Сергей Александрович Калашников

Вожак младшей стаи

Глава 1

Чартер на Землю

Фёдор вглядывался в синюю даль, вдыхая аромат чуть соленого бриза. Хорошо здесь и очень жаль, что плавание в этот раз совсем короткое — один переход от острова Полигон до Ново-Плесецка. Это часов семь-восемь для быстроходной шхуны.

Лёгкий ветер наполнил полотнища жёлтых утренних парусов, заставляя судёнышко шустро резать воду острым форштевнем, покрывая за час километров по двадцать пять. Четырнадцать узлов для парусника — это о-го-го какая скорость. Под стать знаменитым «пенителям моря» — чайным клиперам.

Остаётся получать удовольствие, пользуясь короткой передышкой в делах. А они ох, как непросты. Коварный тиран Стёпка Асмолов добился-таки своего — запряг в кибитку государственных забот. Причём, сделал это цинично, можно сказать — взял на слабо: предложил приработок на последние летние каникулы. Всего-то навсего — поработать помощником. Пятым или десятым — не важно. На этих постах сейчас трудится довольно много молодёжи. Хотя, основная масса ассистентов — люди солидные. Многие ещё с довоенным опытом работы в аппарате.

Задачу Федьке поставили из числа не самых важных — запасы материи для куполов парапланов подошли к концу, поскольку подвоза с Земли нет уже почти два года. А транспорт этот для перемещения людей на малые дистанции оказался настолько удобным, что отказываться от него совершенно не хочется.

Так что пришлось приниматься за изучение вопросов, связанных с получением синтетических волокон. Полиэтилены, полистиролы, полипропилены, полиамиды — целая отрасль познания. Так вот — синтезом материалов для получения сверхпрочных волокон или плёнок на Прерии никто не занимался, и никакого оборудования нужного для этого нигде нет. То есть — всё достижимо, если постараться. Да вот только сил и времени приложить необходимо много, создавая почти с нуля целую отрасль хозяйства.

Последняя надежда была на производства острова Полигон, на ознакомление с которыми Федька потратил неделю. Увы — выделываемое здесь углеволокно годилось только для обтягивания жёстких конструкций — крыльев дельтапланов и несущих поверхностей легкомоторных самолётов.

Невольно пришла в голову мысль посоветоваться со знакомыми чужаками-инопланетянами, контакта с которыми и добивается глава администрации. Похоже, груз ответственности за взятую на себя работу поменял приоритеты в Федькиной голове. Забавно было сие осознавать.

* * *

Рустамка-каботажница, шкипер этого судна, о чём-то щебетала с Нинкой на камбузе — они, заняв руки стряпнёй, перемывали косточки общим знакомым и жаловались на то как трудно… обычный бабский трёп Фёдора сегодня не интересовал. Он глазел по сторонам и наслаждался кратким мигом беззаботности.

Мягкое прикосновение к плечу, заставило отвлечься от белопенных барашков волн. Вовремя Мелкая, она всегда кстати! Обернулся с улыбкой. И с трудом удержался, чтобы не выпасть за борт. Это оказалась не подруга. Нет, он конечно же знал про саблезуба со странным именем Мешок, что занимал соседнюю с ними каюту, но так близко наблюдать страшного зверя еще не доводилось. Унял возникшую тяжесть в низу живота — привычный симптом страха. Сглотнув, вежливо поинтересовался:

— Чем могу служить, господин Мешок?

«Поговорить надо», — прозвучало прямо в голове.

— Со мной? — подумал, что померещилось.

«Желательно с обоими, раз уж вы неразлучны, — холодно подтвердил зверь, не спуская с него странного, гипнотизирующего взгляда, — после ужина в моей каюте».

Развернувшись, саблезуб спокойно убрался в сторону кормового люка, а Федька тряхнул головой и ущипнул себя за руку.

«Нинка обалдеет», — подумал парень оторопело.

«Сомневаюсь», — ехидно сказал голос в голове, но уже не такой ясный, словно собеседник теперь стал дальше. А ещё тигр внезапно оглянулся и, кажется, подмигнул.

«После ужина, — подумал Нах-Нах, — это уже скоро, — аппетитные запахи готовящейся еды отчетливо доносились до его ноздрей. — Однако, надо поторопиться расспросить шкипера о том, откуда она берёт ткань для парусов. Непохоже, что из старых запасов — очень уж ярко смотрятся».

Что же касается предстоящего «разговора» — это вообще невероятно. Мешок приехал на Полигон с двумя прайдами мегакотов, которые, загоняли для него дичь, которую потом совместно с ним и поедали — такой вот неожиданный симбиоз открылся между двумя видами кошачьих. Хотя, сам тигр проживал отдельно — говорят, что он не уважает шума и колготни малышей, которых много появилось и подросло за время, когда кормящие кошки-мамы этих двух прайдов жили в человеческих домах, защищённые от нападений бесчисленных хищников.

Рустамка думала, что зверь так и останется на острове, но перед отплытием он царственно взошёл на борт, не спрашивая, куда направляется судно. Перечить ему никто не стал — просто загрузили ящик мороженой рыбы, дабы животина не оголодала и не начала поиски пропитания среди пассажиров и членов команды. Эту крупную кошку наблюдали около двух лет и не напрасно нарекли Мешком — исключительно флегматичное создание, старающееся лишний раз не побеспокоиться. И панически убегающее от назойливой детворы.

Аборигены очередной раз удивили Федьку своей терпимостью к диким зверям, если от них не исходит непосредственной опасности. Мелкая рассказывала, что даже ужасных волков детишки умудряются отгонять, правда, получается это слаженными действиями группой.

* * *

Ну вот, ужин съеден — пора отправляться в каюту саблезуба. Нинка чуть побледнела, но не показывает виду, будто ей страшновато. Федьке тоже некуда деваться — он тут, как-никак, представитель сильной половины человечества — надо держать лицо… морду ящиком, короче. Вперёд. Забыть о галантности, а не пропускать даму, вежливо распахнув перед ней дверь.

В тесной каюте почти всё пространство занимает тело тигра, растянувшегося на полу. Поздоровались и, следуя приглашению, присели на привинченную к стене койку.

«Вы — хорошие ребята, — зазвучала в голове мысль. — Мне хотелось бы сделать для вас что-то приятное. Или полезное. Говорите, есть у вас какие-нибудь непростые желания… нет, Нина, воскрешать мёртвых я не могу. А вот если ты хочешь где-то побывать, или повидаться с кем-то…»

— Три желания? — «догадался» Федька.

«Не в количестве дело, — снова передал мысль саблезуб. — Я, всё-таки не волшебник. Но раздобыть какую-нибудь нужную вещицу, или доставить вас в любое место — это запросто».

Мелкая взяла друга за руку и несколькими пожатиями дала понять: «я с тобой», — то есть отдала инициативу и обещала поддержку.

Призадумался. Да ничего такого ему, вроде, и не требуется. В пределах планеты. А вот на Землю бы он смотался — уже два года после потери связи не было ни одной весточки от Марины — папиной сестры, вырастившей Федьку до двенадцати лет. Тогда, до переезда на Прерию, он не испытывал к ней тёплых чувств и расстался без сожаления, даже с какой-то злобной радостью. И только оказавшись в лесной школе начал понимать, сколько душевных сил отдала ему тётка. Прохладная, несколько дистанцировавшаяся от него, она вылепила из него то, что сейчас нравится Мелкой. Наверное, научила в любой ситуации сохранять холодную голову. Точно, постоянно напоминала о том, что всегда нужно думать…

Строгая и требовательная, беспощадная ко лжи или проявлениям малодушия — он ведь в жизни невольно копирует её и… а ведь ей сейчас немного за тридцать. Точно, на четыре года старше отца, только что отметившего тридцатилетие. Совсем ведь молодая женщина, как-то сложилась её судьба?

— На Земле хочу побывать, проведать родственницу, — сформулировал Федька желание и почувствовал одобрительное пожатие Нинки, так и не выпустившей его руку.

«На недельку до второго», — промурлыкали в голове мысли саблезуба.

— Пожалуй, как раз будет, — согласилась Мелкая, отпустила друга и принялась кнопать на своей мобилке, одновременно напялив на голову снятые с друга визоры.

А парень вдруг вспомнил свою прошлую, земную жизнь: интересные игрушки-головоломки, книжки с яркими картинками, гантели и эспандеры, сказки на ночь и удобные мягкие кроссовки… сейчас, оглянувшись на недавнее прошлое взглядом взрослого человека, он вдруг понял, сколь много делала для него Марина, и какой неблагодарной свиньёй был он сам. Нет, не напрасно так прилипла к нему поросячья кликуха — Нах-Нах!

— Так, это… вернуться обратно мы сможем только вдвоём? А то тётка у меня на Земле осталась совсем одна. Вдруг согласится сюда переехать? — спросил неуверенно.

«Если пожелает, отчего же ей не переехать, — зазвучала в голове мысль саблезуба. — Заберу из точки прибытия всех, кого вы с Ниной будете держать руками — и тётушку, и её любимую кошечку».

— А точка прибытия, она где? — забеспокоился паренёк.

«Возьмитесь за руки. Отлично. Теперь представь себе нужное место…»

Нифига себе! Они с Мелкой стоят посреди сквера, через который он ходил из дома в школу. Тут нынче лето, так что одежда на них подходящая. Только вот Нинкина переломка и автомат у него на плече… и ножи в ножнах на поясах… прохожие смотрят с недоумением.

Не подумал, «хладноголовый». Однако, надо пошевеливаться — срочно прятать всё в рюкзак. Длинный ствол тридцатьшестёрки, хоть и отделён от ложа, немного торчит. Не страшно — скорее замотать носовым платком, и поди, пойми, дуло это выглядывает из-под клапана, или ручка половника?

* * *

— Возможно, кто-то из прохожих уже позвонил в полицию, — произнёс Федька, едва завершил маскировку ружья. — Даже и не знаю, стоит ли нам связываться с легавыми?

— Из-за оружия? — поняла Нинка.

— Ага. Ты не представляешь себе, насколько опасным рядовому жителю Земли может казаться не то, что ствол, даже обычный патрон. Ну, я горожан имею в виду.

— Тогда с полицией нам лучше не встречаться, — сняв со лба визоры, девочка отключила их и затолкала в жестяную коробку, извлечённую из кармана своего ранца. — Надо немедленно сменить позицию, — добавила она озадаченно.

Федька, как всегда, принял слова подруги к исполнению — взявшись за руки, ребята с беззаботным видом, чуть не вприпрыжку побежали по садовой дорожке. Им ведь всего по четырнадцать — таких на Земле считают ещё детьми. К тому же тут сейчас тоже летние каникулы — в общем, картина ни для кого ничем не примечательная.

Через считанные минуты они смешались с толпой у аттракционов, пробрались через неё к знакомой дыре в ограждении.

«Не меньше трёх раз заделывали», — оценил Федька на глаз состояние столь нужного людям прохода. Помнит он как и сам участвовал в восстановлении прав человека ходить там, где дорога короче.

Тропинка вниз по склону, лаз через стенку мусорной площадки, проход между заборами школы и детского садика — и ребята уже на соседней улице в крошечном сквере, где тусуются молодые мамки с колясками.

— Надо переодеться по местной моде, — вдруг спохватилась Нинка. — А то рубашка на тебе чересчур цветастая, да и мой камуфляжный стиль тут, похоже, не в ходу.

— Вообще-то горожанам, как правило, нет никакого дела до того, как вокруг кто выглядит, — возразил Федор. — Но главное — у меня почти нет денег, а ещё ведь целую неделю нужно чем-то питаться. Тут, как у нас на Прерии, охотой не проживёшь. В современном городе без денег даже напиться непросто, если ты не у себя дома или не у знакомых.

— На самом деле денежки у тебя имеются, — ухмыльнулась Мелкая. — Я успела перекинуть со своего счёта. Понимаешь, визоры-то твои отсюда, с Земли. То есть были зарегистрированы в здешней банковской сети. А моя мобилка с Прерии. Её здесь никто не опознает как свою. Мне кажется.

— Да, когда я ездил к отцу на побывку, то на обоих планетах свободно расплачивался с визоров. А вот твой аккаунт здесь может быть и неизвестен. Или известен — в точности не знаю. В любом случае, ты поступила мудро — он притянул девочку к себе и чмокнул в щёчку.

Ребята посидели ещё немного, глазея по сторонам, но никаких признаков того, что их разыскивают, прочёсывая окрестные кварталы, не наблюдалось. Потом Федька сходил к ларьку, откуда принёс два больших брикета мороженого — попробовал, не возникнет ли каких затруднений при расчёте. Визоры он включил только на время, когда оплачивал покупку.

Ещё посидели, уплетая прохладное лакомство и зорко поглядывая по сторонам. Нет, непохоже, что их кто-то усиленно ловит или выслеживает. Можно спокойно подумать и, без особой поспешности, сообразить, что делать дальше. Потому что денег у них хватит и на гостиницу, и на питание, и на маленькие радости.

— Нин, откуда у тебя столько бабла? — полюбопытствовал Федька.

— Так с родового поместья, считай. Толька Зырян, ну, помнишь, они ещё на моциках подъезжали — вот он каждый год наши поля засевает, потом убирает и урожай продаёт, а половину выручки перечисляет мне.

— Разве на Прерии мало земли, чтобы обязательно на твоих делянках заниматься земледелием? Да там же иди в любую сторону и паши, сколько хватит сил. И ни с кем не надо делиться выращенным. Ни половиной ни даже самой малой частью. Или у вас какие-то особенные земли?

— Особенные, конечно, — кивнула Нинка. — Ты ведь представляешь себе, что такое сбалансированная экосистема. И насколько сложная штука биоценоз. Вот несколько десятилетий мои предки как раз так и устраивали ведение хозяйства, чтобы окружающая природа работала на продуктивность пашни. Жучки там, землерои, почвенные бактерии, оборот азота и микроэлементов. Теперь Толька этим пользуется, а я подсказываю, когда где что сеять и что под это вносить. Он на вспашке экономит, считай, половину усилий, а потом получает урожай вдвое больший, чем даже на целине. А мне с этого поступают новые данные опытных работ и чуток денежек.

Федька так и скис под лучистым взглядом подруги:

— Ну вот, я-то думал что заживём мы с тобой семьёй. Будем деток растить и добра наживать. А, оказывается, ты уже вполне обеспеченная дама, — разочарованно протянул он.

— Да тьфу на тебя, Нах-Нах, — сверкнула очами Нинка. — Ещё только про деньги мы с тобой не толковали. Тебе их на что-то не хватает?

Федька ещё сильнее скис — вот, как он ни старается, а всё не возьмёт в толк, отчего все вокруг такие взрослые — один он никак не может чего-то понять. Ведь ему уже пятнадцатый год — по понятиям Прерии — вполне ответственный человек. Выпускник школы — последний класс остался.

Взял себя в руки, собрал обёртки от лакомства и отнёс их в урну:

— Марину нужно проведать, — сказал он, вернувшись. — Пойдём, что ли?

* * *

Заборчик детского сада как раз в том месте, где расположен участок группы тётки… или мачехи… или мамы — Федька совершенно запутался в своём отношении к сестре отца, которая растила его до двенадцати лет, словно родного сына. Но ещё сильнее он удивлён тем, что видит и слышит:

Цып, цып, мои цыплятки,

Цып, цып, мои касатки,

Вы пушистые комочки,

Мои будущие квочки,

— на восточный манер поёт Марина и тихонько пятится. А гурьба великовозрастных шестилеток, таких, которые на Прерии уже носят заряженные жаканами маленькие, но настоящие ружья, следует за ней, толкаясь и протягивая руки в сторону воспитательницы. Действительно, будто цыплята за курицей.

Мелкая стоит рядом, улыбаясь:

— Какая у тебя тётка замечательная, — и за руку держит, обхватив локоть товарища обеими ладошками. — А садик точно такой же, как и у нас.

— Разве ты ходила в детский сад?

— Да.

— Но ведь вы же жили на хуторе.

— До Ганнивки от нас всего восемь километров. Братьям всё равно в школу ехать, они и меня подкидывали.

— А вечером забирали? — кривится усмешкой Федька.

— Иногда забирали они, иногда мама, а бывало, что я и ночевать оставалась — это всегда было самое интересное приключение и я его с нетерпением ждала. Представляешь? Почти пустая спальня и только два-три таких же как я, оставшихся на целую ночь предоставленных самим себе сорванца. Просто здорово!

Картина на участке группы, между тем, изменилась. Закончилась песня, и ребятишки разбрелись. Одни сели за столики в беседке — вырезают и клеят. Другие копаются в песочнице. Трое, забравшись в деревянный ящик, изображают моряков, но основная масса несётся вокруг беседки — кажется, кого-то ловят. Или наоборот — кто-то ловит остальных.

— Здравствуй, Федя, — это Марина подошла к изгороди, приметив ребят. — Как ты тут оказался? Ведь портал на Прерию уже два года, как перестал действовать?

— Здравствуй, Марина, — она всегда заставляла называть её только по имени. — Спецрейсом прилетел ненадолго. Вот и заглянул повидаться, — почувствовав в голосе тётки прохладу, юноша ответил ей нейтральным тоном. — Как у тебя со Стивом? Или Стеном? Или Стасом? — никак не запомню его имени.

— С Грегом всё в порядке. У нас девочка растёт — уже в ясельках, — спокойно и даже как-то радостно ответила Марина. Словно не посчитала обидной для себя путаницу с именем сожителя.

— Расписались? — продолжил «наезжать» Федька.

На лице женщины промелькнула какая-то тень, приметив которую Мелкая дёрнула спутника за рукав и поспешно пискнула:

— Не задавай неудобных вопросов, свинтус. И когда он только научится не попадать в дурацкие ситуации, — добавила она уже в адрес собеседницы.

— Кстати, это моя Ниночка, — подсыпал в разговор горчичного порошка Федька.

— Твоя? — подняла брови Марина. — То есть ты такой же кобель, как и твой батюшка? Не успели усы как следует вырасти, а уже «моя» Ниночка?

— Да распишемся мы, как только достигнем совершеннолетия, — окончательно потерял берега юноша.

— И вы на это согласитесь? — обратилась женщина к девочке.

Та просто кивнула.

Некоторое время Марина мерила взглядом стоящую перед ней парочку, а потом кивнула собственным мыслям:

— Говорят, так тоже бывает. Что с самого детства и на всю жизнь. Веры вам, ребятки. И в себя, и друг в друга, — но, скажу тебе, девочка, по секрету, в разведку я бы с твоим избранником не пошла.

На наезд про разведку ребята переглянулись и фыркнули.

— Марин, вот вижу я, как тебя от моего вида плющит. Знаю, что неправ, но меня тоже плющит. Давай по-взрослому. Если хочешь к нам на Прерию — заберу тебя через неделю. Работа для тебя там найдётся, жильё — тоже. Если хочешь — бери своего Грега.

— А что там есть такого, чего здесь нет, но мне нужно? — спросила тётка. — И ещё. Можете остановиться у меня. Федина комната свободна. Код на двери не менялся.

Глава 2

Отдых и развлечения

— И чего это ты на неё вдруг зацыкал зубом, — строго спросила Мелкая, когда ребята отошли от изгороди садика.

— Ты себе не представляешь, Нинуль! Будто вернулся в голозадое детство. Один её взгляд, и во мне разом вспухли глупые обиды, невысказанные претензии и идиотские упрёки. Еле вспомнил, зачем вообще приехал. Ну а теперь, когда все дела завершены, оставшиеся почти семь дней мы можем заниматься всем, чем пожелаем. Аквапарк, например. Цирк. Да те же аттракционы — ты же ничего подобного ни разу не видела. Можно в музкомедию сходить, или в тире все призы повыбивать.

— Американские горки, музкомедия и аквапарк. Всё сегодня, — сказала, как отрезала, подруга. — Но сначала — за тряпками. Мне нужен купальник и что-то, соответствующее облику горожанки. И туфельки вместо ботинок.

— Босоножки, тюндра! — довольно ухмыльнулся Федька. Идём.

На пороге магазина девочка вдруг вцепилась в руку друга:

— Слушай, я буду держаться за тебя, молчать и смотреть только в пол. Ты сам всё мне выберешь, а я только померю.

— Э-э… начал было Федька выражать удивление, но поперхнулся на середине первого слова. Он уже догадался, что девушка боится попасть в неудобное положение, проявив провинциальность. С этой точки зрения своё поведение она строит тактически правильно. Ну, будет выглядеть девочкой, которую обхаживает долговязый юнец — обычная ситуация.

Благодаря этому приёму шопинг получился коротким. Ну а насколько удачные модели были выбраны? — на них никто ни разу не остановил взгляда — то есть всё в рамках обыденного.

Потом было катание на американских горках — опытным парапланеристам этот аттракцион добавил не так уж много адреналина. Во всяком случае, Мелкая даже не подумала визжать — только довольно улыбалась, лучась удовольствием. Билеты в музкомедию оказались на вечер, поэтому вторым по счёту развлечением получился аквапарк. Водяные горки и бассейн с водопадами… всё было отлично, если бы не запах дезинфекции. Нет, не хлорка, заметно слабее, но всё равно чувствуется. Поэтому ушли оттуда меньше, чем через час.

Качественно заправились на веранде лагманной, прошлись по людным улицам центра, глазея на роскошно убранные витрины бутиков, заходили в магазины туристского снаряжения, охотничий, рыболовный… так и время скоротали, любуясь на великолепные ножи и множество других прекрасных и полезных вещей.

А вот спектакль Ниночку просто очаровал. Живая игра актёров наполняла зрителей задором и держала зал в напряжении. Федька уже успел подзабыть свои детские впечатления от посещения театра, но тут и его не минула порция положительного заряда.

Когда покинули зрительный зал, было уже изрядно поздно.

— Пойдём в гостиницу? — спросил юноша.

