Джей Астрадени

Созвездие меча

Зачин…

«Даже на едва уловимый вздох вселенная отзовётся… Роковым эхом!

В любом уголке космоса».

РуМартин — галактический пилот

— Фиксирую астрономическое время и начинаю отсчёт, — голос инженера торжественно гремел в динамиках звездокатера.

— Нас только двое, — поморщился учёный и убавил громкость. — Прекрати вещать. Просто отметь показания приборов.

— А Вселенная? — возразил Егор. — Как самая вероятная свидетельница.

— Как бы не превратилась в пострадавшую, — усмехнулся Фиримин. — Если так нужна аудитория, обратись к туманности. Вдруг, филиноиды уловят.

— Ничего вы, шакрены, не смыслите в романтике испытательного момента! — рассмеялся Хрусталёв. — Мы же впервые в истории галактики забрасываем пробный шар!

— Не шар, а «вихревой аномальный мета-преобразователь».

Инженер закатил глаза.

— Это земная метафора… Даром, что капитан Талех вас приобщил.

— Таких жертв от нас он не требовал.

Егор вздохнул. Этих самрай-шак не поймёшь, — когда они шутят, а когда говорят всерьёз.

— Ладно. Хотя бы не мешай вести бортовой журнал. Итак! Мы находимся в пределах двести шестьдесят восьмого пространственного градуса ипсилон квадранта относительно Дельфы. Временной радиус по астрогринвичу…

— Астро… Чему? — недоумённо переспросил Фиримин.

— Астрогринвичу, — повторил Хрусталёв. — Это — нулевая точка отсчёта в квадратичной космической сетке относительно нулевого меридиана Земли…

— Что-то не возьму в толк, — засомневался шакрен. — Где Земля, а где Ардиум-система…

— Ардиум-то? Как раз в ипсилон квадранте, — рассеянно откликнулся инженер, сверяя координатную сетку с угловыми измерениями на верхнем синергетическом табло.

— Так вот… Земля не подходит для точки отсчёта. Слишком далеко отсюда и вращается вокруг Солнца.

Фиримин откровенно не понимал земных учёных. Почему народ с отсталой и отдалённой планеты упорно мнит себя центром мироздания?..

— Есть! — заорал Егор, едва не оглушив шакрена.

Куда там динамикам!

Но одно шакренионцы чётко уяснили — чем дальше индивидуумы обитают от центра галактики, тем вопят громче.

— Точно в цель! — ликовал инженер. — Ура!

— Надеюсь, ты зарядил не весь образец? — поинтересовался Фиримин, подозрительно разглядывая коллегу.

— Не-а, половину, — ответил тот, с азартом вперившись в экран.

— Половину?!!!

— Конечно, — Хрусталёв усмехнулся. — Или я похож на идиота? Это же только предварительный эксперимент…

Шакрен застонал и схватился за лоб.

«Как неразумно!»

— …Остальное сохранил для синтеза и контрольного испытания.

— Следовало же постепенно наращивать…

Егор хмыкнул, довольно откидываясь на спинку кресла.

— Вам — цефейцам не дано оценить всю прелесть научного риска.

Он бесцеремонно хлопнул коллегу по плечу.

— Причём тут риск?! — возмутился шакрен, отстраняясь и с трудом удерживая своего ндарима от членовредительства.

— И никакие мы не цефейцы.

— Ошибаешься! Ваше светило входит в пятиугольник Цефея… По крайней мере, с нашего угла обзора.

— Пора бы некоторым постичь, что у шакренов иная астрометрия вселенной. Мы не воспринимаем отдельные фигуры, а соединяем звёзды в единый узор мироздания.

— Да ладно тебе, — примирительно улыбнулся Егор, ни капли не устыдившись. — Общая карта созвездий принята астрографическим объединением конгломерата.

— Не будем спорить, — дипломатично предложил Фиримин. — Следи за приборами. Многовато зарядил. Образцы нестабильны.

— Пока всё в порядке. Ждём, — землянин наткнулся на встревоженный взгляд шакренионца и заверил. — Риктонитовое ядро стабилизирует распад, а каркас удержит аномалию в приемлемом радиусе и не даст развернуть оптимальную точку до срока… О-ох…

Короткая вспышка ослепила мониторы, заливая верхнее табло. Осветила взволнованные лица испытателей, выстрелила голубыми лучами и превратилась в белое «веретено» с искрящимися «нитями»…

Учёные зачаровано уставились на экран, ожидая появления воронки.

«Веретено» покружилось и пропало, так же внезапно, как и появилось.

— Рано, — Шакрен нахмурился и покачал головой.

— И это всё? — разочарованно протянул Егор. — Эх! Мало… Надо бы весь арсенал…

— Нет! — воскликнул Фиримин. — Нет!.. Подождём ещё. Возможна… Отсроченная реакция.

— Лады, — согласился Хрусталёв. Ему и самому было интересно.

Целый стандартный ролдонский час или одну седьмую шакренского «дневного пути», они развлекались тем, что таращились на звёзды, дегустируя энергетические коктейли из окезской провинции Попьюлоза…

«На травках», — хихикал инженер.

И следили за показаниями приборов.

— Пора, — вздохнул Фиримин, когда в пространстве так ничего и не изменилось. — Пора возвращаться на базу.

— Погоди! — воскликнул Егор, внезапно хватая шакрена за руку.

— Что… — начал было тот, но уже и сам заметил, на переднем экране.

От предполагаемой оптимальной точки отделились три жёлтых огонька и устремились к звездокатеру.

— Что это? — шакрен удачно перефразировал вопрос.

«Хотелось бы знать» — подумал Хрусталёв и бодренько так ответил:

— Привет от аномалии! Что бы ни было, оно движется к нам.

— Вселенная откликнулась, — предположил Фиримин. — Почуяв неладное.

— Ого, а шакрены, оказывается, умеют шутить, — хмыкнул Егор.

Учёный возмущённо уставился на инженера.

— Я - серьёзно…

— Слева по борту, — вскоре засёк Хрусталёв. — Очень близко.

Неопознанный объект приблизился и двинулся вдоль катера, намереваясь его обойти.

— У этой штуки вероятно датчики на препятствие… Посмотрим, кто это решился нас навестить…

— Не стоит, — предостерёг шакрен.

Егор с сомнением покосился на Фиримина.

«А с виду мужик как мужик…».

И пробубнил:

— Как с вами самрай-шаками тяжело.

Фиримин нахмурился.

— Ладно. Тащи на борт…

«Что ни попадя».

— Вот теперь вижу — наш человек! — ухмыльнулся инженер.

— Я - шакрен!

Егор обрадовался и втянул неизвестную штуку в трюм, лихо управляя бортовыми захватами.

— Интересно, что за фиговина…

— Я первый!..

Исследователи наперегонки ринулись в нижний отсек и затормозили там в замешательстве перед неведомой штуковиной. По виду это отдалённо напоминало спасательную капсулу, только чересчур маленькую. Шишковидное нечто преспокойно стояло в круге защитного поля и помигивало огоньками.

— Что же там внутри? — пробормотал Фиримин.

Егор почесал затылок, обошёл загадочный предмет и потёр переносицу. В результате этого таинственного ритуала, который шакрен неоднократно тщился разгадать, инженера осенило:

— Кажется… Это же миди-кип[1]! Я знаю, что там!

Невзирая на запоздалые протесты учёного, моментом отключил защитное поле и очутился возле миди-кипа…

— Нет!

И его вскрыл.

— А сканер на что? — досадливо проворчал шакрен.

— Поздно, — сообщил инженер, убирая в сторону крышку.

Под ней оказался изоляционный слой — плотная рифлёная оболочка с синими прожилками.

— Кокон, — определил инженер.

Фиримин заинтересовано моргнул, отложил сканер и подошёл. Едва Хрусталёв дотронулся до поперечной складки, как она разошлась подобно застёжке молнии, и кокон раскрылся.

— Органическая прослойка… — начал учёный и удивлённо осёкся.

В мягком углублении миди-кипа спал младенец, смешно посапывая, и улыбаясь во сне.

— Вот так! Вместо аномалии, у нас чудо-ребёнок? — хохотнул инженер, тихонько, чтобы не разбудить найдёныша.

— Появление одинокого ребёнка в ореоле туманности уже само по себе аномалия, — веско заметил шакрен.

— Вряд ли. Обычное дело. Скорей всего, где-то неподалёку прошло линдрийское судно. И совсем недавно.

— А причём здесь линдри, — недоумевал Фиримин, — и маленький землянин?

— Он таковым лишь выглядит, — улыбнулся Егор. — Тебе ли не знать?

Фиримин присмотрелся к младенцу… Тонкая синяя, немного размытая линия проходила через подбородок, нос и лоб малыша, разделяя лицо как бы на две половинки, и терялась в золотистом пушке на макушке… Знак новорожденного линдри. Исчезнет, когда ребёнку исполнится цикл, а через много лет снова появится, предупреждая о первом окукливании.

— И то верно. Чего это землянину делать в линдрийском коконе.

— Чем-то запахло, — скривился Хрусталёв. — Фу-у!

— Им? — шакрен указал на младенца.

— Едва ли, — Егор присел на корточки рядом с миди-кипом. — Ребятёнок же в ана-подгузнике… Хотя… Чем это его намазали?

Инженер пристально изучил ребёнка, покрытого слоем пахучей мази — какого-то питательного субстрата. И сладковатый запах постепенно расползался по трюму. А к тельцу младенца крепились присоски, подведённые трубчатыми волокнами…

— Похоже, мальца порядочно оснастили.

Фиримин присел рядом, притерпевшись к запаху.

— И кто ты у нас? — Егор протянул руку, но вдруг заколебался. — Знаешь, Фир, думаю, не стоит трогать ана-подгузник. И так видно, что мальчик, вроде бы…

Шакрен только пожал плечами. Ему не нравилось, когда сокращали его имя.

— Или нет… Но, кажись, таки парень… А ты в этом понимаешь?

— Ясно одно — оно не вея, — Фиримин еле сдержал улыбку. — Я уверен. Поскольку сам родитель.

— Вот так? Гм… Раз опыт размножения у тебя имеется… — задумчиво протянул инженер. — Неужто разбираешься и в последствиях?

— Немного… Когда заканчивается период кормления, сари-шак передают старшему рода.

— Но это — линдри и, вероятно, мальчик… Постой! У него тут голо-метрика!

Востроглазый Егор заприметил треугольную коробочку на предплечье ребёнка и осторожно её коснулся. Над колыбелькой миди-кипа возникла голограмма. Значки, символы, буквы… И поскольку учёные регулярно прививались сывороткой перевода, то без труда прочли:

— «РуМаартан».

— Так его зовут? — неуверенно предположил шакрен.

— Да, по ходу это имя, — подтвердил землянин. — Почти как Мартин, по-нашему. И точно мальчик!

— Здесь ещё цифры, — отметил Фиримин.

— Дата. И не сегодняшняя. Скорей всего… Дата рождения! Ему не больше фазы. Довольно крепкий на вид!.. Имя, дата… Это всё-таки хорошо, но…

— В каком смысле? — шакрен недоумённо приподнял брови, исказив налобный узор.

«Что хорошего в потере ребёнка?»

— Ну, в том, что когда-нибудь его родители, захотят найти отпрыска… А больше никаких данных, — рассуждал инженер. — Совсем никаких сведений… То есть, они не рассчитывают, что ребёнок сам отыщет их.

— Что-то я не понял, — нахмурился Фиримин.

Егор задумчиво посмотрел на него и хлопнул себя ладонью по лбу:

— Так ты не в курсе?!

— О чём?

— Как ребёнок здесь очутился.

— Ни малейшей догадки. Сами собой в открытом космосе младенцы не растут. Даже в коконах. Могу лишь предположить, что корабль потерпел крушение и… — шакрен уставился на Хрусталёва. — Они не успели послать сигнал бедствия! Надо немедленно сообщить в агентство космических аварий! Вдруг его уже ищут…

— Так, понятно, — землянин рассмеялся и озадаченно покрутил головой. — Ты давно с гор спустился?

— Откуда?

— То бишь вышел из степей-городов или… Откуда вы там попадаете в бескрайний безжалостный мир? Во! Из Обители Шакрениона. По слухам она находится в горах.

— В горах лишь Дар Шакренар[2], - сдержанно уточнил Фиримин. — Остальные шестнадцать самдакиров[3] разбросаны по всей планете. Я, как потомственный исследователь, учился в предгорьях Хугрона и уже три оборота исследую космос.

— Разумеется, всё путём, — усмехнулся Егор, — но этому в Обители вас не учат…

— Чему? — удивился шакрен. — В Обители учат всему, существенно расширяя границы познания и тренируя ндаримов.

— Короче, — вздохнул инженер. — Я понял. В обычаи и нравы линдри вас не посвящают.

— Зачем? Чему хорошему они способны научить самрай-шак?

— Ого! Тогда плохому тебя буду учить я, — заулыбался землянин. — Видишь ли, мой шакренский… э-э… Брат, — тоном заядлого гуру продолжал он. — Ребёнок не потерялся. Просто мамашка с папашкой решили не заниматься его воспитанием. Они сочли, что дитё прекрасно обойдётся без них, и отправили его в независимый полёт…

— Как можно! — возмутился Фиримин, не дав инженеру договорить. — Это же беспомощный ребёнок! А они выбросили его, как…

— Не выбросили, — снисходительно поправил Егор, — а отправили искать счастья. Наверное, в другой семье ему будет лучше.

— Какая семья? Это жестокий космос! С опасной туманностью на задворках.

— Так уж? Рядом ведь Ролдон и станция. Смотри, — инженер приподнял крышку и показал дисплей на внутренней стороне. — В кипе запрограммированы координаты, и установлен авто-навигатор. Малыша элементарно подкинули.

— Какая разница?! — ярился шакрен. — Твари!

— Это линдри, — пояснил Егор. — Они по сути кукушки.

— Кто?

— Птицы такие, у нас на Земле. Занесены в Чёрную книгу. Подкидывают своих птенцов в чужие гнёзда. Так и линдри собственных чад. Не все конечно, но для них это типично — подбросить ребёнка другим, если не можешь или не хочешь его растить. Так что, у нас подкидыш…

Он изучил дисплей.

— Да, кип направлялся прямо на станцию. Его конструкция не приспособлена для вхождения в атмосферу. Да и ближайшая линдрийская общность на Ролдоне-2. Или же они рассчитывали, что какой-нибудь корабль возле станции подберёт кип, заметив огни.

— Куач[4]! — в сердцах выругался шакрен. — Дикость!

— Ой-ёй-ёй, — усмехнулся Хрусталёв и скептически поинтересовался:

— А кто воспитывает твоего малыша, пока ты исследуешь космические аномалии?

— Не путай квазар со звездой, — парировал Фиримин. — Я своего не бросал. Мой сари-шак в Гнезде. Я часто навещаю его. Таковы наши обычаи. Пока я исследую космос, о моём детёныше заботится старший родитель. Когда-нибудь я осяду, и буду также воспитывать потомство!

— Ладно-ладно, заботливый папаша. Не распаляйся. У линдри свои привычки.

— Всё равно не понимаю, — расстроено вымолвил самрай-шак. — Как она могла? Так долго вынашивала, ждала… И в космос!

— Это линдри-то?! — рассмеялся Егор. — Плодятся как кролики, и нету на них удавов. Раньше-то были гатраки, а теперь…

Фиримин помрачнел ещё больше, с жалостью поглядывая на ребёнка. Он знал, кто такие кролики и… удавы. Землянин лишь посмеивался.

— Возможно, это и дико. Для нас. Но, повторяю — таковы линдри… Вот как долго чарим-вей вынашивают потомство самрай-шак?

— В среднем пол оборота.

— Месяцев пять-шесть, — перевёл Хрусталёв. — А этим хватает полторы фазы, и всё — пирожок испёкся.

— Их пекут как пирожки? — шакрен решил, что бредит. Так частенько случалось во время разговоров с землянами. — Или кормят пирожками…

— Младенец готов, — расхохотался Егор. — Так у нас говорят. А по большому счёту, это и правда выглядит как пирожок…

— Как это?

— Линдри рождаются в коконе и развиваются в нём ещё фазу, пока он не раскроется. Как сейчас. А за это время родители прикидывают, нужен им ребёнок или нет… Будучи уверенные, что отпрыск адаптируется в любой среде и не особо переживая, нужны ли они ему. И тут-то они правы.

Инженер подмигнул спящему младенцу.

— Занятная получилась начинка у линдрийского пирожка.

— Безответственные и чёрствые твари, — непримиримо высказался Фиримин.

— Легкомысленные и вольнолюбивые приспособленцы, — возразил Егор. — Это же линдри… Смотри-ка, проснулся!

Младенец неожиданно открыл мутные со сна глазки, будто почувствовал, что говорят о нём. Настороженно и почти осмысленно посмотрел на учёных, склонившихся над его колыбелью.

— Эй! Крошка Ру, — улыбнулся Егор. — Что нам с тобой делать, малыш?

Ребёнок скривил губки, и сморщился, явно собираясь разреветься, но затем словно передумал, и, поймав улыбку на лице шакрена, открыто и невинно улыбнулся ему в ответ. На правой щёчке линдрика образовалась трогательная ямочка, и сердце Фиримина не выдержало.

— Ты как знаешь, — решительно заявил он, обращаясь к землянину, — но у меня рука не поднимается вышвырнуть его за борт.

— А куда мы его денем? — растерялся Хрусталёв. — Я не привык возиться с младенцами. У меня своих нет… Запакуем обратно и все дела. В кипе он снова уснёт и проснётся уже на станции.

— Нет! — твёрдо сказал Фиримин. — Теперь мы в ответе за него, хочешь ты или нет. Возьмём с собой. На базе есть линдри и даже… Как это по вашему?

— Девочки, — Егор расплылся в улыбке. — О, девочки! Девочки-линдри — это восторг! — и внезапно погрустнел. — Пока не окуклятся… А там такое может вылезти из кокона!..

Он покосился на малыша.

— Это мальчик, — напомнил ему шакрен.

— Ну-у, этому до окукливания ещё оборотов двадцать-двадцать пять. И, да, он — мальчик. Его сюрпризы нас не касаются. Пусть сперва подрастёт… Ладно уж, мать Тереза.

Землянин поднялся и выразительно глянул на Фиримина.

— Под твою ответственность, герой! Пока что закроем. Чтобы не куксился дорогой. Есть захочет, а кип покормит, согреет и… Очистит ана-подгузник.

Он улыбнулся младенцу, потянулся за крышкой миди-кипа и заодно похлопал шакрена по плечу.

— Добро пожаловать в большой космос, детка!

Но Фиримин конечно же не воспринял это на свой счёт, сочтя, что земляне так успокаивают детей.

Ребёнок кряхтел, протестуя, пока инженер настраивал систему жизнеобеспечения кокона. Но вскоре затих и уснул…

Учёные поместили кип в защитное поле и вернулись в рубку. Там они сделали контрольные замеры пространственных изменений, сверили показания и не обнаружили ничего интересного.

— Оставим метку, — предложил Фиримин. — Потом вернёмся.

— Дельная мысль, — с готовностью подхватил Егор и забросил к месту эксперимента спутниковый маяк.

Затем они сразу взяли курс на исследовательскую базу, дрейфующую сейчас за плотным шлейфом туманности. По пути Егор размышлял о неудачном опыте и анализировал ошибки. Фиримин думал о необычной находке…

Если бы они не были столь увлечены и задержались бы ещё чуть-чуть, немного понаблюдали и повторно сканировали область предполагаемой точки, то обнаружили бы небольшое магнитное колебание, уплотнение пространства и заметили едва уловимую пульсацию. Пульсация усиливалась, поглощая спутник-метку роем мерцающих пылинок. Число их неуклонно разрасталось, медленно, но верно достигая критической массы…

Сезон 1. Вихрь неизбежности

Джамрану всегда говорит «может быть»,

а если джамрану говорит «да» или «нет»,

то это не джамрану.

Кредо джамранской дипломатии (укор. вариант)

Звёздная дата — 1.1. Испытания

1.1.1. — Инструктаж!

Гром среди ясного неба! Или попросту обухом по голове… Что предпочтительней? Женьке выбирать не пришлось. Ей не дали ни времени на раздумья, ни пути к отступлению. Хотя Рэпсид прибыл на Серендал раньше назначенного срока. До конца третьего этапа оставалась ещё целая фаза.

— Понимаю, тебе невтерпёж, — поддразнивал Талех. — Но пролетит, и не заметишь.

— Ой-ой, да тебе самому не терпится. На что спорим?

— Нарываешься? Вот я тебе устрою!

— Ага, испугалась!

— Если боишься, можно продлить ожидание ещё на год, — коварно улыбнулся будущий муж. — Серендалский.

Но Женя на провокации не поддавалась. Она давно знала, что серендалский год-оборот в три раза длиннее стандартного астрономического цикла. Более того, надеялась с удовольствием прожить его на Серендале. После бракосочетания. А команда Рэпсида уже сейчас неплохо устроилась на курорте.

Какое это счастье! С корабля плюхнуться в море. Целую фазу плавать и загорать, валяясь на песочке, после опостылевших кают и бассейна. Ещё вчера болтался в космической пустоте, где за иллюминатором холодные звёзды. А сегодня — солёные брызги волн, зелёные блюдца островов и тёплое сияющее небо в разрывах облаков…

Не все предпочитали такой отдых. Кое-кто, сразу как получил открепление у капитана, смотался восвояси. То есть, и дальше бороздить космос на своё усмотрение, до следующей возможной экспедиции. Агрэгот, Фиримин и Хрусталёв. Агрэгота ждали астероид, Свэдэнор и когорта. А непоседливых учёных, по их же словам, «научные поиски и эксперименты» на международной передвижной исследовательской галактической базе конгломерата — МПИГ БК-3. Таковая, как выяснила Женька, существовала ещё с начала второй эпохи и перестраивалась три раза.

— Наш курорт начнётся после, хм… свадьбы, — пообещал Талех, перехватив Женькин прощальный взгляд вслед улетавшим товарищам.

Почему-то из уст джамрану слова «курорт» и «свадьба» прозвучали как-то неприлично…

— А сейчас — подготовка, и ещё раз подготовка, к четвёртому этапу.

Ага, теперь понятно почему…

Выяснилось, что Женя и не представляла себе, что такое подготовка к четвёртому этапу по-джамрански. То есть, опять совершенно ничего не знала о жизни в «современной галактике».

Вскоре после прибытия, и увольнения экипажа на планету, будущие супруги отправились в центр генетического контроля, где им полностью блокировали ген-переводчик на длительный срок.

— Теперь всё по-джамрански, — пояснил Талех.

И Женя отлично его понимала. Сандер оказался превосходным учителем, и к концу экспедиции они часами болтали на языке джамрану. Если бы подготовка заключалась лишь в этом, то Женька бы только радовалась возможности попрактиковаться, но… Говорить требовалось в рифму. По возможности. Когда к ней обращался Талех… Но и это, как выяснилось, не смертельно. Особенно после того, как Евгении открылась страшная правда о джамранском браке. А просветил её Сандер, в ходе заключительного инструктажа. То есть, до того дня был лишь предварительный.

Он проходил неофициально — в поднебесной вилле Каримера. Сейчас там никто не жил, и Глава опекунского Совета любезно предоставил загородную резиденцию будущим супругам и Сандеру. Морголина ночевала дома, а подопечных навещала днём, выкраивая время между походами по магазинам, салонам и светскими раутами. На Серендале опекунша пребывала в своей стихии и выполняла обязанности спустя рукава. Сандер ворчал, для виду. А на самом деле ситуация всех устраивала.

Втроём, без посторонних, они спокойно расположились на плоской вершине пирамиды в беседке с прозрачной крышей. Пили послеобеденный чай, любуясь проплывающими мимо, в вышине и под ногами, пушистыми комьями облаков. Вершину обдувал ветерок, а небо над беседкой сияло, переливаясь радугой в разноцветных хрусталиках купола… Морри занятая собой в ГМИ-салоне как всегда опаздывала. Наверняка ей подкручивали ресницы…

Всё так поэтично начиналось!

И Сандер начал издалека, по давней джамранской традиции:

— Джамрану не говорят с иномирцами о семейной жизни. И в гала-нете лишь поверхностная информация.

Женька от нетерпения грызла ложечку, крошила булку в пасту и кидала на опекуна пламенные взгляды.

«Не тяни кота за хвост!» — хотелось воскликнуть.

Но тот был неумолим и крайне обстоятелен.

— Как тебе известно, отношения между полами в джамранском обществе исключительно равные.

— Ухум-гу, — подтвердила Женя, на смеси джамранорусского диалекта, изобретённого ею тут же.

— У джамрану ведущими признаны не половые различия, а ролевые и субординационные. Каждый в течение жизни выбирает роль по вкусу и приобретает статус в силу таланта и склонностей. Пол не имеет значения.

Евгения кивнула.

— Таким образом, в джамранском мире, изначально и в целом, не существует мужских или женских ролей. Генетический обмен осуществляется на равных условиях.

— Это мы уже уяснили, — Женя намекнула, что пора бы перестать ходить вокруг да около, пока Талех задумчиво созерцал облачные дворцы.

«Зачем он туда смотрит?»

— Но в семейной жизни всё непросто, — прозвучало не то, чтобы неожиданно, но довольно неутешительно.

— Роли совмещаются и переплетаются. Это происходит с того момента, как между женщиной и мужчиной возникает страсть, постоянное влечение и генетическая связь.

«Хм… Любовь, значит».

— Тогда на первый план выступают половые различия. Сила и желание мужчины защитить женщину, оберегать и обладать, а у женщин — капризность, загадочность и нежность. Но генетические партнёры остаются равноправными. В супружестве правила меняются…

Талех нахмурился, а Женя занервничала, заёрзала и уронила ложку…

«Почему он смотрит туда, а не на меня?!»

Упавшая ложка канула безвозвратно… Дерзкий ветер, словно из озорства, окончательно растрепал Женьке причёску…

— Супружеские отношения специфичны… — пояснил Сандер, наблюдая, как Женя борется с облепившими лицо прядями…

Джамранским шевелюрам всё нипочём. Волосы как мягкая проволока…

— … И четвёртый этап — это ещё и генетическая дуэль. Поединок генотипов за право доминировать…

Женя вздрогнула, икнула и уронила вторую ложку, а Талех наконец взглянул на неё. Спокойно и чуть вызывающе. Сандер выжидающе прищурился.

— Что-что? Повтори! — до Жени резко дошёл смысл его слов.

— Я и раньше тебе говорил…

— Не припомню.

— Говорил. Языковые нюансы…

— Рахх[5]! — вмешался Талех. — Аи-двапп-идхии[6]…

«Вот тебе и заменитель кошачьему хвосту, — изумилась Женя. — И такой короткий».

— Повторяю. Четвёртый этап — это поединок за право доминировать. В результате, либо победит сильнейший, а другой примет своё поражение и добровольно ему подчинится. Либо проигравший не смирится со своей участью и воспротивится. В этом случае четвёртый этап признают недействительным. Партнёрам продлят третий этап, чтобы они разобрались в себе и в отношениях. Некоторые сразу расстаются или продолжают сохранять партнёрские связи, не стремясь к браку…

Женя сидела оглушённая. Талех испытующе смотрел на неё. Сандер ободряюще улыбался.

— Это ещё не всё.

Евгения мигом ухватилась мысленно за эту соломинку.

— Так…

— Чаще всего не побеждает никто, и в семье устанавливается равноправие.

Она бы вздохнула с облегчением… Если бы не знала подноготную Талеха.

— Я тебя шокировал?

— Не очень.

Женя обвиняюще уставилась на будущего супруга.

— Зачем ты мне лгал?

— Разве я лгал? — удивился командор. — Мы об этом почти не говорили.

— Почему?

— Джамрану это так просто не обсуждают.

— Но я — землянка! — она хлопнула ладонью по столу, так, что зазвенели чашки и блюдца.

— А выходишь замуж за джамрану, — напомнил Талех. — Я учил, испытывал тебя и, если пожелаешь… У тебя будет шанс победить.

— Да ну!? — Женя выкрикнула это по-русски и попыталась выровнять дыхание. — Я же понимаю, что мне в любом случае не победить… Так?

Она посмотрела ему в глаза. Там мерцали звёзды… И Талех выдержал её взгляд.

— И равными нам не быть…

— Нет.

— Такова твоя стратегия? Этого ты хочешь?

Он молчал.

— Стремишься доминировать?

Женя с трудом в это верила. Невольно вспомнилось, как Талех не позволял жалеть его, не допускал снисхождения к себе, командовал, соблазнял и… Убеждал в привлекательности чужой власти, побуждая довериться ему и покориться… Нет!

— Эр-ву[7]! — она совершенно вышла из себя.

Талех и бровью не повёл, чуточку иронично улыбаясь. Но внезапно ей почудилось, что в звёздных зрачках мелькнула досада. Лишь на секунду…

— Бесполезно, — ответил за него Сандер. — Он не скажет. Ему нельзя говорить. Вам обоим запрещено объявлять друг другу о своих намерениях. Они должны оставаться тайной, до времени. Предполагается, что вы достаточно изучили друг друга на предыдущих этапах. Вам придётся выяснить окончательно и принять это в ходе брачной церемонии. И поступить соответственно. Согласно готовности. Или не принять…

«Откуда я знаю, к чему готовиться, — сокрушалась Женька. — Всё так запуталось…Невероятно!»

Молчание вновь воцарилось за столом. Ветер стих, а чайник пришлось заново подогревать…

— Я вовремя? — беспечно осведомилась Морголина, неожиданно возникая на пороге беседки, поправляя модную в этом сезоне накидку и усаживаясь на мягкий стул. — Кто мне нальёт чаю?.. Сандер? Не затруднит?

Опекунша вела себя подозрительно дружелюбно. Опекун вздохнул и потянулся за чашкой.

«Теперь ясно, к чему на Серендале роняют столовые приборы, — мрачно решила Женя. — К приближению хищной туманности по имени Морри».

Она спешно поискала глазами вторую ложку.

«Эста-хон[8]!.. Не слушается. Придётся самой поднять… Срочно![9]»

Пока ещё кто-нибудь не нагрянул. Не вовремя…

1.1.2. — Земляне не сдаются!

Талех был настроен победить. Женя в этом и не сомневалась.

Накануне знаменательного дня она долго не могла уснуть. Вертелась, крутилась, наматывая на себя одеяло, и пялилась в потолок. Старалась не думать, что за стенкою делает Талех.

«Спит как медведь в берлоге! Только что лапу не сосёт»…

Евгения невольно прислушалась.

«Нет! Ну как так можно?! Дрыхнуть перед самым ответственным днём!»

Она таки уснула и проснулась с тревожными мыслями. Утро неумолимо забрезжило, и важный день наступил…

Вот они стоят в переходе на брачную арену, облачённые в свободные одеяния с разрезами в нужных местах… Глашатай джамм зачитывает брачный приговор… То есть, договор.

От волнения Женя почти ничего не видит, едва различая движущиеся тени под куполом круглого амфитеатра…

«Свадебный «Колизей»», — внезапно приходит на ум.

Почему-то темнеет. Она теряет ориентацию и наугад движется куда попало. Резко вспыхивает свет. И Женя обнаруживает себя, стоящей посреди брачного подиума в центре раскрытого цветка… Кто-то хватает её и опрокидывает на спину…

«Талех!»

Его лицо постоянно меняется, ускользает… Только глаза вспыхивают янтарным огнём. Отовсюду слышатся зловещие шепотки. Джамрану — изменчивый и чужой возвышается над ней… Костяные шипы вырываются из локтевых суставов, топорщатся острыми концами на предплечьях, пугающе украшают лоб… Крик застревает в горле. Лепестки подиума медленно смыкаются, отрастив на краях тонкие как иголочки зубы… В одночасье Женька становится пленницей хищного растения, находясь во власти джамма, одержимого генетическим обменом… Иголки превращаются в крючки и цепляются за ритуальные одежды, царапая похолодевшую кожу…

«Ааааааааааа!»

Женя подскочила в постели, всё ещё окружённая видениями из жуткого сна. Разноцветными кляксами кошмары подступали к кровати, пока глаза не привыкли к темноте… Мало-помалу вернулись привычные очертания комнаты, с потонувшими во мраке углами и силуэтами мебели.

«Приснится же всякое!».

Сон казался таким реальным, что от ужаса пересохло во рту. Евгения схватила из ниши у изголовья стакан с водой и выдула залпом. Отчётливо ловя каждый удар сердца. Биение в груди понемногу замедлилось, дыхание выровнялось.

«Нервы лечить надо!»

Темень стояла за окном. Только лучи фонаря с балкона проникали в комнату сквозь неподвижные полоски занавесей. Рассеивались пятнами, падая на пол и простенки. Безветренный мир, охваченный дрёмой, расслабленно погрузился в тишину.

«Всё останавливается, когда мы спим».

Странное чувство нереальности наяву. Женя отбросила покрывало, встала и босиком прошла на балкон, отдёрнув узкие занавески. Безмолвная ночь. Тёплый воздух, едва уловимо пахнущий пряностями…

Звёзды над Серендалом выглядели фантомными кругами. Затуманенные естественным атмосферным фильтром… Непривычно, но загадочно и красиво. Кольца, оборванные по краям спектра, тускло мерцали, как за чёрным пупырчатым оргстеклом.

Женя приблизилась к краю и прикоснулась к перилам. Неведомый материал, — то ли камень, то ли пластик, — приятно холодил пальцы. Вниз спускались выступы пирамиды и пропадали во тьме. Город вдали переливался огнями. Несколько светящихся точек отделились, пролетая под застывшими дугами поднебесных арок. Полуночные гондолы…

— Не спится? — на балкон вышел Талех.

Будущих супругов поселили в соседних комнатах с общим балконом. Если в этом и прятался джамранский потаённый смысл, то Женька чересчур утомилась от джаммовых намёков и аллегорий, чтобы его искать. Её просто всё устраивало…

Она обернулась.

— Тебе тоже?

— Я что-то слышал, — пояснил Талех, — сквозь сон. Кричали?

— Это я, — смущённо ответила Женя. — Мне снился кошмар.

Он стремительно пересёк балкон и остановился рядом, беспокойно разглядывая её. Ладонь командора легла на перила, чуть касаясь мизинцем Женькиной руки. В свете фонаря пальцы джамрану казались неестественно белыми и длинными. Хотя Евгения привыкла к его четырём фалангам, сейчас невольно вздрогнула… Он нахмурился, не сдержался и обнял её так, будто хотел согреть.

— Я не замёрзла, — раздражённо ответила она.

— Знаю… Чувствую тебя. Ты не должна бояться.

Евгения не ответила.

— Поговорим?

— Смотря о чём.

Она резко вывернулась, прислонилась к перилам и заглянула ему в лицо. Талех улыбнулся.

— Я сумею оградить тебя от кошмаров.

— Генетически?

— Пойми, — он снова привлёк её к себе. — Джамрану равны от рождения, а статус приобретается по мере становления в социуме. Но даже чёткая иерархия и строгая субординация не подразумевает генетического доминирования. Различия в генотипах. Взрослые джамрану делятся на рецессивов и доминантов.

— Ты говоришь о доминантных и рецессивных генах?

— О производном неравенстве… Сила генотипа проявляется с возрастом, точнее в процессе активного генетического обмена. Итог — брачный поединок, где и определяется доминирующий генотип.

— Всюду генетические заморочки, — пробормотала Женька, утыкаясь ему в плечо. — Без них никак?

— Нет, — он крепче прижал её. — Наш вид — результат генной инженерии. Для поддержания генетического здоровья расы, контроль над искажёнными генами необходим…

— Как бы ни так! — взвилась Женька, почти оттолкнув его. — Рецессивный не означает дефектный.

— Я этого не говорил, — нахмурился Талех. — У джамрану многоуровневая ДНК. На одном уровне рецессивный определяется как скрытый, а на другом, как слабый.

— То есть, детям передаются гены доминантного родителя?

— Обоих родителей. Лучшее из генофонда брачного кристалла. Но ведущими становятся гены доминанта.

— Однако большинство браков — равноправные.

— Кто тебе сказал?

— Сандер.

— Он тебя обнадёжил. Только половина… Джамрану не идеальны.

У Женьки как-то не укладывалось это в голове. Разве что одно — Талех определённо далёк от идеала.

Он настойчиво притянул её обратно.

— Не забывай. Мы — реформисты, а не традиционалисты. У нас сарх-кенох[10]. Всё не так уж и страшно.

Последние слова прозвучали с иронией.

Как там у традиционалистов, Евгения и представлять не хотела. Хорошо, что Талех не традиционалист.

— Зато у рецессивов свои преимущества.

— И какие? — язвительно спросила она. — Их носят на руках и кормят с ложечки?

Он рассмеялся.

— Размечталась!.. К примеру, от них не требуют сатисфакций.

— Какое счастье, — фыркнула Женька.

— Рецессив подчинён только своему доминанту. И ровня всем остальным. В обществе он занимает обычный статус, и может повысить его, если захочет.

— Я не джамранка, — напомнила Женя. — Мне тяжело раздвоиться.

— Тебе и не надо. Оставайся собой.

— Ага… А если, скажем, встретятся два рецессива?

— Скорей всего, они будут равноправны в супружестве и произведут сильное — доминантное потомство. Все дело в сочетании генов. А слияние слабых генотипов зачастую даёт ошеломительные варианты.

— А если доминанты сойдутся?

Жене почудилось, или Талех задержал дыхание, сжал на мгновение ладонь на её талии и отпустил…

— Тогда… Поединок бывает жарким. И… Либо ничья, либо одному приходится смириться. Всё относительно — один доминант может стать рецессивом более сильного доминанта. И не факт, что у них будет доминантное потомство.

— Бррр…

Она совершенно запуталась!

— Не забивай этим голову, — сказал Талех, указывая на горизонт. — Лучше посмотри туда. Светает…

Фонари на балконе постепенно тускнели и гасли. По кайме горизонта неспешно вспыхивали зарницы, сливаясь в ярко оранжевую полоску… На Серендале рассветало не так как на Земле… Вскоре нижняя линия потускнела до жёлтой, а выше загоралась другая, намного ярче… Так, чередуясь полосками, восход поднимался к зениту, словно кто-то зажигал по частям громадный полосатый светильник…

Так Женя с Талехом и стояли в обнимку, пока рассвет не зажёгся у них над головами, и небо засияло, разом осветив панораму: ступенчатое основание пирамиды, покрытые облаками впадины и затянутый прозрачным маревом город…

— Всё, — объявил командор. — Пора собираться. Каример обещал выслать за нами вихтрак[11]. Поторопись!

«Ну вот! Ещё не муж, а уже норовит подоминировать».

Талех разжал руки, Евгения отодвинулась от него и серьёзно заявила:

— Я не стремлюсь доминировать. Но учти, без боя не сдамся.

Лёгкая улыбка тронула его губы.

— На то и рассчитываю. Я не намерен играть в поддавки.

Через час гондола доставила их в Театр бракосочетания на телепатическую экспертизу к Каримеру. Заходили по очереди, как и полагалось. Талеху выпало идти первым, а Женя осталась ждать в пустом полутёмном коридоре с неработающими фонтанами кислородных шариков. Она волновалась, конечно, несмотря на заверения Сандера в лояльности Каримера. Вот так Морголина и застигла её врасплох…

Опекунша коварно явилась раньше назначенного срока. С улыбкой на выхоленной ГМИ-добавками физиономии, она вместо приветствия цапнула подопечную за руку, корябнув запястье ухоженными коготками. Женя на мгновение запаниковала, вспомнив ночной кошмар…И невольно вообразив Морри в облике джамма…

— Поздравляю!

— С чем?

— Ты ухитрилась дойти до четвёртого этапа.

— Спасибо.

— Рано радуешься, — усмехнулась Морголина, поблёскивая глазами.

— Пусти, — Женька с силой вырвала руку и, морщась, потёрла кисть.

От джамрану не так-то просто избавиться…

«Ну вот… Теперь будут синяки!»

— Ещё не поздно отступить… Представь, это на всю жизнь! Талех доминант… Какой ужас! Полный генетический контроль. Захочет в облике джамма или джаммогатрака и будешь как миленькая. А он всегда хочет. Гатрачья порода… — опекунша брезгливо скривила губы. — И генетический обмен всякий раз на его условиях.

«И чё она меня стращает?! Достала!»

Женя призадумалась. Вот Морри — наверняка доминант. Поэтому её так колбасит от Талеха. Она хотела доминировать, но понимала, что с его ДНК это невозможно… Самое время поддразнить опекуншу.

— О, ты не в курсе? Гатраки хотят всего один раз, от силы два… И совсем не того. А постоянно хотел только Фрэгдэнор и плохо кончил. Так что, нечего сваливать с больной головы на здоровую.

Женька ещё малость подумала, пока опекунша, скептически приподняв бровь, осмысливала её ответ, и одарила Морри блаженной улыбкой. Морголина насторожилась.

И правильно сделала.

— А что, — продолжала Женя, — что плохого в желаниях Талеха? Я ведь не против и… — она невинно посмотрела на опекуншу. — Мне не обязательно самоутверждаться и доминировать над кем-то, в отличие от тебя, чтобы чувствовать себя полноценной.

Морри открыла рот и неизвестно, что бы оттуда вылетело, но в этот момент дверь каримеровского кабинета отворилась, и…

— Случилось что-то? — поинтересовался Талех, увидев хмурую Морри.

— Ничего, — опекунша поджала губы.

— Вот и прекрасно… Твоя очередь.

Командор посторонился, пропуская Женю и придерживая для неё створку. Женька юркнула в приоткрытую дверь, радуясь возможности сбежать от разгневанной Морголины.

Глава Совета снова очаровал Еву.

«Неужто Каример приходится родственником Морри? Или его усыновили в детстве… Нет. Скорее удочерили Морголину. Она больше смахивает на паршивую овцу».

Женя хихикнула.

— Смеёшься? — улыбнулся Каример. — Это хорошо. Присаживайся.

Из пола выскочило кресло, призывно растопырив подлокотники.

— Это недолго…

Женя с неохотой покидала Главу опекунов, получив вдобавок к хорошему настроению, массу полезных советов и напутствий. Вздыхая, вернулась в коридор, где её и поджидал опекун.

— А где Талех? И…

Женя недоумённо огляделась.

— …Морри.

— Талех уже готовится, — ответил Сандер. — По традиции его отводит Морголина, а я — тебя.

«Значит, теперь и Талеха обрабатывает».

— Пошли?

— Куда? — она неожиданно испугалась.

— Переодеваться! И на брачную арену. Там вы с Талехом и сойдётесь.

«В страстном поединке… — добавила от себя Женя. — Ага».

1.1.3. — Эр ру-джамрану! Теперь по-джамрански!

— Афоро[12], - шептал Талех. — Смотри на меня, эт-жанди[13]. Только на меня.

Она смотрела и погружалась в таинственную глубину звездных зрачков, где крутилась разноцветной спиралью многомерная цепочка ДНК. Как Талех это делал, Женя и не представляла… Особенно лёжа навзничь посреди ритуального подиума.

Талех удачно расположился сверху, закрывая весь прочий обзор… Умышленно ли? Невольно?.. Мысли читать Евгения не умела, а думалось здесь с трудом… Талех лихо обошёлся без приготовлений, уговоров и прелюдий. Горячо поцеловал, побуждая откликнуться, ускорив перенос генов и возбуждая трансдукцию. Женя размякла, от макушки до пяток впав в приятную истому, и он быстро соединился с ней. Когда опомнилась, было уже поздно. Но зато так пронзительно…

«О-о!» — первая Женькина мысль.

«Ого!» — вторая.

Теперь, зная всю подноготную генетического обмена, она не удивлялась, что с позиции джамрану интимности в проникновении гораздо меньше, чем в нежном взгляде брошенном украдкой.

«Да и правильно! — возникла третья мысль, притащив на хвосте заманчивый поток мыслеобразов. — Чего рассусоливать? А то пока бы собирался… Я б стеснялась и гадала, как выгляжу со стороны… А так… Не до того… Ой! А как это оттуда смотрится?!»

Взгляд лихорадочно заметался по секторам арены, где до самого купола амфитеатра расселись опекуны и опекунши всех поколений и мастей…

— Афоро, эт-жанди, — мягко повторил Талех, уловив её смятение, поймал запястья и придавил артерии большими пальцами.

И остановился, давая ей время привыкнуть.

— О[14]-варал[15]…Тхейм л-ланишь а[16]-хье кирал…

Пульс тотчас же забился в висках… А Женьку распёрло от смеха, так некстати.

«Что ему ответить?!.. — внезапно она запаниковала. — Чёрт! Брок! Гатрак!.. Нет, не то… Надо срочно исправляться!»

— О-хье шад, а-варал, пээж завирх…э… Интеграл!

Талех изумлённо вскинул брови.

«Ну, подумаешь! Не получилось найти джамранскую рифму».

Всё-таки джаммского доминанта удалось поразить и нейтрализовать. Математика — великая сила! Пока Талех что-то там просчитывал в уме, Женя украдкой изучала членов совета на первых рядах… И никого не различала… Какие там Сандер и Морри?! Опекуны как будто слились в пёструю безликую и безмолвную массу. То ли от волнения взор застило. То ли кварковые лампы купола окрашивали потоки фотонов, создавая эфирный цветовой фильтр…

«Односторонний?»

— Туда не смотри.

Талех решил, что время истекло, предупредительно качнулся раз-другой и, упёршись ладонями в ложе, принялся вращательными движениями методично сводить Женьку с ума. Медленно, по спирали — вниз-вверх, вверх-вниз…

«Не поддаваться! Ни за что не поддаваться… Ох!»

— П-почему? — Женя впилась ногтями в гладкое, пока что, покрытие и хватала ртом воздух.

— Им всё равно не до нас.

— Э?..

Она разрывалась между желанием обо всём забыть, подавшись навстречу Талеху, и любопытством пополам с возмущением:

«Так ради какого гатрака мы сюда припёрлись?!»

— Как это им не до нас?!

«Видите ли!»

— Сейчас… Подожди… — он то ускорял, то замедлял темп. — Афоро… Прямо над нами….

Женя подняла глаза и невольно ахнула… Нет, в куполе они не отражались. Зато прямо над подиумом и вокруг ложа появилась объёмная разноцветная проекция. Две отдалённо схожие ДНК — человеческая и джамранская в волнах направленного света.

Так вот что имел в виду Каример!.. Когда называл подиум фотонно-генетическим проектором. Точно-точно! Устройство, вмонтированное аккурат под ними, раскодировало электрические следы молекулярных зарядов и перевело их в фотонные импульсы, посылая изображение через зоны кварков в куполе арены и отражаясь от них в виде цветовой проекции. Как раз для того чтобы опекуны могли без помех насладиться зрелищем: Первое в истории сражение генотипов джамрану и землянки!.. И чьё-то бесславное поражение…

— Так это наши? — неуверенно уточнила Женя.

— Твоя и моя — до наступления комплементарного многоуровневого синтеза, — очень туманно пояснил Талех.

Слово «наступление» Женьке не понравилось. А её избраннику, судя по всему, напомнило кое-что важное. Именно туда он и двинулся. В наступление. Совершенно не церемонясь. Резко усилил проникновение, инициируя глубокое генетическое сцепление и начало двойственной репликации. Отчего у избранницы дух захватило…

Это надо было смотреть на проекцию!.. Спирали раскручивались, захлёстывая друг дружку цепочками, и вновь переплетались сегментами на первом этапе совместной репликации.

— Загляни в себя. Я покажу, эт-жанди… Мерхат хад, хаддар амерран лин, а зух силвидирр архан… Рамаджь сиридах авь-хьин…

Рифмы пропитывали кожу, бойко разносились кровью, проникали в каждую клеточку. Будоражили и увлекали. И ничего более завораживающего ранее Женя не испытывала… Талех передавал ей гены, отвечающие за генетическое зрение. Она растворялась в звучании, а цепочки бешено извивались и множились в ритме линдрийской тамарги, подобной латиноамериканскому танцу…

Женька забылась в плену образов и вскрикнула от неожиданности — Талех чувствительно прикусил ей мочку уха, шепча любовный стих и раскачиваясь в такт. Пальцы джамрану скользнули в прорези одежды, настойчиво коснулись изгибов и прочертили замысловатые узоры на разомлевшей коже. Женькины цепочки покрылись сетью звёздочек, засияли и доверчиво прильнули к талеховым. ДНК джамрану с готовностью нанизала их на репликационные вилки, увязывая и встраивая в общую матрицу, прежде чем совершить элонгацию…

«Э! — вдруг опомнилась Женя. — Так от меня ничего не останется! Дудки тебе! Без борьбы не дамся!»

И полагая, что достаточно усыпила бдительность Талеха, обвила его руками за шею и, оттолкнувшись от подиума, перекатилась вместе с ним и торжествующе оседлала. Избранник подозрительно не сопротивлялся, а наоборот истово помогал ей… Женька с удовольствием запустила ладони в густую джамранскую шевелюру и больно дёрнула за шелковистые пряди.

— Фе-кхи[17]! — воскликнул он и стиснул её талию четырьмя фалангами, будто клешнями.

— Соу двидарди[18]! — коварно парировала она, импровизируя на ходу. — Кех-на л-лаш тарди…

— Рид-жи, эт-жанди… ххар-джи… — уверенно подхватил Талех, усиливая отдачу и агрессивно заполняя удлиняющиеся цепочки трансдуктивными генами…

Рванулся с ложа, легко удерживая избранницу навесу. Стеклянный купол опрокинулся всего на миг, и они вновь очутились лицом к лицу… Сидя на подиуме. Талех стиснул Женьку в объятиях, вминаясь каждым окрепшим мускулом в податливое тело землянки. Зато мышечные рельефы джамрану стали жёстче, почти как у джамма или гатрака… Внутри танцующих спиралей, где их разделяла лишь тонкая ткань, Женя оказалась целиком в его власти.

— Эт-жанди… — шептал он, насаживая её на себя мощными, пробирающими до озноба толчками, усиливая и продлевая генетическую сцепку.

Все брачные стишки, что Женька выучила с Сандером, мгновенно улетучились из головы, а рифмы кончились… Осталось одно желание — подчиниться… Немедленно! Упиваясь этими ощущениями до бесконечности, до искр в глазах…

«Нет! — исступлённо думала она. — Да! Да! Да!»

Вот он — триумф доминанта!

«Власть бывает сладкой», — когда-то говорил Талех.

И Женька увязала в ней, как в сладкой вате… Но не липкой, а мягкой и надёжной. Её затягивало всё глубже и глубже. А после началось упоительное восхождение по чудесной полинуклеотидной лестнице к сопредельным вершинам… Женя и не собиралась возвращаться, пока не запуталась в пугающей тёмной цепочке, похожей на колючую проволоку…

«ДНК гатрака!»

Чёрные и серо-зелёные сегменты беспрерывно перекручивались, множились жгутами и картировались внутри джаммовых цепочек, искажая базовый геном джамрану…

Женя мигом вспомнила, что это поединок, а не дискотека.

«Надо ж бороться…».

И сразу запаниковала. Ей мнилось, что битва уже проиграна, из-за нехватки опыта в таких сражениях.

«Поздновато спохватилась!»

Джамрану живут с этим. Чтобы в полной мере управлять обменом, надо родиться джамрану. А она — землянка. И вряд ли способна противостоять.

Женя попыталась освободиться и застыла в нерешительности, вспомнив, что слабость и страх равносильны поражению.

«Но если взбунтоваться и оттолкнуть Талеха… Это провал! Что делать?!»

— Аррэно[19], - ободряющий шёпот и ласковое поглаживание кончиками пальцев вдоль позвоночника.

— Что?

— Аррэно, — напомнил Талех, замирая вместе с ней.

«Он мне подсказывает?!»

Это сбивало с толку. Женька заподозрила бы подвох, если бы не… Рифмы! То есть, напрямую — физически конечно не может, но с помощью джамранских стихов…Не это ли ей втолковывал Сандер весь прошедший год? Выходит, она совсем потеряла голову…

«Я смогу!»

Талех посчитал, что поблажек с неё достаточно, передышка закончена и вернул Женю на ложе, чередуя неутомимые вторжения с пылкими поцелуями.

— Рахх-тивар аннор сонорих! — звонко сорвалось с губ в многоцветную тишину…

Никто не шумел, кроме дуэлянтов на брачном ложе. Ни одного шепотка или даже шороха. Опекуны знали — посторонние звуки угрожают супружескому геному на уровне репликации. Могут нарушить картирование и помешать естественному течению процесса. Или же нечаянно переломить ход поединка. Поэтому зрители и судьи молчали, дабы ненароком не вмешаться и не воздействовать на ритмику брачного стиха. А через это и на синтез…

Женя уловила стук метронома, удивилась, а после сообразила, что слушает сердце Талеха. Словно размеренное тиканье ДНК-двигателя Рэпсида, как в день присяги перед вылетом… Как давно это было!

— … Лод-азэро аррхоноррих… — нескладно, но зато в рифму.

Джамранские геномы-захватчики резко перестали делиться внутри земной ДНК.

«Сработало!»

— Рахх-элджа! Эр-хорим дарх эннорим. Рахх-элджа! — поэтический выпад Талеха всё вернул на круги своя. Вернее, на спирали… С явным преимуществом джамранских репликонов.

— Я не должен поддаваться тебе, — веско произнёс он. — Это против всех правил.

Ей почудилось, или в голосе избранника таки прозвучало беспокойство?

— Соберись… А иначе, не устоишь.

И Талех выпустил хлыст…

— Ку-хиро[20]! — возмутилась Женька. — Запрещённый приём.

— Не совсем, — не похоже было, чтобы он упивался превосходством. — Особенности генокода — разрешённое преимущество.

И хлыст отправился гулять по сокровенным местечкам, бессовестно щекоча и дразня землянку… Хотелось кричать, умоляя о генетической разрядке-вспышке, то есть, терминации совместной репликации, которой по ощущениям не было равных! Как уверял Сандер… Вместо этого Женя изо всех сил зажмурилась и тяжело дышала сквозь стиснутые зубы, то силясь оттолкнуть, то порываясь обнять.

— Женя! Аи-но ри эзорах… Связь уже не прервать… Афоро!

Талех сжал ей ладонями виски, вынуждая открыть глаза и посмотреть на него. Она взглянула с опаской, втайне страшась увидеть джамма. Но джамрану казался прежним, только зрачки расширились и мерцали, целиком поглотив янтарную радужку… Да чуть-чуть золотом окрасились белки. Смотрел он сурово, и говорил странные вещи:

— Если сейчас подчинишься доминанту, потом у тебя не будет шансов… Это не пустой звук. Связь генетически обусловлена и скрепляется в момент первой совместной репликации. Пока кристалл формируется… Сейчас или никогда! Пока не поздно… Сейчас! Иначе…

Талех приблизил губы к самому её уху и зашептал, нежно перебирая пальцами мокрые у висков завитки… А хлыст тем временем изощрялся отдельно от джамрану, и генетическая отдача становилась просто невыносимой… Женя до слёз жаждала, чтобы он заново реплицировал каждый участок ДНК, завершил обмен и довёл до конца элонгацию. И они бы вместе наслаждались суперспирализацией, достигнув пика терминации…

Следующая фраза безжалостно отрезвила её:

— Иначе… Глубокий генетический контроль. Наследие джаммов. Твой геном окажется в моей власти. Я испытаю на тебе все генетические средства, какие только не запрещены, а ты не сможешь этому воспротивиться. Рецессиву предписано подчинение. Он генетически лишается права использовать антигены или защитные геномы против доминанта и агрессивные тоже. Я буду полностью контролировать обмен и регулировать употребление ДНК-препаратов. Твои генокоды окажутся в моём распоряжении, изменяясь ради моего удовольствия. И ты станешь с радостью соглашаться. Потому что рецессивы не отказывают, с упоением и смирением ублажая доминанта. Только так они сами испытывают удовлетворение. Если я захочу, чтобы ты стала зелёной, в крапинку или обзавелась хвостом, и не одним, то…

Женька негодовала и отказывалась в это верить. А по глазам Талеха невозможно было определить — смеётся он или нет… Инопланетянин! Внеземной разум и чужая негуманоидная логика… Хотя с виду вполне себе гуманоид.

— Я землянка! — возразила она. — На меня ваши геноштучки не действуют.

— Подействуют, — зловеще пообещал он. — Полная комплементарная репликация изменит тебя… Когда победит доминант.

«Зачем он всё это мне рассказывает? — поспешно соображала Женька. — Чего добивается? Запугивает? Неужели? Бред! Если только…»

Догадка зародилась подспудно, вырвалась и ошеломила. Как раз в тот самый момент, когда он так красочно расписывал все прелести генетического подчинения…

— Тар-хон! Виджух! Эри! — выкрикнула Женя. — Вер-хон дьюух соэри!

Хлыст потихоньку уполз и спрятался в ладони избранника. А избранницу наградили поцелуем в щёку, как бы подтверждая, что она на верном пути.

— Вер-хон дьюух соэри! — повторила землянка довольная успехом. — Эннори…

И чуть не поперхнулась собственным стишком. Талех каверзно заглушил Женькины рифмы дерзким поцелуем… Внезапно отпустил её и зажал уши…Арену огласил… Звук! Вибрирующий и низкий. Он шёл отовсюду, и от него хотелось сбежать… Женя поискала глазами источник. Безрезультатно. Хотя вибрации исходили откуда-то поблизости.

Что-то явно было не так… Джамрану подскочили со своих мест. Звук расходился, вибрируя низкими тягучими нотами и отдаваясь нытьём в затылке. Беспорядочно колотил воздух, вызывая в дыхании диссонанс.

Опекуны в амфитеатре забегали, перекрикивая друг друга. И Жене передалось их беспокойство… Вроде бы Каример скрылся вон за той дверью с табличкой «Экстренно»… Сандер! Она перехватила тревожный взгляд, и он тоже куда-то умчался… А к ложу подступили охранники-джаммы…

Женька пожалела о берушах, которыми не запаслась. В брачном одеянии не предусматривалось карманов, и ничего не разрешалось проносить с собой… Она повернулась к Талеху, чтобы сказать об этом, и слова застряли у неё в глотке. Испуганно глядя на джамрану Женя поняла, что никакие беруши тут не помогут.

С Талехом что-то творилось. Что-то до ужаса неправильное. И даже не в шипах, остриями прорвавших ткань, и не в гатракских иглах, отросших вместо волос. Противоестественно выглядело одеяние, выкрашенное бордовыми разводами джамранской крови. Тонкими ручейками кровь струилась из прорезей, сопровождая трансформацию… Это — неправильно!

Но её избранник страдал от нестерпимой боли. Женька обомлела от страха, видя, как черты джамрану исказила мучительная гримаса. Он пытался сосредоточиться и контролировать изменения, а на проекции ДНК гены стремительно деградировали и разрушались. Талех едва справлялся. Только цепочки гатрака помогали удерживать геном джамма от полного распада…

Почему? Почему этот ненормальный звук действует исключительно на ДНК Талеха? А прочим джамрану только на нервы…

Один из охранников приблизился к подиуму… Навстречу ему метнулся хлыст и оставил отчётливый след на броне джамма… Тот отлетел аж к зрительским рядам и упал, согнувшись пополам! Ведь хлысты джаммогатрака — как гибкая металлическая проволока… Другой хлыст также далеко отшвырнул и второго охранника. Талех никого не подпускал к ложу, и только Женя ясно видела, что происходит. А командору делалось всё хуже.

Он с такой силой сжал её плечи, что Женька заорала от боли, выныривая из ступора. Талех немного ослабил хватку. Джамрану едва дышал, но держался, и каким-то чудом не переломал ей кости.

— Аф… форо, — прохрипел, не отводя от неё взгляда, будто силился что-то сказать глазами… — Ас-саро…

Евгения заглянула в глубину звёздных зрачков, грозящих обратиться в чёрные дыры, и увидела там…

«Лео?!.. Лео!»

И тут же вспомнила! Народную мудрость: «клин клином вышибается»… А певец из неё никудышный, даже по земным меркам. Но едва она так подумала, как воображаемый Лео запел… Женька в отчаянии подхватила песню, выводя следом за ним неведомые слова… Хотя, слова были сейчас не так важны, главное — рифмы и музыка переплетённая с мелодикой стиха.

Пение захватило её целиком. Она вторила асаро, сперва робко, а затем всё увереннее, и песня набирала силу. Талех судорожно вздохнул, разжал руки и уронил голову ей на плечо, теряя сознание и наваливаясь всем телом… Но Женя словно не чувствовала тяжести и продолжала петь… До тех пор, пока звуки джамранской песни не перебили… Дискамертон! Теперь она знала, что устроило такой хаос в геноме её избранника….

Талех больше не задыхался, и не истекал кровью… А Женька не задавалась вопросом, откуда это взялось, когда брала слишком высокую или низкую для себя ноту, но голос призрачного асаро вёл её…

Звучание дискамертона плавно затихло… Талех очнулся и дышал свободно. Иглы с шипами трансформировались обратно, кровь впиталась сквозь поры, оставив лишь рубиновые узоры на ритуальной ткани…

Опекуны так и застыли на ступеньках амфитеатра. Тут и там мелькали потрясённые физиономии: Каримера, Сандера, и много других ошарашенных лиц… Джамрану стояли, пока продолжалась Женькина песня… Мелодия не просто блокировала распад, но и восстановила повреждённые гены Талеха, замещая и синтезируя целые участки ДНК… Лео в последний раз улыбнулся из подсознания и пропал… Тогда и закончилась песня. А в спиралях джамрану и землянки, связанных, как и прежде, что-то неуловимо изменилось…

— Женя…

Талех стал прежним! Живой, вменяемый и невредимый. Он целовал её руки, плечи, щёки, глаза, подбирая губами выкатившиеся слезинки… Так Женька с удивлением обнаружила, что плачет.

— Эт-жанди… Любимая.

Он переплёл её пальцы со своими, соединив ладони, и так стремительно и жарко завершил обмен, что Женя рыдала от счастья, забыв о недавнем кошмаре. Страхи отступили, когда она улыбаясь, смотрела в глаза любимому мужчине, радуясь, что это испытание наконец закончилось.

«Да какая разница! Доминант он или нет…».

Он поцеловал её и прилёг рядом, довольно улыбаясь. Женька вопросительно нахмурилась. Что теперь? Талех всё понял и загадочно указал вверх:

— Вот она — наша!

Женя взволнованно подняла взгляд и дыхание перехватило…

Высоко над ними в центре купола переливался генетический кристалл, состоящий из многомерных репликонов, образованных синтезом земной и джамранской ДНК. Грани периодически изменялись и делились. Реплисомы свободно перемещались в пределах кристалла, удлиняя и закручивая цепочки, приобретая новые свойства и фиксируя их вспышками терминаций…

Женя не разбиралась в брачных кристаллах, пусть и первичных, но интуитивно догадывалась, что это значит…

— Равноправие, — подтвердил Талех, — в единении. Полный комплементарный синтез в подвижном кристаллическом соединении равнозначных геномов.

«Кажется, нам пора в душ, — невпопад подумала Женя. — Остудить головы».

— Он такой красивый… Этот синтез.

— Разумеется. Он же наш, — невозмутимо ответил Талех и обнял Женьку покрепче.

Соединённые в проекции суперспирализацией, они не торопились отрываться друг от друга в реальности… И было им всё равно, сколько джамрану на них смотрит…

— Сарх-кенох! — объявил Каример. — Джамруджанмарн[21] идхии[22]!

И гром внезапно грянул по-настоящему! Гром рукоплесканий. Оглушительно взорвался под самым куполом…

Женька вздрогнула и смутилась, недоумевая, почему опекуны аплодируют им стоя. И даже намного громче, чем команда Рэпсида после выхода из лабиринта.

«Закрепительный ритуал?»

— Они нас поженили! — рассмеялся Талех. — И пожелали счастья. Старое джамранское для «особого случая» всё ещё у тебя?

Звёздная дата — 1.2. Камертоны и бумеранги

1.2.1. — Оружие хаоса!

После всего, в опекунской среде пошли разговоры. В частности, «почему такой доминант как Талех Киэрен А-Джаммар признал генетической ровней землянку — по определению рецессивную».

Вот так и зарождались легенды…

Позже, пересуды достигли ушей Талеха и Жени, но в ближайшие дни и ночи им было не до того. Впрочем, и потом Женька отнеслась к толкам равнодушно. Пусть говорят, она — в танке. Талеху хватало и других забот. Например, переловить всех брачных террористов и обеспечить семье безопасность. Но, сначала… Супругов ждали приятные обязанности… Они бурно навёрстывали упущенное, уединившись в загородной резиденции Каримера.

Сандер с искренним пониманием, истинно по-джамрански, поздравил новобрачных и улетел на Рахтор. Отдых, по его словам, закончился, и начиналась работа.

«Нехило отдыхают джамрану, — рассуждала Евгения, когда они прощались. — Путешествие к другим галактикам, приключения, мотание нервов подопечным… Экстремальной туризм у них такой?»

— Но я ещё вернусь, — весело посулил Сандер. — Надо завершить изыскания на тему джамрано-землянских браков.

Кто не в курсе — это новая разновидность экстрима, называется джамраниада.

Морголина тоже вовремя испарилась. Наверняка собирала компромат и готовилась к очередному броску… Кобра!

Зато теперь никто не дефилировал по коридорам, хлопая ресницами; не заглядывал в комнаты без приглашения и не мешал погружаться в генелетас… И даже под музыку! По джамранским правилам ДНК-погружение длилось не менее четверти фазы — минимальное время необходимое для укрепления взаимности. Поэтому никто не беспокоил новобрачных. Пока командариум, ассоциация учёных и опекуны во главе с Каримером проводили расследование… Талех интенсивно демонстрировал Женьке возможности полного генетического обмена. И Женька в долгу не оставалась… Неожиданно выяснилось, что в единой генетической сцепке с землянкой Талех подолгу не зверел от музыки. То есть, не сразу превращался в суперозабоченного и вожделеющего джаммогатрака, а постепенно… А это уже кое-что значило. Благодаря ДНК-кристаллу джамрану наслаждался обменом под чарующий хаддиж-ти[23] без постоянного самоконтроля.

Женя бурно радовалась совместному открытию. А ещё, генетическое погружение чередовалось с морскими купаниями, вечерними прогулками в живописных впадинах, полётами над Серендалом и утренними посиделками за чаем со сладостями…

«В кои-то веки — отпуск!»

А старое джамранское они торжественно распили в день четвёртого этапа на пустующем мостике Рэпсида и там же провели «обряд единения».

— Всегда мечтал здесь…

Талех усадил Женьку на консоль запуска и пылко зашептал:

— И с тобой… Дии-мерех[24] эт-жанди…

Евгения могла поклясться, что кольцо на пальце мужа в тот момент так многозначительно посверкивало.

— И Рэпсиду это на пользу, — бесстыдно подмигнул капитан на её красноречиво намекающий взгляд.

Н-да, замужество начиналось чрезвычайно занимательно. Женя теперь не только подозревала. Она горячо верила! Что скучать им не придётся… Ммм… Будучи обнажённой на мостике, на виду у всего космоса… Ладно, экранных отражателей. Не суть важно. Зато в объятиях капитана и в та-аких… Ракурсах!

В итоге, у Женьки едва хватило сил хихикая прошептать, прижавшись к сильному джамранскому плечу:

— Талех! Поклянись, что никто не узнает…

Она надеялась, что вокруг не установлены скрытые камеры, и андроиды стоят в альковах на подзарядке, а не планируют техосмотр рубки и верхней палубы.

— Конечно, эт-жанди… Я буду молчать…

И тут же коварно:

— Если… Мы немедленно продолжим. В отсеке между генератором гравитации и носовым щитом.

— О, «лучшее местечко»[25], - улыбнулась Женька. — Что-то не припомню такого на Рэпсиде.

— Устроим, — пообещал капитан. — И… Вперёд! Эр-со-эридхии[26]…

— Талех! Мечтать не вредно.

— Вредно перечить капитану.

— У нас равноправие!

— Бунт на корабле? Я всё ещё твой капитан… А мы пока не пробовали… В моём…

— Кресле?

— Оптимистка! Было бы слишком просто…

Новобрачных не торопили. Однако наступил момент, когда они сами поняли — пора бы явиться миру в новом качестве. Вернее, закрепить семейный статус официально. Процедура присвоения общей генометрики состоялась во Дворце Совета. Но прежде они встретились с Каримером для серьёзного разговора. Он сам прилетел за ними на личном вихтраке и пригласил в кабинет… А оттуда на просторный балкон, затенённый низкорослыми деревцами, растущими на широких перилах в керамических чашах.

Глава опекунов уселся в любимое кресло с чашкой мятного чая в руках, а новобрачные устроились напротив — на диванчике. Каример, жмурясь от удовольствия, отхлебнул глоток.

— Впервые присел за сегодня…

Лениво приоткрыл один глаз, затем второй. Испытующе посмотрел на встревоженную парочку и кивнул, знаменуя начало разговора.

— Обстоятельства прояснились, — сообщил он будничным голосом. — Во время четвёртого этапа зазвучал дисс-камертон и…

— Вот! — воскликнула Женька, подавшись вперёд. — Вот! Я знала! Не знаю откуда…

— От меня, — усмехнулся Талех.

— От него, — подтвердил Каример. — Ваша связь была настолько сильной, что…

— Ты передал это мне?

— Именно, — Талех нахмурился. — Оружие хаоса… Я не ошибся, но… Как это возможно? А если… То, зачем и кому понадобилось?

— Знаю! — осенило Женьку. — Морри — главная подозреваемая…

Советник поперхнулся чаем.

— Ой! Простите… — она зажала рот, покосилась на дядюшку опекунши, и пока тот откашливался, для равновесия добавила. — А Занден — второстепенный.

— Не пускайте меня в невесомость! — рассмеялся Каример.

«Держите меня семеро», — удручённо перевела Женька.

— А что?

Глава Совета умудрился разом, и отсмеяться, и допить чай. Отставил пустую чашку на столик, и в душе посмеиваясь над выходкой землянки, заметил:

— Сомневаюсь.

— Технически невозможно, — задумчиво добавил Талех.

Женя вздохнула и принюхалась. Деревья так ароматно запахли! Вдруг…

«Ну что за мир? То камертоны звучат самопроизвольно, то деревья благоухают спонтанно…».

— Озонирующие кахани, — пояснил Каример, перехватив её взгляд.

«И?.. Всё? Понятно…».

Хотя, сейчас Женьку больше занимал броков камертон, а не балконная флора… Или фауна. Деревья подозрительно зашевелились…

Без ветра?!

«Там кто-то живёт, наверное», — успокоила себя Женя.

— Итак, — напомнил Талех. — Камертон хаоса… Неужели кто-то…

— Не кто-то, а что-то, — глубокомысленно поправил Каример.

— Да объясните мне, наконец! — не вытерпела Евгения. — Что за… дискамертон такой? Хаоса…

— Древнее оружие реформистов против асаро, — ответил Талех.

— А?.. Э! Почему же они тогда бежали?

— Сперва они сражались, — мрачно возразил Талех.

«Так и всплывают шокирующие подробности о «белых пушистиках»!»

— Недолго, — уточнил Каример. — Дисс-камертон убил всего лишь тридцать воинов. Остальные выработали защитную частоту и нейтрализовали звук пением. Затем выяснилось, что тридцатью пожертвовали, чтобы настроить кристаллы.

— Оружие себя не оправдало, — подтвердил Талех, — и его законсервировали.

— Зачем? В смысле, почему не уничтожили?

— Камертон содержит тёмную энергию. Если попытаться его аннигилировать, то в процессе распада он войдёт в резонанс с распылителем и…

— Последствия непредсказуемы, — подхватил Каример.

«Кирдык всем!» — перевела Женька.

— Наши предки решили, что разумнее его законсервировать. Теперь дисс-камертон находится в секретном хранилище Серендала.

— То есть… — Женя медленно покрылась гусиной кожей, перебирая в уме самые крепкие галактические ругательства, — мы сидим на чёртовой звуковой воронке? Хорошенькое дело!

— Ни в коем случае! — запротестовал Глава. — Чтобы активировать камертон, нужен пространственный резонатор, посылающий определённые энергетические вибрации. Его-то и уничтожили. А более никакое устройство не может воздействовать на оружие хаоса…

— Ага, вынули чеку из гранаты и счастливы! Мило… Проходили уже! Хочу некоторым напомнить. Что едва не случилось на станции два цикла назад? — Женя выразительно посмотрела на Талеха и требовательно на Каримера. — И не подскажете ли мне, что это недавно было? Во время брачного ритуала. Что?! Я вас спрашиваю…

Н-да, Женька давно убедилась, что давить на совесть джамрану абсолютно бессмысленно. У них её просто нет… Скончалась! В результате генетических опытов.

— Кто же полагал, — пожал плечами Каример, наливая себе ещё чайку из термочайничка, — что во вселенной найдётся сила, способная управлять оружием хаоса…

— Да-а?! — Женя кипела от возмущения. — А вам не приходило в голову, что всё гораздо проще? И прозаичнее… Что если кто-то вновь собрал этот ваш… Резонатор!

— Исключено, — советник не торопясь цедил чай. — Тайна резонатора сгинула вместе с изобретателем.

— Давно известный факт, — поддержал версию Талех. — Учёные пробовали воссоздать… Безуспешно.

— Что же тогда случилось?

— Пространственная аномалия, — предположил командор.

— Скорее всего, что-то глобальное… — на минуту забыв о чае, вымолвил Каример. — И отразилось на объектах в масштабах космоса… Особенно в районе ипсилон квадранта и прилегающих к нему областях.

Глава опекунов поставил чашку, вытащил из нагрудного кармана ультратонкий планшет величиной с ладонь и протянул Талеху.

— Здесь сводки данных из планетарных астрономических лабораторий и с космической научной базы, за ближайший период.

Талех медленно погладил торец. Над затемнённой поверхностью возникли голографические столбики цифр, таблицы и координатные сетки. Женька в этом не разбиралась, а командор что-то высчитал и нахмурился:

— Только за одни астрономические сутки… Протонные бури, вспышки на Дельфе, фотонный шторм, резкое возрастание магнитных излучений по всему квадранту, выброс протуберанцев красного гиганта Пропиуса… Туманность пульсировала несколько часов! Все кто загорал на Ролдоне получили критическую дозу облучения… По статистике это превысило обычную норму за полцикла… — констатировал Талех и философски добавил:

— Что ж. Главное, никто не умер… от этого.

— Это пока, — пророчески изрекла Женька.

— И далеко не всё, — заметил Каример. — Спектрографический анализ шлейфов туманности выявил направленное возмущение именно в секторе Ардиума.

— Источник?

— Неизвестен. Приборы зафиксировали только локацию очага. А что это и откуда оно взялось… Никаких данных. Известно только, что всплеск был коротким и произошёл незадолго до вашего брачного ритуала. Волны как раз успели докатиться.

— Странно, что так быстро…

— Вот и нам странно…

— Э-эй! — не выдержала Женька. — А вдруг эта…э-э… аномалия циклична? Что если всё повторится? Примите меры, пожалуйста!.. Ну, оберните этот ваш камертон фольгой, что ли…

Джамрану переглянулись.

— Меры давно принимаются, — кивнул советник. — Хотя сам по себе дисс-камертон для нас не опасен…

— Как же! — скептически фыркнула Женя. — Видела я, как он «не опасен».

И хмуро посмотрела на мужа, который как ни в чём не бывало разглядывал деревца.

— Все на Серендале слышали звук, но никто не пострадал, — заметил Каример. — Кроме Талеха…

«Да уж! Печально, но факт. Плохо стало лишь Талеху».

— Иными словами, дисс-камертон настроен только на асаро.

— Не вижу связи. Талех — не асаро.

— Нет, — вздохнул командор, — но… Помнишь я рассказывал, как нео делали из меня воина.

Женя кивнула.

Разве такое забудешь! И, кажется, она догадывалась, но концы по-прежнему не сходились с концами…

— Мне внедрили адаптивные генокоды асаро, чтобы не отторгались гены гатрака. Неотрадиционалистское изобретение. На эти генокоды и воздействовал дисс-камертон…

— А как же защитная частота?

— Наличие элементов генома не обуславливает способностей асаро.

— Да! — встрепенулся Каример. — А теперь объясните мне, что там произошло. Почему Ева запела как асаро и нейтрализовала камертон?

— Я видела Лео! — выпалила Женька, не боясь, что её сочтут сумасшедшей. Это же Серендал, а не Земля.

— Гм… Это тот самый асаро? — уточнил Глава опекунов, и Талех кивнул в ответ.

— Тот, что шагнул в сингулярность?

— Да.

— Может и я туда шагнула? — пробормотала Женя. — Или от страха глюки обострились?.. А откуда вы…

— Телепатический контакт, — напомнил Каример, — перед четвёртым этапом. Но это один вопрос. Другой: почему на брачном ложе тебе привиделся этот Лео? И повлиял на твой геном…

«Ключевые слова — «на брачном ложе», «почему» или «Лео»?»

