обломки корабельных мачт подпирали затянутые паутиной черные ребра стропил. Пол из обожженной глины потрескался, и кое–где раскрошился. Прикрывающие его коврики и циновки, порванные и протертые, больше походили на лохмотья. Овер шел первым и, не имея никакого плана, пропустил несколько боковых ответвлений. Заговорщики растянулись по коридору, двигаясь тихо и настороженно. Специалист чувствовал опасность, но обычного для критических ситуаций замешательства не испытывал вовсе. Казалось, все именно так и должно быть.

— Осторожно! – разрушил идиллию неожиданно сильный крик профессора. Старик двинулся неловко, и полетел на пол, раскрошив коленом глиняную плитку. Овер прыгнул вперед, к дальней каменной стене. Несколько арбалетов щелкнуло разом. Распарывая тряпичные перегородки, просвистели стрелы. Удавчик ловко и плавно расстелился по полу, и арбалетные болты ушли у него над головой. Берток вскрикнул, схватившись за плечо, и опрокинулся на спину. Возле предбанника, куда отскочил контролер, стенки коридора раскачивались, пробитые несколькими выстрелами.

— Страж видит нас через эфир и передает всё своим людям! – заорал профессор.

Драммр забормотал «Огненную волну», но не успел дойти и до половины заклинания. По сравнению с этой атакой Стража прошлые были так, легким касанием. Холодная выламывающая судорога разбежалась по рукам и ногам. Непослушное тело рухнуло на пол, как отброшенное резким движением громоздкое кресло. Безумные образы шли столь плотным потоком, что контролер не успевали проникнуться их ужасами.

Специалист потянулся к Красному Ключу. Неуверенность лишь кольнула и исчезла. «Сейчас можно»! – решил он. В следующее мгновение тонкая полоска огня рассекла загораживающее проход полотно. Разбрасывая дымящиеся тряпки, специалист понесся вдоль каменной стены. Снова щелкнули арбалеты, уже совсем близко. Вскрикнул, а потом выругался Удавчик. Стрелка врезалась прямо в наполненное огненной энергией магнетическое щупальце – десяток капель расплавленного металла оставил аккуратные тлеющие отверстия на дымящемся отрезе серого полотна. «Чего, интересно, они ждали от этого выстрела»? – удивился специалист. И тут же влетел в стену, едва успев выставить перед собой руки. Нагретый неосторожным касанием огненного оружия острый булыжник обжог ладони. Овер отскочил от стены. Меч просвистел мимо его лица, звякнув о камень. Крепкий старик, странный, как будто из другого мира, не удержался на ногах и полетел в угол. Огненная плеть отсекла ему кусок головы, и сразу ударила под подбородок следующей жертве. Морщинистая седая женщина в сером халате попыталась дотянуться до кинжала, и рухнула навзничь. Девушка, совсем юная с огромными черными глазами запустила в специалиста арбалетом. Он успел уклониться. Оружие, брошенное с силой, которой, вроде бы, не откуда было взяться в тоненьких ручках, с треском расшиблось о стену. Девушку Овер убил, воткнув пламя точно между глаз. Четвертый стрелок, которого он толком не успел разглядеть, бросился в один из коридорчиков тряпичного лабиринта. Специалист рубанул наугад. Тело упало гулко, со звуком раздираемой ткани, исторгнув на прощанье воющий вопль.

В доме эфир так и кипел силой Стража. Мрабетмгни думал, что она его просто раздавит, стоит ему коснуться Истинной Природы, но все оказалось не так просто. Мощнейшие удары обрушивались на его сознание с методичностью кузнечного молота, но им не хватало последней разрушительной точности. По телу старика так и ходили ледяные судороги, перед глазами танцевали краски отвратительной яркости, но он жил и мыслил, изворачиваясь из последних сил. Выйти из этой схватки живым, в общем‑то, рассчитывал не особо – главное для Мрабетмгни было успокоить обезумевшего Резиг–тара.

— Серебристый стержень в правом дальнем углу! – закричал профессор: – Возле него должна быть лестница вниз.