— Дурак ты, Федька, — подруга дала ему шутливого подзатыльника. — Тебя родная тётка пригласила, а ты кобенишься. Заодно извинишься за свою идиотскую выходку с именем Грега, познакомишься с двоюродной сестричкой, сфоткаешь её на визоры, чтобы папе показать племяшку. Э-э…?

— Да есть у меня в памяти визоров снимки Димки с Алинкой, — и без прямого вопроса понял парень мысль подруги. Покажу Марине племяшек. То есть ты — сторонница всяческого укрепления родственных связей.

Мелкая мурлыкнула и пристроилась у Федьки под мышкой — становилось прохладно.

* * *

Как ни странно, неудобно никому не было. Когда Федька открыл квартиру, заходя, будто к себе домой, Марина сразу послала его с пакетом к мусоропроводу. Ну прям, будто он и не уезжал никуда, не отсутствовал два года, а вернулся со школьной тусовки. Мелкая не упустила случая выяснить, что это за зверь такой — мусоропровод? Потом быстренько проникла на кухню, где разгрузила наполненные в ближайшем магазине сумки и осталась там, как у себя дома, чесать языки с хозяйкой.

Маринин сожитель, Грег, как раз выбрался из-под душа и, расположившись на диванчике в скромной гостиной, общался с дочкой — годовалой девочкой примерно тех же лет, что и Федькины братик с сестричкой. Или Ева Бероева — баловня всей их школы — дочка двух самых молодых преподавателей.

Мужчины мигом нашли общий язык, соревнуясь в том, кто заставит ребёнка шибче хохотать, за что оба огребли по полной от женщин, понимающих, что малышке скоро укладываться.

— Как у вас тут всё дорого, — ужасалась Мелкая, когда взрослые уселись на кухне вокруг сковородки с жареной картошкой.

— Ой, и не говори, Нина. Уж и не знаю как семью прокормить, — вторила ей Марина.

— А у нас на Прерии женщина сначала подумает, а уж потом решит: послать мужа на охоту, копнуть в огороде, или в лавку заглянуть, — встрял Федька в «бабский» разговор. Икра дешевле, чем здесь хорошая свёкла. Но, если не хочешь, можешь и сам добыть, безо всяких денег.

— Порох, капсюли, свинец, — словно припечатала Мелкая. — И вообще — не обращайте внимания — это Федя ещё не утратил остроту впечатлений от нового места. У нас на Прерии тоже за всё приходится платить.

* * *

— Грег любит Марину, — сказала Нинка, сворачиваясь клубочком в кольце Федькиных рук. — И, пожалуйста, сегодня без территориальных претензий. Завтра будет очень трудный день.

«Трудный, так трудный, — от всей души согласился Федька. — Придётся придумывать, чем занять оставшиеся шесть дней» — ему уже становилось здесь немного скучно — тётка явно не собиралась никуда переезжать — у неё и здесь есть и с кем жить… и для кого. На последней мысли парнишка словно споткнулся — надо же, какая мудрятина в голову лезет!

Утром хозяева засобирались на работу и в ясельки. Гости немного путались у них под ногами, потому что тоже встали ни свет ни заря — Нинка явно куда-то спешила, а Федька торопился просто за компанию. Ну куда он её одну отпустит на этой Земле? Тут ведь всё не так, как на родной планете подруги. То есть — как бы не угодила она без сопровождающего в какую-нибудь глупую переделку!

— Какие планы? — спросил он, едва вышли из подъезда во двор. — Музеи и галереи пока закрыты.

— Надо отыскать подругу одного нашего знакомого. Она сюда приехала ещё до закрытия портала, а теперь не сможет возвратиться. Мы для неё, полагаю, единственная надежда попасть на Прерию.

— Чью подругу?

— Михася Рябого. Не помнишь? Он с Маруськой в одном классе учился.

Федька поскрёб пятернёй в затылке. Способность аборигенов Прерии запоминать людей поражала его не в первый раз. А Мелкая как раз самая настоящая аборигенка. Не то, что он — коренной землянин городского разлива. Поперебирал в памяти выпускников прошлого года:

— Рябой, это примета или фамилия?

— И то и другое. Но парень видный — нравился он девушкам. Вот у него сговоренная улетела на Землю учиться. Хвастался он, какая она вся из себя ладная, а уж умница — каких поискать. Но в те поры портал на Прерию ещё работал — было сообщение. А теперь девушка тут застряла. Мы бы её могли забрать обратно — Мешок говорил, что всех, кого будем держать за руки, он перенесёт домой.

— Интересно. А фамилия или отчество у этой Инги есть? А то, знаешь, сколько девушек с таким именем! Опять же, в каком городе она учится? А то без этого наши шансы найти её практически нулевые.

— Говорил, что дядьки Кирилла приёмная дочка. Но фамилии этого дядьки я не знаю — он не из нашего Плавневого куста, а из предгорий.

— Итак, Инга. Пол — женский, возраст от четырнадцати до семнадцати. Я правильно сформулировал контекст?

— Прибыла на Землю от двух до трёх лет тому назад с Прерии, — кивнула Мелкая.

Федька уселся на лавочку в сквере и занырнул в свои визоры. Некоторые навыки в том, как добираться до непубличных баз данных у него имелись — требовались только терпение и настойчивость.

Собственно, нужный ресурс он отыскал довольно быстро. Но тот ни в какую не желал взламываться — требовал пароля. Даже непонятно, для чего нужно держать в секрете списки пассажиров межпланетных рейсов. Пока он соображал, как быть, Нина со своей примитивной мобилки позвонила в справочную космопорта. На том конце какое-то время отнекивались, но слова подруги: «Не хотите копаться — не надо. Просто перешлите мне листинг», — решили вопрос. Файл ей сбросили буквально минут через десять. И ещё столько же времени занял просмотр его содержимого — не так уж много Инг проследовало этим маршрутом за указанный период.

Искомая оказалась Ингой Ауроновной Старшиновой. Вопрос о том, куда она поехала после прибытия, оказался, естественно, открытым. Но зато выяснилось полное имя. Городской справочный портал выдал всего один адрес — выручило редкое отчество.

* * *

Можно было отправляться, но Федька даже не успел зайти на «пробки. ру» чтобы прикинуть дальнейшую траекторию движения, как на визоры пришел вызов причем, что странно — с таким приоритетом, от которого изображение начало раскрываться не ожидая согласия вызываемого абонента. Судя по тому как дернула рукой вверх Ниночка — её побеспокоил тот же бесцеремонный товарищ.

Впрочем, удивляться особо было нечему — в верху картинки пульсировала красным небольшая «тарелка» — прямой спутниковый вызов, да еще по выделенной линии, без задействования наземной аппаратуры — слишком дорогое удовольствие, чтобы терять лишние секунды.

Открывшийся вид будто сошел с обложки гламурного журнала: незнакомого оттенка небо, будто вымытая со стиральным порошком трава (вся между прочим — одной длины и без единой высохшей или пожухлой травинки!), увитый чем-то (как бы не настоящим плющом) старинного вида дом на заднем фоне и расположившиеся на этой травке группки девочек и девушек… ни на секунду не забывающих о том, как должна выглядеть «настоящая леди». При взгляде на эту картинку перед глазами у Федьки мимо воли всплыли Тип и Топ — неразлучная парочка альдебаранских тараканов которые, несмотря на свой позаимствованный у ночных кошмаров внешний вид, смотрелись куда как менее «по инопланетному» чем участники этой пасторальной идиллии.

Девушка на переднем плане внешне ничем не отличалась от виднеющейся за ней группы — белоснежная идеально выглаженная блуза всеми своими складочками намекавшая, что стоит она не меньше новенького параплана. Совершенно незаметная косметика на красивом лице, неброские серьги в ушах… из всего этого совершенства выбивались только глаза — такой сосредоточенный взгляд бывает у его благоверной когда она выбирает последние миллиметры спуска. Или иная аналогия: приблизительно также сливается с сухой степной травой полосатый амфицион — если он не шевелится, то и в пяти шагах от себя невозможно его заметить, несмотря на броскую «тигриную» окраску, но стоит поймать взгляд оранжевых глаз — и весь остальной силуэт моментально «проявляется».

Такими же напряжением и опасностью, веяло от внимательно вглядывающейся в Фёдора девушки. Да и пальцы на поднятой вверх кисти левой руки (взгляд невольно отметил идеальный, но не броский маникюр) сложились в один из первых выученных на Прерии жестов — «заношу хвост».

По спине пробежал холодок — этот сигнал, имевший более десятка способов выражения, во всех его формах значил только одно — жить тебе осталось еще пару секунд… или «долго и счастливо», если предупреждённый об опасности сумеет её избежать. Извинение и надежда в одном флаконе. С таким не шутили.

Но секунда прошла, девушка молчала, тратя уже третью секунду дорогущей связи — только быстро барабанила второй рукой по невидимому им планшету, и Федька вспомнил, где он находится. Тут не то чтобы некому было подкрадываться со спины… но даже бродячие кошки не умели делать это бесшумно и незаметно. Значит опасность не материальна. Пока еще не материальна. Из этого следовало, что нужно перебрасывать мостки… как там…? - «мы с тобой одной крови, ты и я».

— Ты с Прерии? — прямо спросил Федька, раз уж, по мнению собеседницы, ситуация к долгим расшаркиваниям не располагает.

Лицо теперь перекосило будто от разжёванной половинки лайма — от кривой усмешки весь «глянец» слез, будто старая шкура со змеи, и перед ребятами предстал знакомый типаж, этакая поселковая тетенька. Та самая, что за словом в карман не полезет, спуску никому не даст, но и пожалеет, и по головке погладит. Тихая домашняя женщина, способная в равной мере или повздыхать над судьбой героев сериалов, или, спасая любимого порося, забить заскочившего во двор «полосатика» задвижкой от ворот, раз уж ничего больше под горячую руку не подвернулось. Хотя конкретно эту «светскую ледю» безоружной не застанешь даже в ванной или под душем.

— Ребятки, вы из какого обезьянника сбежали? Впрочем… — перебила сама себя собеседница, — всё потом. Сейчас бегом на двенадцать часов, проскакиваете три двора, поворот направо, вторая дверь в подвал, проходите насквозь, поворачиваете влево, потом два раза направо, и выскакиваете в переулок. Там вас будут ждать. Визоры по дороге или завернуть в металлическую фольгу, или выкинуть. Пошли!

Переглянулись с Мелкой, согласовывая впечатления о разговоре и сорвались с места в галоп. Выключенные мобилку и визоры на бегу затолкали во всё ту же жестянку с Нинкиными «красотами».

Из упомянутого подвала вывалились все в паутине, вместе с толпой недовольных вторжением котофеев, но без шишек и вывихов — видимо просыпается при необходимости в человеке что-то такое, древнее, ещё с тех времен когда лапы сами знали куда им становиться. Во всяком случае Федька точно чувствовал в какое место можно поставить ногу, а в какое нет, и когда маховое движение конечности может встретить невидимое в темноте препятствие. Так, наверно, воспринимают мир летучие мыши.

Мелкая тоже удивленно крутила головой и даже, выскочив на улицу, на секунду забежала назад, а на недоуменный взгляд бросила: «переход из темноты на свет и назад не слепит. Вот чего страх перед мышами животворящий делает!». В указнном месте они оказались гораздо раньше, чем и следовало, и начали озираться, стараясь не привлекать внимания. Но пустынный проезд, весь заставленный припаркованными «сараями на колесах», радовал полным безлюдьем.

Как раз удалось избавится от толстого-толстого слоя паутины, когда между припаркованными четырехколесными монстрами протиснулся скутер. Белобрысый парнишка, быстро скатился со своей «табуретки», глянул в визоры, кивнул своим мыслям и… повесил их (визоры, а не мысли) на зеркало заднего вида. Шлем украсил собой вторую ручку, в него же перед этим были демонстративно уронены ключи. Парнишка даже не забыл нырнуть в установленный сзади ящик для пиццы — ничего съестного он оттуда не достал, но второй шлем удобно расположился на сиденье. После чего хозяин транспортного средства с самым беззаботным видом двинулся в арку.

Прям-таки «провоцирующее поведение», как говорят юристы.

* * *

Табуретка на колесах оказалась неожиданно удобным видом транспорта, в «трофейных» визорах был указан весьма подробный маршрут с несколькими вариантами объезда, а бортовой автопилот накладывал свое вето на чересчур рискованные маневры неумелого гонщика. И даже притихшая сзади Мелкая, мурлыкая на манер кошки, снимала стресс от предыдущей беготни.

Пролегал их путь, к слову, по самым забитым четырехколесными жестянками местам. Но там, где взрослые и солидные люди парились в многокилометровых пробках, пара подростков на своем лишенном пафоса «ослике» проскальзывала запросто, провожаемая завистливыми взглядами. Каждый возраст имеет свои преимущества.

И вдруг «карта кончилась». То есть линия, указывающая маршрут на плане города, пропала. Как будто они достигли пункта назначения. Федька сноровисто подрулил к крылечку выходящей на улицу торговой точки и заглушил мотор. «Салон Эгида» значилось на вывеске. Судя по символике — парикмахерская для собак, пока закрытая из-за раннего часа.

— Нам приказали отключить средства связи и смыться оттуда, где мы держали их во включенном состоянии, — подвела черту Мелкая.

Федька снял со лба «трофейные» визоры.

— Это чужие, неизвестно на кого зарегистрированные, — внёс он окончательную ясность. — Ты ту девушку что появилась сначала, или женщину, в которую она превратилась позднее, никогда раньше не встречала?

— Не уверена. У меня на мобилке очень маленький экран — я их толком и не разглядела. Но, если бы было знакомое лицо, скорее всего, узнала бы.

— Интересно, кому тут вообще есть до нас хоть какое-то дело, если не считать спецслужб, обнаруживших проникновение с Прерии? Но те не стали бы предлагать нам затеряться в городе, — пробормотал Федька.

— Судя по жесту — это был один из тех, кто сам родом с нашей планеты. Завис здесь, по эту сторону неработающего портала и мониторит… только, по какому признаку? — в задумчивости Мелкая закусила губу. — Не может же он помнить все номера средств связи, которые остались там. Или их можно найти в каких-то базах?

— Не знаю. А только не бьётся эта версия с реалом. Мы с тобой вчера полдня оставались в сети, несколько раз платили, и никого не интересовали, а сегодня… связались со справочной космопорта и сразу были обнаружены.

Ребята посмотрели друг на друга и синхронно пожали плечами.

— То есть, мы поинтересовались пассажиром, прибывшим с Прерии. И наши номера оказались с Прерии, — вдруг озарило Мелкую. Тогда, не опасно ли появляться по адресу, который мы запросили? В том смысле — не ждут ли нас неприятности, если мы всё-таки навестим Ингу Старшинову? — засомневалась Нинка.

Федька развёл руками:

— Имя мы выбрали из целого списка — больше никто не знал, что именно оно нас устроило. А мониторить городской справочный портал немыслимо, если только не поставлен «сторожок» на определённого человека. Вряд ли девчонка, пятнадцати или шестнадцати лет станет кого-то волновать. Уверен — сработали обращения в справочную службу. А студентка из колонии никому не интересна. Ну-ка, что тут у нас на карте? Хм, отсюда не слишком далеко. Буквально десяток кварталов.

Глава 3

Отдых набирает темп

Девушка, открывшая дверь, удивлённо приподняла брови:

— Ты Инга? Сговоренная Михася Рябого с Прерии? — прямо в лоб «бухнул» Федька.

Тень, пробежавшая по лицу собеседницы, была им истолкована, как проявление огорчения от невозможности воссоединиться с суженым. Поэтому он уверенно, словно несёт человеку невыносимое счастье, уверенно продолжил:

— Так мы запросто можем тебя вернуть обратно как раз через шесть дней.

— Не собираюсь я никуда возвращаться. А вы всё равно проходите — выпьем кофе, потолкуем. Хотя, не думала я, что вы решитесь здесь появиться. Неужели портал открылся? И этот факт держат в секрете? Давно прибыли?

— Вчера, — улыбнулась Мелкая, входя в прихожую. — Со случайной оказией. Нормального-то сообщения между Землёй и нашей колонией уж почти два года, как нет.

— Вас что, инопланетяне подбросили? — спросила Инга, расставляя чашки. — Садитесь на диванчик, бутерброды будете?

— Ты одна в этой квартире живёшь? — при упоминании об инопланетянах Федька весь подобрался, потерял благодушие и сделался подозрительным.

— Хозяйка спит пока — она старенькая. А вторая квартирантка уехала к родителям — каникулы же сейчас?

— Ага, — ситуация с положением Инги немного прояснилась — она тут снимает жильё. — А ты почему осталась?

— Да не к кому мне ехать. Родители погибли уже давно, я пять лет жила на Прерии в семье дядьки — не нашлось у меня на Земле никакой родни поближе. А как подросла — вернулась, чтобы получить хорошее образование. Последний год остался до окончания лицея. Потом поступлю в университет на биофак. Дальше — ещё не решила. Была мысль после получения диплома вернуться на вашу планету — там очень много безумно интересных объектов для серьёзного изучения, но вообще-то я коренная землянка. В тамошнюю жизнь как-то не очень вписалась. Хотя, в Ново-Плесецке, наверное… — она замолчала, не договорив. И сразу переключилась на другое:

— Были тут у нас тут пертурбации после того, как неизвестно куда пропала вновь сформированная космодесантная дивизия. Такое шило не утаишь. Многие важные дяди покинули свои кресла «в связи с переходом на другую работу», а то и «в связи с невозможностью продолжать трудиться по состоянию здоровья»

В это же время сообщили о прекращении работы портала. С тех пор я была уверена, что попасть туда больше никак невозможно. Разве что инопланетяне могут привезти… — Инга снова замолчала, словно ожидая подробных объяснений в ответ на свой сжатый и ясный «доклад».

«Серьёзная девушка, — заключил Федька. — Не хуже Нинки ориентируется в обстановке», — вслух же спросил: — расскажи про инопланетян всё, что знаешь?

— Нет уж. Сначала ты объясни, что там у вас в действительности произошло. И как вам двоим удалось добраться до Земли?

Мелкая положила свою ладошку на Федину лапищу. Всё понятно — просит слова.

— Бунт на Прерии действительно готовился, — начала она спокойное повествование. Цель его — начать беспорядки, для усмирения которых с Земли прибудут силы умиротворения и… похоже, население хотели полностью истребить, потому что начали они с орбитальной бомбардировки, по сути, с геноцида. По городу, по отдельным селам и хуторам работали, да вдобавок ещё выбрасывали группы зачистки.

Только не всё у них вышло. С самого начала, вернее — до того — сразу, как удрал представитель президента, его заместитель развел противоборствующие группировки — послал боевиков на учения в разные стороны. Население города вывел из-под удара якобы на гулянье, а по посёлкам прошло оповещение. Массового истребления людей удалось избежать, но началась нешуточная война с высадившимся десантом. И тут наши по порталу ядерным зарядом зафигачили, чтобы отрезать второй эшелон федералов. Так что неизвестно восстановится ли он когда?

Снабжение у армейских как отрезало, и они быстренько приняли нашу безоговорочную капитуляцию. Видно грустно им стало от перспективы остаться одним на изолированной от остального мира планете. Так что сейчас — ни войны, ни мира.

— Федька ещё однорукий ядрён-батон утащил, — встрял Фёдор. — Вот вояки и спужались, что по ним шандарахнет. Он мог, сам видел.

— И не однорукий он вовсе — мохнатики ему снова вырастили конечность, — погорячилась Нинка.

— Мохнатики? На кошек похожие? С острыми ушками и красивыми глазами?

— Хомо Идалту, — поправил паренёк и захлопнулся — они только что под разговор выболтали друг другу страшную тайну.

Словно, поняв его, Инга улыбнулась:

— Знаете, я никому про них не рассказывала. Думаю, они мне крепко морочили голову, прикидываясь милыми, но очень сообразительными зверьками. А на самом деле одарили так, что и сама не знаю чем и насколько. На прощание приволокли здоровенную груду золота. На деньги от его сдачи я и билет до Земли купила, и учебу оплачиваю в очень хорошем лицее, и на квартиру, и на жизнь хватает. Надеюсь, и университет потяну.

— А в интернате тебе бы дешевле обошлось, — рассудила Мелкая.

— Не могу я там жить — пробовала. Если не хозяйка себе — делаюсь словно пришибленная. А ты что, тоже слышишь чувства других людей? — вдруг обратилась она к Нине. — То есть встречалась с этими Хомо Идалту, и они тебя этому научили?

— Встречалась. Но слышать чувства живых существ меня научили не они, а Дара. Она — обычный человек. То есть — нашего человечества. Учительницей у нас в школе работает. Мне это очень помогло во время войны — как будто открылся нюх на опасность. Правда, это не всегда срабатывает. Один раз Федьке пришлось меня своей задницей закрывать от гранаты. Я после этого с ним и сговорилась. А вот он, кстати, совсем никаким чутьём не обладает — нет в нём этой искорки. Зато инопланетяне с ним обходятся, как со своим парнем. «Федя, посторожи, Федя покорми, Федя станцуй!» — а он и рад стараться. И идалту, и альдебаранские тараканы, и саблезуб ничуть от него не прячутся. Даже мегакоты его братика с сестричкой кормили грудным молоком прямо из титьки.

— Так кто из перечисленных вас сюда «подбросил»? Идалту? — Инга вычленила главное и задала точный вопрос.

— Нет, саблезуб. Мешком зовут.

— Нин! — вдруг спохватился Федька. — А чего это мы с тобой тут так подробно обо всём докладываем? Ведь никому же ни о чем подобном не говорим, а про Мешка и вовсе только вчера узнали.

— Я тоже не понимаю, откуда во мне столько доверия к вам, — снова улыбнулась Инга. — С Ниной у нас сразу установилась связь на эмоциональном уровне, но вот тебя я только немного слышу.

— Это Инга предупредила об опасности, — уверенно заявила Мелкая. — Кто нас засёк и по какому признаку? — упёрла она в хозяйку встревоженный взгляд.