Женька развела руками.

— Откуда я знаю? Мистика! Или… Генетический фантом! Есть такие? Протянул руку помощи из параллельной вселенной. Ежели таковая существует…

Талех улыбнулся.

— Никакой мистики и ничего сверхъестественного. Элементарная предусмотрительность. Прежде чем отправиться к зонду, Лео передал мне часть кристаллов с молекулами ДНК, которые встроились в резервные матрицы моего генотипа. И мне удалось частично активировать защитные механизмы.

Женя с пониманием воззрилась на него.

— Да-да. Остальное сделала ты. Я запустил их через тебя, как наиболее вменяемую из нас, на тот момент… И ты справилась, — с гордостью заключил муж.

— Я так польщена, — буркнула Женька. — Спасибо за доверие. Но дудки ты теперь полетишь на Серендал без меня.

Талех улыбнулся.

— Насчёт этого не беспокойтесь, — заверил супругов Каример. — Дисс-камертон скоро транспортируют отсюда — в туманность Циклопа. Тёмная субстанция погасит волны, если что.

— Спасибо, успокоили… А что с аномалией? Нам же возвращаться на Ролдон-2.

— Пока никаких признаков, — задумчиво ответил Каример. — Учёные над этим работают. На передвижной научно-исследовательской базе… Звездолёт МПИГ БК-3 в ближайшее время прибудет на станцию.

— Мы их там встретим, — пообещал Талех.

«А меня устраивает будущее, где космические просторы бороздят не военные базы, а научные», — решила Женька.

— Благодарю за вкусный чай.

«Ага, — Евгения знала обычаи. — Если бы джамрану не понравился чай, то он бы и не поблагодарил».

— Нам пора.

Глава опекунов поднялся с кресла и спросил:

— Вы готовы скрепить брачные узы генометрикой? Окончательно…

«А до этого было не окончательно? — удивилась Женя. — По-моему, очень даже, хм, окончательно».

— И уже навсегда.

«Ба-атюшки, — мысленно простонала Женька. — Во, я промоталась!»

Выходит, путь к отступлению всё же был и после четвёртого этапа?

— Вам давали треть фазы на размышления. Транспорт на взлётной террасе.

— Готовы, — Талех ответил за двоих, задумчиво взирая на Еву.

Она хотела ответить ему многообещающим взглядом, но деревца на перилах подозрительно зашуршали. И Женя покосилась туда. Определённо, в кривоватых ветвях притаился Змей-искуситель… Или два…

— Не обращайте внимания, — Каример махнул рукой. — Они вас не тронут. Это адаптированные образцы с Шакрениона, скрещенные с декоративной турмалиной-кахани. Служат вместо кондиционера. Очень экологично.

«Извергены! — напоследок подумала Женя. — Не, не так… Селекциоизвранеры!»

.

1.2.2. — Как аукнется…

«Оставь надежду всяк сюда входящий».

— А туда обязательно входить? — Женя с опаской заглянула в круглую комнату с мерцающим зигзагообразным рельефом на стенах. Свод потолка сужался и терялся во мраке. А через треугольные окошки, разбросанные по периметру, лился радужный свет и колебался разноцветными полосами, чередуя пятна и тени…

— Обязательно, — ответил Каример. — Это камера центрального геносканера.

«Очередная джамранская пыточная? Или аттракцион?»

— У нас же взяли генетические пробы, — напомнила Женька, на всякий случай.

— Предварительные. Да… И внесли в матрицу ДНК-контроллера. Для составления генометрики их обработают вкупе с оценкой непосредственных генетических реакций.

Н-да, уж… Евгения иначе это себе представляла: толпа генетиков с микроскопами решают вопрос голосованием за круглым (или треугольным[27]) столом… А всё оказывается давно кибернезировано!

— Что ж, я первый, — вздохнул Талех и шагнул внутрь.

Тотчас же из стены выдвинулось мягкое сиденье. И больше ничего страшного не произошло. Тогда вошла Женя, и выдвинулось второе, по логике вещей, как ожидаемый результат.

«Приятно осознавать, что в чём-то джамрану всё-таки предсказуемы», — удовлетворённо отметила она.

— А теперь, — Каример продолжил инструктаж на пороге, — сидите и разговаривайте. Никто вас не подслушивает. Приборы отмечают лишь генометрические показатели. Вставайте, ходите, но не прикасайтесь друг другу. Обмен в камере не допускается. Чтобы не возникло помех.

— О чём разговаривать? — спросила Женька, дабы снова что-нибудь не нарушить.

— О чём угодно… Обычно супруги делятся впечатлениями от генелетаса…

Талех мимолётно улыбнулся.

— Высказывают претензии или доверяют сокровенное, — Каример задумчиво прищурился. — То, что утаили до скрепления уз…

«Ага! Здравствуйте, страшные тайны! И, прощайте…».

— Может быть, принять таблетку? — подстраховалась Евгения. — Действие блокиратора закончилось. Хотя, я и так говорю по-джамрански.

Каример снисходительно улыбнулся.

— Язык не важен. Ты — землянка и твоя генометрика всё равно иная. А блокирующие препараты здесь нежелательны…

Каример отступил назад и закрыл раздвижную дверь, прикоснувшись к наружному индикатору. Супруги остались одни. Талех молчал, разглядывая зигзаги на стенах…

«Надо что-нибудь сказать», — забеспокоилась Женя. И сказала:

— Ну, говори.

— Что? — удивился Талех.

— Какие у тебя претензии…

— Никаких, — рассмеялся он.

«Так, наводящие вопросы…».

— Совсем никаких?

— Совсем… А у тебя?

«Коварный джамрану! Ловко перевёл стрелки».

Женя резко сменила тактику. И стратегию заодно.

— У меня есть… Одна.

— Да? — Талех приподнял бровь. — Всего одна?

— Вернее, одно, — поспешно уточнила Женька. — Признание.

— Даже так, — Талех сел поудобнее и приготовился слушать. — Так-так.

— Э… Пока мы не до конца поженились…

Брови командора-мужа поползли выше

— … Признаюсь, что сомневалась в тебе. Считала, что ты хочешь победить и доминировать.

— Я и хотел, — теперь командор и бровью не повёл.

«Ой!»

— Вернее, хотела часть меня. Генетически. Как доминант. Но… Как любящий и понимающий мужчина, я стремился к равноправию.

«О, как…».

— Мне стыдно, — она вздохнула. — Я переживаю.

— Я тоже признаюсь… Это меня расстроило, немного. Весь третий этап мы путешествовали вместе. Столько всего пережили. И потом, репетиции. Как ты сразу не догадалась?

— Ну, ты и… — Евгения даже растерялась, но быстро нашлась. — Ты же был моим капитаном! Приказывал, а я подчинялась… И тогда, в парке…

Он слегка нахмурился.

— Нет! Мне конечно понравилось…

Талех еле сдержал улыбку.

— Хотя бы подал мне знак!

— Знаков было столько… Всего лишь покричать осталось.

— Да-да, понимаю, ты не мог говорить открыто. Правила, и всё такое… И до нельзя, и после… И когда это мы соблюдали правила?

Уголки мягко очерченных губ дрогнули, но лицо Талеха казалось невозмутимым.

— А что? Шепнул бы мне на ушко, прямо на подиуме. Я же не телепатка, в отличие от тебя. А по твоему поведению шиш догадаешься…

— К гатраку правила! — бросил Талех.

— Тогда почему?

— Дело не в законах, а в обязательствах. Озвученные намерения выражают обещания[28].

— И?

«Трудно пообещать, что ли?»

Он вскочил и прошёлся по камере, пересекая световые полосы, и остановился против окошка.

— Недопустимо обещать то, в чём не уверен.

Талех сосредоточенно уставился на радужное стекло, будто силился что-то разглядеть за ним и раздражённо запустил пальцы в шевелюру.

— Желания джамма подчас непредсказуемы и неуправляемы. Им только дай волю, и они возьмут верх над принципами и чувствами. Иногда так сложно удержать джамма в себе. Особенно во время брачного ритуала, а, значит, полного слияния генотипов и совместной репликации… Особенно… Искушение слишком велико.

— Но ты победил его, — возразила Женя. — Ты всегда побеждал…

— Нет… Базовый геном джамрану чересчур силён и своенравен. Джамрану учатся обуздывать его постепенно. Когда-то, моими поступками управлял джамм. Но есть и ещё кое-что… Я, прежде всего, сын своего отца…

— Ты — это, прежде всего, ты!

— Конечно. Но у меня его гены.

Талех отвернулся от окна, улыбнулся жене и сел.

— Во мне живёт зверь и пострашнее…

— Дракон? — хмыкнула Евгения.

— Джаммогатрак!..

Талех выдержал минутную паузу, поймал Женькин настороженный взгляд и рискнул.

— Я расскажу тебе, пока мы здесь. Итак… Мой отец — Литен Маэль…

— Литен Маэль А-Джаммар!

Он любил звук её голоса, зовущего по имени. Обожал этот блеск в глазах и заливистый смех… Чувствовал гены избранницы, стоило ей появиться поблизости. И с замиранием сердца ждал…

Ветры сегодня просто взбесились. Разгулявшись на верхнем ярусе пирамиды, жестоко трепали одежду и сражались с джамранскими шевелюрами. В результате этой борьбы несколько ярких прядок упали джамрану на лоб и закрутились спиралями… ДНК! Женщина восхищённо остановилась…

«Как он хорош!»

Она мечтала ощутить на губах его гены… Он желал погрузиться в ДНК избранницы целиком.

«Скоро! Уже скоро».

Они стояли на лестнице, ведущей к взлётной площадке. И смотрели. Джамранка опомнилась первой.

— Литен, пора…

И протянула руку. Ветер сорвал прозрачный шарфик с плеч и унёс далеко-далеко. Мужчина не успел поймать.

— Оставь, — она рассмеялась. — Нас ждут… Подожди!

— Что?

— Прежде хочу убедиться. Мы ведь договорились?

— Я помню, — сдержанно ответил он. — Никто ничего не заподозрит.

— Надеюсь, мы столько раз репетировали, — она улыбнулась и прикоснулась к нему, лишь на мгновение. — У нас всё получится… К гатраку правила!

Он вдруг испугался. Она выглядела сильнее, смелее и увереннее его. А что если…

— Я люблю тебя, милый… — слова заглушил порыв ветра. — Помни.

Легко пренебречь правилами. Однако…

— Я помню, Кэриделла Ренирр, — ответил он, наслаждаясь звуками её имени, что отзывались в генах приятным теплом и лёгкой дрожью…

— Я люблю тебя…

Она! Сильная, прекрасная, порывистая и неутомимая… Ему не сложно выполнить обещание. Но, что если, передумает она? Он никогда не смирится…

— Литен?

— Даю слово, Кэри…

— Кэриделла Ренирр О-Руджанн — моя мать, — тепло произнёс Талех. — Непревзойденный доминант! Как и отец… Точнее, была им, пока…

— Что ты наделал?! — Кэри бросала обвинения ему в лицо, словно горячие камни.

И лучше бы камни! Слова жгли больнее.

— Зачем? За что?! Почему, Литен…

Глаза заблестели от слёз. Сердце мужчины сжалось, но лишь на секунду.

— Не мог иначе, — глухо ответил Литен и виновато понурился, но в душе угрюмо торжествовал. — Ты вправе отказаться от брака, пока не поздно. До генелетаса или регистрации… Я пойму…

— Дурак! — выкрикнула она, и слёзы заструились по щекам. — Нет! Ни за что не откажусь! Мы так долго к этому шли! Я люблю тебя, Литен Маэль! Люблю тебя!..

И горько прошептала:

— Больше, чем космос.

— Мы полетим туда вместе, — он улыбнулся, обнял её и принялся целовать, ощущая на губах привкус солёной горечи. — Я буду твоим капитаном. Теперь навсегда…

— Перед брачной церемонией они тайком договорились о равноправии, — продолжал Талех. — Но… Отец не справился со своим джаммом. Вернее, вдруг решил, что избранница подчинит его себе. И предпочёл мнимому поражению вероломство. А потом — будь, что будет.

— Так он обманул её?

— С изощрённым коварством. Она до последнего не подозревала… Ведь моя мать была сильнейшим доминантом и пошла на уступки, зная, как это важно для него, а отец воспользовался её лояльностью.

— Как всякий уважающий себя джамрану.

Наверное, это прозвучало как «мерзавец». Талех поморщился.

— Перестань…

— Конечно-конечно, ты же не такой…

— Разумеется, такой… Ты не ведаешь, что у джамма внутри.

— Ой-ой, давно знаю. Гатрак! При хорошем раскладе…

— Это далеко не всё, — нахмурился он, откидываясь спиной на стену.

Зигзаг тут же впился в лопатки, заставив выпрямиться.

— Хочешь узнать?

— Это угроза?

— Обещание.

— Хочу.

— Хорошо… — и вкрадчиво добавил. — Пеняй на себя.

Женя прерывисто вздохнула…

— Так что там с родителями?

— Всё непросто… Когда я узнал о вероломстве отца…

— А как?

— Спросил у него.

— Он так прямо тебе и ответил?

— У джамрану есть закон: если ребёнок приходит к родителю и задаёт вопрос о его прошлом, то родитель должен ответить честно, без колебаний, каким бы не был ответ.

— Надеюсь, на землянок это не распространяется, — пробормотала Женька.

— Что?

— Мало ли чего дитю в голову взбредёт. Вот и красней потом…

— «Краснеть», как принято у людей, будешь, когда ребёнок выяснит правду иным путём…

— Ладно. Но как ты узнал, о чём нужно спросить? Или просто из любопытства?

«Ну, вдруг, у джамрану принято спрашивать предков не «откуда дети берутся», а: «мам-пап, как прошёл четвёртый этап?»

— Нет. Сперва я кое-что услышал…

— Мой сын рецессив? — Литен удивлённо свёл брови. — Ты уверен, Каример?

— Это предварительные тесты, ему всего девятнадцать циклов… Наверняка нельзя утверждать, но Талех четверть цикла как а-джаммар, и уже проявил себя в обмене, поэтому…

— Не многословствуй[29], Карим. Я понял. Мой сын — рецессив!.. Что ж… — Литен помешал чай фруктовой палочкой, отпил глоток, вдыхая аромат сада, смешанный с запахом воды.

Друзья сидели на террасе озёрного домика, на Рахторе, и вели неспешную беседу, о том, о сём…

— Что ж, для него это и к лучшему…

— О чём ты говоришь, дружище?! Характер Талеха…

— У него есть характер?.. У него и соперника-то до сих пор нет. Вот у меня в его возрасте… — Литен неопределённо махнул рукой. — Да что там! Никаких выдающихся заслуг! Ни одной медали! И минимум похвальных писем от преподавателей… А дома старается, чтобы его не замечали.

— Зря ты так, — Каример покачал головой, искренне переживая за Талеха. — Возможно, он горюет по Диреку.

— Не исключаю… Прошло пять циклов, а мне самому больно от воспоминаний, — он с минуту смотрел как опускается к лесу Ахирд[30], подмигивая красным зрачком. — Дирек скорей всего вырос бы доминантом. А Талех… Мне непонятен.

— Не торопись с выводами. У Талеха лучшие результаты по ключевым тестам… Я наблюдал за ним. Видел, как он общается со сверстниками. Потенциально — он доминант.

— Ему придётся смириться, — пожал плечами Литен. — Всё решит брачный ритуал. Надеюсь, он встретит другого рецессива. Для Талеха предпочтительней равноправие.

— А если его потянет на доминанта? Это же… Генетическая катастрофа!

— Знаю. Пусть остаётся рецессивом. Иначе, последствия непредсказуемы… Он выпустит зверя и не сумеет удержать его. Но даже если обуздает… Никогда не будет счастлив. Потому что пожертвует личным счастьем ради доминирования.

— Ты говоришь о себе? — мягко ввернул Каример и рассмеялся при виде ошарашенной физиономии друга. — Не отпирайся! Я был твоим опекуном. Думаешь, вы могли что-то скрыть от меня?

— Это в прошлом. Мы счастливы. Кэри нравится, как я распоряжаюсь её генами. Ей хорошо со мной… Давай забудем этот разговор. Скоро придёт Талех.

А Талех стоял в кустах под террасой и отчётливо слышал каждое слово…

— Значит…

Женька испытывала неловкость от проникновения в чужую тайну. Хотя, семья Талеха теперь и её семья. Или у джамрану не так? А сам Талех…

— Ты… — она не находила слов.

— Невзначай подслушанный разговор круто изменил мою жизнь. Я поклялся, что всё будет не так, как предрекал отец… Я не осуждал его. Но и не восхищался его коварством. И вообще, повёл себя нетипично для джамрану. Я не общался с ним десять лет. Виделся только с матерью и сёстрами, когда они прилетали на Серендал. Вероятно, виной этому генотип гатрака… Но я злился на отца. Из-за матери. До женитьбы она была капитаном. Управляла исследовательским кораблём. Как и отец… Так они и познакомились. Её звездолёт потерпел аварию, и он пришёл на помощь… Имя Кэриделлы Ренирр до сих пор помнят в джамранском флоте. Я гордился мамой, читая о её выдающихся заслугах и достижениях в исследованиях космоса. И ведь она понимала отца и не собиралась доминировать. Равноправие! Этого хотела мама. Об этом мечтала… Бок о бок покорять вселенную! — Талех сжал кулаки так, что суставы на пальцах хрустнули. — Литен Маэль убил мечту в полёте…

— Не поняла… — Женька похолодела от нехороших предчувствий.

— Подчинённый доминант становится рецессивом. Рецессив не может быть капитаном.

— Почему?

— По законам джамрану лишь доминант способен управлять кораблём через генетическую связь посредством кольца. Кольцо, по сути, признак доминанта.

— Погоди-погоди! — вскочила Женька и заметалась по камере.

Талех терпеливо ждал, пока она остановится.

— Вы с Сандером говорили, что характер генотипа не отражается на общественном статусе. Рецессивы занимаются всем, чем хотят и также добиваются успехов.

— Так и есть. Однако на капитанов это равенство не распространяется.

— Вы меня обманули! Джамрану.

— Ты же не претендовала на звездолёт, — Талех усмехнулся.

— А вдруг, — буркнула Женя и обиженно плюхнулась на сиденье, устав метаться. — Не надо решать за меня.

— Кто решает? В твоём распоряжении все земные корабли и ещё линдрийские, — рассмеялся Талех. — А джамранские тебе в любом случае противопоказаны. Земляне — типичные рецессивы по отношению к джамрану.

«Вот оно место, где собака окончательно закопалась!»

— Издеваешься, — Женька мстительно улыбнулась в ответ. — А ты сейчас кто?

— По-прежнему доминант, но… Признавший генетическое равноправие. У нас нестандартная ситуация.

— Так нечестно! Почему рецессив не может управлять кораблём? Чем он хуже?

— Ничем. Проблема в ДНК-двигателе. Джамранскому кораблю нужен генетически доминантный капитан. Зато много рецессивов штурманов, отличных пилотов, и даже старпомов, но не капитанов. Рецессиву открыты все пути. Кроме одного.

— Ладно, я поняла, не всем же быть капитанами. Что случилось с тобой? Как ты превратился в доминанта? И почему не хотел оставаться рецессивом?

— Я мечтал стать капитаном. Управлять собственным кораблём и путешествовать в другие галактики… А потом встретил Морголину. Она волновала. Её ДНК опьяняло и сводило с ума.

— Морри — доминант?

— Да. Это ощущалось во всём… И она выбрала меня. Но я не собирался ей подчиняться…

«Ага, я знала!»

— … И давать призрачных надежд на равноправие. Тогда я решил, что буду доминантом, чего бы мне это не стоило. Именно в тот день, я позволил жить своему гатраку.

— Это как?

— Тот зверь, о котором говорил отец — джаммогатрак. ДНК гатрака совмещённая с адаптивными генокодами асаро в цепочках базового генома. Неактивный трансген, пока я оставался рецессивом. В генетической лаборатории Серендала неплохо поработали, нейтрализуя последствия опытов нео. Учёные блокировали признаки, запечатав и «усыпив» трансгены. Устранить их, к сожалению, было нельзя, не убив меня… Так уж случилось, что именно изменённые гены оказались доминантными. Чтобы остановить мутацию, их компенсировали рецессивными. Это меня и не устраивало. Первым делом я взломал защиту и запустил трансгены, чтобы усилить генотип. После целой фазы мучительных трансформаций, я получил хлыст… Дальше — больше. Трудно, больно, но я не сдавался, упорно освобождая своего доминанта, активизируя генокоды асаро, модифицируя ДНК. Это я умел! В превосходной степени…

— Из-за ДНК гатрака?

Талех кивнул.

— В том числе… Всего за полцикла я изменился, став доминантом. Вскоре у меня появился соперник.

— Занден?

— Он продержался дольше всех.

— Надо же…

— Вероятно, я унаследовал коварство отца. И многого добился, воздействуя на чужие гены, играючи. В рамках закона, естественно. Мне достаточно прикоснуться. Помнишь?

Женя кивнула.

«Наверняка Рокен был в курсе. Потому и предостерегал».

— Я хорошо зарекомендовал себя в военной школе. Меня заметили и предложили службу в комитете генетической безопасности. Я гордился своим статусом… Но капитаном корабля так тогда и не стал… Зато воевал. На передовой и в тени. Устраивал диверсии на гатракских астероидах. Терял и находил возлюбленных и друзей. И Морри… А потом выиграл станцию… Однако личного счастья это не принесло. Отец оказался прав — не стоило будить зверя. Как учёный он знал, о чём говорил.

— Учёный и капитан?

— Да, Литен Маэль А-Джаммар возглавил множество экспедиций.

— Мне казалось, учёные милые люди, — насупилась Женя.

— Ошибаешься. В джамранском обществе учёных следует опасаться в первую очередь.

— А я думала дипломатов…

— Дипломатов как раз после учёных… Но, мой отец — хороший человек. Достойный.

«В смысле, джамрану!», — вознегодовала Женька с непосредственностью землянки, поскольку негодование ярко выразилось у неё на лице. — Надо же… А Рокен и Гилех совсем не страшные».

Но вспомнив опыты Лауреллии над Миритином, решила благоразумно повременить с выводами.

— Так или иначе, — продолжал Талех. — Я видел, от чего пришлось отказаться матери, и не желал той же участи. И приложил все усилия. Мне сдавалось, что я победил, сумев обуздать своего джаммогатрака, но… Вскоре осознал, чего я лишился, что мне никогда уже не стать прежним… Но, природа требовала выхода. Как-то, ещё на военной службе, Занден показал мне, что можно делать с инопланетянками…

— Чего? — Женя насторожилась.

— Пойми, здесь свои тонкости… Обмен между генетическими партнёрами осуществляется без совместной репликации.

— Я знаю. Ты говорил. Только у супругов.

— Да. В противном случае недолго угодить и под трибунал. Но только если принудить к этому партнёра-джамрану.

— То есть… Если проделать то же самое с линдри или землянкой это ненаказуемо?

— Совершенно верно. И Занден этим частенько пользовался.

— Вот гад!

Талех пожал плечами.

— Инопланетянка и не разберётся, что с ней происходит, в отличие от джамранки. Однажды мы с Занденом отправились на вечеринку в бар. Он всё подначивал меня и предлагал состязаться… Так я и познакомился с Соарой.

«Не буду его об этом расспрашивать. Не буду!»

— И сожаления испарились. Я вновь соблазнял без оглядки, предвкушая полное и безраздельное доминирование. И Соаре это понравилось. Мне тоже…

«Нет, ну, что вы! Я не ревную, ни капельки… Гатрааак!!!».

— Но в какой-то момент я понял, что подобное не для меня. Хотя тогда это был единственный выход.

Женя вцепилась в сиденье, зажмурилась, проделала мысленное упражнение для ксенопсихологов. И убедилась, в очередной раз, что все эти методики полная… В голове упорно вертелся тот странный сон, что приснился ей в самом начале карьеры ксенопсихолога… Ева открыла глаза, и реальность оказалась не такой безнадёжной, а Талех неожиданно светло улыбнулся.

— Затем появилась ты… К тому времени я покончил со страстными обменами, любыми, и превратился в холодного и сурового командора. Опрометчиво, как выяснилось… Я даже не представлял, что меня ждёт. Твои реакции удивляли, возбуждали и забавляли. Доводили до крайности. Будоражили воображение. Я такое себе представлял… Однако по-настоящему меня накрыло, когда я понял… Мне гораздо интереснее дружить с тобой, чем обольщать тебя. Невзирая на искушение, я осознал главное, что единственный вариант брака, где мы оба будем счастливы — это равноправие. Доминанту джамму трудно это принять, но я люблю тебя и рад, что всё вышло именно так… Что скажешь?

Женя молчала.

— Кое в чём ты права. Так что скажешь? Теперь ты знаешь всё.

В голове резко опустело и похолодало…

— А как поживает твоя мама? Привыкла?

— Всё не так плохо. Вместе с отцом они исследовали космос. Он назначил её старпомом. Кроме того, мама — прирождённый пилот. Это у них наследственное, наверное. Нимрадилль тоже, но она рецессив. Обычно это рецессивы в юности склонны к бунтарству и неприятию обмена.

— И Рокен?

— Скорей всего.

— Значит, им повезло… — мысли путались и сбивались в комок, — друг с другом.

«А мне? Что ты мне ещё преподнесёшь, Талех Киэрен А-Джаммар?»

С другой стороны… Аж дух захватывало!

— Так что ты на это скажешь? — повторил он.

Ответить она не успела. Наверху вспыхнул свет. Дверь отъехала по кругу, и на пороге возник Каример.

— Поздравляю! — улыбнулся он. — Вам присвоена генометрика.

1.2.3. — Так и откликнется!

Обратно тоже летели на вихтраке Каримера. Возвращались длинной дорогой. Талех попросил кормчего покружить над ночным Серендалом, чтобы насладиться полётом. Они пролетали высоко над огнями, любовались звёздами, а от порывов ветра их защищало поле гондолы.

Талех обнимал Женю, устроившись рядом на мягком сиденье. А Женя задумчиво вертела в руках кварцевую пирамидку. Сейчас пирамидка выглядела полупрозрачной с дымчато-сиреневым отблеском…

— «Супружеская печать», — объяснил Каример, вручая фигурку.

В Женькиных ладонях она часто меняла цвет. От прикосновений Талеха неизменно темнела, принимая лёгкий золотистый оттенок.

— «Может временно почернеть», — предупредил глава опекунов и, заметив недоумение землянки, обстоятельно разъяснил:

— «Ничего страшного. В печати содержится генетическая история вашей семьи. Начиная с брачного ритуала…

— «То есть?»

— «Запись четвёртого этапа», — подсказал Талех.

— «Как мило», — Женя постаралась улыбнуться и тут же решила никому это не показывать…

— «В ДНК-прообразе», — успокоили её.

— «Постепенно там появятся и другие записи, по мере укрепления генетического кристалла».

— «Значит, мы теперь неразрывно связаны и всё такое?» — осторожно уточнила Женька, не зная радоваться ли подобной перспективе.

Кое-что Талех её рассказывал… О невозможности разрушить эту связь, пока оба супруга живы и нежелательности проникновения туда чуждых элементов.

— «Всё гораздо интереснее, — с улыбкой заверил Каример. — Кристалл набирает силу с каждым прожитым вместе днём. А чем крепче ваш союз, тем дольше вы сможете обходиться друг без друга. А любая разлука только усиливает связь…».

Евгении это понравилось! Она конечно и не думала часто разлучаться с Талехом, но и растворяться в нём не собиралась. Он тем более…

— О чём задумалась? — ласково спросил муж.

— Да так…

Женя разглядывала меняющиеся очертания в глубине пирамидки.

«Что же там внутри?»

Кристалл искрился ровными гранями в свете кормового фонарика. Совершенно гладкий… На первый взгляд.

— «Внутри находится ваша генометрика, — сказал Каример. — Троньте основание».

В кварцевом треугольнике проступили буквы. Джамранские…

— «Сами прочитаете?» — осведомился глава опекунов.

— «Сами», — кивнул Талех.

— «Давай ты», — смутилась Женя.

Разглядывая череду значков, она засомневалась, что сумеет правильно это произнести…

«Как это вообще можно выговорить?!»

— Женя?

— А? — она подняла глаза от пирамидки и встретилась взглядом с Талехом. — Что?

— Ты уже минуту пялишься на генометрику, дии-мерех… Хочешь теперь прочесть сама?

— Пожалуй, попробую, — вздохнула Женька.

Надо же, когда-нибудь…

— Брок… Не вышепчешь!

— Зачем шептать? — удивился её джамранский муж. — Кормчий в наушниках, тебя не услышит. И потом, привыкай к звучанию. Так к нам будут официально обращаться.

— Язык сломают!

— Разве? — Талех пожал плечами. — Он же без костей.

— Выражение такое, — буркнула Евгения.

— Смелее! — подтолкнул её Талех. — Давай…

— Риэ[31]… - несмело выговорила Женя.

Первая часть словосочетания прозвучала относительно гладко…

— «Эта часть одинакова у всех супружеских генометрик», — заметил Каример. — Означает брачную принадлежность. Остальное только ваше».

— Риэ-Квиезархижь-ххардрэрдах.

«Да! Я это произнесла!»

— Уф! Ну и словечко… — выдохнула она, едва прошёл шок. — Нет! Словечище…

— А чего ты хотела? — рассмеялся Талех. — Синтез джамранских, человеческих и гатракских генов — гремучая смесь.

— Ага, напоминает химеру…

— Или звёздное скопление.

И Женя серьёзно задумалась о будущем потомстве… Ненадолго, правда…

— Мы причаливаем, — сообщил Талех.

А вокруг опять светило солнце. Вернее садилось. Был мягкий вечер…

— Пора выполнять супружеский долг, — заявил Талех, отбирая у неё пирамидку, и озорно подмигивая. — Вперёд!..

— «Интересная форма, — отметила Женя, вопросительно поглядывая на Каримера. — Пирамида».

— «Конфигурация печати не существенна, — ответил глава опекунов. — Важно то, что внутри. Просто я подумал, пирамида — символ Серендала. А тебе ведь понравился Серендал».

Женю это тронуло до чрезвычайности.

— «Спасибо…».

— «Советую заказать подходящую оправу… Талех, не забывай следить за гранями. Когда проступит красный символ, явишься к генетикам, и тебе снимут предохранитель».

— «Не забуду».

— «А мне надо туда явиться?» — на всякий случай уточнила Женя и напомнила:

— «Я землянка».

Джамрану переглянулись.

— «Всё-всё-всё! — спохватился Каример. — Вам пора. А у меня расписание. Скоро прибудет следующая пара».

И расхохотался, увидев Женькино лицо.

— «А вы что думали, одни такие брачующиеся?»

Провожая их до гондолы, он, посмеиваясь, шепнул Талеху:

— «Как меня умиляют земляне…».

Супруги Риэ-Квиезархижь-ххардрэрдах задержались на Серендале ещё с недельку и отчалили. За сутки до отлёта Талех объявил общий сбор.

— Куда мы теперь? — поинтересовалась Женя, собирая вещи. — На Ролдон?

Баулов неожиданно оказалось много. Серендалские сувениры плюс джамранские подарки друзьям и единственному родственнику на станции — Грегори. Коробки с чаем и сладостями, стратегический запас антигенов и блокираторов, три ящика баллончиков с чулочно-носочно-перчаточными изделиями и жидкость для снятия оных, несколько упаковок кибер-пуговиц… Они имели свойство иногда отрываться и теряться… Вроде ничего не забыли…

— Сперва попутешествуем, — ответил Талех. — Исследуем нашу галактику, как и собирались.

— Э-э… Замечательно! — обрадовалась Женька. — Как свадебное путешествие.

— Называй, как хочешь.

— Эй! А старпом?.. И Фиримин с Хрусталёвым…

— Учёных с инженерами у нас и так хватает, как-нибудь обойдёмся… Фазу-другую…

На самом деле, Талех вздохнул спокойно, когда удалось сбагрить вертлявого программиста на поруки Фиримину. Это же была ходячая катастрофа! Хоть и весьма одарённая.

— Агрэгот прошёл стажировку, выполнил долг перед когортой и в старпомы не вернётся. У него теперь свой астероид.

У Женьки округлились глаза.

— Агрэгот — главнокомандующий?!

— Он недавно со мной связывался, — пояснил Талех.

— О-о… Я так рада за него.

Капитан сдержанно улыбнулся.

— Но из этого следует, что мне нужен другой помощник.

— Кто-то есть на примете?

— Думаю, да… Даген! Он хорошо проявил себя во время путешествия. Срок личной службы закончился. Я отправил запрос о его назначении в командариум. Ответ пришёл на днях. Теперь он старший офицер.

Женя не находила слов… Тихоня старлетт Даген? Вернее, бывший старлетт… Почему бы и нет.

— Смотри, как бы стремительный взлёт не вскружил ему башку.

— Плохо ты ещё знаешь джамрану, — покачал головой Талех. — Прежде мы установим ему испытательный срок и посмотрим. Как проверенный член экипажа, Даген — самая подходящая кандидатура.

— А Ромерик?

Женьке нравился тактик.

— А с этим надо держать ухо востро, — ухмыльнулся капитан. — Он меня устраивает в качестве офицера по тактике.

И они продолжили паковать вещи.

Последней Женя взяла с полки супружескую печать, стиснула в горсти и в нерешительности остановилась посреди комнаты.

— Что ты туда положила? — Талех прошёл мимо неё с коробками. — Камни?

— Ну, почти… Добавить к ним, что ли, ещё один…

— А в чём проблема?

— Да вот, не знаю, куда положить… Шкатулки так и нету.

— Давай сюда, — он поставил коробки на пол и забрал у неё печать. — Я разберусь.

— Ладно…

Наступил день вылета.

— Рэпсид! Рэпсид! Рэпсид! — ликовала Евгения, вприпрыжку устремляясь по средней палубе к мостику. — Как же я соскучилась!

Недавний визит не считается. Тогда главным был Талех, а не корабль…

— Ева! — её догнал Миритин. — Поздравляю! Как ты?

— Спасибо! Прекрасно! — она рассмеялась. — И мы опять летим к далёким звёздам!

Хотела спросить, как сам-то доктор поживает, но тот скрылся за переборкой медотсека, бросив перед этим:

— Заходи вечерком, на чай, — и многозначительно так. — Отметим…

«Никак запасся на Серендале кое-чем покрепче Серендалского», — размышляла Женька, в приподнятом настроении вламываясь на мостик.

Там уже все собрались — капитан, новоявленный старпом Даген, тактик, связист и…

— Привет, Борек!

Пилот заговорщицки подмигнул ей.

«Все в сборе! И дружной командой летим к далёким…»…

— Курс на Рахтор! — скомандовал капитан.

Женя чуть не хлопнулась мимо кресла. Потому что знала, что на Рахторе живут родители Талеха.

— В чём дело, ксенопсихолог? — нахмурился капитан. — Опаздываете, так ещё и врываетесь не по уставу. Сшибаете кресла…

А через пару часов в капитанской каюте:

— Почему я обо всём узнаю последней?!

— Потребуй сатисфакции, — улыбнулся Талех. — но сперва выпей чайку и успокойся.

— Ну, ты и нахал!

— Поосторожней! А то, сатисфакции потребую я…

— Ну, ты и…

— Тсс… Не забывай, мы теперь женаты.

— Гатрак! — Женька раздражённо плюхнулась на диван, чувствуя себя разведённой, в смысле, обманутой.

Мало того, что обзавелась непроизносимой генометрикой, так теперь и…

— Не понимаю, что тебя так взволновало, — муж спокойно приготовил им чай.

— Ты же говорил, что туда полетим после… Говорил?

— Допустим. Планы изменились.

— И ещё ты говорил, что визиты к родителям не обязательны. Они сами навещают детей после рождения первенца. Говорил?

— Говорил. Но… Какая разница? Сейчас или потом.

— А почему меня не спросил? — она вскочила.

— У нас равноправие, — напомнил он. — И ты можешь не спрашивать.

Та-ак… Надо было сначала всё разузнать о джамранском равноправии, прежде чем на него подписываться. А то, выходит, это необузданный зверь пострашнее доминирования…

— Не переживай, — Талех отставил чашки и обнял её. — Всё нормально. Мои родители даже не знают…

— В смысле?!

— Я так и не сообщил им, что женился.

— Что-о?!

— И Каример с Сандером не сообщили. И даже Морри…

— Нет! Не-ет, — захныкала Женька и вырвалась. — Талех! Ты… Так нечестно! Я требую…

— Придумывай способ, — невозмутимо откликнулся муж. — Я к твоим услугам.

«А что? Я в своём праве!»

Голова шла кругом.

— Когда будем на Рахторе?

— Завтра утром.

Она застонала.

— Я не успею подготовиться.

— А зачем тебе готовиться? — капитан окинул её взглядом. — Ты и так прекрасно выглядишь.

— Морально! Изверг…

— А вот теперь я требую… — он внезапно очутился у неё за спиной. — Это уже… ммм… за изверга… — и расстегнул верхнюю пуговицу на её кителе.

Хорошо ещё форменные пуговицы не оснащены сенсорами, по уставу. Потому что это — магнето-кнопки.

— Я придумал такую сатисфакцию… Что мораль тебе на сегодня уже не понадобится.

«Ах, так!»

Она вывернулась и отпрыгнула к двери.

— Значит так! Я тоже придумала. И я — первая. Обмена тебе сегодня уже не понадобится. Потому что отменяется. Лучше пойду и напьюсь с Миритином.

— Странное какое-то требование, — Талех пожал плечами, взял чашку с чаем и развалился в кресле. — Не по-джамрански.

— А я землянка, — отрезала она и вышла за дверь.

— Всё равно вернёшься! Переночевать, — насмешливо донеслось из коммуникатора.

«Ага, как бы ни так! Не надейся! У меня есть своя каюта…».

— А кристалл-то у меня…

Женька остановилась и задумалась.

«И что это сейчас было? Семейная ссора? Вот брок! Месяца не прошло после свадьбы! А мы уже ссоримся… И с каютой я погорячилась. Никуда не скроешься от капитана на его корабле. Отключить коммуникатор и поиграть в прятки? И это так заводит, если честно…».

Она рассмеялась неподходящим мыслям, беззаботно махнула рукой и отправилась к Миритину. Соображать…

Через пару часов капитан отыскал её, в шаттле. Она-то наивная думала, что замела следы, засунув коммуникатор в скафандр. Талех отменно владел технологией поиска заблудших и вышедших из повиновения. В пределах корабля. Он ещё и фору Женьке дал, для забавы.

— Интересно, — протянул капитан, задумчиво разглядывая её. — Что ты предпочтёшь, мою каюту или гауптвахту?

— Свою… каюту.

— Ладно, — он вздохнул. — Идём, провожу тебя до твоей каюты. Ежели таково требование. А затем, ты выполнишь моё.

— А это не прокукарекать десять раз из-под стола?

— Гм, — Талех озадаченно уставился на неё. — И кто-то имеет наглость утверждать, что джамрану извращенцы!

В коридоре, после лифта, он спросил:

— Почему тебя беспокоит встреча с родителями?

— Я боюсь, — прошептала она.

— Моих родителей? Они не кусаются.

— Нет… — она замялась. — Твоего отца.

Талех усмехнулся:

— Не глупи, эт-жанди. Поскольку ты со мной, то его бояться нет смысла.

— Хм…

Придётся верить на слово. К тому же, Женя хотела увидеть Рахтор.

— Мы там надолго не задержимся. Два-три дня, от силы.

— Ну…

— Вот мы и пришли, — капитан открыл перед женой дверь её каюты и нежно поцеловал в лоб. — Спокойной ночи, дии-мерех.

— Подожди! А… Как же требование?

— Это и есть моё требование. Приятных тебе снов. В покое и одиночестве.

Талех ушёл, а Женька осталась стоять с открытым ртом, соображая, удовлетворена она сатисфакцией или нет…

«Брак по-джамрански сведёт меня с ума!»

Ладно, хоть что-то положительное в этом есть. Она действительно больше не боялась Литена Маэля. И с этими мыслями отправилась спать. Денёк предстоял тот ещё!..

«Предчувствия её не обманули». А Рахтор немного разочаровал. Самую малость. Слишком напоминал Землю. Хоть и в лучшие её времена… На первый взгляд… У джамрану всё на первый взгляд — и люди, и планеты.

Джамрану жили на Рахторе в согласии с природой: Не портили экологию, выращивали овощи и цветочки. Эдакая природосообразность! На первый взгляд. А на второй…

— На Рахторе обитает популяция хищных растений, — предупредил Талех, когда они покинули карантин.

— Нашёл, чем напугать, — фыркнул Миритин, — шакренионца. Грибо-деревьями! У нас растут такие, целыми лесами. Правда, не хищными, но весьма агрессивными. А один в особенности…

— Здесь другие, — пояснил капитан. — Не просто хищники, а геноядные или суккугенты…

— Это как, — хрипло спросила Женя, присматриваясь к ближайшей клумбе с розовыми цветами. На первый взгляд довольно безобидной.

«Драпать или не драпать, обратно в ангар?»

— Суккугенты хватают особь, впрыскивают парализующий яд, высасывают ДНК, а взамен впрыскивают свою. Двенадцать часов — и готово новое растение…Так они заодно и размножаются.

— Практичные однако, — хмыкнул шакрен.

«Это что? Низшая ступень эволюции джамрану или побочная эволюционная ветвь гатраков?! Или страшилки на ночь…».

— Ужасти какие! — Женя вознамерилась-таки сбежать, но Талех поймал её за рукав.

— Успокойся. Нам только что сделали прививки гена-имитатора. Суккугенты принимают тебя за свою.

— О, бро-ок… Нет! Гатрак!

— Правильно! Гатраки боятся Рахтора до икоты[32]. Ибо наши прививки для них бесполезны.

— А животные?

— Половина разновидностей питается суккугентами. Другая половина — потенциальные жертвы.

— И здесь джамрану растят своих детей?! — возмутилась Евгения.

— Детей прививают с рождения. Зато, гарантированная защита от вторжения! Не надо обороняться. Всего лишь подождать, пока растения сделают это за нас.

— Кошмар! А как вы узнали?.. — Женьку бросило в жар от жуткой догадки. — Переселенцы…

— Да. Из первой группы разведчиков вернулся только один. Слегка изменённый. Яд не подействовал. Так наши предки сумели изготовить генетическое противоядие, а затем и штамм. Вторая группа не пострадала.

— И кто же эти хищники? — поинтересовалась Евгения, озираясь по сторонам и припоминая ужастики о травоядных гоблинах[33].

— Цветы.

— Что?

— Цветы. Ты не ослышалась.

«Мамочки! Неужели это те самые «лотосы» из моего поэтического видения?»

— Женя! Прекрати кромсать взглядом безобидные фиалкус-гипертрофикус. Они тебя не съедят. Настоящие геноядные под ногами не растут. А большинство выходят на охоту по ночам.

— Они ещё и ходят?!

— Образно. Суккугенты выпускают хищные стебли-щупы и…

— Хватит… — Женька побледнела. — Всё ясно! Вы нашли друг друга. Пожиратели чужих генов.

— Но-но-но! Нарываешься на сатисфакцию?

— Я прогуляюсь, — Миритин дипломатично отпочковался от них, не желая участвовать в семейных разборках.

Но разборок не последовало. Супруги сели в шаттл и отправились к озеру. Вот так и случилось, что первый хищник, с коим Женька познакомилась на Рахторе, совсем не походил на цветок. Это был джамрану — отец Талеха.

Настолько красивых мужчин Евгения в своей жизни видела от силы три раза… И все разы, то были не мужчины, а шакрены. А в этом джамрану гармонично соединялись мощь и грация — опасное сочетание, придающее ему сходство с гепардом. В прыжке.

Женька застыла перед оранжевым взглядом, словно суслик на задних лапках.

— Расслабься, Ева, — шепнул ей на ухо Талех. — Геномодификации — папина фишка.

А вот мама Талеха казалась простой, милой и симпатичной. В отличие от Литена Маэля, она улыбалась. И эта улыбка сделалась ещё лучезарней, когда Талех, вопреки всем джамранским нормам, представил Женю:

— Мерхат риэ о-варал Ева[34].

— Землянка? — гепард-отец нехорошо прищурился и подался вперёд.

И Женькин наспех проглоченный блокиратор, вместе со словами приветствия встал поперёк горла.

— А вы уверены, что завтра не запроситесь обратно на Землю?

Грубить нехорошо. Поэтому Женя сделала глубокий вдох, выдох, и…

— Не дождётесь! Я с детства мечтала жить на Серендале.

Литен вскинул брови и обратился к откровенно довольному сыну:

— Полагаю, ты доминант?

— Ничего подобного! — возмутилась Женька, не дав и слова Талеху вставить. — У нас равноправие.

А то! Ей явно бросали вызов.

— Да, — подтвердил Талех и озвучил генометрику.

Отец на мгновение впал в ступор. А мать восторжествовала.

— Гиз[35]! — Литен вскочил с плетёного кресла с ловкостью зверя. — Поздравляю!

Но смотрел он при этом не на Женю и Талеха, а на свою жену.

— Тебе удалось, эт-жанди.

И больше ни на кого не глядя сошёл по ступенькам террасы, чуть-чуть не задев Женьку плечом, и скрылся в саду… А Женьке стало очень не по себе.

— Отпустим его, — весело подытожила Кэриделла, подошла и обняла по очереди невестку и сына.

— Ему нужно обдумать. А мы пока выпьём чаю и поговорим. Расскажите о себе, о путешествии…

Женя вздохнула с облегчением. Просто замечательно, что не надо притворяться, как все друг другу нравятся! Своим поведением Литен Маэль развязывал ей руки. Зато Кэриделла была на стороне сына и открыто благоволила Евгении. Да здравствует жизнь без условностей! Никакого лицемерия и фальши!.. Женька осмелела и махом освоилась, с наслаждением вгрызаясь в хрустящую джамранскую булочку со сливками и запивая лакомства душистым чаем…

Дни пролетели незаметно. Хотя они гостили на Рахторе немного дольше, чем рассчитывали — четверть фазы. Зато команда отвела душу. Талех показал Женьке самые красивые места и даже покатал на лодке по заповедному озеру с «псевдолотосами»…

— Шшш, смотри, — он грёб осторожно, стараясь не плёскать вёслами, и говорил вполголоса. — Вот они — хищники… Спят.

— Цветы-аллигаторы, — хихикнула Женька.

— Нас-то они не тронут…Но мне бы не хотелось, чтобы ты смотрела, как они охотятся вон на тех зверушек…

— Ой! Котики. Вислоухие…

— Ну-ну, килограммов по сорок, каждый.

Мама Талеха ежедневно устраивала для экипажа чаепития. Отца Женька почти не видела. Но когда ненароком сталкивалась, то ловила на себе его изучающий и чуть насмешливый взгляд.

Незадолго до отлёта они посетили один из белокаменных городов Рахтора и навестили сестру Талеха, что жила там с мужем и детьми. Другая — незамужняя сестра работала на передвижной научно-исследовательской базе.

Да-да, той самой!

Однажды к ним на чай залетел и Сандер… Понемногу Жене начинало нравиться на Рахторе. Она даже привыкла к Ахирду — местному жёлтому солнцу с красным зрачком. Но сердце её навсегда принадлежало Серендалу. А в ночь перед отлётом, когда они с мужем, презрев сон, гуляли по саду, Евгения рискнула задать терзавший её вопрос:

— Что удалось Кэри? Со слов Литена.

— Закон бумеранга, — ответил Талех.

— Я не ослышалась?

— Нет. Я лишь применил земную метафору. Видишь ли, Ева… Поскольку мой отец подавил в моей матери доминанта, то и получил генетическую отдачу, через потомство. Не без её участия, разумеется.

— Это как?

— Помнишь я тебе говорил, что рецессивы не могут генетически противостоять доминантам, в открытую?

Женя кивнула.

— Но у них есть право исподволь манипулировать рецессивными генами в процессе обмена, трансдуцируя некоторые из них в доминантные и создавая прогрессивный геном.

— То есть?

— По-вашему, это будет как… доминант с нестандартными реакциями.

— Кэри хотела, чтобы ты женился на землянке?

— Не так буквально. Просто ты прямое доказательство её коварного вмешательства и неучтённого влияния на формирование брачного кристалла. А это для доминанта… Следует объяснить с самого начала. Понимаешь, доминанты более консервативны и сбалансированы на генетическом уровне. Их геном складывается из наиболее удачной совокупности с точки зрения устойчивости, напористости и жизнеспособности. При этом доминанты в целом активнее, целеустремлённее, и коварнее по натуре. Но, как правило, рецессивы — прогрессивнее. Они нестандартны и компромиссны.

— Ага, бунтари и альтернативщики. Как Рокен и Ним?

— Вроде того, но… Всё опять же относительно. Однако именно два рецессивных гена дают прогрессивное сочетание, которое впоследствии становится доминантным.

— Значит… Доминанты нацелены на сохранение признаков, а рецессивы — на изменение и появление модификаций.

— Совершенно верно.

— А доминантный плюс рецессивный — это прогрессивное изменение уже существующего признака.

— Примерно так.

— … Обалдеть! Полное подрывание генетических устоев.

— Да, это противоречие — движущая сила, наряду с соперничеством. Только в пределах индивидуума.

— Да уж… Доминант, отрицающий доминирование.

— Нетипичный доминант. При определённых условиях.

— Семейный кристалл?

— Естественно. Разумеется, моя мать не могла предвидеть опыты нео и учесть гатракский синдром, а потом было поздно что-либо менять. Но лишь благодаря её вмешательству я справился с последствиями. Иначе, меня ждала бы участь Дирека.

— Он развивался как доминант?

— У него были все шансы…

— И всё равно не понимаю. Почему это так задело твоего отца?

— Проще простого. Он-то считал, что сам управлял супружеским кристаллом, обеспечивая прочность брака и нужные свойства потомству. Полагал, что ничего не делалось без его ведома.

— А тут такое! Теперь понимаю…

Всё-таки Литен пришёл их проводить, когда они садились в модуль, доставивший команду с Рэпсида.

— Я горжусь тобой, — заявил он сыну и обратился к Женьке:

— Надеюсь, тебе здесь понравилось и это не последний твой визит на Рахтор. Мы ещё увидимся.

— Конечно, — улыбнулась Евгения. — Вы же никуда отсюда не денетесь.

Литен нахмурился, а Талех рассмеялся.

— Осторожно, Ева. Ты бросила ему вызов.

Она пожала плечами.

— Я принимаю приглашение, — вдруг улыбнулся отец. — Ждите меня на Ролдоне-2, в подходящий момент.

Улетала Женька с лёгким сердцем. А потом целых две фазы длилось захватывающее дух путешествие по Млечному Пути. Талех показал ей такие уголки космоса, о которых Женька и не мечтала. Древние туманности и скопления молодых звёзд. Опасные пульсары и зловещие чёрные дыры. Вдоволь полюбовались, издалека, на буйные и прекрасные квазары. Прошли мимо нейтронных звёзд. Догнали комету и отважно мчались в хвосте. Видели сотни планет, поразивших Женьку красотой ландшафтов и разнообразием обитателей. И даже проверили, как поживает новорожденная звезда — Ярость, что недавно зажглась во вселенной. Всего миг назад, по космическим меркам. Вся неистовая вселенная развернулась перед ними….

В один прекрасный астрономический полдень Рэпсид мимоходом посетил тёмную туманность — Кольца Алаторна. Там, по словам Шердана, сигнал нейромодулятора воспринимался чётче. Дмерхи попрощались с ними, а Гилех наконец завершил свой эксперимент.

— Мы вернёмся, — пообещал Сингер.

И два балахона растворились в квазипространстве.

— Гораздо раньше, чем вы думаете, — загадочно пообещал Талех.

К середине третьей фазы — с того момента как они покинули Серендал, вдали над шлейфом Ардиума показались станционные огни.

— Ролдон! — воскликнула Женька, пританцовывая перед обзорным экраном.

И внезапно поняла, как соскучилась. Ведь это теперь и её дом — станция, с которой всё началось…

Ролдон-2 сигналил огнями и подмигивал отражателями, медленно перемещаясь по дальней орбите планеты.

— Дмитрий устраивает праздник в нашу честь, — сказал Талех, становясь рядом. — Я только что с ним связывался.

— Ура! Вечеринка…

— Скорее, официальный приём.

— Одно другому не мешает. Потом — вечеринка.

Женька мечтательно улыбнулась.

«В Синегарской Звезде».

Как давно она не видела друзей — Рала, Хала, Грантала, Грегори, Моисеевича! И предвкушала радостную встречу.

— Пока мы не пристыковались… У меня для тебя подарок.

Талех протянул ей коробку. Женя удивлённо взяла. Открыла, запоздало вспомнив, что сама ничего мужу не подарила…

«Но ведь предупредили, что у джамрану не принято… Странно».

В коробке лежал свёрток… Вытащила немного с опаской, взвесила на ладони. Лёгкий…

— Вернее, это для нас обоих, — уточнил Талех.

Женя вздохнула с облегчением, развернула и не поверила глазам, когда в руках оказалась миниатюрная копия Рэпсида Двидхада в форме летающей тарелки. Огоньки на корпусе вспыхнули, едва она прикоснулась к ним.

— Это оправа, — пояснил Талех. — Заказал на Рахторе… Нажми-ка сюда. Сними крышку.

Внутри звездолётика в мягком гнезде крепко засела кварцевая пирамидка — супружеская печать… Сейчас она окрасилась тёмно-синим.

— Дом уже близко.

— Капитана на мостик! — воззвал коммуникатор Талеха голосом старпома Дагена. — Через полчаса Ролдон-дон[36].

Звёздная дата — 1.3. Ролдон-донский переполох

1.3.1. — Много шума из-за… джамрану

«Ксенопсихолог! Срочно явитесь в командный сектор! Вызывает командор! Срочно явитесь… Вас вызывает… Ксенопсихолог!!.. Немедленно!» — верещала электронная секретарша.

«Начинается!» — Женя мысленно подняла взор к потолку.

В действительности, электронша надрывалась уже минут пять с десятисекундными перерывами. И эти вопли неудачно застали психолога за глубокомысленным пережёвыванием джамранской булочки с шакренской ветчиной…

— Между прочим, — прожевав, заметила Женя, — у меня обед.

Но электронша поддавалась только комплексному программированию. И Евгения продолжала беседовать сама с собой.

— Ничего страшного не произошло, и Талех всего-навсего испытывает новые технологии связи, — рассуждала она, отщипывая вкусный кусочек, кладя в рот и запивая его чаем.

«Ага, свежо предание!»

«Ксенопсихолог!»

Она чуть не подавилась.

— Да заткнись ты!

Женя вскочила, бросила печальный взгляд на тарелку с крошками и остатками ветчины…

«Зарекалась не есть на рабочем месте!»

На ходу утёрлась салфеткой и, метнув её по пути в электроншу, покинула отсек. Секретарша резко умолкла и потухла, а Женька рванула по коридору галопом, как «Сорвиголова на мутанте прерий»[37], что совсем не соответствовало её статусу. Хотя перерыв только начался, и клиенты под дверью не околачивались.

«Нда-нда-нда… — скачкообразно размышляла она по пути. — Всего три недели на станции, а уже столько проблем…».

Прежде всего, выяснилось, что им с мужем негде жить. Не так буквально, конечно, и обретались они пока в Женькиной каюте… Покамест перестраивали и ремонтировали Талехову…

Евгению вполне устраивала её квартира, но муж посчитал, что для комфортного совместного проживания им необходимо как минимум три комнаты. Непритязательный командор всё же любил простор. Увы, в командном секторе трёхкомнатных квартир не оказалось, а в секторе для персонала всего одна, и та уже занята — Миритином. Даже заместитель командора с семьёй размещался в трёх смежных радиальных каютах. Остальные семейные из офицерского состава и персонала предпочитали селиться в жилом районе Ролдона-2. Этот вариант Талех отмёл сразу.

«Командующий обязан жить неподалёку от мостика».

И учитывая трансформационные возможности станции, приказал переделать свою каюту под семейное жильё. Так Женька узнала, что с командорской квартирой сопряжены резервные помещения…

Присоединить их планировалось в течение недели. Но в ходе перестройки вылезли неполадки в системах водо- и энергоснабжения нерабочих отсеков, и ремонт слегка затянулся. На неопределённый срок. Так что, Женьке с Талехом предстояло изначально притираться друг к другу в двух комнатушках, разделённых тонкой раздвижной переборкой. В тесноте, как говорится, да не в обиде, но…

Женя с трудом привыкала к новому положению — официальной жены командора Ролдона-2. И к регулярному присутствию Талеха в её личной жизни. Даже то, как они возвращались с работы домой — в одну квартиру, поначалу выглядело непривычным. Первой обычно приходила Женька, а командор нередко задерживался до ночной смены. Зато выходные теперь принадлежали им, если не приключалось авралов. Да и в будни они частенько встречались в течение рабочего дня, чтобы побыть наедине, пообедать или поужинать. Или вот, как сейчас…

В любом случае, проблем с ведением хозяйства не возникало.

Ну, какое на станции может быть хозяйство?!

Если не хотелось никуда идти, то еду заказывали на дом. Когда Женьке вдруг приспичивало самой чего-нибудь приготовить, она просто закидывала продукты в самоварку, и та варила, жарила, тушила или пекла — в зависимости от программы пищеблока. Талех, впрочем, не делал из еды культа. Но, как истинный джамрану, за чай и сладости отвечал исправно. И дома они не переводились. Да и Женя принимала в этом активное участие. Поскольку кондитерская с восхитительными коричными булочками по-прежнему процветала и существенно обогатила ассортимент…

То есть, главная проблема состояла не в разделении обязанностей или в спорах, кому убирать вещи. Талех как нормальный джамранский мужчина носки не разбрасывал. Он их смывал. Точнее, растворял. У джамрану на этот счёт бытовала поговорка: «Я уже растворил носки и перчатки». Сие означало, что все дела на сегодня закончены, и никто больше никуда не собирается. Однажды Евгения спросила мужа:

— Носки понятно. А перчатки зачем?

— Чтобы препятствовать непроизвольной передаче генов, — ответил он, — когда потребуется. Например, при работе. В редких случаях. Поэтому их носят не все и не всегда.

Заодно, Женя узнала и немало полезного. Оказалось, что она неправильно избавлялась от чулок, нерационально опрыскивая их растворителем прямо на ногах. Однако Талех научил Женю естественному способу. После того как застал её в ванной за прежним неудобным занятием. Глаза у него при этом натурально полезли на лоб… Вот так Евгения впервые и села в лужу на джамранском поле семейного быта.

— Стучаться надо, — буркнула она, когда Талех нежно производил рациональное снятие.

Чулки и носки снимались легко, уже через пять минут после напыления, — скатыванием. Затем скатыш кидали в раковину, брызгали на него через дозатор растворяющей жидкостью и смывали водой. Безотходное производство…

— Джамрану к жёнам не стучатся…

— Это ещё что за новости?! Я просто…

— А я удивлён, — зашептал он ей на ухо по-джамрански, — что никто тебя до сих пор не научил… Правильно снимать дзото[38]-напыление.

Иногда по вечерам Женя блокировала геном-переводчик, чтобы поговорить с мужем на его родном языке.

— Во-первых, я не пользовалась баллончиками, перед свиданиями, — нахально заявила она. — А, во-вторых, где ваше обычное — «инструкция прилагается»? Где?! Я спрашиваю?

Талех пожал плечами, и чувственно, до озноба в позвонках, провёл ей ладонями по внутренней стороне бёдер… Скомкал чулки, швырнул в раковину и побрызгал растворителем.

— У джамрану это само собой разумеется. А другие пусть учатся и постигают.

Он пустил воду, и от чулок не осталось и следа.

— Вот так!

— Учатся и постигают, значит…

Женя от избытка чувств выругалась по-русски.

— Что-то вы сами не очень-то разбежались изучать…

— Ошибаешься, — возразил Талех, наградив жену пытливым взглядом. — Кое-кого начну анализировать прямо сейчас…

— А-ай!!! Извращенец!

Муж коварно окатил её водой, дистанционно направив раструбы душа.

— А теперь, ты снимешь это… и это… Немедленно!

Женя невольно улыбнулась воспоминаниям, замедляя бег, чтобы не сбить прохожих на палубе, и неспешно подошла к лифту по чистому эластичному покрытию…

За порядком на станции следила автоматическая система очистки с роботами-уборщиками. Пыли и грязи на Ролдоне-2 не заводилось. Ибо было чревато риском для жизнеобеспечения. Женя не раз вспоминала обшарпанный «Последний рубеж» и недоумевала, как они там до сих пор выживают. Спросила об этом командора и получила исчерпывающий ответ:.

«Земная станция — допотопные технологии».

«Шикарное самомнение!»

Очень скоро она поняла, что бытовые неурядицы и недоразумения — это мелочи по сравнению с главной проблемой. По вечерам и выходным им с мужем приходилось делить один информационный блок на двоих. Разумеется, когда есть планшеты с коммуникаторами, не вопрос договориться и установить график, если бы не одно «но»… Некоторые экзотические привычки Талеха, которые Женька до брака находила странными, но терпимыми и даже пикантными, а вот после… Временами командор смотрел шоу гремлинов (и хорошо, если не эротическое), в голографической проекции. Все его попытки зазвать к просмотру жену потерпели неудачу, и она наотрез отказалась повторить кое-какие техники генетического обмена, а в ответ на:

— Я хорошо попрошу, и ты согласишься…

Торжествующе заявила:

— У нас равноправие, милый!

И сбежала в Синегарскую Звезду.

Тщетно командор подначивал её и бросал вызов, называя трусихой. Рецессивная Женя на это не велась и реагировала бесстрастно.

— Напрасно, — однажды пригрозил Талех. — Когда-нибудь я перестану миндальничать, и ты сделаешь всё, что я пожелаю, а после сама захочешь ещё…

— Как бы ни так!

Она не поверила…Зато теперь поддерживала идею мужа насчёт трёх комнат и двух информационных блоков. В разных отсеках…

Вот и кабинет! Переборки разъехались…

— … а я заявляю, что больше не могу так работать!

Над невозмутимым Талехом требовательно нависал сердитый Миритин, и глаза доктора натурально метали молнии. Да так, что даже от чешуек искры отлетали! Возбуждённый шакрен — зрелище то ещё… Женька так и застыла на пороге с открытым ртом.

«Невероятно!»

— Проходи, Ева! — разом рявкнули спорщики, повернувшись к ней. — И закрой дверь.

— Постой-ка, — за спиной у Жени возник Рокен с планшетом. — Разрешите, командор?

— Если срочно…

— Ещё как срочно, — подтвердил генетик. — Вы сами приказали. Надо утвердить списки…

— Заходите… Оба! И дверь закройте.

— Что скажете, командор? — напирал Миритин, пока Талех уцепившись за протянутый Рокеном планшет как за спасательный круг, просматривал колонки непостижимых значков и цифр.

«Комитетские шифровки?»

— Вот я и пригласил ксенопсихолога, — не моргнув глазом, ответил командор, — чтобы разобраться. Ева сумеет разрешить ситуацию.

Женька захлопала глазами…

«Как изящно он перераспределил ответственность!»

— О чём речь? — встрял пронырливый Рокен.

— Ни о чём, — нахмурился Миритин и уже спокойней добавил. — Разберёмся.

Доктор незаметно сделал нейронную гимнастику, чтобы успокоиться. Не подобало старшему исследователю самрай-шак злиться подобно не укрощённому ндариму…

— Хочешь разобраться, — не согласилась Женя, — говори, в чём дело.

«Я должна знать, чего мне собираются навязать».

— Скорее, в ком, — заметил Талех, не отрываясь от столбиков на планшете.

— В новом помощнике, — вздохнул Миритин, и налобный рисунок отчётливо покраснел.

«Ну и дела!»

— Э… Что он сделал?

«Неужто этот джамрану сумел-таки достать Миритина?.. Миритина! Кого? Миритина?! Как, интересно? Натренировался в «Достань шакрена»?..»

Эту игру недавно запустили в галанет наглые земные программисты… Но Женя в такое не играла, из уважения к самрай-шак.

— Ева? — послышался голос командора. — Где ты сейчас витаешь?

«Надо же! Витаешь… Ох, и припомню ему весь гремлинж за истёкший период!»

— Не витаю, а обдумываю ситуацию, — авторитетно заявила она. — Так в чём проблема, Миритин?

Талех недоуменно моргнул, а Рокен ухмыльнулся.

— Мой помощник… С ним невозможно работать! — высказался доктор. — Он всем прописывает генетический обмен!

Рокен закашлялся, а Талех задумчиво посмотрел на шакрена поверх планшета.

— И предлагает себя в качестве лекарства? — осторожно уточнила Женя, сдерживая улыбку.

— Как правило.

— Всем? — переспросил командор.

— Почти.

— Когда же он спит? — удивился Талех.

— Издеваешься?! — чешуйки на скулах шакрена вздулись. Миритин был на грани. Ещё немного, и ндарима не удержать.

— Ничуть… Для джамрану это обычная практика.

— Точно, — подтвердил Рокен. — Многие врачи обладают лечебными генами. Недавно мы установили, что это наследие руннэ.

Миритин потрясенно опустился на стул, чешуйки опали и потускнели, а обескураженный ндарим больше из него не рвался.

— Но… Существует же элементарная этика, — пробормотал он.

— У джамрану нет этики, — изрекла Женька прописную галактическую истину, таким тоном, будто открыла Америку, или Дельфу, по меньшей мере. — Элементарной, во всяком случае.

«Хотя… Как это так?! Офицер по этике есть, а этики нет. Как это может некий офицер отвечать за то, чего нет. Если этики нет, следовательно, и офицера по этике не существует… Бррр!»

Она еле очнулась от бредовых рассуждений и тут…

— Хорошо, — примирительно сказал Талех. — Поскольку возникли этические разногласия, то мы пригласим сюда помощника, и ксенопсихолог разберётся с вами обоими.

Общаясь с джамрану, следовало забыть о земной логике…

— Я разберусь, — обречённо заверила Женька.

Рокен незаметно остался, когда Талех утвердил списки. Не мог же он пропустить такое шоу! И притулился в уголке…

— Карек, зайди ко мне, срочно! — распорядился командор по индивидуальному коммуникатору. — С отчётом.

Спустя пять минут, злостный нарушитель шакренского спокойствия заглянул в кабинет, придерживая переборку.

— Вызывали?

И приветливо улыбнулся.

«Кто бы мог подумать! Сама кротость и обаяние».

Но Женьку этим уже не проведёшь.

— Проходи, Карек.

Ещё один джамранский экземпляр. Этот с лихвой доказывал поговорку: «в тихом омуте джаммы водятся», перефразированную Женей.

«Ну, что ж, ксенопсихолог, для вас, наконец, сыскалась настоящая работёнка!»

Приятная, улыбчивая…

«Куда б деваться?!»

И улыбчивый Карек стрельнул разноцветными глазами в… Рокена? Генетик поперхнулся от неожиданности и укрылся за планшетом…

— Ну? — вопросил Талех.

— Что?

— Я слушаю.

— Ах… Отчёт… — врач с неохотой отвлёкся от созерцания генетика, патетично выставил перед собой доставленный сюда под мышкой планшет и принялся читать…

В течение десяти минут присутствующие убеждались в его самоотверженности, компетентности, лояльности и находчивости. Создавалось впечатление, что за всю историю станции не встречалось более заботливого и ответственного помощника главного врача. А значит, увольнять его по ходу было не за что…

Тут Женька вспомнила, что у джамрану не увольняют. Потому что у них есть офицер по этике…

— Пациенты довольны! — с гордостью заключил Карек.

— Угу, пациентки в особенности, — возник из-за планшета Рокен.

А вот главврач — не очень, судя по удручённой физиономии и полиловевшему узору на лбу. Женя искренне сочувствовала Миритину.

— Он говорит правду, — подтвердил Талех, приняв телепатическую таблетку. — Наказывать его не за что.

Карек самодовольно и дружелюбно улыбнулся. Джамрану отлично удавались двойственные гримасы. И тотчас продолжил нервировать Рокена откровенно прицеливающимися взглядами. Бедняге генетику явно не хватало длины планшета, чтобы целиком за ним сгруппироваться. При этом планшет слишком напоминал мишень.

«Ты-дыщ!» — подумала Женька.

— Похоже, ксенопсихолог нужен мне, — с грустью констатировал Миритин, стискивая ладонями виски.

«И мне… Психиатр. В этом сумасшедшем доме…».

— Что ж, — Талех решил, что пора закругляться. — Карек, свободен.

Джамрану вежливо качнул многоцветной шевелюрой, кинул на генетика многообещающий взгляд и вышел. Рокен встревожено появился из-за планшета.

«Странно как-то…».

— Рокен! Тоже свободен, — не дал ему опомниться командор.

Парень вздохнул и поплёлся к выходу, но прежде чем выйти наружу с опаской выглянул за переборку.

«И что это было?» — не поняла Женя.

— Он портит мою методу! — возмутился Миритин, едва они остались втроём. — Сведёт меня с ума, и я уволюсь! Лучше прямиком в долину безумных ндаримов, чем…

Так шакрены характеризовали крайнюю степень отчаяния.

— Никуда ты не уволишься, — нахмурился Талех и добавил неожиданно мягко:

— Миритин, друг мой. Верь мне, и я улажу проблему. Тебе понравится. Скоро… А пока, немного потерпи. Ева поможет тебе справиться. За тем она и здесь.

«Да? А я думала, как твоя жена? Ох, муженёк… Провоцируешь меня на сатисфакцию? Дудки!»

— Я помогу, — убеждённо заявила Евгения, попутно соображая, с чего бы начать помогать. С Синегарской Звезды или сразу к Моисеевичу?

— В следующую фазу у Карека истекает контракт, — сообщил Талех. — Правда, он с правом продления, но мы что-нибудь придумаем…

И выразительно посмотрел на жену.

— Разрешите идти, командор? — Женька вытянулась по стойке смирно. — Нам с пациентом пора на терапию.

— Идите, — усмехнулся Талех, прочитав её мысли. — Только не очень там… увлекайтесь. Вечером вы мне понадобитесь, в приличном состоянии.

— Зачем? — удивился Миритин.

— Кое-кого нужно встретить и… Кое с кем поговорить.

«Кое-кого кое с кем?.. И почему у меня нет доступа к телепатическому геному?»

— Ты меня спрашиваешь?

— Ой!

— Вольно… И давайте, идите уже, а то дел у меня по горло. До вечера не управлюсь…

— Так, — Женька перехватила бразды правления в коридоре перед лифтом. — Считай, что смена у тебя закончилась. Ты — на ксенотерапии. Куда пойдём? К Халу?

— Куда-нибудь в укромное место, — хмуро ответил доктор. — Что-то без настроения…

— Ладно, к тебе в каюту.

По дороге Евгения забежала к себе, прихватила джамранский успокоительный чай и коньяк… Настоящий! Добыла через знакомых Грегори…

«Эх, Грегори!»

— Это он во всём виноват, — заявила Женька, заваривая чай и капая туда коньяк.

— Грегори тут не причём, — махнул рукой Миритин и принял у неё чашку. — Спасибо, Ева… Я с самого начала подозревал, что не сработаюсь с джамрану. Надо было и мне попросить отпуск…

— Не уверена…

Итак, по порядку. Пока они путешествовали, Грегори пригласили работать в исследовательский комплекс на Бередине — научной колонии конгломерата, где бок о бок трудились земляне и шакрены. Без джамрану. Англичанин давно посылал запрос и наконец получил ответ. Его назначили директором одного из институтов.

— Своя лаборатория! Вы понимаете?! Своя лаборатория! — ликовал он, по очереди обнимая Женьку и Миритина. — Я буду изучать…

Евгения знала, что собирался изучать Грегори. Последствия и возможности инфовируса. Недаром методики целый год разрабатывал.

— Я войду в историю галактики!..

— Главное, правильно оформить, — одобрила Женька.

— Уже придумал, — загадочно сообщил Грегори. — Благодаря вам.

Женя с Миритином переглянулись.

— Вы рассказали мне о психокинетической энергии руннэ.

Что-то кольнуло тогда в сердце…

Грегори улетел через неделю, и помощником Миритина стал джамрану.

— Не будем о грустном, — подбодрила доктора Евгения, с удовольствием прихлёбывая джамранский чай с отечественным коньяком. — Пей эликсир, и всё пройдёт.

— Эликсир?

— Чай с… биодобавками.

— А-а… Мы так прекрасно работали с Владом, — печально вспомнил Миритин.

Да уж… Коршунов взял отпуск, чтобы слетать на Землю, утрясти кое-какие дела. И оттуда неожиданно известил, что остаётся… Вроде как ему предложили неплохую работу.

«Эх, Влад… — вздохнула Женя. — Если это из-за меня, то никогда себе не прощу… Страдает ведь Миритин. Мой лучший друг! Да и мне тебя не хватает… Может, я эгоистка, но…».

После третьей чашки «эликсира», Миритин с истинно шакренским достоинством принял неизбежное и отправился проверить, как там пациенты. Пока этот извращенец не задурил им головы своей генотерапией. А Женя… Рассудила, что работа не волк и… Помчалась в свою каюту, включила стационарный комм и запросила линию Земли по общему каналу. Что-то подсказывало Женьке, что увидев её персональный номер Коршунов не ответит… А так, его как бы станция вызывает…

«Что у него? Ночь? Плевать! Ради друзей я готова на всё!»

Женьку лихорадило от нетерпения. Вызов прошёл, последовал ответный сигнал, и она подключила видеосвязь.

— Привет, Владислав!

:

1.3.2. — БЗИК

На станцию ежедневно кто-нибудь прибывал и убывал тоже. Но сегодняшнее прибытие стало знаменательным. Во всех смыслах.

Женя с Миритином встречали гостей у тринадцатого шлюза, по приказу командора.

— А ты в курсе, кого мы ждём? — теребила доктора Евгения.

— Понятия не имею, — отвечал тот. — Придёт командор и узнаем…

— Когда? — недовольно пробормотала Женя, безуспешно пытаясь куда-нибудь приролдониться.

Основной недостаток шлюзовых отсеков — отсутствие скамеечек и откидных сидушек, коими изобиловала станция в большинстве секторов.

Женька прислонилась к стене и вздохнула.

— Отчего вздыхаешь? — спросил Миритин.

— В ногах правды нет…

— Обратись к истине, — шакрен улыбнулся и уселся прямо на пол.

«Ага! Джамрано-коньячная терапия помогла! Пора запатентовать».

— И то, ладно, — она шлёпнулась рядом с ним. — Хотя бы, что за корабль?.. Соображения есть?

— Явно не пассажирский, — ответил доктор.

— Это я и сама поняла. И не торговое судно.

Лайнеры причаливали к третьему и четвёртому терминалам, а торговый и грузовой транспорт — к пятому и второму.

— Значит, звездокатер или разведчик, — предположил Миритин. — Или частный звездолёт.

Для таких предназначались стыковочные узлы среднего яруса нижней полусферы или шлюзовые ворота.

— Возможно… Но тринадцатый шлюз — в главном дисковом корпусе.

— Верно…

Миритин потёр переносицу.

— Значит, это…

Они подскочили, ощутив лёгкий толчок.

— Кто бы это ни был, уже состыковались.

— Военный крейсер!?

— Или экспедиционный! — подхватил доктор.

— Талех запаздывает, — нервически озаботилась Женя. — И где, хотела бы я знать, команда безопасности?

— Сами встретим, — успокоил её Миритин. — Не впервые.

Она так не думала…И мысленно запаниковала ожидая неизвестно кого. Переборка шлюза отъехала… В этот момент Женьку отвлёк лифт. Оттуда, как ни в чём не бывало, вышел Талех, и она прозевала явление гостей. А когда повернулась к ним, Миритин уже почтительно приветствовал кого-то по-шакренски. То есть, приложив четыре пальца тыльной стороной к налобному рисунку, а затем прижав ладонь к диафрагме.

«Важная шишка?»

Обычно шакрены ограничивались кивком. Но сейчас перед доктором стоял кто-то явно старше и внушительнее…

«Обалденный самрай-шак!»

В смысле, рыжий… Рыжеволосые шакрены на Шакренионе редкость. Для этого нужны веи из красного леса, а подманить красную вею стоило большого труда. Женя про себя окрестила их «новыми амазонками Шакрениона». Независимые и воинственные цветочки. И деревья у них какие-то бешеные… Правда однажды Миритин объяснил ей, что все рассказы о красных веях и рыжеволосых шакренах — это мифы и предрассудки, сдобренные разбушевавшейся фантазией чарим-вей… Но Женя ему не поверила!..

— Талех! — звонкий выкрик оторвал её от созерцания колоритного самрай-шак. Рядом с его великолепной персоной нарисовалась джамранка, еле-еле достающая рыжему до плеча.