Специалист услышал, но несколько долгих мгновений не мог понять, о чем идет речь. Потом метнулся в сторону, закрутился среди дыма и хлопающих полотен, и, наконец, сообразил, куда бежать. С трудом отыскал заложенный плиткой стальной квадрат люка. Расколотил каблуком несколько кусков глины и рванул на себя ручку. Винтовая лестница уходила вниз, в еле мерцающие голубоватым светом глубины. Зуд подбирающегося по щупальцу жара и нехорошего предчувствия гнали получше криков старика– искаженного. Овер сломя голову заскользил по ступеням. Спираль лестницы начала расширяться. Специалист заметил впереди выведенные по стене огоньками слабенькой магии странные символы и длинным прыжком ворвался в зал подземной башни. Оглядеться он так и не успел: в мышцы впились тысячи зубастых судорог. Овер выбросил вперед наполненное жаром магнетическое щупальце и провалился во тьму.

Глава 33. (День восьмой)

Очнулся Овер от страшной боли в ногах. Тусклый свет факела отражался в струящейся у самого лица воде. Неровная рыжая струйка текла почему‑то вверх. Нет, это он сам весит вниз головой. Специалист поднял глаза: кожа на лодыжках вспухала и лопалась, терзаемая проржавевшими кандалами. Не в силах вынести этого зрелища, он уронил голову и закачался на скрипучих цепях. И тут же пожалел об этом – движение отозвалось новой волной нестерпимой боли. Угодил лицом воду, успел сделать пару глотков и забылся.

Когда он снова пришел в себя, на кандалах сидели крысы. Черные и деловитые, они рвали зубами красную гноящуюся плоть. Специалист дернул ногой, закачался и завыл. На крыс это не произвело никакого впечатления.

Сознание возвращалось ненадолго и всегда вместе с болью. Потом крысы перегрызли кости и он упал. Когда очнулся снова, понял что упал в воду. В небольшую купальню со склизким бурым дном. Культи попали под бьющий из стены тоненький ручеек, почернели и почти не кровоточили. Сил не было даже чувствовать боль. Специалист попытался вспомнить, кто он и как попал в это место. Не слишком удачно.

— Вы пришли, потому что я позволил. Жалкие самонадеянные мору. Теперь вам предстоит изведать на себе весь гнев Чистецов Света, – прозвучал голос звонкий и как будто болезненный. Специалист не видел никого, кому он мог бы принадлежать, но ясно представил высокого человека в золоченой маске.

— Сейчас я занимаюсь твоими друзьями, так что с тобой, мелким и наименее достойным разберутся крысы и легочные черви, – продолжил голос: – Ты будешь умирать медленно, с сознанием того, что так и не узнал своего настоящего имени.

Имени? В горячечном полузабытье мозг специалиста начал раскручивать цепочки событий реальных и воображаемых. Ему вспоминались лодки скользящие то по небу, то по реке. И подземелья какой‑то крепости, куда палач в золотой маске стаскивал закованных в кандалы узников. Имя, имя. На мгновение вспышка осмысленности осветила хаос образов. Тут же возник знакомый пропитывающий все тело жар. Специалист успел различить светящуюся голубым жидкость за толстым стеклом. Но тут вернулись сырые стены, дрожь, боль, скользкая купальня и чадящий факел. Овер успел запомнить направление – чуть влево и вверх. Он заполнил им свое сознание, как молитвой, хоть толком и не понимал зачем.

— Мерзкая тварь! – крик над самым ухом прошелся холодной дрожью по всему телу специалиста. Человек в золотой маске ударил его по лицу, вытащил из купальни и тлеющим факелом прижег культи. От боли Овер опять потерял сознание. Очнулся он вниз головой над чаном с чем‑то зловонным и кипящим. Понял с ужасом, что медленно опускается и волосы его уже начали погружаться в горячую жижу.

— По приговору круга семи чистых… – вещал голос палача.

Специалиста разобрала густо сдобренная яростью обида: «Так не должно быть»! И сознание начало распутывать пестрое нагромождение образов. Снова ощутив жар, специалист ударил. Он не успел еще понять, кого и чем атакует. Знал только направление. Потом все прояснилось – он медлен но сползал по испещренной магическими письменами стене. Напитанная огнем магнетическая нить проплавила толстое стекло и забурлила голубой жидкостью. Только теперь Овер заметил в глубине странного бассейна, напоминающего формой масляную лампу, человека. Он чуть покачивался, нанизанный на множество спиц серебристого металла. «Страж», – понял специалист. Резиг–тар как будто услышал эту мысль: улыбнулся, губы его что‑то прошептали. Магнетическое щупальце уже добралось до Стража, но поглощаемый закипающей жидкостью жар чуть отставал. И тут Овер получил новый удар, мощный и пронизывающий. Целая лавина образов устремилась по магнетической нити, наполнила живот тошнотой и въелась в мозг.