— Служба безопасности фирмы, которая патронирует моё обучение и проживание тут. Как только вы запросили в сетке моё имя, сработал «сторожок» и мне передали ваше изображение, — на экране возник вид на скверик, где на скамейке сидели Федька и Нинка. — Я сказала, что это мои друзья и взяла номера для связи.

— Откуда ты нас знаешь? — удивился парень.

— Впервые увидела. Но посмотри, что торчит из-под клапана рюкзака, замотанное в тряпку. Или ты думаешь, что в таком виде я не способна отличить ствол переломки от ручки черпака? Пять лет на Прерии, как-никак.

— Серьёзная фирма тебя патронирует, — улыбнулся Федька. — А от какой опасности ты нас спасала? От спецслужб?

— Ну, если частная компания вас обнаружила, то госбезопасность тоже на это способна. Я вообще удивлена, как это вы за целые сутки пребывания здесь не заинтересовали никого из серьёзных товарищей.

— То есть, за нами уже сейчас может быть слежка! — охнула Мелкая. — И мы, в этом случае, привели за собой хвост? Нехорошо получилось!

— Да ладно об этом переживать-то, — махнула рукой Инга. Мне ничего не угрожает, потому что я гражданка метрополии, и адвокаты в патронажной фирме очень серьёзные. О состоянии войны с Прерией сообщений не было — меня нельзя обвинить даже в сношениях с врагами. А вот вам подцепить слежку или засаду рядом с моей квартирой — это запросто.

— Тогда нам имеет смысл поторопиться, — засобирался Федька.

— Мне кажется, что прямо в настоящий момент никто вас ещё не разыскивает, — успокоила ребят хозяйка. — Но поторопиться действительно нужно.

— То есть, ты не слышишь чужого интереса, направленного на нас? — уточнила Нинка. — А воздействовать на других людей ты можешь?

— Не знаю. Может быть как-то неосознанно. В том посёлке, где я жила на Прерии, считали, что у меня дурной глаз. Ведьмой звали, когда думали, что не слышу. Но сейчас у меня нет ни одной дурной мысли — наоборот, я словно растаяла. Будто оказалась среди своих. Но ты права, Нина. Вам лучше поскорее отсюда уйти, потому мне очень нравится твой Федя. Возьмите немного наличных — электронные кошельки вам больше не доступны. Эти визоры оставьте себе. В крайнем случае, я смогу с вами связаться.

— Постой! А парня на скутере за нами прислала тоже служба безопасности патронажной фирмы? — Федька решил прояснить все вопросы.

— Нет, его послала я. У меня для этого имеются средства. А у вас теперь есть транспорт, пользуясь которым не обязательно попадать в поле зрения камер. И шлемы с забралами, чтобы не быть узнанными в лицо. Рекомендую забиться в какую-нибудь щель, пока дожидаетесь обратной оказии — это ведь будет только через шесть дней.

* * *

— Ведьма, — только и сказала Мелкая, когда они усаживались на дождавшийся их у подъезда скутер. — Уже в полную силу вошла — ей теперь замуж нужно немедленно, а то может взбеситься. Только вот к Михасю Рябому она никакого тёплого чувства не испытывает — при упоминании его имени в её голове промелькнули одни сожаления. Или это была жалость?

— И ты тоже ведьма, — заключил Федька, привлекая подругу к себе поближе.

— Может быть только чуть-чуть и далеко не всегда. Так в какую щель будем забиваться?

— Сначала выберемся за город. А то тут столько камер наблюдения, что просто атас. Там в сквере, откуда мы звонили в справочную, и то нашлись.

— На киоске я приметила, и на ларьке на другой стороне улицы. Думала, что это от их охранных систем.

— Конечно от систем. Но сеть-то нынче глобальная. Знающие люди умеют добраться до нужного источника информации.

Пробки, объезды, проходные дворы — через кварталы пригородов и мимо складов промышленных окраин ребята выбрались в местность, где строения уже не стояли вдоль дороги сплошной чередой. Карта в дарёных визорах не подсказывала пути, потому что никакого конечного пункта Федька не назначал. Но помогала придерживаться направления «от центра». А больше ничего и не требовалось.

Остановились, съехав с шоссе на просёлок и удалившись по нему на пару километров.

— Здесь пересидим? — Нинка с интересом всматривалась в кустарник, траву и деревья.

— Не добыть тут нормальной еды. Да и люди могут проехать несколько раз в день.

— А если купить провизии в придорожном магазине?

— Там видеокамеры. Но есть мыслишка. Дело в том, что имеется у меня один знакомый, у которого вполне можно пересидеть. Отец Леночки. Живёт за городом и, насколько я помню, очень приветливый и хлебосольный дядька. Опять же — мне есть чем его порадовать.

* * *

На столе зазвонил телефон. Стол был старинным, сделанным из благородного дерева, наверное, ещё при царе-батюшке. Таким же почтенным возрастом мог похвастаться и телефонный аппарат. Или он всё-таки несколько моложе? — чёрный бакелит его корпуса мягко отсвечивал. И никакого номеронабирателя на этом раритетном экземпляре не наблюдалось. Такая древность вряд ли могла сохраниться в каком-либо учреждении, кроме музея. Но в домашнем кабинете, принадлежавшем нескольким поколениям генералов Русаковых, эти предметы мирно соседствовали с развешанными по стенам экранами самых современных систем воспроизведения.

Взявший трубку не стал представляться — на другом конце провода отлично знают, кому позвонили. Просто сказал: — Слушаю.

— Дежурный капитан Редькин. Товарищ генерал, службой мониторинга обнаружены визоры, которые по всем признакам, должны находиться на Прерии.

— Хм! — Русаков, хотя его никто и не видит, сделал озадаченное лицо. — Сообщите подробности.

— Около суток тому назад была произведена покупка мороженого с оплатой через счёт, которым не пользовались около двух лет. Служба безопасности банка не слишком встревожилась в связи с ничтожностью суммы, но в свой черёд, навела справки и отправила запрос в наш адрес, потому что подтверждения обеспечения этих денег в принципе не может получить из-за отсутствия возможности связаться с Прерией.

— Понял, если бы не интересы банка, мы бы сами так ничего и не узнали, — хмыкнул Русаков.

— Так точно. Никто ничего подобного не отслеживает.

— Пользователя этих визоров установили?

— Федор Кириллович Матвеев, уроженец Земли, два года тому назад уехавший на Прерию.

— Нашли его?

— Занимаемся. Группы уже выслали. Но обстановка осложнилась тем, что этот Матвеев выключил визоры и даже засунул их куда-то в такое место, откуда не проходит сигнал. Возможно, утопил во время купания. Поэтому сразу отыскать его не получилось. Придётся анализировать записи разговоров и отрабатывать возможные контакты… Вот, докладывают о возобновлении работы визоров… опять пропали. Уточняем координаты.

— Объект не задерживать, наблюдать негласно и регулярно мне докладывать, — отдав распоряжения, генерал положил трубку и обернулся в сторону открывшейся двери. Это жена заглянула к нему в кабинет. Лицо так и лучится радостью:

— Федя Матвеев к нам приехал. Ты должен помнить этого мальчика — внебрачный сын Леночкиного мужа. Привёз фотографии внука и внученьки. Я уже скинула тебе, открывай. Посмотри, какие они славные. Вовсю ходят и даже бегают. Алиночка и Димочка! — с видимым удовольствием рассматривая на большом, в полстены, экране изображения своих внуков, жена продолжала радостно причитать:

— И Леночка выглядит прекрасно, только повзрослела, и Кирюша её уже не такой дикий, каким был, когда они у нас гостили.

— А это что за девочка? Вот эта, что купает внучку? Или это внук? У Матвеева что? Не один внебрачный ребёнок? — генерал привык обращать внимание на любые детали.

— Ниночка. С Федей приехала. Подруга, как сейчас говорят. На веранде они, пьют чай.

Русаков вывел на один из стоящих на столе мониторов картинку с камеры, установленной в углу террасы. Точно, сидят, плюшками балуются. С Прерии они, понимаешь, заглянули родственников проведать.

— Ну и зверинец у них во дворе! — комментирует генерал следующую фотографию из утерянной колонии — видно, как малыши катаются по траве в обнимку с крупным поджарым головастым котом. Дальше следует панорама, открывающаяся на город с возвышенности. Никого из родственников тут нет, и счастливая бабушка торопится перелистнуть, — погоди, — останавливает её муж, вглядываясь в вид на множество домиков, окружённых тонкими хлыстиками молодых деревьев. — Займи, пожалуйста гостью, а Федю пригласи ко мне. Хочу сам его обо всём расспросить.

* * *

— А ты здорово вырос, — лучезарно улыбнулся генерал после крепкого мужского рукопожатия. — Небось, бреешься уже? Проходи, устраивайся поудобней, — продолжил он, указывая гостю на удобное кресло рядом с журнальным столиком. — Признаться, уж и не чаяли мы с супругой хоть что-то узнать про всех вас. Волновались — живы ли. А то о событиях на Прерии ходили очень тревожные слухи.

Федор сел, куда велели и стал отвечать подряд на все высказанные положения:

— Так два года прошло, а питался я регулярно, да и живу, считай, на свежем воздухе. Бреюсь нечасто — раз в неделю где-то. А во время трёхдневной войны, действительно, все мы имели шансы погибнуть. Ма работала в нашем госпитале с ранеными беженцами. Папа этих беженцев по лесам собирал и переправлял в скрытые места, а мы с Мелкой прикрывали подходы. Слухи же, которые вы помянули, в вашем ведомстве, наверное, называют сведениями. Вы же в армии служите. Большой начальник. Только не знаю по какой части — папа мне не рассказывал. Зато знаю, что генерал. И, да, те самые три дня мы с вами были врагами.

— Были, говоришь, — Русаков уже понял, что парнишка насторожился и даже расставил все фигуры по местам. Словно в ожидании непростой партии в шахматы. — А сейчас?

— На Прерии больше не воюют. Прибывшие войска подчинились представителю президента, поскольку связь со своим командованием утратили. Стёпка говорит, что это законно.

— И кто у нас Стёпка?

— Степан Кузьмич Асмолов — он как раз и занимает самый высокий пост на планете. Сохраняет чрезвычайное положение и пользуется всей полнотой власти. Ассамблея, правда, собрала парламент, но только он не слишком популярен. Так, собираются, разговаривают о демократии, шумят на новостных порталах…

… а остальных вполне устраивает тирания? — продолжил генерал не законченную мысль мальчика.

— Где-то так. Но вообще-то я в политике ни в зуб ногой. Мелкая лучше разбирается.

— Мелкая — это Нина, которая с тобой приехала? А чем вы добрались до Земли? — как бы невзначай задал Русаков самый главный вопрос.

— Оказия случилась. Нас один знакомый подбросил.

— И этот знакомый — человек?

— Для меня — человек. Для вас, возможно, нет. Если вы про инопланетян, то да, один из них. Но большего рассказать не могу.

— Значит, на Прерии обнаружены представители других цивилизаций? И с ними есть контакт? — продолжил расспросы хозяин кабинета.

— Давайте, лучше, про Ма. Она очень по вам скучает, — попытался Федька увести беседу подальше от главного.

— Леночка в хороших руках. Я не сомневаюсь в её будущем. Но сейчас куда важнее позаботиться о будущем всего человечества. Наладить связь с соседями по Вселенной, ознакомиться с их опытом, чтобы не повторять ошибок, когда-то, возможно, совершённых ими.

— Опыт ихний я вам могу прямо здесь передать — они мне уже рассказали самое главное, — спокойно и уверенно ответил Федька. Посмотрел на собеседника, дождался одобрительного кивка и продолжил. — Одна из очень развитых рас считает самым высоким звание наставника — вожака младшей стаи. Работой воспитателя у них занимается лицо, облечённое всей полнотой ответственности в окружении малыша.

— Полнотой власти? — уточнил Русаков.

— Он сказал ответственности. А нашим языком этот человек владеет не хуже нас с вами вместе взятых.

Что же, кое-какие крохи важной информации из мальчишки удаётся извлекать. Он, конечно, упрямится, но проговаривается косвенным образом. А на прямые вопросы отвечать категорически не желает.

— Так сколько всего разумных рас известно обитателям Прерии? — генерал снова задал провокационный вопрос. И выслушивая отказ отвечать на него, скосил глаз в сторону лежащей на подлокотнике руки собеседника — на правой кисти поочерёдно дёрнулись все пять пальцев, левая же даже не шелохнулась. — Ладно, не буду больше приставать к тебе с неудобными расспросами. Надеюсь, вы остановитесь у нас? В доме есть свободные комнаты.

Когда Федька ушёл, генерал снял трубку всё того же старинного телефона.

— Дежурный! Объект с Прерии — тот самый Фёдор Матвеев, сейчас находится у меня дома. Установите за ним плотный контроль и подготовьтесь прощупать на предмет устойчивости. Надо выяснить, не получится ли из него извлечь всю нужную нам информацию, если как следует поднажать.

Глава 4

Взрослые игры

Здесь, в пригороде, среди разбросанных то тут, то там дачных посёлков, немало чудных уголков. Один из них — пруд с песчаными берегами — расположен буквально в километре от просторного и ухоженного участка, занятого генеральской дачей. Федькины сверстники — сыновья братьев мачехи и, естественно, внуки генерала, привели ребят сюда, чтобы поплавать. Пустынный пляж радовал своей мягкостью и чистотой воды, не взбаламученной купающимися. Поплавали, поныряли с короткого деревянного моста-трамплина, позагорали. Мелкая с интересом воспринимала окружающее, никак не комментируя новые для неё обычаи колыбели человечества — подобного вида пассивного отдыха в её жизни раньше никогда не бывало.

Впрочем, по здешним меркам этот отдых считался активным. Но девочка помалкивала, не торопясь высказываться по данному вопросу — ей всё это просто нравилось. На обратном пути сделали крюк, чтобы пройтись по магазинам, покупая лакомства и продукты, заказанные бабушкой. Заодно и визоры для Мелкой приобрели — недорогую, проверенную временем модель. Подключились к сети, проверили связь.

— Федь, я завтра, наверное, накуплю визоров на все деньги, что у нас есть, — полувопросительно обратилась она к другу. — Сам же знаешь, на Прерии это стало редкостью.

Парни, нагруженные пакетами, немного отстали — поклажа сильно сковывала их. А Федя, навьюченный ничуть не меньше, словно и не чувствовал веса — он был значительно сильнее сверстников — долговязый и жилистый.

— Хорошая мысль, — кивнул он. — Кстати, а что бы ещё такого привезти домой с Земли? У нас же там как бы дефицит всего высокотехнологичного.

— Умница, — улыбнулась Нина. — Тогда, наверное, не целые визоры нам стоит покупать, а только те микросхемы которые, собственно, всё и делают. Запихнуть их как-то в корпуса и запитать не так уж сложно. Зато привезём не десяток-другой, а сотни. Может быть — тысячи штук. А от того, что устройство подрастёт, превратившись, скажем, в шапочку, пользователи не слишком пострадают — всё-таки очень неудобно нынче жить без связи. Только нужно бы проконсультироваться с кем-нибудь знающим.

— Точно! Я попрошу генерала подсказать, к кому обратиться за советом — мы же с тобой тут почти никого не знаем.

— Понимаешь, Федя, какое дело. Русаков — человек военный. Он служит стороне, напавшей на нашу планету. Ведь мы помирились только с частями, которые оказались по ту сторону портала в момент обрыва сообщения. Но не с теми, кто их послал.

— Это что? Мы с тобой попали в стан врага? — озадачился паренёк.

— Ты только не говори об этом никому, — спохватилась Нина. — Но сам ни на минуту не забывай и не расслабляйся. Тот факт, что война не была объявлена, не имеет никакого значения — о её реальности ни тебе ни мне рассказывать не надо. Но формально мира заключено не было. Для спецслужб и разведок данное обстоятельство имеет значение. Они ведь, как правило, действуют негласно. А Русаков отлучается по делам службы, одетый в штатское — я видела.

Федьке захотелось почесать в затылке, но занятые раздувшимися от покупок пакетами руки не позволили. Только и смог, что оглянуться на отставших мальчишек — хотел убедиться, что они ничего не слышат. Но тех уже совсем не видно.

— Они свернули налево, — подсказала Мелкая. — Наверно, там можно срезать дорогу, просто мы не знали.

— Наверно, — согласился паренёк. — А если и не учитывать фактора войны, то хоть тебя, хоть меня можно привлечь за убийство — у меня двое на счету, и у тебя не меньше.

— Не трепещи, — скривилась девочка. — До доказательств отсюда не дотянуться, да и сам факт гибели этих бойцов тут неизвестен. В конце-концов, мы защищались, если уж на то пошло. А всего-то я хотела навести тебя на мысль, что не стоит беспокоить генерала даже намёками на то, что мы озабочены хоть чем-то, кроме проведывания знакомых и отдыха. Нужно вести себя беззаботно, словно мы дети — тогда, возможно, не привлечём к себе никакого внимания.

— Уже привлекли — генерал меня расспрашивал про инопланетян.

Мелкая тревожно взглянула на друга, но ничего не ответила — появились встречные — двое молодых мужчин — и пришлось сдвигаться вправо, чтобы с ними разминуться.

Но разминуться не удалось — оба мужчины короткими точными движениями сорвали со лбов ребят визоры и, как ни в чем ни бывало, продолжили идти дальше. Недалеко ушли, буквально на пару шагов — Федя освободил руки от поклажи и молча напрыгнул на правого, толкая его в спину и одновременно, подсекая отставшую в шаге ногу. Грабитель упал на спружинившие руки, зато второй в развороте врезал кулаком левой в лицо.

Кулак Федька успел перехватить обеими руками и перелетел правой ногой через плечо бьющего, выворачивая всю руку внутрь. Ботинок при этом попал в ухо. Незадействованная же левая нога, оперевшаяся в этот момент на плечо первого из грабителей, не позволила тому сразу подняться.

Продолжение драки оказалось скоротечным — нападающие были жестоко вырублены.

— Да уж — натаскал тебя Вадим Петрович, — только и сказала Нина, завладевая своими визорами.

— Наших бьют! — раздался истошный вопль из-за примыкающего к дороге забора — через распахнутую калитку валила целая толпа мужиков, причем со стволами в руках.

Федька закрыл своим телом подругу, давая ей время залезть в его рюкзак. Захлопали пистолетные выстрелы, а потом деловито, короткими очередями, ударил автомат — Т022 в руках снайпера Мелкой на дистанции в пару десятков метров выкосил нападающих почти мгновенно.

— Ты не ранен? — в Ниночкиных глазах плещется ужас. Она смотрит на грудь и живот друга — заметны следы чего-то на одежде, но крови не видно.

— Возможно. Но не сильно. То есть, мне больно, но повреждений я не ощущаю.

— Какие-то пули у них были чересчур мягкие, — девочка поспешно подобрала с земли несколько сплющившихся от удара комочков, ещё горячих, и, перекидывая с ладони на ладонь, затолкала их в кармашек рюкзака. — Кажется, нас пытались арестовать, — добавила она задумчиво, выключая визоры и складывая их всё в ту же жестяную коробку.

— Кажется. Делаем ноги.

Ребята перемахнули через забор и поднырнули под ветви яблонь.

* * *

А в это время, пусть и далеко, но все же в нашей галактике…

Словом, если отбросить излишние физиологические и культурные детали, то вполне обычный оперативный дежурный (малый круг из пяти фермиков, в котором, впрочем, только одна особь могла быть признана условно разумной, поэтому все же стоит говорить «он»…) выдал команду на отмену минутной готовности группе быстрого реагирования и занес в общий журнал информацию об инциденте:

«687.513.700635 получен тревожный сигнал от мобильного комплекса тактической защиты разумных симбиотов улья 217.82.11 класса „Дипломат“. Датчики зафиксировали атаку уровня „омега-12“. Потом была зафиксирована повторная атака уровня „тета -02“. В качестве мер противодействия комплексам защиты передано четыреста терраЭрг, получено — триста пятьдесят терраЭрг. Потери в пределах нормы. После чего были выполнены процедуры уточнения координат для развертывания временного портала и переброски к месту инцидента ударной группы.

Ввиду отсутствия сигналов о продолжении атаки, как от самих симбиотов, так и от датчиков оборонного комплекса, через двадцать микротиков выполнена стандартная процедура отмены. Инциденту присвоен класс омега-98. Данные с телеметрией и записями продублированы в канал связи улья 217.82.11 для принятия решений по инциденту.

Комплексы „Дипломат“ взяты на сопровождение с записью телеметрии и отслеживанием изменения координат»

Дежурный еще некоторое время обдумывал в общем-то не вполне рядовую ситуацию — на дикой планете кто-то проявил агрессию по отношению к, ни много ни мало — приближённым первого круга Матери одного из ульев. Причем, что вдали от цивилизации делали без охраны столь высокопоставленные особы — загадка из загадок.

Впрочем, пассивная защита, поставленная Матерью улья, справилась сама, значит нет и поводов для дальнейшего беспокойства.

Вторым моментом был странный статус виновников инцидента: разумные-симбиоты. Это значило специализированные существа… настолько далеко специализированные что… наводит на мысли о поставленных перед ними задачах и объясняет снабжение этих созданий комплексом защиты скрытого ношения.