— Привет, сестрёнка, — мимоходом откликнулся командор, церемонно приветствуя шакрена по-шакренски — прикладыванием рук в соответствующие места.

— Честь принимать вас, Димитин…

«Сестра Талеха?»

Женя во все глаза таращилась на джамранку, и не находила у неё ничего общего с командором. В отличие от первой близняшки… Причёска второй сестры напоминала взорванную лиловую копну. Сиреневый взор сверкал, как у вардайской фосфорной кошки. А фиолетовая кожа в чёрно-белый кружочек… Куда там Морголине с её вавилонами или Ним с её анархизмом!

— Командор!

Ошарашенная видом «сестрёнки», Женя не отследила, как возле джамранки вытянулся смешной землянин в форме гражданского космофлота Земли… В старинном шлеме лётчика и очках-окулярах…

— Научно-исследовательский звездолёт МПИГ БК-3 прибыл на Ролдон-2 по заданию конгломерата. Капитан Джеймс Иствуд, к вашим услугам! Отныне мы команда и…

— Вольно! — оборвал его командор. — Остальное доложите после.

«Ещё один англичанин, — озадачено подумала Женя. — Свято место пусто не бывает. Надеюсь, этот — не мой родственник…».

— Я не совсем… — капитан-лётчик снял очки.

— Вы относитесь к гражданскому ведомству, — пояснил Талех. — И поступаете в распоряжение научного подразделения станции. Но прежде мы побеседуем. Заведующий научной секцией сейчас подойдёт…

— Я здесь! — от лифта уже спешил Гилех.

— Отлично. Пройдёмте ко мне в кабинет, обсудим цель вашего прибытия и варианты нашего содействия. Прошу.

Шакрен солидно кивнул и отправился в указанном направлении.

— Ева! Миритин!

Пока они разговаривали, добавилась ещё парочка новых лиц. То есть, как раз знакомых и даже излишне примелькавшихся. Фиримин и Егор вылетели из шлюзовой камеры в довесок к экзотической троице.

— Привет, ребята!

— Слёзы, клятвы, лобзания и маркафское — подождут, — сурово предупредил Талех. — Прежде дело.

«А потом удовольствие… Очень по-командорски!»

— В своём репертуаре, — фыркнула за всех джамранка.

Талех, Гилех, прочие и гости двинулись за рыжеволосым шакреном. Обойти его в коридоре никому не удалось. Он один занимал столько пространства, сколько вся остальная команда. Служащие главного корпуса перед ним расступались. Только лишь на палубе командор сумел его обогнать, не ущемляя собственного достоинства.

По дороге Женя с Миритином и Егор с Фиримином немного отстали — пошептаться.

— Кто эти трое? — мигом поинтересовалась Женька.

— Руководство нашего БЗИКа, — ответил Егор.

— Чего?.. У базы вроде другая аббревиатура. МПИГ, или… — она запоздало прыснула.

Егор снисходительно улыбнулся.

— Ну-у, это мы так в шутку её промеж собой называем. БЗИК — база звёздных исследований конгломерата.

— Земляне, — хмыкнул Фиримин.

— Ах, да! — уморительно спохватился Егор. — Шакрены — ребята серьёзные. Шутят только по крупному. Просыпаешься утром, а ты на клотике. В одних трусах…

— Правда, что ли? — Женька выпучила глаза.

«Как же тогда шутят джамрану? Просыпаешься утром, а ты в крапинку или с четырьмя руками и лишними ушами?»

Хрусталёв ей подмигнул, а Фиримин скорчил зверскую гримасу:

— Это часть посвящения.

— Клоуны, — вздохнула Женя. — Потом расскажите. А сперва на вопрос ответьте.

«Даром она, что ли, замужем за командором».

— Димитин — начальник проекта, — пустился в разъяснения Егор. — Джеймс — наш капитан, а Теризсилла — командир экспедиции.

«Теризсилла, значит…».

Первую сестру Талеха звали Сильвидилла.

— Но главнее всех — Димитин, — не преминул уточнить Фиримин.

«Шакрен, командующий джамрану? Проходили!».

Женя покосилась на Миритина.

— Его уважают все.

— А кто такой Димитин?

Евгению чрезвычайно заинтересовал статус этой героической личности, подобравшей ключик к джамрану.

— Осц-ден-шак, — ответил Фиримин.

— А… Разумеется, — заметила Женя. — Так гораздо понятнее.

— Академик, по-вашему, — пояснил Миритин.

— Мы зовём его профессором, — простодушно добавил Егор.

«Та-ак… Учёные у джамрану считаются самыми опасными типами».

Женя принялась разглядывать внушительную спину Димитина. Плечи, гордо развёрнутые под рыжей гривой… Налитых баллонами мускулов не скрывала даже тога, накинутая поверх комбинезона.

«Интересно, а какой у него ндарим?.. Профессор, хм… Богатырь! Великан… Лев! Да и только…».

Эпитеты можно подбирать до бесконечности… Шакрена было так много!

«Сколько же слов на это ушло бы на шакренском? У джамрану наверняка десять, а то и двадцать… Замучились бы сокращать до одного!»

Женька внутренне ликовала.

— Проходите, — Талех гостеприимно отодвинул перед учёными и коллегами двери своего кабинета.

И обстановка уже соответствовала. Овальный стол, удобные кресла, напитки на столе в узких разноцветных стаканах. Мягкое освещение и горный ароматизатор…

— Располагайтесь.

Димитин благодушно кивнул и важно уселся во главе стола, где места казалось побольше. Талех устроился напротив, и когда расселись остальные, объявил:

— Я вас надолго не задержу.

Женя едва не подавилась соком. Сказанная с достоинством фраза тотчас расставила всё на свои места, тонко напомнив присутствующим, кто здесь хозяин.

— Что ж! Итак…

— Надеюсь, вы уже в курсе, — без обиняков начал Димитин, — что в вашем районе зафиксирована пространственная аномалия.

«Ещё бы!»

— Мы не просто знаем, — подтвердил командор. — Мы её прочувствовали.

Теризсилла задумчиво глянула на брата.

— По некоторым данным, — продолжал шакрен, — блуждающий след остался. Мы изучили пробы. Конгломерат поэтому командировал нас сюда — наблюдать, как проявится аномалия в следующий раз и установить причины её появления.

Хрусталёв как-то неловко поёрзал, а Фиримин скромно потупил взор?.. Но Женьке сейчас недосуг было анализировать чужие реакции.

«Чай, не на работе».

Да и разговор предстоял занимательный.

— В следующий раз? — переспросил Талех.

— Такая возможность остаётся…

— Насколько велика вероятность?

— Это мы и должны выяснить.

— У нас есть и свои учёные, — хмуро намекнул Гилех, у которого беспардонно отбирали лавры, пусть и гипотетические.

— Да, но только наши — специалисты по космическим аномалиям, — невозмутимо ответил шакрен.

Гилех скептически усмехнулся.

— И это ещё не всё, — продолжал Димитин. — Нам поручили организовать и провести межгалактическую научную конференцию…

— Проводите, — согласился Талех. — А мы-то тут при чём?

— На станции…

— Что?!

— Собрание конгломерата постановило устроить конференцию по вопросам мира и войны. В преддверье надвигающейся угрозы.

— Это как раз понятно, — кивнул Талех. — И комитет над этим работает. Но зачем вам станция?

— Конференцию решено провести на Ролдоне-2.

— А почему не на Ролдоне-1? Там расположены планетарные исследовательские базы конгломерата. Это нейтральная территория, в конце концов. А Ролдон-дон — территориальный комплекс джамрану. Неизбежны эксцессы…

— Мы предупреждены, — заметил шакрен. — Однако система Дельфы нейтральна. А станция — перекрёсток галактических путей сообщения, торговый и дипломатический центр…

— Собрание запамятовало, что Ролдон-2 — это стратегический объект. Его главное назначение — охрана и оборона ипсилон квадранта и прилегающих районов.

Насколько поняла Женя, Талех не стал вдаваться в подробности.

— Конгломерат помнит, что Ардиум и система Дельфы не просто космические объекты, — вмешался Иствуд, пока Димитин обдумывал ответ. — Удобное расположение Ролдона-2 в галактической сетке даёт преимущества…

— Здесь вам не заправочная станция, — на всякий случай напомнил Талех.

— Именно! — включился профессор. — Поэтому такое ответственное мероприятие решено провести здесь. Соберутся учёные со всей галактики…

— Но логичнее всё же на Ролдоне, — не сдавался командор. — Там и раньше проводились конференции. Система отлажена. У нас не так просторно…

— Понимаю. Часть делегатов мы разместим на планете. А конференция пройдёт на станции. Ролдону-2 отводится значительная роль в будущей войне, если не получится её предотвратить. Что судьбоносно для всего Млечного пути…

— И чрезвычайно значим тот факт, что сам командор Ролдона-2 доставил нам весть о грядущем нашествии, — нахально высказался капитан Джеймс.

«Ясно, — поняла Женя. — Как всегда. За плохие вести наказывают гонца».

— Для чего? — усмехнулся Талех. — Чтобы лично выразить мне ноту протеста и недоверия из-за того, что я упустил шанс махом ликвидировать угрозу?

— У вас была возможность, командор…

— А заодно уничтожить галактику Зебры и мирные народы Тигра?

«Вот оно что! — Женя непроизвольно сжала кулаки. — А я и не подозревала… Неужели теперь во всём обвиняют Талеха?»

— Никто вас не винит, командор, — уклонился от ответа Иствуд. — Поверьте, я не разделяю точку зрения радикалов. Хотя угрозы можно было избежать…

— Путём геноцида, — мрачно заметил Гилех.

Жене показалось, что учёный на грани кипения. Вот сейчас встанет и грохнет кулаком по столу. Но Гилех был джамрану…

Димитин нахмурился, неодобрительно погладывая на землянина. Однако смолчал. Теризсилла водила пальцами по стакану. Напряжение так и повисло над столом…

— Это неприятно, — наконец согласился капитан Иствуд, — но факт остаётся фактом.

И сухо добавил, протягивая командору пластинку копикодера:

— У нас предписание джамранских представителей конгломерата. Специально для вас. Это неофициальный документ.

Димитин недоумённо посмотрел на коллегу-землянина. Поскольку шакрены не приверженцы бюрократии, то и понятия «документ» в шакренском языке не существовало.

«Ага, «усы, лапы и хвост — вот мои документы»», — вспомнила Женька.

— С этого и следовало начинать, — заметил Талех, считывая информацию индивидуальным коммуникатором.

— От вас надобны только помещения и разрешение на подготовку, — продолжал Иствуд. — Организацию и приглашение участников мы берём на себя.

«А конференция это здорово, — подумала Женя. — Будет весело! Может и Грегори пожалует».

Чего-то она соскучилась…

— И ещё, следить за порядком.

— Сплошная головная боль, — нахмурился командор.

— Мы надеемся на содействие учёных станции, Ролдона-1 и службы безопасности.

— Вы его получите.

Гилех засопел, но Талех взглядом призвал его к спокойствию.

— Что ж… Как следует из предписания, на всё про всё нам выделили три фазы.

— Да, — подтвердил Димитин. — Учитывая подготовку докладов и скорость прибытия учёных из соседних галактик.

— Галактик?.. Вы хотели сказать галактики Зебры? Из Тигра пока выбраться проблематично и… нежелательно.

Фиримин с Егором тревожно переглянулись.

«Вот!»

Теперь Женька убедилась. Они что-то знают…

— Мы знаем это, из ваших отчётов, командор, — заверил Иствуд. — А как насчёт видеоконференции? Наши союзники готовы?

— Союзники — чересчур громко сказано, — усмехнулся Талех, откидываясь в кресле.

— Как бы там ни было, — подытожил Димитин. — Конференция состоится.

— Хорошо, — постановил командор. — Мой заместитель покажет вам каюты. А ты, Гилех, проводишь гостей в лаборатории, а затем в конференц-зал под обсерваторией. Пусть посмотрят…

Вскоре явился Дмитрий Анатольевич и поприветствовал гостей.

— Я возвращаюсь на корабль, — сообщил капитан Джеймс. — С вашего позволения… Отдать распоряжения команде.

— Пожалуйста, — не возражал Талех. — После свяжетесь с Дмитрием Анатольевичем. Он позаботится о размещении…

Затем командор вызвал Дравала, и тот сопроводил капитана к шлюзу. Димитин ушёл вместе с Гилехом, а Фиримин с Хрусталёвым под шумок испарились, не дожидаясь приглашения.

— А вы, — Талех выразительно посмотрел на доктора, жену и сестру. — Пойдёмте со мной. И лучше отсюда.

Загадочным способом командор открыл один из потайных люков кабинета, на этот раз — в полу.

«Посылает мысленные команды» — предположила Женя.

— Спускайтесь.

— Куда это мы? — спросила Теризсилла.

Талех улыбнулся.

— Скоро увидишь. У меня для тебя подарок, сестрёнка.

Первым вниз отправился Миритин, за доктором заинтригованная донельзя Теризсилла, потом Евгения, а Талех закрыл люк и спустился по шесту.

— Послушай, — Женька спрыгнула с последней ступеньки винтовой лестницы и повернулась к мужу.

— Говори.

— Почему конгломерат не уведомил тебя лично? Ты — в составе комитета. Один из руководства…

— Я всё знал. Меня предупредили. Наш представитель в конгломерате.

— И делал вид, что не знаешь?

Талех пожал плечами.

— Выяснял мотивы, проверял, что у них на уме.

— И как?

— Ничего особенного… Ты идёшь?

За следующей переборкой мерцал слабоосвещённый коридор.

— Подожди, — Женя в нерешительности остановилась. — Я боюсь, Талех!

— Чего, глупая?

— Сам ты глупый!.. Я боюсь за тебя…

— Я в порядке.

— Нет, не в порядке. Ведь эти, э-э… радикалы похоже думают, что именно ты навлёк беду, разведя полосатые галактики.

— Дии-мерех, любимая, — командор взял Женю под руку и увлёк за собой по коридору. — Ничего они нам не сделают.

— Ты сказал «нам»?

— Надо поторопиться. А то, пока мы дойдём, моя дорогая сестрёнка на радостях учинит погром.

— Где?

— В лаборатории.

Женя совсем озадачилась. Ведь Талех по обыкновению ловко ушёл от прямого ответа.

«И какие ещё погромы?!»

— Ладно…Тогда… Что действительно было на той пластинке?

Талех восхищённо посмотрел на жену.

— Кое-что, на староджаммском… А знаешь, — добавил он через несколько шагов. — Хоть ты и землянка, а попробовать стоит.

— Это ты о чём?

— Узнаешь…Мы уже на месте.

Как и следовало ожидать, они пришли в очередную секретную лабораторию командора. И фиолетовый вихрь чуть не сбил его с ног. Теризсилла с разбегу повисла на шее у Талеха.

— Ты чудо, братец! Где ты достал этих красавчиков?

Евгения не сразу сообразила, что речь идёт о найденных в озере традиционалистах. Их доставили сюда с Рэпсида, и они продолжили спать без риска для жизни в лаборатории Ролдона-2. Анабиозные цилиндры поместили в специальную нишу и подключили к системе жизнеобеспечения станции.

— Привёз из экспедиции. Подняли со дна замёрзшего озера.

Талех мягко, но настойчиво высвободился из захвата сестры. Она тут же переключилась на джамрану в цилиндрах.

— Ничего так себе, находочка!

Теризсилла буквально облизывалась на них, прильнув всем телом к прозрачной оболочке, за которой находился традиционалистский капитан. Воистину спящий красавец! С шипами…

— Что же они там делали?

— Спали, в модуле.

— А где теперь модуль?

— В секретном ангаре.

— Талех! — Теризсилла отлипла от цилиндра, отступила на шаг, и глаза её блестели каким-то сумасшедшим блеском. — Это же… Это же! Такая сенсация!

— Погоди, — осадил её командор. — Я показал тебе находку с одним условием — это останется между нами. Ты не сделаешь её предметом доклада на конференции и орудием для карьеры. Никакой сенсации!

— Ты не собираешься их будить? — до неё с трудом доходило.

— Пока нет, а там посмотрим.

Теризсилла нахмурилась.

— Так нечестно, Талех! Зачем тогда вообще показал?

— Затем, что ты специализируешься на древней джамранской истории и традиционалистской культуре…

— Да! А ты понимаешь, что для изучения необходим живой материал?! Спящие мне бесполезны.

— Тери! Это — традиционалисты. Если разбудишь хоть одного, то сама станешь материалом для опытов!

— Что за первобытный страх!? — фыркнула джамранка. — Покрутил перед носом конфетку и… Вот как прикажешь их обследовать?

— Генетических тестов вполне достаточно. Зато будешь приходить сюда каждый день. Обещаю.

Теризсилла благодарно улыбнулась.

— Под присмотром Миритина или Гилеха.

Джамранка сникла, но её зрачки так хитро поблёскивали, что Женька ни капли не поверила в это показное уныние.

«Джамрану!»

И джамранка быстренько откликнулась на внимание землянки. Удручённый вид сменился лучезарным и…

— Тебе нравится мой стиль? — дружелюбно спросила она.

— Ну, как бы…

«Кружки на фиолетовой коже, лиловые волосы и горящие глаза?»

— Да, наверное…

— О, — с воодушевлением заговорила Теризсилла. — Я сама разработала модификацию. Взяла образцы генома у линдри-флюри… У нас на БЗИКе полно линдри.

— Где? — уточнил Талех.

— На базе.

«Ага, значит, земляне, — припомнила Женя слова Фиримина. — Ну-ну».

— … Соединила линдрийские гены с джамранскими и… Ут-те[39]!

Теризсилла повертелась так, чтобы землянка по достоинству оценила её «красоту» со всех сторон.

«Рокен бы удавился!»

— Очень… необычный стиль.

— О, да!.. Хочешь, попробовать? — предложила джамранка. — Геном адаптирован. Станешь такой же.

— Нет, спасибо, — поспешно отказалась Женя. — Я пообещала мужу — в лиловый не перекрашиваться.

И поймала улыбку Талеха. Он развлекался, слушая их диалог. Ведь болтовня о генетических модификациях отвлекла его взбалмошную сестрицу даже от традиционалистов.

— Не вижу проблемы, — фыркнула Теризсилла. — У вас же равноправие. Или как?

— Равноправие, — подтвердила Женя. — Поэтому, мы заключили сделку.

Талех насторожился.

— Я не крашусь в лиловый и горошек. Он не смотрит по вечерам и выходным, когда я дома, шоу гремлинж.

Командор возмущённо уставился на жену, а его сестра весело рассмеялась.

— Отлично!.. Узнаю тебя, братец. Всё те же миленькие пороки.

— Ева, — угрожающе произнес Талех. — Мы после поговорим, без свидетелей.

— Ладно, — беспечно отозвалась Женька, и обратилась к джамранке:

— А много у тебя таких, гм, стилей?

— На любой день и… ночь.

— Вот увидишь, завтра она будет другой, — добавил Талех. — У неё миллион идей на фазу.

««Семь пятниц на неделе», по-нашему» — перевела Евгения.

— А можно деликатный вопрос?

— Можно, — улыбнулась Теризсилла, — но мне больше нравится отвечать на неприличные.

Женька всё сильнее её обожала!

— Тогда… э… — Евгения очень жалела, что не захватила с собой блокираторов, чтобы объяснить по-джамрански. — Теризсилла…

— Да, я понимаю, имечко у меня прелестное, — она усмехнулась. — Папа-изверг придумал назвать. У Сильви и то поизящнее. Зови меня лучше Терисия, Теризи, Терси, Терсия, Терзия или коротко — Тери.

«У неё даже имя каждый день новое! Ним бы все локти искусала».

— А что это там? — внимание джамранки неожиданно привлек мигающий датчик на руке «заспиртованного» капитана, и она забыла о Женьке. А Женя благоразумно замяла вопрос. Вернее, собиралась замять. Не тут-то было!

— Что за деликатный вопрос? — Талех незаметно приблизился со спины и обнял за плечи.

— Да ничего, особенного… Терсия тоже этот, как его… Рециссив в доминанте?

— Не так явно, — прошептал ей на ухо командор. — Дальше причёски и цвета кожи её рецессивность не распространяется. Она типичный доминант… Что ж — он вдруг вспомнил, что занят. — У меня дела на станции… Миритин!

— Да?

— Отвечаешь за Теризсиллу и защищаешь от неё спящих.

— Есть, капитан!

— Встретимся позже. Запомни, код синий.

— Пароль красный, — ответил доктор.

Женя подозрительно воззрилась на них, но Талех сразу её утащил, пока Тери мечтательно обнималась с цилиндром, а Миритин над этим размышлял.

— Ева, быстрее…

В коридоре она спросила:

— А куда мы идём?

— Не мы, а ты. Домой.

— Но…

— Просто нам по пути, — пояснил Талех.

— А ты куда?

— У меня — дело, в одном из терминалов. Вернусь поздно или скорее рано… Утром.

— То есть?

— Работа!

И командор отправился восвояси раньше, чем они дошли до каюты. Запрыгнул в ближайший лифт и уехал. А Женька в недоумении покрутила головой и решила пока домой не ходить.

«Надо разыскать Фиримина с Егором и расспросить. Вдруг они что-то знают про аномалию…».

Женя беспокоилась вдвойне, из-за камертона.

«Что если не поможет тёмная туманность?»

Она раздумывала, откуда начать поиски.

«Сперва в лаборатории, а потом к Халу».

Лучше бы начала с Хала… У дверей лаборатории её перехватил Рокен. Внезапно преградил дорогу и заявил:

— А я как раз шёл к тебе. Уделишь мне пару минут?

— В иные дни на станции бывает поразительно тесно, — заметила Женя. — Просто дышать нечем. Тебе не кажется?

— Мне нужна помощь!

Женька растерялась.

— И… Чем я могу помочь?

— Спрячь меня, — попросил Рокен.

Примечание:

1.3.3. — Безумная ночь

— От кого? — не поняла Женя.

— От него…

Рокен смотрел на кого-то за её спиной. Она обернулась и в конце коридора увидела Карека.

— А за…

— Быстро! — Рокен схватил Женьку за руку и потащил к лифту. Там они благополучно затесались в толпу служащих, возвращающихся с работы…

— Объясни, что всё это значит? — потребовала ответа Евгения, когда они вышли из лифта на следующем уровне. — Что тебе сделал доктор?

«Воистину, разносторонний тип! Успел достать не только главврача, но и генетика».

— У меня от него зубы ноют, — пробурчал Рокен.

— Вроде бы он не стоматолог…

Парень укоризненно посмотрел на неё.

— Ладно-ладно… — ей нравилось иногда дразнить Рокена.

На самом деле, Женя знала джамранское выражение о зубах. Двоякое по смыслу. Означало в равной степени и «зубы сводит», и «зуб на кого-то точить». В переводе на русский.

— Он меня преследует. Могла бы и догадаться.

— Пошли уж, бедолага…

У себя в каюте за крепко запертой дверью Женька потребовала от друга полного отчёта.

— Почему он тебя преследует?

— Из личных соображений, — буркнул Рокен, нагло протопав к холодильнику.

Не успела Евгения опомниться, как парень достал кувшин и налил полный стакан любимого напитка Талеха… Похоже, то обстоятельство, что у Женьки в каюте поселился командор его ни капли не смущало.

«Надо будет при случае напомнить», — подумала Женя, но сперва решила добиться ответа.

— Ты считаешь, что можешь спрятаться от Карека в нашей, — она выделила слово «нашей», — квартире? А почему не у Ним, например?..

Рунарин Талеха служила на станции пилотом-разведчиком, и каждые третьи сутки несла вахту, облетая дальние рубежи.

— Это не я считаю, — заявил Рокен, закусывая любимым командорским мегацукатом — накои[40], нахально стянутым из корзинки на холодильнике. — Это — факты.

— Что ещё за факты?

— А ты не в курсе? — искренне удивился нахал.

— Не в курсе, чего?

— Ммм… — он беспардонно уселся в кресло Талеха, уверенный в своей безопасности (и безнаказанности) и смачно откусил от засахаренного плода. Женя сразу вспомнила, что ещё не ужинала и проглотила слюну…

— Рокен!

Он едва не подавился куском и насилу прожевал.

— Что за странные игры?

— Сейчас объясню. Карек меня преследует… Да. И это ещё полбеды. Хуже то, что он всегда узнаёт, где я нахожусь.

— Каким образом?

Ведь у помощника главврача нет доступа к идентификационным кодам. Или есть?

— Элементарно… Гатрак! — Рокен сжал сердцевину фрукта в кулаке, и липкие струйки потёкли по запястью в рукав.

— Держи, сладкоежка, — Женя бросила генетику упаковку с влажными пунчами[41].

— Думаю, он использует генетический поиск, — объяснил Рокен, промокая сироп с кожи и одежды.

— Хм… Но генетик ведь ты.

— А он — врач. Имеет доступ к станционному оборудованию и к генетическим данным сотрудников. К тому же, недавно проходил геносмотр — анализы крови, образцы волос, ногтей, эпидермальные соскобы…

— Фу! — Женька поморщилась.

— Этот плут располагает информацией о моих генетических кодах! Легко внести параметры в геносканер и отследить сигналы в пределах станции… Где бы я не находился… Не могу же я прыгнуть в открытый космос, в самом деле, без защиты… Скафандры тоже отслеживаются.

— А шаттлы?

— И шаттлы… Недоступно слежке лишь одно место на Ролдоне-2, без специального доступа и кода, известного только заместителю и главврачу…

Женя естественно догадалась.

— Командорская каюта?

— Совершенно верно. Командор теперь живёт здесь, поэтому ваша квартира защищена от всех сканирующих и прослушивающих устройств, в том числе геномометра, геносканера и генонавигатора.

— То есть, — до Жени мигом дошло и ещё кое-что, — пока командор жил у себя, моя каюта… Прослушивалась?!

— Не знаю… Возможно, иногда и сканировалась. Но об этом не сейчас…

«Ух, разберусь!» — сердито подумала Женька, а вслух сказала:

— Да уж… Ты попал. Послушай, Роки, а действия Карека можно расценивать как генетическое домогательство?

— Какое к гатраку домогательство!? Он хочет предложить мне соперничество! И он в своём праве…

Парень моментально сник. А Евгения мысленно пожалела его, но не удержалась от искушения слегка поиздеваться… Последствия тесного контакта с джамрану.

— Неужто отвергнешь такое щедрое предложение? — насмешливо протянула она, вручая Рокену стакан сока.

— Ты откуда упала?! — возмутился Рокен, но сок выпил, залпом и со стуком поставил стакан на стол. — Не нужен мне соперник! Ненавижу соперничать! Не хочу!

— Тогда не соглашайся, — Женька пожала плечами. — Чего проще-то?

— Если бы всё было так просто, — Рокен нахмурился. — Как у землян… Если он бросит мне вызов, по всем правилам, то придётся ответить. Тоже по правилам…

— А что будет, если не примешь вызов?

Рокен жалобно вздохнул и спросил, выразительно поглядывая на пищеблок:

— У тебя найдётся что-нибудь… покрепче сока?

— Алкоголя теперь дома не держу. Сам понимаешь…

Он разочарованно кивнул.

— Можно связаться с Халом, если так уж…

«Н-да… Плохо дело».

Рокен крайне редко употреблял что-то крепче окезского пу или джамранского тоника…

— Не стоит. Обойдусь.

— И что случится, если ты откажешься от соперничества?

— Лучше не спрашивай! Я — джамрану…

— Понятно…

«Что ничего не понятно».

— Нельзя же прятаться вечно!

— Конечно, нет. Главное протянуть время, до завтра. А завтра Карек отбывает в командировку на Ролдон. Я сам слышал.

— То-то Миритин обрадуется!.. Надолго?

«Молодец Талех! Придумал, как устранить проблему. Хотя бы на время».

— На полную фазу. А я пока что-нибудь придумаю… Или у него охота пропадёт.

— Ладно. Но почему ты думаешь, что Карек тебя здесь не найдёт? Методом исключения.

— Даже если и найдёт, то вряд ли сюда сунется, — заверил Рокен, выпивая четвёртый стакан сока, и Женя быстренько поставила чайник, от греха подальше. — К командору-то? Ха-ха! Он же не знает, что Талеха дома нет.

— Вот именно! — подхватила Евгения. — Я, между прочим, замужем! Доказывай потом…

— Кому и чего доказывать? — Рокен удивлённо моргнул. — Никакого обмена! Клянусь! Ничего такого, с моей стороны. Я даже готов спать на кушетке…

— Здесь нет кушетки… — она растерялась от такого напора.

— Ошибаешься.

Рокен подошёл к стене и надавил прямоугольный символ на панели. Из стены тотчас трансформировалась удобная кушетка.

— Ну, да, да… — сконфуженно пробормотала Женя. — Я и забыла, где нахожусь.

Столько времени прожить на станции и не знать? Мало кто так умудрится.

— Ева! Только до завтра. Я к тебе не прикоснусь. Обещаю. Честное джамранское!

— Ну-ну, — после таких клятв Женьке и вовсе расхотелось ему верить, и она привела новый аргумент.

— А если он подкараулит тебя завтра возле каюты? Карек — настойчивый тип, судя по всему…

— Не-а, не подкараулит, — усмехнулся Рокен. — Решит, что я на Ролдоне. И сам улетит туда пораньше.

— А с чего ему так думать?

— Так я растрезвонил по всей лаборатории, что лечу на Ролдон сегодня вечером, на несколько дней. По поручению командора.

— Хитёр. Нечего сказать…

— Значит, улажено?

— А что я скажу Талеху?

— Зачем что-то говорить? — удивился Рокен. — Нет обмена — нет прецедента…

— А вдруг?

— А-а, земные причуды. Талеха до утра всё равно не будет. Утром я уйду или сделаю вид, что недавно зашёл…

— Ты — уйдёшь, — поспешно выбрала Женька, пока не выбрали за неё.

Она мучительно соображала, как поступить, когда в спальне раздался вызов по стационарному коммуникатору. По характеру сигнала — не местный…

— Подожди здесь, — бросила Женя Рокену на бегу. И, забежав в спальню, сомкнула переборки, отрезая один отсек от другого.

После, с бьющимся сердцем приняла вызов. Посреди спальни возникла голограмма, и Женька плюхнулась на кровать. Никак не могла привыкнуть… Хотя нынче заламин-наггир являлся в форме простого звёздного инспектора, а не в былом великолепии принца. Однако невзрачная форма только подчёркивала яркость и экзотичность облика.

— Рад тебя видеть, асше, — улыбнулся Эшесс.

«Чёрт бы побрал эти голограммы нового поколения! Как живой!»

По прибытии Талех распорядился оснастить станцию новейшими фотонными средствами связи. Видите ли, станционные голопередатчики устарели, ведь им столько же лет, сколько и Ролдону-2, а жить надо «опережая время». Так говаривали дмерхи — властелины времени… Или хотя бы идти в ногу, рука об руку… В результате этого темпорального демарша все коммуникаторы — от индивидуальных передатчиков до информационных блоков и стационарные роботы обзавелись устройством для плотной голографической проекции ограниченного радиуса действия в диапазоне отсека, целого сектора или станции. Все! Включая и Женькину электроншу. Но коварная ксенопсихолухша живенько отключила эту функцию, потому что ветреная секретарша много времени проводила… Не на рабочем месте…

— Я. Тоже. Рада. Тебя. Видеть.

— Ты здорова, асссшше? — встревожился заламин.

— Более чем…

«Если ты — голограмма, а не моя галлюцинация».

— Это хорошшшо… Я по делу, ассшше.

А как же иначе? Командор и принц-заламин регулярно общались, с тех пор как на Последнем рубеже и вокруг Ролдона-2 разместили спутники с усилителями. Талех немедленно связался с Эшессом, и узнал последние новости из галактики Тигра. С-Вэшот стал императором, в империи свирепствовала тирания, руннэ и прочее население стонали под гнётом… Но были и хорошие новости. С-Рэшаш разродился многоликим наследником. Наггеши спрятали повстанцы, что сулило надежду на будущее. Кроме того, Эшесс отвечал за систему Хвоста и ловко отводил взоры С-Вэшота и Манрасса от этой области. Увлечённые планами грядущего вторжения, императорские особы пока ничего не подозревали. Асше, тем временем, часто совещались.

— «Всё-таки, нас мало, — говорил Эшесс. — Мы до сих пор разобщены. Зерассу покамест не удаётся сплотить повстанцев. Я обрабатываю провинцию, но для переворота средств недостаточно. У императора много сторонников. Быть войне».

— «Разберёмся», — отвечал командор, верный своей манере…

— Тебе нужен Талех?

— Вы нушшны мне оба, ассшшше, — заламин улыбнулся. — Но ссейчасс он.

— А его нет, — огорчилась Женька. — Может, я чего передам?

— Нет. Я долшшен видеть его. Я подошшду…

— Ждать придётся долго. Свяжись лучше по коммуникатору.

— Не получается. Сигнал не проходит.

— Значит, недоступен, — она развела руками.

«Почему, только? Хотела бы я знать».

— Будет утром. Останешься подождать?

«Н-да. И чай в этой ситуации предлагать как-то глупо».

Эшесс подумал.

— А когда у вас утро?

— Примерно через двенадцать стандартных ролдонских часов.

«Всё равно Талех раньше семи-восьми не вернётся».

— Тогда приду утром. Но пока что… Не откажу себе в удовольствии побеседовать с тобой.

— О чём?

Женька насторожилась.

— О тебе, асше… Как моё благословение? Ты ощущаешь его?

— Э-э… — Женя не знала, что и сказать. — Каждый день вижу… Очень красиво. И Талеху нравится смотреть… Но мы ещё не проверяли.

— Разве?

— Талех на предохранителе, — уточнила она.

— Я не уверен, что понял правильно, — задумчиво произнёс Эшесс. — Но когда снимут этот… предохранитель. Вы оба почувствуете.

— Надеюсь, — Женя уже чувствовала, как начинают пылать уши. — Иногда, во сне… — и прикусила язык, голографический взгляд заламина словно гипнотизировал её.

— Ты ещё не поняла, асше, — мягко заметил Эшесс. — Благословение связало нас узами сильнее кровных, сильнее родства. Нас всегда будет…

— Что за благословение? — в щель, внезапно образовавшуюся между створками, просунулась голова Рокена.

— Подслушивал? — рассердилась Женька.

— Ничего подобного! — джамрану с любопытством поглядывал на заламина. — Я за полотенцем.

— Ну-ну, — скептически усмехнулась Евгения. — Иди в баню, то есть, в ванну. Всё там.

— Мне пора, но я на связи, — деликатно заметил Эшесс и отключился.

— Вот что ты наделал! — накинулась на Рокена Женька. — Мы так мило беседовали…

— О чём это? — ухмыльнулся Рокен.

— Не твоего ума…

«Бом-де-бом-биль-де-бом!» — известил о приходе гостей дверной звонок.

«Обложили со всех сторон!»

«Бом-де…».

Женя поморщилась.

Акустическое вступление из гремлинж-шоу!

Сигнал программировал Талех. Надо бы сменить, пока не видит.

— Не открывай! — сдавленно выкрикнул Рокен и ретировался в ванную.

Очень кстати! Не придётся прятать его в шкафу.

— Надо же узнать, кто пришёл.

И Женя отправилась узнавать.

— Меня тут нет! — донеслось ей вслед.

— Ладно-ладно, жертва соперничества.

Непрошенными гостями оказались Теризсилла и Гилех.

Первой реакцией Женьки было:

— А куда дели Миритина?

— Какого Миритина? — не поняла Тери.

— Того, которому Талех тебя поручил…

— А-а, шакрена. Его вызвали по коммуникатору. Зато пришёл Гилех, — Териза одарила учёного самой очаровательной улыбкой. — С ним гораздо интереснее, изучать традиционалистов.

— Ты заблокировала дверь? — из ванной выглянул наполовину раздетый Рокен.

— Аи[42]! — воскликнула Теризсилла, недоумённо поглядев на Женьку. — Талех настолько досаждает тебе гремлинж?

— Чего? — сразу закружилась голова, и заломило виски.

«Что за вечерок?!»

— И ты в отместку досаждаешь ему голограммой Рокена?

— А ты его знаешь?

— Ещё бы! Пару раз.

«Да уж, такое не забывается!»

И Евгения пожалела, что он воплоти. Не впервые, кстати.

— Я не голограмма, — напомнил Рокен.

Ситуация назревала щекотливая…

«Интересно, что сегодня подмешали к воздуху станции? Вместо ароматизатора…».

— Он не голограмма, — констатировал Гилех.

— Определённо нет, — подтвердила Женька. — Просто зашёл помыться…

В подтверждение её слов, Рокен благоразумно скрылся в ванной, каверзно заявив:

— Зато у неё в спальне голограмма заламина…

— Где?! — Тери ринулась в смежный отсек мимо ошарашенной Женьки, осмотрелась и разочарованно выскочила обратно. — Никого…А где Талех?

Жене такой переход показался странным.

— Мы к нему, — пояснил Гилех. — По важному делу.

— Куда-то ушёл, до утра… И коммуникатор не отвечает, — Евгения тут же попробовала связаться.

Глухо!

— Мы пробовали, — вздохнула Теризсилла. — Поэтому здесь.

— Я чем-то могу помочь?

— Едва ли, — покачал головой Гилех.

— Необходимо разрешение на ночные исследования в лаборатории, — Тери недовольно покосилась на Гилеха. — Вернее, я бы просто осталась, да он заладил, что без разрешения командора нельзя.

— Не знаю, — захотелось выпроводить их поскорее. — Я разрешений не выдаю… Может, чаю?

— Нет, — поспешно отказался Гилех, — мы лучше пойдём.

— Пожалуй, — согласилась с ним Териза.

Едва они направились к выходу, как зашуршали станционные динамики громкой связи, и на всю каюту оповестили:.

«Внимание! Общая тревога! Чрезвычайное положение! На станцию проникли кводилоиды! Внимание! Общая тревога! Без паники! Возвращайтесь в свои каюты и на рабочие места! Задрайте переборки и никуда не выходите до отмены чрезвычайного положения!»

Секундная пауза. И по второму кругу:

«Внимание! Общая тревога!..»

— Что это? — нахмурилась Женя.

— Ты же слышала, — удивился Рокен, появляясь из ванной. — Нашествие кводилоидов.

Теризсилла с Гилехом огорчённо переглянулись.

— Впервые за три цикла, — заметил Рокен. — Не так плохо.

— Плохо, что сейчас, — подхватил Гилех.

«Не знаю, что там с кводилоидами, — Женя была на взводе, — но у меня нашествие джамрану».

Голос умолк окончательно. Станция приглушённо загудела и над дверью замигала красная лампочка.

— Всё, не успеем, — опомнился Гилех и прошептал. — Не успеем…

На его трагический шёпот купился даже Рокен…

— Теперь в коридорах давка. Задавят… У лифтов конечно столпотворение. Не прорвёшься. Потом сектора перекроют. Рискуем не дойти до каюты.

Женя обречённо вздохнула.

— Оставайтесь. Переждите здесь.

«Чрезвычайное положение вряд ли продлится до утра… Всё не оставаться с Рокеном наедине!»

Пообщавшись с джамрану, она из всего привыкла извлекать выгоду.

— Располагайтесь… Как дома.

Неожиданно запиликал коммуникатор…

«Талех!?»

Женька заперлась в спальне, и пока гости хозяйничали в пищеблоке, ответила на вызов.

— Ева, — Талех говорил быстро и приглушённо. — Ты нужна мне, прямо сейчас.

— Где ты?! — она испугалась. — С тобой всё в порядке?

— Всё нормально. Я в шестом терминале. Отправляйся немедленно.

— Но как…

— Это приказ. Ориентируйся по меткам…

Передатчик захлюпал, и связь начала пропадать.

— Погоди! — завопила Женька. — Какие метки?! А кводилоиды…

— …противокводилоидный костюм… — напоследок всхлипнул коммуникатор и умолк…

Связь прервалась. И как Женя ни пыталась вызвать мужа, снова и снова. Безрезультатно.

Она растерянно кружила по спальне, пока не столкнулась с Рокеном, вошедшим за одеялом.

— Что случилось? — встревожился он.

Неужели всё так написано у неё на лице?

— Я ухожу, — ответила Женя, не веря в происходящее.

— Куда? Чрезвычайное положение.

— Это приказ командора. Он только что… Стоп! — Женьку осенило. — Талех сказал, что находится в шестом терминале… Их всего пять!

— Шесть, — возразил Рокен.

— Нет, пять, — упорствовала Женька. — Никогда не видела шестого. Я считала. Первый — сквозной, прогулочный; второй…

— Шесть. На схеме — шесть.

— Невозможно!

— Пошли смотреть схему!..

Рокен был прав. На схеме в информационном блоке их высвечивалось шесть.

— Как это так? — недоумевала Женька.

— Талех сказал, что ты должна разыскать его?

— Вроде того… Но у меня нет противокводилоидного костюма! — спохватилась она.

— Есть. Комплект предусмотрен в каждой каюте. Идём, покажу.

Так Женька снова проявила чудеса неосведомлённости. Противокводилоидный костюм действительно обнаружился в закрытой нише слева от двери. И даже два!

— Что это? — Евгения изумлённо вертела в руках чёрную маску и плащ с капюшоном. — Это — костюм?

Он-то думала найти что-то похожее на скафандр.

— Костюм, — подтвердил Рокен. — Надевай. Если пойдёшь.

— Куда это ты собралась? — поинтересовалась Теризсилла.

Учёные расположились у неё за столом и пили чай, как у себя дома, с завидной скоростью уничтожая командорский запас сладостей на неделю.

— К кводилоидам?

— Приказ командора… — Женя ощущала себя полной идиоткой. — Он в шестом терминале…

— Их же всего пять, — удивилась Териза.

— Шесть, — возразил Гилех, демонстрируя ей голо-схему, встроенную в коммуникатор.

— У меня идея! — воскликнула Женька. — Раз уж я иду к нему.

— Мы, — поправил её Рокен.

— А Карек? — машинально спросила Женька, возвращаясь в спальню и переводя код позывных Эшесса и запись его голограммы к себе в коммуникатор, а заодно копируя туда же и схему станции. Как у Гилеха.

— Вряд ли он торчит в коридоре. Общую тревогу все слышали. Сидит давно каюте…

— Или угодил в толкучку, — заметил Гилех, наливая себе третью кружку чаю.

Женька с тоской проводила взглядом последнюю трубочку с черничным кремом, которую собиралась съесть в одиночестве за просмотром очередного «Стар Трэка»…

И наткнулась глазами на Рокена. Он уже облачился в плащ, маску и ждал её у двери. Весь такой загадочный…

— Давай я одна? Приказ относился ко мне.

— Без меня ты его не найдёшь, — убеждённо заявил Рокен.

Женя снова рассмотрела схему. Шестой терминал ярко высветился с остальными, но на карте обозначено не было, как туда пройти…

— Хм… По меткам?

А если Рокен знает…

— Надевай, — он протянул ей комплект маски и плаща, и Женя по его примеру облачилась в костюм… Кого? Зорро? Бэтмена?..

— Готова?

— И спросите для нас разрешение! — крикнула им вслед Теризсилла.

— Если не забудем, — пообещал Рокен, и Женя приложила ладонь к реле.

Герметичные переборки разъехались, и станционный гудок едва не оглушил их.

.

1.3.4. — Шестой терминал

(продолжение безумной ночи!)

— Сумасшедший дом! — воскликнула Женька, затыкая уши и стараясь перекричать сигнал тревоги.

Мимо пронеслась группа техников-землян в комбинезонах. А навстречу им деловито протопали окезы из службы безопасности.

— Идём!

Рокен определился с направлениями, схватил Женьку за руку и вдруг…

— О, Рокен! А я тебя искал… — перед ними как из-под палубы вырос Карек.

«Затесался в толпе или прятался за углом», — отстранённо подумала Женя.

— О, Карек! — Рокен сориентировался быстрее. — И я тебя искал! Тут один вопрос, командор вызвал и…

Он проворно оказался за спиной у доктора и подтолкнул его к двери, яростно подмигивая Женьке. Она сообразила, что это не тик, и вовремя открыла дверь. Рокен втолкнул Карека в каюту и захлопнул переборки. Тот не успел опомниться…

— Блокируй! — заорал генетик, так, что заглушил гудок, а толпящихся за поворотом у лифта как ветром сдуло.

И Женя заблокировала дверь.

— Теперь никто не выйдет…

— Уф! — громко выдохнул Рокен и довольно улыбнулся. — Вот и славненько. Не в коридоре же вопросы решать.

— Помнится, кто-то утверждал, что Карек сидит в каюте, — каверзно припомнила Евгения.

— Теперь — да, — невозмутимо подтвердил Рокен. — Так ты идёшь, или нет?

— Каков нахал!

— Да, Карек такой.

Женьке оставалось только покачать головой…

Когда они достигли конца коридора и поднялись палубой выше, по аварийной лестнице, тревожный сигнал, наконец, умолк, а народ рассосался. Тогда свободно выдохнула и Женя. Гудок чуть не вспорол ей мозг! Она мысленно проклинала систему оповещения и навязчиво хотела что-нибудь разбить.

— Это же лаборатория…

Озабоченная целостностью своих мозгов, Евгения даже не замечала, куда они идут…

— Да, — кивнул Рокен. — Молодец, Ева! И трёх циклов не прошло…

— Не смешно. И сейчас не до шуток. Нам же…

— В шестой терминал, — подхватил джамрану. — Всегда мечтал там побывать.

— Тогда, что мы здесь делаем?

— А как иначе мы туда попадём?

— Пройдём через лабораторию? — удивилась Женька, мысленно прикидывая, где же там находится потайной ход.

«Снова люк? В полу? В стене?.. Или на потолке?»

— Я понятия не имею, как туда пройти, — огорошил её Рокен, отпирая дверь. — Заходи.

— Но… Ты же сказал, что знаешь, — растерялась она.

— Я такого не говорил, — возразил он. — Я только сказал, что без меня ты его не найдёшь.

«Ах, да! Джамранские речевые нюансы…».

Лаборатория пустовала. Рокен запер дверь и снял маску. Женя тут же стянула свою и швырнула на стол.

— Фу-у! И где её откопали? У меня всё лицо чешется!

Она демонстративно потёрла ладонями щёки.

— Придётся терпеть, — заметил Рокен, направляясь вглубь лаборатории. — Если хочешь добраться без потерь. До шестого терминала путь неблизкий.

— Как далеко? — кисло осведомилась Женька, не веря в успех предприятия.

— Километров десять — это в длинном поперечнике ядра. А если кружным путём… Намного дальше.

Он включил главный синхронизатор и релейно-сенсорный блок лабораторного пульта весело замигал.

— А на поезде? — Женя уселась на стул, неподалёку. — Сократим хотя бы часть пути.

— Не получится, — покрутил головой Рокен. — Чрезвычайная ситуация. Поезда остановлены. Шлюзы опломбированы и причалы задраены.

— Это чтобы кводилоиды не расплодились по станции?

— Вроде того, — кивнул генетик.

— И как ты собираешься выяснить дорогу? С помощью компьютера?

— Вроде того… Точнее, через геносканер по генетическому следу командора.

— Погоди-ка! Доступ к генокодам Талеха только у Миритина.

— Не только, — рассмеялся Рокен, подключая оборудование геносканера и выуживая из встроенного шкафчика инъектор. — А ты на что? Вашу ручку, мадам! Точнее, пальчик…

План Рокена оказался предельно прост. Пока он вычленял Талеховы гены из Женькиной ДНК и запускал параметры генопоиска, Евгения тоже занялась полезным делом. Подключилась к гала-сети Ролдона и углубилась в сведения о кводилоидах.

Как и следовало ожидать, она нарыла данные всего из трёх доступных источников и все разноречивые…

Сперва — в окезо-маркафских справочниках, затем — в информационной базе джамрану, и напоследок — на земных форумах… Женя объединила информацию, перевела синегарские и джамранские характеристики на земной лад и получила относительный портрет типичного кводилоидного сообщества. Поодиночке они не существовали.

Итак, получилась дикая помесь хатифнаттов[43], Гаммельнских крысоловов и человечков в зелёном из страны фей… Только обитали кводилоиды не под холмом на вересковой пустоши, а приходили из Магелланова облака — места не менее опасного и мистического. В Магеллановы облака никто не летал. Конгломерат объявил их зоной космической аномалии или «рор-наих» — «территорией запрета», в переводе с джамранского. Там отмечались явления таинственные и жуткие. Которых, впрочем, никто не видел. Как и смельчаков, что больше оттуда не возвращались.

— Из шестого терминала тоже, — пугал Рокен, — никто не возвращался.

Генетик работал с образцами и поглядывал краешком глаза на Женькины изыскания.

— Поищи в энциклопедии галактических мифов, — с усмешкой предложил он, когда Евгения, памятуя о рассказах Грантала и Грегори, перерыла всю базу Ролдона, но отчётов о ресторанных погромах так и не нашла…

— Я его засёк! — объявил Рокен, в то время как Женя наткнулась на статью: «Кводилоиды против алконавтов»… Показалось, что её содержание хоть немного прольёт свет на сущность загадочных инопланетян.

«Кводилоиды разделывались со всеми, кто питал нездоровое пристрастие к алкоголю, и…».

Женя вовремя обнаружила, что «статья» помечена жанром «фантастический триллер» и с облегчением вздохнула. А то уже подумывала грешным делом вылить в унитаз всё маркафское розовое, что тайком от Талеха хранила у себя в шкафу.

— Надевай маску, и пойдём, — позвал Рокен. — Я настроил коммуникатор на генопоиск в пределах станции.

Так и не выяснив доподлинно, кто такие кводилоиды, как они выглядят и чем с ними бороться, Женька пустилась навстречу судьбе. То есть, на поиски неуловимого командора. А сопровождал её верный друг и рыцарь круглосуточного обмена — Рокен Эрадор А-Джаммар…

— Ева, смотри под ноги, — прошипел джамрану.

Она замечталась, споткнулась, и чуть не уронила их обоих.

— Это всё проклятая маска! — возмутилась Евгения. — Ограничивает обзор…

Но вспомнив о вторжении, резко умолкла и нервно огляделась…

Однако ничто не свидетельствовало о нашествии. Напротив, станция была необычайно тиха, пуста и относительно стерильна. В сонных коридорах приглушённо горел свет. Ярко освещались лишь основные палубы и транспортные узлы.

— Все попрятались, — констатировал Рокен, — ибо боятся кводилоидов. И правильно боятся. Так… Нам туда!

Он развернул схему Ролдона-2 и обозначил направление до мерцающей точки на противоположной стороне ядра, в трёхстах метрах от корпуса…

Талех!

Вначале создалось впечатление, что он висит в открытом космосе, а потом его окружили светящиеся контуры, продолжая территорию станции. Но подступ к терминалу схемой не указывался…

— Главное, не удаляться, — пояснил Рокен. — Постараемся максимально приблизиться к метке…

— Значит, Талех говорил о генетических метках? — догадалась Женя.

Вернее, полагала, что догадалась.

— Не знаю, какие метки имел в виду командор, — задумчиво проговорил Рокен, — но сигнал у нас один. Как путеводный маяк…

Но всё оказалось далеко не просто… За час блужданий по коридорам, палубам, ответвлениям и тупикам, они ни на йоту не приблизились к месту назначения.

— Ничего не понимаю, — бормотал Рокен, едва они покинули сектор для персонала и брели по широкой палубе гостевого сектора. Женька периодически озиралась в поисках кводилоидов. Пока ни одного не заметила и, честно говоря, даже разочаровалась.

«Какое же это нашествие? Если только, захватчики не невидимки…».

— Что-то здесь не так, — заподозрил Рокен.

И они остановились на распутье, а точнее на площадке коммуникационного узла перед лифтом. — Мы ведь идём по направлению к сигналу…

«Какая-то игра «Зарница»…».

В детстве Женя играла… Она невольно глянула под ноги, подняла глаза к потолку и её осенило!

— Рокен! Не получается горизонтально — давай вертикально.

И решительно шагнула к лифту. Сбоку на панели загорелся джамранский символ «тархи[44]» — первая буква имени Талеха. Створки разъехались, приглашая.

— Умница! — обрадовался Рокен, и они запрыгнули в лифт.

— Вверх, — немного поколебавшись, скомандовала Женька, и кабина тронулась.

— Роки! Вот что он подразумевал под метками! Надо было сразу воспользоваться лифтом.

— Погоди радоваться, — благоразумно ответил Рокен. — Терминал остался на прежнем уровне…

— Ой! А куда мы едем? Я же не назвала этаж…

— Стоп! — воскликнул Рокен.

Лифт остановился между уровнями.

— Зачем? — удивилась Женя.

— Посмотри…

Джамрану ткнул пальцем в схему. Они потеряли источник сигнала. Тот не идентифицировался.

— Как это?

— Вот и я задаюсь этим вопросом уже в течение часа…

— Тессеракт? — робко предположила она.

— Исключено. Есть и другие способы манипулировать пространством… Вниз!

Лифт начал опускаться… Сигнал появился.

— Сработало! — ликовала Женя.

На реле кабины зажёгся символ «аххи» — вторая буква имени Талеха.

— Слишком просто, — нахмурился Рокен, ожидая подвоха.

— Просто?!

По мнению Женьки — ничего простого. Сплошная перепутанница!..

Кабина остановилась, открылась и потоком воздуха из вентиляционного раструба их вышибло в коридор.

— Неожиданно, — заметил Рокен, поднимаясь и потирая ушибленные колени.

Вот Женька ничего не ушибла. Она свалилась на Рокена. Лишь поправила плащик и устремилась вперёд. А впереди было так интересно…

Сферическая часть станции разительно отличалась от дисковой. На что Евгения давно обратила внимание. Там — перекрытия из блоков, светлые панели, лёгкие переборки, просторные палубы с отражателями и пружинящие покрытия под ногами. Здесь — металлопластиковые полы, арочные своды, тёмные сегменты коридоров, и громоздкие люки. При восстановлении станции после войны, дисковое ядро и верхнюю полусферу отстроили, используя новейшие материалы и технологии. Нижняя полусфера пострадала меньше, и её отремонтировали практически без изменений.

Рабочий сектор… Женя неоднократно спускалась сюда, когда её вызывали к бригадам техников, чаще к окезам. Или посещая каптёрку имени Петровича-Моисеевича. Отца робототехники давно переселили в сектор для персонала, но в каптёрке по-прежнему размещалась секретная лаборатория и место встреч любителей потрепаться за жизнь и сообразить на… Неограниченное количество.

Обычно этот район в ночную смену стучал, гремел и звенел. Его переполняли смех и голоса суетящихся рабочих: беготня между отсеками, перебранки ремонтников, команды мастеров, задушевные беседы техников… Сейчас здесь установилась зловещая тишина… И ни малейшего скрипа, ни единой живой души. Не считая парочки андроидов, с отрешённым удовольствием заряжающихся в нишах.

Женя с Рокеном шли уже битых два часа! Плутали в коридорах, ползли в коммуникационных шахтах. Поднимались или спускались по винтовым лестницам и пандусам. Сигнал приближался…

— Цель уже близко! — возрадовался Рокен, миновав очередной поворот. За ним, если верить схеме, находился вожделенный технический причал, шлюз, а оттуда, по идее, открывался выход к шестому терминалу…

— Как-то чересчур гладко, — не верила Женя.

И правильно делала…

Рокен внезапно остановился и, ошарашено глядя на схему, воскликнул:

— Нет! Не может быть… Мы же почти дошли!

— Что такое?! — всполошилась Женя, замирая от леденящего предчувствия.

— Смотри сама…

Она глянула и не поверила глазам. Сигнал вместе с терминалом переместился, да не куда-нибудь правее или левее, а на другую сторону ядра и чуть выше.

— Как я устала…

Женя увидела скамеечку и присела, вытянув гудящие ноги. Рокен шмякнулся рядом.

— Почему? — сокрушался он, прокручивая схему туда и обратно. — Абсурд какой-то!

Евгения пожала плечами, разглядывая стену.

«Наверное, уже далеко за полночь… И так тихо…».

— Опять начинать заново, — бубнил парень, тихо матерясь по-джамрански, и в довершение выругался:

— Гатрак! Так и до утра не доберёмся. Я этого не выдержу!

— Рокен, ты — джамрану, — напомнила Женька, глубокомысленно теребя краешек плаща.

— Вот именно, — хмуро ответил он. — И всё равно не понимаю, как этот гадский терминал там очутился.

— Вероятно, — рассудила Женя. — Он перемещается независимо от станции. То есть, вращается вокруг неё в разных направлениях на каких-то специальных шарнирах… Эй!

Рокен медленно поднял голову от схемы и поражёно уставился на землянку… Издал дикий вопль, схватил за плечи и крепко поцеловал.

— Сбрендил!? — с криками отбилась от него Женька. — Пусти!

— Ева! Ты чудо! Ты только что сделала потрясающее открытие.

— Не открытие, а предположение, — буркнула она, оттирая рукавом губы. — И за это во мне теперь останутся твои гены!

— Не останутся, — убеждённо заверил её Рокен, протягивая салфетку. — Недостаточно контакта… Ты хоть понимаешь, что раскрыла тайну шестого терминала?

— Всё что я понимаю, нам от этого, в данный момент, никакой пользы…

— Почему же? Осталось вычислить схему движения и…

— Думаю, всё намного хуже, — мрачно усмехнулась Женя. — Терминал перемещается хаотично или как захочет…

— Ладно, — Рокен вскочил, поправил маску. — Нечего тут рассиживаться! Пошли до ближайшей мини-рубки. Там и определимся.

Они двинулись в обратную сторону и…

— Не припомню я здесь тупика, — нахмурился Рокен.

Действительно, там, где раньше зиял переход на соседнюю палубу, выросла массивная перегородка.

— Что за…

— Смотри! — выкрикнула Женька, хватая его за руку.

Сбоку неожиданно образовался проём, ведущий в темноту коммуникационного тоннеля, и оттуда вспыхнул…

— «Лэго»!

Третий символ имени командора.

— Метка!

Женя кинулась туда, пробежала немного и обернулась.

— Ро…

Рокена за спиной не было. Тогда она с бьющимся сердцем повернула назад и вскоре упёрлась в новую перегородку… И метнулась обратно. Ничего не оставалось, как идти вперёд…

Метров через сто восьмигранная труба привела Женю к нужному лифту с меткой. Кабина услужливо разинула пасть, не принимая никаких возражений, а потом сомкнула створки за Женькиной спиной и рванула вверх.

«В любом случае, я на правильном пути», — заключила Евгения, вместе с тем волнуясь за Рокена.

Она не считала сколько проехала. Лифт остановился, открылся и выпустил её где-то на верхних уровнях. Судя по всему, недалеко от море-палубы… Лифт не стал дожидаться пассажирку, захлопнулся и уехал…

«Похоже, на нижних уровнях я заразилась панпсихизмом[45]».

Женя хихикнула, вспомнив теорию окезов[46]. И спохватилась. О кводилоидах она уже как-то забыла. Так что, следовало осмотреться. Вроде ничего страшного и никого вокруг, кроме тех же андроидов, безмятежно урчащих в альковах…

«Воспользовались паузой и скопом решили подзарядиться?»

Для них имелся особый технический андропсихолог. Тоже андроид… Поэтому Женька не парясь отправилась дальше. Вернее, сделала шаг, другой и остановилась…

Как обнаружить сигнал без Рокена?

«Вот голова садовая! Не додумалась перенести его в схему своего коммуникатора».

Евгения развернула голограмму и вперилась укоризненным взглядом в контуры шестого терминала. Казалось, объект так близко…

«Зараза!»

И она пошла, максимум придерживаясь курса, в надежде на авось, под знаменем «была не была»… Здравый смысл оруженосцем всё ещё обретался при ней, хотя преданный рыцарь затерялся где-то по дороге.

«Это же не лабиринт, — утешала себя Женя. — Я на милом Ролдон-доне, в противокводилоидном костюме… Что со мной может случиться? Ну, в крайнем случае, если встречу кводилоидов, покажу им голограмму Эшесса, с жалом… Вдруг испугаются и сбегут».

Коридор постепенно закруглялся. Если верить схеме, она находилась на среднем уровне полусферы вблизи от периметра во внешнем концентрическом кольце. Этот сектор преимущественно освещался. Панели мигали и гасли, загораясь снова в шахматном порядке. Женьке постоянно чудилось, что за ней движутся какие-то посторонние тени…

«Знать бы ещё, как выглядят эти кводилоиды».

Она повсюду высматривала метку — ижь[47], но… Увы!

Коридор резко свернул и вывел её на кольцевую палубу, полумесяцем опоясывающую часть периметра. Попасть на другую сторону можно было только по мосту. А внизу… Женя перегнулась через перила и заворожено уставилась туда, откуда доносилась задорная музыка.

На затемнённой площади, в палубном баре-ресторане местного торгового центра вовсю кипела жизнь! Кое-кто не испугался встречи с ужасными кводилоидами. И целая толпа храбрецов веселилась внизу, распивая напитки и кружа среди столиков в развевающихся накидках… Все посетители бара вырядились в противокводилоидные костюмы. Из-за чего действо напоминало чудной маскарад, где все участники сбежали из одного инкубатора.

«Вот так смельчаки!»

Женьке это даже понравилось. Она не собиралась выделяться, а быстренько выспросить кратчайшую дорогу до ближайшего к терминалу причала и смотаться.

«Чем брок не шутит!»

Как говаривал Гэбриэл…

Она поискала глазами лестницу, перебежала по мостику и спустилась в гущу событий.

Площадь неярко освещали разноцветные фонарики. Кричаще горели вывески. Женя обошла танцующих и присела за маленький шестигранный столик, рассматривая исподволь окружающих и поглядывая на схему…

Шестой терминал где-то совсем близко! Но как туда добраться?..

Размышлять об этом не очень-то получалось. Толпа отвлекала и сбивала с толку… Что-то насторожило Евгению… И она вскорости поняла. Никто вокруг неё не разговаривал. То есть, совсем. И даже не шевелил губами… Люди в плащах и масках общались исключительно жестами.

«Ну вот, — огорчилась Женька. — Кажется, я угодила на вечеринку для глухонемых. Как же тут спросишь? А на этой схеме ни черта не разберёшь!»

Она в сердцах отключила коммуникатор.

«Буц!»

На столик перед ней поставили мензуру с коричневой жидкостью. Евгения подняла глаза и увидела улыбающегося официанта в светлой жилетке.

— Я не… — начала она и осеклась.

«Он без костюма?!»

Женя огляделась и увидела ещё парочку таких. Незащищённых…

Рисковые или глупые?

«Второе!».

Официанта и след простыл, остался только стакан. Пить она не отважилась. И разглядывая ближайшего дурака без маски, узрела на вывеске магазина «хатэ» — последнюю букву имени…

«Гм, значит, «ижь» я где-то пропустила?»

Зато разглядела справа от вывески неприметную дверь. Раздумывать было некогда, Женька вскочила и чуть не столкнулась с незнакомцем, завернувшим к её столику.

Он слегка поклонился, изобразил левой рукой непонятный жест и протянул ей правую. Словно приглашая потанцевать. Женя замотала головой. Языком жестов она не владела…Симпатичный незнакомец, как и большинство здесь, напялил чёрную маску, скрывающую половину лица. Женька видела лишь кончик носа, губы и подбородок. В овальные прорези поблёскивали загадочные и красивые глаза…

«Всё это замечательно», — подумала она, но символ «хатэ» потускнел, а неизвестный мужчина загородил ей дорогу к шестому терминалу.

Некстати…

«Как ему объяснить?.. Может, он читает по губам?».

— Простите, — Женя старалась говорить чётко и раздельно. — Я не танцую. Я — спешу…

Мужчина внезапно напрягся, шагнул вплотную к столу и резким движением сорвал с неё маску. Женька растерянно отпрянула… А глаза незнакомца почернели в прорезях маски. Черты лица заострились. Плащ зашевелился, зашуршал и огрубел, будто ткань сама собой накрахмалилась. Незнакомец медленно развёл руки, словно намеревался взлететь, и Женя с удивлением обнаружила, что кисти у него трёхпалые…

«Куда подевались остальные пальцы?»

Да и плащ, как оказалось, вовсе не плащ, а какие-то перепонки…

Тонкие губы искривились под маской, вернее, не маской, а естественным бархатистым покровом на пол-лица… Мужчина взмахнул перепонкой перед Женькиным носом, сложил губы трубочкой и засвистел…

Свист плавно проник в уши, формируясь в нежную мелодию, захватывая мысли и поглощая эмоции. Сладкая музыка увлекала, манила и вела за собой. Женька не могла оторвать глаз от незнакомца и тонула в его взгляде, до самого дна… Она скинула плащ и двинулась за ним, как марионетка на ниточке… Мелодичный свист вызывал странные образы, поднимал в душе целую бурю восторга. В сознании вихрем проносились картины: неведомые дали с немеркнущими звёздами, вертящиеся в лучах планеты и стремительный бег галактик, уносящихся за горизонт событий…

Она скиталась и скиталась по космосу — годы, века, вечность. По кругу. Бесцельно и бессистемно, не отдавая себе отчёта. Это всё, что она знала и хотела, всегда жаждала только одного — бесконечного пути в никуда… И многие окружали её, безликой и тёмной массой. Они двигались туда же и уводили других печальным и сладкозвучным пением, пробирающим до…

«Вот она! Здесь!»

Будто кто-то сорвал покров, образы померкли, и Женя очнулась в толпе незнакомцев в масках… Заскрежетали перепонки; свист изменился — стал отрывистым и угрожающим… Кто-то выдернул Женьку и ещё пару таких же, увлечённых помимо воли, из разъяренно шуршащего потока. А в гурьбу «масочников» врезались рослые окезы, тоже в костюмах и со свистульками в зубах. Они свистели пронзительно и громко. Этот свист и отдалённо не напоминал ту ласковую песню, что увлекала в бескрайние дали. Звук рассверлил уши, поставил на место мозги и легко обратил толпу костюмированных в бегство, а команда безопасности погнала их до самого шлюза.

— Ты как? — кто-то спросил Женю.

Она далеко не сразу сообразила, что её удерживает Рокен.

— Еле успели, — выдохнул он, а свист затихал вдали…

— Что случилось?

— Пошли, объясню.

Рокен куда-то её потащил, а она украдкой изучала его, словно боялась, что он не тот, за кого себя выдаёт…

Джамрану притащил её в небольшое помещение с экранами, пультами и креслами, наверное, в мини-рубку. Усадил в кресло и принялся распекать:

— Какого…..[48] ты выключила коммуникатор?

— Не знаю… А как ты меня нашёл?

Он усмехнулся.

— По геноследу конечно. Я и твои параметры запустил, на всякий случай. Потом связался с геносканером… Пришлось за тобой побегать.

Рокен стянул маску, плащ и забросил их в угол.

— Запарился!

И Женя перевела дух.

— Так что это было?

Она успокоилась и поставила коммуникатор на автоответчик. Вдруг, Талех вызовет.

— Ну, ты и… — изумился джамрану. — Кводилоиды это были! Кво-ди-ло-и-ды… Неужто не поняла?

— Я же не знала, как они выглядят! А ты не просветил.

— Думал, ты в курсе… Столько всего перечитала, пока я сканировал.

— Нигде об этом ни слова!

— А я кому говорил? Энциклопедию мифов надо было смотреть…

Наорать на парня Женька не успела. В рубку ввалилась команда безопасности во главе с Дравалом. Окезы тоже поснимали маски, ринулись к пультам и прильнули к экранам.

— … Тогда бы не попалась, — невозмутимо закончил Рокен.

— Издеваешься?

— Нет. Я очень серьёзен, — ответит тот. — Хорошо ещё, пока тебя разыскивал, налетел на ребят из службы, а то бы вдвоём отбивались. Повезло, что они делали рейд.

— Я чуть-чуть не дошла до шестого терминала, — Женька чуть не плакала, — а тут эти — в масках, с перепонками… Они и правда так выглядят?

— Именно, — вклинился в разговор Дравал. — Потому и костюмы.

Поскольку окез умолк, сочтя объяснение достаточным, то Рокен продолжил:

— Восприятие кводилоидов устроено так, что любого в плаще и маске, они принимают за другого кводилоида… А как же тебя вычислили? Ты наверняка заговорила! Да?

Евгения удручённо кивнула.

— Типичная ошибка дилетанта, — констатировал Рокен. — Надо бы к плащу и маске добавить ещё и кляп.

— А куда они уводят людей? — прошептала Женька. — И зачем?

Ответ предполагался самый кошмарный…

— Не знаю, — Рокен задумчиво взъерошил шевелюру. — Никто не знает, наверное… Кроме самих уведённых и кводилоидов.

— Так они разумны?

— Ещё бы! Разумнее некуда…

— Что здесь происходит?! — в рубку явился командор, собственной персоной.

— Кводилоиды, кэп! — отрапортовал ближайший окез.

— Отбой, — приказал Талех. — Учения закончены.

— Учения? — Женя ухватилась за подлокотники. — Учения?!

— Никак нет, шеф — ответствовал Дравал. — Эти твари и впрямь как-то просочились. Но мы их всех выпроводили. Ни одного не осталось.

И начальник службы живо послал команду ещё раз всё проверить. Окезы похватали маски и скрылись за дверью. А командор метнулся к экрану мимо смущённой Женьки и озадаченного Рокена, но тут же позвал их:

— Идите сюда!

На экране отчётливо просматривалось, как от станции удаляются пять судёнышек, напоминающих гороховые стручки. И ещё два кораблика, непонятно как затесавшиеся, но похожие на земной и синегарский…

— Маловато, — определил Рокен. — Видать, от своих отбились.

— Да что б их! — прокомментировал Дравал. — Заграбастали себе бедолаг вместе с чужими звездолётами.

— Верните немедленно! — распорядился Талех. — Пока не поздно. Готовьте захват…

— Уже поздно, — грустно заметил начальник службы безопасности, указывая на монитор.

Корабли на мгновение вспыхивали звёздочками и затухали, исчезая с экранов насовсем.

— В погоню бессмысленно, — вздохнул окез. — Сами понимаете, шеф. Твари используют трансжектор.

— Ка-ак?.. — простонал Талех. — Как я мог проморгать?

— Да ладно, шеф, — ухмыльнулся Дравал, грубовато успокаивая его. — Не казнитесь. Это же кводилоиды… Такая зараза, куда угодно проскочит, без мыла. В этот раз хоть бары не громили!

— Мы им помешали, — вставил Рокен.

— Сколько? — скорбно осведомился Талех.

— Да с десяток жителей всего. Двух человек, трёх маркафи…

Женя очень надеялась, что Рал с Халом не попали в список.

— … И, кажется линдри, с пяток… Два торговых корабля, без команды… но ни одного джамрану или океза, — радостно подчеркнул Дравал. — Невелики потери, по сравнению с предыдущим разом. И всё благодаря вам, шеф. Ежели бы не придумали эти учения и не объявили чрезвычайное положение, то куда больше народу умыкнули бы.

— Это уж точно, — Талех стиснул зубы. — А могли бы вообще обойтись без жертв…

— Шеф! Но вы же знаете…

— Что ж… Установите имена пропавших. Сообщите родственникам и владельцам кораблей… Будем считать — обошлось. И твари не вернутся за новой партией.

— Не сомневайтесь, — вмешался Рокен. — Они не грабят два раза подряд один и тот же дом.

— Знаю.

— Зато скольких спасли, — подчеркнул Дравал.

— Вы отлично поработали, — отметил Талех. — Выдайте команде премию и… Ева! Пойдём со мной.

Командор направился к выходу, а Женька вдруг осознала, какой опасности они только что подвергались, и будто приросла к креслу…

— Рокен! — она схватила парня за руку и зашептала. — Не рассказывай ему обо мне. Ладно?

— Но…

— Пожалуйста!

— Всё равно узнает.

— Когда-нибудь потом, а сейчас он и так подавлен…

— Договорились…

— Ева? Ты идёшь? — Талех вернулся и заглянул в рубку.

— Иду…

Сперва они молча шли по коридору, пока не сели в лифт.

— И что? — нарушила молчание Женька. — От этих кводи… лоидов никто не возвращается?.

— Никто… Вернее, за всю историю только один… Человек, — казалось Талеха поражал сам факт видовой принадлежности возвращенца. — Некий… Джек Кинксли.

— О! — Женя заулыбалась.

«Хоть что-то приятное!»

— Это же наш сумасбродный дядюшка Джек! Он же и мой отец, которого я никогда не видела.

Талех как-то странно взглянул на неё.

— Разносторонняя у вас семейка.

«А то!»

И она загордилась родственниками…

— Что же теперь с ними будет? — Женя вернулась к неприятному разговору, едва они вышли из лифта.

— С кем?

— С теми, кого увели…

— Знаю одно. Их — не съедят… Беспокойся лучше об их семьях. Точнее, об их претензиях. Остальное — не наша забота, — хмуро ответил командор. — Если дураки не сидят по домам или шляются без защитных средств, то пусть за это и расплачиваются. Космос жесток, а дуракам закон не писан. Я соблюдал меры предосторожности, а моя команда рисковала.

Так неожиданно Женя открыла ещё одну неприятную для себя грань джамрану. Или только своего мужа? Этот факт не мог не расстроить…

— Женя, — Талех нахмурился. — Я — не гатракская матерь и нянчится с глупцами не собираюсь. У них было время затаиться или переодеться. Пренебрегли или поленились? Их трудности.

— Ладно, — Евгения предпочла сменить тему. — А зачем ты всё это устроил? Учения, шестой терминал…

— Для тебя.

Женька опешила.

— Вот так, прямо и для меня?..

— Конечно! Я же предупреждал — скучно не будет, а заодно организовал учения и проверил тебя на ориентировку в пространстве… Хотя, это испытание ты провалила, пока что…

— Э… А будет ещё?

— Возможно, и много…

Отличная перспектива! Полноценного джамранского брака…

— Хм… — Женя не знала, как реагировать и даже из-за этого злилась.

Может быть, полагалось попрыгать от восторга и расцеловать мужа в обе щеки, но отчего-то не хотелось.

— Тебе не понравилось?

— А чего ты ждал?

Однако несмотря ни на что, это было захватывающе… Настоящее приключение!

— Результата, — усмехнулся Талех. — И тебя ждёт. Глубокий обмен. Когда вернёмся домой…

Женя мучительно искала в памяти что-нибудь доброе о джамрану. Потому что больше всего на свете хотела устроить ему головомойку, а не обмен.

— А ты это здорово придумал!

— Что?

— Отправить Карека в командировку. Вот Миритин обрадуется!

Талех казался удивленным.

— Кто тебе сказал?

— Рокен… — она растерялась. — Разве это секрет?

— Нет… Но я впервые об этом слышу…А Рокен откуда взял?

— Вроде бы от самого Карека…

— Так, понятно, — Талех рассмеялся. — А что?.. Мысль замечательная! Так и сделаю.

— Так ты не…

Тут они подошли к каюте, и Женька вспомнила.

— Э-э… давай сходим поужинать?

— Сейчас?

— Да… А что?

— Почти утро.

— Тогда позавтракать.

— Что ты от меня скрываешь?

Талех открыл дверь.

— Уже ничего…

Навстречу из кресла поднялся бодрый и подтянутый Карек. Как будто не сидел тут всю ночь.

— Командор! Вы желали меня видеть?

— Я?.. — Талех обвёл взглядом картину нашествия сладкоежек.

Столик, уставленный грязными чашками, бумажки от конфет на полу, пустая корзинка, коробки из-под печенья, с крошками, смятые пакеты… Там некогда лежали засахаренные орешки, фруктовые палочки в шоколаде и ожидали своего командора. И дождались! Гилеха…

Сытый джамрану умиротворённо дрых на кушетке. А Тери разлеглась на кровати, поверх покрывала, даже не потрудившись закрыть спальные переборки…

«Устроили себе сладкую жизнь!»

— Что они здесь делают? — командор недоумённо взирал на жену.

— Я собиралась тебе сказать…

— Точно?

— Ага, но кводилоиды… В общем, они пришли за разрешением работать в лаборатории. Ты не отвечал. Я их пригласила остаться, после тревоги, и вот… Всё съели, — уныло подытожила Женька.

— А как ты их пригласила?

— Как обычно. По-нашему. Будьте как дома… Мы — земляне гостеприимные, в общем-то.

Талех с трудом сохранял серьёзность.

— Запомни, дорогая моя, никогда не говори такого джамрану. Иначе, вся субординация, дистанция и сладости в придачу, — он взял со стола пустой кулёк и со вздохом зашвырнул в утилизатор, — испаряются к сякому-то гатраку…

И сразу проверил шкафы.

— Но чай ещё остался. На завтрак… Пожалуй, я выпишу им разрешение и даже предписание на все ночи подряд, — насмешливо добавил он.

— Командор, — напомнил о себе Карек. — Я пытался их остановить.

— Благодарю, доктор.