* * *

Когда жизненный раствор башни начал нагреваться, Резиг–тара выбросило из транса. На этот раз он мгновенно разобрался в происходящем и понял – ему теперь остается только Другой Вариант. Покинуть свой пост навсегда, воспользовавшись телом другого чело века. Страж никогда не представлял себе возможности такого исхода. Но это когда с ним были братья и он не знал, сомнений, одиночества и страха. Теперь рядом с ним оказался лучший в мире проводник информации – состоящее из чистой единой силы магнетическое щупальце мага–манипулятора. «Это ведь знак судьбы»! – мысль озарила сознание Дайджерика. И он устремил по открывшемуся так своевременно спасительному каналу все накопленные за долгие годы сны–образы. «Ничего не должно пропасть», – так решил Страж. Но вот он ощутил нечто странное – ядовито–яркое чуть зеленоватое золото льющееся в обратном направлении. Нехорошее предчувствие, связанное с какими‑то давним затерявшимся в тенях воспоминанием, тронуло холодком даже сквозь закипающий жизненный раствор.

* * *

На этот раз залитые мягким белым светом серебристые извивы приборов, яркие краски реактивов и отвратительные диковины в пробирках не казались Инеру приятными.

— Послушай Херк, может, ну его в триста тридцать третью преисподнюю – потянем пару часиков бодрящий сок, поставишь куда надо галочку, да и разойдемся, – предложил он.

— Это вряд ли Ин, если выясниться, что я пренебрег своим служебным долгом, меня разжалуют, возможно, даже окончательно.

— Как же они узнают – здесь ты да я, и десяток маринованных гадов в пробирках, но все сдохли давно?

— Нас могут запросто прослушивать. Да, и если отсутствие ПТК обнаружится через несколько поколений, разжалуют моих потомков.

— Ты ведь, вроде, как не по этим делам, – хмыкнул Инер.

— Ну, кто его знает, как жизнь сложится. К тому же не понимаю, чего ты боишься – процедура стандартная, сейчас любой чиновник средней руки ее проходит. Все очень просто: уснешь, перекачаем твою кровь через тратор, между позвонков приживим кодирующий модуль, – доктор любовно погладил какой‑то колюще–режущий инструмент.

— Прошу тебя, избавь от этих подробностей. Не переношу анатомии.

— А мне говорили, что тебя отсылают как раз из‑за слишком близкого знакомства с интимными органами одной особы.

— Баба, как баба, разве что девственница – не понимаю, зачем так вопрос заострять. У Императора их целый выводок. Знал бы, что девчонка так в меня вцепится, в жизни бы ей доркийской любви не показал.

— Ну, это с какой стороны посмотреть…

— Умоляю не опошляй, и так настроение никуда…

— В смысле, кое‑кто усматривает в твоем поведении далеко идущий план узурпации.

— Этот кое‑кто просто получил от меня хорошенько в магическом поединке, вот и набычился.

— Если б об этом все не знали, думаю, почетной ссылкой дело бы никак не закончилось.

— Почетной? – Инер скривился и потрогал, зардевшуюся от касания куртку. На ощупь меняющая цвет и фактуру сохраненная кожа аргийских хамелеоновых сталкеров была холодной и гладкой: – Как ты думаешь, на что будет похожа эта штуковина среди голых скал, пожухлой травы и скрюченных деревьев?

— Я бы, на твоем месте, был поосторожней с этой одежкой: говорят, аргийцы – разумные твари, и некоторые даже в Создателя веруют.

— Эт вряд ли – ни одна разумная тварь с такой шкурой в жизни не рассталась бы! Ладно, давай приступим, – осужденный вздохнул грустно, стянул свой баснословно дорогой наряд через голову и забрался на недобро поблескивающее операционное кресло.

— Ничего не бойся, – сладко улыбнулся доктор: – Сейчас ты отключишься, а когда придешь в себя, тебе будет казаться, что ты просто видел короткий приятный сон…

Золотая бабочка расправила крылья на фоне пронзительно голубого неба, смахнув с него три последних белых облачка. Женский голос чуть хрипловатый и томный произнес:

— Вы пытаетесь взломать одну из принадлежащих Империи психокодировок, что свидетельствует о нарушении запрета на порабощающую телепатию. Приговор – разжалование пятого порядка. После вспышки, вы очнетесь с единственным желанием – прийти в ближайшую обитель правосудия Империи и сдаться в его справедливые руки.