Дежурный мысленно передернулся от полученной картины — кто-то из Матерей проводил операцию глубокого внедрения, для чего сформировал или вырастил две специальные особи, неотличимые от автохтонного населения. И отправил на выполнение задания. Появление в ходе этой глубоко и обширно спланированной и скрупулёзно подготовленной операции ударной группы десанта (как их называют эти… мягкотелые — альдебаранских тараканов) произвело бы впечатление… Да, произвело бы…

Ёще раз передернувшись от осознания размеров скандала, избежать которого удалось буквально чудом, оперативный дежурный быстренько выкинул произошедшее из головы. Лишние эмоции в его случае грозят лишними ошибками. И так едва-едва…

Но круги от произошедшего события начали расходиться. Сначала как рябь…

На ещё более далекой Прерии шевельнулась в своей норе Терм — мать того самого улья и, вытащив из недр подсознания часть личности Исследователя, запустила обработку полученной невероятной информации. После четвертого «программного сбоя» когда Исследователь «подвис», будучи не в состоянии решить логическую задачу — «как две особи могли попасть из зоны карантина на другую планету если портал не работает, а стартов в ближайшем космосе не зарегистрировано», — она слегка озверела и решила выяснить пару неясных моментов.

Тяжелый карантинный крейсер Идалту, дежуривший на орбите Луны, разумеется немедленно выдал полный пакет данных слежения — такое событие как открытие малого энергетического канала на поверхность Земли не прошло ни мимо его сенсоров, ни мимо экипажа. Появление оперативной агентуры фермиков на чисто людской планете… В общем разведотдел сектора получил от начальника штаба полновесную дозу скипидара высокой очистки и забегал как, эээ… наскипидаренный.

«Карантинщики» же с орбиты Прерии добавили в эту суету новую ноту — по прохождению сигнала об инциденте выяснилось, что над поверхностью именно «их» планеты был проложен канал передачи данных. Тут уже в «повышенный» режим несения службы перешла вся орбитальная группировка вместе с десантным модулем. Что, понятно, не прошло мимо внимания соответствующих структур у «добрых соседей» — фермиков, ответственных собственно за планету. Медленно, но верно, начал раскручиваться механизм подготовки к совсем не мирному разрешению вопроса. Любого вопроса.

Тем временем, Терм смогла-таки достучаться до орбиты. «Вечный» оперативный дежурный Зяблик, не понаслышке был знаком с нравом фермиков. И мигом понял, что перед ним сейчас не его любимая «мамочка» — та, что полтора десятка лет назад выкормила из соски подобранного в космосе котёнка. Нет, перед ним стояла МАТЬ, царица улья. И это, облечённое огромной властью существо ТРЕБОВАЛО объяснить ситуацию с похищением двух особей, облеченных её особым доверием и проходящих подготовку в рамках программы контакта.

Не удивительно — все возможные объяснения с приложением копий журналов мониторинга планеты и космоса были предоставлены практически мгновенно. Результаты анализа экстренно созданной комиссии вышли парадоксальными — «случилось чудо».

Понятно, что формулировка звучала несколько по-другому — «вмешательство субъекта имеющего возможности, далеко выходящие за рамки текущих возможностей любой из известных цивилизаций».

Как только чудо получило свое наукообразное объяснение — начавший было раскручивается механизм военной подготовки к конфликту замер в неустойчивом положении, потеряв цель. Замер… и покатился дальше, меняя жизнь и судьбу уже не тысяч, а миллионов разумных в разных частях оказавшейся весьма тесной галактики.

Совет Матерей с удивлением и радостью узнал, что их число вот-вот должно увеличиться, отчего впал прямо-таки в невообразимое состояние (негуманоиды вообще очень сложный объект для понимания), ближайшим которому будет ощущение, когда ладонь, положенная на живот беременной женщины, чувствует, что к ней с другой стороны прикасается маленькая ручка.

Но, поддавшись настроению, «совет» как-то не подумал, что некоторые подарки «будущей маме» могут быть восприняты остальными цивилизациями несколько… превратно. Действительно, что тут такого необычного? Накинули тридцать процентов стоимости и закончили досрочно строительство авианосца — ну неудобно же по столь важному поводу подарить, какую-то мелочь?

Даже просто скинутся и набрать на него команду разумных, и то более затруднительно. (У ульев с их жесточайшим кадровым голодом именно разумные особи были высочайшей ценностью. Но и тут, как говорится, с миру по нитке — набрали не только экипаж, но и полностью укомплектованную разумными десантную секцию — а это почти десять миллионов фермиков!)

Царский подарок, но принимая во внимание предпочтения новой царицы, самое то. И чего это остальные соседи так задергались? Тоже, наверно, радуются?

А соседи задергались. Идалту, как самые легкие на подъем, узнав о приближении новенького, прямо со стапелей, корабля, вспомнили, что давненько они не проводили никаких учений и призвали в армию резервистов. В границах какого сектора должны были проводится эти «учения» объяснять понятно не надо. Все взоры обратились в сторону Прерии.

Дольше всех тормозили Адамиты, но и они, наконец, преодолели свои извечные внутривидовые противоречия, и несколько объединенных флотов двинулись на усиление пограничных систем, чтобы занять стратегически важные пункты.

Вселенная готовилась к очередной «небольшой» (если брать её в общие рамки) заварушке. И шансы избежать конфликта без вмешательства провидения или сознательных усилий стремительно уменьшались — оружие, порой, стреляет и само.

Где-то там, на забытой всеми цивилизованными сообществами Земле во весь дух уносили ноги два мелких камешка, столкнувших всю эту лавину, но их судьба уже, по большому счету, никого не интересовала. Свое дело они сделали, даже помимо собственной воли.

А еще — из своего логова на берегу реки выбрался в ночную прохладу настоящий виновник всего происходящего. Старый, мудрый, всемогущий и полосатый — он задрал морду к небесам, полным миллиардов существ, которые называют себя «разумными», но так и не научились поступать в соответствии с этим хвастливым названием, и горестно завыл, проклиная свою глупость и детскую веру в то, что эти так называемые разумные способны делать выводы из набитых ранее шишек.

* * *

— Итак, вы их упустили! — генерал посмотрел на вытянувшихся в струнку подчинённых. — Какие потери с нашей стороны?

— Все живы, бронежилеты выдержали, но по две трёхлинейные пули в область сердца — контузия получилась серьёзная. Не скоро парни вернутся в строй.

— Не ожидал я от вас такого прокола, — Русаков поморщился, словно от кислого. — Так провалить простейшую операцию! Дармоеды! Разжалую всех, кто её разрабатывал.

— Так, товарищ генерал — всё было сделано как следует, но эти ребята совершено не по человечески поступали. Не только, не как обычные люди, но и не как профессионалы. Смотрите — мальчишка, вместо того, чтобы кричать «Караул, грабят!» или требовать свою вещь обратно, молча бросается в драку. Ни секунды колебания. Причём, обратите внимание! Сначала он действует достаточно мягко, но поняв, что имеет дело не с уличными хулиганами, а с подготовленными бойцами, меняет стиль и мгновенно их вырубает. Видите, какие быстрые движения? Словно время для него растянулось.

— В этот момент и следовало прекратить операцию, — буркнул генерал. — А не проявлять настойчивость, демонстрируя, что объекты имеют дело не со случайными грабителями, а с организованным нападением.

— Если бы мы просмотрели кадры ускоренной съёмки — так бы и сделали. Но на это просто не было времени. Поэтому заработал план «Б» — местная банда с пистолетами. По всей науке, хоть обычные люди, хоть обученные бойцы, должны побежать — тогда бы их догнали парализующие пули. Но эти так называемые детки всё сделали неправильно. Парень заслонил подругу, давая той время извлечь из рюкзака оружие и пустить его в ход. Он тупо пошел на заклание ради выигрыша буквально пары-тройки секунд времени.

— Такая практика встречалась когда-то в примитивных сообществах, — вступил в разговор молчавший до поры аналитик. — Мужчина обеспечивает женщине возможность спастись просто ради того, чтобы продолжился род. Никто не мог ожидать от этих ребят подобной дикости.

— Да, — согласился руководитель группы. — Смотрите, четко видно, как в мальчишку попадают пули. Вот и гримаса боли, и рефлекторные сокращения мышц. Но он сохраняет положение тела, изображая из себя щит. Тем временем девчонка приготовилась к стрельбе — и по ней тут же работает наш снайпер. Видите попадание мелкокалиберной пули в плечо! — кадры замедлились. — И отскок, словно от броневой плиты. Вот и второе попадание, на этот раз в голову. Новый отскок, гримаса боли, и… малышка продолжает вести огонь.

— Чертов автомат! Такой сильный бой, что просто ужас. Почему не подменили им патроны на пустышки?

— Они со своими рюкзаками не расставались, даже, когда посещали уборную. А вы наблюдали, как они спят? Спиной к спине, причём исключительно чутко.

— Да уж, деточки. Просто терминаторы какие-то. То есть жучков им не подсадили?

— Никак нет, товарищ генерал. Свои средства связи они выключили, из поля зрения аппаратуры вышли, а потом и от топтунов оторвались. На автобусных остановках или у железнодорожных станций не появлялись. В общем — словно растаяли. Если местность прочесать — может быть и удастся их найти, но для этого требуется целая дивизия.

— Так, давайте ещё детали — всё, что приметили.

— Пули в автомате тупоносые мягкие, оболочечные — у нас такие нигде не встречаются. Патроны, похоже, перезаряженные вручную — на гильзах заметен след дополнительного вальцевания. Изучение пуль, отразившихся от незнакомой защиты, продолжается, но уже сейчас можно утверждать, что твёрдость её при соударении весьма велика.

— Какая твёрдость? Помилосердствуйте! — воскликнул руководитель группы слежения. — Вот на этих кадрах мальчик в одних плавках, а девочка в купальнике. Поверх голой кожи на них ничего, кроме футболок, нет. Они ни на секунду не оставались без наблюдения. Или это какие-то фантастические невидимые и неосязаемые инопланетные доспехи?

На эти слова генерал Русаков только поморщился. Кажется, его доклад вызовет у руководства сильное недоверие. С другой стороны, если хорошенько подумать, его вообще могут неправильно понять, потому что наверняка знают, что у него на Прерии родная дочь. И что она участвовала в сопротивлении. Теперь знают, потому что изображения, привезённые гостями и записи всех разговоров с ними давным давно попали в аналитический отдел — оценены разрушения Ново-Плесецка и сделаны выводы о состоянии экономики самой аграрно-сырьевой колонии, лишившейся подвоза из метрополии.

Но, если жители этой планеты стали такими же, как «заглянувшие с оказией» мальчик и девочка — вряд ли удастся привести эту планету к повиновению силовыми методами.

Как бы, всё-таки разыскать этих подростков? Куда они могли подеваться?

Глава 5

Детские шалости

Федя и Нина промчались через сад, снова перескочили через изгородь и оказались на огороде, заросшем высокой крапивой — здесь пошли на четвереньках, обжигаясь время от времени. Испугали кошку и занырнули за сарай. Мелкая вдруг остановилась — тут недавно начали менять кровлю — сбросили с крыши потраченные ржавчиной ломкие железные листы. Но при падении эти отслужившие верой и правдой широкие полосы, похоже, планировали, словно опадающие листья, или их относило ветром, отчего они навалились на недотраченную поленницу, покосив её и образовав хаотическое нагромождение.

Нинка сноровисто вогнала валяющийся тут же дрын куда-то под низ кучи и, мотнув головой, дала молчаливую команду — поднимай. Федя поднял — получился «шалашик». Маловат, но им с Мелкой втиснуться места хватит. Девочка тут же подпёрла дрын поленом и вернулась на несколько шагов назад в проход между сараем и домом, где стояло ведро с чем-то в нём разболтанным. Его она и опрокинула, но не ударом ноги, а рукой — плавно и бесшумно. Потом нырнула в усыпанное чешуйками ржавчины пространство прямиком под подпертую поленом вагу. Извернулась там немыслимым образом и переставила подпорку чуть в сторону.

— Лезь сюда, — скомандовала она хрипловатым шёпотом.

Федя аккуратно положил освободившийся рычаг «как было» и занырнул в душную тесноту.

— Втяни ноги, скомкайся — скомандовала подруга.

Сжался, как мог, и почувствовал навалившуюся сверху тяжесть — Мелкая выбила полено, обрушив всю кучу прямо на них. Вовремя — затопали ноги бегущих людей, обиженно звякнуло попавшееся под них пустое ведро и, как минимум двое по разу наступили на хрустящее под их весом железо, выдавив, заодно, и воздух из Федькиной грудной клетки. После каждой такой экзекуции отчётливо скрипела перекладина деревянной изгороди — погоня явно перемахнула через забор.

Минут пять ничего не происходило, а потом раздалось старческое шарканние, и дребезжащий голос произнёс:

— Ходют тут всякие, а потом поленья пропадают.

— Кто ходит-то, бабушка? — донёсся приветливый мужской голос.

— Так сперва сопляк с соплячкой на четвереньках, будто собаки, пробежали. А потом вроде тебя крепкие хлопцы. И все мимо сарая да через забор.

— А это точно, что через забор?

— Глазами не видела, а только железом они гремели. И те, и другие. И чего носются?

— Воришек ловят, бабушка.

— А-а. Тогда ловите.

Тем временем новое лицо (точнее — голос) стало докладывать уже совсем другим, уставным тоном:

— Седьмой, я одиннадцатый. Во дворе Виртути Апулари восемь беглецов видела хозяйка. По её словам они перескочили ограду и выбежали на саму улицу. В какую сторону двинулись — неизвестно. Прошу выслать розыскную собаку.

Минута молчания, и снова тот же голос:

— Понял. Жду.

Лежать было крайне неудобно. Сверху давил груз старого кровельного железа, снизу было местами рыхло, а местами остро и колюче. Нинкина пятка под носом иногда немного шевелилась. И тишина. Потом запахло хлоркой. Ещё через некоторое время заурчал мотором грузовик, но он проехал мимо, не остановившись.

Из-за того, что лежали ребята головами в разные стороны, переговариваться оказалось решительно невозможно. Непонятно было, видит подруга хоть что-нибудь, или, также, как у него поле зрения для неё полностью перекрыто лохмотьями старого железа? Но в бою для Федьки Мелкая — однозначно командир. И, если не может распорядиться, значит его дело — следовать её примеру. Лежать, делая вид, будто их тут нет. Как вот только быть с собаками? Эти создания обязательно их учуют.

Полчаса прошло или час — трудно сказать. Опять заурчал мотор, но не грузовика, а чего-то поменьше. Потом он смолк, захлопали дверцы.

— Сюда, пожалуйста, — снова раздался ставший уже знакомым голос. — Вот в этом проходе беглецов видели последний раз.

Потом жалобно заскулила собака, после чего последовала длинная тирада, в которой не содержалось ни одного слова, достойного публикации в открытой печати. После чего последовало разъяснение:

— Вы издеваетесь, да? Тут же всё облито хлоркой! Да мой Джульбарс после этого неделю ничего унюхать не сможет! — после чего непечатная речь была возобновлена в усиленном варианте с добавлением отдельных особо акцентированных угроз.

— А чего ваши бегут и под ноги не смотрят? — прорезался вдруг дребезжащий голосок хозяйки. Те-то, на карачках, проскочили так, что их и не слышно было. А такие как вы, бугаи, сразу и загремели ведром. От с них и спросите… — дальше всё покрыли раскаты уставно-матерного.

Ещё несколько человек прошлись по железу и Федьке, рассуждая об оставленных следах, о расшатавшейся перекладине забора и отсутствии выраженных вмятин на траве. Даже новичок в этом деле Федор Матвеев еле сдерживал смех. И искренне сочувствовал опытному следопыту Нине Утковой, которая, слыша эти рассуждения, должна корчиться от хохота.

* * *

Отчёт наверх Русакову пришлось посылать с пометкой об экстренной срочности. Ответ тоже не задержался: «Действуйте по обстановке», — вот что вменили ему в обязанность. Мудрилы!

Поднятая по тревоге дивизия внутренних войск была срочно переброшена в район поисков. Солдат и офицеров заставили сдать оружие, предупредили, что разыскиваемые не задумываясь стреляют на поражение, поэтому, увидев их необходимо со всех ног удирать, по дороге незамедлительно докладывая о месте и времени встречи. Фотографии ребят раздали всем. Не помешало бы ещё переодеть солдат в штатское… но некогда. Кто знает, насколько быстро перемещаются беглецы и как скоро покинут контролируемую зону? А может, они сделались невидимыми? Или ушли наземным порталов к себе на Прерию? И бесполезно поджидать их около квартиры тётки, где ребятишек давно опознали по записям камеры домофона.

Нет, погорячился он с этой дурацкой проверкой. Лучше бы принимал их дома в роли хлебосольного хозяина. Занимал беседами, гостинцев послал дочке и внукам. И этому… дикому… Матвееву. Предложил бы навещать старика, когда в другой раз выпадет случай тут побывать.

Эх! Если бы он успел прослушать запись разговора между недорослями как раз перед самой провокацией! Ведь это действительно обстрелянные бойцы — не дрогнула у них рука вступить в бой мгновенно. Хотя, такие сопляки с виду! А что за Дару Руслановну упоминала девочка?

Профессиональная память старого сотрудника разведки быстро выудила из своих хранилищ образ симпатичного курсанта, свалившего на полигоне хитрую мишень-обманку. Точно — на поиски этой девчонки ещё посылали целую группу как раз на Прерию. Не их ведомство, а коллеги-конкуренты. Кажется, пора переговорить со старым товарищем. В прошлый раз незадолго до событий они довольно полезно обменялись информацией. Ведь намекал же ему бывший однокашник, что на планете скоро будет очень плохо. И ещё, насчёт инопланетян предупреждал. Жалко, что в тот раз он не разобрался в том, насколько это серьёзно. Даже дочку оставил в угрожающем районе.

Тем более — интуиция говорит — не найдут они этих ребяток. А найдут — живыми не возьмут, что, оказывается, грозит не международным скандалом, а конфликтом с неведомым сообществом, умеющим делать невидимую и неосязаемую броню. И преодолевать световые годы межзвёздного пространства.

Подойдя к телефону, Русаков снял со старого бакелитового аппарата трубку и распорядился немедленно прекратить поисковые мероприятия. Не хватало ему тут ещё каких-нибудь таукитян на боевых треножниках.

* * *

Из-под кучи выбрались уже под вечер, когда сначала ветерок стал шелестеть листвой, а потом и капли дождя забарабанили по железу. Занемевшие мышцы с трудом справились с многократно потяжелевшим за день грузом. Ушли не назад и не вперёд, а ползком перебрались на смежную делянку, поднырнув под изгородь через собачий лаз. Потом по канаве, идущей через зады, выбрались на околицу, а уж оттуда — к озерцу. Переждали, когда разойдется с берега запоздалая компания, оравшая незнакомые песни, и скорее стираться-отмываться.

Обратно в город они пробирались исключительно пешком через огороды, поля и перелески, ночуя под открытым небом и избегая любых людных мест. Чем питались? Ну, за три-четыре дня от голода не умирают. Несколько ранних яблок, черствый батон, выброшенный кем-то прямо в пакете, один раз попаслись в малиннике, горох встретили на попутной пригородной делянке. Не обессили, в общем.

Ни о чем, кроме как добраться в нужное время до сквера, где они появились неделю тому назад, не думали. К счастью, сюда не так-то сложно было дойти в обход людных перекрёстков, пересекая улицы в не положенных для перехода местах. Эту часть города Фёдор знал прекрасно.

Когда, дожидаясь нужного времени, прятались в подвале дома, расположенного неподалеку от заветного сквера, приметили в закутке у служебного входа в магазин штабель картонных коробок. «Под трактор», гласила надпись на них. На других было выведено «Устарело, на помойку». Или ещё: «Неликвид». Или «Брак, на выброс». По состоянию тары было заметно, что всё это давненько тут собирается, размокая под дождями.

Федька не утерпел — заглянул. Игрушки, однако. Рука его привычно забралась в то место, куда обычно вставляется ЧИП управляющей схемы. Надо же — это ведь процессор! Простенький по меркам Земли, он представлял для технологического уровня Прерии недостижимую пока вершину. Об этом часто толковали в окружении Представителя Президента, где Федька бывал по делам службы. Интересно — сколько их тут?

Оставшееся до убытия время ребята были заняты извлечением крошечных блочков — плат размером с ноготь мизинца со штырьками контактов и бугорками микросхем. Ящик за ящиком они перебрали всё подряд. Не так уж много добыли, кстати. Даже не совсем наполнили алюминиевый солдатский котелок. И помчались к месту прибытия.

Ну а потом взялись за руки и точно в установленный момент оказались на набережной Белого Города.

Солоноватый бриз тянул со стороны океана. Над горами всходил тёплый Гаучо, а работники кафешек протирали столы и стулья на верандах, открытых в сторону плавных волн. Ребята сразу направились туда, где подавали салат Рудокоп с несколькими сортами мяса. Если идти домой к Федькиным Па и Ма, то, прежде чем поесть, придётся готовить — а никакого терпежу уже не оставалось. Кроме того, хотелось поговорить, не вслушиваясь тревожно в каждый шорох.

— Федь, ты понял, откуда на нас взялась броня?

— На нас? То есть и на тебе тоже? Откуда ты знаешь — по тебе же не стреляли.

— Стреляли. Думаю, снайпер с полицейской мелкашкой, потому что даже синяков не образовалось от попаданий. В плечо и в висок — вторым выстрелом меня явно намеревались убить. А вот по тебе лупили тяжёлыми мягкими пулями — травматика или парализующие. Или шоковые? Я подобрала несколько штук — покажу Даре Руслановне, она может их опознать, хоть и плющенные. То есть тебя не собирались убивать. Да и меня тоже, пока я не начала косить их бойцов. Так ты мне не ответил про броню — ты её на себе чувствуешь?

— Не чувствую. И на тебе не чувствую. А откуда она взялась? Давай подумаем вместе. Ведь, кроме как от инопланетян, просто неоткуда, — парень распахнул на груди рубашку и уставился на синяки, уже начавшие сходить. — Видно же, что сила удара распределилась по площади, которую можно закрыть двумя твоими ладошками. То есть — ничего волшебного — словно прикладом лягнуло. Сообразить бы, за счёт какого эффекта?