— Убеждал, что есть много сладкого вредно, особенно когда смотришь шоу. Но они не послушались…

— Да! — Талех прищурившись глянул на доктора, как будто вспомнив. — Собирайся. Летишь на Ролдон, в командировку. Два часа на сборы, вылет через три. Надлежащие инструкции получишь в модуле.

— Есть, командор, — Карек выглядел обескураженным, а Женька втайне порадовалась за друзей.

Доктор ушёл собираться. А Талех внезапно подхватил Женю, перекинул через плечо и поволок… В ванную. Там он поставил её на ноги.

— Какого… — начала Женька.

— Тсс, — он поцеловал её, заглушая вопрос. — Молчи, как кводилоид.

— Мы будем играть в молчанку или в кводилоидов?

— В кводилоидов.

— В ванной?! Они водоплавающие?

— Они — нет, но кровать-то занята.

— Ты серьёзно?

— Нам срочно требуется обмен.

— В ванне — жёстко и неудобно!

— Ляжешь на меня.

— А не проще ли выпроводить гостей?

— Нет. Они как дома, покуда не проснутся. А потом, сами уйдут.

Евгения вздохнула, сняла коммуникатор и положила на столик…

Талех немедля раздел её. И Женька не очень-то сопротивлялась… Особенно когда пригрелась и расслабилась в тёплой воде с ароматными эссенциями… А едва увидела мужа обнажённым — сонливость как рукой сняло.

— Подвинься, — он устроился снизу и усадил её к себе на колени. — Так мягче?

— Ты — неподходящая альтернатива ванне, — хихикнула Женька. — Чересчур твёрдый.

— Не настолько же… — Талех поёрзал, усаживаясь поудобней. — В нашей будущей квартире распоряжусь сделать ванну побольше…

— И помягче, — хмыкнула Женя, брызгая на него водой.

Он опустил глаза и очарованно замер.

Женькина татуировка — благословение заламина фосфоресцировала, сияя из-под искрящейся воды, и зеленовато окрашивая дно ванны.

— Почему она светится? — спросил Талех, вдоволь налюбовавшись и погладив узоры кончиками пальцев.

— Вот снимут с тебя предохранитель, тогда и скажу — загадочно ответила Женя.

Не всё ж у него тайны…

Больше не тратя слов, он притянул её к себе, поскольку вполне был готов… И она… Даже слишком… И когда ванная наполнилась пылкими стонами, исступленными вскриками и всплесками воды, льющейся через бортик… Коммуникатор на столике автоматически сработал на вызов, и в помещении возник Эшесс. Вернее, его голограмма.

Понаблюдав с минуту, заламин одобрительно улыбнулся и отметил:

— Я счастлив, асше, что вы с толком и наслаждением испытываете моё благословение.

Звёздная дата — 1.4. Круговорот

1.4.1. — Последний гость

— Готово, — сообщил генетик-джамрану, с необычным именем Заккредани.

Как будто и не джамранским вовсе — ни по длине, ни по форме, ни по сочетанию фонем. Это чрезвычайно заинтересовало Женьку, в последнее время падкую на всё джамранское. Особенно на одного конкретного субъекта… И она со свойственной ей землянской непосредственностью полюбопытствовала у генетика, откуда такое имя.

— Самое правильное, — солидно ответил тот, заряжая инъектор. — И очень-очень древнее. Теперь редкость… Мало кого так называют.

— Почему?

— Это джаммское имя. Первые джамрану носили джаммские имена. Потом уже перешли на иную конфигурацию. Упростили, сократили, ввели генометрики, когда понадобилось… Регистрируя проявления нового генотипа.

— А раньше генометрик не было?

— Зачем? Джаммам и не требовалось.

— Но у вас же есть генометрика?

— Разумеется… Я — джамрану.

Между тем, главный генетик станции знал своё дело, и они не просто так болтали. Пока Женя расспрашивала, Заккредани виртуозно, со знанием дела избавлял Талеха от предохранителя. И, по всей видимости, очень любил свою работу.

— Готово… Поздравляю! Трое суток на адаптацию. И советую пока воздержаться от обмена… Крепкий сон, массаж, правильное питание и… Можете приступать к планированию потомства… Советую слетать на Ролдон, подышать свежим воздухом.

— Некогда, — ответил Талех, натягивая форменную безрукавку. — Но я распоряжусь прогнать воздух станции через фильтры с освежителем и погуляю в оранжерее.

— Ох, командор, командор, — покачал головой Заккредани и погрозил ему пальцем.

Как главный генетик он мог себе это позволить.

Зак, как самовольно сократила его Женька, руководил генетическим сектором Ролдона-2. Сперва она думала, что Рокен — главный, но потом узнала, что Рокен всего лишь заведующий лабораторией генетических экспериментов, где работала и Лауреллия. Гилех заведовал научной секцией. А Заккредани был супергенетиком над всеми генетиками.

— Ох-ох, — повторил он. — Талех! Не бережёшь ты себя… Позаботься хотя бы о потомстве…

Супруги переглянулись.

— А… — Женя стеснялась спросить, но таки поборола стеснение, ради общего блага. — У нас может быть потомство?

Генетик задумчиво потеребил серебристые пряди, выбившиеся из высокой разноцветной причёски.

— Теоретически… Да. Учитывая приспособительную реакцию человеческих генов к джамранским, через обмен… Сходство с ДНК руннэ… Но для этого потребуются годы! А если надеетесь зачать уже через фазу другую… — он потёр заострённый подбородок. — Нет проблем! Приходите в нужное время, и я проведу вспомогательную трансдукцию прямо в процессе обмена, поместив вас в адаптационную капсулу и… А хотите, и двойню сделаем, и тройню?! Как интереснее…

— Нет! — в один голос воскликнули Женя и Талех.

И посмотрели друг на дружку. Она смущённо. Он — озадаченно.

— Уверены?

— Да, — твёрдо повторил Талех, а Женя огорчённо промолчала.

— Как хотите, но… Шансы невелики. Самостоятельно, без генетического вмешательства, вы навряд ли сможете зачать. В ближайшее время. Во всяком случае, циклов десять, а там…

— Посмотрим, — ответил Талех. — Мы не торопимся.

Он испытующе посмотрел на жену. А Женя обескуражено молчала. Она, конечно, не настаивала, но ей сдавалось, что Талех-то заинтересован…

«Ну, да ладно».

— Пойдём, — вздохнула Евгения. — Нам пора.

— Всего хорошего, — пожелал им вслед Заккредани, продолжая задумчиво тереть подбородок…

— Мог бы и не снимать предохранитель, — заметила Женя, когда они вышли в технический коридор и остановились у служебного лифта. — Если так…

— Ты не понимаешь, — ответил Талех. — Теперь мы насладимся всей полнотой ощущений, без границ.

«Как? Ещё?!»

— То есть, ты, — усмехнулась Женька.

— Мы, — поправил он, серьёзно глядя на неё, и прошептал, наклонившись к самому её уху. — Я сделаю так, чтобы ты почувствовала… Как и я…

От его шёпота жар разлился по венам…

— И… Сегодня у нас особый день.

Да, Женя помнила. Новоселье! Они заселялись в новую квартиру… И гостей пригласили. Вообще-то, не по-джамрански, но командор настоял, чтобы этот «ритуал» прошёл по земному обычаю. Коль уж свадьба была по-джамрански.

— На станции нет кошек, — машинально откликнулась Женька, думая о своём.

— Зачем нам кошки? — не понял Талех.

— Ну-у, так положено, на Земле…

— А, да! Я читал. Что ж… Возьмём из лаборатории гибрейского оратопуса… Он шерстистый и очень похож, — предложил Талех. — Только шестилапый.

— Сойдёт… Думаю, количество лап не важно.

Катавасия с земными обычаями возобновилась с того момента, как Женя застала Талеха в кабинете с планшетом, когда он учил русские слова… Она не поверила, затем обрадовалась, а потом…

— Иногда ты употребляешь непереводимые конструкции, — признался он. — Я должен знать, что они означают.

— Да? — Женя сперва растерялась. — Но в обычных словарях ты их вряд ли отыщешь.

— А где? — поинтересовался муж.

— Я сама тебе перешлю…

И в тот же вечер отправила ему на коммуникатор сборник нецензурных слов и выражений. Практически раритет! Откопанный в архивных недрах, благодаря посредничеству Хрусталёва.

После изучения раритета командор несколько дней ходил задумчивый. Однако стал чуточку уважительнее относиться к культурным традициям Женькиной родины…

— Итак, — Талех повернулся к ней уже в лифте. — Вещи давно упакованы. Я поручил андроидам отнести их. Идём прямо туда?

И улыбнулся.

— Нужно ещё в кондитерскую заскочить, — вспомнила Женька. — Заказ…

У командора запищал коммуникатор.

— … забрать…

— Ева, — заторопился Талех, выслушав сбивчивые вопли, летящие из микродинамика, — мне надо отлучиться. Вернусь скоро!

— Что случилось?! — всполошилась она.

— Ничего серьёзного. Потасовка в транспортном… Посланцы от Свэдэнора.

— А…

Такие стычки происходили довольно часто. Кое-кто до сих пор не понимал и не принимал мирного договора с гатраками и не воспринимал их как союзников.

— Ребята Дравала уже всех скрутили, но требуется моё вмешательство… Я быстро!

«Ясно, у него какие-то дела с гатраками».

Лифт остановился, они вышли, и каждый отправился в свою сторону.

— Эй! — крикнула вслед командору Женька. — Агрэгот с ними?

— Вряд ли… — Талех обернулся на бегу. — Жди меня дома…

«С тортиком», — от себя добавила Евгения и пересела в поезд, следующий до кондитерской.

Оттуда вернулась с коробкой, пакетами и андроидом, который это донёс, да ещё и разложил по местам. Женя поблагодарила и отпустила «милашку Бена»; заблокировала дверь и с интересом осмотрелась… Апартаменты сдали только позавчера…

Всё, как и планировалось. Отсек-прихожая с пищеблоком. Прямо напротив входа — гостиная, отделённая от прихожей раздвижными панелями, спальня — справа, кабинет-трансформер — слева. Просторная ванная! С отдельным дополнительным санузлом и… Ни единого намёка на детскую…

«Н-да… Но, кто знает, что будет через десять лет? И даже через пять».

Женя обошла комнаты, всё изучила и задержалась немного, выйдя из спальни, задумчиво разглядывая тупичок в конце странного коридорчика… Зато от души порадовалась второму информационному блоку и декоративному садику в гостиной. В прозрачной круглой колонне, как на Рэпсиде…

Она побродила ещё, полюбовалась в окно гостиной на туманность. Собралась было вернуться в свою бывшую каюту за кое-какими (неучтёнными) вещами, но передумала.

Всегда успеется.

Евгения попросила Талеха, оставить прежнюю квартиру за ней, если можно. Он удивился, но согласился…

Женя включила стационарник, заказала себе кофе в обновлённом пищеблоке, и… Время словно замедлило бег, пока она наслаждалась ароматным напитком с корично-сливочной пенкой и просматривала через систему визуального слежения всё, что происходит на палубах и в коридорах. Была в командорском блоке такая функция. Женька всего лишь переговорила с Моисеевичем и установила себе такую же. Талех об этом не знал. Или прикидывался, что не знает.

В каюте — тишина и покой, а кругом на станции, похоже, наступил час пик. Средняя палуба, условно — центр Ролдона, заполнилась идущими, бегущими, едущими, ползущими и запрыгивающими на транспортную ленту. Обитатели Ролдона-2: люди, гуманоиды, полугуманоиды, гибриды, андроиды — все слились на экране в пёструю мелькающую череду. У лифтов и на лестницах толпились и толкались. Продавцы торговали особенно бойко, учитывая полные народу магазины, бары, кафе и даже возле 12D-кинотеатров стояли очереди.

Обычно андроидам в это время прибавлялось работы. Подай, принеси, отнеси, встреть, довези… Отремонтируй! Бригады аварийщиков едва успевали на вызовы… Но, с тех пор как на станции поселился Моисеевич, отношение к андроидам изменилось. В лучшую сторону. Учёный быстро вернул им прежние функции, с параллельным усовершенствованием, и неизбежное уважение. Ведь для выхода в открытый космос лучших кандидатур не найти. Прочим техникам больше не приходилось работать снаружи, проверяя целостность обшивки, исправляя дефекты или устанавливая маяки. Всё это делали андроиды, а помощь биологических существ требовалась им крайне редко. Разве что, в особо экстренных случаях…

«Да, многое изменилось почти за три цикла, — думала Женя, весело наблюдая, как линдри-пофы набиваются в кабину лифта на верхнем уровне сорокового сектора… Это выглядело так, как если бы кудрявое облако решило прокатиться на лифте или как банка с ватой…

«Неужели прошло почти три цикла?»

Из них один год и несколько месяцев она путешествовала на Рэпсиде.

Женя вспомнила своё первое появление на станции, вздохнула и допила кофе.

Теперь у неё создавалось впечатление, что население Ролдона-2 с тех пор увеличилось втрое. Впрочем, так оно и было. Ведь станцию расширили и улучшили после войны. Да и в связи с надвигающейся конференцией постоянно кто-нибудь прибывал и оставался надолго.

Подготовка к этому грандиозному мероприятию межгалактического масштаба шла полным ходом. Разумеется, основной груз ответственности и работы лёг на плечи учёных МПИГа и сотрудников научного сектора Ролдона-2 во главе с Гилехом. Всюду разослали приглашения, а в ответ получали темы докладов и тексты статей для галактического научного сборника. Ожидалась делегация из Зебры. Зверь, как самый быстроходный транспорт галактики, с учёными на борту уже направлялся к Млечному Пути. Недавно капитан Гэбриэл связался с командором Талехом, и они долго беседовали о какой-то находке связанной с происхождением таинственного звездолёта кронпринца. Женя примерно представляла, о чём речь. А космический авантюрист, как всегда, преследовал собственные интересы. Прежде всего…

Внезапно на экране отобразился Талех. Он двигался по служебному коридору в окружении молодых гатраков. Их возраст Женя определила по длине игл — только до пояса и по состоянию кожи — до отслоения.

«Наверное, ученики когорты».

Вся группа скрылась за поворотом, и Евгения поспешно сместила угол обзора и приблизила. Теперь стало видно, как у них шевелятся губы…

К сожалению, визуальная система не передавала звуков. Аудиальные датчики включались отдельно. Так что, Моисеевичу пришлось её огорчить.

— «Извини, Женя, — развёл он руками. — Прослушивание не по моей части. Служба безопасности, высший уровень доступа».

Да уж, в прошлом году Рокен на этом и прокололся.

Талех и гатраки зашли в кабинет. Служебные помещения тоже просматривались, а для кают требовался специальный код…

«Какой смысл? Всё равно не слышно, о чём они говорят».

Женя отставила чашку и отключила визуальную слежку.

«Интересно… Что за дела у Талеха с гатраками? Позовёт ли он их на конференцию? Ведь и тигримов пригласил. Визуально».

О, это была целая эпопея! С активным участием Эшесса…

Заламин спокойно приглядывал себе за системой Хвоста, пока асше Талех не попросил его установить контакт с жителями Вероссы.

Поначалу тигримы враждебно отнеслись к появлению Эшесса. До такой степени, что едва не сбили в полёте его «ящер». Вернее, почти сбили. У двигателя нарушилась балансировка, и заламин вынужденно приземлился неподалёку от повстанческой столицы. Хорошо ещё система жизнеобеспечения не пострадала. Иначе пребывание наггевара в заснеженной пустыне без специального снаряжения закончилось бы плачевно. Эшесс не рискнул добираться в город своим ходом. Да и как бы его там встретили? Как врага. Для жителей Астуэллы он, прежде всего — наггевар. Требовалось вмешательство посредников. Ситуацию мог разрешить Талех, установив контакт с тигримскими лидерами через тех, кого они хорошо знали — Миритина, Фиримина, Рокена или Гилеха. Поэтому Эшесс так настойчиво пытался связаться с Талехом, с остальными он не контактировал.

— «Почему же мне не сказал?!» — возмутилась Женя, когда узнала. — Рокен как раз поблизости ошивался».

— «Наггеварские чудачества, — объяснил командор. — Для него ты вроде как адзифа, хоть и асше, а женщин они в политику не впутывают».

И это был ещё мягкий вариант ответа. Заламины считали подчинённый пол созданиями легкомысленными, нежными и редко на них полагались.

— «Предрассудки! — фыркнула Женька и обиженно добавила. — Ну и напрасно! Так и замёрзнуть недолго, теша своё мужское эго».

Уловив незнакомое слово «эго» Талех полез в словарь нецензурных выражений, и Евгения не стала его разубеждать. Пусть поищет и поломает голову. А потом она подарит ему энциклопедию земных психологических терминов.

Так или иначе, а контакт с Вероссой установили. После, тигримские учёные подключились напрямую к спутнику, изучив схемы в коммуникаторе Эшесса и взяв за основу шаровизор. И тоже стали готовиться к конференции.

«Да уж… Представление намечается нешуточное», — размышляла Женька.

Недаром под него задействовали половину верхней сферы, включая, помимо конференц-зала, — обсерваторию, стадион, оранжерею, море-палубу и прилегающие рестораны…

«Тыдыщ!» — протарахтел звонок.

Первое, что Женька сделала после приёмки квартиры, это сама установила звуковое сопровождение, пригласив в помощь андроида из Моисеевичевых.

Вот и первый гость!

— Привет, Миритин! Заходи.

— Варама, Ева!

— Чего?

Доктор улыбнулся, протягивая ей два пакета — с подарком к новоселью и шакренской ветчиной, присланной из дома.

— Пожелание новосёлам… В переводе с древнего, приблизительно — «благоденствия твоему Гнезду».

— А-а… Спасибо.

Затем явились Рал, Хал и Грантал. Они тоже принесли много-много свёртков с вкуснятиной. Поначалу маркафи отнекивались и не хотели идти. Их отпугивало присутствие командора. Хал даже предлагал устроить новоселье у него в баре. Но Женька настояла, а Грантал уговорил.

Следом пришёл Моисеевич с двумя андроидами: Ваней и Петей. Ребята-роботы живо надели передники, повытаскивали продукты из шкафов и холодильника, и шустро накрыли на стол, выложив на тарелки содержимое контейнеров из бара. А Хал водрузил между блюдами с угощением бутыли с вином и расставил фужеры.

— Красота! — Моисеевич обошёл столы, пощёлкал языком и отправил андроидов восвояси.

— Присаживайтесь, — пригласила гостей Женя, и помчалась открывать дверь, потому что звонок тыдыщкал уже без остановки…

Друг за другом в каюту ввалились Рокен, Гилех, но не с Теризсиллой, а с ЗуЗоором. Женька и его пригласила. Поскольку он прибыл в составе БЗИКа. Линдри выглядел очень импозантно в стадии кадура — зрелой трансформации кенни. Они с Гилехом громко спорили, перекрикивая друг друга.

— … произведёт фурор в сознании линдри!

— А я утверждаю, коллега, что ваш доклад вызовет неприятие!

— Ничего подобно! — не соглашался ЗуЗоор. — Некоторые линдри меня поймут, особенно перевозчики и капитаны кораблей… Это же прорыв в биотехнологиях!

Занятые дискуссией учёные прошли в гостиную, уселись за стол и там продолжили спор.

«Надо будет выяснить тему доклада ЗуЗоора», — подумала Женя.

— Привет, Ева, — поздоровался за троих Рокен, как замыкающий.

— А где Ним? Я ведь и её приглашала.

— Ним не придёт. В последнюю минуту вспомнила о неотложных делах.

Рокен выглядел слегка озадаченным. Ровно до той минуты, когда узрел стол с угощением.

Дверь не успела закрыться. Потому что нагрянули Фиримин с Хрусталёвым.

После посещения тессеракта они напоминали попугаев-неразлучников.

К ним вскорости присоединились Теризсилла и Лауреллия…

Евгения всерьёз решила подружиться с какой-нибудь джамранкой. А Тери и Лаури представлялись ей наиболее… подходящими…

— А ты знаешь, — с порога обрадовала её Теризсилла, — что Морголина тоже прилетит на конференцию?

Смысл этих слов не сразу дошёл до Жени. Сначала Териза ослепила её своим сиянием, а уж потом оглушила… Сегодня Талехова сестрица была золотистой в мелкий квадратик. Её с успехом компенсировала скромная милая Лауреллия.

— Морри тоже читает доклад? — пролепетала потрясенная Женька.

— Сомневаюсь, — успокоила её Лаури. — Мозгов не хватит. Просто задумала покрасоваться.

На её месте Женя бы так не заблуждалась…

Едва гости расселись за столом, как дверь каюты разъехалась без предупреждения, и вошёл Талех. В сопровождении рослого океза. Командору-то не требовалось приглашения. Окез же, в свою очередь, тащил подмышкой нечто толстое и волосатое, смахивающее на валик, в спокойном состоянии.

— Привет, — улыбнулась Женька. — Как твои переговоры с гатраками?

Талех если и удивился, то виду не подал. А Женя запоздало поняла, что сболтнула лишнее…

— Потом, — коротко ответил Талех и направился в гостиную. — Я вижу, все уже в сборе…

И по привычке окинул гостей таким командорским взглядом, что они тут же притихли, а некоторым захотелось вскочить и вытянуться по стойке смирно. Или заползти под стол.

— Сидите-сидите, — разрешил командор и обернулся к окезу. — Давай.

Окез бережно опустил валик на пол. Он тотчас превратился в неведомую зверушку, выпустив шесть коротких лапок, и чесанул в спальню. Только его и видели!

Гости ахнули и засмеялись. Женя захлопала глазами.

— Э…

— Гибрейский оратопус, — пояснил Талех. — Вместо кошки.

— Э… — повторила Женя. — Положено сперва её, а потом нас…

— Какая разница? — Талех пожал плечами. — Оратопусу здесь понравится в любом случае. Засиделся в лабораторном загоне.

Появление зверька разрядило обстановку, и все бросились смотреть, как волосатое создание освоилось в спальне… Освоилось оно лучше некуда. Стащило покрывало с кровати и устроило себе гнёздышко в кресле.

— К утру надо вернуть, — сказал Талех. — Это единственный экземпляр и над ним все трясутся.

— Оратопусы — грызуны, — заметила Лауреллия.

— А он, — забеспокоилась Женька, — тут ничего не…

— На нём намордник, чтобы ничего не погрыз, и ошейник с локатором. На случай побега…

— Да куда он денется со станции! — ухмыльнулся Рокен.

— Не скажи, — возразил Миритин. — Помню, как однажды ловили зверушек, разбежавшихся по коммуникационным трубам.

— Оратопусы любят простор, — заметил Рал. — Трубы не для них.

— И не пугливы, — добавил Грантал.

— Пусть привыкает, — подытожил Талех.

— А мы пока перекусим, — намекнул Рокен.

— Вдруг он голодный?! — всполошилась Женька.

— Его покормили в лаборатории, — заверил Талех.

— А есть захочет, прибежит на запах, — пробасил Грантал. — Они не из пугливых…

Окез, доставивший оратопуса, спешно пожелал им хорошего вечера и удалился. А вместо него подоспел ещё гость — Дмитрий Анатольевич. Один, поскольку его семейство гостило у родных на Земле.

— Идёмте к столу, — позвала Евгения.

То ли явление оратопуса всех удачно раскрепостило, то ли маркафское вино пополам с джамранским… Сразу же после первого тоста завязалась непринуждённая беседа. Им было, что обсудить. Говорили о предстоящей конференции. Немного посплетничали об учёных с БЗИКа. О тех, кто здесь отсутствовал, разумеется…

Поначалу Женьку преследовала мысль о гатраках и Талехе. Любопытство усугублялось тем фактом, что в прошлом остался неразрешённый вопрос… Но вскоре она забыла об этом, увлёкшись разговорами. А Фиримин беспрерывно вызывал кого-то по коммуникатору. С очень обеспокоенным лицом…

«На корабле завелась внештатная вея?» — озорно хихикала про себя изрядно повеселевшая Женя.

Всё оказалось намного пикантней…

— Да отключи ты пиликалку! — в очередной раз не выдержал Хрусталёв и попытался отобрать у шакрена коммуникатор. — Ничего ж не случится. У всех маленьких гуманоидов, и даже псевдо, режутся зубки.

— Так-так, — заинтересовалась Лаури. — Фиримин! Ты решил изменить традициям? Возишь с собой ребёнка?

— Нет, — шакрен нахмурился и покачал головой. — Сари-шак дома.

— Зато он так скучает по ним, — заявил Егор, — что усыновил найдёныша.

— Оформил опекунство, — мрачно поправил его Фиримин.

— Ну и зря, — фыркнул ЗуЗоор.

— Чего я не знаю? — встрепенулась Женя. — Какой такой найдёныш?

Хрусталёв проявил инициативу и поведал всем душещипательную историю о прибившемся к ним малыше РуМаартане. Естественно, скрыв детали истинных обстоятельств…

— Мы исследовали космос в шлейфе туманности… — так начал он свой рассказ, а так закончил:

— И наш самоотверженный Фиримин заделался линдриным папашей…

— Ай-яй-яй, — сокрушались Рал, Хал и Моисеевич, которых впечатлила судьба брошенного ребёнка.

— А что такого? — не мог взять в толк ЗуЗоор. — Я сам так вырос. И не страдаю.

Миритин с изумлением поглядывал на соотечественника. А Дмитрий — сочувственно. Здесь — на станции ему не раз доводилось усмирять расшалившихся линдри-подростков. Обычно словоохотливый, зам сегодня был непривычно молчалив. Не мудрено. На Дмитрия столько всего свалилось в связи с подготовкой. Все бытовые и транспортные проблемы Талех поручал ему.

— Полагаю, — глубокомысленно вставила Лауреллия, — имело место запечатлевание…

— Возможно…

— О, Фири! — воскликнула Теризсилла. — Сделай на эту тему доклад.

— У моего доклада — другая тема, — почти сердито произнёс Фиримин, параллельно отвечая на сообщение.

Шакрена напрягало пристальное внимание к его частной жизни. Малыш линдри и без того доставлял хлопот. Фиримина конечно предупреждали, но он и не представлял, как стремительно растут и развиваются дети-линдри. Вскоре после того, как РуМаартана доставили на звездолёт, он научился выбираться из колыбели. А через фазу уже ползал по всему кораблю, создавая окружающим, и, в частности, приёмному отцу, серьёзные проблемы… Затем, подобно снежному кому образовались и другие неприятности. Включая режущиеся зубки и желудочные колики. Плюс ко всему, малыша неоднократно ловили в шлюзовой камере.

Детишки-линдри отличались повышенной активностью и ускоренным ростом — в первые десять лет жизни. Потом развитие постепенно замедлялось и приобретало нормальный темп, вполне соответствуя человеческому. С той разницей, что десятилетний линдри выглядел как шестнадцатилетний землянин.

— Зря, — повторил ЗуЗоор, — зря так над ним трясёшься. Линдри существа адаптивные, особенно в детстве. Это тебе не твой сари-шак из Гнезда. Маленькие линдри предоставлены себе с самого рождения. Оставь его в покое, и через цикл-другой он прекрасно сам о себе позаботится…

— А в данный момент, над парнем кудахчет весь женский персонал БЗИКа, — ухмыльнулся Егор.

— Теперь он у вас сын полка? — захихикала Евгения.

— Чего?! — на неё вытаращились все инопланетяне разом, кроме Талеха.

Муж, похоже, её понял. После того, как обзавёлся ещё десятком словарей.

Тут Женька сообразила и поспешила исправить оплошность:

— Ну, в смысле, ваш питомец… Воспитанник экипажа…

Зато Дмитрию и Егору объяснять не надо.

— Испортишь мальчишку, — проворчал ЗуЗоор, изловчился и таки выхватил у Фиримина коммуникатор, пиликнувший в последний раз, а потом линдри его отключил. — Перестань уже! Как твой непосредственный начальник, я требую. Не превращай его в сари-шак… А то ведь подстроится под тебя и не перевоспитаешь. Будет потерян для сообщества навсегда.

— Но я… — попробовал возразить шакрен.

— Там за ним и без тебя присмотрят. Мои лаборантки — линдри.

— Правильно! — поддержал учёного Миритин.

— У меня есть новый тост! — подхватил Моисеевич…

И разговор вернулся к животрепещущей теме. Конференция! Вот тут-то ЗуЗоор и озвучил тему доклада:

— «Кокон линдри — рудимент или атавизм окукливания?»

— Какая дилемма! — восхитилась Женька. — Сродни вечному спору о курице и яйце…

«Только переведённому в иную модальность».

— Странная формулировка для линдри, — засомневался Талех.

— Вот и я о том же! — зацепился Гилех, хлебнув из бокала. — И устал ему втолковывать, что…

— Почему это странная!? — ЗуЗоор кинулся на защиту своих интересов. — Окукливание настолько древний и естественный процесс, что никто уже не задумывается о его истинном назначении. Он возник на определённом этапе эволюции, когда линдри были вынуждены менять среду обитания. А потом это вошло в физиологическую привычку…

— Как так? — уточнила Лауреллия.

— Смена биоритмов биогенетической мимикрии, — ответствовал учёный. — Я много циклов проводил исследования и кое-чего достиг. Поэтому, с полной уверенностью заявляю, что в условиях биологической стабильности универсальной среды линдри в состоянии регулировать процесс окукливания. При этом изменяя условия жизни, а не себя.

— Занятно, — включился Миритин. — А как?

— Управляя стадиальностью трансформаций…

— Ну-ка, ну-ка? — заинтересовался Хал. — То-то, мне кажется, мой компаньон окукливается гораздо чаще, чем требуется.

— Всё индивидуально, — пояснил учёный. — Как и стадии, и частота окукливания… Но возможность окукливаться не когда приспичит, а когда пожелаешь или необходимо… Открывает неограниченные возможности!..

Дальше учёный говорил много и с воодушевлением.

— Большинство сородичей с тобой не согласятся, — скептически заявил Гилех в ответ на его пламенную речь. — Я изучал природу линдри, разговаривал с ними… Окукливание для них ожидаемый и приятный физиологический акт…

ЗуЗоор и Гилех вновь принялись спорить. Остальные же отошли от темы окукливания и предпочли слушать Дмитрия. Землянин, наконец, разговорился и поднял очень важные для некоторых вопросы: галактические пошлины, таможенные ограничения на перевозки, изменение арендной платы…

«Опять о делах! — мысленно возмутилась Евгения. — Вот никак без этого не…».

«Тыдыщ!» — присутствующие вздрогнули от неожиданности и на время умолкли.

— Кто-то пришёл! — оживилась Таризсилла.

— Мы никого не ждём, — удивилась Женька. — Разве что, Ним…

— Вероятно, запоздалый гость, — загадочно ответил Талех. — Может, откроешь?

«А почему я?» — хотела взбунтоваться Женя, но вовремя вспомнила о голосовых настройках и разрешила:

— Входите!

Дверные переборки разъехались, и в прихожую шагнул…

— Привет честной компании!

— Влад! — воскликнули в один голос Женя и Миритин.

Талех улыбнулся.

— С новосельем, — поздравил его Коршунов, протягивая Женьке букет красных тюльпанов. — Это тебе… Привет с Земли.

Женя потеряла дар речи…

Она не любила сорванные цветы, потому что они вяли… Но с самой Земли… Лаури, Гилех, Рокен и Теризсилла выразительно уставились, кто на Влада, а кто на Талеха, но не проронили ни слова. А сам Талех задумчиво прищурился.

— Спасибо… С-садись, — Женя, наконец, заговорила и даже пошевелилась, чтобы поставить цветы в воду. — Ты всё-таки приехал!

— Не мог не приехать, — с улыбкой ответил Влад. — Командор вызвал меня официальным письмом. Конгломерат назначил сюда, заместителем главврача… Но я бы и так приехал, — добавил он, по своему истолковав недоумение Жени. — После твоего звонка… Да и такую конференцию нельзя пропустить…

Он подмигнул Миритину.

— Я рад, — заулыбался доктор. — Надо же! Прибыл тайком, никому не сообщив.

— Хотел сделать сюрприз. Лайнер пристыковался пару часов назад…

Под внимательным взглядом мужа-джамрану, Женьке захотелось провалиться сквозь палубу…

— А здорово тут у вас, — отметил Владислав.

— Наливаем! — подхватили Рал с Гранталом и Моисеевичем, дружно открывая по бутылке шедарского, розового и…

— Эх! Где ты, Грегори? — опечалился Хал.

Да, Евгении бы его присутствие точно не помешало…

Однако все неловкости сгладились, и за столом снова воцарилось веселье… И в какой-то момент, Женя вдруг осознала, глядя на мужа, друзей, гостей, что вот это надо ценить. Они такие разные и собрались здесь вместе, невзирая на культурные, психологические, субординационные и прочие условности, различия и границы… Она смотрела во все глаза, стараясь запечатлеть в памяти эти бесценные мгновения, словно боялась, что они не повторятся, что скоро им всем будет не до этого… Женя слушала, как в спальне шуршит, топает и уютно пыхтит оратопус… И ей вдруг стало так легко, тепло и радостно!..

Вот разойдутся гости, и они с Талехом останутся вдвоём… И пускай Заккредани порекомендовал воздержаться пока от обмена, но ведь можно временно обойтись и без него. Просто быть вместе…

«Почему нельзя сделать так, чтобы хорошее не заканчивалось?»

— …намерен поступить с Кареком?

Женька внезапно очнулась от собственных мыслей, услышав вопрос Миритина.

— Поскольку мой заместитель теперь Владислав… Назначишь его зав. отделением?

Евгения навострила ушки.

— Нет, — ответил Талех. — У него как раз истекает контракт по медотсеку. С правом продления. Переведу Карека на другую работу…

— Куда это?! — хором осведомились Женя и Рокен, тревожно переглядываясь.

— Я долго думал… — с непроницаемым лицом начал Талех и бодро продолжил. — Карек два раза проходил учёбу и стажировку в ксенопсихологическом центре, а одного психолога на станции явно недостаточно…

«Нет! Только не это!»

Женька не поверила своим ушам…

— Да-да, Ева, — серьёзно заметил командор. — Ты не справляешься одна. А с этой конференцией только прибавится хлопот и пациентов. Скоро. Поэтому, я назначил Карека твоим ассистентом и распорядился открыть второй кабинет. Приказ не обсуждается.

«Каждый землянин мечтает хотя бы раз в жизни покомандовать джамрану», — вспомнила Женька слова Грегори и состряпала кислую мину.

Рокен всем своим видом искренне разделял её горе. А Миритин сочувственно похлопал Евгению по руке… Талех же смотрел на жену, широко улыбаясь.

— Уверен, вы прекрасно сработаетесь…

«Тот-топ-топ-пых…»

— Ой, смотрите! — взвизгнула Лауреллия.

В прихожей сидел оратопус. Вернее, он занимал половину прихожей, раздувшись до невероятных размеров и тяжело дыша.

— Срочно! — Талех вызвал по коммуникатору ветеринарную службу из биолаборатории. — В каюту командора! Беда с оратопусом…

Служба прибыла через пять минут. Под любопытными взглядами гостей, медики в зелёных куртках и кепках с прозрачными козырьками принялись хлопотать вокруг несчастного животного, накрывая его колпаком из блестящего материала. Рокен, пока суть да дело, бочком просочился в спальню и вскоре вернулся.

— Ты чего? — шёпотом спросила Женя.

— Да так, проверял. Вдруг оно сожрало одеяло, оттого и раздобрело.

С бедного зверя сняли намордник и ошейник. И оратопус кряхтя повалился на пол, кверху округлившимся животом. Голым, бугристым и розовым, как оказалось.

— А что с ним случилось? — выспрашивала у одной из медичек Териза. — Объелось?

— Не с ним, а ней, — поправила та, деловито сканируя стонущего оратопуса. — Рожает она…

— Что? — удивился Талех и тут же осведомился:

— А оно не может рожать где-нибудь в другом месте?

— Нет, — покачал головой главный ветеринар, — транспортировка для неё сейчас опасна.

И принялся расставлять по кругу прозрачные ящички.

— Как такое вообще произошло? — у Миритина проснулся чисто профессиональный интерес.

— Понимаете, — принялась объяснять ассистентка, пока остальные суетились. — Оратопусы — вымирающий вид. В целом по галактике насчитывается не более двадцати. Один на станции. На Гибрее несколько лет назад начались глобальные катаклизмы, и все оратопусы сгинули. Наша бригада успела вывезти нескольких… Чтобы разводить искусственно. Но, видите ли, оратопусы меняют пол в критической ситуации. Поэтому все были самцами… Но эта… Скорей всего, была уже беременна, ещё до того, как попала к нам. Мы проглядели.

— Как такое возможно? — поразился Гилех.

Понемногу все столпились вокруг.

— Попробую объяснить… Если самке оратопуса угрожает опасность, она замедляет течение беременности, и плод замирает на долгие годы, ожидая благоприятного периода. В неволе они не размножаются. Наши сканеры ничего не засекли… А сегодня… Её выпустили. Животное почувствовало свободу, да ещё сытно поело перед этим. Метаболизм плода ускорился, и вот результат. Самка рожает…

— Так! — всполошился ветеринар. — Прошу всех разойтись. Иначе оно испугается и передумает рожать… И вообще, покиньте каюту. Немедленно! Это ко всем относится.

— Даже к хозяевам? — уточнил Талех.

— Да, командор. Очень попрошу! Вас и вашу жену… Сиреневый код. Мы сами тут разберёмся и приберёмся….Это же такое событие!.. Не слышали? Посторонние тут не нужны…

«Теперь у него появилась тема для доклада», — решила Евгения.

— Утром сообщу, когда вы сможете вернуться.

Талех, Женя и гости взволнованно поспешили на выход и в коридор.

— Пойдёмте ко мне, — предложил Миритин. — У меня просторно.

— Лучше продолжим у меня, — пригласил всех Хал.

И все дружно проголосовали за Синегарскую Звезду…

Они возвращались от Хала уже под утро, усталые, но довольные.

— С новосельем, — усмехнулся Талех, открывая перед Женькой дверь её бывшей квартиры. — Добро пожаловать!

— Оратопусы, — добавила Женька, переступая порог. — Видишь, и запасная каюта нам пригодилась…

А наутро вся станция узнала, что самка гибрейского оратопуса благополучно разрешилась от бремени шестью миловидными оратопиками.

1.4.2. — Время открытий

Теперь на космической станции работали два ксенопсихолога. И один из них — джамрану. Новость, что в психологической службе открылся второй кабинет, быстро облетела центры и периметры Ролдона-2. Новенький, недавно сошедший с конвейера, техник Вася приделал и на вторую дверь табличку с буквой «пси», но, кверху ногами. Когда Женька это обнаружила, выглянув из кабинета, андроид уже скрылся. Она подумала-подумала, да и решила оставить всё как есть. Сочтя перевёртыш символичным предзнаменованием. Так хоть что-то намекало клиентам на их с Кареком противоположности. А джамрану, не осведомлённый в тонкостях древнегреческого алфавита, воспринял эту разницу как должное и с удовольствием приступил к новой работе.

И потянулись в ксенопсихологическую службу обитатели станции — пациенты…

«Ага, мальчики — направо, а девочки — налево», — мрачно шутила Женя по этому поводу.

Дверь в её кабинет располагалась в приёмной справа от секретарши, а в Кареков, соответственно, слева.

Крылатое выражение мигом разнеслось по станции и обрело истинный смысл. А Женька всегда считала, что язык её враг, но, слово не воробей…

Поначалу нежелательное соседство с шустрым джамрану настораживало. Однако вскорости Евгения осознала всю прелесть такого тандема… Поскольку её ассистент вёл приём как полноценный ксенопсихолог… Практичная Женя смекнула, что к чему, обнаглела и спихивала ему неудобных клиентов. А самое главное, насовсем избавилась от общения с истеричными дамочками. Больше они к ней не ходили, а записывались к Кареку. Джамрану лучше, в отличие от жестокой к пациентам-нытикам землянки, умел поглаживать, подбадривать и зацеловывать. Так и прижилась на станции игра под названием «хороший — плохой ксенопсихолог».

«Я же не Миритин», — весело рассуждала Евгения, попивая чаёк с печеньками в своём кабинете. Пока в соседнем её ассистент охмурял очередную пациентку флюидами джамранского ксенопсихоанализа… — Этика или её отсутствие — личное дело каждого. И при этом… Результат налицо и на лице.

Дамы выходили от Карека с дурацкими, но мечтательными улыбками. За неделю джамрану достиг того, чего землянка не добилась бы и за месяц — избавил клиенток от ксеноневрозов, ксенофобий и ксеноистерии. Наверняка Фрейд вертелся в гробу как заведённый, от зависти и досады…

Пациенты-мужчины оказались более консервативными и предпочитали обходить стороной кабинет с перевёрнутой буквой «пси».

А в итоге, все остались довольны!.. Пока что… Хотя, вот сегодня утром главный ксенопсихолог станции (теперь только так!) пребывала в пресквернейшем настроении. Таком, что впору самой напроситься к своему ассистенту на консультацию. Не в этом смысле!.. После следующей неудачной попытки генетического обмена со снятым с предохранителя мужем…

Итак, всё по порядку.

Когда Женька потеряла сознание в первый раз, и отнюдь не от блаженства, Талех испугался. После, уже в медотсеке, её жутко лихорадило, а тело покрылось бордовой сыпью… Пока врачи и медсёстры хлопотали над пострадавшей, на командоре просто лица не было. Евгения впервые увидела его таким, когда очнулась после укола антидота. Она и не подозревала, что муж способен выглядеть бледнее, чем обычно.

— Талех… — позвала Женя, испуганная ничуть не меньше.

— Ева, — он тут же очутился рядом и сжал её ладонь в своей. — Всё будет хорошо…

В чём Миритин сомневался. Просканировав Женьку, а заодно и Талеха, проверив анализы обоих, он вынес неожиданный для себя вердикт:

— Нужен врач-джамрану и желательно… генетик.

Пришлось звать Карека, Заккредани и ещё одного доктора… Так понемногу собрался целый консилиум медиков и генетиков. Рокен разумеется тоже примчался, как узнал.

После детального изучения обстоятельств и генетического материала, Заккредани озвучил причину Женькиного состояния:

— Аминокислотная несовместимость.

Талех сделался мрачнее тучи. А Евгения недоумённо разглядывала столпившихся вокруг докторов и учёных. И плохо соображала, в результате обширной интоксикации. Сыпь постепенно бледнела, но жар не спадал, а голова трещала от боли.

— Прими-ка, — главный генетик протянул Женьке разноцветные таблетки, — пока… А я объясню.

Но прежде он настойчиво попросил коллег-врачей выйти. Рокену, впрочем, разрешили остаться. Как генетику.

— Видите ли… — казалось, Заккредани всё ещё стремится постигнуть ответ. — Размножение у джамрану отличается от человеческого. Пока с Талеха не сняли предохранитель, у вас был только обмен. А теперь и размножение.

«Новая стадия?»

— Ближе к проблеме, — хмуро потребовал командор.

— Я и так достаточно близко, — ответил Заккредани. — И вот… В джамранском организме функцию зачатия осуществляет комплекс аминокислот…

— А я думала, что з-зачатие п-происходит…

Женя умолкла, стуча зубами. Её опять знобило. Это явно снижалась температура.

Талех накрыл жену пледом и обнял за плечи.

— У нас всё не так, как у вас, — продолжал генетик. — Аминокислоты осуществляют запуск. Дают команду. Обеспечивают условия.

— А…

— А всё остальное — исполнители и строительный материал.

— Точно, — подтвердил Рокен. — Джаммово наследие. Именно эти едкие аминокислоты гибельно влияли на руннэ и убивали их потомство в зародыше, когда джаммы пытались зачать гибридов…

Он сочувственно посмотрел на Женьку.

— И у землян они вызывают отторжение.

— Земляне почти как руннэ, — заметил Талех.

— И совсем ничего нельзя сделать?

Жене показалось, что она целиком состоит из аминокислоты отчаяния.

— Раньше мы такими вопросами не задавались, — вздохнул Заккредани. — С предохранителем джамрану физиологически совместимы практически с любыми истинно двуполыми видами. Предохранитель, собственно, аминокислоты размножения и блокирует. Джамрану всегда вступали в браки с представителями своей расы… До сего дня. Поэтому, никогда и не интересовались…

— А теперь, придётся, — констатировал Талех.

— Э-э… — Женя пыталась осмыслить. — А джамрану могут управлять этими вредными аминокислотами?

— К сожалению, нет, — развёл руками Заккредани. — Разве что, с…

Он осёкся.

— С пир-гех, — продолжил за него Рокен.

Джамрану переглянулись.

— Пир-гех — запрещён, — Зак поджал губы.

— Но традиционалисты им пользовались, — возразил Рокен, превосходно знающий историю генетики. — И никто из них не умер.

— Зато умерли другие… — Заккредани нахмурился, — когда некоторые джамрану не захотели предохраняться.

Талех помрачнел ещё больше, а Женя устала полулежать в неведение и париться.

— Уф, — она сбросила плед и села ровнее, невзирая на сопротивление мужа. — Что это за «пир» такой? Этот, как его, «гех»…

— Подвижный предохранитель с произвольным контролем, — хором ответили генетики.

— Запрещённый, — добавил Заккредани. — Во избежание неучтённого размножения с угрозой для жизни.

— Я отправлю запрос в администрацию Серендала, — решил командор. — И добьюсь разрешения на использование пир-гех. Всё же у нас исключительный случай…

— Не выйдет, — покачал головой супергенетик.

— Посмотрим… А если нет, то… — Талех вскочил. — Верну предохранитель или буду до конца жизни принимать таблетки!

— Но… Талех. А потомство… — напомнил Заккредани.

— К гатраку потомство! — рявкнул командор, так, что инструменты в лотках звякнули, отзываясь ему из препараторской. — Обойдёмся! Я никогда не променяю любимую женщину на примитивный инстинкт размножения. Мне не может доставлять удовольствие что-то, что причиняет боль Еве…

Он сел, виновато поглядывая на Женьку. Она сконфузилась и уже не представляла, куда прятать взгляд.

— И ты прекрасно знаешь, что это не выход, — Заккредани суровой правдой разбил все его побуждения. — Или не терпится самому загнуться?

— Как это?! — всполошилась Женя.

— А так, что после извлечения предохранителя, джамрану, как мужчине, так и женщине, необходимо интенсивно, ммм… реализоваться посредством обмена с супругом. То есть, размножаться…

— В последствие совмещения генотипов, — ввернул Рокен.

— Особенно вначале, — продолжал Зак. — И далее, уже не так активно и не часто, но желательно. Иначе…

— В противном случае, — добавил Рокен. — Талеху будет плохо, и гораздо хуже, чем тебе…

Эти генетики Женю конкретно запугали и запутали…

— Прекратите! — рассердился командор. — Я справлюсь.

— Как бы ни так, — возразил Заккредани. — После реализации — да, а пока… Чревато, — и пояснил уже непосредственно для землянки:

— Обычно после рождения первенца, семейные пары употребляют специальные препараты, контролирующие рождаемость. Временно нейтрализуя действие аминокислот. Помимо этого, существуют периоды, когда детородные аминокислоты не вырабатываются и не комплектуются. Так как биохимическая реакция возникает по принципу накопления, то…

— Я возьму у Талеха генетические пробы и составлю для вас график, — вызвался Рокен. — Максимально точно.

Заккредани одобрительно улыбнулся и кивнул.

— И погодите отчаиваться! Мы с коллегой тщательно изучим проблему и постараемся устранить несовместимость генетическим путём. Однако, Талех, категорически не советую злоупотреблять таблетками или возвращать предохранитель. На такой ранней стадии это опасно.

— А что же нам делать? — растерянно спросила Женя.

Заккредани потёр подбородок.

— Попробуйте реализоваться постепенно… Приспосабливаясь друг к другу. Возможна адаптация через генную иммунизацию. Всё-таки у джамрану и землян есть общие гены и элементы ДНК руннэ… Или, что вероятней всего, приспособительная мутация.

«Ага, раз любится, то и стерпится, — с грустью перефразировала Женька известную поговорку. — Вероятно, и мутировать предстоит тоже мне».

— Поначалу осторожненько… Если заметите признаки отторжения, остановитесь и обязательно примите таблетки. Но! Ни в коем случае не прекращайте обмена совсем.

Заккредани вручил Талеху пузырёк-капсулу, а Женьке палетку — с теми, разноцветными.

— Запомните! Таблетки на крайний случай… Талех, ты можешь идти, а Еве придётся задержаться ещё на сутки. Я должен снова её обследовать и понаблюдать…

Генетик кое-как убедил командора, что с женой всё будет в порядке. И Талех нехотя покинул медотсек. Рокена Заккердани тоже спровадил.

— Иди, парень. И заодно забери этих, за дверью… Я и отсюда слышу, как они шуршат ушами по переборке. Подслушивают.

На следующий день Евгению прогнали по всем генетическим и биологическим тестам, какие только нашлись в лаборатории и полностью осмотрели. Естественно, в ходе осмотра, Заккредани поинтересовался Женькиной татуировкой.

— Откуда у тебя это? — осведомился он.

Пришлось рассказать.

— Как любопытно! — генетик взволновано теребил подбородок.

Вероятно, его исследовательский зуд сосредотачивался именно там.

— Сейчас она не светится, но время от времени сияет.

— Почему?

— Указывает на дни благоприятные для зачатия, — смущаясь, призналась она.

По крайней мере, так разъяснил ей Эшесс.

— Значит! — воодушевился Заккредани. — Сигнализирует… Как любопытственно! Сигнализатор… Очень удобно!

— Не то слово, — вздохнула Женя.

«Было бы, если…».

— Если не возражаешь, я возьму капельку вещества, на анализ. Изучу, проведу испытания… — мечтательно бормотал генетик, настраивая биоратор и микроскоп, а Женька всё сильнее ощущала себя подопытным кроликом в опытных руках джамма и горевала о предохранителе…

С тех пор они с Талехом добросовестно пытались, каждый день… Получалось не очень… Приходилось либо прерываться на самом интересном, либо глотать таблетки…

Однажды Женька не выдержала.

— Талех! — заявила она. — Хватит мучиться. Ведь существуют и старинные земные средства. В любом киоске. Предохраняйся ими и реализуйся, сколько влезет… В смысле, сколько надо… А мне и так хорошо… Вернее, без этих аминокислот даже лучше.

Он притянул её к себе, поцеловал в макушку и снисходительно усмехнулся.

— Ты не понимаешь. Твои «земные средства» не спасут. Когда я возбуждён, аминокислоты вырабатываются в таком количестве, что могут проникнуть в твой организм через любые прикосновения — сквозь поры и слизистую…

«Аминокислотная атака! И никуда не спрячешься…».

Женька вздохнула, жалобно и протяжно.

— Ты чего? — рассмеялся Талех.

— Да вот… Думаю, что мы стали темой доклада нашего генетика.

— Заккредани не участвует в конференции.

— Ага, зато у Рокена так блестели глаза…

Вскоре им стало и вовсе не до этого. Близилась конференция! На Ролдон-2 теперь ежесуточно прибывали участники и гости, докладчики, репортёры и просто зрители… Всех нужно было где-то разместить и чем-то занять. И Талех беспрестанно ворчал, что станция не резиновая, а вечером, то есть, поздно ночью у него едва хватало сил, чтобы доползти до подушки. Какие уж тут реализации!

Космическая станция гудела и бурлила. Даже по ночам… Дмитрий Анатольевич установил дополнительное ночное дежурство в рубках по всем секторам. Дравал без устали гонял свою команду, не зная отдыха и перерывов. А Хал в «Синегарской Звезде» не мог нарадоваться на баснословную выручку. Но и хлопот прибавилось. Зато Рал с Гранталом без работы не сидели… Кто воистину наслаждался ситуацией, так это руководители БЗИКа…

Титан Димитин перемещался по станции с небывалой для такого исполина скоростью и распоряжался. Правда, после его перемещений к Миритину регулярно обращались пострадавшие, с увечьями различной степени тяжести. Как правило, незадачливые прохожие, вынужденные срочно убраться с пути шакрена. В спешке они расшибались, натыкаясь на стены и углы; получали растяжения, резко отпрыгивая в сторону, и вывихи… А увлечённый подготовкой учёный их мимоходом не замечал.

Джеймс Иствуд наоборот редко покидал корабль. Но ежели покидал!.. То неизменно и надолго зависал на стадионе, где недавно открыли площадку под куполом с гравитационной перекалибровкой для галактического гольфа…

Лунки символизировали чёрные дыры, шары — планеты, а клюшки… В общем, как ни назови, гольф он, по мнению Грегори, и на Луне гольф. Всё бы так и было, если бы не уменьшенная почти до невесомости гравитация на лужайке и усиленное тяготение в области искусственных чёрных дыр. Игроки сперва ловили планеты, пытаясь захватить их радио-клюшками и послать в воротца… Подлетали над полем и сталкивались друг с другом. А затем их затягивало, вслед за шарами… Так они и кружили по горизонту событий, пока техник-смотритель БЖ из жалости (вдоволь нахохотавшись) не включал нормальный режим… Выглядело забавно…

Женька наблюдала за горе игроками в компании друзей, соображая по ходу, что именно олицетворяют воротца.

— Гиперпереходы, — поделился догадками Грегори.

— Гипотетически, — усомнилась она. — Перечитал старой фантастики? Хотя, в галактике Тигра нечто подобное…

И, да! Грегори прилетел на конференцию. С докладом. Пока Евгения раздумывала, с какого боку поведать родственнику о своих тридцати трёх несчастьях, как Рокен её опередил. Выложил приятелю всё как на духу. Женя тогда обозлилась на парня и крепко пожалела, что Карек чересчур загружен в последнее время, чтобы допечь его…

— Дилетанты, — смеялся Рокен. — При желании и сноровке я освою эту детскую игру в два счёта.

— Ну, так дерзай! — подначивали его друзья, а потом полчаса любовались, как генетик барахтается под куполом, силясь поймать клюшку…

А Теризсилла с Гилехом гольфами и пабами не баловались. Они дённо и нощно трудились в секретной лаборатории Талеха, изучая спящих традиционалистов. И… давненько их никто не видел. Как и Нимрадилль…

Между тем…

По громкой связи передавали рекламу конференции. На средней палубе и площадях показывали научные голо-очерки. А в полукруглом фойе перед конференц-залом вывесили списки докладчиков и темы докладов. Надписи на известных галактических языках появлялись столбиками на вогнутых экранах-отражателях, вспыхивая огненными буквами и прочими знаками на фоне туманности и кусочка Ролдона. Объявления беспрерывно мелькали бегущей строкой над входом в конференц-зал… Даже в воздухе мерцали спектрограммы с именами участников, портретами, биографиями и подробной историей их выдающихся открытий… Женька не сразу углядела, что это проекции мини-роботов, похожих на крошечные машинки. Они прыгали там и сям — по стенам, полу и потолку…

В одни прекрасные сутки прибыл и Зверь. Делегатов Зебры встречал экипаж Рэпсида. В основном составе. Кого удалось собрать.

Помимо капитана Гэбриэла, Камиллы, Марка Аверса и астронома Ортегиуса, прибыли ещё два десятка учёных — алактинцев, сибилиан, карфагов и… Два вампира… Одного рэпсидцы знали хорошо… А другого… Талех быстренько подсунул ему планшет с соглашением: «кровь пить только из пакетов». И убедил скрепить договор электронно-спектрографической подписью и печатью. Иначе не пустит дальше терминала.

— Еда у нас с собой, — доказывал командору Зигмунд. — Полно упаковок. И шоколадки с кровью.

Король Эбрумо с королевой Амандой не прилетели… Государственные дела! Зато передавали всем большой и горячий привет!

— С броком в тлеющей табакерке, — посмеивался Гэбриэл, а Талех издали изучал субтильного вампира с характерными тонкими усиками и княжеской осанкой, упакованной в дорогой фрак и белую сорочку. С аметистовыми запонками…

— Граф Хьюго Виндиго, — представился делегат от вампиров, элегантно обнажив клыки. — Дальний родственник короля.

— И крупнейший учёный, — подобострастно прибавил Зигмунд.

«И большущая ходячая пиявка», — от себя присовокупила Женька.

Такова участь вампира! К вечеру за ним увивалось аппетитное меню из дам — будущих пациенток Карека, надо думать. Где уж тут вампиру удержаться и соблюсти договор?!.. Он благосклонно скалился и примеривался к артериям почитательниц, вымаливающих у него автографы. Чтобы потом, в укромном месте…

— Исключительно из вежливости и благодарности за гостеприимство, — как-то неуверенно оправдывался Зигмунд.

Перед самой конференцией прибыла ещё одна делегация, появление которой прошло незамеченным для большинства… Дмерхи возникли прямо в кабинете Талеха. Шердан, Сингер и… Алоиза. Очень кстати! А то Евгения начала сомневаться, что дмерхи бывают и женского пола…

— Она — дмерховен, — представил её Шердан.

А так… Они в принципе ничем не отличались друг от дружки. Все трое в одинаковых балахонах… Поди заподозри в ком-нибудь женщину или дмерховена. И были они равно встревожены. Их выдавало колебание капюшонов. Так волнение дмерхов передавалось через нейромодуляторы.

— До нас дошли слухи, — вкрадчиво начал Сингер, — что вас недавно посетили кводилоиды…

— Посетили! — фыркнула Женька. — Да они чуть полстанции не умыкнули…

И поймав настороженный взгляд Талеха, поспешно сменила тему.

— Кто они такие? И зачем громят бары? Ненавидят пьяниц?

Дмерхи зависли на минуту от таких вопросов…

— Кводилоиды не громят баров, — удивлённо произнёс Шердан. — Откуда такие сведения?

— Ну-у, все говорят… А Грантал даже видел. Вот.

— Ха! — вмешался Сингер — То, что вы, недалёкие, принимаете за погром, таковым не является.

— Что же тогда?

— Милая девочка… — прошелестел капюшон Алоизы, дмерховенка соизволила заговорить. — Ты когда-нибудь делала перестановку в доме?

— Э-э… — Женька задумалась.

В джамранском жилище не очень-то всё переставишь. Мебель в основном встроенная, откидная и выдвижная. Но в своей прежней земной жизни…

— Частенько…

Это гарантированно избавляло от стрессов и депрессий.

— Кводилоиды, — продолжила Алоиза. — И совершают такую перестановку. В масштабах космоса…

— Поэтому людей уводят? — Женя не хотела упустить шанс разузнать. — Чтобы под ногами не путались?.. Когда планеты переносить будут.

— Не понимай буквально, — зафыркал капюшон Сингера.

— Полагаю, ты устраиваешь дома уборку? — Алоиза пренебрегла замечанием Сингера в адрес землянки.

— Да… Конечно, иногда…

— Раскладываешь вещи по местам? Выбрасываешь лишнее, ненужное? — уточнила дмерховенка.

— Ну-у… Да.

— Так и кводилоиды. Перемещают всё, что находится не на своём месте или мешает, по их представлениям о вселенской гармонии. Они не выносят энтропии, лелея свои соображения о порядке…. Кводилоиды бесконечно мигрируют, чтобы каждая вещь оказалась там, где нужно.

— В том числе и мысли, — загадочно добавил Шердан.

Евгения слушала, буквально открыв рот…

«Ведь кводилоиды пытались увести и меня!»

А значит — повод задуматься… Вероятно, они как-то разобрались, что здесь ей не место…

«Так что ли? А где? В прошлом Земли?.. Но там уже есть одна Женька».

Теперь ясна и суть маскировки. Кводилоиды своих не уводят. Кводилоиды всегда на своём месте, потому что, следят за своего рода порядком. Они вне мироустройства, то есть нигде и везде…

«Та-ак…».

Следует как-нибудь незаметно прижать Шердана к стенке и потребовать ответа на давно терзавший её вопрос… Женька вспомнила об одном неистраченном желании…

— Уяснила? — выразила надежду Алоиза. — Мы следим за вашим континуумом. Мы — знаем…

Дмерховенка оставила в покое Женьку и переключилась на Талеха:

— Советую подумать, командор Ролдона-2. Кводилоиды не являются просто так…

— Неужели? А в прошлый раз? — скептически заметил Талех. — Зачем-то выманили четверть населения станции. Устроили погромы…

Алоиза нетерпеливо мотнулась.

— Не держите нас за дураков, командор. Мы в курсе происходящего. Таинственная планета в системе Дельфа… Где вы нашли субстанцию.

— Пятьдесят циклов назад, — невозмутимо ответил Талех. — А с предпоследнего визита кводилоидов минуло около четырёх.

— Да, но именно в тот год вы зарегистрировали всплеск астральной энергии… Кводилоиды лишь восстановили правильное соотношение вещества или материи, если вам так проще уразуметь… Я утверждаю, командор. И на этот раз что-то грядёт.

— Астрал стабилен.

— Не обязательно астрал. Возможно, другое…

— Энтропия? — предположила Женька.

— Не исключено…

— Кого я вижу! — зычный голос Димитина, возвестил о приходе шакрена раньше, чем его внушительная фигура в белоснежной тоге. — Мне не померещилось? Обитатели тёмной туманности рискнули окончательно выйти из тени?

По примеру лидера самрай-шак, всё учёное сообщество напялило тоги. Это маркафские бизнесмены удачно подсуетились и вскоре на каждом углу станции продавались разноцветные покрывала, флажки, значки, кепки и всякая подобная ерунда с символикой. Непременно Ролдона-2 — ромбовидной звездой в сфере, эмблемами конгломерата — треугольниками и символом конференции — пылающим факелом на фоне неполного солнечного затмения. Раскупались эти атрибуты с бешеной скоростью. В особенности голографические хлопушки, искрящиеся фонтанчики на палочке и фосфоресцирующие маски…

Алоиза моментально прикинулась бездушной хламидой, а Шердан и Сингер радушно выплыли навстречу осц-ден-шаку.

Димитин усмехнулся.

— Поскольку, вас едва ли тревожат войны. Вы слетелись на аномалию?

«Вот оно что», — пробормотала себе под капюшоном дмерховенка и неожиданно исчезла…

И долгожданный день настал!

С утра у шлюзов было не протолкнуться. Поскольку все разом прилетели с Ролдона-1. И никогда ещё Женька не надевала парадную форму станции в таком приподнятом настроении.

— Готова? — из кабинета выглянул Талех, и, разумеется, в командорском мундире. Чёрное с серебром… И Женя снова залюбовалась его выправкой…

— Программа с собой?

— Конечно.

Вчера она занесла программу конференции в коммуникатор. Сегодня первый день — праздничное открытие, и пленарное заседание начнётся в одиннадцать ноль-ноль по Ролдонскому времени в конференц-зале. В четырнадцать часов — перерыв на дневной банкет. В шестнадцать ноль-ноль представление на море-палубе до восемнадцати ноль-ноль. Затем, круглый стол с фуршетом и фруктовыми коктейлями до двадцати часов. Следом — одночасовой перерыв, и продолжение банкета до… Неопределённого времени… Точного в программе указано не было.

— Довольно насыщенная, — отметила Женя. — И так на полфазы!

— Исключая банкеты, — уточнил Талех. — До закрытия.

Конференция по вопросам мира и галактической войны только начиналась…

— Что ж… Пора!

В коридорах, на палубах и на подступах к конференц-залу реяли флаги. Отовсюду спешили учёные, одетые в тоги, и создавали заторы у транспортных узлов…

Глядя на них, Женька невольно припомнила первый контакт с зебрянами и сползающие простыни…

— Скоро одиннадцать, — забеспокоилась она, выглянув из каюты. — Поторопимся.

— Нам путь всегда открыт, — улыбнулся командор.

Действительно, им не стоило опасаться толкучки. Они спокойно добрались до конференц-зала подсобными коридорами, служебными лифтами и переходами… Поднялись на уровень выше, чем остальные участники, и вышли на командорскую ложу, расположенную напротив трибуны. В боковых ложах, на балконах и в амфитеатре тоже занимали места. На двухъярусной трибуне рассаживались первые докладчики.

К удивлению Жени среди них затесался и Моисеевич. Хотя его доклад значился в программе на завтра. Что-то там о «правах свободных андроидов, и предоставлении им права выбора кода вторичной подготовки…». Первичная включала только личностные настройки. Вторая ещё и профессиональные…

По краям от трибуны зажглись экраны, предавая изображение просторного каменного помещения с колоннами, где собрались учёные Вероссы и соседних планет. В вышине зрительного зала реяли голограммы рекламы, эмблемы и лозунги. Горели таблички, запрещающие проносить на конференцию еду, тоники и расслабляющие напитки. В конференц-зале разрешалась только вода: пресная и минеральная…

— Не опоздали!

В ложу дружной гурьбой ввалились Теризсилла, Гилех, ЗуЗоор, Егор, Лауреллия…

— Сегодня мы не докладываемся, — пояснил Хрусталёв.

Пока они шумно рассаживались, пришли Миритин и Грегори. А Влад и Карек сегодня дежурили. Однако Коршунов собирался посетить круглый стол и успеть на вечерний банкет. Когда его сменит Миритин. Так они между собой поделили. Как и Дмитрий с Дравалом, по очереди охраняющие покой и порядок на станции. И они вполне могли посмотреть открытие по инфовидео. Так делали многие. Конференц-зал, рассчитанный на пятьсот мест, всех не вмещал. Зато на стадионе установили громадный экран. Трансляция велась и на основных палубах, и в служебных помещениях, и в каютах. Чтобы никого не обделить информацией… А также по всей галактике!

«Что-то Рокен запаздывает».

И Женька вспомнила, что давно не видела Ним…

Она вглядывалась в многоцветную толпу внизу, надеясь разглядеть кого-нибудь из знакомых. Заодно помахала алактинским друзьям в соседней ложе. И трём балахонам на зарезервированном дмерхами балкончике…

Поначалу несмело, но мелодично нарастая, зазвучал гимн конгломерата… Участники вытянулись с серьёзными лицами…А некоторые джамрану достали беруши.

Рокен пробрался в ложу сразу после заключительного проигрыша.

— А где Ним? — шёпотом спросила Женя, когда он плюхнулся рядом.

— Дежурит…

— Что-то слишком часто или долго… Как минимум патрулирует границы чёрной дыры?

— Служба… — парень как всегда уклонился от прямого ответа…

А Димитин с трибуны возвестил начало пленарного заседания.

— Дорогие друзья! Коллеги! И союзники!.. Объявляю первую межгалактическую конференцию открытой… Галактическая война на пороге, а мир ждёт от нас глобальных и верных решений… Перемены неизбежны!..

Обычно после таких речей Женька уходила в астрал…

Едва утихли аплодисменты, как Димитин пригласил на трибуну Фиримина.

— Прошу тишины!

— Величайшее событие нашей галактики… — такими словами предварил Фиримин свой доклад.

И Женя замерла в ожидании…

— Чуть больше цикла назад или всего мгновение в галактике Снежная Спираль зажглась новая звезда…

Далее Фиримин рассказывал о путешествии на Рэпсид Двидхад. О том времени, когда они изучали скопления газовых облаков и сгустков нейтрино…

— … Мы видели рождение новой звезды. Поэтому научное сообщество конгломерата позволило нам выбрать имя… Ассель[49] — Яростью нарекли мы светило. Ведь её появление было поистине фееричным…

— Шакрены страдают излишним пафосом, — фыркнул ЗуЗоор.

А Женьке понравилось. Она хорошо помнила тот день, когда вспыхнула Ярость… Они с Талехом переглянулись, словно заговорщики, и улыбнулись друг другу.

«Ассель!»

Фиримин продемонстрировал спектрограммы Ярости, до и после…

— Она прекрасна! — восхитилась Теризсилла.

И Женя с ней согласилась.

Ассель — яркий жёлтый карлик, похожий на Солнце, но не с красным, а с белым спектром светимости в оболочке ядра и радужными всполохами в короне…

— Ассль ещё слишком активна, как и все новорожденные звёзды её спектра.

Звезда сверкала, переливалась и выбрасывала в чёрное пространство сгустки энергии…

— Изучая её, мы заметили любопытную особенность. Ассель является центром азимутальной плоскости, в которой расположены три галактики — Млечный Путь, Зебра и Тигр. Если провести линию, то прямая свяжет их все…

Столы для банкета накрыли прямо в саду. Но туда попали не все, а только по специальным пригласительным. Остальные участники отправились в близлежащие рестораны…

Талех беседовал с делегатами Зебры, а Женя бродила среди деревьев со стаканом прохладного мусса в руке и слушала разговоры… Временами переходящие в бурные дискуссии. Земные, линдрийские, традсельгарские, бакарданские, синегарские, алактинские, карфагские, сибилианские, джамранские и прочие учёные вошли в раж и громко спорили… А двое — линдри и землянин чуть не подрались. После того как землянин вспылил и опрокинул на линдри салат…

Драваловцы подоспели вовремя, и пока разнимали драчунов, начальник службы безопасности их увещевал:

— Зачем же так горячиться? У нас мирная конференция. Под мирным лозунгом: «Хочешь мира — готовься к войне». Го-товь-ся! Слышали? Готовиться! А не мутузить своих, здесь и сейчас. Вот придут они, а мы — готовы…

Женя хотела выяснить из-за чего разгорелся сыр-бор, но её отвлекли Гилех с Теризсиллой. То есть, Евгения случайно заметила, как джамрану шептались возле фонтана, взявшись за руки, словно влюбленная парочка… Тут Женьку окликнул Миритин, и спросил, не видела ли она Фиримина… Когда Евгения обернулась к фонтану, там уже никого не было. Она вернула пустой стакан на поднос андроиду-бармену, подкатившему на роликах, и направилась к алактинцам… А Талех тем временем переместился к шакренам.

Гости свободно разгуливали по саду в поисках собеседников. Мерный гул голосов перекрыл даже шум искусственного водопада. Больше никто не дрался, а беседы велись мирно и неспешно… Обед заканчивался, когда у Талеха запищал коммуникатор… Прослушав тета-сообщение, командор изменился в лице, кивнул Димитину и устремился к выходу. По пути отправил два вызова с пометкой «срочно».

— Я получила сообщение… Что случилось? — Женя едва поспевала за мужем.

В коридоре их нагнал Миритин и задал тот же вопрос:

— Что случилось?

— Прибавьте шагу, — на ходу бросил командор. — Все вопросы потом…

Вскоре они пришли в кабинет Талеха, а оттуда спустились в секретную лабораторию. И наткнулись на лежащего без сознания Гилеха. На выдвижной кушетке…

— Я убила его! Убиила… — выл кто-то из темноты за наполовину задвинутой переборкой… Судя по голосу… Теризсилла?

Миритин первым кинулся к Гилеху, проверил пульс, зрачки и, покачав головой, повернулся к Талеху.

— Ничего страшного. Всего лишь снотворное…

— Шакренское?

— Определённо.

Да-да, именно шакренское снотворное — тот самый уникальный не джамранский препарат, действующий на джамрану. Хотя в среднем аж через десять часов, но зато безотказно. И оно не блокировалось никакими антигенами.

«А вдруг, это тайное оружие шакренов, разработанное против джамрану?.. Н-да…».

Женя вздохнула.

«Выходит, это даже не моё открытие?»

Тут её подбросило.

«Тогда, кого чуть не убили, если Гилех спит?!»

Талех включил свет щелчком пальцев, полностью раздвинул переборки вторым щелчком, и они вошли в лабораторию… Посреди пола валялся поверженный неизвестными силами традиционалист Радех, а рядом с ним на коленях стенала от ужаса Теризсилла.

— Я его убила! Уби-ила…

Стоп! А чего он здесь валяется? Он же должен бултыхаться в анабиозе… Цилиндр зиял пустотой, оборванные трубочки сиротливо висели, а датчики не подавали признаков жизни…

— Талех! — Тери подняла голову, запоздало отреагировав на вошедших. — Я…

— Вижу, — нахмурился командор, и едва сдерживая гнев, добавил. — Спасибо, что известила, сестрёнка.

Миритин бегло осмотрел традиционалиста, перевернул на спину, вытащил медицинский сканер, который у врача всегда с собой — пристёгнутый футляром к поясу.

— Я убила его… — полувопросительно прошептала Териза.

— Нет, — Миритин задумчиво посмотрел на Талеха. — Пока нет… Всего лишь не до конца разбудила…

— И создала нам массу проблем, — сумрачно подытожил командор.

1.4.3. — Шальная круговерть

А Женя, как всегда, внесла конструктивное предложение:

— Может его, того… Усыпить обратно?

— В таком состоянии?.. — Миритин покрутил головой. — Невозможно.

— Исключено, — подтвердил Талех. — Необходимо разбудить и привести в норму. Иначе…

— Наступит органимический коллапс с летальным исходом, — заключил шакрен.

Н-да… Похоже, земной конструктив в космических масштабах не действовал…

— Разбудить, расспросить, и погрузить в статическое поле, — постановил командор. — Если уж так случилось… Или запереть на гауптвахте, в наручниках.

«Вот она — разница! — подумала Женя. — Джамрану из всего извлекают пользу…».

Талех включил защитное поле, преградив доступ к остальным джамрану в анабиозе. Вызвал службу безопасности во главе с Дравалом, и проверенные окезы перенесли бесчувственного «красавца» в секретный изолятор. Где Миритин принялся доводить состояние традиционалиста до нужной кондиции. Чего не удалось Тери.

— Не умеешь — не берись, — бросил ей на ходу Талех.

— Это не я! — взвилась Териза. — А дурацкое оборудование! И…

— Марш в мой кабинет, — оборвал её командор. — И жди там. Нам предстоит серьёзный разговор.

«Или капитальная выволочка», — мысленно добавила Женька и невольно поёжилась, представив будущие разборки в красках и ролях.

Тери обиженно фыркнула, но возражать не рискнула, развернулась и ушла. Талех её демарш проигнорировал, наблюдая как Миритин хлопочет над спящим.

— Каковы прогнозы?

— Некоторое время он будет дезориентирован.

— Ладно. Мы наверх, а ты, в случае чего, вызывай меня. И сообщи, когда проснётся.

— А с Гилехом что?

— Пока ничего. Пусть выспится.

— Пожалуй, я и за ним присмотрю.

— Как знаешь… А я приставлю к этому, — Талех указал на кушетку, — дополнительную охрану.

И командор послал Дравала за Боббэротом. Гатраноид Боб — свирепый, неподкупный и преданный своему хозяину притопал незамедлительно. А стоило повелеть: «Охраняй плохого джамрану», как он моментом проникся и с рычанием перегородил вход в изолятор.

— Если вздумает напасть, ломай ему шипы, — буднично приказал Талех.

Женя опешила, а Миритин взглянул на командора так, словно видел его впервые.

— Э-э… — она решилась возмутиться только на лестнице. — Послушай… Это ведь жестоко.

— Нет. Я знаю, о чём говорю, к сожалению… Уж поверь. Это традиционалист. Он никого не пожалеет…

В кабинете их дожидалась Тери, нервно перебегая от стола к столу, от командорского — полумесяцем к овальному — для совещаний… Одну из секций «круглого стола» намечалось провести здесь.

Увидев брата, Териза прищурилась, замерла, но не как кролик перед удавом, а скорее наоборот, как удав, готовый броситься на кролика. Евгения сразу почувствовала себя лишней…

— А теперь, объясни! — командор однозначно не подходил на роль кролика. — Какого гатрака тебе понадобилось будить традиционалиста?!

— Это моё дело! — Териза явно забыла, как недавно голосила от отчаяния, и обнаглела.

— Ты нарушила мой приказ, — холодно заявил Талех.

— А ты мне брат, а не командир!

— Прежде всего, я — командор Ролдона-2, а пленники находятся под моей юрисдикцией…

— Пленники?!

Талех усмехнулся.

— Тери, дорогая, забываешься. И забываешь, что я из тэрх-дрегор… Ваш дэвхар…

Териза побледнела, и, учитывая свой нынешний ярко-зелёный имидж, напомнила лицом несвежий сыр. А Женя старательно напрягла извилины… Но если даже сыворотка не перевела… Значит, это по-староджаммски… Так далеко Женькины познания в джамранском не заходили… Однако же Тери поняла брата и потому испугалась. То есть…

Талех продолжал гораздо мягче:

— Я - сотрудник комитета по борьбе с генетическими преступлениями…

— Ха! Сотрудник! — усмехнулась Териза. — Скажи как есть, что воз…

— Возглавляю местное отделение комитета генетической безопасности, — подхватил Талех, мельком глянув на Женьку. Она прикинулась отстранённой, как обычно, из соображений личной безопасности. Ну, меньше знаешь…

«А всё же интересно…», — мысли послушно сосредоточились вокруг поисков староджаммского словаря.

Чересчур много тайн окружало её в последнее время… А этого она вынести не могла. Любопытство!

— Я всего лишь хотела подготовить доклад, — прошептала Тери, опустив голову.

Видать, заявление командора резко подорвало её уверенность в себе.

— Что?! — Талех нахмурился. — Какой доклад? Насколько мне известно, твой доклад не касался традиционалистов.

— Это первоначальный… А потом… Я изменила тему! — выпалила Тери, дерзко задрав подбородок. — Новая тема гораздо перспективнее. Это — сенсация! А для полноценной сенсации необходим вменяемый традиционалист, а не спящий… Ой!