— Вот и все, примерно тоже увидит какой‑нибудь мастер ветра, если вздумает прочистить тебе мозги, – произнес Херк, заметив, что глаза подопечного начали открываться: – И теперь Империя сможет спать спокойно, уверенная в том, что ни один из ее могущественных эртов не возьмут под контроль с помощью какой‑нибудь хитроумной пси–атаки. Считай, что тебе и твоим потомкам повезло.

— Голос у этой шлюшки ничего, должно быть и губки смачные, – бормотал Инер спросонья. Очнувшись окончательно, глянул на доктора с некоторым недоверием:

— Я жив, или в одной из банок с маринадом?

— Бедняга, а ведь говорил, что доставил девчонке немыслимое удовольствие. Теряешь хватку, новоиспеченный кнар–эрт Ревенуэрон.

* * *

Пси–структуры мага–манипулятора внезапно как будто превратились в металл жгучий и ядовитый. Дайджерик взвыл от боли. Его сознание накрыла парализующая вспышка. Какой‑то короткий миг Страж пытался бороться, но огненная линия рассекла его живот, выпустив затвердевшие в голубом растворе внутренности. В последний миг своей жизни, страж понял, что его противника спас далекий предок по прямой магической линии. Защита от взлома нервной системы работала и через тысячу лет после установки.

* * *

Специалист очнулся на полу в луже медленно теряющей голубое свечение жидкости. Ее тонкая и яркая струйка вырывалась из‑за толстого стекла и останавливалась, лишь врезавшись в стену. В самом резервуаре покачивалось уродливое, отвратительно разбухшее тело. Овер попытался подняться на ноги. Рыбьи кости и потроха! Рубаха на животе выгорела, кожа покраснела и покрылась волдырями. Было больно и даже очень. Специалист не придумал ничего лучшего, как полить на ожог синеватой жижи. И помогло! Таким подарком грех было не воспользоваться – Овер кряхтя все‑таки встал на ноги и подставил живот голубой струйке. Боль угомонилась. Специалист так и остался стоять напротив водной камеры Стража. Теперь у него было время разглядеть все получше. Знаки по стенам и на массивном подиуме грязно–желтого металла – не просто светились, а были наполнены магией. Выплывшее неизвестно откуда воспоминание подсказало: знаки, с помощью которых маги–манипуляторы древности направляли действия Резиг–таров, если возникала такая необходимость. Специалист помотал головой, как будто хотел вытрусить из нее еще что‑нибудь в том же духе. Неосторожно дотронулся до живота, но боли не почувствовал и взглянул. Глазам его предстала картина воистину странная – ожог зарубцевался, превратившись в чуть выпуклую звезду с девятью длинными лучами, изгибающимися как вихрь водоворота. По каждому лучу бежала тоненькая голубая линия. Или это было всего лишь игрой освещения башни? Специалист даже заморгал от неожиданности.

«В подземной башне к прошлому ключи

Найдет Игрок, пройдя сквозь смертный ветер,

В котором Страж Судьбы пронзительно молчит,

И сам себя огнем звезды отметит», –

проговорил он медленно. Огонь, звезда и подземная башня, вроде присутствовали. Не хватало пока ключей к прошлому. Овер посмотрел по сторонам, как будто и вправду, ожидал увидеть связку железных ключей или усыпанный драгоценными камнями магический ключ. И вновь чужие воспоминания вынырнули из его сознания, раскрыв то, что когда‑то знал о «Щите Молчания» другой человек.

— Ах ты ж гад! – прорычал сквозь зубы специалист и сжал кулаки.

Овер Мегри вдохнул побольше воздуха, попытался успокоиться и собрать все полученные знания воедино. Итак, он действительно потомок могущественного рода Ревенуэронов. Правда, из наследства осталась только защита от телепатических воздействий. Всю собственность отобрала Служба, а магический дар заблокировали жестокие экспериментаторы. Теперь специалист узнал кое‑что о Щите Молчания, у него появилась надежда.

— Для начала нужно убраться из города, – решил Овер Мегри.