— Помнишь, в прошлом году, когда ты кормил этих ужасных альдебаранских тараканов — они ещё просили нас надевать колечки на пальцы и браслетики на запястья и щиколотки? — спросила Нинка. — Якобы, это детекторы для снятия данных о пульсе, давлении, уровне гормонов.

— Помню, как надевал. Но не помню, чтобы снимал или отдавал обратно. Они же совсем невесомые были и тонюсенькие. Я их просто не замечал, — Фёдор уставился на запястье своей левой руки, потом правой. Повторил эту процедуру с Мелкой, но так ничего и не понял.

— Девушка, — подруга подозвала официантку и попросила положить руку на стол рядом со своей. Чуть погодя и юноша возложил туда же свою граблю. Все трое уставились на запястья… вот наблюдалось некое неуловимое отличие, а в чём дело — так сразу и не скажешь.

— Хм! Очень уж бледные татушки у вас! — наконец выразила своё мнение официантка. — Руки бы повыдергать тому мастеру, который это делал.

Только после этого и Федя и Нина наконец уловили изображение тоненького витого шнурочка, охватывающего запястье. Оно почти терялось под загаром — еле угадывалось.

— Спасибо вам, мы обязательно это сделаем, — согласилась Мелкая.

— Только выдёргивать придётся не руки, а жвала, — поправил её товарищ, едва официантка достаточно удалилась.

— Всё надо вырвать с корнем, а потом обратно приделать, но другим концом. Ты, хрюндель мой ненаглядный, понял ли головой своей садовой, что мы с тобой теперь постоянно сидим на кукане? Да ни ты, ни я и почесаться не можем, чтобы об этом не узнал предводитель альдебаранских тараканов. Если мне не изменяет память, его зовут Минатор.

— Точно! Минька! — хлопнул себя по лбу Фёдор. Мы с ним в виртуале после игр в войнушку рекреацией занимались — его мама там считается модератором.

— В следующий раз в этот виртуал сунешься — навсегда останешься без сладенького, — сказала, как отрезала, посуровевшая Нинка. — Во всяком случае, на глаза мои больше не показывайся. А то, мало того что я стала неизвестно чьей марионеткой, так ещё вдовой меня сделать захотел?! — девочка совсем раскисла и даже зашмыгала носом.

— Пойдём домой, — Фёдор потянул её из-за стола. — Приготовлю тебе роскошную ванну, потру спинку и уложу баиньки на белоснежные простыни. А то последние дни как-то у нас прошли уж слишком по-спартански.

* * *

Заслуженный, почерневший над походными кострами котелок прекрасно смотрелся на фундаментальном столе Представителя Президента на Прерии Степана Кузьмича Асмолова, в просторечии любовно именуемого Степашкой-тирашкой. Его супруга, из-за неказистого вида ни под каким номером не упоминавшаяся в рейтинге леди планеты, осматривала платы с процессорами, изредка вставляя некоторые в немудреную на вид приспособу с табло на верхней стороне.

— Удачно это вы с Ниной клад нашли. Почти все камни перепрограммируемые штатными способами. Берём. Однозначно. Стёп — отдай за это всё, что попросит. Мы же теперь несколько десятков технологических линий переведём в автоматический режим, — Делла действительно не леди, потому что она очень занятой человек — главный мозг планеты, работающий на стыке науки и производства.

— Парапланы нам с Нинкой выделите, — ни секунды не сомневаясь назначил цену Фёдор.

— Хорошо, — согласился Степан. — Посиди тут чуток — я распоряжусь, чтобы доставили.

Делла завладела вожделенным котелком и помчалась.

— Посуду верни, — только и успел крикнуть ей вслед Представитель Президента.

Понимающий человек — что тут добавить?

— А ты, Нах-Нах, дурку тут мне не дури. Не хочешь говорить как, так хоть скажи — когда ты в другой раз собираешься прошвырнуться на Землю. Я тебе и бабла выдам наличкой, ещё на земных монетных дворах напечатанной, и список чего купить. Не забывай — ты теперь государственный человек — чиновник. На службе состоишь, а не просто так.

— Так Стёп! Это случайно вышло. Момент тоже не я выбирал — нет у меня постоянного канала. И вообще — мне в школу через месяц идти. Там уж ни на что времени не будет. В выпускном классе программа совершенно убойная.

— Ладно. Но список студентов с Прерии, что получают образование на Земле, выучишь наизусть вместе с адресами. Когда снова там окажешься, разыщешь и доставишь сюда. Нам они нужны до зарезу. А после школы чтобы сразу ко мне явился — твоё место тебя дождётся.

— Стёп! Я решил уже кем после школы стану — поступлю в дошкольный техникум и выучусь на воспитателя.

— А. Фи. Геть, — только и ответил глава целой планеты. Он немного посидел, соображая, а потом его озарила новая идея.

— Слушай, поскольку вы с Мелкой всюду вместе, то и она в курсе всех ваших отношений с чужими. Я тогда её приглашу.

— Дурак ты Стёпка, — ясно и однозначно выразился Фёдор. — Нинке нужно дальше учиться. На биолога. И кого ты, скотина, чужими назвал? Они такие же, как мы, только иначе выглядят. Пока ты этого не усвоишь своей тупой от осознания человеческого величия бестолковкой, никакого контакта даже и не ожидай — никто не стремится общаться с теми, кто его не уважает.

— Выпей, Федя, сока с тэрником, — глава правительства сам смешал напиток в низком широком стакане и передал его юноше. — Не горячись. Знаю, что тебя бесполезно уламывать. Но нам сейчас остро нужен прорыв в области технологий. И для этого не хватает решительно всего. Твой котелок с ЧИПами продвинул промышленность сразу на несколько лет вперёд. Но я просто ума не приложу, как создавать целую область — радиоэлектронику. Мы уверенно топчемся в середине прошлого столетия, продвигаясь вперёд микроскопическими шагами. А если портал откроется, и сюда прибудут новые дивизии?

— Ладно, замнём вопрос, — выпив глоток бодрящего напитка, Федор потерял запал — вспомнил, что должен вести себя, как взрослый. — Нет у меня такого контакта, который действовал бы по моей инициативе. Имею ввиду — с людьми других рас. Думаю, они меня прощупывают. Для чего — ума не приложу. А только выводы, которые после общения с ними возникают в моей голове, толкают меня на стезю дошкольного воспитателя.

— Стратегически ты прав, — неожиданно согласился Асмолов. — Это меня сиюминутные проблемы сбивают на спешку и суету. Так что действительно — замнём.

Глава 6

Дома

Шеф службы безопасности вошёл во двор отцовского дома, когда никого, кроме ребят, там не было. Нинка развешивала постирушку, а Федька вычёсывал колтуны из шерсти своего пса Фагора. За два года этот представитель породы прерианских пастушьих не только достиг полного роста — примерно с пони, но и научился быть послушным и сдержанным во всех отношениях.

Но очень скучал, если хозяин надолго оставлял его где-нибудь.

— Привет, Нах-Нах. Салют Мелкая, — ещё от ворот начал здороваться Серджио. — Клянусь мама-мией, что не стану расспрашивать вас про инопланетян. Вы мне про Землю расскажите. И по долгу моей службы, и потому, что я за ней скучаю.

— А ступайте-ка вы, господин Моретти, на веранду. Выбирайте там себе самое удобное кресло и располагайтесь в нём надолго — мы многое поведаем вам… до определённой грани, разумеется. Только сначала нам необходимо пошептаться, чтобы эту грань… выработать, в общем мнение о том, докуда рассказывать, — пригласил Федя.

— Надеюсь, работать будем под диктофон и камеру? — уточнила Нина. — Если вы не захватили их с собой, то у нас всё найдётся.

— Ай! Зачем обижаешь старого шпиона? — улыбнулся гость. — Конечно я запасся всем необходимым.

Так, с прибауток начался разговор с главным разведчиком Прерии. Вообще-то это было больше похоже на допрос — из ребят выуживали даже мельчайшие детали. Скопировали с визоров все сделанные записи — особенно порадовали «трофейные» — в них сохранилась куча бытовой информации. Ну а вспоминать разговоры пришлось вплоть до последней интонации. Утаили всего два момента. Броню и саблезуба.

— За сотрудничество спасибо, — подвёл итог Моретти. — Довольно неожиданным оказалось то, сколь охотно вы сегодня сотрудничали.

— Не подкалывайте нас, Серджио, — Нина строго посмотрела на «дознавателя». — Про наши людские тайны мы для вас — открытая книга. А из вопросов, касающихся других разумных рас… как у вас проходит изучение организации общества мегакотов? Мы непрерывно соседствуем с ними, сотрудничаем, пересекаемся на каждом шагу.

— Ладно, ладно, не наезжай. Как бы ни было устроено их сообщество — они для нас естественные союзники. А вот ваше поведение на Земле может быть смело оценено на три «Л»: Лодыри, Лопухи, Лохи. Почти ничего не узнали, постоянно подставлялись под удар и продемонстрировали полную неспособность прогнозировать возможные угрозы. Давайте-ка я выдам вам налички на случай, если вы снова случайно там окажетесь, и список вопросов для выяснения в сети. Купите «чистые» визоры, и накачаете в них прямо из поисковика. Потом выключите их, заэкранируете, и никто вас не найдёт.

* * *

Прерия во многих отношениях может считаться деревней — на ней все про всех всё знают. Поэтому Мелкая сильно опасалась, что начнётся паломничество людей, у которых имеются поручения на Землю. Однако, шло время, а больше визитёров не было.

Федя продолжал трудиться помощником президента, отчего не было ему ни сна ни отдыха ни светлым днём, ни тёмной ночью — работал мальчиком на посылках, выполняя самые разные поручения: начиная с отвезти пару рулонов рубероида на стройку, где вдруг выяснилось, что по недосмотру запороли опалубку, а бетон надо срочно заливать, пока он не схватился, заканчивая «изучить вопрос и принять по нему решение» — это про налаживание масштабного производства шёлка в Ткачёвке.

Мелкая же проводила кучу времени, погруженная в визоры. Это бывает со всеми, кто впервые дорывается до богатств сети и соблазнов виртуала — а тут — такое приобретение! Парень к этому относился с пониманием и старался не мешать.

Каникулы близились к концу, когда однажды, забежав к Степану Асмолову, чтобы передать ему образец ткани и похвастаться достигнутым успехом, Федька застал представителя президента за верстаком с напильником в руках. В тисках был зажат мелкашечный ствол.

— Ты чего это выдумал? — не удержался Федька от вопроса.

— Дара приволокла Деллке на анализ кусочки металла. Представляешь, тяжёлый сплав, мягкий, как воск! Я посчитал сначала, потом отлил пули и отстрелял — останавливающее действие просто обалденное. Тогда попробовал сделать жаканы — вообще хорошо. Теперь нужно придумать под этот боеприпас достойное стреляло. Калибр, сам понимаешь, наименьший из распространённых — для деток. А то и отдача великовата, и оружие слишком тяжёлое, и разнобой и в системах и в калибрах.

— И где мы возьмём столько этого сплава, чтобы хватило на всех? — полюбопытствовал гость.

— Уже пробовали делать — всё получилось. Хитростей там немного — с ними быстро разобрались. Теперь дело за оружием. Для детсадовсцев, имею ввиду. Для младших школьников я под патрон Макара что-нибудь подберу для копирования, а для средних классов думаю мы срисуем твоего коротышку.

— То есть планируешь унификацию патронов для малолетних стрелков?

— Я же должен мыслить в государственных масштабах, — ухмыльнулся Стёпа.

— Интересная логика выпиливается, — почесал репу Федька. — Поскольку я теперь делаюсь старшеклассником, так мне полагается обзавестись стволом посолидней. Что присоветуешь?

— Твой вариант — десятка. Посмотри на себя в зеркало — какой кабаняра вымахал! Примерься к моей — это уже серийный образец.

Гладкоствольная самозарядка десятого калибра — отличное оружие для самообороны при нападении животного. Специально сконструированное Степаном Асмоловым, когда он и не помышлял становиться Представителем Презиента, а просто ухаживал за своей будущей женой, изо всех сил стараясь той понравиться.

А нравились ей хорошо работающие механизмы или приборы…

— Саблезубый тигр пришёл, — раздался механический голос электронного синтезатора. Это коммуникационный блок мегакота-охранника сделал перевод с моргалуса на русский.

Молодые люди вышли из-под навеса и посмотрели в ту сторону, куда был направлен взор Стёпиного телохранителя — далеко, за пределами периметра проволочной городской изгороди виден силуэт крупного животного из семейства кошачьих.

— Ишь, какие глазастые! — одобрительно высказался Федя. — А чего он там топчется? Его же автоматика ворот и калиток пропускает беспрепятственно.

— Это не Мешок, — объяснил мегакот.

— Тогда, зачем он сюда припёрся? — поинтересовался Стёпа.

— Хороший вопрос. Пойду, спрошу, — Федька закинул за спину автомат и потопал к ближайшей калитке городского периметра. С некоторых пор он с большим интересом стал относиться ко всему, связанному с этим видом «животных».

Стёпа не стал ни отговаривать его, ни ещё как либо вмешиваться. Он тоже кое-что знал от шкипера шхуны «Ассоль». Той самой, с борта которой Нах-Нах и Мелкая столь внезапно отбыли на Землю.

* * *

Саблезубы, как правило, на людей не нападают. Но и не бегут от них, сломя голову. Не суетливый это зверь и не назойливый. Обычно держится в стороне и сам, в случае чего, позволяет человеку убежать или обойти себя стороной. Так написано во всех учебниках по выживанию на планете.

Разумеется, никто, находящийся в здравом уме и твёрдой памяти, не пытается сблизиться с ним. Неизвестно ничего и о любителях охотничьих трофеев, хваставшихся шкурой этого зверя. Вот не случается как-то ничего подобного. Даже логова с котятами ни разу никто не встречал. Хотя видели и малых деток, и подростков. Когда с матерью, а когда и предоставленными самих себе.

Это Федька вспоминал, пока топал через покрытый жухлой травой пустырь, направляясь на встречу с представителем семейства кошачьих.

— Если слышишь меня, остановись, — возник у него в голове чужой голос.

Федька остановился. До саблезуба оставалось около двух сотен метров.

— Надо встретиться. Завтра приходите с подругой к речке, что впадает в океан севернее города. На её левом берегу расположен холм с травянистым восточным склоном. Тихое уединённое место, — произнёс всё тот же голос.

После этого тигр встал с вершины валуна, на котором лежал, и потрусил в сторону леса.

«Надо же, — подумал Федька. — Если кто смотрел со стороны — своими глазами наблюдал бы, как безголовый Нах-Нах согнал с удобного места ни в чём неповинную животину, прилёгшую отдохнуть и погреться на солнышке. Конспирация, однако.»

* * *

Лететь на собственных парапланах очень приятно. Федька с Нинкой отправились на поиски холма с травянистым восточным склоном не пешком, а на транспорте — больше десяти километров от дома Па и Ма до места встречи. Тут всё знакомо ещё со времени трёхдневной войны — ногами они этот маршрут помнят прекрасно.

Четверть часа полёта, и перед ними череда пологих возвышенностей, поросших лесом и кустарником. А вот и склон, обращённый на восход — нет на нём ни кустов, ни деревьев, только дикий клевер и хорошо заметные издали одуванчики.

Ребята — не самые великие искусники в лётном деле, поэтому приземлились у подножия на не слишком плотно укатанный просёлок.

— Узнаёшь?

— Да. Наша вторая лёжка. Вон в тех камнях меня приложили гранатой. Давай подождём — что-то не видно пока никакого тигры.

Свернули купола и поднялись почти на самый верх. Камни, среди которых они когда-то прятались, ожидая появления врагов, оказались покрытыми слоем земли, поверх которой проросла трава — наспех набросанные ветки, державшие глину и дёрн, сгнили и провалились.

— Меня зовут Цуцик, — раздался голос прямо в головах у ребят. — Мешок был вынужден заняться исправлением последствий своего недальновидного поступка, и некому стало присмотреть за тем, что творится здесь. Поэтому меня срочно вернули на Прерию, прервав процесс обучения. Вас рекомендовали, как единственный безопасный контакт среди людей… на крайний случай.

— И этот случай наступил? — удивлённо воскликнула Мелкая. — Что стряслось?

— Впрочем, можете не объяснять, — поторопился сгладить порывистость подруги Нах-Нах. Постараемся быть полезны в меру своих сил. И не беспокойтесь! Если вам удобней общаться с нами, не показываясь на глаза, то ничего страшного.

— Я не то, чтобы прячусь от вас, но хотелось сохранить некоторую непринуждённость общения. Обычно мой облик вызывает заметную напряжённость и создаёт условия для возникновения неискренности. Хотя в ваших книгах и написано, что наш вид не нападет, если не спровоцировать, но природный страх приматов при виде кошачьих, как правило, одерживает верх.

— Пожалуй, — согласилась девушка. — Уж на что Мешок приучил всех к своему образу и присутствию, а даже мой Феденька чувствовал оторопь, находясь с ним в одной каюте. А я, наверное, остолбенела бы от страха, когда бы не держалась за его руку.

— Не свисти, — парень обнял подругу и притянул к себе. — Я стараюсь не трусить, чтобы не оказаться боягузом по сравнению с тобой. Но вообще-то, — обратил он мысль в сторону невидимого собеседника, — на всякий случай нам бы стоило привыкнуть к вашему присутствию, чтобы в другой раз при встрече не показаться невежливыми.

— Хм! Вежливость и отвага — гармоничное сочетание. А, выпади вам встретиться с неразумными животными, внешне неотличимыми от нас? Мы ведь очень похожи на эндемиков. Да ещё и повадки их копируем.

— В этом случае, полагаю, будет полезно спросить у того, с кем столкнусь, не жаждет ли он общения? Разумеется, ответное молчание придётся истолковать как отказ и не быть назойливым.

Негромкий мурлыкающий смех, раздавшийся в головах ребят, воспринялся приятно и вызвал ответные улыбки. Сразу поднялось и без того хорошее настроение.

— Собственно, мне не с кем обсудить одну тонкость, — продолжил Цуцик. — В вашем языке отмечено довольно много слов, выражающих разные степени приязни. Меня смущают два из них — товарищ и друг. Никак не могу уловить разницу в тонкостях их применения. Или тонкость в разнице…

— Ну… не знаю, — смутился Фёдор. — Я как-то не задумываясь применяю и то и другое и не чувствую отличия.

— А я чувствую, — добавила Нинка, — но не готова выразить внятно. То есть мы с тобой во время войны были товарищами, а потом стали и друзьями. Только непонятно, какой из этих видов приязни сильнее.

— Погоди! Помнишь? Что-то вроде: «Живота не пожалеть за други своя». То есть за друга — насмерть, — принялся рассуждать юноша. — А товарищество — оно и торговое бывает. То есть — за товар. Но тоже насмерть.

— Это ты пытаешься проникнуть в коренные истоки слова. А в жизни исходные значения уплывают от своего первоначального понимания… то есть уплывает понимание первоначального значения и становится не первоначальным, — Нинка запуталась в словах и хихикнула.

— Кажется, я уловил нюанс, — откликнулся Цуцик. Но тоже не могу ясно передать его. Наверное, дело в том, что с другом расставаться печальнее, чем с товарищем.

— Наверно, — кивнула Нинка. — Товарищи, они по оружию. Или по борьбе. А друг… знаешь, тут по сёлам кое-где жену называют дружиной. А жениться — одружиться.

— У нас на Эолке, что к западу от Большого Хребта, я таких слов не встречал, — как бы про себя произнёс саблезуб, но слова эти в головах ребят прозвучали отчётливо.

— Так ты не инопланетянин? — удивился Федька.

— Раса моя не отсюда, а на свет я появился здесь. Мама работала на Прерии. Она меня оставляла у фермеров пожить — знаешь, я их по-настоящему полюбил, этих бесхвостых приматов. Но по условиям маминой работы приходилось притворяться неразумными. Было весело. Я копировал поведение домашних кошек — меня даже метлой гоняли и трясли за загривок, пока я не вырос. Гы-гы-гы. Учился экстерном… то есть в домашних условиях. А после войны меня отозвали за вмешательство в дела наблюдаемой планеты и посадили за парту.

Но сейчас, когда весь прерианский отдел срочно отозвали к границам сектора и прислали меня сюда, чтобы я тут за всех отдувался, выяснилось, что мне больше нельзя появляться в родных местах.

— Э-э-э… погоди. Как это ты вмешивался в наши дела? — вскинулась Мелкая. — Воевал? За нас?

— Да придушил нескольких десантников, когда они охотились за моими соседями. Домашнему животному это простили бы, но я же «дикий зверь из дикого леса», убивший чуть не десяток представителей вашего вида. Нельзя мне теперь в родные края. Те, кто мне доверяет, поссорятся с теми, кто меня боится. А это неправильно, — протяжный вздох крупного зверя, прозвучавший в голове, это вам не шуточки. У Мелкой даже поджилочки затряслись. Да и Федька невольно содрогнулся.

— Знаешь, Цуцик! Я тебя понимаю. Сам недавно почувствовал нечто подобное, когда побывал на родной Земле. Там за нами отнюдь не с мётлами гонялись. Из-за этой проклятой войны я стал чужим в родных местах.

Из Нинкиного глаза выкатилась слезинка — она тоже сочувствовала «зверю».

В тишине стал слышен звук мотора — какое-то четырёхколёсное недоразумение катило по чуть приметной дороге у подножия холма. И, надо же, остановилось рядом с лежащими на обочине парапланами.

Водитель, а он один сидел в собранной из разнородных частей машине, заглушил двигатель, мазнул равнодушным взглядом по чужим вещам, взвалил за спину большой ранец и двинулся вверх по склону, почти прямиком к ребятам — совсем чуточку мимо. Увидел он их довольно скоро, но не подошел и не поздоровался, как это принято у местных. Даже не кивнул — прошёл словно мимо пустого места. Остановился этот человек в паре десятков шагов выше по склону и стал там что-то искать, раздвигая траву.