Териза вытаращила глаза и зажала себе ладонями рот.

— Всё, — бесстрастно констатировал Талех. — В конференции ты больше не участвуешь.

— Я… — из глаз джамранки потекли слёзы. — Ты… Как ты мог? Талех!

— А ты? Я доверил тебе важную государственную тайну, как исследователю. Учёному! А ты повела себя как школьница на экскурсии в запретные фонды.

«Экспонаты руками не трогать», — почему-то вспомнила Женя.

— Зачем?.. И что ты мне дал? Когда… — плакала Тери, и Евгения ей сочувствовала, по-человечески, а не по-джамрански.

«Так вот почему она с ходу всё ему и выложила!»

— Принял сам… Я редко прибегаю к ментальному воздействию, но… В исключительных случаях.

— Я… Я не думала, что так получится, — всхлипывала Тери. — Не знала… Хотела только… У меня инъектор был наготове. Он бы сразу уснул… После изучения реакций…

— Теперь уже всё равно, дорогая, — вздохнул Талех и вызвал к себе агентов.

— Сопроводите Теризсиллу в её каюту, — приказал он, когда офицеры-джамрану прибыли по его распоряжению. — Отныне она под домашним арестом. Задрайте переборки и отключите информационный блок. Твой коммуникатор, милая…

— Гатрак проклятый! — выругалась она, швыряя в него передатчик. — Я тебе припомню!

— Не получится. Позже генетики поработают над твоей памятью, — и добавил, обращаясь к офицерам. — Отныне никаких контактов. Проследите за этим. Охраняйте её до окончания конференции. А перед отбытием доставьте ко мне в лабораторию. Если понадобится — наденьте наручники.

— Нет! Я не сбегу…

Женя наблюдала за этим со смешанными чувствами. Не в силах вымолвить ни слова. Да и как бы она смогла защитить Тери, даже не определившись толком в ситуации? Или могла… С одной стороны, она понимала Талеха, а, с другой… Как же так можно?! С родной сестрой!..

Когда всхлипывающую и сыплющую джамранскими проклятиями Теризу увели, Талех протянул Евгении руку, и она заколебалась…

Командор усмехнулся.

— Не надо меня бояться.

Женька поборола сомнения и изменила тактику.

— Что такое тэрх-дрегор? И кто такой дэвхар?

Вовсе не так страшен джамм… В истинном обличье…

Талех устало вздохнул.

— Ева, не вынуждай и тебя сажать под домашний арест.

— Ну, я же должна знать с кем живу.

— Не сейчас… После поговорим… Я тебе всё объясню, может быть… А теперь, отправляйся, найди Рокена и возвращайтесь сюда, вместе. А мне нужно кое-что освежить в памяти, о традиционалистах… До заседания…

Представление на море-палубе они пропустили. Шоу давно началось, но пока не закончилось…

«Следовательно, — прикинула Женька. — Рокен там. Наверное».

Она спешила по многолюдной средней палубе к лифту, завернула за угол к транспортному узлу и…

«Ай!» — чуть не упала, столкнувшись с кем-то высоким, одетым в строгий костюм.

— Ева?.. Какая встреча!

Джамрану удачно подхватил её и приветливо улыбнулся, едва она подняла на него взгляд.

— Сандер!..

— Как в старые добрые времена! — рассмеялся он. — Мы снова сталкиваемся в коридоре.

— Я тоже тебе рада.

Они отошли в свободную нишу к обзорному экрану, чтобы прохожие не толкали их.

— Ты без чемодана. На этот раз.

— Оставил в каюте.

— Я не видела тебя на открытии, — вспомнила Женя.

— А меня там и не было. Наш звездолёт опоздал почти на сутки.

— Ничего себе! А что случилось? Авария?

— В каком-то смысле… Отказала система навигации, без видимых повреждений, а лететь вслепую на сверхскорости капитан отказался. Связь тоже не работала. Еле-еле тащились на импульсных двигателях…

— И?

— Внезапно всё нормализовалось.

— И что это было?

— Так и не выяснили. Зато наверстали упущенное. Прилетели два часа назад.

— Жаль, что пропустил пленарное…

— Я просмотрел записи, — Сандер улыбнулся. — Фиримин был великолепен!

На обзоре радугой разливалась туманность. Сверкали яркие горошины звёзд… А в коридорах сновали инопланетяне… И Женьку осенило.

— Аномалия!

— Что, аномалия?

— Остаточное воздействие аномалии.

— Постой-ка… Я слышал об этом, но… Всплеск аномального излучения длился всего несколько минут. Остаточные явления на систему навигации и связи никак не способны повлиять.

— А если… Возможен новый всплеск…

— Тогда приборы бы его зафиксировали…Ты куда?..

Женька без предупреждения запрыгнула на транспортную ленту, и Сандер догнал её только возле лифта.

— Подожди!.. Зачем так нестись?

— Надо срочно найти кого-нибудь с БЗИКа.

«Покуда Гилех в спячке».

— С БЗИКа?

— С МПИГа, — поправилась она на ходу, утрамбовываясь в лифт.

Недоумевающий Сандер еле успел заскочить следом за ней, и для этого ему пришлось притиснуться к незнакомому пофу.

— О!

— Полегче… — промямлил поф. Похоже его смутило близкое соседство с джамрану.

Пассажиров в лифт набилось как сардин в банку. Женька хихикнула, при виде вытянувшейся физиономии Сандера. И когда они, наконец, вышли на верхнем уровне, лицо у него сделалось странно-задумчивым.

— Ты чего? — полюбопытствовала Женя.

— Да так… Это была она…

— Всё-таки аномалия?

— Да нет… — отмахнулся Сандер. — Линдри — она, женщина… И у неё… ммм… такие заманчивые гены… Надо бы встретиться, после конференции, когда она трансформируется… А то, у пофов, э-э, физиология неподходящая для нормального обмена…

Женя поспешно захлопнула рот, своевременно вспомнив, что Сандер — лингвист, массажист, брачный опекун и мэтр обольщения… Джамрану — одним словом!

— И как ты собираешься её найти?

— Как обычно. Взял у неё номер коммуникатора.

«Когда успел?!»

— Хм… Что если, твоя линдри станет крюлем?

— У всего есть недостатки… Я слышал, с крюлями так пикантно…

— Чего-о?! А ты крюля-то видел?

— Нет…

Женька вспомнила ещё одну важную вещь.

— А Морри?

«Вдруг она передумала!»

— Что, Морри?

— Не видел?

— Нет… Мы с ней путешествовали на разных кораблях.

— Откуда…

— Лично в этом удостоверился.

— Неужели? Когда-то вы…

— Это было давно… А где мы? — Сандер огляделся по сторонам.

Незаметно за разговорами они подошли к море-палубе.

— Возле пляжа…Ты разве тут не был?

— Ева, — улыбнулся Сандер. — Я второй раз на станции и здесь не ориентируюсь. Впервые гостил больше цикла назад, когда вы проходили брачные этапы… Кстати! А как ваша семья? Всё хорошо?

Евгения приготовилась искренне соврать, но неожиданно открыла рот и брякнула:

— Всё плохо.

— Ох…

С море-палубы хлынули участники конференции. Представление закончилось. Сандер предусмотрительно оттащил Женю за вазон с пальмой и усадил на скамейку.

— Рассказывай.

— Ну…

Она вкратце и довольно сухо изложила ему суть проблемы. Сандер хмурился и что-то прикидывал в уме, а потом выдвинул ряд предложений:

— Массаж пробовали? Могу помочь…

Женя замотала головой.

— А методики гремлинж?

«И этот туда же!»

— Ни за что!

— А зря, — назидательно заметил Сандер. — Некоторые приёмы способствуют гармоничному размножению.

— Причём здесь гремлинж!? — вспылила она. — Там чистая физика! А у нас — химия…

В голове не укладывалось! Она сидит на лавочке в толпе и обсуждает с бывшим опекуном трудности их с Талехом размножения… Бред какой-то!

— Ты не права… Генофизика джамрану включает в себя физические и биохимические процессы. В комплексе. Понимаешь ли…

— Нет.

— Значит, скоро поймёшь. Я хорошо объясняю, — Сандер самодовольно хмыкнул. — Разница внутри. Одни и те же внешние действия у людей и джамрану имеют разное значение и влияние на организм…

Спас её милашка и умничка Рокен.

— Ева, Сандер… Вы что тут делаете?

Женька мигом ухватилась за парня.

— Я искала тебя! Талех велел.

— А я тороплюсь в секцию ЗуЗоора, — опомнился Сандер. — Кафе «Диспли» — арочный променад… Где это? И как туда быстрее добраться?

Рокен принялся объяснять, развернув голограмму станции, но тут Сандеру повезло. Влад и Лауреллия как раз направлялись туда и захватили коллегу.

— Увидимся, — Коршунов подмигнул Женьке.

— На банкете, — с улыбкой ответил Рокен, а Женя проводила друзей печальным взглядом. Она тоже собиралась за «круглый стол» ЗуЗоора, но… Не судьба! Их ждал командор, а приказы командора не обсуждались.

— Идём…

Некоторое время они шли молча, а потом Рокен спросил, уже на транспортной ленте следующего уровня.

— Зачем я понадобился Талеху? Я же в другой секции…

— Чрезвычайные обстоятельства, — уклончиво ответила Женя. — Он сам тебе всё объяснит.

— Да ну? — Рокен задумчиво свёл брови. — А… Ты случайно не знаешь… Он сейчас телепат?

— Э-э… Вроде нет. Знаю, что принял какую-то фигню, усиливающую ментальное воздействие…

«Насколько я поняла».

— … И больше ничего.

Рокен присвистнул.

— Вот это да! Как всё серьёзно… — и тут же приободрился. — Но, это исключает телепатию. Эти два генома противоречат друг другу. Значит, можно не бояться…

Снова тайны джамранского двора!

— Не бояться чего?

— Да так…

Рокен остановился в нескольких метрах от транспортного узла, и неожиданно затащил Женьку в маленький коридорчик, подальше от посторонних глаз. Она едва удержалась на ногах.

— Сдурел?!

— Нет… Держи вот, — генетик протянул ей две крошечные капсулы в прозрачной упаковке.

— Что это? — Евгения повертела в руке подозрительную упаковку без надписей и инструкций.

— Какая разница. Просто выпей перед банкетом. И тогда смело ешь и пей всё, что угодно.

— Та-ак, Роки. Что ты задумал?

— Ничего особенного… Пилотажное исследование, полевой эксперимент.

— Нарываешься?

— Развлекаюсь.

— Допрыгаешься, — Женька покачала головой. — Талех сейчас не в том настроении, чтобы…

— А когда он бывает в том настроении? — хмыкнул Рокен. — Это нужно для моего доклада…

«Одна уже так доложилась!»

— Не беспокойся. Талех не узнает. Я подброшу ему в напиток это и ещё кое-что…

— Что?!

— Не важно… На вашем обмене это не отразится.

— Чего-о?.. Рокен! Паршивец! Стой! Рокен!.. Я бы не…

Но генетик так быстро рванул к лифту, что она его не догнала. И поехала следующим…

«Круглый стол» у командора больше напоминал закрытое военное совещание. Помимо руководителей МПИГа — в неполном составе, здесь присутствовали заматерелые гатраки, всего трое, и один помоложе — из прибывшей накануне когорты. А также, Дмитрий, Нивилла, Рокен, Даген, два агента… Фиримин, Хрусталёв и незнакомые Женьке земляне, джамрану, алактинцы, карфаги и шакрены… Видно по всему, личности довольно значительные. А карфаги и шакрены ещё и внушительные.

Евгения уселась рядом с Талехом — на единственное свободное место.

— А где Теризсилла? — осведомился Джеймс Иствуд.

— Обдумывает результаты исследования, — честно ответил командор. — Итак. Все в сборе? Начнём… Наше собрание посвящёно обсуждению вариантов предотвращения войны с Наггеварской империей.

— Мы же не связались с наггеварскими союзниками, — встрепенулся Димитин.

— Дело одной секунды, — улыбнулся Талех и активировал спутниковый канал на коммуникаторе.

Взору собравшихся тотчас предстали голограммы заламинских персон — Эшесса и Зерасса. Большинство из присутствующих лицезрели наггеваров впервые и с интересом уставились на них. Трансляция была отличного качества, и красавцы заламины выглядели натурально и объёмно, в полную величину, особенно в некоторых местах… Остриё Эшесса так элегантно расположилось у него на бедре, что некоторые особы женского пола дружно втянули носами воздух…

«Будьте осторожны в своих желаниях, — Женя восторженно улыбнулась принцу, — это заламины и у них жала…».

— Ассшше, — Эшесс обратился к Талеху, а Зерасс приветствовал всех лёгким кивком.

— Асше, — Талех поклонился в ответ. — Единокровный. Ваши высочества… Вам слово.

И принц-заламин так посмотрел на Женьку, что у неё потеплела татуировка… Остриё Эшесса чуть заметно напряглось, наггевар улыбнулся гостям и задвинул приветственную речь:

— Ассшше и увашшаемые сссоюссники…

— Шипит как змея, — пробурчал неизвестный землянин рядышком с Евгенией, поправляя на ухе переводчик.

— Он и есссть сссмей, — прошипела в ответ она, мечтательно поглядывая, сперва на Эшесса, потом на Талеха… — Обаятельный сссмей…

Татуировку внизу так и жгло…

Землянин удивлённо покосился на неё.

«Брок! Что со мной?..»

Землянин на всякий случай отодвинулся. Но Евгения бросаться на людей не собиралась. Она с упоением внимала Эшессу:

— … Предотвратить войну между нашими державами возможно лишь в единственном случае. Государственный переворот! Мы должны свергнуть лжеимператора С-Вэшота и посадить на трон истинного наследника Наггеварской империи С-Ларуша… Это непросто. У С-Вэшота много сторонников и приспешников, а С-Ларуш — ребёнок… Мы пока что слабы и разобщены… И наше время испаряется с каждым сэптимом…

— Именно поэтому, — подхватил Талех, — я и пригласил сюда видных политиков, учёных-историков, дипломатов и стратегов… Чтобы сообща решить наше будущее.

— Мы с удовольствием выслушаем мудрый совет, — кивнул Зерасс.

— Таким образом, наша задача наметить перспективы и предусмотреть различные версии развития событий, — вмешался Димитин.

— Да-да! — поддержал шакрена представительный венцерог и высоко протрубил роговым голосом. — Завоевав вашу галактику, наггевары доберутся и до нас!

И дискуссия развернулась…

Заседали чуть больше положенного времени. Не прерываясь даже на фуршет. Участники конференции машинально хватали с подносов бутербродики на шпажках, стаканы с соком, фрукты, сладости… Но всё это так и оставалось нетронутым в тарелках. Пили только воду, поскольку бурное обсуждение на оставляло места поеданию… И к банкету все изрядно проголодались. Обсуждение свернули до следующего раза, и гости заторопились, кто в сад, а кто в ресторан, согласно приглашениям, по пути всё ещё обсуждая тактику, стратегию и наггеваров… Последних в основном дамы…

Женя кое-как досидела до конца. Татуировка приятно щекотала, в голове бродил туман, а перед глазами плясали зелёные человечки… Да ещё Эшесс напоследок подозвал её к себе. Зерасс к тому моменту уже отключился.

— Ссамое время, ассшше, — загадочно прошипел заламин. — Ссегодня, ссавтра… Вссё ссависсит от тебя…

И пропал, оставив Женьку в полнейшем недоумении.

— Пойдём, ассшее, — передразнил Эшесса Талех, подхватывая жену под локоток. — Я шшутко проголодалсся…

Евгения быстренько огляделась. В кабинете никого кроме них не осталось. А Рокен так первый слинял…

«Всё в моих руках?»

— Талех, — она истолковала по-своему наставления заламина. — Давай не пойдём на банкет. Поужинаем в каюте, наедине.

Муж улыбнулся.

— Я не против, но… Обязанности командора станции…

«Чёрт! Не знаю, какой из тебя дэвхар, или кто ты там… Да хоть сам император! Но ты — мужчина, Талех, и джамрану… И теперь не устоишь».

Она решительно притянула командора за лацканы мундира и чувственно зашептала ему на ухо:

— Талех… Мне очень-очень… хочется… Обмена… Долгого, страстного… Я… Посмотрим шоу гремлинж, а вкусности закажем по пищеблоку… Талех! — она вложила в это всю свою эротичность.

Ну, как ей казалось…

«Да что это со мной?! Температура?»

Но горел не лоб, покалывала и жгла татуировка…

— Та-алех… Я хочу… ммм, — простонала она. — Немедленно!

Командор выглядел потрясённым, до сбившегося дыхания.

«Заодно спасу и этого разгильдяя безмозглого Рокена».

— Хорошо-хорошо… — мысли Талеха далеко ушли от банкета и от того, как правильно явить себя участникам конференции.

Однако даже в этой ситуации он оставался командором. Прежде всего.

— Улизнём пораньше… — зашептал он на ухо жене. — Нет… Ты иди в каюту прямо сейчас… Я буду через пятнадцать минут… Всего пятнадцать минут… Я быстро… И гремлинж, и всё, что захочешь…Хотя… И без них обойдёмся!

Они так и не успели никуда дойти. Ни до оранжереи, ни до каюты… Их накрыло стремительно и бесповоротно. Они даже не заметили, как оказались на столе… Талех жарко целовал Женькины ключицы в распахнутый ворот парадной блузки, попутно развязывая пояс, когда… Надрывно завибрировал коммуникатор.

— Брок!

— Гатрак!

Они подскочили разом. Командора вызывал Миритин.

— Что-то срочное…

Взволнованный голос доктора подтвердил опасения.

— Талех, спустись в изолятор… Похоже…

— Что?

— Я не уверен… Но, кажется, наш пациент сбежал…

— Тысяча гадких гатраков!

Встревоженный и виноватый шакрен встретил их у входа в лабораторию. Даже налобный рисунок у него потемнел.

— Сам не пойму, как это случилось, — оправдывался доктор. — Он не мог ускользнуть… Я отлучился ненадолго… Вернулся, а его… Нет как нет!

— И ты ещё сомневаешься? — сердито вопросил командор, озирая пустую кушетку.

— Он не приходил в сознание!

— А где охрана? Дравал? Боб?.. — спохватился Талех.

Вскоре они обнаружили пропавших — связанных по рукам и ногам, выдранными из техноблока проводами, с кляпами из волокнистой изоляции во рту и аккуратно уложенных штабелями в коммуникационной трубе. Все в отключке — и окезы, и гатраноид…

— Слава Шакрениону! Живы.

Пока Миритин освобождал их и приводил в чувство, командор метался по лаборатории и, запустив пальцы в шевелюру, негодовал:

— Я идиот! Это же традиционалист!!! Надо было приковать его к кровати!!!

— Плохой джамрану!!! — вторил ему душераздирающим рёвом очнувшийся гатраноид. — Боб хотел переломать все кости, но джамрану первым ударил Боба по голове…Плохо-ой джамрану-у!!!

— А я подозревал, что пластинки черепа у гатраноида тоньше, чем у гатрака, — хмуро заметил командор.

«Оглушить гатраноида?! И так скрутить лучших окезов Дравала?!» — Женька невольно зауважала таинственного Радеха, но теперь не просто понимала Талеха, а даже считала его распоряжения относительно традиционалистов слишком мягкими.

— Я не понимаю, как это возможно, — сокрушался Миритин, помогая встать кряхтящему Дравалу. — Он же не приходил в сознание…

— А что тут невозможного? — Талех резко остановился, разглядывая помятую команду безопасности. — Это же традиционалист! Думаю, всё это время он умело притворялся. А мы принимали его обморок за чистую монету… Провёл нас, как несмышлёнышей!

— Он не мог далеко уйти! — засуетился Дравал, подгоняя окезов. — Столько времени в анабиозе. Мышцы не в тонусе, и…

— На это не надейтесь, — усмехнулся Талех, присаживаясь на кушетку. — Перед анабиозом ему наверняка вкололи мышечные стимуляторы.

Один из окезов живо обследовал коммуникационные трубы.

— Искать в коридорах бесполезно, шеф. Ушёл каким-то из этих путей…

В лаборатории замигал свет. Но вскоре снова горел ровно. Однако Талеху это не понравилось.

— Это ещё что такое?.. Отправьте техников к стержневому генератору. И опломбируйте шлюзы.

— Есть, шеф!

Окез кинулся выполнять приказ.

— Пройдём к пульту и отследим по биосигналу, — предложил Дравал.

— Сомневаюсь что, но…

— У нас его генетический материал, — вспомнил Миритин.

— Зовите Рокена, — распорядился Талех. — А мы в генетическую лабораторию.

— Я за образцами, — предупредил доктор и убежал.

Перед уходом командор проверил защитное поле, бубня себе под нос:

— Хотя бы до своей команды не добрался… Не по зубам ему оказались шакренские технологии… Один сбежавший традиционалист — это полбеды, но весь экипаж…

— Они там не в полном составе, — напомнила Женька, надеясь его обнадёжить. — Один вроде погиб…

В ответ Талех только лишь вздохнул.

— Придётся-таки посетить банкет, с охраной. Когда по станции разгуливает безнадзорный традиционалист… Как бы чего не вышло.

Наверху их поджидал новый сюрприз… Едва они вышли из кабинета, как чуть не свалились под натиском мчащейся и спотыкающейся толпы служащих… Талех изловчился и выдернул из людского потока какого-то инопланетянина.

— Что происходит?! — заорал командор.

Человек ошалело взирал на джамрану, явно пытался что-то сказать, но у него не получалось…

— Что случилось? — уже спокойнее повторил Талех.

— Там, там, там… — заикаясь выговорил пойманный и неожиданно завопил, выпучив глаза:

— Пасть дьявола! Левиафан!

«Фанатик какой-то! — испугалась Женька. — Или ужастиков насмотрелся».

Командор сунул инопланетянина обратно в толпу, и увлёк Евгению обратно в кабинет, пока не смели. Тотчас запиликал коммуникатор.

— Командор! — раздался оттуда голос Димитина.

— Что происходит? Куда все бегут?

— Так вы не в курсе?! Посмотрите на обзорный экран — сто шестьдесят квадратических градусов в направлении от туманности к угловому радиусу двести пятого в двенадцатой степени сегмента ипсилон квадранта… Или подключитесь к экранам обзорной палубы шестьдесят девятого сектора полусферы…

В следующую минуту на коммуникатор Талеха обрушились сотни вызовов. А Женьке пришлось отключить свой, потому что не успевал принимать и пронзительно запищал от перегрузки.

Командор тоже выключил коммуникатор, подошёл к столу, откинул сенсорный пульт и спроецировал экран прямо на стену. Перевёл туда изображение с обзорной палубы, по совету Димитина…

— Гатракская Матерь!!!

Синий круговорот с белой сияющей сердцевиной и серебристыми вспышками по краям заполнил экран… Талех отдалил изображение, и теперь они наблюдали, как посреди космической черноты вихрилась ледяная воронка… Возникшая, будто из неоткуда. Рассыпающая искры, подобно гигантской спиральной свече негаснущего фейерверка.

— Это же… — Женя запнулась от резкой нехватки воздуха.

— Межпространственная вихревая аномалия, — закончил за неё Талех. — «Ледяной змей» у меня на заднем дворе! И мятежный традиционалист на кухне… Очаровательно!

Звёздная дата — 1.5. Тайный орден

1.5.1. — Крайние меры

— Если задуматься, — рассудил Талех, разглядывая на обзоре переливающуюся сине-фиолетовым спектром воронку. — Если хорошенько задуматься… То в появлении аномалии есть несомненный плюс…

— Неужели? — нахмурился Димитин.

Обычно непоколебимый, шакрен казался встревоженным, в отличие от невозмутимого командора.

— И явно не один…

— Эх! А красивая! Зараза… — снова восхитился Джеймс Иствуд.

— И это тоже, — улыбнулся Талех. — Аномалия чрезвычайно украсила мой обзор.

«Джамранский подход, — с гордостью подумала Женя. — Во всём!»

Учёные, стратеги и политики больше часа заседали в кабинете начальника станции и решали, что делать с межпространственным вихрем.

— Советую воспринимать его как свершившийся факт, — предложил Талех, пружинисто вставая с кресла и прохаживаясь вдоль стены, мерцающей разноцветными экранами. — И по возможности извлекать пользу.

— А как же поиски виноватых? — поинтересовался командармус Серендала с правого верхнего монитора.

Экраны полностью занимали стену кабинета напротив командорского стола. В каждом кто-нибудь да заседал. В самом центре за треугольным столом сосредоточенно размышляли гранды — ответственные представители правительства конгломерата. Джамрану, шакрены и земляне. Левее — послы от автономных систем Млечного Пути — маркафи, окезы, линдри и другие. Вокруг по краям — грандармусы ближайших колоний ипсилон квадранта… Учёные галактического научного центра. И даже тигримы из галактики Тигра.

— Вы полагаете, что кто-то ответственен за появление аномалии? — засомневался Иствуд и обратился к Талеху:

— Так что вы говорили о пользе, командор?

— О плюсах. О пользе ещё рано.

— Действительно! — громогласно фыркнул Димитин. — Какая польза от нестабильной аномалии?

— Почему вы решили, что она нестабильна?! — гранд-шакрен в правительственном экране навис над вершиной треугольного стола.

— Это всего лишь предположение… Наши исследователи отправились туда и…

Разумеется, добровольцами вызвались Фиримин с Хрусталёвым. Сейчас их звездокатер выглядел крохотным мигающим силуэтом на фоне сияющей воронки.

— Подтверждаю! — лицо Ррагтагорра на тигримском мониторе приблизилось и укрупнилось. — «Ледяной змей» над Вероссой по-прежнему нестабилен… Если он и соединится каким-то образом с вашим вихрем, то лишь на доли секунды…

— Хватит! — командармус утратил терпение и стукнул кулаком по столу. — Я высылаю флот, с войсками и…

— Нет! — осадил его Талех. — Это совершенно ни к чему.

— Ошибаетесь!

— Вы не слышали тигримских союзников?

— Да при чём здесь они?!

— Эти вихри одной природы.

— Не обязательно! Аномалия в любой момент стабилизируется и соединится с другим участком враждебного космоса…

— Отставить паранойю, — не выдержал гранд-джамрану. — Что вы намерены делать, командор?

— Для начала дождёмся передачи данных от наших разведчиков, — спокойно ответил Талех, — а затем решим. Но я уже отправил рапорт в тэрх-дрегор…

Рокен, вольготно расположившийся на командорском столе, внезапно подобрался и напрягся. Что не укрылось от Женьки. Она пристально вгляделась, но парень быстренько опустил глаза, якобы изучая что-то у себя на пальце.

— … и вызвал дэвхаров, в помощь.

— Зачем? — забеспокоился командармус. — Такие крайние меры…

— Вы хотели отправить к нам армию, — напомнил Талех и пояснил. — Я прекрасно осознаю возможности, последствия и понимаю, что одному мне не справиться, с… Некоторыми обстоятельствами…

Евгения живо сообразила, что дэвхары призваны вовсе не из-за аномалии, а ради одного беглого традиционалиста.

«Начинаю мыслить как джамрану?»

— Двое будут здесь завтра…

Рокен заёрзал, потихоньку скользя по столу…

— Так мало? — язвительно заметил командармус. — Двое вряд ли заменят целую армию.

— Вполне достаточно, — отрезал командор. — Кислорода и так не хватает…

Он выразительно обвёл взглядом кабинет, битком набитый участниками конференции. Народу и вправду набралось не продохнуть. Половина экипажа БЗИКа! Местные учёные, не дошедшие до банкета, и делегация с Ролдона… У входа выстроилась охрана из службы безопасности. И даже под потолком болтались два балахона. Третий, как подозревала Женька, составил компанию шакрену и землянину в катере.

Сама Евгения притулилась на стульчике в углу, за командорским столом, а рядышком обнадёживающе устроился Миритин.

— Командор! Вы забыли о плюсах, — наседал настырный капитан МПИГа.

— Что ж… Первый плюс в том, что тематика вашей конференции значительно расширится. Теперь вам действительно будет, что обсудить. А второй… Изучать реальную аномалию гораздо целесообразнее, чем гипотезу её возникновения.

Учёные — Димитин, ЗуЗоор, Лауреллия, Бирилин, Моисеевич и остальные по цепочке переглянулись. Дмерхи возмущённо заколыхались. И в наступившей тишине раздался звонкий голос Нивиллы:

— Плюсы мы выяснили. Давайте уточним минусы. Как командор Ризваля и заместитель грандармуса колонии, я обеспокоена судьбой Ролдона.

— А что не так с Ролдоном? — встревожился гранд-джамрану за треугольным столом.

— Пока всё в порядке, но неизвестно, как аномалия в будущем отразится на нас. Что нас ждёт?.. Сдвиг магнитных полей? Нарушение циркуляции вод? Изменение климата в целом?..

На мониторах возникло движение. Динамики загудели и зафонили от загалдевших разом командармусов, грандов, грандармусов и послов… Талех поспешно отключил звук, оставив открытым для вещания только тигримский канал. Ведь тигримы не возмущались, а вели себя вполне сдержанно и достойно.

— Влияние аномалии — это важно, — заметил Димитин.

— На станции это не отразилось, — ответил Моисеевич. — Как главный инженер, я вас уверяю, что все приборы и системы в норме, не считая кратковременных перебоев энергии в момент появления межпространственного вихря.

— Вы его слышали, — кивнул Талех.

— Не следует беспокоиться, — поддержал инженера с командором Ррагтагорр. — Климат Вероссы хоть и претерпел изменения, но не из-за воздействия аномалии, а в результате предшествующей катастрофы. И ваш вихрь очень далеко от планеты. А хвост нашего «змея» извивается на орбите. Но мы сумели частично его обуздать и сосуществовать мирно…

— Иными словами, — подхватил командор, — с поверхности Ролдона вы не увидите даже тень воронки.

Вначале Женя боялась, что аномалия активирует дискамертон. Но ничего подобного не произошло. Иначе… Талех бы так спокойно тут не стоял и не разговаривал. Каример сдержал обещание. Оружие хаоса «замуровали» в туманности Циклопа.

Командор наконец убедил Нивиллу и участников конференции, что здесь они в безопасности.

Тем временем руководители и главнокомандующие сообразили, что у них что-то не так со связью и выжидающе уставились на Талеха с экранов, беззвучно разевая рты и шевеля губами. Командор как ни в чём не бывало вернул звук.

— … неслыханно! Возмутительно!.. Что вы себе…

— Итак, мы установили! — повторил он громче, специально, для тех, кто не слышал. — Что межпространственная аномалия не представляет угрозы ипсилон квадранту и не способствует быстрым разрушениям…

— Скажите это пассажирам Ниорхад, — сердито напомнил командармус Серендала и нехорошо прищурился.

— Это мы уже обсудили, — холодно заметил Талех.

— Э-э! Погодите с выводами! — со знанием дела запротестовал Джеймс Иствуд. — Да! У корабля отказала навигационная система, из-за всплеска аномального излучения. Но, во-первых, задолго до появления аномалии. А, во-вторых, он потерпел крушение из-за безголового придурка капитана, не пожелавшего снизить обороты, вернуть ручное управление и перейти на импульсную скорость, как сделали до него другие…

Джамрану возмущённо загомонили. И это понятно! Ещё ни один землянин не называл джамранского капитана безголовым придурком. Женя зауважала соотечественника, а Талех усмехнулся и неожиданно поддержал Иствуда:

— Тихо! Вам известно, что он прав. Прояви капитан Ниорхад чуточку благоразумия… — он прошёлся перед притихшими соплеменниками, вперился через экран в командармуса, и тот отпрянул. — Мои подчинённые не рисковали бы собой в самой опасной зоне Ардиума, выуживая оттуда спасательные капсулы и подвергаясь ионной бомбардировке… Но — добавил он уже тише, — все живы и доставлены в больницу на Ролдоне.

Командармус недовольно вжался в спинку кресла…

— Спасибо, командор, — поспешно вмешался гранд-джамрану. — Однако не забывайте, что станция, да и планета, окружены мощными энергетическими щитами. Никакие аномалии им нипочём.

— Наша база и корабли на орбите Ролдона тоже не пострадали, — заявил Иствуд.

— То же самое, — заметил гранд-землянин. — А вот лайнеры и другие пассажирско-торговые суда не имеют такой защиты.

— Пора исправить этот дефект, — вмешался гранд-шакрен. — Особенно в преддверье войны.

— Ещё рано говорить о войне, — нахмурился гранд-землянин.

— В самый раз, — возразил Талех. — Пока о ней можно только говорить, потом придётся воевать.

— Верно, — поддержал его гранд-шакрен. — И кто знает, как снова проявит себя вихрь.

— Мы уже выяснили, что влияет не сама аномалия, а её предвестники…

— Продолжайте исследования…

— Как отреагировало население? — спохватился гранд-землянин. — Паникой? Вы их успокоили?

— Надеюсь, грамотно ввели в заблуждение? — вклинился гранд-джамрану.

Коллега-землянин покосился на него, а Талех ответил, чуточку насмешливо:

— Мы объявили о проведении учений…

«Как обычно, — пробормотал Рокен. — Умные сразу догадались, остальные узнают после, но будет уже не важно».

— … и урегулировали ситуацию.

— Хорошо… Выиграли время, пока не прибудут члены ордена…

— Кто? — шёпотом спросила Женя у Рокена.

— Тэрх-дрегор, — огорчённо прошептал генетик. — Они самые — дэвхары… Как и Талех, но…

— …Ксенопсихологи…

Женька едва не подпрыгнула. Потом с испугом вспомнила, что сегодня дежурит Карек…

«Бедолага!»

— … позаботились о душевном благополучии, — с милой улыбкой закончил командор.

— Да-да! — истово подтвердила Евгения, старательно отгоняя от себя видение целой орды визжащих в приёмной дам. — И приступах массовой истерии…

Миритин по-дружески предупредительно сжал ей ладонь.

— …То есть, наоборот, ой…

«Вот, брок! Придётся спозаранку открывать кабинет…».

Чуть выше центрального монитора, перебив чью-то трансляцию, возникло долгожданное лицо Фиримина. Все взоры устремились на него…

— Докладываю! — бодро сообщил шакрен. — Как мы и предполагали, аномалия стабильна только с нашей стороны. Точка выхода фиксируется на пять секунд в разных координатах. Мы потеряли несколько зондов, но успели зафиксировать данные…

— Ваши прогнозы? — поинтересовался один из учёных с экрана.

До сих пор они помалкивали, ожидая результатов исследования.

— Ну-у… — рядом с бесстрастным шакреном замельтешила возбуждённая физиономия землянина. — При соответствующих условиях, аномалия, возможно, станет цикличной, с нашей стороны.

— Каким образом? — активизировался другой учёный.

— Вихрь будет пропадать и появляться на несколько часов, скажем, в неделю… по стандартному планетарному времени.

— Рассчитывайте на нашу помощь и знания, — заверил их Ррагтагорр от имени всех свободных тигримов.

— Спасибо…

Талех моментом нашёл предлог выпроводить всех, кроме Жени, Миритина, Рокена и службы безопасности, из кабинета. Включая балахоны. Участникам конференции настоятельно было предложено «обсудить сотрудничество где-нибудь в другом месте… Например, на банкете».

— Всё равно всё узнаю, потом, — бурчал Талех, плотно закрывая дверь за последним наукообразным субъектом, выключая мониторы и тщательно обыскивая взглядом потолок на предмет затаившегося дмерховена…

— Поднимайтесь, — разрешил он агентам, вызвав их по коммуникатору.

Не успели агенты-джамрану закрыть за собой люк, как в кабинет ворвался Дравал, оттеснив охранников.

— Шеф! У нас ЧП!

— Как? Ещё одно?.. — командор устало опустился в кресло.

— Нет, скорее два… Э… Тогда я пойду… разберусь…

— Стоять!.. Докладывайте. Что случилось?

— ЧП первое, — обречёно вздохнул окез. — Куда-то исчезли все гости из оранжереи, прямо с банкета…

— То есть, ушли?

— Нет, шеф, уйти они не могли, скорее испарились, потому что их биосигналы всё ещё там…

Рокен при этом окончательно сполз под стол.

— Поясни.

— Биосканеры регистрируют их, но никого не видно…

Та-ак… Женька давно научилась складывать и вычитать неизвестные величины… Похоже, межгалактическая научная конференция плавно превращалась… плавно превращалась… В слёт невидимок!?

Она красноречиво посмотрела на Рокена, а тот в ответ покачал головой.

— Они там, — повторил Дравал. — Я не понимаю…

— Вероятно, какой-то сбой, — предположил Талех. — Аномалия всё-таки повлияла на приборы.

— Невозможно. Другие биосигналы соответствуют местоположению источников. А пропавших больше нет нигде… Не могли же они улететь со станции.

— Не могли, — подтвердил командор. — Я сам приказал задраить все шлюзы и охранять терминалы. Вылет разрешён только исследовательским катерам и шаттлам с МПИГа.

— То-то и оно… Мы расследуем, а пока я распорядился оцепить оранжерею.

— И правильно. А что там второе? В твоём списке.

— Не что, а кто. Этот ваш… друг, как его, ходячий электрошокер…

— Гэбриэл, — подсказала Женя.

— Он самый. Сперва ударил током почётного гостя, на аллее. Гость теперь в медотсеке… Без чувств.

— Кто пострадавший?

— Вроде бы… граф… какой-то… Не помню, как его… — Дравал морщил лоб, натужно соображая.

У окезов была плохая память на мудрёные имена чужестранцев. Судя по тестам…

— Хь… Ви… В общем, граф…

Этого оказалось достаточно, чтобы Миритин срочно связался с дежурным по медотсеку и распорядился держать подальше от нового пациента пробирки с кровью, а лучше перевести того в изолятор, нет — в холодильник, и запереть покрепче.

— Полагаю, он это заслужил, — усмехнулся Талех.

Реакция шефа озадачила Дравала.

— Но… это ещё не всё…

— Что ещё?

— Ваш друг прорывался к порту, где состыкован его корабль… Приложил нескольких, не сильно… Уже очухались. Но я его остановил, — Дравал погладил риктонитовый значок на груди.

— А он что?

— Поклялся, что вы, якобы, в курсе…

— Точно! — Талех шлёпнул себя по лбу. — Они собирались отбыть сегодня. Гэбриэл и его Зверь.

— Кто, шеф?

— Не важно! Я обещал… Впрочем… Что ты ему сказал?

— Что вылеты отменены, из-за аномалии. Он направился к вам, но я объяснил, что вы на совещании и освободитесь только к утру. Он согласился пройти в свою каюту, а я тогда… Заблокировал дверь, используя полномочия. На всякий случай…

— Молодец, Дравал. Ты всё правильно сделал. Теперь ступай и следи за порядком на станции… И забери охрану.

— Есть, шеф!..

— Ну?! — Талех повернулся к Рокену. — И где?

— Нет их, — огорчился генетик.

Женя догадалась, что речь идёт о генетических образцах Радеха.

— Как нет?

— Не знаю… Были, а теперь нет… Судя по записи, вчера за ними приходил Гилех… Но Гилех спит…

— У него их нет, — сообщил второй агент, — ни в каюте, ни на рабочем столе.

— Что ж… Ясно. А что известно Теризе?

— Мы допросили её, — доложил первый агент. — С геномом честности.

Евгения осуждающе взглянула на мужа. Он и бровью не повёл. Изверг!

— И?

— Она не знает. Вернее, у неё образцы тоже пропали, сегодня…

— Так-так, — заключил командор. — Какой предусмотрительный…

— Кто? — спросила Женя.

— Радех А-Джаммар.

— Но как?! — воскликнул Миритин. — Как может один гуманоид, проспав десятки лет, проснуться в незнакомой обстановке… И мгновенно сориентироваться?

— Да! Как? — подхватила Евгения. — Он же один, и всё здесь чужое… До своих не добраться…

«Сейчас заплачу!»

— Поймите же, наконец, — Талех вздохнул. — Когда имеешь дело с традиционалистом, нет ничего невозможного…

Женя с Миритином недоумённо переглянулись. Рокен нахмурился.

— Всё дело в шипах? — осторожно уточнила Евгения.

— Ладно, — Талех хлопнул ладонью по столу, и хлопок прозвучал как выстрел.

— Так и быть, восстановлю картину случившегося. Специально для вас. Но, имейте в виду, тому, кто проболтается… — командор обвёл всех суровым взглядом, и они поспешно закивали.

— Итак… Капитан выждал удобного момента и превратился.

— В джамма? — удивилась Женька.

— Нет, в пушистого котёнка, — хмыкнул Рокен.

— Откуда тогда у него проявитель?

— Видишь ли, Ева, традиционалистам не нужен проявитель для высвобождения базового генома. Они делают это, когда захотят.

— Абсолютно, — подтвердил Рокен. — Это реформисты понаставили себе блоков на стратегически важные генотипы.

Командор так глянул на него, что генетик резко заткнулся.

— Верно. У традиционалистов нет блоков и ограничений, вообще никаких. Аминокислоты тоже не блокируются. Вместо этого в ДНК внедрён пир-гех. Они более свободны в управлении своими генами, чем мы… И пользуются запрещёнными стимуляторами.

— Стимуляторы? — переспросил Миритин.

— Это, — ответил Рокен, — вещества-реагенты, стимулирующие геномы и внедряющие генокоды, которые реформистам и не снились!

— У нас они вне закона, — пояснил Талех. — По большей части. Стимуляторы позволяют нашему беглецу видеть острее, слышать чётче, двигаться стремительнее и соображать быстрее. Открывают его психокинетический потенциал, включая скорость реакции и дополнительные сверхспособности.

— А где он их достал?

— Вероятно, они с самого начала были при нём, — вздохнул Талех. — А мы прозевали… В датчиках, в одежде или в броне джамма. Теперь не имеет значения…

— Получается, что обернувшись джаммом и приняв стимуляторы, традиционалист сумел завалить целого шакрена… Гатраноида!!! И троих здоровенных оказов… Изъять свой генетический материал и скрыться… А теперь прячется где-то на станции, и мы не можем его найти… Прямо как асаро.

— Не асаро, — Талех рывком поднялся с кресла. — Если бы Радех Тергэрис А-Джаммар был асаро, то убил бы их не задумываясь. А поскольку все живы… Это даёт нам маленькую надежду…

«На что?»

— Попробовать отследить биосигнал? — предложил агент.

— Биосигнал не идентифицируется. Традиционалисты умеют маскировать биосигналы. Да и потом… Всё равно что искать пылинку в космосе… Мы поступим иначе… Рокен, ты упорядочил генетический материал джамрану прибывающих на станцию?

— Вообще у всех.

— Хорошо. Отправляйся в лабораторию и фиксируй генетические сигналы взрослых джамранок, достигших периода о-руджанн.

— Есть, командор.

— Понаблюдай за ними. Увидишь что-то подозрительное — сообщай.

— Так точно, — ухмыльнулся Рокен и убежал.

— Что это значит? — нахмурился доктор.

— А то, — ответил Талех, прохаживаясь вдоль стены, — что мы — реформисты в отличие от традиционалистов научились думать без стимуляторов…

— И как это связано с джамранками? — недоумевал Миритин, а до Женьки начинало потихоньку доходить. Рокен тот понял с полунамёка. Джамрану!

— А то, — повторил Талех, — что Ева права в одном, но одно это может сыграть нам на руку… Он действительно один, в чужом месте и времени… Заперт на космической станции. И когда-нибудь стимуляторы закончатся…

— И тогда, — догадался шакрен. — Он выдаст себя, сунувшись в лабораторию?

— Зачем? Он же не дурак… Да и нет здесь традиционалистских стимуляторов… Он попытается восполнить геном и продлить действие реагентов более… традиционным, безопасным и доступным способом… пока…

Тут и до Миритина дошло.

— Ты уверен?

— Решительно! Не стоит переоценивать традиционалистов, равно как и недооценивать. Радех — джамрану. Поэтому у него есть соответствующие потребности…

«Угу. Ничто джамранское ему не чуждо», — заключила Женя.

— Он тоже нуждается в обмене… Есть и ещё кое-что… Я ни на секунду не выпускал это из виду, и принял меры…

— Так что нам делать, командор? — спросил второй агент.

— Ничего, — ответил Талех. — Сейчас — ничего, но будьте готовы. С Ролдон-дона он никуда не денется. Разве что, в открытый космос… Туда ему и дорога. Но мы перекрыли все выходы и лазейки. Осталось только ждать… Подождём, пока он ошибётся. А я просчитаю каждый его шаг, и когда придёт время… Захлопну ловушку!

1.5.2. — Опасные связи

Станционный хронометр проиграл задорную трель, извещая о конце вечерней смены. Через пять минут заступала ночная.

— Два часа до полуночи, — отметил командор. — Засиделись мы тут… Кто куда, а я в каюту. Отдыхать… Ева, ты со мной, или на банкет?

— С тобой конечно.

— Вот и хорошо…

По пути домой, Талеха вызвал Дравал и сообщил, что гости нашлись, все до единого, в основном там, где их и потеряли — в оранжерее на банкете. Хотя некоторые чудесным образом переместились на палубу или на стадион, но их тоже разыскали.

— Наверное, пробрались через оцепление, шеф, — докладывал озадаченный окез, застыв перед командором растерянной голограммой. — Невидимые будто…

Похоже, он и сам в это не верил.

— Что ж, — обрадовался Талех. — Хоть одна хорошая новость. Приглядывайте пока за ними, а я у себя. Занят…

И задумчиво посмотрел на Женю.

— Очень занят.

— А расследование?

— Гости в порядке?

— Немного дезорганизованы и рассеяны, но в целом… Нормально. Даже не поняли, что случилось.

— Тогда подождёт до завтра. Когда прибудут дэвхары.

И Талех поспешно отключился.

Едва они переступили порог квартиры, как забытые ощущения вернулись, словно подкарауливали за дверью. Татуировка, не докучавшая во время совещания, снова зудела, жжение распространялось, и Женька не выдержала.

— Я первая! — кинулась в ванну, мечтая о прохладном душе и нано-мази… Но ей не дали осуществить мечту, ловко перехватив у переборки, и как следует прижали.

— Так-так-так… Задумала от меня скрыться?

— Я и не…

— Тсс… Бессовестная землянка, — горячо зашептал Талех, — раздразнила своими генами и в ванну?

— Но я…

— Соблазняла дерзкими взглядами и…

— Талех!.. Это что? Шутка?

В кабинете прикидывался ледяной глыбой, а тут…

— Шутка? Не-ет… — он рассмеялся.

— Я - в ванну!

— Это подождёт, — решительно заявил командор, — потому что… Я хочу, попробовать…

Перекинул жену через плечо, притащил в спальню и бросил на кровать. Женька от потрясения не могла и слова вымолвить, не то что сопротивляться. Да и не хотелось… И Талех, казалось, изумлён не меньше.

— Что со мной?.. Инстинкты джамма? — он присел рядом. — Или…

— Вообще-то, я тоже хотела! Кое-что спросить, — Евгения попыталась встать, но он снова опрокинул её, на миг приложив ладонь к татуировке, спрятанной под одеждой… Обоих словно обожгло, ослепило, Талех рванул завязки и застёжки… Узор сиял нестерпимо, ядовито фосфоресцируя зелёным, и резал глаза.

— О… — потрясённо вырвалось у джамрану, и дальнейшее происходило так стремительно, что Женька едва запомнила… Как срывала с себя форму. А потом Талех очутился сверху, обнажённый и готовый… К чему?

— Возьми… — его шёпот перемежался со стонами, он едва сдерживался, протягивая ей таблетку. — Если станет плохо, прими быстро… Где мои, не помню!..

И всё! Плотину прорвало!

Одно Женя чувствовала остро — его внутри себя, как стержень мироздания, остальное растворялось и терялось в пёстром вакууме. Жжение ослабевало, сменяясь щекоткой. Озноб приятными волнами расходился по телу, вызывая небывалую лёгкость. Женька не понимала, где она, а где Ролдон и звёзды… И думала, что она — это Талех! Ощущала себя Талехом и смотрела на одурманенную страстью себя как бы со стороны… И на них обоих — сверху, изнутри… Они стали одной спиралью и вертелись по кругу, как танцующие галактики…И сотрясались от взрывов.

«Не только у самрай-шак всё не как у людей…», — этот отголосок мысли она ухватила в бешеном круговороте идей… Прежде чем снова осознала себя как отдельную сущность. И эта сущность выкрикивала что-то, плавая в зелёном тумане, а когда он рассеялся, то Женя увидела звёзды… В глазах Талеха.

— Это оно? — еле сумела выговорить Женька, распростёршись без сил на груди у мужа.

— Да… Вроде бы… Наверное… Кажется, — ошеломлённо выговорил он.

Она приподнялась и заглянула ему в лицо.

— Так ты не уверен?

— Как я могу быть уверен? Ты у меня первая…

— А в теории?

Талех расхохотался и придавил Женьку к матрацу. Хитро прищурился, разглядывая веснушки у неё на носу.

— Что?

— Какая ты хитрая! В теории… Нас не посвящают. Сами всё узнаём, о первом разе.

— Хм… Я уронила таблетку, а мне хорошо…

— Мне тоже.

— Значит, это оно… Но всё так странно.

— Более чем, — Талех фыркнул, отпустил её и устроился сбоку, опираясь на локоть, испытующе поглядывая и поглаживая слегка поблёкшую татуировку.

— Кто ещё кого дразнит! Я же говорю… — внезапно до неё дошло. — Аминокислоты! Потрясающе! Восхитительно…

Н-да, послушать бы их со стороны. Типичный разговор двух…

— Это точно! Учитывая, что обнимая меня, ты постоянно звала Эшесса.

— Что-о?!!! — Женя села и вытаращилась на мужа. — Не может быть!

— Ещё как может, — он усмехнулся. — Всю последнюю треть репликации, — и передразнил её. — Эшесс! О, Эшши!.. Я всё слышал. Не отвертишься теперь.

— Талех, я… не знала…

Глядя на Женькино несчастное лицо, он рассмеялся и подмигнул ей.

— А причём здесь ты?.. Но когда я снова вызову этого змея, то его голограмма ответит мне за все его махинации. А после… Буду долго благодарить, за нас обоих…

— Благодарить… — Женя надеялась, что внезапный шум в ушах — это не признак надвигающегося обморока.

— Всё в порядке, — заверил Талех. — Я дистанционно наполняю ванну. Она нам понадобится…

И зачем-то полез под кровать.

— Да где же этот?.. Гатрак его… Должен быть тут… А! Вот!

Командор выудил из-под кровати сперва китель, затем коммуникатор и отправил вызов. Несколько минут ничего не происходило… Потом ему отозвался сонный, но вежливый Заккредани:

— Командор? Что-то случилось? Вы знаете, который сейчас…

— Который час не знаю, но через полчаса — в медотсеке. Без возражений.

Талех прервал связь и ободряюще улыбнулся жене.

— А зачем нам Зак? — недоумевала оглушённая происходящим Женька.

— Чтобы узнать, за что благодарить и как.

— Кого, благодарить? — она соображала медленно и с трудом.

— Асше… У меня подозрения… Однако надо, чтобы они подтвердились… А сейчас — в ванну. Быстро!..

Стоило Талеху появиться в приёмной медотсека, как заспанный дежурный — медик-землянин вскочил с кушетки, где безмятежно тискал подушку. Вокруг, на таких же кушетках и в раскладных креслах, посапывали и похрапывали с десяток пациентов.

— … Доставили прямо с банкета, — оправдывался медик, открывая для командора с женой смотровую, и стараясь при этом удержать поднятыми опухшие веки.

«В двадцать пятом веке наверняка упразднили спички», — мысленно хихикала неадекватная Женя.

— Маловато больных, — удивился Талех, — после банкета.

— Остальные… полагаю… ещё… там… — вложив в эту фразу остатки здравого смысла, дежурный врач отправился досыпать. А вскоре явился недовольный Заккредани — с помятой шевелюрой и в шёлковом халате, накинутом поверх пижамы…

Однако после того как он выслушал супругов, просканировал Евгению с ног до головы, и Талеха заодно, его недовольство как рукой сняло. Очи главного генетика вспыхнули и загорелись, ярче станционных огней и Женькиной татуировки. Он метнулся к пульту анализатора и лихорадочно забегал пальцами по сенсорам — запустил данные, развернул голо-программу, наложил и разделил цепочки ДНК, перебрал спектр аминокислот, сравнил… Радостно мурлыча что-то себе под нос, оторвался от пульта и торжествующе улыбнулся.

— Итак? — поинтересовался командор. — Что обнаружил?

— Феномен! — гордо объявил Заккредани.

— Подробней.

— Так вот. Я выявил некий элемент, или точнее, «зелёные тельца», защищающие организм человека от активных джамранских аминокислот, не нарушая при этом их естественной функции.

— Каким образом?

— Адаптируя человеческие геномы к воздействию аминокислот, и тем самым предотвращая негативный иммунологический ответ… Впрочем, это сейчас не столь существенно. Важно то, где и когда я впервые обнаружил тельца… Более фазы назад, взяв на анализ вещество из татуировки, — он кивнул Жене.

— Яд заламина, — уточнил Талех.

— Именно! Но, тогда элемент был слаб, неактивен и едва выделялся. Теперь же подкожный узор практически весь состоит из этих элементов…

— То есть? — ужаснулась Женька. — Моя татуировка живая?!

— Вернее, биологически активна. А, значит, способна к воспроизводству, метаболизму и всему, что, несомненно, также влияет на ваш организм. Концентрация и активность телец, по-видимому, достигает пика в период благоприятный для зачатия…

— Так-так, — насторожился Талех. — Похоже, я, как порядочный муж, всё узнаю последним. Так у вас на Земле говорят?

Он внимательно посмотрел на жену.

— Поэтому она сияет?

— Э… да, — Евгения смущённо потупилась. — Сейчас уже не так, как до… Послушайте, Зак… кредани…

И запнулась, встретившись взглядом с мужем.

— Я слушаю, — генетик улыбнулся.

— Но ведь… До этого тоже… татуировка сияла, но… зелёные, или как их, тельца…

— Ммм, — генетик ущипнул себя за подбородок. — Назовём их заламинины, учитывая происхождение.

Женя с облегчением вздохнула. Джамранский учёный явно не страдал манией величия и не стремился называть открытия своим именем.

— Почему зала-мини-ны… не защищали от аминокислот раньше?

— Следует подумать и провести дополнительные исследования.

Генетик принялся вышагивать по комнате, как аист, чередуя шаги с тереблением подбородка. А Евгения вспомнила, что Моисеевич тоже иногда так делал… Грегори жевал губу, Лауреллия накручивала пряди волос на палец, Гилех трогал себя за нос, а Рокен… За Рокеном ничего такого не водилось… Это исключение подтверждало правило или же вдребезги разбивало Женькину психосоматическую теорию научного зуда?..

Заккредани внезапно остановился.

— Определённо!

— Что? — оживился Талех.

— Тельца обладают аккумулятивным эффектом и вступают в контакт с организмом носителя не сразу, а при определённых условиях, после ряда нужных циклов… Как в случае Евы, химических процессов стимулирующих размножение…

Терминология джамрану сильно отличалась от земной. Но благодаря сыворотке-переводчику эти различия сглаживались.

— И надолго сохранится эффект? — уточнил Талех.

— Какой из них? Яд, насыщенный заламининами, в своём роде симбионт Евы, так как паразитирует на её организме. В ответ вещество репродуцирует новые «зелёные тельца» в соответствии с её женским циклом, оказывая благотворное влияние на зачатие.

«Круто! У меня теперь есть собственный яд! Могу сцеживать его в суп врагам».

— Я говорю конкретно о защитном эффекте.

— Пока трудно делать выводы… — Заккредани задумался. — Придётся понаблюдать, изучить… Заламинины либо активизируются каждый раз, реагируя на проникновение аминокислот, либо только в благоприятный для зачатия период, вызывающий свечение татуировки… Кстати, я думал, ты в курсе этого свойства.

— Мне забыли сказать.

Женя виновато вздохнула.

— Вот что необычно, — добавил генетик. — Я обследовал тебя, Талех, и обнаружил кое-что, странное…

Командор вопросительно вскинул брови.

— «Зеленые тельца» содержатся и в твоём организме.

— Я мог захватить их от Евы, при обмене.

— Нет, всё гораздо сложнее… Они паразитируют на твоих генах… Только их концентрация гораздо ниже, чем у Евы. Твои заламинины незаметны и пассивны, но стоит Еве к тебе приблизиться, как они бурно реагируют на её заламинины…

— Да! — Женьку осенило. — Отсюда такая реакция.

— Откуда… — Талех нахмурился и тут же вспомнил. — Невероятно! Этот змей знал, что творил… Ужалил меня и впрыснул яд!

— Какой змей? Кто ужалил? — переспросил Заккредани. — Тот самый, что сделал Еве татуировку?

— Он самый! Заламин-наггир Эшесс, чтоб его гатраки… — командор так и не придумал, что именно с асше сделали бы гатраки. — Так эффект, гм, нашего притяжения — это теперь навсегда?

— Скорее, временное явление, — успокоил его генетик. — Как я уже говорил, в период благоприятный для зачатия.

— Значит ли это, что…

— Нет, не буду вас обнадёживать. Раньше времени. Хромосомная несовместимость, и всё такое…

— Об этом мы пока и не помышляли, — перебил его Талех. — Нам бы с безопасностью разобраться.

— Могу вас уверить, — Заккредани развёл руки, демонстрируя ладони, что означало у джамрану обещание, — в совершеннейшей безопасности. Пока татуировка сияет… Потом всё проверим и окончательно установим. А сейчас… Советую реализоваться по полной. Не упускайте шанса!

— Не упустим, — пообещал командор.

— Сию же минуту! Для усиления аккумулятивного эффекта… И ещё, я должен поговорить с этим вашим… асше.

После такого заявления, Заккредани настойчиво выпроводил супругов из медотсека, а сам остался ещё часика на два или до утра, продолжать изыскания.

Оказавшись в каюте, Талех немедля последовал рекомендациям генетика и поволок Женьку в кровать, раздевая буквально на ходу.

— Эй! Погоди! — запротестовала она. — Не так скоро.

— Это почему?

— Сперва ответь на вопрос.

— Какой вопрос?

— Что такое тэрх-дрегор, и кто такие дэвхары?..

В такие минуты Евгения жалела, что не может запечатлеть это непередаваемое выражение на физиономии командора.

— Ох, ты и выбрала момент, — выдохнул он, покачал головой и криво улыбнулся.

— Я умею, — согласилась она, — выбирать. Так ты мне ответишь?

Талех вздохнул, кивнул, даже не собираясь выпускать её из объятий.

— Тэрх-дрегор — тайный орден… Это наиболее точный перевод на джамранский со староджаммского… Дэвхары возглавляют его. Всего тринадцать дэвхаров… — Талех умолк, что-то прикидывая в уме. — Но есть более интересный и приятный способ узнать.

— Какой?

«Эти джамранские способы! Никогда не угадаешь… Следовало ли соглашаться?»

— Не бойся… Рикких вполне естественен и желателен для супругов.

— Рик-каких?

— Рикких, — терпеливо поправил командор. — Глубинное РНК-познание.

«Прозвучало не то что бы страшно, но всё-таки жутковато…»

— Ева, не паникуй, — строго велел Талех. — Сегодня ты будешь исследовать мою память. Столько, сколько я позволю. Я хочу, чтобы ты, наконец, почувствовала…

«Хм… Я и так начувствовалась предостаточно».

— … Предыдущий опыт был чересчур… бурным, поспешным. Ты ничего и не разобрала толком. Ощущения получились общими, смазанными. Я плохо всё контролировал, — признался он. — У меня недоставало опыта… Но пришло время насладиться взаимопроникновением генотипов, умиротворённо, осознанно, с чувственной дифференциацией…

«Так, понятно. Талех распробовал новый уровень джамранского генетического спаривания без риска…»…

— Ой!..

— Можешь закрыть глаза…

Это напоминало скольжение. Их плавно уносило всё дальше, по течению тёплой реки. Они погружались всё глубже в поток РНК… Разрозненные картинки сливались в чёткие образы. За несколько минут Женя изведала больше, чем Талех рассказал бы ей за день…

Тэрх-дрегор стояли у истоков идеологии реформистов. Собственно, они и были первыми реформистами и успешно противостояли традиционалистскому беспределу. Поначалу тайно, затем открыто, но однажды потерпели неудачу…

Память Талеха несла её по новым спиралям. И Женя впускала его всё дальше и дальше… И двигались они всё слаженней.

Тайный орден руководил джамрану в тысячелетия странствий. А когда реформисты обосновались в созвездии Кассиопеи, занял подобающее ему место. Тэрх-дрегор контролировал командармусов, грандармусов, Совет и Трибунал. Дэвхары следили за соблюдением интересов реформистов. Они находились вне государства и координировали законы, управляя генетической безопасностью. Чтобы не допустить возврата к жестоким временам джаммов и традиционалистов, они разработали систему генетических ограничений… Позже боролись с неотрадиционалистами… Всегда исподволь наблюдали за исследованиями учёных, решая, какие из них приемлемы, а какие нет. Осуществляли дипломатические миссии. Тэрх-дрегор проявлялся во всём и везде, а порой, и защищая тех, кого Трибунал безоговорочно признавал виновными…

— Как Рокена?

— Не отвлекайся…

— Но если ты — дэвхар и выше государственных интересов… Почему же тогда судили тебя?

— Я нарушил закон, одобренный тэрх-дрегор, как гражданское лицо. Интересы тэрх-дрегор — выше государственных, но пересекаются с ними и защищают всех, без исключения.

— И Зандена?

— Да. Причастность к тэрх-дрегор не освободила меня от ответственности, поскольку ограничивая Зандена в его притязаниях, я действовал не как дэвхар, а как гражданское лицо, заинтересованное в личных претензиях. Если бы действия адъютанта представляли генетическую угрозу отдельному джамрану или всему государству, тогда бы я был уполномочен…

— Ну-у… Как посмотреть.

— Что это значит?

— Он — доставал меня, и если бы достал, то неизвестно ещё, как бы это отразилось на джамранском благоденствии…

— Дикарка!

Талех так распалился, что едва не зацеловал её до потери РНК-ориентиров.

— Продолжай…

Тэрх-дрегор внедряли агентов в государственные структуры. Даже организовали свои представительства, например, комитет по борьбе с генетическими преступлениями, возглавляемые дэвхарами.

Дэвхаров выбирали из членов ордена — пожизненно. Дэвхары, как правило, доминанты — ключевые звенья ордена, непосредственно осуществляли порядок и координацию, направляя связных — агентов. Однако никогда не занимали ведущие посты в республике. Согласно кодексу ордена.

«Я была права, — подумала Женя. — Серые кардиналы».

— Все офицеры по этике из тэрх-дрегор, — как бы между прочим заметил Талех.

«Удивил!»

Уникальный флот «звёздных драконов» тоже принадлежал тэрх-дрегор.

— Сейчас кораблей всего девять, — объяснил Талех. — Это пока. Но вряд ли в ближайшее время их станет больше. Из-за сложности технологий и трудоёмкости производства.

Все капитаны «драконов» — дэвхары…

— Я стал одним из тринадцати незадолго до твоего появления на станции…

— Нелегко с первого раза уложить столько в голове, — пожаловалась Евгения.

— Ничего, постепенно осмыслишь, — пообещал Талех, потихоньку выталкивая её на поверхность. — А когда увидишь в действии…

Она старалась об этом не думать, не представляя, какими могут быть эти действия, и уже опасаясь их…

Завершив рикких, Талех продолжил всё остальное, весьма ощутимо и умело продлевая каждую секунду удовольствия… И остановился только к утру.

— Поспи подольше, — с нежностью прошептал он. — Заседания начнутся после обеда.

Очень благоразумно, с учётом вчерашнего банкета.

— А ты куда? — она в полусне потянулась к нему.

Так не хотелось отпускать его от себя.

— Встречать дэвхаров. Они прилетают рано…

— А…

— И кое-какие дела с утра.

— У тебя всегда дела… — Женька перевернулась на другой бок, обхватила подушку мужа и провалилась в сон.

— Спи, — командор тепло улыбнулся и поправил на жене одеяло…

Когда она проснулась, хронометр показывал десять пятнадцать. Женя вспомнила, что сегодня её обязанность подменить Карека. Отбросила одеяло, встала, накинула халат, отодвинула переборку и… С изумлением замерла, почуяв аромат кофе и увидев Талеха сидящим за столом в гостиной… Командор мирно пил чай, просматривая утренние сообщения и планшеты с отчётами.

— Доброе утро!

Он поднял на неё взгляд и улыбнулся.

— Как спалось?

— Бодрствовалось перед этим лучше.

Они засмеялись.

Евгения уселась напротив мужа, и пока он наливал ей кофе из подаренного на новоселье кофейника, любовалась им, подперев ладонью щёку… До сих пор в это не верилось! Как такое возможно? Тихий семейный завтрак в каюте — горячие булочки, ветчина, марципановая паста… Как будто не существовало аномалии за иллюминатором, и беглого традиционалиста, и… Замигал гостиный коммуникатор, безжалостно нарушив идиллию… Талех передал Женьке чашку и ответил на вызов. На экране возникло взволнованное лицо Каримера… Не похоже было, чтобы он связался с ними с Серендала просто пожелать счастья или доброго утра…

— Проблемы? — мгновенно среагировал Талех.

— Морголина… Она была на Ниорхад. Её родные обеспокоены…

— Мне доложили. Всех пассажиров спасли и доставили на Ролдон.

— Её не оказалось среди спасённых… Это выяснилось лишь сегодня.

Талех нахмурился.

— Сведения точны?

— Мы расследуем… Старпом лично посадил Морри в спасательную капсулу в числе первых…

— Скорее всего, затерялась и дрейфует где-то в туманности. Я вышлю туда экспедицию. Не переживай, Карим. В стандартной капсуле запасов воздуха, воды, пайков и кислородных пакетов хватит на восемь суток. Её найдут раньше.

— Спасибо, Талех. Но… если она там. По свидетельству очевидцев, капсулу Морри уже подобрал корабль.

— Какой ещё корабль? Я высылал только отряд спасателей на катерах и несколько шаттлов ушли с Ролдона.

— То-то и оно… Чужой корабль. Один из пассажиров болтался рядом в другой капсуле и видел, как её подобрал звездолёт неизвестного класса, без опознавательных знаков. Вернее, с эмблемой в форме круга и стрелы. Больше свидетель ничего не разглядел. Как ты думаешь, это…

— Объявляй галактический розыск, — Талех отодвинул чашку и вскочил из-за стола. — Сейчас же! Я буду отслеживать все сообщения по галанету. Надеюсь, похититель объявится. И свяжись с тэрх-дрегор на Серендале.

Каример покачал головой.

— Ты не понял, Талех. Морголину не похитили, её спасли… И по всем признакам это был Катах-ран.

— Что за бред!? — рассердился командор. — Каример, ты прожил столько циклов! И всё ещё веришь в эту чушь?

Советник потемнел лицом.

— Это не чушь, Талех, это серьёзно. И знаки…

— Морри рассказала тебе о лабиринте? — усмехнулся командор. — Но это всего лишь игра…

— Не отрицай проницательность тессеракта.

— Хорошо, Каример, я не исключаю такой возможности и постараюсь отыскать Морголину. Кто бы это ни был, ему не уйти далеко. Я вышлю группу преследования на разведчике с «дракона», они зафиксируют инерционный след, выследят и догонят.

— Благодарю тебя. Мы тоже начнём поиски…

Советник отключился, а Женьке от волнения расхотелось пить кофе.

— Что такое катах-ран?.

— Ерунда, — бросил Талех, торопливо натягивая форменную безрукавку. — Старинная джамранская легенда. Чудом сохранилась ещё со времён традиционалистов…

Командор заперся в ванной с биокаппами. Женя деликатно подождала у двери, пока тот чистил зубы, и снова пристала к нему, когда он вышел оттуда.

— Что ещё за легенда?

— Катах-ран по-староджаммски — «орудие судьбы». Некоторые считают, что это реальная история, но я сомневаюсь. Вероятно, Морри стала лёгкой добычей пирата, рыщущего по Ардиуму в поисках наживы.

— А…

— Всё, я побежал…

Талех на бегу обул любимые сапоги. Быстро поцеловал жену.

— … А ты хорошенько позавтракай.

— Эй! Ты так ничего и не объяснил.

— Спроси у Рокена, — посоветовал командор, оборачиваясь у самой двери. — Он знаток древних суеверий…

После ухода мужа Евгения повздыхала и, немного поразмыслив, решила совместить приятное с полезным. Не желая завтракать в одиночестве, она отправила сообщение Рокену и пригласила его на чашку чаю… Он только что удачно вернулся из лаборатории, голодный… Так что, вскоре они сидели вдвоём и уплетали бутерброды с марципановой пастой и ветчиной.

— Рокен, ответь на вопрос…

Парень чуть не подавился булкой, и едва отдышавшись, выпил полчашки сливок.

— Зачем так? Без подготовки, когда я жую…

— А как иначе застать тебя врасплох?

— Так о чём вопрос?

— О катах-ран.

— А-а… Это.

Рокен перевёл дух, словно ожидал чего-то другого.

«Так-так».

— Орудие судьбы…

— Расскажи.

— Если тебе интересно…

— Очень!

— У джамрану есть легенда о корабле-скитальце и его капитане без команды… Вообще-то, основано на вполне реальных событиях. Древний традиционалистский учёный первым соорудил звездолёт для межгалактических перелётов и улетел на нём в экспедицию. В одиночестве. Потому что никто не согласился лететь. В него не верили… Путешествовал он долго и в неизвестной туманности подвергся странному излучению… Капитан выжил, но это генетически связало его с кораблём. Он не мог долго находиться вне корабля, пока кто-нибудь не занял бы его место. И вот, устав скитаться, он решил найти себе замену. Потерянного и недовольного судьбой гуманоида, зашедшего в тупик, ставшего изгоем, зациклившегося на своих проблемах и утратившего истинную цель…

— Ну, и? — Женю заворожила эта история.

— И однажды встретил такого. Тот остался на корабле вместо него. С тех пор всё повторяется, снова и снова…

— А куда девался прежний капитан?

— Никто не помнит. Слишком много времени прошло. Наверное высадился на какой-нибудь тихой планете, нашёл своё место в жизни и умер… А тебе зачем? Или для чего?

Женя рассказала Рокену о Морри.

— Вот это да! — парень даже присвистнул. — Выходит, не ошибся тессеракт…

— О чём ты говоришь?

— Лабиринт показал, что может случиться, если Морголина не изменится и не оставит вас с Талехом в покое…

— Всё равно не понимаю. Причём здесь мы и лабиринт? Это же игра.

— Лабиринт считывает информацию с человека и прогнозирует, метафорически проецируя его внутреннюю проблему. Личное дело каждого прислушаться или нет, и суметь расшифровать. Но лучше бы Морри сделала правильные выводы.

— Почему?

— Видишь ли… Если бы она успокоилась и перестала преследовать вас с Талехом, то не полетела бы на эту конференцию, не попала бы в аварию, и её никогда бы не поймал катах-ран…

— Всё настолько плохо?

— Теперь она будет скитаться, пока не встретит следующего олуха…

— Бедняжка…

Рокен внезапно рассмеялся.

— Да ладно! Не верь чепухе. Возможно, это и суеверия, и бред, как убеждён командор, а капсулу с Морголиной подобрали контрабандисты или пираты.

— В нашей галактике нет пиратов.

— Официально.

— Как бы там ни было, — Женя вздохнула. — А Морру жалко. Такого она не заслужила.

— Да ну? — ухмыльнулся Рокен. — Спорим, через пару минут ты изменишь мнение.

— С чего бы это? — Евгения покачала головой.

— Сейчас…

Парень развернул голо-список из своего коммуникатора и протянул его Женьке.

— Уверен, после этого ты перестанешь её жалеть.

— Что это?

— Тема доклада Морри. Читай!

Чувствуя подвох, она вчиталась, нахмурилась, несколько раз перечитала, не веря глазам… «Пагубное влияние человеческой ДНК на джамранскую генетику»…

— Вот мерзавка!

— А что я тебе говорил?.. Радуйся, что этот доклад никто не услышит. Я позабочусь.

— Может, это сыворотка не так перевела, — добрая Женя неуверенно попыталась обелить Морголину.

— Не веришь? Хочешь, найду для тебя русскую или английскую версию?

— Не надо, — Женька насупилась. — Вот ненормальная женщина! А знаешь, Роки… Этот ваш тессеракт-лабиринт — страшная штука. Когда предсказывает чьё-то будущее.

— Не знаю. Я уж давно в эти игры не играю…

Тут она вспомнила.

— Слушай! Случайно не ты причастен к вчерашнему инциденту?

— Какому инциденту? — к счастью, Рокену удалось всё прожевать, заранее.

— С исчезновением гостей.

— Ни в коем случае!

— Тогда, что это было? А? Дай угадаю…Эпидемия невидимости?

— Меньше будешь знать…

— Не знаю, как ты это сделал, но… Хотя бы успел замести следы?

— А то!.. За кого ты меня принимаешь? Не лезть в это, Ева. А если кто догадается, то пострадаю не только я, но и… Владислав.

— Влад?! Он тут каким боком?

— Тебе лучше не знать.

— Зачем ты подставляешься, Рокен? И других подставляешь… Мало развлечений? Иди поиграй в лабиринт.

— Гостевые игры — тоска.

— Конечно! Ты предпочитаешь живое общение, с Зеларен, как тогда в Ризвале, — Женя не упустила случая подколоть его. — Я видела тебя с ней, на днях.

Рокерша тоже прибыла на конференцию.

— И что такого?

— Да ничего… Ты ведь джамрану… А Ним из-за неё с тобой не общается?

— Ним? — голос Рокена дрогнул, зрачки расширились. Парень явно занервничал, и это не ускользнуло от ксенопсихолога, за годы поднаторевшего в рокеноведении.

— Что тебе до Ним?

— Собственно… Я думала, у вас нечто особенное, а не просто обмен.

— Особенное? — Рокен больше не улыбался. — Не смеши! Что может быть особеннее обмена… И не со мной. Она же получила, что хотела…

Женька совсем ничего не понимала, охваченная дурными предчувствиями.

— Прости, если расстроила. Не видела Ним давно и беспокоюсь. Вдруг она исчезла так же, как и гости, и не вернулась.

— Не стоит за неё волноваться.

Рокен залпом выпил остывший чай и молча вышел. А Женя не стала его задерживать или догонять. Она подошла к иллюминатору, установила обзор на аномалию. И призадумалась, наблюдая, как ярится голубой вихрь.

«Странное что-то творится на этой станции. Люди исчезают, потом появляются. Ним куда-то запропастилась… Морри пленил загадочный катах-ран, если верить легендам. Да ещё вот аномалия… А затем выяснится, что наша вселенная — это бесконечный тессеракт с повадками кубика-рубика?»

1.5.3. — Разоблачение

Пробуждение Гилеха оказалось не из приятных. В особенности, когда он понял, сколько всего пропустил. А Женя даже не могла ему как следует посочувствовать. Со вчерашнего вечера с её чувствами творилось что-то очень странное. Она, то бросалась из крайности в крайность, то впадала в ступор… И лишь к обеду следующего дня осознала, что между ней и Талехом произошло нечто прекрасное и невероятное… И её накрыло волной обожания к мужу.

Впрочем, командор тоже пребывал в прекрасном расположении духа. Поэтому в ответ на оправдания Гилеха в «неподобающем поведении и утрате бдительности перед коварством Теризы», только приободрил его:

«Ничего, дружище. Тери — джамранка, а если джамранка решает быть женщиной, то ничего не поделаешь. Остаётся лишь соблазнять, соблазняться и получать удовольствие».

Но вот удовольствия Гилех как раз таки и не получил. Весь спектр эмоций по полной программе, кроме удовольствия… И конечно же, что стало с генетическими пробами традиционалиста он не помнил.

Конференция тем временем набирала силу и усиливала обороты. Учёные помимо основных докладов ежедневно обсуждали аномалию, споря до хрипоты, а порой и до драки. Но дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Вихрь по-прежнему вихрился, но никуда не открывался и не девался.

Случались и казусы. Однажды, возвращаясь с научной секции, где выступал Грегори, Женя с Владом стали свидетелями грандиозного провала… ЗуЗоора.

Он вывалился прямо перед ними на палубу из малого конференц-зала, а вслед ему неслись крики, гогот, топот, свист и улюлюканье. За линдри с треском захлопнулись переборки, и он неистово заколотил по ним — весь лиловый от злости, перепачканный томатной жижей, а с затылка и лба Зоора стекали желток и белок. К воротнику и волосам прилипла яичная скорлупа.