* * *

Когда Драммр пришел в себя, огонь уже довольно резво распространялся по тряпичному лабиринту и суетливыми красными ящерками сновал у стропил. Дым густой и едкий наполнял дом. Кто‑то ругался и сдирал с веревок тлеющие покрывала. Вот Удавчик из банды змей прорвался, наконец, в центральный коридор. Глаза его покраснели и слезились, а правая икра была пробита арбалетной стрелкой. «Треклятое протухшее демоново дерьмо»! – выговорил Ненел с некоторым трудом.

— Профессора не видел? – поинтересовался Драммр, поднимаясь на ноги.

Берток–Мрабетмгни кашлял, задыхаясь в дыму – именно поэтому его удалось найти довольно быстро.

Потом они лежали на траве возле догорающего дома. Сил ни у кого не оставалось.

— А что Овер Мегри? – начал Удавчик.

— Со Стражем он справился – это уж точно, – ответил Драммр: – Дальше, думаю, увидел дымящуюся лестницу и решил смыться через подземный ход, – контролер говорил с легкой обидой – все‑таки задать специалисту пару–тройку вопросов хотелось.

На этом тему замяли. Стали решать, что делать дальше. То ли так и валяться на земле, то ли попробовать уплыть с острова на воздушной лодке без весел. Сошлись на том, что на Зеленых Крысах их ни за что не найдут, но все равно продолжали лежать.

Ожидание затягивалось. Солнце уже вошло в полуденные часы и стало по–настоящему жарким. Ненел и профессор теряли кровь, старик, вообще, забылся и лишь легкие движения острого кадыка выдавали наличие в нем жизни. Драммр начинал жалеть о том, что не настоял на немедленных действиях. Но тут зашумел сминаемый тростник, и через мгновение из‑за зеленой стены выпрыгнул маленький черный демон. Бесси яростно закричала:

— Я же говорила они здесь!

В притиснувшейся к берегу лодке контролер заметил четверых солдат, судя по нашивкам из боевых частей, и серого крылатого гомункула. Девяносто Шестой как будто застеснялся и прятался за спины людей.

— Я уже обо всем договорилась с генералом! – заявила Беси: – Мы им всем покажем!

* * *

Генерал Брети хотел сохранить лицо. Хотя бы для того, чтобы в неминуемом поражении на фронте, не обвинили его. Поэтому он не мог так просто перейти на сторону ректора, хоть сражаться с лучшими магами Дасии ни в коем разе не собирался. Генерал разыгрывал суровую отстраненность и всем своим видом показывал мятежникам, что еще разберется во всех этих «столичных политиканствах». Ирандуарон прекрасно понимал старого вояку и позволял ему представляться чуть ли ни хозяином положения. Тем временем Брети в срочном порядке искал порочащие черномундирных факты, чтобы уже с чистой совестью присягнуть новой–старой власти. Первой фиолетовкой стал офицер городской стражи, который говорил о странном приказе: избавиться от выдворенных за городские стены жителей Треугольника. Но этот парень говорил, как‑то уж слишком не уверено: то ли и вправду такой приказ был, то ли ему показалось. А потом к генералу пробился жутко наглый маленький черный демон и рассказал о тайных грузах и инфернальных заговорах. За это стоило зацепиться – угроза исходящая не откуда‑нибудь, а из Багровых Глубин, вполне подходила для смены режима. Лучше мог быть только сговор с вердугами. И вот появился больше всего напоминающий намарского разбойника контролер Нжамди. Поведал о черных бабочках, липовых накладных, фиктивных сделках, глубинных шахтах и ящика с демонами. Все это были не ахти какие улики, что признавал и сам контролер, но в данной ситуации их оказалось даже слишком много. Особенно впечатлило Брети предположение о том, что все: от устройства здания Службы до Постулатов Справедливости абсолютный контролер Аверон узнал от могущественного и скользкого демона, который спокойно проживал в Нармроте под видом предсказателя. Генерал даже решился на визит в особняк Оракула. Но ничего толком от явившегося в своем демоническом облике гергема не узнал.

— У меня ответы только в обмен на обещания. Забесплатно могу только сказать, что мастер Аверон был моим лучшим клиентом – заявил Оракул, хищно улыбнувшись. Брети помялся, но сделки заключать не стал.

— Почему вы не уберете эту бестию отсюда? – спросил он у контролера с силой отбрасывая ногой дорогую дубовую дверь кабинета.