— Вам помочь? — Нинка с Федькой уже подошли. Собственно, подошла Нинка, Федька просто держался рядом. — Холмик, который вас интересует, вон там, она показала рукой правее и немного дальше.

Мужчина переместился, куда показали, и вскоре обнаружил искомое. Срезал траву серьёзным длинным ножом, оттащил в сторону полусгнивший повалившийся деревянный столбик с оплывшей надписью, извлёк из ранца несколько блестящих стальных пластин и собрал из них обелиск, который стал пристраивать над могилкой.

— С той стороны полагается ставить, чтобы был в ногах, — подсказала Мелкая.

— Откуда ты знаешь, — впервые открыл рот неизвестный. — Ты их хоронила! — вдруг догадался он. — А кто их…? — он посмотрел на ребят с такой ненавистью…

— Я. Оттуда, — показал Федька в сторону кучи камней.

Лицо мужчины налилось гневом. Он отбросил нож и угрожающе шагнул к подростку. В этот момент на его плечо опустилась тигриная лапа. Сильно опустилась. Так, что отбросила в сторону и свалила с ног. Цуцик по-звериному зарычал, оскалился и навис над горлом поверженного врага, грозя вцепиться тому в глотку клыками длиною в две ладони.

— Цуцик! Фу! — воскликнула Мелкая. И зверь подчинился, всей мордой изображая при этом неудовольствие. — Наверное, напрасно я тебя тогда не добила, — обратилась девушка к мужчине. — Два индивидуальных пакета извела на перевязку и три шприц-тюбика вколола. В тот момент, когда Федя лежал без сознания от твоей гадской гранаты.

За время, пока длился этот монолог, саблезуб куда-то спрятался.

— Извини, девочка, — вдруг словно пришёл в себя мужчина. — У Мишки на Земле жена осталась на сносях в Нижнем, у Глеба братишка в пансионе в Питере, совсем малец, а я один как перст — и живой.

Глеб Сергеевич Калугин, Михаил Игоревич Селивёрстов, — прочитали ребята на на табличке, привинченной к обелиску.

* * *

Когда незнакомец уехал, опять «проявился» голос в головах:

— Я только попугать хотел, — объяснил своё поведение Цуцик. — Сжал бы слегка, чтобы знал, как нужно обходиться с людьми.

— И как штаны отстирывать после неправильного обхождения, — добавила Нинка.

— Ты это, Цуцик, не вступайся за меня так быстро в другой раз, — попросил Федька. Хоть и не самый я лютый боец, но дай мне шанс самому за себя постоять. Ниночку, да, следует защищать всегда.

— Ладно. Учту, — хмыкнул саблезуб.

— И слушай! Тебе же от нас помощь требовалась?

— Так вы мне всё нормально объяснили. Про друга и товарища.

— Ха! Тебе просто было нужно с кем-то поговорить! — догадалась Нина. — А зачем так далеко? В смысле — за городом, в глухом месте.

— Глухое оно! Как же! Не успели начать, как кого-то нелёгкая принесла!

— Знаешь что, когда тебе в другой раз понадобится поболтать, позвони нам на визоры. Или мессадж пришли с указанием места и времени встречи.

— А ещё можно надеть на тебя жилетку, как на мегакотов, что служат у нас в представительстве. Тогда ты будешь выглядеть своим… ну… служащим, вот! И на Эолке никто не посмеет даже пытаться тебя отстреливать. Нин, доставай сантиметр. Сейчас мерки снимем.

— Дяденька! Только не это! — зазвучал в головах у ребят радостный мурлыкающий смех. — Вы совсем берега потеряли! Я же тут инкогнито!

— Вот и будешь носить своё инкогнито под жилетом и притворяться домашней кисой. Получать по заднице метлой и жаловаться нам на человеческое жестокосердие.

Троица некоторое время от всей души веселилась.

Глава 7

Повадился кувшин по воду ходить

Приходит как-то Федька домой с работы, и застаёт Мелкую за сканированием толстых журналов, напечатанных полуслепым шрифтом на бумаге, напоминающей туалетную.

— Ты откуда это выкопала? — удивляется он на полном серьёзе.

— В библиотеке. Завтра надо вернуть, поэтому не отвлекай меня. Лучше приготовь чего-нибудь перехватить. В смысле — мне так, чтобы можно было употреблять на ходу, а Па и Ма нормальную человеческую еду и Димке с Алинкой каши. И ещё нужно собакам сварить и остудить.

— Да что за пожар! Куда такая спешка? — юноша взглянул на обложку: «Вестник почвенной биохимии». Ничего особенного. Но главное — дата. Осень семьдесят пятого года. То есть после закрытия портала. И дальше все номера вплоть до нынешнего лета.

Молча отправился на кухню и занялся стряпнёй — по всему выходит — Нинка смоталась на Землю и выцыганила в какой-то библиотеке на одну ночь одной ей понятное издание. Кстати, это явно не типографская продукция — кто-то распечатал материалы из сети и сшил их. Возможно на всей Земле наличествует от силы десяток экземпляров для узких специалистов… впрочем, это второстепенные детали.

Важно, что она обещала всё это завтра вернуть. То есть — снова отправится туда, где ими интересуются спецслужбы. Скорее всего, побоялась выходить в сеть, чтобы не быть обнаруженной. Просто уломала или подкупила работницу книгохранилища. Следовательно, адресом она запаслась ещё здесь — точно знала куда идти и кого просить. И о чём.

Мешать подруге или отвлекать её расспросами он сейчас не будет — похоже, времени на всё про всё в обрез. Но второй раз одну её на Землю он не отпустит.

* * *

— Товарищ генерал! Обнаружено новое проникновение прериан на Землю, — дежурный вывел на монитор изображение. Юная особа в возрасте, когда не сразу и поймёшь, девочкой её называть или девушкой, далеко на заднем плане поднимается по ступенькам крылечка.

— Видеокамера магазина засекла? Где это?

— Под Нижним. Небольшой посёлок. Библиотека селекционной станции. Из разговора нашего сотрудника с работницей выяснилось, что зовут эту малышку Ниночкой, и что она попросила несколько журналов «Вестник почвенной биохимии» за текущий, прошлый и позапрошлый годы. Обещала завтра вернуть. Группа уже выехала и доложила о том, что заняла позиции для взятия объекта под наблюдение.

— Молодцы. Что же — будем ждать гостью. Насколько я её знаю — человек она обязательный. Через полчаса пришлите за мной коптер. Я сам буду участвовать в операции. Позаботьтесь об усилении группы за счёт местных работников и проследите, чтобы у всех, кто задействован, не было при себе оружия.

* * *

Как ни собирался Федька, как ни готовился, а проспал бы самый ответственный момент, если бы в предутренний час его не разбудила Нинка.

— Вставайте, граф! Вас ждёт великая еда.

Кстати, после пробуждения аппетит обычно запаздывает. Но реакция на подобные слова у любого нормального мужика должна быть самая естественная… на веранде накрыт скромный прерианский завтрак — две каши (вторая с цукатами), творожок с изюмом. Простенькая варёная колбаска, набутерброженная на пушистые ломтики белого хлебушка… и ещё восемь наименований не менее аппетитных закусок. Местная традиция — аборигены обедают не каждый день. Поэтому вынуждены в завтрак и ужин восполнять потерю калорий самым тщательным образом.

— Ты вчера так таинственно собирался сопроводить меня, что я не посмела уйти по-английски, — с ехидной улыбкой произнесла Мелкая.

— Нин! С чего ты взяла?

— Посмотрел на обложки журналов, и ни о чем не спросил. Нах-Нах — ты не тупая скотина. Совсем не тупая. Всё ведь сообразил. А я, как дура, чуть слезу не пустила от предвкушения совместного путешествия — насобирала гостинцев столько, что одной не унести, — кивком она показала на два прислонённых к стене ранца. Маленький, который Федьке купили ещё перед войной — так он его ни разу и не поюзал. И большой — папин походный. Тоже сейчас не употребляется, потому что двойняшки-годовички не располагают отца и мачеху к активному отдыху на природе. К тому же Леночка опять начала набирать полноту в области талии.

Так вот — оба ранца продуманно наполнены и старательно застёгнуты.

Посмотрел Федька на сговоренную и только кивнул. Он тоже давно уже полагает её частью самого себя. Ну да, разгадала она его намерение! И раньше так случалось, и в будущем случится ещё не раз.

Оружия они на этот раз не взяли, а оделись по-городскому, чтобы не выделяться на Земле своим внешним видом. От дома до калитки в периметре — проволочной изгороди, которой обнесён Ново-Плесецк, их проводил Фагор. Понятливый пёс и не подумал рычать на Цуцика.

— Привет, ребята, — поздоровался саблезуб. — Готовы? Ничего не забыли?

— Готовы, — Нина взяла Федю за руку. — Поехали.

На Земле уже в разгаре утро — суточные и годовые циклы планет совпадают весьма приблизительно, отчего расхождения во времени накапливаются. Тем не менее, Прерия продолжает жить по земному календарю, каждый месяц добавляя к суткам несколько минут, а к некоторым месяцам — сутки — иначе возникла бы путаница с датами. А так — даже время в отдалённой колонии используется московское.

— Мы сейчас под Нижним Новгородом, — «прочитала» Нинка Федькин взгляд, обращенный в сторону оторвавшегося от горизонта солнечного диска. — На селекционной станции — видишь делянки? Пошли отдавать журналы. Инна Сидоровна ещё не на работе, но я знаю, где она живёт.

— Библиотекарь?

— Да. И архивариус по совместительству. В глубинке люди не такие, как в городе. Жалко, что их тут мало.

Дорога, накатанная между участками, засаженными злаками, вывела на окраину посёлка. Несмотря на ранний час по улице уже расхаживали куры. Где-то за забором звякнула щеколда. Прохожий маячил вдали.

Домик, к которому они подошли, ничем особенным не выделялся. Рядом с воротами стояла недорогая легковушка, на капоте которой царственно разлёгся кот.

На звонок к калитке вышла хозяйка.

— Здравствуйте, Инна Сидоровна! Алевтина Васильевна очень обрадовалась журналам и наприсылала столько гостинцев, что пришлось брать помощника. И, чтобы вам всё это не тащить на себе от работы до дому, мы сразу сюда и пришли.

— Ой, да какие там гостинцы! Вы с ума сошли! Право, не стоило Алечке и самой так хлопотать, и вас утруждать.

Ребята уже прошли в дом, и Федька достаёт из ранца его содержимое: пару бутылок сока тэрника и фрукты.

— Яблоки сорта «Тылк», — поясняет Мелкая. — А это фибрики, их нужно разрезать пополам и есть ложечкой. Грушевый джем. Вяленые луньки и колечко домашней колбаски. Вы извините, что не можем задержаться — нам нужно в город спешить, а автобус уже скоро.

Когда вышли на улицу, отметили появление фургончика энергослужбы и монтёра на столбе.

— Да уж, как ты ни хитрила, чтобы не появляться второй раз в одном месте, а всё равно засекли, — Федька кивнул в сторону новых лиц. — Думаю, обложили нас нынче со всех сторон. Как себя поведём?

— Пытаться бежать — глупо. Отстреливаться нечем. Может, сделаем вид, будто ничего не заметили? — ухмыльнулась Нинка.

— Думаю, это мудрое решение. Айда на остановку. И визоры можно включить — нет больше смысла прятаться.

Дорога до трассы, по которой ходят автобусы, ведёт через поля опытного хозяйства. Далеко впереди маячит кто-то из местных, тоже собравшийся в город. А сзади приближается автомобиль, вздымая облако пыли. Ребята сошли на обочину с наветренной стороны, пропуская машину, но она остановилась.

— Садитесь, подброшу до города, — молодой водитель притормозил рядом с ребятами и приветливо улыбается.

«Мышеловка подана», — понял Федька и распахнул перед подругой дверку.

— Здравствуйте, товарищ генерал, — Мелкая тоже всё поняла, но не проявляет ни малейшей неуверенности — делает вид, будто ко всему готова. Собственно, кроме наглости им сейчас и предъявить-то больше нечего.

В салоне минивэна просторно и уютно. Стекло между ним и кабиной водителя поднято, а генерал Русаков, одетый в штатское, выглядит добродушно.

— Как я понимаю, вы хотите поспрашивать о чём-то, — Нах-Нах не собирается играть в кошки-мышки. — Но времени у нас не так уж много — поэтому попросите своих коллег выяснить адреса, по которым проживают жена и ребёнок Михаила Игоревича Селивёрстова и брат Глеба Сергеевича Калугина. А нас высадите у магазина электроники.

— Как дела у тех парней, в которых я стреляла в посёлке, где ваша дача? — Мелкая тоже не молчит — игра сразу пошла в четыре руки.

— Просмотрела запись со своих визоров? — кивнул Русаков. — И поняла, что на членах группы захвата были бронежилеты?

— Броники сразу заметны, поэтому я не стала целиться в область живота, чтобы ничего им не порвать в ливере. Работала на контузию.

— Снайпер Мелкая из группы Дары Морозовой. Лагерь отдыха на берегу Янтарного моря, лето семьдесят пятого, — согласно кивнул генерал. — А кем в сопротивлении был Федя?

— Новобранцем.

— То есть информацию о ходе боевых действий вы скрывать не будете. И список погибших тоже готовы мне передать, — покосился на «собеседников» Русаков.

— Прямо сейчас не готовы. Но в другой раз обязательно возьмём его с собой. И список, и отчёт.

— В другой раз, говорите. Откуда такая уверенность? А вдруг моё руководство прикажет вас ликвидировать?

— Тогда мне станет грустно, — пожал плечами Федька. — Папа говорил, что обещания нужно выполнять, а тут такая засада!

— Как я понимаю, это выражение сомнений в нашей возможности воспрепятствовать вашим планам? — Русаков намеренно обостряет разговор, провоцируя паренька на проявление горячности.

— Не дразните Нах-Наха, Евгений Иванович, — одёргивает его Мелкая. — Не знаю почему, но ещё ни разу это никого до добра не довело. Нейтральный тон, чётко сформулированные вопросы, уважительное отношение — и он вам всё выложит. Всё, что можно, конечно. А что нельзя… то нельзя.

— И почему, интересно знать, нельзя? Вы ведь только информацию об инопланетянах придерживаете. Что в ней секретного? — Русаков уже учел полученный совет и спросил прямо.

— Боюсь, проблема во взаимопонимании. Могу только предполагать, в чём дело — они крайне разборчивы в выборе того, с кем общаются. Федька для них — свой парень. Ну и меня они как-то терпят. Наверное, потому что мы почти всегда вместе. Одна из рас, самая непосредственная на мой взгляд, иногда встречается с отдельными людьми по частным вопросам, но если им что-то нужно — тут обычно вспоминают про Федю.

— Не перегибай, Нинуль! Ничего во мне исключительного нет. Просто так сложилось из-за того прыжка из воды. Ну, когда Тип рыбку поймал. В общем, просто случайное совпадение, товарищ генерал.

— И в результате вы оказались в исключительном положении. Настолько исключительном, что не опасаетесь за свои жизни, попав в лапы спецслужбы противной стороны?

А вот эту провокацию ребята распознали и ничего не ответили. Распространяться о возможностях других цивилизаций они не собирались. Да и не так уж много было им известно наверняка.

* * *

В магазине радиоэлектроники Мелкая забрала ранее сделанный заказ — несколько коробок снова сделали увесистыми полегчавшие было ранцы. Генерал стоял рядом и, никак не комментируя, наблюдал за происходящим. Ему и без вопросов понятно зачем отрезанной от метрополии колонии требуются в таком количестве микропроцессоры — явно идёт оснащение производств автоматизированным оборудованием.

— Вот адреса для вас, — сказал он, пересылая файл. — Могу подбросить к Селивёрстовой — это тут, в Нижнем.

— Мы не против, — кивнул Федька. — Город нам не знаком, да и общественный транспорт…

— Нет уж, — возразила Ниночка. Доедем на такси. Вы не беспокойтесь за нас, Евгений Иванович. А то, право, неудобно занимать время серьёзного руководителя. Скажите только топтунам, чтобы, если им что-то непонятно, так спрашивали не стесняясь.

Русаков фыркнул и попрощался.

* * *

Машенька плакала над похоронкой, а Нинка её утешала. Федька мялся в стороне и переживал — не так-то просто смотреть на горе, причинённое твоей рукой, даже если ты был тысячу раз прав. И мучительно видеть висящее на стене изображение выходящих из ЗАГСа молодожёнов.

— Михаил был смелым человеком, — только и нашел он, что сказать. — Погиб в бою. Вот его нож — больше ничего не сохранилось.

— Оставь себе на память, — ответила вдова. — У нас девочка. Ни к чему ей оружие.

Разумеется, о своей роли в гибели отца и мужа этих людей ребята не упомянули.

* * *

В Питер из Нижнего отправились на поезде. На верхних полках плацкартного вагона неторопливого пассажирского поезда. Нинке это было впервой — она всё время вертелась, не зная в какую сторону смотреть: в окно, или в проход. И там и там было много интересного.

Пассажиры вели дорожные разговоры. Кто-то жаловался на судьбу, кто-то хвастался успехами. Федька рассказывал сказки детворе — с полдюжины огольцов вконец достали всех своей беготнёй, вот он их и успокоил, собрав в кучу.

— Никогда не слышала таких сказок, — удивилась соседка с нижней полки.

— Они из одной далёкой колонии, — пояснил паренёк. — Я их с тамошнего фольклорного сайта качнул. Собираюсь выучиться на воспитателя детского садика. Вот и готовлюсь заранее.

— Мне особенно понравилась про четырёх поросят, — заметил мужчина с бокового места. — Имя Нах-Нах исключительно подходит герою, — и он со значением посмотрел на Федьку. В том, что это сопровождающий из ведомства Русакова, и раньше не было никаких сомнений — никто не оставит без присмотра двух инопланетных шпионов. Но ничего предосудительного ребята не затевали, поэтому и не пытались «обломить хвост». В конце-концов работа у человека такая. Зачем ему мешать? Ну и он по-соседски подсказал на какой станции можно купить вкусную жареную курицу с отварной картошкой и малосольным огурчиком. И предупредил, чтобы ни в коем случае не брали тут кефир.

Видимо его проинструктировали местные оперативники… как-то так подумалось. Он же посоветовал сойти не на конечной, на Московском вокзале Санкт-Петербурга, а раньше. И дальше добираться местным автобусом. В общем, до ворот детского дома доехали без приключений — оперативники просто подкинули их на машине, чем окончательно подчеркнули заключение договора о мирном сосуществовании.

Брат погибшего сержанта Калугина — Генка — давненько уже покинул стены пансиона. Как только перестали поступать деньги на его содержание, мальчика перевели в обычный детский дом, расположенный довольно далеко от второй столицы России в совершенно сельской местности. Даже в стороне от дороги.

Сторожа у входа на территорию не наблюдалось, и вообще не было заперто, но, едва посетители вошли, в их сторону направился мужчина, одетый… в полувоенном стиле. Штаны и берцы камуфляжные, а футболка и кепи совершенно мирного вида.

— Зовут меня Егором Олеговичем, — сразу представился он. — Я завуч. Давайте ваши направления и ступайте в спальни. Дежурные покажут свободные кровати. Размещайтесь.

Нинка глупо хихикнула — она всегда так реагирует на разные казусы. Вот сейчас их приняли за новичков, прибывших в сопровождении сотрудников отдела по борьбе с несовершеннолетними. То есть не по борьбе, а по делам, конечно. Но одетые в штатское оперативники на заднем плане вполне гармонично дополнили композицию.

Федька не придумал ничего лучшего, кроме как достать из нагрудного кармана служебное удостоверение и протянуть его завучу.

— Семнадцатый помощник Представителя Президента на Прерии, — улыбнулся Егор Олегович. — Отличные корочки, — он провёл над карточкой считывателем. — Ого, даже ЧИП в полном порядке. Итак, юные мошенники, добро пожаловать!

Ситуация вдруг перестала быть смешной. Явно следовало обратиться к оперативникам, чтобы разрешить возникшее недоразумение. Но Федьке захотелось исправить положение собственными силами — иначе, какой он нафиг взрослый!

— Понимаю, что у вас нет оснований доверять нам. Тем более в ситуации, представляющейся очевидной. Тем не менее, мы не новые воспитанники, а посетители к Геннадию Калугину. У нас для него печальное известие.

Нинка протянула похоронку. Лицо учителя сразу стало напряжённым. А после прочтения — грустным.

— Мальчик очень скучает по брату. Боюсь, это надолго выбьет его из колеи. Даже не знаю, как ему это показать…

— Просто позовите. Мы сами.

— Хм! Прерия. С ней ведь нет сообщения, — мужчина по-прежнему не был склонен к проявлению доверия.

— Нет, — подтвердил Федька. И больше ничего не добавил.

— И как к вам попала эта бумага? Можете объяснить?

— Можем, но имеем веские причины не объяснять, — вот не хватало ещё и случайно встреченному человеку докладывать обо всём. Но, как без этого разрешить проблему?

— Если у вас есть знакомые на нашей планете, возможно мы смогли бы как-то прояснить ситуацию, обменявшись сведениями о них и найдя совпадения, — предположила Мелкая.

Но Егора Олеговича эта мысль не заинтересовала. Он подошел к сопровождающим и поговорил с ними.

— Действительно, — сказал он вернувшись. — Парни утверждают, что всего-навсего подвезли вас за скромную плату и намерены ждать, чтобы доставить обратно. То есть прибыли вы сюда по своей воле, чтобы привезти похоронку. А вы их всем доставляете?

Федька отрицательно покрутил головой и уткнулся взглядом в землю.

Мужчина, видимо, отличался умением разбираться в поведении детей:

— Ты его убил, — догадался он. — Надеюсь, по неосторожности. Слышал я, что на этой планете даже детишки ходят вооружёнными огнестрельным оружием.

— В бою, — выдавил из себя паренёк. — Мелкую прикрывал, а они подкрались неслышно и невидимо.