— Будьте вы крюльнуты пожизненно! — в сердцах выругался учёный, и только потом заметил застывших с вытянутыми лицами землян. Он тотчас напустил на себя отстранённый вид, чтобы сохранить остатки достоинства, и даже попытался оттереться. Женя молча и с состраданием протянула ему упаковку влажных салфеток.

— Как эти кретины пронесли туда яйца и помидоры? — ворчал ЗуЗоор, орудуя салфетками.

Зато Евгения поняла, почему на заседания строго запрещалось брать с собой еду.

— Скажи спасибо, что не тухлые, — доктор втянул носом воздух, еле сдерживая улыбку, — или горячие. А в остальном как? Невредим?

— Нормально! — сердито ответил линдри. — Голова цела, члены[50] в порядке, но пострадали моя одежда и репутация…

Будто в ответ на сетования, к нему подкатил робот-чистильщик и принялся соскребать желток и скорлупу со штанов.

— Уйди, проклятый! — завопил учёный, безжалостно отпинал несчастного робота и отшвырнул далеко в сторону.

ЗуЗоор не на шутку разошёлся…

— Неслыханно! Возмутительно!

Он так размахался гибкими конечностями, что Женя с Владом отступили подальше.

— Отсталые псевдогуманоиды! Видите ли, все станут кенни, одри, мачо или кафри, потому что никто не захочет быть пофом или крюлем… А что?! Обязательно? Извращенцы! Уроды моральные…

Понемногу вопли сменились брюзжанием.

— Якобы, конец порядку… Чепуха! Кто, спрашивается, этот порядок устанавливал? Кто-о?!.. Окуклились в коконе своего невежества и рады…

Бубня себе под нос, ЗуЗоор побрёл прочь от невольных очевидцев его позора, а за линдри упрямо гудя и мигая потащился непробиваемый чистильщик…

— Всё ясно, — заметила Женька. — Его доклад потерпел фиаско…

Как и предсказывал Гилех. Джамрану зачастую поражали, но и раздражали своей прозорливостью и дальновидностью.

— Просто соплеменники Зуора к такому не готовы, — подытожил Коршунов. — Гении опережают своё время. Но придёт день и…

Доктор подумал и направил в конференц-зал роботов уборщиков, и на всякий случай вызвал охрану…

Выступление Лауреллии, напротив, вызвало настоящий фурор. Доклад обсуждали два часа, а потом ещё несколько дней народ дискутировал в коридорах, на обзорных площадках, транспортных лентах и в «Синегарской Звезде». Тема неожиданно попала в струю, прозвучав до чрезвычайности актуально:

«Правомерно ли употреблять «гатраков» в качестве ругательства. За или против?»

Учёные, как личности просвещённые, были против, а не против и даже «за» высказались сами гатраки — юнцы когорты во главе со своим командиром шестилеткой Лэгротом. Возможно, Лаури и допустила великую ошибку, пригласив их на свою секцию… Но зрелище вышло отменным!

В разгаре напряжённого диспута «красавчик» Лэгрот встал, приосанился, горделиво распушился, поиграл надбровными дугами и бронированными мускулами… Выглядел он при этом устрашающе прекрасно — полыхающие зрачки, вздыбленные иглы… Публика невольно засмотрелась… Те, кто не испугался.

— Сородичи и союзники! — прорычал Лэгрот, голосом достойным самого вождя. — Мы крайне польщены таким вниманием к нам. И настаиваем, со всем почтением, о, возлюбленные граждане конгломерата, чтобы вы и дальше упоминали нас, взывая к нашей Космической Матери…

Народ слегка опешил, не зная, как на это реагировать. Женьку разобрал смех, а гатрак продолжил:

— Уверяю вас, мы счастливы, — тут он оскалился так, что большинство сидящих неподалёку шарахнулись, — нагонять думами о нас ужас на вас… Чтобы никогда не забывали, кто ваши союзники, боялись и трепетали при виде каждого из наших отцов[51]!

Похоже, только Евгения оценила юмор Лэгрота, потому что…

В итоге, завязалась нешуточная драка. Хорошо что команда безопасности вовремя подоспела. Всех разняли и развели, кого в тюремный блок и на гауптвахту, а кого и в медотсек.

«Гатраки есть гатраки, — бурчал Дравал, конвоируя нарушителей. — Хоть в мундир их выряди и поставь командовать джамранским звездолётом».

Женька с ним не соглашалась. Гатраки, по её мнению, были гораздо цивилизованнее, чем казались. Агрэгота она вообще считала особенным, выдающимся и при нём даже гатраками не ругалась.

После драки общественность благоразумно воздержалась и всё решили оставить как есть… А командор распорядился задержать гатраков на гауптвахте, до прибытия Агрэгота. Тот, прослышав об аномалии, уже спешил в ипсилон квадрант на своём новом штабном астероиде — Сэнтеррани. И, конечно же, Женя ни за что не пропустила разборки, когда главнокомандующий прилетел на Ролдон-дон.

Громко и непереводимо ругаясь, Агрэгот неспешно прогулялся вдоль строя виноватых юнцов, остановился и гаркнул:

— Кто, зачинщик?!

— Я! — вперёд выступил Лэгрот, дерзко устремив восхищённый взгляд на главнокомандующего.

— Заберите его на корабль, — приказал Агрэгот, подозвав своих помощников. — Всыпьте ему до крови. И бросьте к остальным в пещеры…

Десять суток без еды в сырых пещерах нижнего уровня — таково было наказание за нарушение дисциплины у гатраков.

«Ничего, полезно, — думала Евгения, наблюдая, как уводят Лэгрота и других юнцов. — Листиков пожуют, водичкой запьют. Витамины».

Она помнила о своём заточении на астероиде Крэспэрота. А Лэгрот не спускал восторженных глаз с Агрэгота.

— Накажите меня лично, командующий! — умолял он напоследок. — Это честь для меня. Я так мечтал служить игла к игле с вами…

— Что ты знаешь о чести?! — проревел Агрэгот и мгновенно ужесточил свой приговор. — Приковать его цепями в отдельной камере!

И в зрачках юного гатрака вспыхнуло обожание.

— Приходится быть свирепым, — ворчливо объяснил Агрэгот Женьке. — Иначе, на голову сядут.

— Как я тебе рада! — воскликнула она, и на глазах у обалдевших генералов обхватила торс главнокомандующего. До головы просто не достала.

— Когда-то, я был её старпомом и капитаном, — сконфуженно пробасил Агрэгот в ответ на молчаливое недоумение подчинённых. — Очень недолго.

«Но сперва, мы чуть не стали симбиогентами…».

Вот так, в суете и волнениях, проходили дни. А ночи — завораживали, одна восхитительней другой. С Талехом, разумеется… Даже несмотря на то, что татуировка заламина поблёкла.

Супруги вновь наведались к Заккредани и после повторных анализов, генетик вынес жизнерадостный вердикт:

— Физиология землянки адаптировалась к аминокислотам джамрану, благодаря «зелёным тельцам». Следовательно, Талех, с твоей стороны Еве ничего не угрожает.

— Всегда найдётся что-нибудь ещё, — пробормотала Женя, не особо доверяя прогнозам, — с моей стороны.

Тем не менее, это не мешало ей наслаждаться полным генетическим слиянием с любимым мужем, часами напролёт… Настолько, что она забывала об аномалии и беглом Радехе, прячущемся где-то на станции. Зато дэвхары о нём помнили и взяли на себя существенную часть поисков. Однако Женя до сих пор не познакомилась с коллегами Талеха по тэрх-дрегору. Точнее, вообще ни разу не видела с момента их прибытия на станцию. Когда она проинформировала об этом мужа, он ответил:

— Зачем тебе это? Дэвхары заняты расследованием. Вполне достаточно, что ты знакома с одним из них, — и лукаво добавил. — Со мной.

Как бы там ни было, они существенно облегчили командору задачу и сняли с него часть ответственности. Ночевал Талех всегда дома. За это Женя готова была расцеловать дэвхаров…

Всё-таки позже она их увидела. Рокен показал в офицерской столовой.

— Ничего особенного, — разочарованно протянула Женька, тыкая вилкой в кекс. — Джамрану как джамрану.

— А чего ты ожидала? — удивился Рокен.

— Ну-у… Там… Красные плащи, капюшоны с прорезями, инквизиторские полумаски…

— Шоу гремлинов насмотрелась?

— Нет. Пришла к выводу, что в современной галактической культуре это первейший атрибут всего загадочного и жуткого — дмерхи, кводилоиды…

— Больше характерно для вашей первобытной культуры, — парировал Сингер, тенью пролетая мимо, и добавил, обиженно:

— Дмерхи — не жуткие.

— А что эта жуть балахонистая тут забыла? — нахмурился Рокен, отставляя чашку и провожая глазами капюшон Сингера.

— Они теперь повсюду-у, — замогильным голосом ответила Женя.

Когда Рокен отсмеялся, друзья отправились в генетическую лабораторию.

— Хочешь узнать, как я выслеживаю традиционалиста?

— Ещё бы!

— Тогда смотри сюда.

Генетик развернул посреди лаборатории объёмную схему станции, где практически в каждом секторе обозначились светящиеся кружочки с ДНК-спиралями разных генетических спектров. Одни непрерывно перемещались, другие двигались в ограниченном пространстве, многие горели неподвижно.

— Это геносигнатуры джамранок, за которыми я приглядываю. Теперь, будь внимательна…

Ждать приходилось по нескольку часов. Рокен просиживал в засаде до глубокой ночи или до утра, пока какая-нибудь из геносигнатур не раздваивалась. Это происходило всякий раз, едва «слепок» начинал удаляться от оригинала. Порой следы одних и тех же геносигнатур отслеживаемых джамранок расходились в течение двух-трёх суток в нескольких направлениях поочерёдно.

— А кроме тебя, кто-то ещё наблюдает? — поинтересовалась Женя.

— Приборы. Фиксируют и отслеживают путь вторичной геносигнатуры до конечной инстанции и подают сигнал команде безопасности.

— Значит, тебе не нужно постоянно тут находиться.

— По возможности, желательно… В основном это скучно, но иногда даже весело.

Веселее некуда!

Вот, представьте, возвращаетесь вы после удачного и страстного обмена… Расслабленный и умиротворённый… А вас хватают в коридоре вооружённые охранники, и беспардонно устанавливают вашу личность с грубым вытрясением подробностей. Кому такое понравится?

— Почему нельзя сразу отличить традиционалиста от нормального гуманоида?

— Радех способен замаскироваться.

— А шипы?

— И шипы замаскировать.

— Ну, ладно… А что если, снять геносигнатуры у всех мужчин на станции, а не только у женщин-джамрану?

— Напрасная трата времени и ресурсов.

— Но так вы точно установите, кто ушёл, без психологической травмы…

Рокен смеялся долго и со вкусом.

— Ева, мы здесь не для того, чтобы следить за личной жизнью обитателей. Это чересчур утомительно. И потом, при наложении отслеживаемых геносигнатур высвечиваются обе одновременно, что невероятно запутывает. Вообрази, какая будет каша!.. Джамрану-мужчины и прочие гуманоиды только засоряют поле сканирования. Когда Радеху потребуется обмен, он нацелится на джамранку.

— А вдруг на землянку или линдри?

Рокен снисходительно улыбнулся и покачал головой.

— А разве нет? Мы очень даже генетически привлекательны.

— С этим не поспоришь, — ответил Рокен. — Но Радех — традиционалист и клюнет лишь на джамранку. Остальные ему не подходят.

— Неужели?

— Как традиционалисту. Они привыкли использовать ДНК низших рас в целях развлечения, а не обмениваться с ними генами для стимуляции и генетического оздоровления.

— Это кого ты назвал низшими?!

— Только по мнению традиционалистов. Они всегда экспериментировали над другими.

— Как и джаммы?

— Примерно. И намного хуже…

— А если он захочет развлечься?

— Исключено.

— Это, наверное, утомительно.

— Что?

— Следить за сигнатурами.

— Не очень… Со мной в лаборатории дежурят ещё трое, — признался Рокен. — У нас график.

— И дэвхары с вами заодно?

— Ни за что! У них свои методы.

— Например?

— Реагенные ищейки.

— А это что за твари?

— Гадкие и летучие.

— В смысле, крылатые?

— В смысле, газообразные!

Рокен брезгливо поморщился.

— Это вещества, реагирующие на присутствие в ДНК запрещённых стимуляторов, катализаторов и прочих незаконных геномов или сывороток. Именно так дэвхары рассчитывают найти традиционалиста… Я ему не завидую. Мерзкое ощущение!

— Откуда ты знаешь?

— Так они ловили нео. Однажды, и я попался…

Неизвестно, что там насчёт самого беглеца, но в результате «ищейки» эффективно отследили контрабанду запрещённых геномов и разоблачили существование «теневой генетики» на станции. Тюремный блок до отказа заполнился джамрану, нарушающими закон. Хотя, в большинстве случаев, «ищейки» выявили относительно безобидные геномчики, тянущие лишь на мелкие правонарушения.

Довольные уловом, дэвхары переправляли виновных на Ролдон, для суда. Тщательно перепроверяя каждую партию, перед посадкой в модуль.

— Такими темпами станция опустеет, — ворчал Рокен, наблюдая за отправкой очередной группы. — Было бы из-за чего шум подымать…

Любой прибывающий звездолёт или катер скрупулезно досматривался, и никто не убывал со станции без личного разрешения командора. Сначала жаждущие вылететь толпились у кабинета Талеха. Потом некоторые из них сидели в очереди на приём к ксенопсихологу. Пожаловаться…

Женя и здесь отлично справлялась, успешно перекладывая свои обязанности на Карека. Она нагрузила джамрану до такой степени, что он не выдержал и послал докладную командору. Узнав об этом, Миритин хотел на радостях устроить вечеринку. Женька его отговорила. Поскольку выговор от Талеха за «уклонение от служебных обязанностей в такой сложный для Ролдона-2 период» — не способствовал хорошему настроению.

Костеря «ябеду» Карека на все лады самой изощрённой гатракской бранью, почерпнутой у Агрэгота, Евгения отправилась навестить Теризсиллу. Командор неофициально ей разрешил. Димитин упорно вёл с ним переговоры по «освобождению ценного сотрудника», но Талех был непреклонен. Тери по-прежнему находилась под домашним арестом и в полной изоляции. Через это они с Женей и подружились. Сочувствующая землянка тайком проносила джамранке планшеты с голо-записями конференции. Хотя была уверена, что Талех с его агентурой про это знает, просто закрывает глаза…

— Ева! — неожиданно прозвучало из коммуникатора. — Если намерена проводить меня, беги к тринадцатому шлюзу…

Женя успела за пять минут до отлёта шаттла, выскочив на стыковочный причал, где её ждал Талех.

— Я отбываю на Ролдон, на четверть фазы, по заданию ордена.

— Почему раньше не предупредил?

— Сам только что узнал… — Талех грустно улыбнулся. — Не хочу прощаться по коммуникатору.

— Ты же скоро вернёшься!

— Разумеется, вернусь…

Он протянул ей планшет.

— Вот.

— Что это?

— Твой отпуск. Ты ведь устала, со всеми этими аминокислотными проблемами. Тебя истощили последствия. Прости за выговор…

Евгения насторожилась. Джамрану — перед землянами не извинялись! Из всех джамрану перед ней оправдывался лишь Рокен, и то, притворялся сожалеющим… Да и, как известно, он — бунтарь рецессивный…

— Что всё это значит, Талех?

— Долго объяснять. Нет времени… Недели отдыха хватит? Всегда можно продлить…

— А Карек?

— Впредь не будет доставать меня жалобами. Пусть справляется.

С трудом в такое верилось…

«Что-то здесь не так. Определённо».

— Обещай ни во что не впутываться.

— Лучше возьми меня на Ролдон. Я быстренько соберусь…

— Нет, дорогая. Это секретная операция.

— Понятно… — Женя пригорюнилась.

— Я же вернусь, — он постарался её подбодрить. — И слетаем куда-нибудь вместе. А пока отдыхай в своё удовольствие. Я распорядился насчёт твоей безопасности. Возле нашей каюты дежурит Боббэрот, к ночи его сменит мой личный офицер. Если захочешь, они будут сопровождать тебя на прогулках. Договорились?

— Договорились.

— Миритин за тобой присмотрит.

— А…

— Командор, пора, — переборки шлюза разъехались, и оттуда выглянул пилот шаттла, он же, агент — джамрану.

— Не скучай, Ева, — Талех быстро поцеловал жену и, не дав ей опомниться, скрылся в шлюзовой камере.

— Пока… — только и успела ответить Женька ему в спину.

Она растерянно вернулась домой. Теперь не до визитов. Машинально поприветствовала Боббэрота, и едва створки за ней сомкнулись, заметалась по квартире…

Итак, Талех улетел, поручив станцию Дмитрию, Дагену и парочке дэвхаров… Мило!

Что-то во всей этой ситуации Женю смущало.

«А вдруг это связано с Морри?»

Поиски всё ещё велись, но пока безрезультатно…

«Нет! Не то…».

Талех и прежде улетал в командировки, на Ролдон, но обычно ненадолго и не пёкся так об охране жены… Или это связано с традиционалистом? Или…

Евгения заглянула в шкаф, ванную, кабинет… Он даже не собрал вещи!? Или дорожный комплект у командора всегда наготове?

«Так, хватит бегать! Надо на чём-нибудь остановиться».

И Женя остановилась, в спальне. Уселась на кровать и принялась дрожащими пальцами набирать код Миритина. У неё так тряслись руки, что пришлось вцепиться в полоску коммуникатора. Коммуникатор отделился от рукава, выскользнул из ладони и спланировал под кровать. Евгения полезла его доставать, размышляя о том, что браслеты куда удобнее и надёжнее. Но браслетами пользовались в основном на Рэпсиде…

«Стоп!.. А это что такое?»

Коммуникатор тускло мерцал на ворсистой тёмно-бежевой поверхности, у ножки кровати. А рядом лежала… прозрачная цилиндрическая упаковка. Женя попутно захватила и её. Вылезла и уселась в кресло, изучая добычу…

«Таблетки!»

И не просто какие-то там, а напичканные генами телепатии… Насколько она разбиралась в джамранских упаковках. Наверное, выпали из кармана Талеха, в ту самую ночь…

«И столько времени провалялись там?»

Много всего произошло, вот командор и не хватился. Странно, что робот-уборщик не заметил. Хотя, чего тут странного? Роботы в каютах устраняли грязь, пыль, мусор, крошки и мелкие предметы, на какие были запрограммированы — пуговицы и кнопки, например. А крупные и незнакомые вещи не трогали.

Женя повертела цилиндрик. Открыла, понюхала, закрыла… Хотела куда-нибудь прибрать, чтобы потом отдать Талеху, но внезапно передумала. Не иначе, как проснулся джамранский чёрт…

«Это же такой шанс!»

Принять таблетку и под выдуманным предлогом зайти к Дмитрию. Заместитель наверняка в курсе происходящего. Хотя бы саму малость… В свете последних событий она должна выяснить, зачем Талеха вызвали на Ролдон!

Женька не стала ждать, пока в ней заговорит голос совести, и откупорила цилиндрик. Рванула к пищеблоку, закинула таблетку в рот и запила…

«Ой, что я наделала!?»

Поздно бояться… Рокен утверждал, что одна доза не опасна для человека. И даёт всего лишь слабенький кратковременный эффект…

«Вот и проверим».

Женя сунула цилиндрик с таблетками в карман и, неуверенно потоптавшись у двери, вышла в коридор. И решительной походкой двинулась к офису Дмитрия Анатольевича, не обращая внимания на осклабившегося Боббэрота…

Она успела добраться только до лифта, где это на неё и обрушилось. Из черепа будто вышибло пробку, с лёгким шипением, как из бутылки шампанского. В голове образовалась небывалая лёгкость и пустота, словно её собственные мысли попрятались по чуланам заднего мозга. Сознание наполнилось гулом, и гул нарастал, превращаясь в неразборчивый шёпот…

Дальше идти стало нелегко. Она присела на корточки, прижавшись к переборке у лифта, и стиснула пальцами виски… Больше не осталось собственных мыслей, только чужие, множество чужих голосов, но Женька ни слова не могла разобрать…

Лифт открылся и оттуда шагнул традсельгарец. Женя на мгновение уловила, о чём он думает… О еде! В голове промелькнул навязчивый образ традсельгарской булки с паштетом и пропал…

«Работает!.. Теперь бы приспособиться и сконцентрироваться…».

Собрав разбегающиеся мысли, Женька нырнула в кабину, за спиной удаляющегося инопланетянина. По крайней мере, там полная звуко- и, вероятно, мыслеизоляция.

«Вниз!» — на автомате скомандовала она, прислонившись к стенке лифта и прикрыв глаза, и только потом поняла, что в кабине она не одна. Вернее, почувствовала, чужие мысли.

«Чего это с ней?»

«Как побледнела…».

Женя открыла глаза и увидела… Фиримина с Егором.

— Привет, — прозвучало на автомате, помимо воли, словно язык ей не подчинялся, управляясь высшими инстанциями супер-эго.

— Привет, — откликнулись оба. — С тобой всё в порядке?

«Выглядит она странно…»

Это было похоже на эхо. Голоса, а следом отголосок мысли…

— С-со мной всё хорошо, п-просто… не выспалась.

Землянин и шакрен переглянулись.

— А тебе куда вниз? — спросил Егор.

Тут Женя сообразила, что к заместителю — наверх и брякнула первое, что взбрело на ум:

— В доки. Вызвали к окезу…

— Работа?

— Угу…

В голове настолько прояснилось, что она услышала, очень чётко, обрывки чужих мыслей.

«У Моисеевича…», — это подумал Егор.

«Надо что-то делать, — размышлял шакрен. — Если мы не скажем… И сами ничего не предпримем, то все могут пострадать….»

— Расскажем… — крутилось в голове у Хрусталёва. — И схлопочем по шапке… Нас отстранят… Запретят… Нельзя допустить, чтобы аномалию изучал кто-то другой. Мы — создатели вихря… Моисеевич подскажет, что делать….

Женя чуть не выдала себя, открытым ртом и вытаращенными глазами. Но вовремя спохватилась и уставилась в пол.

«Создатели вихря?! Ну, надо же… — она не поверила. — Это они? Сотворили целую пространственную аномалию?»

И в уме потихоньку начали складываться паззлы… Или она улавливала какие-то образы, мельтешащие у них в сознании или в подсознании…

Лифт остановился. И пассажиры вышли на одном уровне нижней полусферы. Так уж совпало.

«Судьба», — констатировала Женя.

Фиримин с Хрусталёвым торопливо распрощались и свернули направо — как раз в сторону известной каптёрки. А Женька сделала вид, что идёт налево — якобы в ремонтные доки. Но, естественно, не пошла. Завернула за угол и прислонилась к стене, чтобы отдышаться и прогнать надоедливый гул из головы…

«Нет, читать мысли это конечно здорово, наверное, но слишком утомительно».

Она с трудом дотащилась до ближайшей скамейки и рухнула на неё… И сидела некоторое время в полной прострации, слушая шёпот в голове. Мимо сновали рабочие. Женя с кем-то здоровалась и улыбалась, улавливая фрагменты дум о ремонте, запчастях и вечерних развлечениях… Потом всё закончилось. Внезапно. Видимо, действие генома телепатии завершилось. Пустота, отдающая эхом чужих голосов, ушла. Голова вновь привычно отяжелела и наполнилась собственными мыслями.

Женя посидела так немного, взглянула на коммуникатор.

«Полчаса всего».

Больше не теряя ни секунды, Евгения направилась к Моисеевичу.

Неужели то, что она услышала, не плод её больного телепатического воображения? Тогда необходимо срочно это прояснить. Даже если придётся съесть вторую таблетку… В крайнем случае…

Дверь в каптёрку оказалась закрыта… Женя толкнула переборку — раз, другой, но та не поддалась. Тогда Евгения принялась изо всех сил тарабанить… Створки наполовину разъехались, явив встревоженное лицо главного робототехника станции:

— Женя?

— Моисеевич!

Он растопырил руки, загородив проход, и явно не собираясь её впускать.

— У тебя всё хорошо? — она попробовала усыпить его бдительность.

— Пока не жалуюсь…

Женька резко пригнулась и проворно нырнула в каптёрку под локтём инженера. Остановить лазутчицу он не успел…

Прорвавшись в помещение, Евгения хмуро оглядела собравшихся.

Хрусталёв с Фиримином, как и следовало ожидать… Рокен, ЗуЗоор, Гилех, Влад… Грегори?! И… качающийся над столом балахон… Дмерх! Шердан или Сингер?.. Шердан!

— А что это вы тут делаете?

1.5.4. — Заговор «невидимок»

— Разговариваем, — не моргнув глазом, заявил Рокен.

Итак, каптёрка имени Петровича-Моисеевича отныне стала штабом заговорщиков.

— И давно это у вас? — вопросила Женька, встав в позу. — А ещё друзьями называетесь!

— Тихо, Женя, не кипятись, — успокаивал её Моисеевич, смирившись с фактом проникновения и огорчённо прикрыв дверь. — У нас собрание.

— Научная секция, — солидно поправил Гилех.

— Не прикидывайтесь. Вы что-то замышляете. И я обязана доложить…

— У тебя паранойя? — осведомился Егор.

— В таком случае, у вас — дурдом на митинге!

— Нет, Женечка, безмолвное противостояние, — ввернул Грегори.

— Детский сад! Ясельная группа… И кому вы противостоите?

— Тэрх-дрегор, — мрачно обронил Рокен.

— Да ну!.. Вы серьёзно?

— Серьёзней некуда, — англичанин нахмурился, остальные промолчали. Влад посмотрел виновато. А Женя вознегодовала:

— Да как вы посмели! Под боком у любимого капитана… Хотите подставить командора?!.. Отчудить такое под носом у дэвхаров!.. Талех один из них…

— Вот именно! — высказался Рокен. — Это для тебя он — любимый командор. А для нас — один из них… В настоящий момент.

— Поэтому, мы от тебя и утаили, — заметил Фиримин. — Прости…

— Прости?! — Женька окончательно вышла из себя, так, что перехватило дыхание, и сжала кулаки. — Прости?.. Да вы… Вы — оба! Чуть не убили его! Едва не сломали мне жизнь… Своими экспериментами.

— Всё же обошлось, — возразил Фиримин.

— Откуда вы знаете? — она подозрительно сощурилась.

Все дружно посмотрели на Рокена.

Н-да, конспиративщики из них те ещё…

— А о чём речь-то? — попытался выкрутиться Егор, запоздало сообразив, что их, по существу, взяли на пушку. — Какие такие наши эксперименты и ваша с командором жизнь?

— Не финти! — Женька так разозлилась, что едва ли не топала ногами, но присутствие укоризненно вздыхавшего Моисеевича немного охладило её обвинительский пыл.

— Вам-то не стыдно, Иннокентий Моисеевич? Талех столько для вас сделал! Вырвал из лап дмерхов…

— Но-но-но! — проявился Шердан. — У дмерхов нет лап.

— Заткнись, капюшон с завязками!

Шердан переместился в угол, что-то обиженно шелестя.

— Ты сядь… Сядь, Евушка, — вздохнул Моисеевич, придвигая стул. — Садись… Успокойся, — тут же принёс стакан воды и впихнул ей в руку. — Давай-ка разберёмся, по-хорошему…

— Что ты знаешь? — поинтересовался Хрусталёв.

— Всё!

Женя понюхала жидкость в стакане, на всякий случай, и выпила сразу половину. Не настолько же Моисеевич и присутствующие здесь коварны, чтобы вырубить её, подсунув что-нибудь из джамрано-шакренских арсеналов. Хотя, от Рокена стоило ожидать…

Она с подозрением изучила стакан.

— Ничего там нет, кроме воды, — успокоил её Коршунов. — Я бы не допустил.

Владу она верила. И заодно порадовалась, что хоть одному индивидууму в этой «ячейке сопротивления» можно доверять.

— Что, всё? — уточнил Егор.

— А то, что это вы создали аномалию. Уж не знаю, как умудрились, но я знаю.

Она допила остаток и звякнула стаканом об стол.

— Это вышло случайно… — начал Фиримин.

— Погоди, Фир, — перебил его Хрусталёв и обратился к Женьке. — Кто ещё это знает, кроме тебя и наших?

«Наши» перекинулись красноречивыми взглядами.

— Никто.

— Тогда, как ты узнала?.. Признавайтесь, кто проговорился?!

Все разом замотали головами, кроме ЗуЗоора и Шердана. Линдри задёргал членами, а дмерх отрицательно заколыхался.

— Больше мы это нигде не обсуждали, — подтвердил Рокен. — После того раза… Она не могла подслушать.

Женька хотела было признаться в пользе телепатических таблеток, но резко передумала. Доверять «сопротивленцам» всё равно нельзя, пока среди них околачиваются джамрану. Да и без джамрану, не помешает нож в рукаве.

— Совсем меня за дуру держите? — насмешливо удивилась она, лихорадочно нащупывая нужную зацепку.

«Будем импровизировать!»

— Я просто сопоставила факты, когда увидела вихрь и вспомнила аномалию из системы Хвоста. Наблюдала в записи… Сравнила. И ещё, я в курсе, что Фиримин брал образцы.

Всё-таки Рокен иногда чересчур много болтал.

— Да-да, ни для кого не секрет, что вы на своём БЗИКе изучаете аномалии всякие и проводите эксперименты. Да, Гилех?

— А что я? — попробовал отвертеться учёный.

— Ну, ты же, помнится, возмущался — у нас, мол, свои специалисты есть.

Крыть Гилеху было нечем.

— Так вот…

— И ты сама пришла к таким умозаключениям? — искренне поразился Грегори.

Женя, конечно, понимала, что её подача никуда не годилась, но продолжала вести счёт.

— Так вот… Я не договорила. Коль уж вы знаете о четвёртом этапе, — она свирепо уставилась на Рокена, — полагаю, для вас не секрет, как вспышка аномального излучения повлияла на дисс-камертон. Поразительное совпадение! Аномалию как раз зафиксировали в районе станции… Как видите, я умею правильно сочетать переменные… Грегори! — взгляд уткнулся в землянина, а затем переместился на шакрена. — Ведь тогда вы и начали свои эксперименты? Верно?

— Да, — кивнул Фиримин. — И тогда воронка открылась впервые. На несколько секунд…

— Фир! — запротестовал Егор. — Ева — жена командора.

— Я не стукачка, — оскорблёно заметила Женька.

— Причём здесь это? — вмешался Гилех. — Командор пользуется геномом телепатии, а ты к нему ближе всех.

— Это ничего не меняет. Так он способен прочитать мысли любого из вас. Талех применяет геном на допросах и переговорах, где я редко бываю. И… Он всегда предупреждает, если…

Тут Рокен расхохотался.

— И что в этом смешного?

— Предупреждает? Уверен, в половине случаев. Уясни, наконец, что ты — замужем за джамрану. Мы всегда недоговариваем. Знаешь поговорку?

— Какую?

— «Джамрану всегда говорит «может быть», а если джамрану говорит «да» или «нет», то это не джамрану».

— Допустим, слышала. И что? Ты тоже джамрану.

— Согласен.

— Но я-то шакрен, — напомнил Фиримин. — И моё слово — правдиво. Я привык отвечать за содеянное… Мы с Егором тайно провели испытания. Нам жаль, Ева. Мы виноваты, перед тобой и капитаном, но это вышло случайно. Никто не предполагал, что так всё обернётся. Шансы были ничтожно малы…Что-то не заладилось, с самого начала.

— А почему бы вам не посоветоваться с другими учёными? Или признаться во всём Димитину?

— Да ты что? — вытаращился на неё Егор. — Нельзя! Нас сразу отстранят… Мы потому тайком и экспериментировали, что ни одно научное сообщество не одобрило бы и не позволило бы проводить такие исследования. У нас тотчас изъяли бы образцы, списали бы с БЗИКА, и отправили на какую-нибудь захолустную планетку, собирать гербарии…

— Как трогательно, — всхлипнула Женька.

— Это правда, — подтвердил Грегори. — А если бы об этом пронюхал тэрх-дрегор…

— Да-да, — закивал Рокен. — Они бы присвоили всё себе и опечатали базу.

— Да неужели?

— Ты многого не понимаешь, Ева, — впервые глубокомысленно заметил ЗуЗоор из своего угла. — Через тайный орден джамрану фильтруются все изыскания. И либо получают одобрение, либо нет…

— Безусловно, — всколыхнулся Шердан, — они правы. Тэрх-дрегор прибрал к рукам темпоральные разработки и наши, в том числе. И постоянно следит за дмерхами. Тебе, возможно, трудно поверить, но… Дэвхары — непримиримые противники дмерхов.

— Талех тебе не враг!

— Я и не говорю о Талехе. Я в целом.

— Тэрх-дрегор стоят на страже всего, что может навредить галактике, а через это и джамрану, — спокойно пояснил Гилех.

— А, теперь ясно, — кивнула Женя. — Дмерхи — это первое, что угрожает галактике. В этом случае, я дэвхаров поддерживаю.

Шердан возмущённо мотнулся.

— Зачастую, тэрх-дрегор рубит на корню все прогрессивные начинания, — заметил Рокен, — если сочтёт их опасными, в будущем.

— То есть, пока дэвхары на станции, ты вынужден обходиться без запрещённых геномов, — перевела Евгения.

— Не хохми, Женька, — вздохнул Грегори. — Я ежедневно трясусь, как бы они не нагрянули с проверкой и не закрыли мою лабораторию или даже весь институт…

— А они могут? — удивилась она. — Ты же землянин. А институт вроде наполовину шакренский…

«И что за опасные секретные испытания вы там проводите?»

— Они всё могут… Земля и Шакренион в составе конгломерата.

— Дмерхи — нет, — вмешался Шердан. — Но от этого не легче. Мало того, что нас подавляют дмерховены, так ещё и дэвхары… Ни в одном континууме нет от них покоя!

— Нам ещё хуже! — подхватил Грегори. — Тэрх-дрегор оказывают влияние на правительство Земли. У них все карты, ножи, запрещённые геномы и прочие бомбы в рукавах.

— Может, хватит!? Бедные вы, несчастные, — не выдержала Женя. — Лучше рассказывайте, что задумали.

Заговорщики переглянулись.

— Мы решили всё исправить, — после небольшой паузы объявил Фиримин. — Свернуть аномалию и запечатать воронку.

— Как?

Фиримин вопросительно посмотрел на Егора.

— Ты делаешь большую ошибку, — предупредил землянин.

— Но она должна знать. Это касается и её…

— Что касается меня? — встревожилась Женя.

— Чтобы закрыть воронку, понадобится дисс-камертон, — заявил шакрен.

— Оружие хаоса?! — ужаснулась Евгения, не веря своим ушам. — Это исключено!

— Почему? — переспросил Фиримин. — Мы ставили опыты в изолированной камере с обычными камертонами… Когда узнали о воздействии аномалии на оружие хаоса… Если перенастроить частоту звука и перенаправить его обратно, на вихрь…

— Нет! — воскликнула Женя. — Как вы не понимаете?! Оружие хаоса убьёт Талеха, раньше, чем вы закроете воронку! Пусть всё останется как есть. Мне она не мешает.

Егор с Гилехом и Рокеном бесстыже прятали глаза, и Женька надавила на Фиримина.

— Ты же… Разумный самрай-шак.

— Ева, не беспокойся. Дисс-камертон никого не убьёт. Когда он находился на Серендале, то между ним и Талехом не было космических расстояний и вакуума.

— Поправочка! Оружие разработано против асаро, а, следовательно, может воздействовать и через вакуум…

— Да, но Талех не напичкан кристаллами, как они. И мы перенастроим частоту колебаний таким образом, что гены асаро перестанут их улавливать.

— Вы неожиданно обзавелись карманным резонатором? Или собрали в своей лаборатории?

— Нет, мы не в состоянии управлять камертоном, — пояснил Хрусталёв, — извне. Но я поменяю схемы в самом камертоне. Прежде чем мы доставим его сюда.

— Если бы всё было так просто… Ладно. Чего мне беспокоиться? Вы же его не найдёте. Так ведь?

Она подозрительно вглядывалась в загадочно улыбающихся заговорщиков.

— Увы… Вернее, к счастью, — огорошил её Хрусталёв. — Мы уже знаем, где искать.

— Не может быть! Хотя… Кто-то же подло выложил наши секреты…

Женя покосилась на Рокена.

— Это не я, не я! — подхватился он. — На этот раз, не я. Не сваливай всё на меня…

— Действительно, — подал голос, или что там у него модулировалось, Шердан. — Это я.

— Ты-ы?!

— А что такого? У дмерхов своя разведка. Мы осведомлены о местонахождении тайного хранилища тэрх-дрэгор. В туманности Циклопа. Туда они обычно свозят всё, что запрещено. Но это не мешает дэвхарам презирать запреты и самим пользоваться достижениями. Для устрашения и усмирения невинных.

— Невинных! — фыркнула Женька. — Ты так сильно ненавидишь дэвхаров, Шердан?

— Нет, но они нам мешают. Вставляют палки в… колёса.

— Ну, хорошо, вы знаете, где хранилище, и что там хранится. Но! — Женя вызывающе сложила на груди руки. — Как вы проберётесь туда и возьмёте камертон? Он же наверняка охраняется.

— Там нет живых охранников или андроидов. Всё на автоматике, — ответил Егор. — А секретные коды я легко взломаю.

— Какая самоуверенность! — фыркнула Евгения. — Это технологии джамрану. Не говоря уж о том, что вы не сможете покинуть станцию. Без специального разрешения.

— У нас есть, — возразил Фиримин. — Разрешение для всех сотрудников МПИГа… Но Ева права, — он выразительно посмотрел на соратников. — У нас нет своего корабля…

— А катер? — заметил Гилех.

— До туманности путь неблизкий, — Фиримин покачал головой. — На катере — недели три, не меньше. А нам не следует привлекать внимание долгим отсутствием. Да и стандартные щиты не выдержат сияния Ока Циклопа, попав в поле излучения при входе в туманность.

— Он прав, — кивнул Моисеевич. — Я изучил состав туманности. Нужен полноценный корабль или особый катер. Быстроходный, с обшивкой из нескольких слоёв тританиумно-мексалонового сплава с кристаллосодержащими и термогелиевыми прослойками и мощными энергощитами. Только так получится войти в туманность Циклопа и продержаться там определённое время. У катеров и шаттлов нету такой возможности.

— Осталось найти корабль, — заключил ЗуЗоор.

— Рэпсид Двидхад, — задумчиво проговорил Рокен, — подойдёт.

— Одолжишь у Талеха? — рассмеялась Женя.

— Угоню…

— А твой несанкционированный вылет сразу засекут сенсоры…

— Над этим мы работаем, — сказал ЗуЗоор. — Если нам удастся получить предписание от МПИГа на заимствование исследовательского звездолёта класса «КИТ».

— У меня идея получше, — заметил Грегори. — Мы достанем корабль через Хала.

— Вы и Хала сюда впутали?

— Маркафи — наш связной, — сообщил Моисеевич. — Но торговые суда нам не подходят. Были бы здесь Рал с Гранталом, они бы объяснили…

— Значит так, — продолжал Грегори. — И речи не было о торговых судах и синегарских транспортниках. У Хала частенько ошиваются линдри — капитаны риссаков — скоростных инкассаторов-доставщиков с нужными характеристиками. Они перевозят драгоценные грузы, прибыль в слитках и банковскую валюту, для которых установлена высокоуровневая защита. Компактные, но прочные и маневренные.

— А как же разрешение?

— Капитаны риссаков не летают без специального разрешения. А я только вчера засёк в баре двоих. Если им хорошо заплатить…

— Допустим. Но как вы проберётесь на причал через кордон службы безопасности? Все корабли досматриваются.

— Есть соображения на этот счёт, — туманно заметил Рокен. — К тому же, действовать надо быстро. Сейчас удачное время. Пока командора нет на станции.

— Правда? — усмехнулась Женька. — У вас ничего не получится. Кучка идеалистов-мечтателей! А ты Грегори… Переусердствовал с лечением от инфо-вируса. Это дало обратный эффект, и ты превратился в авантюриста… Влад! А ты почему молчишь? Ты ведь здравомыслящий человек!

Владислав вздохнул.

— Поскольку я невольно втянут в это… То предпочитаю молчать и следить, чтобы никто не наделал глупостей.

— Ваше предприятие — одна большая глупость. И как ты позволил втянуть себя в это безобразие?

— Случайно. Невольно услышал разговор, а потом… Меня шантажировали.

— Тебя есть чем шантажировать? — изумилась Женя.

— К сожалению… Я нелегально снабдил Рокена материалами для запрещённых исследований…

— Так это ты его шантажируешь? — Евгения хмуро уставилась на генетика. — Что ещё за исследования? Нет! Не говори. Я уже знаю. Невидимые гости?

Кажется, она начинала отслеживать связь.

— Да, это я взял образцы ДНК у бальдэрских тройняшек-невидимок, — подтвердил Влад. — Мы договорились с Рокеном собирать повсюду интересный генетический материал.

— Ага, пока кое-кто гостил на Вероссе… Так ты добился успехов, Рок?

— Почти, — ответил Рокен. — Но если узнают дэвхары… Отберут и запретят.

— А вдруг одобрят?

— Да ни за что! Ты их не знаешь… К тому же, я использовал реагент маскировки из традиционалистского модуля… И кое-что утаил, когда проводил опись и транспортировку с последующим замораживанием.

— Геном маскировки?

— И не только… На основе реагента-стимулятора, используемого для слияния с окружающей средой и ДНК невидимок, я и разработал генетический код, позволяющий управлять аурой невидимости на белково-изоморфном уровне. Только… С управлением плоховато. И эффект кратковременный. Невидимость проявляется спонтанно, не сразу и держится недолго.

— А как же металл и синтетика? Станция состоит из металла и синтетики.

— Мне удалось обойти эту проблему, — гордо ответствовал генетик. — Благодаря традиционалистским биотехнологиям. И дэвхары меня за это по головке не погладят…

— Это как пить дать, — согласилась Женька. — Я вообще удивляюсь, как вам посчастливилось сохранить это втайне от командора-телепата и прочих дэвхаров с ищейками. Особенно тебе, Роки.

— Видишь ли… Пока нас никто не подозревал, не читал наши мысли с пристрастием, и от дэвхаров мы стараемся держаться подальше, а все заняты поимкой Радеха и…

— Не юли!

— Есть один способ. Но лишь для экстренных случаев. Потому как довольно непредсказуемый. Мыслезаписи…

— Что это?

— РНК-раствор, содержащий готовые мысли-воспоминания. При малейшей угрозе телепатического контакта — быстрая инъекция портативным инъектором, встроенным в браслет. Вещество, попадая в кровь, действует мгновенно. Ложные воспоминания накладываются на текущие мысли и закрывают их. Работает безотказно.

— И тоже под запретом, — добавил Гилех.

— Кто бы сомневался!

«Выходит, Егор с Фиримином промотались? — рассудила Женя. — Не восприняли меня как угрозу. Заговорщикам и в голову не придёт, что теперь я умею читать мысли, когда захочу».

Она незаметно сунула руку в карман и сжала цилиндрик с таблетками.

— И всё-таки, — задумчиво произнесла Евгения. — Я не верю, Влад, что ты поддался на шантаж.

— И правильно, — он улыбнулся. — Ребята посвятили меня в свои планы, и я согласился сотрудничать добровольно. Их задумки не лишены смысла и открывают перспективы на будущее…

— Всё! — Женя вскочила. — С меня хватит! Я ухожу.

Она решительно направилась к выходу.

— И не пытайтесь меня удержать.

Однако никто как будто и не собирался. У двери Евгения задержалась и обвела взглядом каптёрку. Здесь ничего не менялось…

— Предупреждаю. У вас не получится. Я не позволю.

— Побежишь докладывать командору? — скривился Егор.

— Попридержи язык! — прикрикнул на него Коршунов. — Это её право.

«Ох, Владислав… Я люблю мужа. И пока я жива, никто не причинит ему вреда. Пусть все учёные галактики утверждают, что дисс-камертон безопасен. Однако…».

— А я бы на её месте нас заложил, — Рокен пожал плечами. — Но это невозможно. Командор недоступен. Я пробовал.

— Заложить? — обеспокоился ЗуЗоор.

— Связаться!

— Не собираюсь я никого выдавать, олухи, — сердито ответила Женька и ушла.

Весть о недоступности Талеха окончательно вывела из равновесия. Чтобы проверить, Женя сама попыталась его вызвать, по дороге к лифту… Бесполезно!.. Неясные подозрения зашевелись в душе…

«Надо что-то делать!» — Женя заперлась в каюте и опять металась из угла в угол.

Сперва она хотела посоветоваться с Эшессом, как с асше, но передумала. Было бы глупо… Ведь заламин воспринимал её больше как адзифу Талеха… И тут Евгению осенило.

«Каример!»

Нет, о заговорщиках ни слова. Только известит советника, что поступил анонимный сигнал, и оружие хаоса намереваются похитить. Чтобы принял меры, усилил кибер-охрану…

«Я уверена, он поймёт. Каример — дядька что надо!»

Женька устремилась к информационному блоку, но не прошла и пяти шагов, как путь ей преградил балахон.

— Шердан!

— Даже не думай!

— Откуда ты знаешь, о чём я подумала?

— Тут не надо быть телепатом.

— Хорошо, — она изменила траекторию и села в кресло. — Они тебя подослали?

— Нет, я сам.

— Ладно… А ты не забыл? За тобой должок.

— Второе желание? Отлично помню. Но прежде чем ты озвучишь его, позволь мне сказать.

— Хорошо. А что именно?

— Я здесь, чтобы объяснить тебе, почему не следует доверять тэрх-дрэгор и стоит опасаться дэвхаров.

— Слушаю.

— Помнишь, как ты попала во временной парадокс?

— Ещё бы! Иначе я бы не осталась здесь, насовсем.

— Это произошло не случайно. И не в результате ошибки… Мы создали парадокс намеренно.

Почему-то Женя и не удивилась.

— Чего-то подобного я ожидала, от вас. Каких-нибудь гадостей… Признайся, вам снова понадобилась моя личность. В будущей истории.

Шердан качнулся.

— Нет, Женя. Твоя личность здесь ни при чём.

— Тогда почему?

— Лучше спроси из-за кого.

— Из-за кого?

— Нас вынудил командор, угрозами и шантажом…

— Чего?.. Ты врёшь!

— Ничего подобного, — возмутился Шердан. — Спроси у него, когда вернётся. Это он настоял на том, чтобы мы создали условия парадокса, изменив линию времени, и свернув её во временную петлю. И даже любезно предоставил темпоральные разработки тайного ордена.

— Но зачем? — прошептала Женя. — Это всё наговоры… От вас — чего угодно, но не от него…

— Он — джамрану! — взвился Шердан. — На что ты надеялась? — и печально добавил. — А дмерхи бы так не поступили.

— Зачем? — повторила Женька, словно её заело.

— Это очевидно, — прошелестел балахон. — Талех пожелал оставить тебя себе.

— Он бы мне сказал! Мы бы что-нибудь решили, вместе…

— Ты бы не согласилась на такое.

— Не будь так уверен… То есть, я сама не знаю, как бы отреагировала, тогда.

— Вот! Командор и опасался, что выбор будет не в его пользу.

— Какой выбор?! — Женя вскочила. — Он не оставил мне выбора. Нет, не так… Он лишил меня выбора!

— Не-не-не! Избавил от мучительной дилеммы. А это, с его точки зрения, — высшее благо. Разные трактовки.

— К чёрту трактовки!.. Он же знал! Как важно для меня вернуться… Мы с ним об этом говорили… О том, что у меня ребёнок… Семья! Собака, наконец…

Женька чуть не плакала.

— Как он мог со мной так поступить?!

Она рухнула обратно в кресло, точно ноги подкосились, и прижала ладони ко рту.

— Э-э… Не так уж всё и плохо с тобой, — осторожно заметил дмерх. — Если разобраться. И с твоей семьёй. У твоего сына по-прежнему есть мать, и, учти, родной отец, и замечательный отчим. Семья даже не заметила твоего отсутствия. И Талех не потерял тебя. Оптимальное решение! И вашим и нашим.

— А обо мне… Обо мне кто-нибудь подумал? О моих чувствах…

Да! Может быть, она и не часто показывала истинные эмоции, пряча переживания глубоко внутри, за внешней бравадой… Потому что… Не привыкла ныть, жаловаться и сетовать на судьбу, сколь бы жестоко поганка судьба её не била. Женька стойко переносила удары, находила конструктивные решения, абстрагировалась, адаптировалась… И потом… Она не сомневалась, что вернётся в ту же минуту…

— Джамрану не думают о простых человеческих чувствах и слабостях, — безжалостно прошуршал Шердан. — Их заботят только генетические потребности.

— Как это по-джаммски, — горько произнесла Женя. — Но так не похоже на Талеха. Он ведь уверял, что не причинит мне боли…

— А по его разумению, это — не боль, а всего лишь необходимые изменения. Он самонадеянно полагал, что способен изменить твою жизнь к лучшему… И не только твою…

— А если бы он погиб?

— Командор и на этот случай оставил распоряжение — вернуть тебя обратно с потерей памяти. Ты бы всё забыла и не страдала.

— Зачем ты мне это рассказал? Чтобы я возненавидела его и переметнулась к вам?

— Нет. Как я уже упоминал, чтобы ты уяснила подлинную натуру джамрану. На самом деле, пришельцы из Вихря совершенно чужды людям. Мы — дмерхи и то ближе к вам — землянам, гораздо…

— Знаю-знаю. У тебя под балахоном — тщедушное тельце и трусы-семейники, — усмехнулась Женя.

— Семейники?

— Забудь. Гипотетически. Это наши земные представления…. Забавно.

— Забавно?

— Кончай пародировать эхо, Шердан! Забавно, что это и было моё второе желание — узнать, как в действительности произошёл ваш якобы парадокс… Всё искала подходящего случая. Ну, раз ты сам рассказал, то я воспользуюсь им по-другому.

— Как? — дмерх замер, не источая ни малейшего колыхания.

— Я тебя кое о чём попрошу, а ты не откажешь.

— Если отговорить их лететь… Даже не проси!

— Брок упаси!.. Так вот, Шердан. Ты вернёшь меня обратно, в моё время и без всяких там проволочек и петель.

— С ума сошла!? А как же временной парадокс?

— Ха! Парадокс! Сбой же не сам по себе произошёл, а его подстроили. Вы, между прочим. Следовательно, потрудись всё исправить.

— Это невыполнимо. Лучше уж я тогда уговорю заговорщиков не рисковать…

— А мне плевать! Тащи сюда этот свой темпо… термо… нейро, короче, модулятор.

— Женя, — в голосе Шердана прозвучал упрёк. — Подумай как следует. Там, у второй тебя, своя жизнь… Ты хочешь исковеркать временную линию?

— Нет, только занять свою. Законную! Которой меня лишили, насильно…

— Не утрируй.

— А как ещё? Вторая Женя пусть идёт сюда. Из нас двоих она — самозванка. Вот пусть и отдувается.

— Она — это и есть ты. Не делай глупостей!

— А вдруг, я тоже хочу мужа рок-музыканта, нормального, без генетической придури, сына, дочь и… Обычную жизнь! В Англии. И… Мне здесь не место… Даже кводилоиды почувствовали…

Кажется, у неё начиналась истерика. Женька постаралась взять себя в руки. Получалось отвратительно. Голос срывался. Слёзы мешали видеть…

— Не хочешь, — жёстко констатировал дмерх.

— Это мы ещё посмотрим… В общем так, Шердан. Я ухожу, а когда вернусь, модулятор должен лежать здесь, — Евгения указала на столик, — настроенный, как надо.

— Куда ты собралась? — задёргался балахон.

— Поговорить с Талехом. И убедиться…

— Его нет на станции.

— Без тебя знаю… Из-под земли достану! И на Ролдон за ним отправлюсь, если потребуется. Хотя, подозреваю, он не на Ролдоне…

— Видишь, ты даже не уверена.

— Я узнаю. Вернее, я знаю, кто может знать. Дмитрий! Талех никогда не отлучается со станции, не предупредив зама. Он в курсе.

Женя сорвалась с кресла и кинулась к двери.

— Не вздумай нас выдать! — донеслось ей вслед. — Я последую за тобой, куда бы ты ни пошла.

— Звучит обнадёживающе, — бросила на ходу Женька и вылетела за дверь.

Головной офис Дмитрия располагался не в командном отсеке, а на средней палубе центрального сектора Ролдона-2. Чтобы любой обитатель станции мог обратиться к нему без специального пропуска.

У полупрозрачных переборок офиса Женя чуть не столкнулась с Гэбриэлом. Он как раз выходил оттуда с разрешением на вылет в руках.

— День добрый, — улыбнулся кронпринц. — Куда так несёшься?

— Привет, — машинально ответила Евгения. — О… А вы уже возвращаетесь домой? Конференция ещё не закончилась…

— Пока нет. Это я отбываю, ненадолго, завтра утром. По делам Зверя. Не дальше этой системы. Мы с Талехом договаривались.

Он помахал разрешением.

— А Камилла?

— Остаётся. Можешь проведать их с Марком.

— А этот, граф ваш, Хьюго.

— Тоже… Не беспокойся. Он никого не укусит. В последнюю нашу стычку, я выбил ему клыки. Зубы медленно отрастают. Успею вернуться.

— А Зигмунд?

Гэбриэл насторожился.

— К чему столько вопросов? Я лечу один.

— Ты уверен?

— Ну, со Зверем. То есть, на Звере… И мне пора.

Он спешно распрощался и запрыгнул на транспортную ленту. Женя проводила его взглядом. Разбойник доехал до перекрёстка, соскочил с ленты и исчез за углом.

Едва Гэбриэл скрылся из виду, Евгения выбрала срочный вызов на коммуникаторе.

— Рокен… Танцуйте все! Я нашла вам корабль… Да… У Моисеевича? Сейчас буду… Конечно… Но при одном условии. Я лечу с вами.

Звёздная дата — 1.6. Дело джамранской чести

1.6.1. — Раз, два, три…. Я иду искать

«Наконец-то!»

Досмотр закончен. Можно лететь.

Зверь неторопливо отчалил, потихоньку удаляясь от станции. Гэбриэл с облегчением бухнулся в кресло. Он ненавидел проволочки и всё никак не мог отойти от местной бюрократии. Прежде чем вылететь, ему пришлось поставить в разрешении девять электронных печатей… Девять! И только после этого охрана подпустила его к причалу…

Разбойник в сердцах зашвырнул эластичную пластинку за консоль. Теперь, это бесполезный кусок дерьма, несмотря на многочисленные оттиски и затраченные усилия… Гэбриэл перенастроил навигатор и перевёл данные на автоматический блок управления Зверя.

— Координаты установлены. Проложи курс на…

— Постой!

— Что ещё? — кронпринц недовольно поморщился.

— Что-то не так.

— С навигатором?!

— Нет… Я что-то ощущаю… чужеродное. Внутри корабля… Мои приборы фиксируют постороннюю энергию.

Гэбриэл расхохотался.

— Ну, Зверь! Уморил…

— Смейся-смейся, — в сотах отобразились печальные зверевы глазки. — Пока тебя не было, я тут якшался с кибер-собратьями по разуму. Вернее, они меня просканировали, а я, в отместку… экхм… познакомил их с твоими броками… Боюсь, как бы не подцепил кибер-призраков. Мало ли чего у них там, вместо чувства юмора.

— Впервые слышу, — хмыкнул Гэбриэл. — Крысы там, корабельные блохи… Куда ни шло! Но корабельные призраки…

— Можешь не верить, но мои внутренние сенсоры фиксируют лишние единицы массы!

«Какие единицы? Я ещё не загрузил ничего контрабандного? Или что-то упустил…».

— Точно крысы…

— Гатрак! — неожиданно прозвучало неподалёку, и что-то брякнуло. — Р*з*д*х*бц[52]!

Гэбриэл подпрыгнул в кресле и завертел головой. Крысы не матерились. Даже в этой галактике.

— Вот! — завопил Зверь и забегал глазками по сотам. — Привидение!

Сбоку от гэбриэлова кресла воздух неожиданно потемнел, сгустился и как будто уплотнился… Перед изумлённым разбойником возник джамрану.

— Брокова срань! — выругался Гэбриэл. — Я тебя знаю!

— Конечно знаешь, — усмехнулся Рокен.

— Срань брокова… — повторил разбойник и разразился целой приветственной тирадой. — В'лягова[53] кость броку в зад! Тырдранутая брокня![54]

Потому что вокруг один за другим стали вырисовываться разные подозрительные личности… В рубке становилось многолюдно…

— Кровосос меня за ногу…

— Так, — Рокен по-деловому осмотрелся и всех пересчитал. — Фиримин, Ева, Влад, Борек, Зуор, Моисеевич… Все.

Грегори с Гилехом остались на станции — отводить начальству глаза. Хрусталёв ожидал заговорщиков на звездокатере, затаившись в шлейфе Ардиума.

— Что вы тут делаете? — удивился Гэбриэл, поскольку вопрос: «как вы сюда пробрались?» отпадал сам собой.

— Меняем курс, — очаровательно улыбнулся Рокен.

— Как это? — забеспокоился Зверь, вытаращив тридцать три глаза, сколько помещалось в сотах рубки. — Курс чего? Моего корабля?!

— Сибилианской валюты, — ухмыльнулся Гэбриэл. — Ясно, что… Погодите! Это же мой корабль!

— Вот и я, о том же, — обиженно фыркнул Зверь.

— Не спорю, — подтвердил Рокен. — Поэтому мы предлагаем тебе… Сделку.

— Сделку? — заинтересовался разбойник.

— Ты доставишь нас туда, куда скажем, а мы в ответ тебя отблагодарим… Согласен?

«Может быть, со временем, — подумала Женя, — из Рокена выйдет неплохой дипломат».

— Смотря какое вознаграждение, — заметил Гэбриэл. — И куда лететь?

— О, тут недалеко, — оживился Рокен. — Туманность Циклопа.

— Мне это ни о чём не говорит, — пожал плечами разбойник.

— Борек!

— Позволите? — пилот подмигнул Гэбриэлу и живо очутился перед навигационной панелью. Кронпринц сперва набычился, но потом рассудил, что если этот ловелас здесь, то Камилле ничего не угрожает. Решил, что можно расслабиться и даже снисходительно улыбнуться. И незамедлительно осклабился.

— Я введу координаты, — сообщил Борек. — Готово!.. Передаю тебе подробную карту… Сам посмотри.

Гэбриэл выдвинул консольный экран, разрешил передачу данных и развернул изображение…

— Совсем близко, — оптимистично заметил Рокен.

— Ничего себе, близко! — вскричал разбойник. — Это же броков крюк!

— Да всего-то несколько сотен тысяч миллионов миллиардов триллионов километров, — Борек пожал плечами. — На Звере доберёмся за пару часов.

— А мне вообще туда не надо, — язвительно вставил Зверь. — Добирайтесь без меня. Вплавь…

— Зверь!

— А?

— Нишкни!..

— Бу-бу-бу…

— Ну? — Гэбриэл сощурившись посмотрел на Рокена. — Я весь внимание. Что вы можете мне предложить? За аренду моего корабля.

— Пункт назначения — главная джамранская сокровищница…

— Сокровищница?! — Женька недоумённо уставилась на Рокена, а Борек отчаянно задвигал бровями, делая ей знаки.

— Сокровищница, — повторил джамрану. — Там столько всего ценного! Нам необходима только одна вещь. А ты возьмёшь себе всё, что пожелаешь. Продашь… За хорошую цену.

— Рокен! — Женя метнулась к нему, но её перехватил Владислав, усадил в ближайшее кресло и аккуратно прикрыл ей ладонью рот. — Вввмммммым!

Однако этого оказалось достаточно, чтобы подорвать доверие контрабандиста к содержимому «сокровищницы». Он задумчиво выстучал пальцами дробу[55] по левому подлокотнику… Глянул на экран и принял решение.

— Знаешь что, к броку сокровища. Возни много. А вот за эту вашу штуку… невидимости…

— Это не штука, а, эээ, раствор, — поправил его Рокен.

— Тогда, пожалуй, несколько штук… флакончиков, или в чём там у вас.

Рокен поразмыслил немного.

— Договорились.

— Тогда по рукам.

Гэбриэл отвёл правую ладонь в строну для хлопка, но джамрану вопреки его ожиданиям поднял кверху указательный палец.

— Но, с условием. Никому не распространять и нигде не распространяться.

— Идёт. Только для личного пользования.

После этого они скрепили сделку рукопожатием. Правда, Рокен так и не понял, зачем столько лишних телодвижений.

— Садитесь и пристегнитесь, — предупредил незваных попутчиков капитан. — Старт будет весёлым.

Борек занял кресло второго пилота-навигатора, ЗуЗоор устроился за пультом связи. Рокен плюхнулся слева от Женьки, а Коршунов — справа.

— Это, чтобы ты не убежала, — пошутил он, но Евгения сердито проигнорировала доктора и повернулась к генетику.

— Как ты мог? — напустилась она на него. — Подсунуть ему свою халтуру…

— Он сам захотел. И вообще, изобретение моё, — ответил Рокен. — Кому хочу, тому и подсовываю.

— Я не о том… Почему умолчал о недоделках? Нестабильность твоего генома едва не завалила нам всю операцию.

— А-а, это. Не переживай. Я скажу ему, после… Когда камертон будет у нас, а раствор у него.

— На краю Ардиума — катер с оборудованием, — напомнил всем Фиримин, усаживаясь рядом с Моисеевичем на место штурмана. — Я скорректирую маршрут.

К сожалению, оборудование для перенастройки дисс-камертона невозможно было иначе протащить на корабль. Поэтому заговорщики погрузили его глубокой ночью с МПИГа на звездокатер, и Егор отправился авангардом, дожидаться Зверя.

— Заберём, — кивнул Гэбриэл. — По пути захватим и загоним в ангар. Полный впе…

Хлоп! — посреди рубки обозначился балахон.

— Ааааааааааааааа! — заорал Дух корабля. — Я таки заразился призраками!

— Дмерх? — удивился Гэбриэл. — Чтоб я поцеловался с кровососом!

— Шердан! Твою…

— А ты не мог явиться бесшумно? — недовольно заметил Рокен. — И попозже…

— Настройки сбились…

— Врёшь! — Женька махом вывела его на чистую воду.

А Гэбриэл во все глаза вглядывался в капюшон.

— Не трусь, Зверь, — сказал он. — Это же не привидение, а дмерх… Но какой-то мелкий.

Тут Женя вспомнила! Когда перед ними впервые предстал Ллевелин во всём своём дмерховенском великолепии, то выглядел он гораздо внушительнее, а наутро сдулся…

— Я могу стать и выше, — дёрнулся балахон. — Всё от настроек зависит.

Видать, настройки и вправду сбились…

— Шердан — великий и ужасный, — хихикнула Женька.

— Медленно… Разворот на тридцать градусов вправо и вверх на пятнадцать… Полный вперёд! — Гэбриэлу таки удалось закончить фразу. — Держитесь!

— Если я захочу! — взбрыкнул напоследок вредный двигатель, как будто от него теперь что-то зависело. Капитан забрал управление и…

— Хватайтесь крепче за всё что найдёте! У-ух!

Зверь рванул с места и пропал со станционных радаров.

Как раз в этот момент Талех увидел, как звездолёт Гэбриэла развернулся и ушёл по какой-то странной траектории. Но размышлять над этим было недосуг.

Командор расположился перед консолью управления в тайном убежище шестого терминала и проверял данные по сканированию.

— Удивительно… Ничего… И снова, ничего.

Он свернул проверку и проконтролировал местонахождение дэвхаров. Тэрх-дрегор засел в засаде, как и планировалось, с раннего утра. И Талех незамедлительно связался с коллегами по секретному каналу.

— Что у вас?

— Пока ничего, — ответили дэвхары одновременно, каждый по своей линии.

— Что ж, — решил командор. — Подождём до вечера…

К вечеру так ничего и не прояснилось. Поиски геносигнатур результатов не дали. Даже реагенные ищейки упорно не реагировали.

— Ничего не понимаю, — озадаченно повторял один из дэвхаров. — Мы всё оплели сетью реагентов. Ни единого доступного уголка на станции не осталось. Давно бы проявился…

Второй дэвхар хмуро молчал. Беглец явно опережал их по всем статьям. Такой удар по несокрушимым идеалам тэрх-дрегор!.. Талех, в отличие от соратников по ордену, был реалистом.

— Это традиционалист, — невозмутимо констатировал он. — И по всему — достойный противник. Он как-то обошёл ваши ловушки. Но так даже интересней. И, полагаю, пора использовать радикальное средство.

— Ты уверен?

— Как никогда. Жду вас в обзорном секторе шестого терминала. Даген проводит…

Талех переключился на другой секретный канал и осведомился у своего агента:

— Модуль доставили?

— Только что.

— Заводите в четвёртый ангар. И перекройте в том секторе все палубы и коридоры.

— Уже сделано. Мы выставили аварийные знаки и заграждения с табличками.

— Мало. Какой-нибудь неуёмный гость обязательно сунет нос.

— Включить силовые поля?

— Это разумно. Он всё равно открыто не выступит, а воспользуется коммуникационными коридорами. Их не перекрывайте.

— Так точно.

— И закрепите модуль дополнительными захватами, незаметно.

— Есть, командор.

— Через пять минут активируйте сигнал… Нет, подождите, только по моей команде. Я с вами свяжусь…

Талех переключился на сверхсекретную частоту, вызвал офицера, дежурящего перед дверью его каюты, и тот бодро ответил на все вопросы.

— Здесь спокойно, командор. Никаких происшествий и лазутчиков.

— Вы проверяли? Ева там? Отсюда коммуникаторы не отслеживаются… Вот что. Свяжитесь с центральным пультом.

— Ваша жена в каюте, судя по наличию сигнала.

— Всё может быть, — задумчиво проговорил Талех.

На Еву как-то не похоже — сидеть в каюте в столь ранний час. Относительно ранний… Обычно, когда он разъезжал по командировкам, жена предпочитала допоздна засиживаться в Синегарской Звезде с друзьями.

— Проверьте снова.

— Сигнал чёткий…

— Этого недостаточно. Зайдите в каюту и посмотрите.

— Но…

— Выполняйте приказ. Установите парализатор на полную мощность. А дверь я разблокирую отсюда… Готово! Теперь входите, и без лишних движений…

Спустя некоторое время старлетт доложил:

— Она здесь, командор… Всё спокойно. Посторонних нет…

— А почему шёпотом?

— Спит.

— Спит? — Талех машинально глянул на хронометр. — Гм… Сейчас?.. Что ж, не тревожьте её. Покиньте каюту. Бесшумно, офицер.

Талех восстановил внутреннюю блокировку и задумался.

Ева так рано спать никогда не ложилась… Может быть, смотрела в кровати «Стар Трек» с планшета и уснула?.. Или заболела? Следует ли сообщить Миритину?.. Потом всё же отбросил беспокойство. В конце концов, утомилась, сморило, как бывает — с землянами. Выглядела она вчера нормально… И потом, это совершенно естественно в период реализации. Пусть выспится…

«Равноправие равноправием, но не стоило забывать, что она землянка», — Талех улыбнулся, представив на миг так ярко их генетические безумства, но тут же переключился на дело. Приказал старлетту не отходить от двери, что бы ни случилось и держать наготове парализатор.

— Скоро вас сменит Боббэрот…

Через несколько минут Талех был в обзорном секторе. Там его ожидали дэвхары. Они спорили. Даген благоразумно не вмешивался. Поскольку старинная джамранская пословица гласила: «В распри дэвхаров не вздумай соваться, рискуешь без важного гена остаться».

Внимание коллег закономерно перекинулось на Талеха. Но командор не собирался с ними дискутировать. Он привык распоряжаться. Посему тотчас открыл второй секретный канал и повторил свои приказы относительно модуля агенту.

— А-джаммар, вы уверены? — выразил опасения один из дэвхаров.

— Да.

Талех включил экраны и громкую связь.

— Ваша задача — смотреть и слушать.

Техники закрепили модуль причальными зажимами посреди четвёртого ангара, и вокруг кораблика засуетились агенты с офицерами службы безопасности.

— Я возражаю, а-джаммар, — встрепенулся другой дэвхар.

— Это моя территория. Здесь вы должны мне довериться… А-джаммар.

Дэвхары не называли друг друга по именам, только по генетической принадлежности.

— Вы предлагаете вот так запросто отдать ему модуль?

— Не отдать. А заманить в ловушку.

— Он на это не попадётся.

— У него нет выхода. Его стимуляторы на исходе.

— Скорей всего… Однако ножи в рукавах у традиционалистов никогда не заканчиваются.

— Я готов ко всему.

— Традиционалистские кораблики напичканы сюрпризами.

— Предположительно. Мои агенты обшарили модуль вдоль и поперёк.

— Едва ли они обнаружили и половину скрытых ресурсов. Нас подстерегают неожиданности, а-джаммар.

— На это и надеюсь. Я принял меры.

— И какие же?

— Перво-наперво, самые элементарные. Едва капитан окажется внутри модуля, я выкачаю воздух из ангара. Потому и выбрал четвёртый. Он достаточно обособлен.

— Боюсь, традиционалиста это не остановит. Он и сам напичкан сюрпризами.

— Увидим…

— Я внутри корабля, — сообщил агент.

— Что ж, начнём. Передавайте короткие сигналы через один длинный интервал. Постепенно сокращая паузы.

— Пунктирная передача? — заметил один из дэвхаров. — Умно…

— Это сильно подействует на нервы, — объяснил Талех. — За беспрерывными позывными он скорее заподозрит неладное и прервёт связь.

— А если он попытается управлять модулем с помощью кольца, на расстоянии?

— Мы учли эту возможность и вывели из строя дальние сенсоры ДНК-контроллера…

— Сигнал прошёл, — доложил агент.

— Покиньте ангар… И разблокируйте люки между переходами.

Талех повернулся к коллегам.

— Теперь ждём, когда он клюнет.

— А клюнет ли?

— Клюнет. Будьте спокойны… Ножи в рукавах никогда не заканчиваются, говорите? Он в этом уверен. Но мы вынудим достать их все, один за другим.

— Тогда ждём…

— Надеюсь, всё получится. И никто не пострадает.

— А не получится, в скафандрах идти нам.

А тем временем…

Теризсилла миновала восьмой поворот коммуникационного коридора и остановилась перевести дух. Всё-таки ремонтные шахты дисковых корпусов такие узкие. Она протащилась весь путь на карачках… Чтобы добраться до лестницы… Тери уже поняла, что выбраться из каюты — это полдела, нужно ещё преодолеть приличное расстояние, ползком… Выбирать не приходилось…

Териза невольно улыбнулась.

«Какая Ева добрая и доверчивая… Интересно, все землянки такие?»

Как бы там ни было, джамранка собиралась пользоваться этим и дальше. Возможно, она сумеет убедить жену брата помочь ей перебраться на звездолёт. Как-нибудь…

Сначала Тери хотела доползти туда самостоятельно, но потом, изучив схемы, поняла, что это нереально. Во-первых, часть коммуникационных коридоров, ведущих к шлюзам, требовали специального уровня доступа. У Теризы его не было, а взломать коды станции ей не под силу. Во-вторых, даже если она и достигнет стыковочного узла, подступы туда всё равно охраняются. А пропуск у неё отобрали. Пока она будет доказывать охране, что состоит в экипаже МПИГа… Тут-то её и схватят…

Тери вздохнула и поползла дальше. На этот раз вверх по лестнице.

Всё же она могла собой гордиться. Первая часть плана удалась. Териза легко заполучила планшет из рук Евы, подключилась напрямую — через автономное реле допуска к коммуникационной сети и скопировала полную схему Ролдона-2. Со всеми шахтами, транспортными узлами и переходами… А также прослушала разговоры охранников за дверью и выяснила, что командора несколько дней не будет на станции. И теперь путь Тери лежал в командорскую квартиру… Которая, по крайней мере, не просматривалась и не прослушивалась…

«Всё-таки Рокен иногда слишком много болтает, на пике генетического обмена, если разговорить его правильными… мммм… методами».

И там беглянку точно не будут искать. А если в каюте окажется Ева, то это лишь упростит задачу… Так она думала.

«Ева считает моё наказание чересчур суровым и обязательно устроит мне встречу с Джеймсом или Димитином… А я официально попрошу убежища…» — рассуждала Териза, заглядывая в следующую шахту.

На самом деле, никакого чёткого плана не было. Действовала она наобум. И радовалась, что хотя бы удалось сбежать под шумок и выиграть немного времени до очередной проверки.

«Так… Мне туда, а потом направо…».

Метров через двадцать — ещё одна лестница. На этот раз — верхняя горизонтальная, перекладины закреплены прямо на своде тоннеля, над конденсатной трубой и решёткой, закрывающей генератор потока.

«О, нет… Мне далеко до акробатки из шоу гремлинж».

Тери собралась с духом, убедилась, что излучатель на поясе надёжно закреплён и схватилась за первую скобу…

Да, ползая в шахтах, она наткнулась, согласно схеме, на нишу с излучателями. И плевать, что не заряжены. Никто ведь об этом не узнает. Териза взяла один. Так спокойнее.

После очередного сложного перехода осталось совсем немного.

«Как тут техники лазают? — бурчала Тери, перебирая коленями и ладонями. — Главное, не наткнуться теперь на кого-нибудь из них… Хотя, возможно, это и роботы… Есть!»

Впереди замаячила цель в виде нужной перегородки. Териза подобралась к ней, и выкрутила защитную пластину… Ниши с инструментами находились повсюду, в функциональных узлах шахты… Затем убрала изоляционную пластину, снова защитную и… Существовал и более простой путь — через «чёрный ход» прямо в «кухню», но туда-то и требовался код доступа…

«Гиз!»

Териза пролезла в образовавшееся отверстие и свалилась с той стороны на пол в… Совершенно пустом отсеке.

«Что это? Кладовка?… Вряд ли… Так, ошибки быть не может, значит, братец зачем-то оставил пространство в резерве… И это к лучшему. Есть время изучить обстановку».

Тери исследовала загадочный отсек. От жилых помещений его отделяла лишь тонкая переборка. Териза вернула пластины на место, слегка отодвинула переборку и осторожно выглянула в… прихожую.

Здесь царил полумрак. Приглушённо горели нижние светильники. Тихо. Никого…

«Наверное, Евы нет дома, или она спит».

Планы резко изменились.

«Смогу ли я воспользоваться её информационным блоком?»

Териза отважилась, наконец, на цыпочках прокралась в гостиную и застыла… В кресле кто-то сидел, и по размерам отнюдь не Ева.

— Свет! — импульсивно воскликнула Тери, забыв, что здешние голосовые настройки на неё не реагируют.

— Не шуми, — тихо промолвил некто, подался вперёд, и Териза попятилась, от волнения даже не вспомнив об излучателе. Но незнакомец всего лишь зажёг верхнее освещение, вручную. Лампы вспыхнули и ярко осветили отсек.

— Ты?!

— Не кричи, — повторил традиционалист, направляя на Тери неведомое оружие и окидывая джамранку оценивающим взглядом. — Как удачно. У тебя есть то, что мне очень нужно… И разойдёмся с тобой по хорошему.

Тери опомнилась и потянулась к излучателю, но внезапно передумала и ласково произнесла:

— Радех.

Он недоверчиво нахмурился. Она улыбнулась.

— Не спеши… Давай поговорим. Я так мечтала узнать тебя поближе. Твои гены…

— Ты же реформистка? — удивился он. — А я прекрасно знаю историю…

— Ну и что… Я не такая как все… И убери, пожалуйста… это. Я тебе не враг, а такая же пленница, как и ты.

1.6.2. — Ловушка для капитана

С минуту они молча изучали друг друга. Радех спросил первым:

— Тогда, что ты делаешь здесь? Пленница!

Говорил он с акцентом. Огрублял согласные, которые реформисты выговаривали мягко. Поэтому, гласные звучали не плавно или с придыханием, а резко и чётко. Фразы не слетали с губ дуновением ветерка, а грохотали, камнепадами срываясь в бездну. Окончания не струились, а выстреливали…

По спине Теризы пробежал холодок генетического возбуждения…

— То же, что и ты. Пленник! Пытаюсь сбежать.

Традиционалист расхохотался.

— Очень неподходящий путь ты выбрала для побега.

— А ты? Нет?..

— Я ни от кого не бегу…

Радех пружинисто встал с кресла и внезапно оказался так близко. Внимание Тери сразу приковала неведомая штуковина в его в руках. Сначала джамранка приняла её за оружие. Самое диковинное оружие, какое она когда-либо видела — спираль или скорее пружина…

«Где же Талех хранит энергоблоки для излучателей?» — возникла мысль и тут же испарилась. Потому что спираль трансформировалось в сферу, состоящую из множества гнущихся обручей и такую податливую под руками мужчины. Он вращал её в ладонях, перекатывал, мял, словно… Это завораживало…

У Тери пересохло во рту. Она и думать забыла об излучателях!.. Усилием воли оторвала взгляд от рук традиционалиста и заглянула ему прямо в глаза… Красивые глаза — густого карего цвета с золотистыми искорками. Радех усмехался, чувствуя произведённый эффект.