— Скорей всего это невозможно, – пожал плечами Драммр, что‑то подсказывало ему, что «дело с демонами» доставит еще немало хлопот. А заметив Беси, скачущую через чугунные копья забора, понял что это просто неизбежно.

Эпилог

Суета Столичной Гавани местами очень напоминала панику. Большинство иностранных торговцев стремилось поскорей убраться из политически нестабильного города. А их прозорливые и знакомые с дасскими обычаями коллеги, напротив, спешили воспользоваться той или иной выгодной конъюнктурой. Их логика была примерно такая: если корабли не реквизировали или не сожгли в первый же день восстания, все будет в порядке. Но и паникующие купцы и сохраняющие показное спокойствие были одинаково увлечены всевозможной погрузкой–разгрузкой.

Так что на шествующего между тюков, корзин и ящиков древнего чародея в черной мантии с багряной окантовкой никто внимания не обратил. Старик шагал уверенно, ни у кого дороги не спрашивал, и увенчанный длинноухой кошачьей головой посох мерно отстукивал по мощеным дорожкам.

Чародей вышел на один из пирсов, где как раз швартовался изящный трехмачтовик. Маг глянул на белые паруса, изшитые золотыми солнцами, звездами и лунами, покачал головой и направился к грохнувшемуся на пристань трапу. На борту чародея встречали трое: эльф Морских Садов с татуировками по щекам и тремя прядями выкрашенными в ярко–голубой цвет, бородатый здоровяк в серовато — лиловой накидке с вытканными серебром двумя мечами, и некто в глухом плаще болотно–зеленого цвета.

— Добро пожаловать преподобный Нирдарем, – приветствовал мага здоровяк. Чародей скривился, он привык считать, что работает с этими людьми… и прочими, потому что у них общие цели. А некоторые моменты их веры разделяет, просто потому, что они разумны и правильны.

Под капюшоном существа в плаще, на мгновение проявилась морда рептилии вся в красных и зеленых пятнах и роговых наростах. Большие вращающиеся независимо глаза подмигнули магу. И тут же как будто в насмешку пространство под капюшоном сделалось белым, украшенным золотыми солнцами и звездами.

Эльф просто кивнул. Установилось молчание. Первым не выдержал бородач.

— Как Игрок? – пробасил он.

— Все как было предсказано.

— Может, все‑таки стоит заняться им. Вывести на верный путь? – сказал эльф. Немного неуверенно, как будто этот вопрос уже обсуждался не раз.

— Нет, с нами дасами такие штуки не проходят. Мы, определенно, скептики по рождению, – отвечал чародей, не слишком умело изображая раздражение.

— А если последователи одной из новых церквей или даже кто‑нибудь из темных попробует его заполучить? Такое ведь, скорей всего, произойдет рано или поздно – теперь уже бородач взялся за старый спор.

Старик–чародей хлопнул по здоровенному плечу неловко и несильно:

— Это уже будут их проблемы. Причем серьезные.

Трехмачтовый парусник «Звездный пес» простоял в Столичной Гавани ровно столько, сколько понадобилось для того, чтобы забрать из гостиницы багаж чародея и пополнить запасы воды и провизии.

Content

Тени и нити

Аннотация

Пролог

Часть первая: Узелки на память

Глава 1. (День первый)

Глава 2. (День второй)

Глава 3. (День второй)

Глава 4. (День второй и третий)

Глава 5. (День третий)

Глава 6. (День третий)

Глава 7. (День третий)

Глава 8. (День третий)

Глава 9. (День четвертый)

Часть вторая: Игра теней

Глава 10. (День четвертый)

Глава 11. (День четвертый)

Глава 12. (День четвертый)

Глава 13. (День четвертый)

Глава 14. (День пятый)

Глава 15. (День пятый)

Глава 16. (День пятый)

Глава 17. (День пятый)

Глава 18. (День шестой)

Глава 19. (День шестой)

Глава 20. (День шестой)

Глава 21. (День шестой)

Часть третья: Огненный лабиринт

Глава 22. (День седьмой)

Глава 23. (День седьмой)

Глава 24. (День седьмой)

Глава 25. (День седьмой)

Глава 26. (День седьмой)

Глава 27. (День седьмой)

Глава 28. (День седьмой)

Глава 29. (День седьмой)

Глава 30. (День седьмой)

Глава 31. (День седьмой)

Глава 32. (День седьмой и восьмой)

Глава 33. (День восьмой)

Эпилог