— Мелкая, это вы, сударыня? — Егор Олегович посмотрел на Нину.

Та кивнула.

— И почему, спрашивается, он именно вас прикрывал?

— Я снайпер.

— Тогда у нас действительно есть небольшие шансы припомнить общих знакомых. Пойдемте в мой кабинет, посмотрите фотографии выпускников. Возможно, узнаете кого-нибудь.

Глава 8

Завершение визита

— Вот! — первым нашел знакомое лицо Федька. — Дара Руслановна. Преподаёт у нас в Плёткино оружие и боеприпасы. А вот и детки её — Ева и Ванечка. Ванечка совсем кроха — только что родился.

— Погодки! — учитель с явным удовольствием рассматривал изображение, сброшенное ему на визоры.

— Четырнадцать месяцев разница. То есть, не совсем погодки, но близко.

— Общая знакомая нашлась, — констатировал завуч. — Но как доказать, что фотография сделана именно на Прерии?

— Так вот же мегакот на заднем плане. Этот вид нигде, кроме Прерии, не живёт.

Покопавшись в сети, учитель вынырнул из визоров:

— Вроде, всё сходится, — проворчал он озадаченно. — Но вопрос о том, каким образом вы попали с Прерии на Землю, так и остался открытым.

«Надо же, какой настырный», — подосадовал Федька. А вслух ответил: — Не могу про это рассказать.

— Обещал сохранить в тайне?

— Не обещал, но так надо.

— Кому надо?

— Он не скажет, — вступила в перепалку Нинка. — Не мучайте Федю. Только изведёте и его и себя, но ничего не добьётесь.

— Понимаю. Табу, — ухмыльнулся мужчина. — Ладно, оставайтесь здесь. Гена подойдёт через несколько минут.

* * *

— Зайдите ко мне, — вот и всё, что прозвучало в наушнике. Но генерал Русаков и не нуждался больше ни в чём. Понятно — приглашают на «ковёр».

В кабинете начальника управления сидело несколько незнакомых в штатском и знакомых в форме.

«Великий хурал, — подумалось невольно. — Не к добру». Такого рода сходки, назывались экстренными совещаниями и собирались в моменты, привлёкшие внимание очень влиятельных людей на самом верху. Или по случаям, когда решались вопросы войны и мира.

— Входите Евгений Иванович, — хозяин кабинета дружелюбным жестом указал на стул, отчего недоброе предчувствие стало заметно сильнее — Шевцов не слишком-то расшаркивался с подчинёнными и демонстрировал «демократичность», как правило, держа за спиной готовую к использованию клизму. Ведёрную.

— Мы внимательно ознакомились с материалами по гостям с Прерии. Где, кстати, они сейчас?

— В интернате номер восемьдесят четыре под Питером.

— И чем занимаются?

— Добиваются встречи с одним из воспитанников — Геннадием Калугиным.

— Зачем, интересно, им понадобился этот мальчик?

— Думаю, у одного из объектов возник комплекс вины перед родственниками убитых им наших военнослужащих. Во всяком случае, извещения о смерти он вручает лично. Правда, не признаётся в своей причастности к их гибели. Тем не менее, пытается помочь. Материально. Хотя, существенными суммами не располагает.

— Последним делится? — в голосе одного из штатских слышна издёвка.

— Юношеский максимализм, — вставил словечко генерал Чужаков.

— Так он заметил слежку? — уточнил полковник Сидоренко.

— Несомненно. Но оторваться не пытается и даже общается с наблюдателями, будто пытается подчеркнуть, что они ему ни капельки не мешают.

— И ведь он ваш родственник.

— Так точно. Не кровный, но и не дальний. Приёмный внук. Хотя знакомы мы были не долго, да и не коротко, — Русаков понимает, что пытаться хоть что-нибудь скрывать бесполезно.

— Охарактеризуйте его.

— Смел до наглости. При этом неизменно вежлив. Судя по разговору производит впечатление неглупого человека, широко эрудированного и во многом разбирающегося. Но, если судить по поступкам — не умён, невыдержан и высокомерен. Из широко известных персонажей более всего напоминает поручика Ржевского из Гусарской баллады.

— Прёт напролом, словно дикий кабан, — хмыкнул шеф. — Поделом ему кличка досталась. Так что, Евгений Иванович, мы тут посовещались и решили передать это дело в ведение генерала Чужакова. Хе-хе. Ведь мы действительно имеем дело с чужаками. А вы с ними миндальничаете, словно с родными.

— Как прикажете, Илья Климентьевич, — кивнул Русаков. — Однако, считаю своим долгом предупредить, что применение любого вида насилия по отношению к объектам может привести к непредсказуемым последствиям. У меня шестеро волкодавов до сих пор в госпитале отлеживаются.

— Наслышаны, наслышаны. Так я вас больше не задерживаю.

«Вежливый какой, — подумал Евгений Иванович, идя по коридору Управления. — А в душу наплевал, словно в поганую урну»

* * *

Генка сначала плакал, и Мелкая его утешала. Потом мальчишка вдруг вскинулся:

— Заберите меня к себе на Прерию.

— Там довольно суровый мир, — попытался остудить его горячность Федька. — В лучших школах применяются телесные наказания, а дикие звери насмерть загрызают тех, кто попадётся к ним на зуб. В людях, конечно, больше отзывчивости. Преступности связанной с насилием, почти нет, но плакс и нытиков не жалуют.

— Их нигде не жалуют, — всхлипнул Генка. — И я не нытик. Просто очень огорчился. Обещаю, что буду послушным и старательным и стану учиться на одни пятёрки.

Нах-Нах вспомнил, как два года тому назад почти этими же самыми словами упрашивал отца забрать его с Земли на Прерию. Чуть не прослезился, настолько расчувствовался. Он ведь был таким же городским недотёпой до самого прибытия в Ново-Плесецк. Это уж потом его начали воспитывать, поручая дела, считающиеся взрослыми, и всячески демонстрируя доверие. Нет, ну это надо же — сразу по прибытии вручили боевой автомат и отпустили пострелять на пару с мальчишкой, которого он видел первый раз в жизни. Хотя, отец тогда доверился этому самому мальчишке — расхаживать одному Федьке не позволяли довольно долго.

— Знаешь, Гена. Мы с Федей не расписаны. Поэтому не можем по закону усыновить тебя, — вдруг абсолютно с другого конца подошла к вопросу Мелкая. — Руководство интерната даже на время не имеет права тебя отпустить в компании двух несовершеннолетних. И потом — именно здесь воспитывалась наша учительница, которую мы очень любим и уважаем. То есть — ты попал в хорошее место, где из тебя обязательно сделают правильного человека.

— Так я же могу сбежать! — озарила мальчугана «замечательная» идея. — Или без документов мне не продадут билет на космолёт?

— Не в документах дело. А в ответственности за свои поступки. В осознании их последствий. Подумай, голова твоя садовая, как мы посмотрим в глаза тому же Егору Олеговичу, если умыкнём тебя, как тать в нощи?

— Так вы просто больше здесь не появляйтесь. Распрощаетесь, как ни в чём ни бывало, а я махну через изгородь так, что никто не заметит, и встречу вас уже у автобусной остановки.

— Нагадить и смыться? — Теперь уже возмущён Федька. — Не по людски это. Ну-ка, выбрасывай эти мысли из головы и привыкай вести себя так, чтобы тебе доверяли.

— Жалко. Выходит — я вам не показался, — неправильно понял Генка полученную отповедь. Ну, дитя дитём! — Тогда я вас просто провожу до остановки а потом вернусь обратно, — или правильно понял, но снова огорчился?

— Ладно, — взгляд Мелкой потеплел. — Вот тебе на иголки-нитки, — она выдала мальчишке несколько некрупных купюр. — И провожай уж. Нам пора.

* * *

Подождали пару минут, пока мальчишка бегал отпрашиваться. Хоть машина и ждала их у самых ворот, но ребята решили немного пройтись и по дороге порасспрашивать нового знакомца о житии его и планах на будущее. А потом проследить — действительно ли он вернулся. Странное дело, но чувство причастности к судьбе паренька испытали оба — вот перестал он им быть чужим, и всё тут.

Автомобиль у ворот стоял совсем другой. Не легковушка, а минивэн. И парни рядом топтались незнакомые.

— Привет, — махнул им рукой Федька. — Сменились?

— Да, — улыбнулся в ответ рослый детинушка в чёрных штанах на лямках, пропущенных через «погончики» бронежилета. Кобура на поясе и короткий полицейский автомат дополняли композицию. — Вас передали в ведение другого подразделения. Садитесь уже, а то задолбались вас дожидаться.

— Жарко в бронике, — посочувствовала Мелкая. — Сняли бы. Мы нынче без стволов и даже без ножей. Пройдёмся немного. Потом догоните у остановки.

Что-то буркотнуло в наушнике верзилы. Он кивнул, словно своим мыслям, и полез в салон через широкую боковую дверь, сдвинутую назад. Когда ребята проходили мимо, было видно, что ещё несколько человек сидит внутри, потея в тяжелой амуниции. Явно не служба наблюдения — эти специализируются на силовых акциях. Потому и недовольны, что их используют не по профилю.

Ребята неторопливо шли по растёртой в пыль грунтовке. Генка живописал, как он «и от бабушки ушёл, и от дедушки ушёл», зато потом вляпался по самое не хочу, когда по наводке «кореша» через форточку залез в богатенькую квартиру с поджидающим его жмуриком в кресле. И в этот самый момент его повязали легавые. Но потом тётенька-полицейская поверила красивым глазам и пушистым ресницам…

Тем временем впереди показалась идущая навстречу точно такая же машина, как и следующая позади. Она прижалась к обочине и остановилась. Задняя же поехала скорее и обогнала пешеходов:

— Вторую смену к нам подогнали, — на ходу из открытого окна объяснил знакомый «детинушка». — Перекинемся словечком с коллегами, — и, подняв колёсами почти непрозрачную завесу, минивэн заторопился вперёд навстречу своему двойнику.

Ребята ещё замедлили движение — кому же охота пыль глотать? Но, по мере её оседания, всё ближе и ближе подходили к остановившимся микроавтобусам. Парни, раздвинув двери, оживлённо о чём-то переговаривались прямо через оставшееся свободным пространство шириной метра полтора. Слышался смех — не иначе травили байки или издевались над сопровождаемыми.

Для того, чтобы поместиться на узенькой дорожке, обоим автомобилям пришлось почти наполовину съехать в сторону, примяв колёсами высокую траву. Тем не менее, они позаботились оставить достаточный проход для сопровождаемых.

— Вот, что значит профессионалы, — успел ещё подумать Федька, пропуская вперёд спутников, как вдруг что-то ярко вспыхнуло и одновременно справа и слева из распахнутых дверей на каждого из троих навалилось сразу по два здоровяка в наглухо закрытых непрозрачными забралами шлемах.

Генку с Нинкой повязали мгновенно, а Федька как-то вывернулся и теперь отбивался, ускользая от захватов и уклоняясь от ударов. Хлопнула пневматика, посылая в тело непокорного шприц с «успокоительным».

Но заварушка и без этого подходила к концу — один из бойцов этого самого не пойми какого «наза» спеленал подростка по ногам, а остальные мгновенно взяли под контроль и руки, и корпус и даже голову так, что стало невозможно никого боднуть лбом.

И тут из-под автомобиля появились альдебаранские тараканы. Словно стрелы, выпущенные из могучих луков, они вонзились в одетых в форму бойцов, буквально развалив их тела на части. Резко запахло кровью. Федька, едва почувствовал свободу, прыжком подскочил к подруге и Генке, охватывая их руками и стараясь заслонить собой. А в это время стиснутое боками машин пространство стремительно расширилось — куски автомобилей разлетелись в разные стороны, но не в результате взрыва — не было ни звука, ни ударной волны, а потому что их разодрали на части и разбросали родные братья старых знакомцев — Типа и Топа.

Генка отчего-то сомлел — Мелкая буквально держала его на себе.

— Что с ним?

— Чем-то светошумовым нас отоварили, — пискнула Нинка. — Никак в толк не возьму, почему мы-то с тобой остались на ногах и при всех органах чувств.

— Броня, наверно. Как бы ребёнка поскорее до интерната донести… — он не договорил, потому что из-за леска вышли на бреющем четыре тяжелых боевых коптера и с десяток десантных. Исчезнувшие было в траве «тараканы» снова объявились. На этот раз они взлетали, подруливая хвостами, и уходили навстречу новым действующим лицам буквально стелясь над самой поверхностью.

Прошли считанные секунды, и коптеры стали разваливаться прямо в воздухе. А рядом с ребятами несколько тоже тараканов, но крупнее размером, устанавливали на треноге нечто продолговатое, которое стало плеваться короткими огоньками сначала в сторону тех же коптеров, а потом и по невидимым целям на поверхности. Впрочем, незнакомых на вид пушек стояло уже восемь, а от недалёкого леса отделились знакомые коробочки бронированных машин с сидящими снаружи стрелками в экзоскелетах.

Спокойствие тихого знойного дня сменялось адом нешуточной войны буквально на глазах.

— Если по науке, то наши сейчас накроют эту батарею из артиллерии. И их, и нас.

Начавший приходить в себя Генка смотрел во все стороны ничего не видящим взглядом, но пытался опираться на собственные ноги и искал руками, за что бы ухватиться. Это оказалась Ниночкина косичка.

— Не дотащим мы его до интерната, — рассудил Федька. Да и центр событий явно связан с нами — нельзя наводить эту свору на детский дом.

Дело в том, что «тараканы» собравшись вокруг ребят в большом количестве, принялись сооружать вокруг их компактной группы укрытие из собственных тел. Они настолько в этом преуспели, что вот-вот должны были окончательно всё загородить.

— Давай, — скомандовал Федька, — домой.

Нинка сложила пальцы в условную фигуру и… так они и очутились в обнимку на набережной Белого Города.

— Где мы? — немного пришёл в себя ничего толком не понявший Генка.

— На Прерии, — ответила Мелкая. Она продолжала содрогаться всем телом — в отличие от Фёдора, наблюдавшего расправу над группой захвата изнутри, она смотрела немного со стороны и получила более сильные впечатления.

— Ой, а как же…? Я ведь, получается, Егора Олеговича обманул.

— Ну не знаю, кто кого обманул и вообще смогут ли в той кровавой каше разобраться где чья рука или нога, — пробормотал Нах-Нах. — Тебя не тошнит, Ниночка?

— Опять на Землю мотались? — подошедший к троице Серджио Моретти выглядит озадаченно. — Привезли, что просил?

— Да. В ранцах. Забирай.

— Господи! Вы же все в кровище! — ужаснулся шеф безопасности. Во что вы опять вляпались?

— Да мы-то ничего. А вот во что вляпались земляне… ума не приложу. Но мне за них страшно, — Федька тоже был не вполне в себе.

* * *

Голубовато-белесый бок планеты неспешно поворачивался — полностью равнодушный к страстям кипевшим на его поверхности. А буря там бушевала нешуточная, да какая там буря — ураган стремительно разрастался, буквально на глазах набирая силу. Пока еще зажатый в рамках информационных потоков: рапортов, докладов и шифровок, он в любой момент мог взорваться роем противоречивых приказов и команд, легко бросив в огонь тысячи или миллионы душ и тел. Пока еще крепко связанных между собой. Пока.

Всю временность и эфемерность этого краткого слова как никто другой понимала пара «песчинок», спрятанных за практически непробиваемой броней тяжелого карантинного крейсера. Парадокс, но полная личная безопасность (а мало что в известной вселенной могло преодолеть защиту этой грозной машины), совсем не уменьшала волнение экипажа. Наоборот, они бы с радостью сейчас оказались в пекле сражения, чем оставались на своем месте — за пультом управления самого разрушительного из когда-либо создававшегося оружия.

Под огнем ты реагируешь на опасность и делаешь что приказано, но зато избавлен от необходимости принимать решения, от которых зависит что-то большее, чем твое личное существование. Ответственность за миллионы жизней разумных которые могут сгореть от одного движения пальцем… такая ноша слишком тяжела для обычного человека. И, что интересно, эти миллионы доверившие кому-то другому собственное существование, свято уверены что их долю будут решать «лучшие из лучших» и «специально обученные» (ага, хорошо хоть не специально выращенные) разумные. А не парочка сопливых соседских мальчишек, которым ещё недавно драли уши за обчищенные чужие силки или пару листков жгучего плюща подкинутых в подстилку спального гнездышка. Но именно так и обстоит дело — пара вчерашних сорвиголов чуть-чуть подросла и получила грозную боевую машину в полное свое распоряжение.

И теперь эти юнцы трясутся от возбуждения, смешанного с ужасом так, что вынуждены сжимать челюсти — иначе в общий канал связи пойдет непрерывный зубовный лязг. Но бог с ними, с зубами, а вот то, что дрожат пальцы на гашетках…!

Чик на секунду переключил часть управления на искусственный интеллект и оторвал правую лапу от сенсоров — пальцы действительно ощутимо подрагивали. Что там пальцы — предательская дрожь пробегала по всей лапе. Да и остальное тело периодически сотрясалось. По уму, конечно, следовало передать управление напарнику, но этого напарника — брата-близнеца — Чик всегда чувствовал как собственные уши и, даже не заглядывая на левый монитор, на котором отображались биометрия экипажа, мог с уверенностью сказать — Чака колбасило еще похлеще. Все же этот торопыга (а как еще можно назвать того, кто даже при рождении не смог дождаться своей очереди и устроил такой затор что в итоге оба брата появились на свет совсем не предусмотренным природой способом?) никогда не отличался выдержкой.

Зато чувствительность имел просто невероятную. И именно сейчас его слившийся со вселенной разум был их «глазами». Он чувствовал все окружающее пространство как часть себя, был вездесущ и всемогущ, но… там, на планете ежесекундно рождались и умирали, и он тоже был ими. Теми кто рождался и умирал. И если от «лишних» ощущений оператора защищал находящийся с ним в симбиозе ИИ корабля, происходящее непосредственно в зоне внимания воспринималось с полной остротой. А ведь там шел бой — десятки уходящих за грань душ, перед тем как покинуть мир, прикасались напоследок к нематериальной сущности оператора, щедро делясь тем, что имели.

Хорошо хоть эти переживания, большей частью, забудутся как сны после пробуждения. Да и щедро вливаемая в кровь химия делает свое дело, сохраняя рассудок оператора, но по возвращении все равно понадобится реабилитация. Так что увы, но переложить свою ношу на брата не только недостойно, но и не выйдет.

И подстраховать их просто некому, второго ТКК на орбите нет и не предвидится, более того — еще день назад использование столь мощного корабля в качестве заурядного стационера, казалось абсолютно избыточным. А вот как оно повернулось!

Чик с тоской глянул на циферблат таймера обратного отсчета. Есть такие понятия — «время развертывания» и «точка невозвращения». И ритмично сменявшиеся цифры отсчитывали остаток от этих двух понятий разом. Где-то сейчас заливались сирены боевой тревоги и боевые корабли занимали свои места в ордере. А те, на чьи дежурства пришлось сие знаменательное событие, точно также краем глаза поглядывали на бегущие цифры таймеров и гадали — успеют ли они истаять до конца. Со всей леденящей душу определенностью понимая — если это произойдет, значит «война».

А если нет… вот тут возможны варианты.

Чику было и проще, и сложнее. Ведь одно движение пальцем — и на боку планеты появится покрытая стеклом проплешина. Да, это станет только началом, но здесь и сейчас бой будет выигран. Без вариантов. И оттого крайне сложно было выжидать эти оставшиеся минуты, а бездушный таймер отсчитывал последние секунды одной из оставшихся восьми, зная что сейчас по поверхности неспособной сопротивляться планеты из пробитого противником портала расползаются волны вторжения. Валами, как миграция лухров, не оставляя за собой ничего живого. Не по злобе, нет, просто и добро и зло лежат далеко за рамками традиционной системы ценностей этих существ. И чтобы прекратить это движение «проплешине» придется стать гораздо больше, и в зону удара наверняка попадут еще живые…

Чик прекрасно понимал — вполне возможно, что он ежесекундно жертвует тысячами ради призрачного шанса, что это позволит уцелеть миллиардам. Но надо было дать время на «политическое» решение вопроса и не думать, что в момент открытия портала достаточно было выжечь всего несколько десятков квадратных метров, через секунду — диаметр зоны поражения расширился до трёх сотен метров и в него попадало уже несколько десятков существ мирного населения, через минуту — километр и так далее…

Какой ценой будут оплачены последние семь минут ожидания лучше не думать.

* * *

Вызов с поверхности пришел, когда оставалось еще триста шестьдесят секунд. Чик с удивлением рассматривал фермика, картинно замершего на проекции — логика подсказывала что тот тоже с немалым интересом рассматривает его. Но об этом можно было разве что строить догадки — по фасеточным глазам и положению жвал прочитать что-либо могли очень немногие узкие специалисты. А вот прикреплённый между шипастыми антеннами личный идентификационный жетон раскрыл все тайны своего носителя — рядом с изображением фермика появился весь послужной список данной особи.

Чик заскрипел зубами, а в соседнем ложементе дернулось тело его брата — одного взгляда было достаточно чтобы разом убить последнюю надежду на то что какой-то из Ульев просто пробил портал «не туда», забросив очередную смену шахтеров на обитаемую планету вместо пояса астероидов. Бывало и такое.

Но данный воин был коллегой из корпуса мобильного реагирования, да еще не конкретного улья, а из прямого подчинения Союза Матерей. То есть ни о каких случайностях, кроме трагических, речь уже не шла. И совершенно апокалиптическая картина заднего плана, где на выгоревшей дочерна земле дымились остатки бронетехники аборигенов Земли и бесформенные куски, оставшиеся от техники летающей… все это как бы намекало — шутки в сторону.