Генетический красавчик! Темноволосый, смуглый, мускулистый… Облегающий комбинезон ничего не скрывал. Совершенно ничего!

— Я не убегаю, — повторил он. — Я жду.

— Кого? — растерялась Тери.

— Хозяина каюты.

— Так ты знаешь, чья это каюта?

— Знаю.

Говорил Радех спокойно, подбрасывая на ладони… Игрушку? Это больше напоминало игрушку. И оно снова меняло форму…

— Что это? — спохватилась Териза. — Оружие?

— Возможно, но… Вряд ли. Зэ-йдэх[56] не убивает, а приносит единение, согласие и подпитывается блаженством.

— Всё равно убери, — она постаралась скрыть волнение. — Это меня нервирует.

— Разве? — Радех улыбнулся, погладил спираль и, резко сомкнув ладони, соединил все обручи в один. — А мне кажется, тебя волнует не зэ-йдэх, а мои гены…

Он наклонился к Тери, и она почувствовала тёплое дыхание на своей щеке.

— Хочешь попробовать их?

— Я бы не прочь, — кивнула она.

— Смотри, — мужчина раскрыл ладонь и показал ей миниатюрный обруч. — Не бойся. Он не заполнен. Там всего одна попытка и предназначена она не для тебя.

— А для кого?

Радех растянул обручи в пружину, вновь сложил и засунул под браслет, с внутренней стороны запястья.

— Теперь не важно.

Обманчиво мягкие черты, нежные губы…

«Слишком… — запоздало опомнилась Тери, когда они с Радехом уже целовались. — Он же соблазняет меня!»

И засмеялась.

— Я сделал что-то смешное? — удивлённо спросил он, отрываясь от её губ.

— Нет… — Териза осторожно потрогала его шипы. Радех перехватил её пальцы и прижал к самому крупному — на предплечье, неспешно и осторожно продвигая к самому верху, так, чтобы девушка кончиками пальцев ощутила твёрдость и остроту…

На лице Тери отразились самые разные чувства.

— Нравится? — вкрадчиво поинтересовался Радех.

— Н-не знаю…

— У реформистов таких нет.

— Знаю. Я одна из них…

Неожиданно он выпустил её руку и вперился в кольцо, замигавшее на среднем пальце.

— Опять!

— Что? — не поняла Тери.

— Он здесь, — пробормотал традиционалист, но заметив, что девушка внимательно смотрит, улыбнулся. — Ничего особенного… Отголоски.

«Модуль… — догадалась Териза. — Здесь? Талех говорил, что традиционалистский корабль спрятан на секретной базе…».

— Всё…

Сигнал прекратился, и Радех недолго думая заключил Тери в объятия.

— А это что?

Он повертел перед её носом излучатель.

— Это…

Она невольно потянулась к поясу.

— Да-да, был у тебя, — усмехнулся Радех, разглядывая оружие. — Излучатель?.. Немного модифицированный. Ты собиралась убить меня, руджанн?

— Он не заряжен, — нехотя призналась джамранка.

— Старьё, — ответил традиционалист, и перебросил излучатель через плечо вглубь отсека. Оружие мелькнуло в полёте и, судя по звуку, брякнулось где-то в углу, рядом с информационным блоком. Тери постаралась отследить траекторию… Так просто не подобраться.

— Всё равно не заряжено, — она пожала плечами.

— Удивительно, — констатировал он. — Вы до сих пор пользуетесь такими примитивными технологиями.

— Ничего удивительного, — обиделась она. — Наши предки тысячелетиями скитались в космосе. Там уж не до производства оружия. И после тоже. Надо было обустраивать колонии… Но излучатели компактны и эффективны. А в этой галактике наши военные технологии и так самые передовые…

Териза осеклась, заметив, что Радех внимательно слушает. И ещё кое-что. На лбу у него выступила испарина.

«Стимуляторы на исходе», — смекнула она и закончила мысль, старательно обходя острые углы:

— Мы нашли знаниям другое применение, не менее полезное. Освоили новые методы в медицине и в…

— Хватит! — перебил он. — Раздевайся…

— Ч-что?

— Снимай одежду, если так понятнее.

И Радех неуловимым движением скинул комбинезон, словно дзото — вторую кожу. Эластик с лёгким шорохом упал к его ногам. И Тери, увидев традиционалиста обнажённым… Забыла, что и как расстёгивается… И не мудрено! Из одежды на Радехе остались только запястные браслеты. Перешагнув через брошенный костюм, он иронично осведомился:

— Помочь?

Она замотала головой и потянулась к кибер-пуговицам.

— А это обязательно?

— Нужно, чтобы мы соприкасались большей поверхностью кожи, для усиления чувствительности и трансляции ДНК, — объяснил Радех, озираясь по сторонам. — Где тут удобней всего?

— В спальне, наверное, — предположила Тери, соображая — не очень ли рассердится братец…

Она едва успела расстегнуть куртку, как он схватил её за руку.

— Показывай.

— Пошли…

Отодвинув спальную переборку, Териза сдавленно вскрикнула. На кровати кто-то спал, укрывшись почти с головой. В неярком свете ночника, джамранка разглядела лишь очертания тела. Из-под одеяла торчала макушка и ноги, в домашних носках…

«Ева?»

Радех весело рассмеялся.

— Реформистов так легко обмануть?

Приблизился к кровати и сдёрнул одеяло… Тери невольно сжалась. На кровати покоилось голое женское тело… Пластиковое, не живое…

— Видишь, — усмехнулся традиционалист. — Кому и зачем это понадобилось? Похоже на глупую шутку.

«Действительно! Что бы это значило?»

Тери осторожно потрогала ногу в пушистом носке. Холодная, твёрдая…

— Искусственная женщина? И не андроид… Кажется, я видела что-то такое, — вспомнила она, — в антикварном магазине, на станции.

Тери занесло туда однажды, за компанию с Иствудом. Англичанин обожал земной антиквариат.

— Не важно, что это, — ответил Радех, — если оно попусту расходует наше время.

Традиционалист смёл с кровати пластиковую куклу, а вслед за ней полетели подушки и сорванная с матраца простыня.

— Чтобы ничего не мешало, — пояснил Радех и намекнул. — Осталась твоя одежда.

— Я сейчас…

Он прилёг на кровать и смотрел, как она раздевается. А Тери застеснялась своих генов, потому что так давно ничего в себе не меняла…

«Что, интересно, видит Радех?»

Теперь невзрачная оболочка реформистки перед ним как на ладони, и никакой загадки… Обыкновенные чёрные волосы, светлая кожа, серо-зелёные глаза…

«Эх! Был бы у меня проявитель…».

Или прежняя фееричная внешность. Она бы чувствовала себя увереннее… А так… Нет, не так. Тери казалась себе незащищённой, голой. Надо признаться…

«Да я и так почти голая!»

Она стянула бриджи, от стыда уставилась в пол и внезапно увидела нечто, от чего застенчивость как рукой сняло. Коммуникатор! Пластинка призывно поблёскивала на ворсистом покрытии, возле кровати… Мысли заработали с бешеной скоростью.

«Талех не мог забыть. Значит, Ева… Только бы функционировал!»

— Я заждался… — голос Радеха прозвучал нетерпеливо и страстно.

От неожиданности Тери уронила бриджи на коммуникатор.

«Вот и хорошо! Не заметит, а я потом…».

Девушка улыбнулась изнывающему от предвкушения традиционалисту и ловко избавилась от последней преграды — бельевого напыления. Картинно разодрав и скатав обрывки…

«Это же такое приключение! — решила джамранка. — И невероятная возможность! Насладиться генами красавчика из прошлого… А если предложить ему… ммм… в облике джамма».

Териза игриво поставила ногу на кровать и скользнула ступнёй по матрацу, но Радеху было не до игр. Он привстал, умело опрокинул девушку, не дав ей опомниться, подхватил за талию и усадил сверху, так, чтобы она могла сжимать коленями его великолепный торс… Именно это Тери и сделала, чисто рефлекторно. Такие рефлексы ему понравились. Требовалась полная генетическая отдача.

— Как тебя зовут? — спросил Радех, притягивая её к себе, поближе к мускулистой груди, покрытой мелкими капельками, блестящими в свете ночника. Он был на грани.

— Тери… — выдохнула она. — Териза…

И с наслаждением провела языком по влажной коже, слизывая и пробуя ДНК на вкус… Восхитительно!

— Нам будет хорошо, Тери…

Радех ласково размял ей спину. Стиснул ладонями хрупкие плечи и прижал к себе так крепко, что её шелковистые соски впечатались в его упругие мышцы. Она попыталась отстраниться, на мгновение испугавшись нахлынувших чувств. Он удержал её, схватив за шею, целуя, и прикусывая кожу на горле и подбородке. Запустил пальцы в волосы, коснулся чувствительных точек за ушами… Териза охнула и задрожала. Радех сдавил эти точки большими пальцами и принялся массировать ей затылок, вызывая щекотку у корней волос. Пронзительно-приятно, до озноба… Волны генетической отдачи буквально всколыхнули её… И Тери застонала.

— Будет ещё лучше, — пообещал Радех, но Теризе захотелось его подразнить.

— Традиционалисты не умеют соблазнять, — капризно шепнула она.

— Желаете стихами? — насмешливо уточнил он.

Тери поморщилась и даже не нашлась, что ответить.

— Я мастер читать женщинам искушающие поэмы.

— Не выношу поэзию, — созналась она.

— Я тоже, — обрадовался Радех, — ненавижу. Но обычно женщины любят, когда им читают стихи.

— Ты плохо знаешь реформисток.

Он рассмеялся.

— Я совсем их не знаю…

И они рассмеялись вместе.

— Пусть я и не мэтр обольщения, но гены у меня превосходные… Тебе понравится, и других не примешь.

— Как самонадеянно! — фыркнула Териза.

Он с вызовом прищурился.

— Проверим?

И резко подскочил, коварно повалив девушку на спину. И подтянул к себе, сидя на коленях. Она вскрикнула и непроизвольно вцепилась в его шипы на запястьях, как-то умудрившись не порезаться.

— Осторожно, — предупредил он, но Тери сжала ещё сильнее, будто в отместку.

— Упрямая…

Лицо Радеха пылало и ноздри раздувались от возбуждения. Он шумно вдохнул, истово сдерживаясь из последних сил, и медленно, с блаженством погрузился в источник генетического наслаждения… И с удовольствием выдохнул… Первое время он лишь тихонько ворочался там внутри, прикрыв глаза и настраивая клеточное дыхание. Тери не сразу насторожилась… А когда Радех перешёл в наступление, и его гены слились с её генами, было уже поздно.

— Нет! — закричала она. — У тебя не…

— Пир-гех… — ликующе простонал он, погружаясь глубже, чаще и вдавливаясь сильнее.

— Так нельзя! — запротестовала она, вцепившись ему в бёдра с таким остервенением, что на них отпечатались лунки от её ногтей.

Радех слегка подался назад.

— Нет! Не уходи, не отпускай…

— Я и не собираюсь! — прорычал он. — Тебя отпускать… Но тебе же так страшно. Слабачка реформистка!

— Это неправильно, — всхлипнула она. — Без предохранителя…

— Не прикидывайся, что ждёшь одного-единственного, — рассмеялся он. — Ты жаждешь беспредельного разнообразия… — наклонился к ней и пылко зашептал. — Сладенькая, моя… Это заложено в генах… Я лишь помогу освободить…

— Не надо! — Теризу трясло от желания, но здравый смысл требовал опасаться.

— Почему, нет? — он слегка напрягся. — Предохранитель — это не то, на что я рассчитывал. А я хочу получить всё сполна. Иначе, провал….

— Что?

— Лежи спокойно.

Традиционалист опустил ладонь ей на живот, и Тери ощутила как внутрь пробирается тепло… Оно быстро распространилось по всему телу. Радех убрал руку, и у Теризы перехватило дыхание — на его ладони извивалась знакомая спираль… Соединённая одним концом с ней!

Девушка в испуге рванулась к мужчине, но рухнула обратно, придавленная генетической слабостью, а Радех закрепил другой конец спирали в области своей диафрагмы… Связав себя с Тери трепещущей пружиной…

— Что ты делаешь? — застонала Териза, стукнув его кулачком по колену.

— Убираю твой предохранитель, — улыбнулся он. — Потерпи немного, не дёргайся. Зэ-йдэх не прервётся, а будет только хуже….

— Не смей! Это же… Ты меня погубишь!

Она в отчаяние смотрела на колеблющуюся и меняющую цвет сцепку.

— Тери, Тери… — он покачал головой и бережно усадил девушку к себе на колени, устраивая так, чтобы она снова могла обхватить его бёдрами. А между ними пружинила и крутилась спираль, разгоняя будоражащие волны по всему телу…

— Тебе ничего не угрожает. Сейчас ты для меня самое ценное…

— Снять предохранитель способны только генетики, — отъявленная реформистка Тери выдвинула последний аргумент.

Он улыбнулся и принялся целовать ей плечи, успокаивая.

— У меня высшая превосходная степень по генетике…

«Как и твои гены, вдобавок к прочим талантам», — отстранённо подумала Тери, мечтая наплевать на генетические условности и полностью отдаться ему… Чтобы он переполнил её своей ДНК…

— Наша генная инженерия шагнула далеко вперёд, от вашей, — продолжал объяснять он. — Насколько я сумел определить.

Долгие объяснения Теризу не устраивали… Истомившись от нетерпения и бездействия, она потихоньку начала двигаться сама.

«Без предохранителя!?» — в последний раз прокричал здравый смыл и заглох, утонув в потоке заманчивых генетических образов.

— Я всё контролирую, — прошептал Радех, понемногу подхватывая ритм. — Не беспокойся. Ты не забеременеешь… — и обольстительно добавил. — Но всё испытаешь сполна… Реформисты лишили себя половины генетических удовольствий… Стали чересчур руннэ и почти утратили джамма… Назвали естественный процесс превращения какой-то болезнью… Джаммагения! Надо же такое придумать… Теперь расслабься…

От одних только интонаций сбивалось дыхание и кружилась голова, а перед внутренним взором вращались цепочки ДНК… Тери и Радеха… Вскоре их вдвоём увлекло туда — в самый эпицентр репликации…

Когда-нибудь всё заканчивается. Даже генетический обмен. Сколько бы он не длился…

Териза открыла глаза и выхватила из полумрака светящиеся цифры хронометра…

«Всего один час?!»

В объятиях традиционалиста она забыла о времени… Ей казалось, что уже утро.

— Пора, — произнёс Радех, вставая с кровати и усугубляя чувство потери. Но при этом Тери ощущала себя потрясающе наполненной, а не опустошённой…

— Что теперь со мной будет… — прошептала она.

— Сперва оденься, а потом решим.

Но Тери почти не слушала. Она изумлённо рассматривала вещь, которую Радех сжимал в руке… Это больше не выглядело пружиной или сферой. Оно трансформировалось в копьё, обвитое спиралью — короткое, не более тридцати сантиметров в длину, со скруглённым пульсирующим наконечником…

Радех перехватил взгляд Тери, улыбнулся и погладил копьё.

— Зэ-йдэх наполнен. Или, лучше сказать, заправлен.

— Обмен! — догадалась Тери и даже подпрыгнула от внезапной догадки.

— Умненькая о-руджанн, — кивнул Радех. — Сообразила.

— Для чего он нужен?..

Но традиционалист не ответил и вышел из спальни. Ведь его комбинезон так и остался валяться в гостиной. Териза воспользовалась моментом, метнулась к бриджам, выудила из-под них пластинку и…

«Утте! Работает!»

Активировала тревожный маячок и еле-еле успела закинуть коммуникатор под кровать, пока Радех не увидел мигающий красный огонёк. Традиционалист как раз входил в спальню, полностью одетый и с копьём в левой руке. А на правой вновь сигналило кольцо.

— Сколько можно? — вздохнул он и вскинул глаза на Тери. — Одевайся!.. Иначе, я захочу повторить…

Она поспешно вскочила и под его насмешливым взглядом натянула бриджи и куртку прямо на голое тело; застегнула пуговицы дрожащими руками…

«Только бы перехватили… Только бы догадались, только бы успели!»

Териза уселась на кровать, зажав ладони коленями, чтобы не так дрожали…

— Что с тобой? — удивился он, откидывая крышку с кольца, что-то там переключая и хмурясь. — Мы совершили обмен. Были единым целым. Я тебя не обижу.

У джамранки в голове вертелись какие-то туманные сведения о традиционалистах и обменах, но тревожило её совсем другое.

— Так, — сказал Радех, защёлкивая крышечку. — Ваш легарх[57] — не дурак. Думает заманить меня в ловушку.

Териза встрепенулась.

— У нас давно нет легартов. Я тоже знаю историю.

— Вы упразднили легархов и легураты[58]? — усмехнулся он и обвёл копьём окружающее пространство. — Кто же теперь вами управляет? И всем этим?

— Командор…

— Командор! — доложил на засекреченной частоте дежурный офицер с центрального пульта. — Мы принимаем сигнал тревоги. Из вашей каюты…

— Ева?!

— Так точно. С коммуникатора вашей жены.

— Немедленно отправьте туда отряд… Нет! Подождите! — Талех побледнел до болезненной синевы и стиснул в кулаке выскочивший хлыст. — Свяжите меня с биогенетической лабораторией. По второму каналу…

— Это — станция, — заметила Тери, — а не флотилия.

— Сам вижу, — ответил Радех. — И реформистские порядки. Мне уже любопытно… До сих пор не встречал ни одного реформиста. Когда я родился, они уже вымерли.

— Не вымерли, а ушли, — нахмурилась Тери.

«Ну, где же ты, Талех?!»

Кольцо на пальце у Радеха снова замигало.

— Никак не угомонится, — покачал головой традиционалист и удовлетворённо посмотрел на копьё. — Ладно. Если он хочет, чтобы я пришёл, то это он и получит. Теперь и мне есть, что ему предложить…

И Радех стремительно вышел в прихожую, бросив на ходу Теризе:

— А ты, сиди здесь.

Но она подхватилась и кинулась за ним.

— Подожди!

Он как раз приблизился аккурат к той самой переборке. Вероятно, пробрался тем же путём…

— Чего тебе? — Радех обернулся.

— Ты не можешь уйти!

«Задержать его, во что бы то ни стало»…

— Это почему?

— Э-э… Видишь ли, тебя сразу отследят геносканеры по раздвоенной геносигнатуре. Так они ловят всех…

— Что за геносканеры? — он очутился рядом, схватил её за плечо и тряхнул. — Отвечай!

— Вот, — вздохнула Тери и вырвалась, с его генами она почувствовала себя гораздо сильнее. — А говорил, что ушли далеко вперёд. Про геносканеры-то не знаете…

— Прекращай болтать! Отвечай.

— В тебе мои гены. Приборы засекут их двойное перемещение и тебя схватят…

— Если сумеют, — Радех усмехнулся и задумчиво взглянул на неё. — Но ты подала мне хорошую идею. Наши приборы — против ваших… Какие из них окажутся эффективнее?

Он неожиданно вскинул копьё, направил его на Тери и… Она не успела испугаться, когда услышала слабый щелчок, но… Не произошло ничего. Не было даже вспышки. Териза лишь ощутила лёгкую вибрацию. Как будто сквозь неё прошла воздушная волна.

— Что ты сделал?! — завопила она, выйдя из оцепенения и сжав кулаки. — Что это было?!

Традиционалист насмешливо смотрел на неё — беззащитную, небрежно одетую и взъерошенную.

— Маленький урок… Планы изменились.

— Ах! Ты ещё издеваешься?! — она подскочила к нему и попыталась вырвать копьё. Радех удержал её на расстоянии вытянутой руки, сдавив горло.

— Ут-те-те-те! Не прыгай. И не кричи.

Териза поразмыслила и решила, что разумнее — не вырываться, задыхаясь в его тисках, а просто остановиться и укоризненно посмотреть.

Он резко отпустил её, а после привлёк за талию и поцеловал так… Так мягко, нежно и страстно, чуть придавливая зубами и раздвигая языком губы, то раскрывая их, то вынуждая сомкнуться… И Тери сама не понимала, зачем отвечает ему. Чтобы протянуть время или…. Радех оттолкнул девушку и с сожалением произнёс:

— Так бы и не отрывался от тебя.

— И потому хотел убить? Этим…

— Глупенькая, — улыбнулся он. — Зэ-йдэх не совсем оружие. Это — генопреобразователь.

— Гено… Это по-староджаммски?

Он повторил, чётко и раздельно:

— Гено-преобразователь или ДНК-преобразователь. Можно и так, и этак… Перестройка твоих генов уже началась, всё произойдёт постепенно.

— То есть? — дрожащим голосом переспросила Теризсилла, отпрыгивая от него подальше…

— Командор! У вас в квартире зафиксирована раздвоенная геносигнатура. Движется в пределах каюты.

— Чья? — отрывисто спросил Талех. На скулах командора заиграли желваки.

— Ну…

— Говорите!

— Теризсиллы Меларек О-руджанн. Вашей сестры…

— Тери? — Талех сделался мрачнее тучи. — А не джамранские биосигналы? Есть?

— Нет. Только коммуникатор.

— Что ж… — сказал командор. — Надеюсь, что Ева где-нибудь в другом месте — в безопасности и просто забыла коммуникатор…

И приказал агенту:

— Продолжайте наблюдать за модулем и подавать сигналы.

Вызвал к себе команду безопасности и объявил дэвхарам:

— Планы изменились. Мы идём туда. Что-то мне подсказывает. Он — там…

— Немедленно отвечай! — Тери запаниковала. — Я рассыплюсь на хромосомы? На атомы? Перестану существовать?

— Да что с тобой? — он рассмеялся. — Такая смелая девочка и вдруг…

— Не вдруг! Направляешь на меня эту гадкую штуку…

— Зэ-йдэх, — поправил он, — всего лишь подкорректирует твои гены и приведёт тебя в норму, вернув к истокам.

— Я стану традиционалистской? — ужаснулась она.

— Называй как хочешь.

У Тери внезапно зачесались запястья, и зуд распространился на предплечья и локти. Она принялась яростно чесаться. Он рассмеялся.

— Не так скоро. Постепенно… Поначалу неприятно, а потом интересно. И через семьдесят два часа процесс станет необратимым.

— Сволочь! — бросила Териза ему в лицо. — Я не хочу быть традиционалистской.

— Захочешь, — самодовольно заявил он. — Превращение тебе понравиться. А когда ты наконец перестроишься, то попадёшь под моё влияние. Такова цена. И вот что, об идеях…

Он покрутил наконечник копья. Тот перестал пульсировать, а из обвитого спиралью древка выскочили десятки шипов. Радэх подбросил его, и зэ-йдэх устремился кверху. Завис там под самым потолком и потихоньку вращался. Тери нахмурилась.

«Что ещё за традиционалистские штучки?»

— Теперь мне никуда не надо идти. Осталось лишь подождать. И зэ-йдэх устроит всё за меня. Забыл… Наверное, я слишком долго проспал в анабиозе.

«Интересно, а он в курсе, сколько?»

Смерив Тери торжествующим взглядом, Радех ушёл в гостиную и опять устроился в кресле. Именно там, где её излучатель! Как его достать? Хоть он не заряжен, а вдруг…

«Где эти гатрачьи дети? Их гатракскую мать! — мысленно выругалась Тери. — Когда не надо, тут как тут и сажают под арест. А если позарез нужны… У меня давно иссякли ножи в рукавах!»

По крайней мере, традиционалист никуда не уйдёт, в ближайшее время… Но лучше бы Талеху поторопиться. Ей так надоело играть роль этого, как его, ловца, вернее, живца…

Тери махнула рукой.

— Хочу пить, — нарочито громко сообщила она. — Пойду заварю чай. Ждать ещё целых семьдесят два часа… Тебе принести?

— Не обязательно, — ответил Радех. — И я слежу за тобой. Не вздумай кому-нибудь сообщить или удрать.

— Ну, что ты! — приторно улыбнулась она, заглядывая в гостиную. — Генетический партнёр традиционалиста никогда не предаст его. Ты ведь любезно обменялся со мною генами.

«А, грубо говоря, поимел этим своим зэ-йдэхом, а теперь корчишь из себя… этого, как там, у отсталых культур… Создателя!»

Чай!

Сохраняя хладнокровие, Тери подошла к пищеблоку и принялась выдвигать ящик за ящиком… Не зная сама, что надеется там найти. Может быть, нож?.. Братец явно не хранил энергоблоки для излучателей в кухонном столе… Териза дёрнула очередной контейнер… И обомлела… Там, среди чайных пакетиков, ситечек, ложек и коробочек с фруктовыми палочками лежал себе…

«Парализатор!»

«Ева?»

Не Талех же додумался его туда положить. Определённо, такое могло придти в голову только землянке — хранить парализатор в ящике кухонного стола, среди всякой всячины и разного хлама… Нет! Теризе всё больше и больше нравилась жена брата!

Осторожно, не делая резких движений, она проверила оружие….

Заряжено!

«Ева! Я люблю тебя, сестрёнка! Я так тебя люблю!»

Тери установила парализатор на полную мощность.

«Откуда я знаю, сколько этому бугаю надо?»

— Что же ты там нашла, сладенькая? — вкрадчиво прозвучало за спиной.

Тери вздрогнула. Он приблизился совершенно бесшумно, она и не слышала, занятая своим открытием.

— Новый сорт реформистского чая, — бесстрастно заявила он.

— Любопытно…

— Тогда смотри!

Задержав дыхание, выхватила из ящика парализатор, резко крутанулась на пятках, и… Радех стоял всего в нескольких шагах от неё и только открыл рот, как Тери нажала пуск. Несколько раз…

Он замер и рухнул как подкошенный к её ногам. Дёрнулся в судороге, силясь закричать, но получалось только сдавленное: «Ыыыыы». А вскоре он мог лишь дышать. Воздух неприятно, со свистом вырывался из горла… Радех дёргался, всё ещё пытаясь вывернуться и посмотреть на Тери… А потом застыл, скукожившись на полу.

— Прости… — сочувственно выговорила она, с ужасом наблюдая за его страданиями. — Я знаю, что больно. Безболезненные парализаторы, увы, не изобрели. У нас примитивные технологии…

Она швырнула парализатор на стол, присела на корточки и с опаской заглянула ему в глаза. В них не было ненависти, только растерянность и недоумение… Переборки с шумом разъехались, и в каюту хлынула команда безопасности в шлемах, масках, бронежилетах и с излучателями. Следом вошёл Талех и дэвхары.

Териза вскочила и бросилась к ним.

— Братец!

— Тери! — он быстро осмотрел её. — Ты цела?

— Я-то да, а он… Не очень…

Командор мрачно посмотрел на скорчившегося на полу традиционалиста.

— Здорово же ты его саданула.

— Из парализатора, — уточнила Териза. — Полный заряд. И не один…

— Вывела из строя на пару часов, — констатировал Дравал, проверяя настройки парализатора.

— В камеру его! — распорядился командор. — На потайном уровне. И вызовите Миритина. Пусть сделает ему укол, чтоб не мучился. А после — за силовые поля и не спускать глаз. Я позже подойду.

Радеха утащила охрана, дэвхары кинулись осматривать каюту на предмет слабых мест, а Талех повернулся к сестре.

— Где Ева?

— Не знаю. Её здесь и не было, когда я… э-э, пришла.

— Отсюда никто не выходил, — подбежал старлетт, охраняющий каюту, и сурово уставился на Тери. — И не входил. Я не покидал пост, командор. Можете проверить.

— С этим мы разберёмся, — кивнул Талех, рассматривая сестру так, словно видел её впервые, — позже. И с тобой в том числе.

— Значит, я свободна? — с надеждой спросила Тери и, немного подумав, добавила. — А ты рекомендуешь меня к вступлению в тэрх-дрегор?

Талех едва не поперхнулся воздухом, возвёл глаза к потолку и…

— Даже представлю к награде, — внезапно согласился командор, узрев наверху странную штуковину. — Если ты мне поведаешь, что это за… Безобразие.

1.6.3. — Виновники катастроф

За пару часов долететь не получилось, вопреки жизнерадостным прогнозам Борека. Только через десять, по субъективным ощущениям в пространстве корабля, на обзорном экране появилось Око Циклопа. Белый карлик, тускло сияющий во мраке, в окружении туманного ореола.

— А куда делись остальные звёзды? — недоумевала Женька.

— Туманность заполонила весь обзор, — ответил Борек.

— Почему тогда её саму не видно?.. Сплошная чернота…

— Туманность Циклопа настолько темна, плотна и непроглядна, что разглядеть её можно только вблизи, — объяснил Шердан. — И Око — единственная звезда в сердцевине.

— А на станции сейчас вечер, — невпопад заметил Борек, подстраивая синхронизатор времени.

Условной ночью они остановились на границе туманности, а вылазку назначили на условное утро.

— Надо выспаться, — так постановил Моисеевич.

Но спать Евгении не хотелось. Одолевали тяжкие думы. Да и у остальных членов временного экипажа сна не мелькало ни в одном глазу. Пока Фиримин с Егором возились с оборудованием в транспортном, Женька бесцельно шаталась по звездолёту. И по возможности изучала его, иногда спрашивая Зверя о назначении неизвестных конструкций. Чтобы хоть немного отвлечься. Настроение упало ниже нуля, и всё угнетало. Несколько раз Влад пытался с ней заговорить, но она его упорно игнорировала.

«Потому что заслужил!»

Злость на соотечественника не проходила.

«Бессовестный!.. А ещё друг…».

Поэтому Женя ушла подальше от рубки, не желая никого видеть и слышать. И вызвать напрямую её никто не мог. Станционные коммуникаторы остались на Ролдондоне, по настоянию Грегори-перестраховщика. Портативных же переговорных устройств на Звере не водилось.

— Всё забываю о переговорниках, — пожимал плечами Гэбриэл. — Они мне нужны, как броку хвост. Я летаю один, в основном.

— А я? — дежурно обижался Зверь.

— А ты — сам себе передатчик…

Зато функционировала громкая связь. Из любого, даже самого дальнего, отсека или коридора можно было связаться с рубкой и другими помещениями, ткнув в соответствующее обозначение на схеме-реле.

Понемногу Женя забрела совсем уж в неизведанную часть корабля, куда не ступала даже нога капитана. Оказалось, что таких «чуланов» в чреве Зверя скрывалось множество. Но не успела Евгения посидеть и пострадать в одиночестве, как её обнаружил Рокен. Случайно, конечно. И понятное дело, она ему не обрадовалась.

— Видеть тебя не могу!

— Ого… — опешил генетик. — С каких это пор? Только меня или…

— Какой догадливый. Всех джамрану!

— Так-так. Садись-ка. Поговорим.

Он похлопал по единственной скамейке в сотовой нише совершенно пустого отсека.

— А ты, небось, заделался личным психологом ксенопсихолога?

Рокен вздохнул.

— Я твой друг.

— Ух, ты! — Женя так и села от неожиданности.

— Рассказывай, что тебя тревожит, — парень опустился рядышком.

— Не хочу я об этом говорить, — насупилась Женька.

— А что это у тебя?

Он схватил её за левую руку, где на запястье серебрилась браслет-змейка с глазами-жемчужинами. Подарок Эшесса… Женя обычно хранила его в шкатулке, но перед вылетом зачем-то надела… Наверное оттого, что ей нестерпимо хотелось поговорить с асше и поплакаться ему в… форму инспектора… Она с трудом поборола искушение. Чего бы он ей насоветовал? Заламин — такой далёкий от культуры и физиологии джамрану. И потом… Голограмма!?

«Хм».

Зато теперь рядом сидел яркий и осязаемый представитель джамранского рода, держал за руку и уверял в своей дружбе. Почему бы не порыдать ему в жилетку. Буквально. Но что-то Евгению останавливало…

«Да к чёрту всё!»

Шердан с Сингером и так засветились по самое не могу. Рокен-то в курсе, что у них под балахонами.

— Браслет.

— Естественно. И откуда он у тебя?

— Как будто сам не знаешь. Заламин-наггир подарил.

— Змеюк этот, что ли? Хвостатый…

— Какой-какой?

Женька прыснула. Несмотря на паршивое настроение, после эпитетов Рокена её разобрал смех.

— Ничего он не хвостатый.

— А что же такое растёт у него из спины?

— Гибкое жало, будет тебе известно! А на конце…

— Кисточка?

Женя так и захрюкала от прорвавшегося наружу смеха.

— Ты смеёшься, — улыбнулся Рокен. — Это уже хорошо.

— Ха-ха-ха! Нехилая кисточка?!.. — заливалась она. — И такая… Острая!

Он обнял Женьку за плечи, притянул к себе, и она упёрлась носом ему в жилетку.

— И что ты нашла в этой помеси змея со скорпионом? — шутливо спросил Рокен, легонько дуя ей в макушку. — Признавайся?

— Он асше, — пробормотала Женя, перестав смеяться. — Роки… А не слишком ли ты…

Джамрану вёл себя подозрительно нагло.

— Знаю-знаю, — Рокен убрал ладони и повертел ими. — Я бы бросил вызов джамранским законам, если бы твоим мужем был Занден. Но командор… У него — хлыст. Ни чета всяким там жалящим хвостам. А себе я не враг.

Судя по ироничному тону, парень валял дурака.

— Балбес! У Эшесса — яд и остриё.

— Так он ещё и кусается!? — картинно перепугался Рокен, вытаращив глаза. — И колется?!

Евгения смеялась как ненормальная, пока смех не завершился слёзами, особенно после упоминания о Талехе и его потрясающем хлысте. Женька сама вцепилась в Рокена и неожиданно заговорила… О своей горькой доле. О том как её притащили сюда из прошлого помимо её воли… Обо всём остальном, включая инфо-вирус. И особенно о том, как её обманули — Талех и дмерхи… Слёзы лились ручьём. А поскольку кожаная жилетка Рокена не соответствовала разжалобительным стандартам и ничего не впитывала, джамрану предусмотрительно снабдил землянку салфеткой. По-братски обнял и сочувственно выслушал, не перебивая, а в конце безжалостно произнёс:

— Я тебя предупреждал.

— Не напоминай!

— А что? — удивился Рокен. — Разве я не прав? Говорил я тебе? Или не говорил?

— Конечно говорил, — она понурилась. — И оказался прав… Но мне и так тошно, без этих напоминаний.

— Посмотри на ситуацию с другой стороны.

— Уже смотрела. По совету Шердана.

— И как?

— Никак.

— И я о том же. Нашла, кого слушать. Капюшон!

— А кого? Тебя, что ли?

— Хотя бы. Я — джамрану, как и Талех.

— Ага, только без хво… тьфу… без хлыста.

— Хлыст — дело наживное, — заметил Рокен. — Как и хвост, у линдри — в трансформации макакири.

— Или рога, дружочек.

— Мне они ни к чему, — лукаво шепнул он. — Я обхожусь… традиционными средствами…

Женька шлёпнула распоясавшегося джамрану по руке. Он состряпал постную физиономию.

— Тебе ещё нужен совет?

— Валяй.

— Слушай. Возможно, парадокс — наилучший вариант. Иначе, тебе пришлось бы делать выбор… Сложный выбор. А Талех взял ответственность на себя. И все довольны…

— Да ну? — Женя нахмурилась.

— Почти… Гипотетически.

— Да я уже триста раз в голове это прокручивала. И знаешь, что меня бесит?

— Что?

— Талех не доверял моему выбору. И поэтому, типа, избавил меня от моральных терзаний…

— А была гарантия, что ты захочешь остаться?

— Теперь мы об этом никогда не узнаем, — трагическим голосом произнесла Женька. — А вот представь. Он вынудил меня остаться… А потом, потом… Если бы он погиб в сражении с наггеварами у Карпариса? Если бы Влада не оказалось рядом, если бы… Да мало ли чего! Страшно подумать…

От переизбытка чувств она растеряла слова.

— Не переживай, — серьёзно ответил Рокен. — У тебя есть я.

— Вот значит как? Самоуверенные, эгоистичные джамрану!

— Пойми, Ева, — вздохнул генетик. — Джамрану не помышляют о худшем. Они презирают фатум и обожают риск, — и, подумав, добавил. — Оправданный риск. Взгляни на это с нашей стороны.

— Хм… Видишь ли, Роки. Ничего нового я от тебя не услышала. То же самое мне предлагал и дмерх. И настойчиво предостерегал, мол, не слушай этих джамрану.

— Знаешь, Ева. Что бы там не журчал дмерх, одного джамрану ты, по крайней мере, должна выслушать. Своего мужа.

— Я тоже так думаю, — кивнула Женя. — Я же до сих пор здесь и просто взяла тайм аут… Видеть его пока не хочу!..

Каждый поразмышлял о своём…

— Надо же, — усмехнулся Рокен. — Какая невероятная история. Ты — из прошлого. И звать тебя не Ева… А то я всё гадал, откуда это имя — Женя. Потом рассудил, что прозвище.

— Нет, это уменьшительно от Евгения.

— Как это, уменьшительно? Сокращённо?

— Ну, примерно.

Благодаря урокам Сандера, Женька выяснила, что у джамрану нет уменьшительных имён. Только укороченные — что-то вроде прозвищ. Талех иногда называл Каримера Каримом. А Женя дразнила Рокена — Роки. Знакомясь друг с другом, джамрану часто сообщали прозвища, а не собственно имена. Но это считалось уместным только в межличностном общении. В деловых и субординационных контактах сокращения не приветствовались. Только имена, реже с генометриками. Сандер объяснил ученице, что личные встречи предполагают интимность, субординационные — дистанцию, что и обезличивает генометрики для официальных партнёров. Партнёры по обмену раскрывают друг другу генометрики только в процессе длительных и серьёзных отношений. На приёмах имена вообще не звучат. Исключение — супружеские генометрики.

«Очевидно, джамрану обязаны знать своих героев в лицо».

Зато на вечеринках любой мог по желанию сохранить инкогнито.

«Странная, странная джамранская система».

И неизменно заманчивая…

— Теперь я понимаю, почему тебе по нраву древний земной рок, — заявил Рокен и хитро улыбнулся. — Пойдём в каюту, включим музыку и предадимся…

— Не до музыки мне, — хмуро ответила Женька. — Как я могу думать о каком-то роке, когда Талех… Как ты не понимаешь?! Он усомнился в моих чувствах к нему! Что я сделала не так? Была недостаточно смелой, милой, соблазнительной с ним?.. Чушь! Почему он и мысли не допускал, что зная о временной петле, о вероятности раздвоения во времени, я рискнула бы и осталась с любимым мужчиной? Трудно было обсудить это со мной?

— Ева, — Рокен снисходительно усмехнулся. — Ты опять меряешь всё человеческими мерками. Джамрану — не люди. У нас иные соображения. С моей точки зрения Талех поступил верно. Он… Он, если хочешь, совершил дерзкий поступок во имя любимой женщины. Взвалил на себя этот груз и… Знаешь, скорей всего тебе покажется, что это абсурд, или попахивает мистикой, и даже патетикой, но… Ещё и поэтому он выжил тогда, возле Карпариса, осознавая свою ответственность перед тобой… Ева, командора не так-то легко убить. И раз Талех использовал всё, и пошёл на сговор, чтобы оставить тебя здесь, то будь уверена, он постарается сделать твою жизнь счастливой…

Женя сидела, раскрыв рот.

— … По джамранским понятиям конечно. Но он — джамрану. А по-нашему, счастливый — это синоним полноценному, изумительному, яркому. Сама ведь язык изучала.

— Ну, да, — рассеянно ответила Евгения, — есть такое.

— Я тоже сумею, — проникновенно намекнул Рокен, — тебя осчастливить. У меня с собой горошины счастья, с первоклассным роком… Возьми пару, закрой глаза, и я унесу тебя в страну неги…

— Обалдел!? — Женька вырвалась из объятий нахала и вскочила. — Трибунал, тюрьма, патоген и офицер по этике — полный набор счастья. Выбирай на вкус.

— Не всё сразу, — усмехнулся джамрану. — А то столько удовольствий скопом, чересчур жирно… Но я бы предпочёл отбывать срок подопытным статистом в шоу гремлинж.

— Извращенец! — заявила Женя, но тут же села обратно и полюбопытствовала:

— И такое есть?

— Ещё бы! Распространённое наказание для неверных супругов и коварных соблазнителей чужих жён.

— Шутишь?

— Ни капли. Я предельно серьёзен.

— Так они же вроде добровольно, по убеждениям…

— Кто добровольно, а кто и принудительно. Искупает свою вину.

Евгения призадумалась. Она снова узнавала джамранское общество с неведомой стороны. И это узнавание обещало стать захватывающим. Если…

— Видишь ли, Рокен, — сказала она, решительно сбрасывая его руку, так удобно пристроившуюся у неё на бедре. — Я не хочу участвовать в этом вашем шоу извращенцев. Счастливо оставаться!

И покидая отсек, услышала вслед насмешливое:

— Всегда рад помочь!..

Ко всему прочему, Женьку не оставляли предчувствия. Посему она всё же решила спуститься в транспортный и разведать, что там да как.

«Или поиграть в шпиона-телепата».

Завернула в коридор ведущий к лифту, а из-за сумрачного угла к ней метнулась зловещая тень. Сердце забилось как пойманный заяц…

— Уф… — сердито выдохнула она, едва тень обрисовалась на свету. — Шердан! Горазд народ пугать.

— У-у, привидение, — подал голос Зверь, тайком подглядывающий за всеми и вся. Так он развлекался.

— Тревожно мне что-то, — прошелестел балахон.

— Тебе? — удивилась Женя. — В случае чего просто отключишь модулятор.

— Ты не осознаёшь всей серьёзности мероприятия, — взвился Шердан и проплыл под потолком. Евгении пришлось задрать голову.

— И никто не знает, как аукнется ваша аномалия обоим континуумам.

— Вам-то чего переживать? Вы в батискафе.

— Снова не понимаешь. Квазиграницы подверглись возмущению поля. Туманность Ардиума экранировала импульсы аномалии в кольца Алаторна — наш проводник этой части космоса. Несколько батискафов потеряли энергию, на время… Это чревато для нас — потерять энергию. Без неё мы не сможем существовать в квазиконтинууме. А что если всё повторится? И продолжит повторяться с высокой периодичностью?

— А не рано ли вы запаниковали? Вдруг, этот вихрь прорвёт в вашем мешке дыру, вытащит дмерхов из болота, и вы заживёте свободно, как люди, в этой вселенной….

— Или вывернет пятьсот раз наизнанку весь квазиконтинуум и нас вместе с ним, — мрачно предрёк Шердан. — А потом сплющит.

— Но ведь тигримская аномалия на него не влияет. Так почему эта?

— Тигримская далеко от дмерховских проводников. Она возникла естественным образом, расположена в удачном месте, и её завихрения частично поглощает шкура Тигра. А эта появилась искусственно. Вернее, её создали, да ещё в такой экстраординарной зоне… Два сумасброда, возомнившие себя великими учёными и не думающие о последствиях.

— Ну-у, я бы так не сказала, о Фиримине…

— А теперь они пытаются всё исправить….

— Так пытаются же.

— В том-то и дело! У дмерхов есть поговорка. Попробуешь исправить содеянное — увязнешь ещё глубже…

— Так, Шердан, я не поняла. А зачем ты ввязался в эту авантюру? Почему не доложил начальству? И выложил заговорщикам местонахождение дисс-камертона, как на блюдечке… Не вижу логики.

— Я здесь, чтобы всё контролировать и не допустить преждевременных эксцессов. К тому же… Если у них получится, сможем, наконец, уснуть спокойно.

— Хм… А вы спите?

— Разумеется! По очереди… И не забывай, у дмерхов холодная война с дэвхарами. Всё что направлено против них, мы поощряем.

— Хорошенькие дела, — пробормотала Женя.

— Ничего хорошего, — прошуршал дмерх и уплыл за угол.

«Чего-то он темнит. Как всегда», — подумала Женька и спустилась-таки в транспортный отсек, где подготовка оборудования по укрощению аномалии двигалась полным ходом. И чхали Егор с Фиримином на сон и сновидения.

— Вредно не спать, — заметила Евгения, разглядывая вогнутые металлические щиты и решётки, расставленные по периметру ангара.

— В следующей жизни выспимся, — подмигнул Фиримину Егор, а тот не понял иронии и простодушно сознался:

— Мы на джамранских легальных стимуляторах.

«Ах, да! Шакренское снотворное, джамранское антиснотворное…».

— Интересно, — сказала Женя, обходя очередную решётку и разглядывая кристаллы в ячейках. — И как вы собираетесь передать звук в вакууме… Я, конечно, не полагаюсь только на теоретическую физику и вполне допускаю, что с нынешними технологиями, но… По всем параметрам это невозможно.

«Ой!»

— Это так, — кивнул Егор, на время отрываясь от приборов. — Однако не во всех вариантах стоит рассчитывать на классическую физику. А что касается передачи звука в вакууме… Такие исследование проводились на Земле, ещё в двадцать первом веке, но не нашли должного применения. Испытания так и не вышли за пределы лаборатории и тем более не достигли космических масштабов.

— А шакрены такими вопросами не задавались, — подключился к обсуждению Фиримин. — Не до того было.

— Зато джамрану… — Хрусталёв улыбнулся. — Впереди галактики всей. Недавно мы на БЗИКе возобновили эксперименты, на основе «эффекта асаро».

— Эффект асаро?

— Превращение звуковой волны в энергию. Энергия проходит сквозь вакуум за счёт алмазов-накопителей, где и аккумулируется, и физически ударяет по объекту. Но мы рванули гораздо дальше! И научились передавать саму звуковую волну.

— Не преувеличивай, — скромно добавил Фиримин. — Всего лишь модифицировали эффект асаро, применив пьезоэлектрический эффект, точнее пьезоэлектрические свойства кристаллов. В нашем случае — это кварц.

— Это он? — Женька дотронулась до ближайшей решётки. И почему-то с грустью вспомнилась семейная пирамидка. Тоже кварц.

— Да.

— А почему кварц?

— У кварца наиболее подходящая структура… Для того, что мы задумали, — пояснил Егор и вернулся к работе. Когда Женя вошла, иженер возился с яйцевидной пупырчатой штуковиной. А Фиримин с воодушевлением принялся объяснять Евгении, что и как будет происходить.

— … Для этого мы и собрали риктонитовый щит с кристаллами и кварцевую решётку. Звук, создаваемый определённо настроенным камертоном, реагирующим на аномалию, как бы совершит прыжок через вакуум, разделяющий щит и решётку из пьезоэлектрических кристаллов. Таким образом, они сгенерируют электрическое поле и внутри аномалии, сжимаясь и растягиваясь под действием звуковых волн. В итоге, электрическое поле изменится в соответствии с настройками камертона.

— Бррр, — тряхнула головой Женя. — Но в целом я поняла. И каков механизм?

— Когда звуковая волна достигнет кристаллов щита, электрическое поле, связанное с ним и проходящее через вакуум, изменится и деформирует кристаллы кварцевой решётки, порождая в них резонансные звуковые колебания необходимой тональности, регулируя полярность ионов.

— А для верности, — вмешался Егор, — мы снабдили щит алмазными отражателями. Синтезировали из кристаллов асаро, ещё на борту Рэпсида…

— И никто об этом не догадывался?

— Конечно нет. Но тогда мы не знали, куда собираемся их употребить.

— Когда только всё успели?

— Мы вплотную работали над проектом больше фазы. И шакренско-джамранские технологии нам в помощь.

— А скажите-ка мне, — Женя отошла за щит, типа изучая, и незаметно разжевала две телепатические таблетки. — Как вы собираетесь доставить эти кристаллические громадины прямо в аномалию. Катером отбуксируете? И все вместе сгинете…

— Не прямо в аномалию, а к внешней воронке вихря, — ответил Фиримин. — Сначала настроим, вызовем эффект, а потом запустим.

— С помощью модифицированного ускорителя на основе линдрийского миди-кипа, — Егор постучал по «яйцу» и небрежно добавил. — Моя идея. Ускорители не надо возвращать, если что. Координаты установим заранее, опять же, с помощью устройства кипа.

«Как иногда полезно подбирать в космосе младенцев!»

— Такую огромную штуку? — Женька прошлась вдоль рядов щитов и решёток, постепенно утрясая мысленный сумбур в голове. — Как я понимаю, это только части.

Таблетки подействовали, вызвав сперва умственную неразбериху и шквал чужих эмоций.

— Верно, — кивнул Фиримин. — Целиком они не поместились бы ни в одном ангаре. Мы отбуксируем их в сложенном состоянии вместе с камертоном к входу в аномалию, а там развернём и расположим в нужной последовательности, используя дистанционное кип-управление.

— И останется только ждать, — мечтательно промолвил Егор.

— В сон клонит… — Женя притворно зевнула и свернула разговор. — Пойду я…

Теперь она знала наверняка, что задумали заговорщики, отчего испугалась до гатраков с чёртиками.

— Спокойной ночи, — машинально откликнулся Егор, и они с Фиримином занялись вторым «яйцом».

Женя вышла из транспортного, стиснув ладонями виски и сохраняя спокойствие… Уселась прямо на полу у входа в отсек и сидела так, уткнувшись лбом в колени, пока не закончился телепатический эффект…

«Что теперь будет?!»

Она услышала в мыслях учёных такое! Такое! Они и не собирались ничего исправлять…

В рубку Евгения не пошла, ибо не знала, как себя вести, что делать, и о чём говорить. У неё дрожали коленки и тряслись руки…

«Все обманывали меня, кроме Зверя и Гэбриэла… Даже Влад! Сказать капитану? Не-ет…».

Вряд ли это поможет. Ему всё равно. Он заключил сделку. Женя решила пока затаиться. Чтобы её не раскусили и не нейтрализовали. Раньше времени… прежде чем она придумает, как им помешать… Да-а… Где её коммуникатор с Рэпсида?!

Евгения успокоилась, добралась до подходящей каюты, с кроватью, предварительно спросив дорогу у Зверя.

«Утро вечера мудренее» — гласила известная пословица. И по закону подлости Женьке удалось заснуть лишь под утро, условное. Всю условную ночь она ворочалась, терзалась страхами и прокручивала в голове разные ужасы.

«И никто не поделился со мной джамранскими стимуляторами».

Даже Рокен, норовивший время от времени угостить её, ради эксперимента, своими свежеразработанными геномчиками.

Наконец усталость сморила её, и страхи сменились кошмарами… Во сне Женька видела бесконечно вращающиеся аномалии и белые вихри, срывающие с орбиты станцию и уносящие далеко за пределы галактики…

Утром Евгению разбудил трубный глас Зверя. Он гудел как пароходный гудок, созывая импровизированную команду на завтрак — к пищевому синтезатору и в рубку. Дух корабля проникся приключениями и нежился в излюбленной стихии. И путешествие ему нравилось… До первой серьёзной опасности.

— Посмотрите на это! — объявил Гэбриэл, когда все собрались в рубке. — Пока вы спали, к нам пожаловали…

«Кто спал, а кто и замышлял…».

На обзорном экране клубилась тьма, и таинственно мерцал из глубины белый карлик, как жемчужина света в мутной воде… А на фоне туманных сгустков разворачивался неизвестный корабль без опознавательных знаков, в форме трезубой вилки.

«И здесь «пси»… Хи!» — раздражённо подумала Женя.

— Чудно, — нахмурился ЗуЗоор. — Линдрийский транспортник переделанный в хиганский штурмовик.

— Или бакарданский шпион, — предположил Борек. — Эта раса притворщиков и параноиков вечно использует замаскированные под соседей звездолёты для проникновения на джамранские территории…

— Ясно одно, — подхватил Рокен, — кто-то намерен нас опередить.

— Кто бы он ни был, — подытожил Гэбриэл. — Похоже, не мы одни охотимся за джамранскими «сокровищами».

Звёздная дата — 1.7. Как тесен космос!

1.7.1 — Сексдукцтивный террор

«Безобразие! Какое верное слово…» — подумала Тери.

— Я задал тебе вопрос, — напомнил Талех. — Отвечай.

— ДНК-преобразователь.

— И что сие значит? — нахмурился командор, охваченный нехорошими предчувствиями.

— Эта штука — какое-то генетическое копьё и как-то изменит мою генетическую структуру, переделав в традиционалистку…

— А ты часом не бредишь? — настороженно поинтересовался брат, участливо разглядывая сестру, только что гены ей не сканируя, на предмет вирусного патогена безумия.

— Нисколько…

И Тери рассказала брату всё, что узнала от традиционалиста.

— Значит, семьдесят два часа? — уточнил он.

Териза кивнула.

— Время идёт, — командор выразительно посмотрел на сестру и на старлетта. — Что скажете?

— Там бомба? — предположил младший офицер.

— Я так не думаю, — Тери покачала головой. — Это — генопреобразователь.

— Да, но это не означает, что туда не может быть вмонтировано взрывное устройство, — заметил старлетт.

— А смысл?..

— Ваши доводы конструктивны, — оборвал дискуссию Талех, — но что-то мне подсказывает…

— Командор! — позвал его из спальни коллега. — Вы должны это видеть.

На лице командора отразилось беспокойство, но лишь на миг, и в спальный отсек Талех проследовал совершенно хладнокровно. Бесстрастно окинул взглядом беспорядок, устроенный… Известно кем. Оголённый матрац, разбросанные подушки, одеяло с простынёй, сваленные и скомканные на полу. Пластиковая кукла в носках и…

— Что это? — брезгливо удивился командор, двумя пальцами поднимая с пола парик, свалившийся с манекена при падении. — Откуда это здесь? И зачем?

Но его вопрос так и остался без ответа.

— А вот что обнаружилось под кроватью, — дэвхар протянул Талеху коммуникатор, где всё ещё мигал сигнал тревоги. — Переговорное устройство вашей жены?

— Да, — командор забросил парик на кровать, забрал у коллеги пластинку и отключил маячок.

— Что такое? — поинтересовалась Тери, заглядывая в спальню. — Коммуникатор?.. Это я нашла и включила. А, э-э… Женщина тут лежала.

Она сочувственно подняла глаза на брата. Тот застыл с каменным лицом, сжимая пластинку. Казалось, она сейчас треснет под его пальцами.

— Еву что, похитили? — нарочно предположила Териза.

Сама-то она в этом сомневалась. Ох, как сомневалась! Чувствуя, что здесь кроется нечто очень запретное, если не сказать противозаконное, но… Умышленно попыталась направить расследование по неправильному руслу. Поскольку с некоторых пор отчаянно симпатизировала Еве и не хотела ей неприятностей.

— Никто её не похищал, — заморожено ответил Талех.

Он повернулся к заглянувшему следом за Тери офицеру и указал ему на манекен.

— Что это?

— Это? Женщина… Пластиковая, — недоумевая, ответствовал старлетт.

— И без тебя вижу, что не мужчина. Как она сюда попала?

В тихом голосе командора забряцала сталь.

— Я-а… Н-не з-знаю… Т-талех А-Дджаммар… С-сюда… От-тсюда н-никто…

Младший офицер покрывался красными пятнами и заикался.

— Отвечайте по уставу!

— Т-так т-то…

— Звание!? Имя!? Генометрика!? Принадлежность!? Когда заступил на пост?

— Старлетт Нирек Юдат А-Джаммар! — офицер вытянулся по стойке смирно. — Заступил на пост в тринадцать ноль-ноль по Ролдонскому времени, сменив караульного Боббэрота. Докладываю! С этого момента в каюту никто не входил и не выходил…

— Та-ак… — свирепо протянул Талех, и Териза вжалась в переборку.

Да уж, Еве бы она не позавидовала. Если бы джамрану вообще испытывали подобные чувства…

— Я кое-что выявил, — сообщил второй дэвхар, появляясь на пороге спальни и с пристрастием разглядывая манекен.

— Что ещё? — недовольно откликнулся командор.

— Ненадёжность резервного помещения. Туда легко проникнуть из-за слабой защиты. Не подключены силовые поля…

— Знаю, — отозвался Талех. — В этом не было необходимости. К тому же, резервную систему так и не отладили до конца. Энергореле перегорели, пришлось отключить и перенаправить энергоресурсы на питание основных блоков. Оставили на потом, а потом — всё закрутилось. Я элементарно запамятовал…

Тери и Нирек даже рты пораскрывали.

Чтобы джамрану вот так — сам, публично признался в своём промахе? Невероятно!

«Видать, комета мимо пролетала», — пробормотала Териза себе под нос.

— Вас никто и не упрекает, А-Джаммар, — заметил первый дэвхар. — Это ваша станция, и здесь вы хозяин. Вам решать, что ремонтировать в первую очередь.

— Я оплошал, — вздохнул Талех. — Не ждал подвоха, с той стороны…

— А вообще, я к чему, — спохватился второй дэвхар. — Традиционалист вполне мог проникнуть сюда оттуда и притащить с собой эту… вещь.

Он кивнул на манекен.

— Зачем ему это? — усмехнулся Талех.

— Похитить Еву и заменить куклой, — быстренько вмешалась Тери, следуя за ветром[59]. Так как понимала, что жена брата теперь на заметке у тэрх-дрегор. Нет, Териза и не помышляла о худшем. Но ведь Ева — теперь её названная сестра, и явно зачем-то и куда-то… тайком отлучилась…

— Наверняка он взял её в заложники и спрятал, пока… — Териза осеклась под тягостным командорским взором, осознавая всю бредовость своего заявления.

— Тери, — проговорил Талех, обходя её кругом и рассматривая с головы до ног, — я не уверен, что именно вытворил с тобой этот традиционалист. Но генетические изменения плохо сказываются на твоём разуме…

— Что ещё за изменения? — осведомился первый дэвхар.

— Об этом позже. А сейчас… — Талех нахмурился. — Радех не мог похитить Еву, потому что её здесь не было… Правда, Териза? И тем более он не знал о существовании коммуникатора. Как и некоторые…

Он так красноречиво вперился в старлетта, что Териза предпочла проглотить собственные возражения. Во избежание…

— … не уловили присутствия в каюте чуждого элемента.

— Но, командор… — принялся оправдываться старлетт.

«Тупой или храбрец? Или тупой храбрец…».

— Приведи сюда Боббэрота. Немедленно! И вызови сапёров и техников. Снять эту штуку с потолка.

— Есть, командор!

— Только окезов, а не джамрану…

Пока Нирек отсутствовал, Талех лаконично ввёл коллег в суть дела относительно болтающегося наверху диковинного устройства…

— Зэ-йдэх… — задумчиво проговорил один из дэвхаров. — Так это называется?

Тери кивнула.

— Занятно…

— Полагаю, — подхватил второй дэвхар, — технологии традиционалистов ушли значительно дальше наших.

— Кое в чём, — заметил Талех, — но, очень надеюсь, что не во всём.

— Я имел в виду генную инженерию и биогенные технологии.

— Я тоже, — невозмутимо ответил командор.

— Но подобная методика генопреобразования нам неизвестна…

— Талеха! Хозяина! — в каюту протиснулся гатраноид. — Бобо тут! Приказывайте!

— Бобо? — Талех вскинул брови.

— Бобо-Бобо, — радостно закивал тот, протопав к нему. — Так Ева говорит…

Он тут же увидел манекен, замер на секунду и осклабился, тыча в пластиковую куклу могучим пальцем.

— Ева Талехи придумала. Весело?

И гордо:

— Бобо сам дотащил!..

— Д'ыждг'а[60]! — с холодной яростью выругался Талех.

Гатраноид моментом побурел в тех местах, где проглядывали участки человеческой кожи, и зажал себе ручищами рот.

«Хоп-хлоп!»

— Скажи-ка, Боббэрот. Где Ева? — с вкрадчивой угрозой в голосе поинтересовался командор, выпустив хлыст.

Боб отнял конечности от лица и с опаской покосился на хозяина.

— А зачем?

— Мы тоже хотим так повеселиться, — Талех улыбнулся телохранителю и многозначительно пнул манекен, поигрывая хлыстом.

Гатраноид убрал руки за спину и затряс иглами.

— Боб не знает…

— А если подумать?

— Боб не знает! — заупрямился Боббэрот, мотая головой из стороны в сторону.

— Как бы башка у него не открутилась, — тихонечко хмыкнул старлетт.

— Молчать!..

Щёлкнул хлыст.

Вздрогнули даже дэвхары.

— Боб! А если хорошенько подумать?

— Бобо не умеет думать…

— Что-о?!..

— Ева велела молчать, а Бобо любит Еву, — упорно бубнил гатраноид.

— Тогда, — процедил Талех сквозь зубы, — Бобо лишается кубиков. На неопределённый срок.

Гатраноид только жалобно вздохнул и твёрдо сжал губы.

— Возможно, его не посвящали, — вступилась Тери. — А Еву всё-таки похитили или… Талех! Не делай из этого трагедию. Помнишь, как на Рахторе ты сбегал на генетические ночные пляски, тайком от отца? Тоже сооружал из подушек якобы спящего, а мы с сестрицей тебя прикрывали…

Старлетт фыркнул, дэвхары переглянулись, а Талех убрал хлыст и сурово уставился на сестру.

— Что за глупости? Какие, к гатраку, пляски?! Здесь не Рахтор, а Ева не джамранский подросток.

— Я просто…

— Помолчи.

И раздосадованный командор связался по коммуникатору с агентом службы безопасности.

— Проверьте регистрационные списки и биограммы отбытий. Выясните, кто из персонала, включая учёных, покидал станцию в ближайшие тринадцать… Нет, двадцать шесть часов. Особенно в промежутке между десятью утра и четырнадцатью пополудни.

— Будет сделано! — донеслось из коммуникатора.

— И мне доложите… Итак, — Талех отключился и обвёл взглядом остальных. — Предоставим это моим агентам. А сами пока разберёмся, что за подарочек нам подбросили традиционалисты.

И как раз сапёры с техниками подоспели. Но после череды неудачных попыток, выяснилось, что достать, убрать и обезвредить зэ-йдэх совершенно невозможно. Известными средствами. Копьё с шипами генерировало энергетический оборонительный щит, выстреливая при этом жгучими разрядами и ударяя направленными силовыми потоками. Несколько окезов и землян свалились с ожогами и травмами различной степени тяжести. Остальные джамрану не пострадали. Талеху снова пришлось вызывать команду, теперь — медпомощи. И командор по-прежнему настаивал на том, чтобы медицинская бригада состояла не из джамрану. Дэвхары, разумеется, сообразили к чему такие меры предосторожности.

— А где гарантия, что ДНК-преобразователь не повлияет на другие виды? — выразил сомнение один из коллег Талеха.

— Это лишь моя версия, — ответил командор. — Гарантий нет. Просто я сопоставил кое-какие условия в сочетании с переменными. И предположил, что для абсолютного запуска генофизических изменений требуется непосредственное сконцентрированное воздействие. Так, Тери?

Териза утвердительно кивнула.

— Поэтому, я всего лишь подстраховался. Но, согласно основной парадигме, чтобы благополучно превратить всех джамрану на станции в традиционалистов путём ненаправленного, то бишь рассеянного, геномного излучения, необходимы как минимум два обстоятельства. Более длительный срок и дополнительные источники энергии со вспомогательными устройствами.

— Уже три, — заметил второй дэвхар.

— Пусть так… В противном случае, мощности и времени у него не хватит. Насколько я в этом разбираюсь…

— Тогда, вероятно, — откликнулся первый дэвхар, вдумчиво разглядывая зэ-йдэх, — источник энергии ДНК-преобразователя находится где-то на станции.

— В этом я уверен, — согласился Талех. — И наша задача его отследить. А также, понять, откуда он берёт дополнительные ДНК-ресурсы.

— Как?

— Это же так очевидно! — воскликнул второй дэвхар. — Модуль.

Сотрудники тэрх-дрегор переглянулись. Териза и Нирек сразу почувствовали себя лишними. А Бобу было всё равно. Он переживал за Еву, игольчатой статуей скорби оцепенев в спальне.

— Точно! — осенило Талеха. — Действие зэ-йдэх не связано с кольцом управления…

Он поспешно нажал вызов на коммуникаторе, и в тот же миг входящий сигнал перебил исходящий. На запрос командора эхом откликнулся начальник службы безопасности:

— Чрезвычайная ситуация!

— Доложите обстановку!

— Сопла модуля выстреливают энергетическими снарядами… Они проникают сквозь перекрытия, не причиняя вреда! Ничего не понимаю! Никаких разрушений, никто не пострадал…

— Проклятье гатраков! Включить силовое поле!

— Подняли, — отозвался Дравал. — Окружили! И оно не сдерживает…

Талех не раздумывал ни секунды.

— Выбросьте модуль из ангара. В открытый космос, подальше. Тотчас! И укрепите щиты. На сто процентов.

И прибавил чуть слышно:

— Вдруг сработает…

Сработало!

Едва кораблик очутился в вакууме по ту сторону шлюзовых переборок, как энергетическая атака прекратилась. По крайней мере, через обшивку ничего не просачивалось.

— Что теперь? — хором поинтересовались дэвхары.

Вместо ответа Талех отдал приказ службе безопасности:

— Запустите полное сканирование и видеослежение. Проверьте отсеки, каждый уголок станции. Особенно те участки, куда угодили снаряды. Испариться бесследно они не могли. Вероятен незримый ущерб…

— Есть, командор!

— После доложите о результатах…

Не прошло и десяти секунд.

— Результаты! Энергетические сгустки материализуются… В обручи?.. И… трансформируются в спирали. Впервые такое вижу… Но все системы функционируют в норме.

— Отслеживаемая закономерность?

— Пока не наблюдаю… Постойте! Разве что… Все материализовались в каютах и ни одного на палубах.

— В каких каютах?

— Джамрану… Исключительно в джамранских каютах… Удлиняются и пульсируют!

Тери живо смекнула, что к чему.

— Отследить все! — распорядился командор. — И всех. Полное видеонаблюдение.

— Но…

— Выполняйте приказ!

— Есть!

Дравал на время выпал из эфира, а через пару минут Талех не выдержал и спросил:

— Что происходит в каютах?

— Э-э, у-у… мммм, — промямлил окез. — Мне неудобно об этом говорить…

— Понятно, — усмехнулся Талех. — Отключайте видеослежение.

И мягко обратился к Тери:

— Значит, зэ-йдэх заряжаются от обмена… Так?

Териза лихорадочно закивала. Нирек стоял с вытаращенными глазами. А дэвхары больше ничему не удивлялись.

— Именно так, — подтвердила Териза. — Только Радех употреблял другой термин — «наполнен» или, скорее, «заправлен».

— Ничего себе копьё! — первый дэвхар хмыкнул. — Стержень, напичканный трансдукцтивными геномами? Эдакий генетический картридж.

— Интересно, — задумчиво произнёс командор, пристально изучая сестру. — Какой такой обмен его, гм, наполнил…

И Тери, не выдержав испытующего взгляда, уставилась в пол.

«Брат обо всём догадался, — решила она. — Просто не хочет обсуждать это при коллегах».

— Генетическое вторжение!? — опомнился старлетт.

— Хуже, — ответил командор. — Сексдукцтивный террор. Сие означает, что в течение последующих семидесяти двух часов на станции не останется ни одного реформиста. Включая и нас с вами. Вернее, нас — в первую очередь. Мы в эпицентре. Так или иначе, все джамрану преобразуются в традиционалистов.

— А шипы отрастут? — заволновался Нирек, азартно поблёскивая зрачками.

— Если бы только, — Тери поморщилась, украдкой расчёсывая запястья. — Изменится структура мышления, система ценностей, мировоззрение…

— И возникнет непреодолимая преданность традиционалистскому капитану, — добавил Талех. — Благодаря некоторым…

— Непостижимо! — восхитился второй дэвхар. — Они достигли небывалых высот в генной инженерии, ибо нашли способ так масштабно и глобально воздействовать на психику взрослых джамрану генетическим путём.

— Но, ведь, — возразил старлетт, — на станции не только джамрану.

— Естественно! И когда Радех получит чрезвычайно преданную ему и многочисленную армию традиционалистов, то подчинить остальных не составит труда.

— Без боя они не сдадутся!

— А кто сказал, что они смогут драться? — усмехнулся Талех. — Уверен, на кораблике Радеха достаточно средств, для убеждения… Из того самого неучтённого арсенала, что мы прозевали. Да и наши лаборатории не пусты. Отнюдь.

— Зато, мы ещё можем это остановить, — заметил первый дэвхар.

— Конечно, — ответил Талех и связался с дежурным центрального коммуникационного узла. — Офицер, перетранслируйте моё объявление по всей станции. Режим голосовой передачи…

«Внимание! Всем джамрану! Слушайте приказ командора. Немедленно прекратить генетический обмен! За невыполнение — смертная казнь! Повторяю! Смертная казнь!..»

Талех озвучил сообщение несколько раз.

«На любые генетические обмены наложен запрет до специального разрешения! Иначе, наказание неминуемо».

— Круто, — уважительно подметил Нирек.

— Дравал! — командор снова вызвал начальника службы безопасности. — В случае неповиновения, вытаскивай нарушителей из кают, как есть, и конвоируй в тюремный блок.

«Что-то я уже сомневаюсь, что традиционалисты страшнее», — тихонько бурчала Тери себе под нос.

— А-Джаммар, — напомнил Талеху один из коллег. — На станции проживают не только джамрану. Представители других рас тоже могут… Сами понимаете.

— Он прав, — подхватил второй дэвхар. — Это, разумеется, не одно и то же, но и тогда происходит незначительный и неконтролируемый обмен генами. В процессе. Кто знает… Лучше перестраховаться.

— Безусловно, — ответил Талех и обратился к офицеру по связи:

— Я всё ещё в эфире?

— Так точно, командор!

— Внимание! Дополнение к приказу! Джамрану, реализующие обмен с не джамрану. А также все прочие гуманоиды и негуманоиды, занимающиеся сексом, любовью, размножением… Приказываю кончить!..

Станция резко погрузилась в молчание… Талех нахмурился, мысленно подбирая более подходящее слово.

— В смысле, прекратить! Всё, что вы там делали наедине, за закрытыми дверями и даже под одеялом — вдвоём, втроём, вчетвером и так далее.

Через минуту.

— А в карты играть можно? На деньги… — робко послышалось в ответ среди всеобщей тишины. — Или на раздевание…

Вероятно, офицер-связист от волнения по ошибке запустил двухстороннюю трансляцию.

— Гхм!

— Командор, не перегибайте палку, — одёрнул распоясавшегося коллегу один из дэвхаров.

— В карты можно, — разрешил Талех и отключился. — Конец связи… Уф! И никогда не упоминайте при мне, что это я вещал на всю станцию.

Никто и не собирался. Дэвхары ценили своё положение. Старлетт не хотел на гауптвахту. А Тери… Её занимали другие проблемы. У джамранки отрастали шипы, зудели предплечья, и она в смятении натягивала рукава на ладони.

— Итак, подождём, — сказал командор.

Вскоре Дравал сам вызвал его по коммуникатору и сообщил, что все потенциальные «зэ-йдэхи» — обручи и спирали дезактивированы.

— Соберите их, и… — Талех соображал.

— Куда?

— В морозилку, что ли… Покамест.

— А с этим что? — поинтересовался старлетт, указывая на действующее трансдукцтивное копьё под потолком.

— Ответ как всегда лежит на поверхности, — глубокомысленно заметил первый дэвхар.

— Здесь следует установить карантин, — обеспокоился второй. — На случай, если оно всё ещё может влиять в пределах каюты и уже повлияло на нас.

— У нас есть учёные, — вспомнил Талех. — Вот пусть они и разберутся.

И связался с Гилехом.

— Собери всех, кого найдёшь, в малом конференц-зале. Я пришлю туда представителей тэрх-дрегор.

Командор включил Евин коммуникатор и разместил на столике так, чтобы прибор захватил изображение вертящегося под потолком генопреобразователя и подключил голографический ретранслятор.

— Я проецирую изображение в конференц-зал, — пояснил он. — Пусть хоть так посмотрят. А входить сюда по-прежнему не стоит. Вот так… Сигнал есть.

И Гилех из конференц-зала вскоре это подтвердил. Командор удовлетворённо кивнул и отметил:

— Наконец-то эта конференция принесёт хоть какую-то практическую пользу.

Дэвхары с ним согласились. А Талех распорядился, чтобы они явились в биогенетическую лабораторию и сдали генетический анализ на проявление структурных изменений. Все присутствующие, кроме Тери. С ней и так всё было ясно.

Спровадив дэвхаров, Талех повернулся к Ниреку.

— Старлетт!

— Командор?

— Захвати с собой в лабораторию Боба. На обследование мозговой активности. По-моему, у него что-то не так с интеллектом.

— Так точно!.. — ответствовал старлетт, а после не удержался и сдуру ляпнул:

— Он-то и виноват. А я тут совсем ни при чём.

Талех прищурился. Обрадованный Нирек этого не заметил и, думая, что беду пронесло, счастливо отправился выдворять несчастного гатраноида из спальни.

— Старлетт! — окликнул его командор, когда оба незадачливых охранника уже направлялись к выходу. — Потом вернётесь сюда. Будете охранять каюту. И постарайтесь на этот раз никого не упустить.

— Есть! — Нирека распирало от гордости. Ведь ему удалось не потерять доверия главного старшего офицера, в отличие от этого мутанта-неудачника. Боб совершенно поник… А Талех присовокупил:

— В дальнейшем, если всё закончится благополучно, отправитесь патрулировать дальние рубежи. В одиночку.

Радость старлетта враз улетучилась.

— На пол… нет, на целую фазу.

— Есть, командор… — горестно выдохнул Нирек.

— Не слышу.

— Так точно!

— Будет тебе наука, — припечатал его напоследок командор. — Дагена воспитал и тебя воспитаю. Теперь идите.

А Боб от этого даже повеселел и подтолкнул сконфуженного офицеришку в спину.

Как только они удалились, Талех вызвал Миритина.

— Через пять минут в моей секретной лаборатории. И прихвати дежурный чемоданчик.

Затем кивнул Тери.

— Пойдёшь со мной.

— Зачем?

— Побеседовать с красавцем.

— Но он…

— Миритин приведёт его в чувство. Некогда ждать, пока очнётся. Нужна информация о зэ-йдэх. Вдруг мы кругом ошибались. Да и тебя надо спасать.

1.7.2 — Космический Робин-Бобин

Неопознанный корабль развернулся и медленно погрузился в туманность.

— Следуем за ним, — предложил Егор. — На расстоянии.

— Кажется, нас не заметили.

— Если бы заметили, наверняка бы смылись.

— Или атаковали.

— Смотря кто им управляет…

— Хватит галдеть, — в Гэбриэле от нетерпения прорезался капитан. — Идём следом на малой скорости и посмотрим, чего они хотят…

— Возможно, всего лишь отсидеться, — предположил Рокен.

Они немного выждали, чтобы не болтаться у потенциальных конкурентов на хвосте и окунулись в пылевую завесу…

Изнутри туманность выглядела почти так же, как и снаружи. Беспросветная тёмная субстанция, где скопом роились непонятные чёрные крупицы…

«В чёрном-пречёрном лесу…» — подумала Женька, а вслух заметила:

— Мы будто плывём в шоколадной крошке.

Вот туманность Ардиум совершенно другая! Она наполнена светом и сияньем радуг космического спектра. Красиво переливается и блещет звёздами. В неё и залетать приятно. А эта? Сплошная непроницаемая толща плотных молекулярных облаков. И лишь перед самым носом — тускло мерцающий огонёк на корме чужого корабля. Да где-то далеко впереди зловещее бледное Око…

— Жутковато, — согласился Моисеевич.

— Эка невидаль! — усмехнулся Гэбриэл. — На границах тёмных зон Зебры практически везде так. Пылевые туманности препятствуют дальнему обзору. Даже звёздному свету через них не пробиться. Фильтруют, поглощают и рассеивают.

— Как же вы там ориентируетесь? — поинтересовался Борек. — Строго по приборам?

— С закрытыми глазами, — хохотнул разбойник. — Дилетанты — в основном по навигатору, а мы — космические волки полагаемся на собственное чутьё.

— Отчаянные ребята, — усмехнулся Рокен.

— Да уж! — подхватил Борек. — И мы там поплавали. На опыт не жалуюсь, но… Что бы я делал без навигатора?!

— Сколько вы там плавали? — ухмыльнулся Гэбриэл. — Всего ничего.

— И такого не припомню, — ответил пилот, всматриваясь в дымчатое вещество на экране.

Корабль миновал слой межзвёздного газа и снова нырнул в плотную клубящуюся массу межзвёздной пыли.

— Мы летели по другому маршруту, — объяснил Гэбриэл. — Обходя всяческие скопления. Новички предпочитают так летать… Некоторые даже не знают о существовании пылевых туманностей. Моя знакомая студенточка так и завалила тест по космографии…

— У тебя есть знакомые студентки? — подивился Рокен.

— Почему бы и нет? Это я теперь вроде как принц, а когда-то был простым контрабандистом. Лихие были времена!

— Ага, рассказывай сказки. Кому бы заливаешь-то? Был он!

— Зверь!

— Молчу-молчу…

— Так что там за история? — полюбопытствовал ЗуЗоор.

— Да ничего особенного… Наслушалась девушка легенд о тёмных зонах и захотела экскурсию. Вот и наняла меня, в качестве проводника, как бывалого звездоплавателя, знающего космос как свои пальцы… У неё — корабль, у меня… опыт…

Гэбриэл умолк, предаваясь воспоминаниям.

— И что дальше? — подтолкнул его Рокен.

— … Оттянулись мы тогда… — мечтательно произнёс Гэбриэл. — Кхм… затерялись в пустошах на всю неделю… Так вот, значит. Попалось ей после на экзамене задание по навигации, а там — вопрос: почему в тёмных зонах нельзя полагаться на звёздные карты… Как-то так. Х-хе! Заковыристый вопросик. На сообразительность.

— На сообразительность? — переспросила Евгения. — По-моему, и так всё ясно. Звёзд оттуда почти не видно.

— Ну, да, — подтвердил Егор. — Из-за поглощения света межзвёздной пылью.

— Это мы с вами знаем, — усмехнулся Гэбриэл. — А моя студенточка упёрлась в постулат, что световой луч движется строго по прямой. Поэтому решила, что в тёмном и пустом космосе все звёзды должны быть видны, если их не закрывают чёрные дыры. Оттого вопрос и загнал её в тупик…

— Ну, и?

— В итоге, она просто-напросто смешала тёмную зону с чёрной дырой.

Разбойник фыркнул. Астрофизики зашумели:

— Космос отнюдь не пуст и не однороден, даже в пустоте…

— С учётом периода прохождения света в вакууме…

— А свет имеет свойство преломляться, отражаться от встречных объектов, например, планет…

— Поглощаться, даже если на пути нет чёрных дыр, и, в частности, облаками межзвёздной пыли.

— И также, если звезда расположена за звездой или…

— Да! Вспомните явление когерентности и декогеренции…

— А излучение квазаров затмевает целые галактики!

Этим физикам только дай волю! И тему…

В рубке сразу образовался филиал конференции. Завязалась горячая дискуссия, которую занятным образом свернул Моисеевич.

— Что ж ты, парниша, — мягко укорил он Гэбриэла, — не объяснил девушке за неделю, что, куда и чем поглощается?

— А к броку объяснять-то? — удивился Гэбриэл. — Она и не спрашивала. Да и что интересного в этих пустошах? Холодно и темно. У меня и без того нашлось много чего ей показать, внутри галактики…

— Ну да, — усмехнулся Рокен. — Внутри гораздо жарче.

— Квазары, пульсары, — согласился разбойник.

— Тогда, это ты виноват, — улыбнулся Егор. — После того как целую неделю гонял свой квазар по её галактике… У бедняжки мозги взорвались и в голове сформировалась чёрная дыра.

Все в рубке шутили и смеялись, за исключением землянки и шакрена. Евгения, по обыкновению, сосредоточилась на собственных измышлениях, а Фиримин не воспринимал мужских подколок и мужской логики.

— Осторожно, — шутки ради предостерёг парней Влад. — Держите язык за зубами. Среди нас женщина и шакреноид.

— Поздно, — скорчил гримасу Фиримин. — Теперь мы в курсе ваших мужских тайн. Будет что обсуждать, веям.

Это заявление было встречено новым подначками.

— Не-е, — протянул Егор. — Фир у нас свой в доску. При нём можно.

— Во-во, — поворчала Женя. — Мужчины… Сплетники и болтуны почище баб. И не важно, люди они, джамрану или насекомые…

Но её никто не услышал, потому что Борек воскликнул:

— Куда они делись?!

— Кто? — все как по команде вперились в экран.

— Охотники за сокровищами… Мы их потеряли.

— На радарах ничего, — отметил Гэбриэл.

— И шут с ними, — Егор пожал плечами. — Пропали так пропали. Заблудились, наверное. Ждать мы их не станем. Заберём, что нужно и отвалим. Пусть и дальше плутают.

— А вы сами-то откуда знаете, куда лететь? — спросила Женька. — Не видно ни зги.

— У нас есть координаты, — напомнил Фиримин.

— Только благодаря мне, — вставил Шердан, незаметно появляясь в рубке.

— Следовательно, у них нет, — хмыкнул Егор.

— Главное, чтобы не сели на хвост, — заметил Борек.

— Позади никого, — отчитался Зверь.

— И ладно. В хранилище им не пробраться.

Вот тут Женя мысленно сделала ещё одну тревожную зарубку. Ведь если Хрусталёв уверял, что взломает секретные коды… Почему бы и другим не попытаться?.. Но вскоре она поняла, что инженер-программист имел в виду. После ещё двух часов пути, на переднем обзоре показался…

— Да вы издеваетесь! — вырвалось у Евгении.

Навстречу им выплыл… Куб! Оборачиваясь поочерёдно разными гранями. Совершенно чёрный, гладкий, без окон и дверей.

«В чёрном-пречёрном лесу на чёрной-пречёрной поляне стоял чёрный-пречёрный дом…»

Поблёскивая рёбрами в окружении мутных облаков газа и пыли.

«Конечно! А чего ещё ожидать от джамранского секретного хранилища?»

— Это тессеракт? — осведомилась Женя. — С запутанными лабиринтами?

— Разумеется, — усмехнулся Егор. — Свёрнутый.

— И с подвохом, — добавил Моисеевич.

— Это уж точно, — согласилась Женька. — Как туда войти, ежели нет ни дверей, ни замков?

Куб постепенно увеличивался и занимал весь обзор.

— Насчёт этого не беспокойся, — подмигнул Егор. — С нами же дмерх.

— Что-то я не поняла.

— Вернее, поэтому он здесь. Из-за способности возникать в любой точке пространства.

— Я перенастроил модулятор, — колыхнулся Шердан. — Сейчас перемещусь внутрь, передам коды доступа и карту хранилища. Спасибо Гилеху. Объяснил, как это сделать.

«Всё с вами ясно, мистер «я легко взламываю шифры», — насмешливо подумала Женька. — А уж как дмерх-то счастлив, что ему удалось приложиться мизинчиком к джамранским технологиям… Н-да».

Она-то было обрадовалась, полагая, что уйдут они ни с чем и беспокоиться ей не придётся…

Евгения представила Шердана сидящим за пультом, где-нибудь в лаборатории квазиконтинуума… Развалившимся в кресле перед модуляторной установкой, в клетчатом халате и с чашкой кофе в руке… И непременно отставленный мизинчик… В неизменной майке и трениках! А уж семейные трусы в горошек неотступно преследовали её воображение…

Дмерх испарился, хранилище перестало вращаться, а грань куба, обращённая к ним, приоткрылась, демонстрируя…

«В чёрной-пречёрной комнате на чёрной-пречёрной кровати покоился…».

Чёрный-пречёрный провал. Зверь по команде капитана зажёг передние люмены и осветил вход. Но от этого мало что изменилось. Вернее, никто так и не сумел понять, чего именно он видит в глубине куба.

— Фир, Моисеевич, Зуор! — Хрусталёв вскочил. — Пойдём вчетвером.

— А чего это вдруг? — возмутился Борек. — Как самые умные, что ли?

— У нас с собой только четыре скафандра, а жизнеобеспечение в кубе отсутствует.

«И то верно! Зачем космическому хранилищу тепло и воздух?»

— Пусть они идут, — осадил Борека Рокен. — Мне туда совсем не хочется.

— Я могу без скафандра, — усмехнулся Гэбриэл, вытягивая ноги в массивных ботинках на консоли, — но мне и тут хорошо.

— Влад, — распорядился Егор. — Готовь аптечку. На всякий случай… Фиримин, а ты катер. Моисеич, ты впереди… А мы с Зуором за оснасткой и спустимся…

«Командир выискался!»

— Мы скоро…

Женьке резко сделалось не по себе. Придётся срочно простить Влада, иначе, она сойдёт с ума.

Катер стрелой отделился от звездолёта, пропал в кубе, и тот закрылся…

Гэбриэл задремал в кресле за пультом, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Рокен с Бореком отправились к пищевому синтезатору — пообедать. А Женьке есть и спать абсолютно не хотелось, несмотря на бессонную ночь. Она сидела рядом с Коршуновым и мучительно соображала.

— Влад, — повернулась к доктору. — Мне хреново.

— На что жалуетесь, пациент? — пошутил он, но при взгляде на её осунувшееся лицо и лихорадочно горящие глаза, обеспокоился.

— Что болит?

Положил руку Женьке на лоб и схватил аптечку.

— Измерим температуру.

— Да ничего у меня не болит! — выкрикнула она, отчего закимаривший Гэбриэл вздрогнул, едва не свалился с кресла и окончательно проснулся.

— Пойду-ка я к себе, — пробормотал он, сонно поглядывая на них. — Аоу… А вы подежурьте… И ты, Зверь…

— Угу.

Разбойник удалился в каюту, позёвывая на ходу.

«Аоу..».

Видимо, тоже не спал всю ночь.

— Что случилось? — Владислав нахмурился. — Выглядишь заболевшей…

— Прекрати играть со мной в доктора! — остервенела Женька. — И не прикидывайся барашком. Я знаю, чего вы задумали.

— А что мы задумали? — очень натурально удивился Влад.

— Смеёшься? — Женю раздирали противоречия. — Я знаю, что вы не собираетесь закрывать воронку…

— Я точно не собираюсь. Я — врач.

— Но ты в этом участвуешь!

— Посиди спокойно, пожалуйста, — тревожно оглядываясь на неё, Коршунов достал из аптечного чемоданчика портативный сканер, включил и быстро провёл вдоль Женькиного плеча. Она и опомниться не успела, как доктор уже считывал показания.

— Давление в норме, температура тела — тридцать шесть и шесть…

— Прикалываешься?

— Нет… И что-то с тобой не так… Не могу понять. В полевых условиях не определишь. Надо в стационар.

— Влад! Я серьёзно, — она схватила его за руку.

— Я тоже, — в ответ он сдавил ей ладонь и ободряюще похлопал…

Женьке вдруг стало приятно и спокойно… Они просидели так минут пять, молча взирая друг на друга. И что-то в ней достигло умиротворения…

— Отдай… — она забрала руку, а Влад вздохнул, наклонился и задвинул аптечку под сиденье.

Как неловко…

— Щекотно! — завопил Зверь. — Ааааа! Кто-то щекочет мои мебраны…

И неожиданно захрипел, как будто в аудиотрансляторах завелись помехи.

Как они прозевали этот момент? Расслабились и забылись… Женя с Владом среагировали лишь тогда, когда в рубку ворвались четверо незнакомцев. В масках… Женя с перепугу приняла их за кводилоидов, но потом разглядела, что маски зелёные и резиновые… Гуманоиды под масками действовали решительно. Особенно худой и крайний. В зелёном трико…

— Делайте, что скажем, — заявил он, направляя на заложников излучатель. — Иначе, умрёте.

«Подкрались!»

А при них даже парализаторов не было. И Женька некстати вспомнила, что свой, как всегда, оставила дома, в ящике кухонного стола.

«Растяпа!»

Влад бесстрашно заслонил собой Евгению.

— Что вам нужно?

Это вам не Рэпсид или станция, где коммуникатор всегда при вас…

— Корабль, — трескуче выпалил худой и высокий. — Плюс начинка этого кубика.

Он небрежно кивнул на экран, словно речь шла о коробке конфет или ящике мандаринов.

«В чёрной-пречёрной комнате на чёрной-пречёрной кровати покоился чёрный-пречёрный гроб…».

Женя пригляделась к агрессору и внезапно обнаружила, что кожистый плащ за спиной в форме крыльев принадлежит линдри в стадии харамори[61].

А она-то грешила на ни в чём не повинных кводилоидов!

Второй бандит — пониже ростом тоже оказался линдри. В иной трансформации. Нечто такое синее, хвостатое и многорукое, а в каждой конечности по излучателю…

— Мы не убийцы, — выступил вперёд третий.

Землянин…

— Мы — благородные разбойники. Я — капитан Робин…

— Как Робин Бобин Барабек? — невольно хихикнула Женька из-за плеча Владислава. — Скушал сорок человек…

— Робин Гуд! — обиделся Робин. — Ничего обо мне не слышали?

«Космический Робин Гуд?»

— Не-а…

В действительности, Евгению привлёк четвёртый субъект. Он стоял в тени, безоружный и молчал. Что-то в нём угадывалось такое, знакомое… Фигура, волосы… Джамрану? И внезапно она узнала!

— Ты?

— Женя! — заорал Влад, попытавшись удержать её. Она увернулась и кинулась к молчаливому субъекту, намереваясь сорвать маску. Наперерез ей рванулся линдри, сбил хвостом с ног, повалил, прижал к полу и приставил горлу нож.

— Пусти её! — тоненько прокричал джамрану.

А в грудь доктору упёрся раструб излучателя.

— Дёрнешься, убью! — прощёлкал линдри-харамори.

А Женя ощутила лёгкий холодок на запястье… Всего пара секунд и захватчик обмяк. С громким стуком поронял весь свой арсенал, кулём повалился сверху, и раскинул члены по полу рубки, будто верёвки. Оскалился и окоченел…

«В чёрном-пречёрном гробу лежал чёрный-пречёрный мертвец…»

— Я врач! — сориентировался Влад. — Посмотрю.

— Быстро, — велел харамори, нацеливаясь на доктора излучателем, и бросил остальным подельникам:

— Стойте на месте!

И Женьке:

— Ты! В угол! И сиди там. Не шевелись…

Владислав метнулся к аптечке. Джамрану замер, растерянно поглядывая на Женю, а она быстренько отползла куда сказали… И украдкой посмотрела на левую руку. Серебристо-зелёная змейка, завершив ядовитое дело, втянула язычок обратно и снова, как ни в чём не бывало, свернулась у неё на запястье, хитро поблёскивая глазками-жемчужинами.

Так вот что подразумевал Эшесс под «тайной властью». Секретное оружие!

«Подарок в духе заламина…».

Очевидно, «змейка» уколола бандита. А это значит, что в браслете спрятан яд заламина… Интересно, на скольких его хватит?

Влад склонился над «укушенным», проверил пульс, зрачки… Он явно тянул время… Достал из аптечки сканер и сообщил:

— Жив!

Проверил более тщательно.

— Функции восстанавливаются. Благо, он линдри. Землянин был бы уже мёртв. А этот лишь парализован.

Евгения даже обрадовалась, что её не поймал незадачливый Робин-Бобин.

— Необходима инъекция…

Доктор потянулся к чемоданчику.

— Нет! — закричал харамори и осёкся под дулом лучемёта, направленного ему в лоб.

«Он поднял чёрную-пречёрную руку и прошептал…».

— Стой на месте! — скомандовал Влад. — А то, будет дырка. И твой дружок умрёт, не получив антидот.

«Отдай своё сердце!»

Теперь Женька знала, где капитан Гэбриэл хранит оружие — под лавкой… Неожиданно прорезался голос у Зверя, и завопила сирена.

— Но мы… Мы… — испуганный землянин выронил оружие и попятился, нервически озираясь. — Благородные разбойники…

— А я неблагородный злодей! — в рубку молнией влетел Гэбриэл и сходу шибанул харамори биоэлектичеством. Тот рухнул, так и не успев выстрелить, а капитан проворно конфисковал излучатель.

— Дилетанты, — поморщился он, потирая ладонь о штаны, и ткань заискрила от остаточных разрядов.

Подоспевший Борек без труда скрутил землянина. А Рокен схватил джамрану и сорвал с него маску:

— Ним!

— Так я и знала, — устало выговорила Женька.

Когда, наконец, четверо смелых — Фиримин, Хрусталёв, Моисеевич и ЗуЗоор вернулись с добычей из похода, то застали следующую картину:

Посреди кают-компании лежало сваленное в кучу всевозможное оружие, от лазерных ножей до излучателей и фотонных гранат. Вокруг на диванчиках расположился озадаченный экипаж. А рядом с Рокеном примостилась хмурая Нимрадилль, которой раньше тут не было.

— А ты откуда взялась? — удивился Егор.

— С псилки, — ответила Женя.

— Откуда?!

— С того корабля…

Рокен коротко объяснил им, что произошло, а Нимрадилль мрачно дополнила его рассказ.

— А кто преступники? — поинтересовался Зоор.

— КуКупар и ВуВишар, — угрюмо ответила Ним.

— Известные бандюги и грабители! — воскликнул учёный. — За их поимку обещана награда.

— Вот! — констатировал Фиримин, кипя праведным гневом приёмного родителя. — Вот, во что превращаются бесхозные маленькие линдри!

— Вовсе не обязательно, — возразил Зоор. — Я же не такой… Так как тебя угораздило с ними спутаться, девочка?

Ним вздохнула.

— Робин и я… Роберто — мой друг, а «Леди Марион» его корабль.

«Хм, ничего себе леди-псивилка!»

— Мы с ним и раньше летали, с другими линдри. Вообще-то, он хороший…

— Когда спит зубами к стенке, — усмехнулся Егор.

— Он замечательный! — Ним кинулась на защиту друга, чуть ли не с кулаками. — И верил, что грабит богатых, и всё отдавал бедным линдрийским детям… Просто так. Как этот… Робин Гуд!.. Он занял денег, чтобы купить корабль, на свалке, и задолжал этим… Они нашли его в баре, на станции. Угрожали. И тут я вспомнила о хранилище… А дальше вы знаете.

— И что вы намеревались делать с награбленным? — поинтересовался ЗуЗоор. — Просто любопытно.

— Отправиться в Зебру и толкнуть это добро покупателям Лиги. За хорошую цену. И вас могли бы взять в долю…

У Гэбриэла потекли слюнки… Вот это авантюра! Возможно, как угонщик и контрабандист он рискнул бы, но как наследный принц Синдиката… Вряд ли.

«Эх!»

— А откуда ты узнала о камертоне и хранилище? — спохватилась Женя и подозрительно уставилась на Рокена.

— Ты разболтал?

— Я?! — он прикинулся кротким агнцем. — Я — нет! О камертоне ей вообще не рассказывал…

— Рокен!

— А что? — принялся оправдываться тот. — Дамам же приятно, когда им на ушко шепчут разные глупости, во время обмена… Жалко мне, что ли? Всё равно забудут. Да и… Вам же обеим нравилось… Нет?

— Прекращай болтать! — хором воскликнули Женька с Ним и вскочили. Сконфуженно переглянулись и сели.

— Память у меня хорошая, — буркнула Ним. — Я всё помню.

— Болтун — находка для партнёра! — высказалась Евгения.

В чёрных глазах Рокена она не уловила ни капли стыда или раскаяния, и он упорно стоял на своём.

— Я никому не рассказывал о камертоне. И о хранилище обмолвился совсем чуть-чуть…

— Мне хватило, — фыркнула Ним. — Твоих глупостей…

— Кто бы говорил? — накинулся на неё Рокен. — Сама удрала со станции… А я, между прочим, тебя покрывал, всё делал, чтобы командор не узнал…

— И как тебе удалось? — удивилась Женя.

— С помощью поддельных геносигнотур. Немного крови, волос…

— Неужели Талех не догадался?

— Конечно нет! Он был занят — тобой, станцией… И поручил Нимрадилль мне. Проверял лишь голо-отчёты. А эта идиотка взяла и сбежала.

— Ещё бы! — заявила Ним. — На вашей станции — скука смертная… И, потом. Кто просил тебя не обмениваться генами с этой лохудрой Зеларен?

Женя опешила.

«Ревнующая джамрану?! Вот это потрясение!»

Она даже взглянула на экран. Удостовериться. Не идёт ли снаружи метеоритный дождь.

Всё оказалось намного прозаичнее и банальней…

— А чем тебе не по нраву Зеларен?

— У неё гены противные! — отрезала Ним. — И мне не нравятся! Беее… Мерзость!

— А как же другие?

— Другие?! Кто? Териза? Она моя родственница. Мне её гены не интересны.

Женьку разобрал смех. Остальные с любопытством наблюдали за этим джаммским представлением.

— Вот линдри — это фантастика! Если бы я раньше знала… Почему ты давно не обменивался с линдри?

Рокен сглотнул и как-то затравленно посмотрел на окружающих. Евгении стало его жалко…

— Так вот, Рокен! Если хочешь, чтобы я оставалась на станции и встречалась с тобой, почаще обменивайся с линдри, или, на худой конец, с землянками… Иногда они того стоят, а иногда, нет…

Нимрадилль приценилась к Женьке, и та чуть не провалилась сквозь палубу, одновременно стараясь не заржать.

— Или с традсельгарками, — капризно продолжала Ним. — Они пикантны. А ещё мне по вкусу…

— Рокен! — не выдержала Евгения. — Все джамранки такие сумасшедшие? Ещё немного, и она затребует генетическое меню! А гатрака тебе не подать, крошка? На десерт. Со сливками!

Ним упёрла руки в бока и, прищурившись, вперилась в землянку.

— Перестаньте, — потребовал Моисеевич, как старший и мудрый. — Я понимаю, дело молодое. Но ступайте выяснять отношения в каюту.

Кто-то разочарованно вздохнул. А Женька наконец дала волю своему веселью — убежала за переборку и прохохоталась. А когда вернулась в кают-компанию, там уже решали, что делать с горе-пиратами.

— Трое пока в неисправном холодильнике, — сказал Гэбриэл.

— Что поделать, — сморгнул Зверь. — Нету у нас гауптвахты.

— Позже мне напомни, — попросил Гэбриэл, — и мы трансформируем под камеры пару кают. Чтобы с силовым полем и решётками.

— Всё, как положено, — отозвался Зверь.

— А где четвёртый? — поинтересовался Фиримин, озабоченный всеобщей безопасностью.

— Отравленный Евой — в медблоке, — сообщил Влад. — Его постоянно тошнит.

— Да, — кивнул Гэбриэл. — А то ещё провоняет холодильник. К тому же, его не только рвёт…

Вдаваться в подробности он не стал. Все и так поняли.

— Как это ты его? — допытывался у Женьки Моисеевич. — Покусала?

— Это не я… Яд. Из браслета.

Евгении очень не хотелось распространяться о подарке заламина и тему деликатно замяли. Но зато теперь все точно знали, каким образом с ксенопсихологом лучше не связываться.

— А «Леди Марион» стоит в ангаре, — добавил Зверь.

— У них была дама? — уточнил Егор. — И почему она в ангаре?

— Это дурацкий психо-корабль Робина-Бобина.

— Робина отпустите, — насупилась Ним. — Он не бандит…

— Благородный разбойник, — хмыкнула Женька.

— Э-э, разбойник здесь я! — возмутился контрабандист. — А он — недобандит.

— И лишил меня голоса, — пожаловался Зверь, — посредством какого-то гнусного устройства.

— Да, Робин разбирается в технике, — кивнула Ним. — Талант!

— Жалко, что идиоту достался, — подковырнула джамранку Евгения.

— Пусть суд решает, кто они, — рассудил Моисеевич. — Разбойники или бандиты. По прибытии сдадим их властям…

— А с ней что? — Рокен сурово глянул на Нимрадилль. — Её ведь тоже накажут…

Моисеевич вздохнул.

— Думай сам, парень… Но, мой тебе совет — держи крепко и не отпускай.

Видать, он ещё не уяснил, что советы землян не работают на джамрану.

— Хочу на него посмотреть. На камертон, — Женька намеренно перевела стрелки. — Что за штука едва не убила Талеха.

Егор с Фиримином переглянулись.

— Он в грузовом. Пойдёмте, посмотрим.

Влад, Женя, Рокен и двое учёных спустились в грузовой отсек, посреди которого и стоял чёрный-пречёрный ящик в форме додекаэдра.

— Это он? — удивилась Евгения. — Не похож.

— Камертон внутри, — пояснил Хрусталёв. — И до перенастройки не следует его открывать.

— А… — Женька обогнула додекаэдр, отгоняя назойливые мысли о яйце, где лежала игла, а в игле — кощеева смерть…

«Так вот что пряталось в чёрном лесу в чёрном-пречёрном доме, за чёрной-пречёрной дверью…»

— Значит так, ребята, — заявила он, становясь аккурат за додекаэдром. — Я в курсе ваших настоящих планов.

Парни молчали. Евгения ждала… И в какой-то момент ей вдруг нестерпимо захотелось потрогать каждого. До темноты в глазах!

— И что тебе известно? — уточнил Егор.

Она взяла себя в руки и продолжила.

— Вы не собираетесь ничего исправлять. Наоборот. Хотите закрепить аномалию, на длительное время, расширив её и направив в конкретное место… В галактику Тигра, точнее, в систему Хвоста, соединив её с вихрем Вероссы.

— А что плохого? — вскинулся Егор. — Мы поможем учёным Астуэллы и свободной республике. Наша задача устроить на Вероссе секретную военную базу. Тайно стянуть вооружённые силы конгломерата.

— Да! — подхватил Рокен. — Сплотиться, вооружить повстанцев и напасть, подорвав изнутри устои Наггеварской Империи.

— Где-то я такое уже слышала, — усмехнулась Женя. — И ничего у них не вышло. Ну! Вспомните. Традиционалистов.

— Мы — не они, — горячо возразил Рокен. — У нас иные методы и намерения.

— Благими намерениями… А вы подумайте, что будет, если наггевары узнают о вихре, соединяющем галактики. Это же такая зелёная улица для них! Представьте хоть на минуту, как скоро армады кораблей устремятся сюда.

— Они не узнают, — заверил её Фиримин.

— Шила в мешке…

— Ева, — вздохнул Рокен. — Эшесс курирует систему Хвоста.

— Эшесс? А не много ли вы на себя берёте? Эшесс помогает Талеху — своему асше! Эшесс готов сражаться за будущее империи, а не за вас, или вашу галактику.! Эшесс… Если Эшесс решит, что вы угрожаете ему, империи и будущему императору, от вас мокрого места не останется! — не на шутку разошлась Женька.

— С чего бы ему так думать? — возразил Егор.

— Да потому что, придурки, вы затеяли скрытое вторжение! У него под носом.

— Это пока лишь в проектах, — поправил её Рокен.

Женя свирепо окинула взглядом соотечественников и шакрена.

— Олухи!.. С джамрану всё ясно. А вы-то куда?

— Лучшая защита — нападение, — пояснил шакрен. — Так говорят земляне?

«Они рассчитывают объявить войну Великой Наггеварской Империи?»

— Где твоё шакренское миролюбие, Фиримин?

— Его не станет, Ева, когда придут наггевары. А они придут. Пусть и через двадцать лет. Зачем нам сидеть тут и ждать?

— А возможно и не придут… — она принялась ходить вокруг додекаэдра. — И кое в чём вы правы. Эшесс и Зерасс на нашей стороне. Если это согласуется с их целями. Однако сотрудничество с ними ненадёжно, а дружба эфемерна… Дружить с заламином, всё равно что танцевать с ядовитой змеёй. Одно неверное движение… А вы собираетесь всё испортить! Требуя слишком многого, и не заслужив доверия… Что… — она почувствовала лёгкий укол в шею и пошатнулась.

Охваченная негодованием, Евгения не отследила, как к ней подобрался Владислав… И опомнилась только, уловив еле слышное жужжание инъектора.

— Тихо, тихо, — прошептал Коршунов, подхватывая её на руки. — Так волноваться вредно… Сейчас ты немного поспишь, а когда проснёшься, всё будет хорошо…

И Женя так доверчиво прильнула к нему… Как здорово, наконец-то, почувствовать его…

Другие словно отдалились, и она как издалека слышала их неровные голоса.

— Это лучше для тебя, Ева…

Рокен.

— Если у нас не выйдет, тебя не обвинят…

Фиримин.

— Ты нам мешала.

Егор.

— Прости…

И Владислав.

— Влад… Влад… Ты…

Неожиданно над додекаэдром возник балахон.

Шердан!

— Я всё перемодулировал и закрыл. Перенастраивайте камертон и полетели… Что случилось?

Дмерх удивлённо колыхнулся в сторону Евы.

— О… Шердан! Ты пропустил самое интересное, — захихикала Женька и вырубилась.

— Нервный срыв, — объяснил доктор. — Теперь она спит. Я сам отнесу Еву в каюту.

— Добро, — ответил Хрусталёв. — А мы пока начнём перекалибровку тональности… Фиримин, принеси транс-акустик.

Остаток дня и часть ночи ушли на перенастройку дисс-камертона. К утру Зверь покинул туманность Циклопа. И к следующему условному вечеру они приблизились к границам Ардиума.

— Шердан, — попросил Рокен. — Смотайся на станцию и выясни обстановку. Не ищут ли нас? Ты один так можешь…

— Ладно уж… Встретимся на входе.

Балахон нехотя, но исчез.

— Надеюсь, Гилех его задержит, — сказал Борек, — чтобы не путался под ногами.

— Ему не вырваться из ловушки, — заверил его Моисеевич.

— Тогда вперёд! — улыбнулся Хрусталёв. — Надо ещё развернуть щиты, установить решётки и настроить оборудование… Влад! Не хмурься. Всё у нас получится!..

Ближе к ночи Женька проснулась в своей каюте и увидела Ним. Вспомнила всё и подскочила.

— Надо их остановить!

— Нас заперли, — грустно ответила джамранка и добавила. — Я тоже знаю. Гэбриэла подкупили, дмерха нейтрализовали. А если я им помешаю, то и меня отправят в тюрьму вместе с Роби…

Евгения села, нахмурилась, и вдруг улыбнулась.

— Знаешь, Ним, у меня идея!

И осторожно позвала:

— Зверь…

1.7.3 — Медвежья услуга

Традиционалиста Радеха и реформиста Талеха разделял лишь тонкий силовой барьер. С минуту они в упор разглядывали друг друга. Тери же сидела поодаль в кресле, под чутким присмотром Миритина.

Командор заговорил первым.

— Вы намеревались захватить мою станцию, — он выделил слово «мою». — На что вы рассчитывали?

— А вы? — усмехнулся Радех, презрительно оглядывая тесную камеру и командора заодно. — Вам не удержать меня здесь.

— Приберегите самоуверенность для потомков, — отрезал Талех.

— Я и собираюсь, — кивнул Радех и бросил мимолётный взгляд на Тери. — С вашего позволения или без.

Териза опустила глаза. Вид этого красавчика по-прежнему будоражил её.

— На этот раз вам не ускользнуть, — заявил Талех.

— Кто из нас самоуверен? — ухмыльнулся Радех. — Реформисты! Слабаки… Вы растеряли многие генетические преимущества в погоне за иллюзиями. Но самомнение осталось. Так вот, — он приблизился к энергозавесе. — Уясните для себя, наконец. Традиционалисты — сильнее, хитрее, изворотливее, смелее и быстрее вас.

— Зато мы — умнее, — невозмутимо парировал командор.

— Ха, — надменно обронил Радех и выставил локтем вперёд правую руку, демонстрируя шипы.

— Всё. Хватит, — холодно произнёс Талех. — Мы здесь не для того, чтобы меряться зэ-йдэхами, а договориться.

— О чём? — насторожился Радех и даже чуточку заинтересовался.

Талех усмехнулся.

— А вот это мы и выясним. В процессе.

— В процессе, чего?

— Дальнейшего узнавания.

Радех засмеялся.

— От меня вы ничего не добьётесь.

Талех извлёк из кармана ампулу с телепатической сывороткой, зарядил протянутый Миритином инъектор. И на глазах у недоумевающего традиционалиста вколол себе три кубика. Для начала.

— Генетические преимущества, говорите? Что ж…

И через несколько минут командор знал о зэ-йдэх всё, что отображалось в сознании Радеха! Кроме… Самого главного. Как дезактивировать копьё и отменить генетическую перестройку Теризы.

Талех добавил ещё три дозы.

— Итак…

Придвинул стул и уселся перед завесой.

— Проще, чем разбить яйцо[62].

Радех остался стоять. В камере можно было сидеть только на полу.

— Будете пытать?

Традиционалист по-прежнему не понимал и оттого начинал нервничать.

— Где ваши инструменты?

— Здесь, — командор прикоснулся указательным пальцем ко лбу. — И теперь я полностью уверен, в преимуществах.

Радеху это не понравилось.

— Станете колоть меня геномами? Или патогенами?

— Зачем? — искренне удивился Талех. — Переводить на вас ценное сырьё…

Териза дыхание затаила, впитывая каждое слово. Она так мечтала понять, что творится в голове у красавчика…

— Удивительно, — продолжал Талех. — Генопреобразователь впервые использовался по назначению именно здесь и сейчас.

— Да, реформисты в нашей среде небывалая роскошь… — Радех подозрительно осёкся.

— Более того, вам довелось испытать копьё всего дважды. В первый раз эксперимент прошёл удачно. Во второй — провалился. И вы благоразумно уничтожили следы обоих экспериментов, так и не доведя их до конца.

«А попросту, устранили подопытных», — с грустью подумала Тери.

Ведь Радех ей нравился, несмотря на традиционалистские замашки.

— Не переживай, Териза, — Талех усмехнулся. — Они ликвидировали только наггеваров. Руннской группе стёрли память, успешно нейтрализовали эффект и отправили туда, откуда взяли…

— Как… — традиционалист резко подался вперёд, забыв, где находится и натолкнулся на барьер. Его отшвырнуло в угол камеры, и он едва удержался на ногах.

— Как вы… — замер от внезапной догадки и прислонился к стене. — Неужели, у вас это всё-таки получилось?..

— Да, — кивнул Талех. — Выделить и привить ген, ответственный за телепатию. Вернее, это сложная цепочка генов. Целый геном. Хенеаккари был величайшим учёным галактики. Без него многое оказалось вам не по зубам.

Радех возбуждённо шагнул к барьеру.

— Но… Ему так и не удалось создать формулу!

— Маленькая ложь для традиционалистов, — усмехнулся Талех. — Хенеаккари своих не жаловал. С некоторых пор…

— О чём вы толкуете? — подскочила Териза. — Хенеаккари был традиционалистом?

— Самым, что ни на есть, — кивнул Радех. — Предавшим свой генофонд.

— Об этом история умалчивает, — заметил Талех. — Незадолго до ухода реформистов из галактики Вихря Хенеаккари примкнул к ним.

— И забрал все свои наработки, — хмуро подтвердил Радех.

— Не все, а кое-что оставил…

— Дезинформацию… Учёные не сразу сообразили, что не там ищут и не то.

— Ай-яй-яй, — Талех покачал головой. — А ведь такие смышлёные, изворотливые… — он слегка качнулся на стуле, закинув ногу на ногу. — Не прибедняйтесь. Благодаря Хенеа, вы заполучили технологии зэ-йдэх.

— Слишком поздно, — усмехнулся Радех. — Он их надёжно запрятал…

— Скорее, умело подбросил. Вы же нашли их. В архиве изобретений, запаянные в вакуумный цилиндр пластинки копикодера… На собственном корабле.

— Решил прибраться в хранилище.

Тери быстренько взяла другой стул, пристроила его поближе к завесе и села, невзирая на возражения Миритина.

— Пусть, — Талех кивнул доктору и продолжил:

— Разбирая и просматривая записи, вы…

— Сперва не поверил…

— А потом, среди прочего, обнаружили и дневник Хенеаккари…

— Там он расписывал своё предательство.

— … Где он объяснял, почему так поступил. И зачем разрабатывал технологии зэ-йдэх… Реформисты вовремя догадались уйти.

— Или сбежали, прознав что-то. Благодаря отступнику.

— Так или иначе, но проект заморозили.

— Об этих исследованиях знали только лучшие ученики и последователи Хенеаккари, — заметил Радех. — Что с ними сталось — не известно… Но предатель не уничтожил сведения о зэ-йдэх.

— В этом есть некая ирония, — усмехнулся Талех. — Хенеаккари, возмущённый деяниями традиционалистов, генофизически оставался одним из них… Он хотел уравнять шансы. Вам — генопреобразователь, нам — геном телепатии… Таким образом полагая, что вселенная нас рассудит.

Радех кивнул.

— Я знаю.

— Это было в его дневнике.

— Что тебе известно о судьбе Хенеаккари?

— Полагаю, он давно умер, — командор пожал плечами.

— Ходили слухи, — задумчиво проговорил Радех, — что он владел генетическим секретом бессмертия…

— На самом деле, — улыбнулся Талех, — Хенеаккари исчез при загадочных обстоятельствах. В первый год великого тысячелетнего путешествия к новой галактике.

— Как странно… И что же случилось?

— Иногда во время стыковок, он вылетал ненадолго, прогуляться. И как-то раз не вернулся… Позже, разведчики подобрали пустой модуль… Выдвигали множество версий. Кто-то считал, что Хенеа забрали традиционалисты, тайно следующие за реформистами по пятам.

— Разумеется, это выдумали параноики тэрх-дрегор, — в словах Радеха прозвучала ирония.

— Отнюдь. Дэвхары полагали и полагают, что произошёл несчастный случай… Однако другие обвиняли учёного в шпионаже. Каких только догадок не строили!.. Но традиционалисты так и не объявились, а Хенеаккари сгинул…

— Вы превосходно знаете историю, командор, — заметил Радех. — Это наводит на мысли о вашей причастности к тэрх-дрегор…

— А вы чересчур осведомлены, для простого капитана, — в тон ему ответил Талех. — Но это пока между нами… Неужто традиционалисты всё ещё помнят наш скромный орден?

— А вы как думаете? — усмехнулся Радех, с интересом и чуть насмешливо разглядывая шакрена.

Миритин в долгу не остался.

— Дэвхары это начали, — заявил традиционалист. — Генетический террор против асаро…

— Не утрируйте.

— Как бы ни так… А здесь, как вижу, вы нашли тёплое пристанище и верных друзей. Или… Прислужников?

— Мы никого не принуждаем, — возразил Талех.

— Мы тоже, — ответил Радех и процитировал:

— «Соблазнение не есть принуждение»… Главная заповедь джаммруниума.

Доктор как-то подозрительно глянул на командора. Териза внезапно ощутила прилив гордости за свой народ. А Талех как обычно и бровью не повёл.

— Забавно, — улыбнулся он, — что вы заинтересовались и продолжили исследования через три тысячелетия после ухода реформистов.

— А как же чтение мыслей?

— Это нюансы.

— Мы и не собирались использовать зэ-йдэх на реформистах и прочих джамрану. Нашей целью всегда были наггевары…

— Конечно! И другие мирные обитатели Тигра.

— Это нюансы, — усмехнулся Радех. — Мы усовершенствовали зэ-йдэх. Генопреобразователь воздействует на любую ДНК, полученную в процессе обмена. В вашем случае, изменению подвержены лишь джамрану.

— Я в курсе, — Талех выразительно посмотрел на Теризу.

Радех тоже поглядывал на неё. В конце концов, не выдержав этого перекрёстного огня, она пересела обратно, к доктору.

— В другой раз, я совершу обмен с представительницей… — традиционалист приценился к Миритину. — Его расы…

Шакрен закашлялся, а Тери захихикала в ладошку.

— … И подвергну каким угодно изменениям.

— Попробуйте, — предложил Талех, еле сдерживая улыбку. — И почувствуете…

Налобный узор Миритина окрасился бордовым.

— Другого раза не будет, — с угрозой в голосе предупредил он и пообещал, так спокойно:

— Или я вам генообменник оторву.

— О-хо, — рассмеялся Радех. — Отменная дрессировка! Поделитесь секретом обольщения, командор?

— Вас это не касается, — отрезал Талех. — Лучше поговорим о руннэ.

А Миритин снисходительно промолчал. «Ничтожному жвибу[63] не прокусить шкуру доблестного ндарима[64]».

— Руннэ… Это было легко. Как вы помните, наша база располагалась на дальней орбите наггеварской планетки. Но мы постепенно исследовали всю галактику. Избегая контактов, разумеется. И однажды, к своему удивлению, обнаружили дивный народец. Руннэ изменились, стали грубоватыми и более воинственными…Не такими, как в легендах.

— Это я знаю, — перебил его Талех. — Однако мы просмотрели все записи на модуле. И не обнаружили даже намёка.

— Это всего лишь модуль, а не головной звездолёт. Что-то могло и не сохраниться.

— Или вы намеренно стёрли эти записи. Как и любое упоминание о зэ-йдэх.

— Как бы вам объяснить…

— Не нужно. Вы скрывали свои изыскания от соотечественников. Впрочем, не важно. Главное, что первые опыты вы проводили на руннэ.

— Руководствуясь исключительно соображениями генезиса.

— А вот с наггеварами… Увы. Потерпели неудачу.

— Непредвиденные обстоятельства, — заметил Радех. — Мы как раз летели за новой партией испытуемых — тигримов, когда всё и случилось…

— Мы просмотрели записи, — напомнил Талех.

— Тогда вы знаете, что там больше ничего нет… Модуль застрял в злополучном озере, и мне не ведома дальнейшая судьба моего народа. Равно как и наггеварского.

— Нагги захватили галактику Тигра, — командор нахмурился. — Поработили мирных жителей. Руннэ, тигримы, бокры… Все теперь рабы. Их убивают, эксплуатируют, мучают и насилуют. По вашей милости.

— Достаточно с меня реформистских нотаций! — Радех скривился. — Следите лучше за собой.

— Вы сами сотворили этих монстров. Вам и держать ответ.

— Не давите на генофизику. Сами такие! Ласковые… До поры до времени. Говорите прямо, что вам от меня надо.

Талех молчал. И традиционалист неожиданно расхохотался.

— Вы не знаете! — отсмеявшись, торжествующе заявил он. — Так ведь? Вы не обнаружили в моей голове инструкции, как убрать зэ-йдэх и повернуть вспять процесс регенезации. Да я и сам не знаю…

Териза, услышав такое, ощутила тошноту.

— Ни за что не поверю, — сказал Талех. — Поскольку эта информация «вшита», если можно так выразиться, в молекулы памяти на клеточном уровне.

— В искусственные молекулы памяти! — поправил его Радех. — Данные внедрены непосредственно в РНК. У вас уйдут годы на то, чтобы расшифровать биохимический состав. Иначе нельзя. Информация автоматически сотрётся при насильственном изъятии. А значит, пытать меня бесполезно.

— Тогда придётся убить, — холодно ответил Талех. — И зэ-йдэх потеряет силу.

— Как вы догадались?

— Молча…

Радех улыбнулся.

— Неплохо… Как жаль, что в этой ипостаси вы без шипов.

— Колючек у меня предостаточно.

— Но вы же меня не убьёте!

— Вы так уверены?

— Уверен, — он внимательно посмотрел на Тери. — Или она никогда не станет прежней… Она дорога вам, командор. Я вижу… Кто она вам? Партнёр?.. О, нет! Вы ведь женатый реформист. Тогда, ваша родственница. Я улавливаю генетическую связь… Сестра?

— Какая разница! Удар предназначался мне. И я несу за это ответственность.

— Зэ-йдэх даёт мне власть. А вы хотите, чтобы я его отключил… Хотя… — традиционалист прислушался к внутренним ощущениям. — Он работает не в полную мощность…

— Как вы догадались? — съязвил Талех.

Радех в ответ нахмурился.

— Вы сумели нейтрализовать вспомогательные ДНК-накопители?!.. Гиз! — он даже искренне восхитился. — Вы чрезвычайно находчивы, для реформиста.

— Тупым шипам предпочитаю острый ум, — скромно заметил Талех. — Я всего лишь уяснил механизм преобразования генетической отдачи в энергию. Но… У нас тут не состязание в комплиментах. И вы правы. Мы вас не убьём. Если вы сделаете для нас кое-что.

— Что, например?

— Стоит вам захотеть, как вы раскодируете нужную информацию и переведёте её в сферу сознания. Или не так?

— Так, — кивнул Радех. — Но ключевое слово здесь «захотеть». А если не захочу? Тери устраивает меня традиционалисткой больше, чем реформисткой.

Териза сжала кулаки и наградила гада-красавчика испепеляющим взглядом.

— А меня нет!

— А её нет! — подхватил Талех. — И меня тоже. И ещё! Я желаю, чтобы вы убрали своё копьё с моей станции. Навсегда.

— Зачем? Никому из ваших реформистов теперь не грозит превратиться в традиционалистов.

— Просто вам не место в этой галактике. Ищите себе другую.

— Вы требуете? — удивился Радех.

— Нет. Предлагаю убра… договориться по-хорошему. Жизнь и свобода вашей команды в обмен на генетическую независимость Тери плюс благополучие обитателей нашей галактики.

— И вы считаете, что я соглашусь?

— А есть варианты?.. Вы здесь одни, среди врагов-реформистов, оторванные от родного легурата. Ваш модуль болтается в карантине. Тем же способом мы удалим и зэ-йдэх. Через иллюминатор моей каюты.

— А Териза…

— Хотите обратно в анабиоз?

— Нет.

— Поэтому, и предлагаю вам убраться отсюда, пока я добрый. Ещё и провизией снабжу, на дорожку. Летите, куда пожелаете, только подальше от нашей галактики.

— Не то чтобы заманчиво… — начал Радех, задумчиво поглядывая на Тери. — А как называется ваша галактика?

— Снежная спираль.

— Впервые слышу… Но выглядит прелестно.

— Ты так считаешь? — обрадовалась Тери.

— По описаниям ваших путешественников, — уточнил он и довольно улыбнулся в ответ.

Талех нахмурился и напомнил зарвавшемуся традиционалисту.

— Она моя родственница.

— Я не забыл, — Радех вмиг посерьёзнел. — Хотите договориться? Подождите завтрашнего вечера. Я дам вам ответ. Через сутки.

— Так уже ночь, — намекнул командору Миритин.

— Хорошо, — кивнул Талех. — Сутки. Время пошло…

Эту ночь он провёл в кабинете, на диване. Практически без сна. А наутро с командором связался его агент.

— Это по поводу недавних вылетов, — сообщил он. — Мы проконтролировали журналы отбытия.

— Докладывайте.

— Ваша жена — Ева Казанцева вчера утром села в модуль, следующий рейсом до Ролдона, и покинула станцию.

— Одна?

— В сопровождении вашего подопечного Рокена и двух землян.

— Кто они?

— Заместитель главврача Коршунов и главный инженер… Эй-зен-штейн.

— Хм…

— По биограммам всё сходится. Но… Так мы только удостоверились, что со станции вылетели земляне и джамрану. Без идентификации личности. Однако…

— Что-то ещё?

— Мы повторно проверили все шаттлы, катера и корабли, отбывающие в то же утро со станции и научно-исследовательской базы. И выявили одну странность…

— Это уже интересно.

— С МПИГа стартовал звездокатер. В сторону аномалии, по специальному разрешению…

— Что в этом необычного? — удивился Талех. — Сообразно предписанию учёные ежедневно проводят исследования.

— Конечно, — согласился агент. — Я проверял. Странно не это… Согласно бортовому журналу базы, в катере находились — землянин, шакрен и линдри. Но биосканеры зафиксировали только землянина. И кривые маршрутизаторов не совпадают. Катер двигался в противоположную от аномалии сторону — к шлейфу туманности. Там его след потерялся. И ещё…

— Ещё?

— Тем же утром… Среди отбывших значится некий «Зверь». Капитан звездолёта — Гэбриэл Кавари.

— Знаю, — кивнул Талех. — Сам выписывал разрешение.

— Так вот… В копии документа указан лишь один субъект — сам капитан, а биограммы выдали наличие нескольких существ.

— Кого? — Талех напрягся.

— Двое — джамрану, четверо землян, один линдри и шакрен…

— Подозрительно… Не похоже на совпадение. Отчего сразу не задержали?

— Командор… Показания биосканеров снимаются…

— Точно! Раз в сутки, а чаще — в исключительных случаях.

— Следуя вашим указаниям, и…

— И?

— Корабль покинул систему Дельфы по той же траектории, что и звездокатер.

— А не должен был… Ладно. Выясним.

— И, пару секунд, командор! Мы не можем найти пилотов Борека и…

Агент замялся.

— Ну?! Говори!

— И вашу подопечную — Нимрадилль… Они не явились на дежурство. Но геносканеры улавливают их присутствие.

— А коммуникаторы?

— Отключены…

«Так… — пробормотал Талех. — Что же здесь творится?»

— Командор?

— Хорошая работа, офицер!

Агент состоял в тэрх-дрегор. Талех в нём и не сомневался. А что касается остальных…

— Есть новости от Гилеха?

— Пока никаких… Учёные заседали почти до утра, но так ничего и не решили. Что прикажете им передать?

— Пусть попытаются снова.

Талех отключился.

«Что задумала Ева?»

Командор целый час расхаживал по кабинету. Безрезультатно! Он не мог разобраться в мотивах учёных. Не видел причин для поступков Гэбриэла. А в голову лезли фривольные мысли, о том, что жена затеяла с ним какую-то земную игру. Наподобие той, какую он устроил для неё с шестым терминалом… Возможно, ей настолько понравилось… Или она решила преподнести мужу ответный сюрприз, по-своему. С неё станется…

Талеха заинтриговал такой поворот событий. Непредсказуемость и таинственность привлекали. Однако… Время Ева выбрала крайне неудачное. Не вовремя, но пикантно. Землянка! Человек… Неосведомлённый в глубинных джамранских тонкостях.

День прошёл в тревоге, совещаниях и беготне. Хорошо, что Гилех и Димитин полностью руководили конференцией, а Дмитрий занимался бытовыми вопросами станции. Иначе, бедному командору не присесть и не поесть. А о поспать лучше вообще забыть…

В конце условного дня, Талех отправил запрос на Ролдон — Нивилле. С целью выяснить, где остановились Ева, Рокен, главный инженер и доктор. Вскоре пришёл ответ… Нигде! То есть, согласно журналу прибытия, они даже не высаживались из модуля. Значит, кто-то подделал записи в журнале отбытия…

Поздним вечером, точнее, ночью, как и было условлено, Талех отправился в секретную лабораторию. Вместе с Миритином, Теризой и дэвхарами. По дороге его вызвал агент и сообщил, что из зоны вихря доносится сигнал бедствия.

— Вышлите туда спасательный отряд, — распорядился командор. — А я сейчас занят.

— У нас проблемы с идентификацией.

— Кто бы там ни был.

А незадолго до этого, неподалёку от Ролдонов, под самым носом у тэрх-дрегор…

Подготовительные работы у границ аномалии шли полным ходом. Андроидам понадобилось несколько часов, чтобы выгрузить оборудование из ангара и установить его на вытянутой платформе, транспортируемой пятью миди-кипами. Без помощи роботов инженеры и учёные провозились бы гораздо дольше. Андроидами руководил Эпштейн-Эйзенштейн.

— Моисеич, ты гений! — время от времени повторял Хрусталёв. — Хорошо придумал.

— А то, — усмехался в усы робототехник. — Кое-кто, помнится, сомневался…

В последний момент перед вылетом, Егор с Фиримином всё же нашли для его детищ место в звездокатере, рядом с деталями установки. Теперь новенькие и безупречно запрограммированные андроиды орудовали на погрузке, выгрузке и сборке в открытом космосе.

— Усовершенствованная модель, — с гордостью утверждал инженер. — Работают в три раза быстрее и с наименьшими энергозатратами.

Всего за несколько часов установку собрали и направили платформу к входу в аномалию.

— Фир, запускай зонды, — напомнил шакрену Хрусталёв.

— Я помню… Готово!

— Ну, с богом, — выдохнул Моисеевич, следя по экрану головизора, как агрегат устремляется в сердце вихря. Удаляясь от корабля, он становился всё меньше и меньше, и вот уже напоминал рисовое зёрнышко на фоне огромной сияющей воронки. Даже Зверь казался игрушкой, зависнув перед гигантской круговертью… Это Рокен с Бореком сместили угол обзора на втором зонде. Первый сразу ушёл далеко вперёд.

— Рок, хоре баловаться! Моисеевич, сообщи о состоянии.

— Всё чисто. Никаких помех…

— Объект достиг крайней точки, — объявил Фиримин.

— Стоп!..

Платформа остановилась.

— Зоор, приблизь-ка изображение… Фир?

— Процесс запущен, — отозвался со своего места Фиримин, дистанционно управляя конструкциями.

Лопасти щитов и решёток с кристаллами раскрылись подобно гигантским лепесткам. Дисс-камертон располагался между локаторами, как раз посередине.

— Ждём, — взволнованно проговорил Егор. — И фиксируем…

Ева и Ним наблюдали из каюты. Зверь любезно спроецировал изображение с экранов рубки в соты.

— Кажется, мы опоздали, — виновато сокрушался Дух корабля, а джамранка с землянкой невольно залюбовались аномалией. В относительной близи она выглядела ещё грандиозней.

— Настоящий омут! — восхитилась Ним. — И будто затягивает туда…

— За грань неизбежности, — пробормотала Женька и воскликнула. — Ой! Смотри! Зверь, приблизь, пожалуйста…

И рубка пришла в движение.

— Началось! — воскликнул Егор, а Рокен, Борек и Влад сгрудились у экранов. Даже Гэбриэл поменял расслабленную позу на заинтересованную.

— Началось… — прошептал Моисеевич.

«Орудие Хаоса» неуловимо завибрировало, и вибрация всё усиливалась, ускорялась, пока не достигла абсолютного порога. Контуры дисс-камертона размылись, и вскоре в центре платформы образовался пёстрый зигзаг. Кристаллы замерцали, источая энергетические колебания и направляя их в сердце космической воронки… По завихрениям тут и там высвечивались белые всполохи. Цвет аномалии стал более насыщенным с серебристым оттенком.

— Есть! — ликовал Хрусталёв, считывая показания с приборов. — Контакт есть!

— Получилось, — констатировал Моисеевич. — Процесс стабилизации начался…

— Идёт передача с зонда, — доложил ЗуЗоор.

— У нас всего двадцать минут, — сообщил Егор. — Пока она полностью стабилизируется. Фир, запускай параметры…

— Какой-то сбой в расчётах, — отозвался шакрен. — Возникло смещение. Требуется перепроверить. Всего десять минут, на синхронизацию…

— Эй, вы там! Это… Быстрее перепроверяйте, — предупредил Гэбриэл.

Капитан, бдящий на все триста шестьдесят градусов, заметил движение на периферии обзора, и присвистнул.

— А?! — рассеянно переспросил Егор.

— Сюда что-то летит…

— Что?!

Рокен и Борек не сговариваясь бросились к пульту и перевели изображение на мониторы.

— Спасательные шаттлы с Ролдона? — удивился Рокен.

— Что они тут забыли? — машинально осведомился Егор, а Фиримин что-то промычал, по уши увязнув в цифрах.

— Направляются к нам!

— Тесен космос, — философски заметил Моисеевич.

— Фиримин, быстрее! — торопил шакрена Хрусталёв.

— Погоди, ещё немного. Последние координаты. Что-то не сходится…

— Нас вызывают, — известил Гэбриэл.

— Не отвечай! — хором заорали все, кто был в рубке.

— Фиримин?!

— Ещё пять минут!

— Нас окружают…

— Сейчас! — инженер занервничал и, отпихнув шакрена от пульта, сам нажал ввод. — Всё!

— Это опрометчиво, — укорил его друг. — Хоть я и успел синхронизировать…

— Уже по триста раз проверяли, — Хрусталёв хлопнул шакрена по плечу. — Всё путём. Мы это сделали!

Вокруг сердцевины вихря образовался устойчивый выпуклый диапазон. И только за его пределами вращение продолжилось, но слегка замедлилось…

— Стабилизируется окончательно, — зарегистрировал Моисеевич. — Как там шаттлы?

— Запрашивают разрешение на стыковку, — ответил Гэбриэл.

— Игнорируй, — посоветовал Борек. — Потом соврём, что передатчик сломался.

— Предел достигнут, — объявил Фиримин.

— Она совершенно стабильна!

Хрусталёв испытывал жгучее желание вскочить, выдернуть кресло и закружиться с ним по рубке… Аж руки дрожали.

— Стабильна!

— Пора заводить зонды, — заметил шакрен.

— Давай, — согласился Егор. — Разведаем, что там на выходе.

Он подмигнул остальным.

— Погодите! — воскликнул Зоор. — Я получаю сигналы… Из воронки?

— Мои приборы тоже фиксируют, — подтвердил Зверь, проявляясь глазами в сотах.

— Что-то движется оттуда, — встревожено проговорил Моисеевич, — сюда.

Все переглянулись.

— Внушительная масса, — определил Фиримин. — Множественные импульсы…

Егор наморщил лоб, но внезапно оживился и радостно заулыбался. Морщины моментально разгладились.

— Корабли сопротивления!

— Вряд ли! — возразил шакрен. — Зонды ещё здесь. Сигнала не было.

— Тогда что… — Егор снова нахмурился.

Крупный объект вырвался из воронки. Затем другой… Третий, четвёртый… Вскоре десятки объектов заполонили вход в аномалию. И время в рубке как будто застыло…

— Чёрт! — посреди всеобщего недоумения выругался Хрусталёв.

— Нелепица какая-то… — пробормотал Рокен. — Их не должно там быть.

Финал

— Я согласен, — объявил Радех.

Взгляд традиционалиста скользнул от Талеха к Теризе, от Теризы к Миритину и остановился на дэвхарах. — Но…

— Начинается, — недовольно высказался первый дэвхар.

— Но, — невозмутимо продолжил Радэх, — с одним условием.

— Слушаю, — сухо ответствовал командор.

— Вы дадите мне новый корабль, с самыми передовыми технологиями, и позволите выступить перед джамрану.

— Это уже два, — нахмурился Талех.

— Значит, два. Так как?

— Корабль, — хмыкнул второй дэвхар. — А не слишком?

— Нет! — отрезал Радех.

— И как вы собираетесь управляться с передовыми технологиями? — съязвил первый дэвхар. — Ископаемое.

— Использую вас в качестве консультанта, — усмехнулся традиционалист и обратился непосредственно к командору:

— Согласны?

— А зачем вам аудитория? — поинтересовался Талех.

— Возможно, кому-то захочется пойти со мной, — Радех выразительно посмотрел на Теризу.

Она фыркнула и спряталась за Миритина. Тери и так чувствовала себя неловко. Всю ночь её лихорадило. Доктор рекомендовал ей остаться в медотсеке под надзором Заккредани, и Талех тоже, когда узнал, но Териза настояла. Ей ведь так не терпелось увидеть его!.. А теперь жалела… С ней что-то творилось, а сканеры показывали изменения в тканях. Тери разодрала бы себе запястья, если бы Миритин не придумал обмотать ей предплечья эластичными повязками с анестезирующим гелем.

— Исключено, — отозвался Талех.

— Пусть выступит, — вмешался второй дэвхар. — Всё-таки у вас конференция. А у нас — демократия.

— Хорошо, — согласился командор. — Без возражений. Извлекайте свою информацию…

— Не спешите, командор, — усмехнулся традиционалист. — Времени предостаточно. Я должен быть уверен…

— Всё предусмотрено.

Талех связался с Дравалом по коммуникатору:

— Покажите лабораторию.

На противоположной стене появилось изображение ниши с анабиозными цилиндрами, где по-прежнему отдыхали восемь традиционалистов. А рядом наготове стояли Гилех, Дравал и охрана…

— Как только вы предоставите нам первую часть информации, мы на ваших глазах разбудим двоих… Затем, ещё двоих. Остальных… Всё зависит от самочувствия Теризы. Честная сделка?

Радех кивнул.

— Правильно, командор. С традиционалистами надо быть начеку.

— Я знал, что вы поймёте, — улыбнулся Талех. — Извлекайте.

Дэвхары поочерёдно закивали.

— Секунду… — традиционалист прикрыл глаза и…

И в наступившей тишине запиликал коммуникатор. Командора опять вызывал агент.

— В чём дело? — спросил Талех.

— Мы отправили туда спасательный отряд, но похоже… Там что-то происходит!

— Где?

— В аномалии! Мы потеряли связь с шаттлами… Резкий скачёк энергии по периметру!

— Энергосистемы Ролдона?

— В целом в порядке, но… О, гатрак!

— Что там?

— Командор! Перевожу на экран…

Изображение на стене погасло, сменившись видами ближних рубежей станции, туманности; замелькало, и сфокусировалось на вихре… Талех приблизил обзор.

— Аи… — прошептала Тери, зачарованно уставившись на корабли, выходящие из вихря…

В ту же минуту на Звере:

— Это они, — твердил Борек, вперившись в монитор, и разглядывая эмблемы звездолётов. — Номера и конфигурация немного отличаются от наших, а так…

— Фир, попробуй дестабилизировать аномалию! — в панике орал Егор.

— Не могу. Не получается…

— Ребята, — напомнил Моисеевич. — Частоты камертона рассчитаны на стабилизацию.

Тогда Егор попытался изменить настройки дистанционно. И у него не вышло.

— Перекалибрую координаты выхода, — сообразил шакрен, но безуспешно. Установка не реагировала, как, и воронка…

А корабли всё прибывали. Летели нескончаемым потоком… Сотни, тысячи, сотни тысяч… Джамранских дисков и модулей. Невозможно сосчитать! Большинство рассредоточились вдоль границ аномалии. Несколько устремились к Зверю… Гэбриэл опомнился первым.

— Разворачиваемся! Полный вперёд! Отсюда…

И рубка словно взорвалась. Все забегали, засуетились… Фиримин едва успел отозвать миди-кипы, а зонды так и канули в неизвестность. Или же были сметены армадой из воронки…

— Кажется, оттуда больше ничего не выходит, — заметил ЗуЗоор.

— Мы потеряли зонды, — грустно заметил Моисеевич.

— Ну и шут с ними! — отозвался Хрусталёв…

Зверь драпал с места преступления вихляя, петляя и подскакивая, аж рубка тряслась. А следом за ним эскортом неслись шаттлы.

— Этого не может быть! — как заведённый повторял Рокен, подпрыгивая в кресле. — Откуда здесь корабли традиционалистов?

— Н-но эт-то он-ни! — долбил в ответ Борек.

— Звееерь! — завопил Гэбриэл, которого подбрасывало как на ухабах.

Ход звездолёта выровнялся. И пока они удирали, Фиримин сосредоточенно проверял данные.

— Вроде оторвались, — заметил Хрусталёв, когда они отлетели на более-менее приличное расстояние. — Гэбриэл!

— Полный стоп! — скомандовал капитан.

Зверь затормозил так резко, что все попадали.

— Не на полном же ходу! — возмутился Гэбриэл.

— А я что, обязан за тебя думать? — взбеленился Зверь. — Учись формулировать команды!

— Тихо! — выкрикнул шакрен.

Вся его невозмутимость резко улетучилась, когда он закончил сверку и с перекошенным лицом очумело взирал на планшет. Даже налобный узор почернел.

— Что такое?! — всполошились остальные. — Какого…

— Координаты… — простонал Фиримин. — Переменные… Я — тупой гунац[65]!

— Выражайся яснее, — потребовал Егор.

— Мы ошиблись! Всего на две единицы…

— Те самые? Последние? — догадался Зоор.

— Нееет!!! — заревел шакрен, отшвырнул планшет и уронил в ладони лицо. — Нет!… Какой позор! Я же…

Фиримин в порыве ярости оторвал подлокотники у кресла и расколошматил о стену пульт дистанционного управления. Благо, что зондов, а не миди-кипов… И рассвирепевший ндарим шакрена, — явно из семейства кошачьих, — минуты две метался по рубке, прыгал по консолям и молотил лапами соты… Именно тогда все присутствующие убедились насколько справедливо предостережение: «никогда не доводите шакрена». А глазки Зверь спрятал, на всякий случай…

Наконец, Фиримин остыл и усмирил ндарима.

— И куда мы её стабилизировали? — спросил бледный от потрясения Егор. — Если не в галактику Тигра…

— Попали-то мы туда, — шакрен сел в кресло и опустошённо уставился на экран. — Но не тогда…

— Но мы же столько раз…

— И не учли временную погрешность потока внутри аномалии!

— То есть… — Егор побледнел ещё больше.

Пока они наблюдали, как перестраиваются корабли пришельцев, до них понемногу доходило. Особенно когда увидели название переднего звездолёта…

В тот момент и Талех следил за тем, как маневрировали дисковые корабли традиционалистов. Двигались ровными косяками, выстраивались столбиками и шпалерами давая пройти остальным. Головной звездолёт отделился от армады и прямым ходом двинулся к станции…

— Сделка отменяется, командор, — услышал Талех.

Териза тихо упала в обморок прямо на руки Миритину. Доктор подхватил джамранку и бережно уложил на кушетку в соседнем отсеке.

— Сделка отменяется, — повторил Радех. — Надеюсь, вы понимаете почему.

Традиционалист улыбался, торжествующе поглядывая на дэвхаров. А Талех даже не обернулся. Он смотрел на подлетающий диск, пока не различил маркировку на корпусе.

«Сантар Дархдэнхад», — безо всяких эмоций прочитал командор…

— Что мы наделали, — мрачно сказал Фиримин.

— Зато теперь знаем, куда подевались корабли традиционалистов, когда взбесился Ледяной Змей, — бодро заметил Егор, нервно теребя мочку уха.

— Аномалия! — воскликнул Моисеевич, указывая в пустоту.

Космический вихрь завертелся, как сумасшедший, постепенно сужаясь. И сердцевина взорвалась, выстрелив по сторонам яркими белыми лучами… Ослепительно вспыхнула, снова и снова… Круговорот сжался до сияющей точки и пропал, словно его и не было, никогда. А на чёрном полотне космоса проступили не видимые доселе звёзды…

Примечания

1

Миди-кип* или кип — контейнер с жизнеобеспечением, предназначенный для транспортировки коконов с детёнышами линдри в космосе.

2

Дар Шакренар* — центральная Обитель Шакрениона.

3

Самдакиры* — учебные филиалы Обители.

4

Куач* — неприличное шакренское ругательство, непереводимое на другие языки, но выражающее крайнюю степень презрения.

5

Рахх* (джамр.) — продолжай, делай ещё, действуй.

Полная форма рах-хон — продолжай немедленно. Хон — повелительный залог настоящего времени. Используется для ускорения действия.

6

Аи-двапп-идхии* (джамр. приблиз.) — не вытягивай жилы (фразеологизм).

Аи — неопределённая частица в джамранском языке, иногда означающая отрицание.

Двапп — жила, канат. В составе с частицей «аи», а также «идх» (протяжённостью множественного числа) означает буквально — «не вытягивай жилы». То есть, приблизительно — «не медли», «не тяни».

Повелительная форма «Рахх-двапп-идхии» (укор. Раппидх) — хватит тянуть (медлить), поспеши. Налагает запрет через побуждение (речевая инверсия).

В значении «идхии» — растянутый (двойной) звук на конце передаёт интонационную протяжённость. В джамранском языке пишется одной буквой.

7

Эр-ву* (джамр., укор. вариант) — отвечай.

Эр — теперь, сейчас; вувари — говорить, разговаривать, вув — сообщать.

8

Эста-хон* (джамр. приказная форма) — встать. Эстах — сокращённая версия.

9

«Эста-хон*!.. Не слушается. Придётся самой поднять… Срочно!**» — лингвистическая шутка, игра слов.

Эс — поднять, эста — подняться.

В сочетании с временным повелительным залогом «хон» слово «эстах» переводится с джамранского, как глагол управления — «встать, встань, поднимись».

Более полная изначальная версия значения «эста-хон» — немедленно подними нижнюю часть тела с насиженного места.

В интерпретации Жени: «Оторви свою задницу от стула».

10

Сарх-кенох* — сообщество равных (букв., джамр. укор. вариант).

То же что и демократия, только по-джамрански

Сарх — совет, собрание, сообщество; кено — равный, равноправный, равнозначный.

11

Вихтрак* — воздушное транспортное средство Серендала похожее на гондолу.

12

Афоро* — избранница,

13

14

О*- артикль, выражающий мягкую превосходную постоянную степень женского рода.

15

а-варал* — избранник.

16

А* — артикль, выражающий сильную превосходную переменную степень мужского рода

17

Фе-кхи* — равносильно восклицанию «Ах, так!».

18

Соу двидарди* — «так тебе и надо» (устойч. сочет., приблизительное переносное знач.). Прямое значение (дословно) — «обернётся стрелой».

19

Аррэно* — стих, рифма (укор. вариант).

Арра рэо хаэно — поэзия (полная версия)

20

Ку-хиро* — «чёрная дыра» (устойч. сочет.), означает высшую степень коварства (джамр. переносн. знач.).

21

Джамруджанмарн* — временный статус единения, составленный из генометрик «а-джамммар» и «о-руджанн».

22

Идхии* — протяжённое множественное число.

Джамруджанмарн идхии** — противоречивая на первый взгляд речевая конструкция:

1. Временный статус, с потенциальным продолжением.

2. Преобразуемый в перспективе.

3. Принадлежность, дающая право на продолжение рода с перспективой присвоения общей постоянной генометрики.

23

Хаддиж-ти* — мягкий джамранский рок.

Дословный перевод — «мелодия звёзд» (укор. версия).

Хаддар, хад — звезда; Тиале — мелодия, музыка; иж — нота, звук, идх-иж — протяжные звуки (буквально).

Тиале хаддаре идх-иж — полный вариант (это выражение часто используется в джамранской поэзии).

24

Дии-мерех* — постоянный генетический партнёр, супруг(а).

25

Эр-со-эридхии* — «до бесконечности» (устойч. выражение. сокращ.). Дословный перевод — «сейчас обернётся бесконечностью».

Эр — сейчас; со, соу — обернуться, обернётся, превратиться, превратится.

Идхии — протяжённость множественного числа, в данном контексте грамматическая конструкция меняется на протяжённую множественность в бесконечности — эридхии.

26

«Лучшее местечко»* — Женя имела в виду единственное место на звездолёте, где сохраняется невесомость, заимствовав определение из сериала «Звёздный путь» — «Энтерпрайз»

27

Треугольный стол* — собрание конгломерата.

28

Озвученные намерения выражают обещания* — джамранская поговорка.

29

Не многословствуй* — перевод с джамранского на джамранский лад.

30

Ахирд* — «эта» Кассиопеи, красивая двойная звезда, видимая в небольшой телескоп. Главная звезда желтый карлик, как и наше Солнце. Вторая звезда — красный карлик.

31

Риэ* — супружеская принадлежность. Происходит от Риэлин — кристалл.

32

Гатраки боятся Рахтора до икоты* — характеризует крайнюю степень страха по-джамрански (гатраки не икают).

33

Травоядные гоблины* — злобные персонажи американских ужастиков конца двадцатого века. Обитали в лесах неподалёку от человеческого жилья. Коварно превращали людей в овощи и поедали.

34

Мерхат риэ о-варал Ева* — моя жена Ева. Буквально, дословно — Связанная со мной супружеской принадлежностью избранница (полная версия, джамр.).

Мерхат — связанный со мной (букв).

Мхатриэл — супружеская связь, кристаллическая связь (укор. версия., джамр.).

35

Гиз* — браво по-джамрански.

36

Ролдон-дон* — второй Ролдон, буквально — «тень Ролдона».

Дон* — непереводимая частица, означающая повторение со смещением в пространстве (джамр.)

37

Сорвиголова* или капитан Сорвиголова — герой популярного гала-сериала середины второй эпохи конгломерата.

Краткое содержание: Звёздный капитан с Земли путешествует от планеты к планете на раздолбанном звездолёте вместе с верным другом Мутантом — жертвой нео-джамранских генетических экспериментов. В зависимости от ситуации, Мутант становится либо оружием массового поражения, либо скаковой лошадью (примеч. автора).

«Ох уж эти земляне!»** — примеч. Женьки.

38

Дзото* — «вторая кожа» (укор. версия, джамр.).

39

Ут-те*! — непереводимое джамранское восклицание, выражающее гордость за достижение.

40

Плод накои* — маркафский фрукт, похожий на мандарин, но без долек и с кашицеобразной сердцевиной.

41

Пунч* — мягкий шарик, пропитанный грязеочистителем (шакренский разг.).

42

Аи* — неопределённая частица в джамранском языке. В разговорной речи часто используется для выражения удивления. Как междометие

43

Хатифнатты* — безмолвные и бесцельные существа из сказок о муми-троллях финской писательницы Туве Янссон.

44

Джамранские символы* — в лифтах Ролдона-2 (и пр. джамранских объектах) помимо цифровых обозначений используются буквы джамранского алфавита. И в целом на станции. В джамранском алфавите некоторые буквы одновременно обозначают и цифры (примеч. автора).

45

Панпсихизм* — ошибочная теория, наделяющая психикой всю материю.

46

Теория окезов* — тумессцы и синегарцы верят, что «разум одухотворяет всё, к чему прикоснётся».

47

«Ижь*» — смягчающая частица в джамранском языке.

Тархи-аххи-лэго-ижь-хатэ — Талех (ижь [и] — не произносится, а даёт с «лэго» [лэ] смягчённый звук [ле]).

48

Непереводимая игра слов с употреблением местных идиоматических выражений

49

Ассель* — ярость (шакренск.).

Более точное произношение — Ассль, где звук [э] очень короткий и почти не произносится (совр. вариант).

50

Члены* — это не то, что вы подумали. В переводе с линдрийского РНК-сывороткой — это конечности (руки, ноги, щупальца, хвост).

51

Отцы* — так гатраки иногда называли свои корабли-астероиды.

52

Р*з*д*х*бц** — это непереводимое выражение невозможно полностью воспроизвести посредством земных фонематических средств (джамр. укор).

53

В'ляг* — «особо нецензурное» ругательство, на жаргоне контрабандистов обозначающее самый бесполезный орган фруззи… Раздвоенный хвост! (А вы что подумали?). На большинстве планет Лиги запрещено правилами культурного ведомства**.

54

«В'лягова кость броку в зад! Тырдранутая брокня!*» — крайне оскорбительная алактинская брань, красочно выражающая грубое действие по введению в'ляга броку в надлежащее место и неизбежные последствия этого. Употребление данных словосочетаний уголовно наказуемо во всех секторах Лиги. И виновные амнистии не подлежат! Согласно закону трижды три девяносто девять по статье девятьсот шестьдесят три — «за намеренное искажение анатомо-физиологических фактов».

«Броковы свиньи! Лишь бы содрать очередной штраф**!» — примечание Гэбриэла.

55

Дроба* — карфагский военный марш.

56

Зэ-йдэх* — геномный преобразователь (генопреобразователь). Буквально — «трансдукцтивное (сексдукцтивное) копьё» в переводе со староджаммского (укор. вариант).

57

Легарх* — сотник (буквально, староджаммский, укор. версия), полный вариант — командующий сотней космических кораблей. Капитаны сотни находятся в подчинении у легарха.

Легар(т) — новоджамранский вариант.

58

Легурат* — сотня, флотилия, состоящая из сотни кораблей. В период стыковки своего рода космическая вотчина легарха.

59

«Следуя за ветром»* — крылатое джамранское выражение. Всё равно что «куда ветер дует».

60

Д'ыждг'а* — самое непристойное гатракское ругательство. Буквально, в просторечье — «недогрызок». Общее значение — выродок, ублюдок, неудачный продукт симбиогенеза.

61

Линдри-харамори — см. Ксеноэнциклопедия.

62

«Проще, чем разбить яйцо»* — джамранская поговорка, традиционалистский вариант. У реформистов: «проще, чем сварить яйцо».

63

«Ничтожному жвибу* не прокусить шкуру доблестного ндарима*» — шакренская поговорка, характеризующая чувство собственного достоинства самрай-шак.

64

Жвиб* — зудящее и докучливое насекомое, обитающее в предгорьях Шакрениона. Вроде жалящей мухи.

65

Гунац* — глупый, неумелый и неуклюжий ндарим (шакр. миф.).

Content

Джей Астрадени
Созвездие меча

Зачин…

Сезон 1. Вихрь неизбежности

Звёздная дата — 1.1. Испытания

1.1.1. — Инструктаж!

1.1.2. — Земляне не сдаются!

1.1.3. — Эр ру-джамрану! Теперь по-джамрански!

Звёздная дата — 1.2. Камертоны и бумеранги

1.2.1. — Оружие хаоса!

1.2.2. — Как аукнется…

1.2.3. — Так и откликнется!

Звёздная дата — 1.3. Ролдон-донский переполох

1.3.1. — Много шума из-за… джамрану

1.3.2. — БЗИК

1.3.3. — Безумная ночь

1.3.4. — Шестой терминал

Звёздная дата — 1.4. Круговорот

1.4.1. — Последний гость

1.4.2. — Время открытий

1.4.3. — Шальная круговерть

Звёздная дата — 1.5. Тайный орден

1.5.1. — Крайние меры

1.5.2. — Опасные связи

1.5.3. — Разоблачение

1.5.4. — Заговор «невидимок»

Звёздная дата — 1.6. Дело джамранской чести

1.6.1. — Раз, два, три…. Я иду искать

1.6.2. — Ловушка для капитана

1.6.3. — Виновники катастроф

Звёздная дата — 1.7. Как тесен космос!

1.7.1 — Сексдукцтивный террор

1.7.2 — Космический Робин-Бобин

1.7.3 — Медвежья услуга

Финал

Примечания