— В соответствии с договором от… — Чик удивленный, что Воин, оказывается, умеет разговаривать (а на всех лекциях утверждалось что эта каста инсектов говорить не может просто в виду отсутствия органов способных генерировать акустические колебания), банально пропустил первую официальную часть сообщения — …провели ограниченную операцию по эвакуации двух особей внутреннего круга царицы улья. Задача выполнена неизвестным способом. В результате контакта с кастой защитников местного улья было уничтожено двенадцать наземных и шесть воздушных повозок военного назначения, две повозки универсальных, порядка четырех сотен особей типа «страж» и «солдат», около десятка Воинов. Личинки, рабочие и продуктивные особи не пострадали.

Воин покрутил головой и, повинуясь этому жесту, пришла в движение камера — вместо поля боя в нее теперь попало строение местного «дома молодых охотников» и шевелящееся море «походной колонны» фермиков. У Чика аж шерсть дыбом встала — здание не имело крыши и зияло пустыми оконными и дверными проемами — «… и они еще говорят, что мирняк не пострадал?!»

Впрочем, вид колонны давал этому рациональное объяснение — среди щупалец и сегментных тел там и тут мелькали, столы, шкафы, сейф и даже оконные рамы и двери (нашлась пропажа) — рабочие особи фермиков недостаток мозгов компенсировали старательностью, а приказы понимали буквально. И, видимо, не тратя времени на сортировку добычи, попросту забрали с собой все, что не было намертво вделано к каменные стены.

И тут камера выхватила еще более удивительное зрелище: в плотном оцеплении воинов и стражей стояла еще одна колонна — дети и взрослые, перепуганные, но вроде бы даже без признаков ранений, в руках кое-как собранные вещи, какая-то живность и… оружие? Хотя панцирь воинов не пробьют даже армейские образцы стрелкового оружия землян, разве что в упор, зато на предотвращение паники среди эвакуируемых такой жест должен действовать исключительно положительно.

Видимо, поняв (его что, еще и мимику учили распознавать?) что все нужное дошло до собеседника, Воин продолжил:

— Ввиду того, что данная местность атакуется низковысотными скоростными аппаратами, принято решение об эвакуации личинок и прочих некомбатантов. Расчетное подлетное время — двадцать микроциклов, а у нас нет средств поражения для уничтожения угрозы. Для чего через пять микроциклов будет пробит эвакуационный портал. Остальные вопросы предлагается решать по дипломатическим каналам. Конец передачи.

На проекции вспыхнула арка открытого портала — с той стороны была степь и яркий солнечный день. Воины дружно погнали в него человеческое стадо. Следом сплоченной колонной двинулась колонна рабочих. Минута — и в поле зрения остался только черный дым от всё ещё горевшей техники.

Чик нажал отмену боевой тревоги и, зашипев на сунувшегося со своими советами ИИ, рванул наперегонки с братом в санузел — опоздавший рисковал сильно подмочить репутацию сурового воина. Облегчение от того, что «и в этот раз обошлось» приняло прямо-таки физиологический формат.

Глава 9

Ничего не закончилось

На пустынной обычно набережной и в этот час немноголюдно. От подъехавшей неотложки спешат с носилками напревес крепкие коренастые санитары, подтянулась пара полицейских, одетых в свои салатовые шорты и цветастые распашонки, завязанные на животе форменным узлом. Подошли несколько работников из ближайших верандочек-кафешек.

Вялого Генку ощупывает молоденькая фельдшерица, а Мелкая докладывает:

— На него воздействовали чем-то свето-шумовым, поэтому, кроме неважного общего состояния возможны нарушения функционирования органов чувств.

— Худющий какой! — восклицает официантка и пристраивает на носилки свёрток. — Рулетики из пресных лепёшек с икрой, а то знаю я ваш больничный рацион — одни каши.

Забрызганные с ног до головы кровью Нах-Нах и Мелкая бочком выбираются в сторонку и заскакивают в душевую кабинку тянущегося ниже дороги пляжа — необходимо немедленно отмыться.

Журчит вода, слышно, как отъезжает машина с пострадавшим. Спустя буквально несколько минут и Ниночкино городское платье, и недавно наглаженные Федькины светлые брюки, и классического вида рубашка — отполосканы и наброшены на верхнюю кромку загородки кабинки. Косичка распущена, и мокрые волосы свободно свисают до середины лопаток — паренёк придерживает их, чтобы не прилипали к спине подруги, а промывались под прохладными чистыми струями, льющимися сверху.

— Ты здесь, скотина? — голос Представителя Президента отчётливо демонстрирует напряжённость.

— Здесь. Но я неодет, не один и не свободен.

— Кончайте плескаться и не вздумайте заняться глупостями. Выключайте воду и обсыхайте. Спасибо Жанночка. Держите вытирушки и пошевеливайтесь там, — через стенку душевой переброшены несколько полотенец общепитовского образца — то есть Степан подсуетился и «подогнал» официантку со столовым бельём. Между тем поток распоряжений не иссякает. — Бахром, Викула! Раздевайтесь. Форму и оружие отдать ребятам — они мне не нужны ни голые, ни мокрые, ни безоружные. Жанночка, принеси полицейским что-нибудь из униформы — не нагишом же им домой бежать.

А вы, путешественники, одевайтесь и идите сюда. Яга уже на посадку заходит. Хватайте оружие и бегом в машину. Да. Держите.

Представитель Президента сунул в руки ребятам «корочки». На пляж, размётывая воздушными струями песок, опустился грузовой коптер. Степан Асмолов чуть ли не за шкирку затолкал юношу и девушку в кабину, отбежал и нетерпеливым жестом «послал» всех вверх.

— Что случилось, Ольга Петровна? — обратился Нах-Нах к пилоту, едва аппарат набрал высоту и направился на запад к Плесецкому перевалу.

— Это у вас надо спросить — что? Мне всего-то и сказали, будто куча котят и жуков ни с того, ни с сего выскочила неведомо откуда прямо посреди прерии между истоками Ярновки. Рота Савельева туда пошла, спасатели, Степашка погнал на своём быстром коптере и пастухи подтягиваются из тех, что пасут окрестные стада.

— А вы зачем туда летите? — пискнула Мелкая.

— Вода, продовольствие, палатки, — пожала плечами Яга.

Федька, между тем, сумел, наконец, завязать более-менее приличным узлом скользкую ткань чужой рубашки и открыл корочки.

«Прерия. Министр по делам иных цивилизаций Фёдор Кириллович Матвеев».

Вот и всё, что было там написано. А в корочках Мелкой значилось, что она замминистра. Коварный тиран Стёпка Асмолов однозначно и безапелляционно поставил Нах-Наха в ответственное положение. С одной стороны — приказал. С другой, если подумать, документально оформил сложившееся положение. Это в момент, когда до начала занятий в школе осталось меньше недели.

* * *

Нашествие тараканов или атака пчелиного роя — подобные события никого не радуют. Но, если насекомые имеют размер крупной собаки, становится совсем кисло. Непонятно откуда взявшиеся на территории интерната твари принялись деловито хватать и тащить всё, что попадалось им под руку. Они были повсюду и пересчитать их оказалось немыслимо — словно море вытянутых членистых тел затопило корпуса и двор.

— Немедленная эвакуация, — послышался бездушный механический голос. — Собрать вещи и выйти из помещений. Подчиняться. Вооружиться, — эти слова повторялись через короткие промежутки, не оставляя ни одной возможности для самовольства. Насекомые подталкивали тех, кто растерялся или делал что-то не то.

Малыши прижимали к себе любимые игрушки, старшие девочки — косметички. Те, кто посообразительней, запихивали в наволочки или пластиковые пакеты бельё и зубные щётки. А действующий независимо поток насекомых сметал со стен всё подряд — картины, кашпо, обои…

Взгляду Егора Олеговича хватило буквально пары минут, чтобы выловить в происходящем закономерности и взять процесс под контроль:

— Ланцов! С мальчиками-шестиклассниками — в оружейку! Забрать всё — где ключи ты знаешь!

Седьмой! Ершов — старший — в спальни! Заскотчить тумбочки и шкафы.

Восьмой — поймать и построить детей с первого по третий классы. Ответственная Лузгина.

Четвёртый берёт под контроль пищеблок — вилки, ложки, поварёшки. Тамара Яковлевна — проследите. Пятый во главе с Хуршедом собирает коз, коров и кур. Замира — выводи грузовик — сажай в кузов самых беспомощных.

Вряд ли он выбрал оптимальный вариант «сборов», однако поток команд, отданных знакомым голосом, уменьшил общую суету и приблизил деятельность людей к некому подобию осознанной работы.

Но инсекты не дали людям ни одной лишней минуты — согнали всех в плотную колонну и попёрли прямо на стену сарая, в которой оказался проход куда-то в напоённую яркими лучами степь.

* * *

Картина сделалась статичной. Посреди бескрайней равнины сбились в кучу дети и подростки, окружённые строем рослых, с некрупную корову, насекомых. Воздух пахнущий пылью, голубое безоблачное небо, трава по пояс. Трава эта вокруг группы непрерывно сминается — меньшего размера «кузнечики» появляются из оставшегося позади прохода и укладывают ровным слоем листы кровельного железа, оконные рамы, шкафы, тумбочки, колодезный ворот с цепью, упаковки с мылом и мешки комбикорма — они, словно наводнение, смывшее с территории интерната всё, что не прибито, бесконечной волной выносят самые разные предметы и отбегают, оставляя вокруг невысокий плотный завал.

Скорость, с которой это происходит, просто завораживает. Люди стоят, раскрыв рты, и молча наблюдают за происходящим — их больше никто не толкает и не торопит.

Несколько минут — и носильщики убежали, словно их тут и не было. Кольцо охранников заметно расширилось, позволяя охраняемым изучить доставленные вещи, разложенные на пространстве занимающем в ширину около сотни метров. А откуда-то со стороны светила по земле приближается всадник. До него пока далеко.

Детки уже сообразили, что покрытые хитиновыми панцирями ужасные создания не собираются их съедать — люди бродят среди вещей и охотно делятся друг с другом сделанными открытиями.

Тем временем, конный приблизился, но не вплотную — остановился метрах в трёхстах. Можно с уверенностью сказать, что это кот. Крупнее рыси, но меньше леопарда, он сидит, водрузив передние лапы на очень высокую луку седла. Смотрит, и ничего не предпринимает — только лошадь под ним переступает копытами. Более того, Егор Олегович уверен, что это мегакот, которого совсем недавно показывали ему на фотографии с Прерии.

* * *

Небольшой, снабжённый лыжами вместо колёс, спортивный коптер Представителя Президента обогнал неторопливый воздушный фургон Яги незадолго до Плесецкого перевала. Чуть позже, уже перед самой тесниной, подошли четыре боевых винтокрыла, но, повинуясь команде диспетчера, не стали обходить грузовик, а пристроились сзади, вытянувшись в колонну — горы Большого Хребта в этом месте немного расступаются, но не настолько широко, чтобы заниматься здесь маневрами расхождения.

И тут до Федьки дошло — происходит нечто непонятное. А он никак не вмешивается в процесс и ведёт себя так, словно ждёт распоряжений сверху… от старших. Так как раз его-то и назначили старшим. Опять же свежие воспоминания о событиях на Земле… Ведь никто, кроме них с Мелкой, не видел того ужаса, который начался после проявления неплохими, наверное, парнями излишней решительности.

Скорее всего в идущих позади боевых коптерах тоже сейчас сидят совсем неплохие парни, полные решимости исполнить приказ.

Посмотрел на подругу — в глубине её взора промелькнула искра страха. Она очень умная девочка — быстро сообразила.

— Ольга Петровна! Пожалуйста — общую волну. Немедленно!

— Да пожалуйста, — Яга протянула обычную пилотскую гарнитуру и щёлкнула чем-то на приборной доске.

— Фёдор Матвеев говорит. Приказываю всем, следующим к истокам Ярновки, приземлиться или сделать остановку. Ожидайте дальнейших указаний. Степан Кузьмич! Тебя это касается в первую очередь.

— Принял, исполняю, — отозвался Представитель Президента. — Представляю всем министра инопланетных дел Фёдора Кирилловича Матвеева, известного также, как Нах-Нах. Выполнять его распоряжения обязательно.

Доклады от спасателей и военных поступили достаточно быстро — они приземлились на ближайших подходящих площадках.

— Я Седой, — доложил капитан Савельев. От меня до цели осталось около десяти километров. Сижу, курю.

— Мне нужна картинка с места событий. Давайте её сюда.

— Пастух Журжик, объезжая пастбище перед перегоном туда гурта быков, обнаружил группу неизвестных. Вот картинка с его коммуникатора. Дежурный по МЧС Нагатин.

Неважное, надо сказать, изображение. Панорама степи, а на ней какие-то кучи мусора, среди которых бродят детские фигурки. По периметру этих куч расположена редкая цепочка фигур альдебаранских тараканов. Не таких, как знакомцы Тип и Топ, а крупнее, похожих на сегодняшних артиллеристов.

Переглянулись с Мелкой и облегчённо вздохнули — вовремя они всех остановили.

— Связь с Журжиком мне.

— Есть связь.

— Журжик! Это Нах-Нах. Мы не знакомы. Вижу тебя.

— Нах-Нах! Это Журжик. Мы не знакомы. Вижу тебя.

Разговаривая с мегакотами всегда нужно помнить об особенностях их языков. Из-за неточностей Федька уже нарывался на крупные неприятности, поэтому старается всегда быть исключительно аккуратным. Впрочем, это касается общения вслепую — при очной встрече многие неясности снимаются благодаря богатому набору жестов и поз, которые тоже самостоятельный язык. Но сейчас, пользуясь только акустическим каналом, следует быть очень острожным и помнить о том, что «голос» кота создан синтезатором переводчика.

— Журжик! Я командир. Оставайся на месте. Приближаться опасно.

— Нах-Нах! Слушаюсь. Дерево сын дерева очень опасны. Они охраняют котят. Не приближаюсь.

Сразу стало легче. Всё-таки мегакоты ближе к природе и ведут себя значительно естественней. Вот этот объездчик увидел не вполне понятную картину и замер, дав сигнал по тревожному каналу. Не пытается приблизиться к тому, чего не понимает а наблюдает издалека, мудрый, как сама природа.

Итак — все замерли. Только коптер Яги продолжает гнать в сторону места событий. Такое впечатление, что тараканы перебросили сюда тот самый интернат, неподалеку от которого устроили заварушку.

Изображение на курсовом мониторе на мгновение подёрнулось рябью, а потом воспроизвело изображение увеличенного альдебаранского таракана. За его спиной волновалась степная трава до самого горизонта, а на переднем мальчишка-первоклассник осторожно пробовал пальцем остроту кромки второй сверху терзательной конечности.

— Приближённые матери улья! Группа Воинов из корпуса мобильного реагирования проследила за переброской личинок из подрастариума на Земле, оказавшегося под угрозой уничтожения в зоне контакта наших сил с защитниками Земного улья. В связи с данными о необходимости ограждения личинок от нападений местной фауны, охрана осталась до прибытия смены.

— Смена прибудет очень скоро. Воздушным транспортом. Прошу не предполагать возникновения угрозы при обнаружении приближающихся летательных аппаратов.

— Распоряжение принято к исполнению. Будут ли другие команды?

— Нет. Конец связи.

— Не представляешь себе, чего можно потребовать от разумных насекомых? — Нинка крепко в цепилась в Федькин локоть.

— Ума не приложу. Я даже с Типом и Топом чувствовал себя неуверенно. Ладно, не мешай командовать. Яга! Общий канал!

— Есть общий канал, — добродушно улыбнулась Ольга Петровна и снова чем-то щёлкнула на панели. — Готово.

— Савельев, ответь Нах-Наху.

— Я Седой. Слышу тебя, Федя.

— Следуйте к месту появления детей и подростков. Возьмите их под охрану от нападения животных. Крупных насекомых, расположившихся там же, не трогать. Они просто намерены сдать нам своих подопечных. И скажи бойцам, чтобы не вздумали шутить или хамить — эти инсекты руками автобусы рвут.

— Понял. Взлетаем. Конец связи.

Всё-таки расстояния на Прерии очень велики. Коптер Яги, кажется, еле плетётся. А до места ещё не меньше получаса лёта. И тут — звонок на визоры. Минатор неожиданно вспомнил о Федькином существовании. А ведь с прошлого лета ни разу не побеспокоил.

— Ты что задумал делать с доставленными с Земли детьми? — вот так прямо в лоб без никаких «здрассте».

— Познакомлюсь сначала. А что, есть идеи? — парню тоже не до расшаркиваний. Для него сейчас идёт сражение, за исход которого он полностью ответственен.

— Ладно, знакомься. Потом потолкуем.

Вот и всё. И стоило ради этого звонить?

Опять вызов через общий канал:

— Савельев говорит. Детей под охрану взяли, но младшие позалезали на этих страхолюдин и желают кататься, а снять их оттуда силой мы не решаемся. Что делать?

— Ничего не делать — пускай катаются.

— И ещё Егор Олегович интересуется, тот ли ты самый Матвеев, или другой?

— Тот самый. Сегодняшний. Что ещё?

— Воды бы. И палатки не помешают.

— Всё будет. Отбой.

Следующий — Журжик. На передаваемой его коммуникатором картинке прекрасно видно мелюзгу, старающуюся вскарабкаться на головы могучих шипастых воинов. Детки постарше, отдирающие малышню от «новых игрушек», и держащиеся поодаль взрослые.

— Савельев! Связь с Егором Олеговичем. Ага, понял. Товарищ завуч! Постройте личный состав интерната на торжественную линейку по случаю прибытия на планету Прерия.

… - Да, это я. Нет, больше не помощник президента, а министр инопланетных дел.

… - Часа полтора, как перевели на другую работу.

… - Главная задача — поскорее отпустить насекомых.

… - Они друзья, но я их боюсь. У них «прохладные чувства», хотя да, разумные существа.

К валам мусора коптер Яги привёз в конец вымотанного разговорами Федьку. Инсектов здесь уже не было — они маячили поодаль. Знакомые бойцы из подразделения седого капитана наблюдали подходы, а Журжик вел старшеклассников к источнику воды — он тут всё вокруг прекрасно знает. Машины МЧС были на подлёте… так всё! Завершены дела с инопланетянами. Тихо, мирно, невыразительно.

Позвонил Степану Асмолову и отчитался. Уфф! — просто камень с души. Осталось перекинуться словечком с завучем.

— Генка Калугин тоже на Прерии, — сказал он подойдя к занятому хозяйственными делами мужчине. — Пока в больнице в Ново-Плесецке. Но помирать не собирается. В общем, не беспокойтесь о нём.

Глава 10

События дня

Спасатели и свободные от дежурства разведчики начали споро растягивать палатки. Над морем травы разлились и поплыли вкусные запахи — накормить вынужденных переселенцев задача даже более важная, чем обеспечить кров над головой. Человек, когда ест — сильно успокаивается и склонен воспринимать всё в более радужном цвете. Тем более что, судя по выпученным глазам ребятни, такого количества мяса в похлебке они не видели с… да никогда, судя по всему, не видели.

Вставшие на пост разведчики Савельева нервно крутили головами — всех не оставляло ощущение упершегося в затылок взгляда. Но трава высотой по пояс взрослому человеку ничего живого не содержала, вернее, ничего теплокровного, о чем со всей уверенностью сообщала чуткая аппаратура и Журжик, авторитетно заявивший, что на четверть дневного перехода (а это без малого десять километров в любую сторону) не осталось никакой опасной живности.

И аппаратура, и знающий в этих краях каждую кочку объездчик-мегакот оказались правы — трава волновалась, потому что сквозь неё двигалась целая армия насекомых, занятая «обходом окрестностей» — тараканы продолжали начатое дело с присущей им неудержимостью.

Бич этих мест — ужасные волки, едва увидев пришельцев, дружно собрались мигрировать в теплые края, предгорья или даже на острова — лишь бы сбежать от начавшейся незнакомой суеты. Тех, что промышляли подальше, предупредили с помощью воя — что ни говори, но взаимодействие у этих разбойников налажено, да и соображалка работает.

Грызуны и прочие суслики столь развитым нюхом на неприятности не обладали, так что тех что помельче «Дикая охота» походя сожрала — не помогли им даже глубокие норы с запасными выходами, а остальных — травоядных — отогнала подальше.

Не пожелавшая «отгоняться» парочка престарелых шерстистых носорогов пополнила собой номинацию на премию Дарвина. Многотонные туши «живая волна» инсектов сожрала, не снижая хода и не оставив после себя даже костей — в дело пошло всё, осталась только парочка отполированных рогов посреди пятачка вытоптанной травы. А вот «крестники» Нах-Наха — дикие «кабанчики»-деодонты — показали себя существами не только разумными, но способными очень быстро перебирать копытами, унося свои полутонные тушки от охотников до диетической свининки. Впрочем, они и сами питаются отнюдь не корешками с желудями.

Одним словом — появление на Прерии столь эффективного и прожорливого «универсального хищника» грозило уникальной биосистеме планеты немалыми потрясениями — еще одна головоломная задачка для «министра по инопланетчикам».

В лагере же «эвакуированного» интерната, где даже не подозревали о проводимой в это время «санитарной обработке» прилегающей территрии, проходил всеобщий послеобеденный и послестрессовый расслабон. Но продолжался он недолго. Это не обременённые властью могут себе позволить, набив пузо, поваляться минут пятнадцать в тенечке палатки. Начальству же ни минуты не даст полежать осознание перспективы не выполненных работ: две сотни человек под открытым небом, да еще на такой «гостеприимной» планете, где без заряженного жаканом или картечью ствола не ходят даже в собственный сортир, не говоря уже о том, чтобы заглянуть на чай с кренделями к соседу через улицу… словом — непонятно, что делать. Срочно обустраивать прибывших прямо тут, или развезти их по здешним школам? Или в Ново-Плесецк? Или по посёлкам? Или всё вместе? Ни у кого пока не оформилось на этот счёт никакого мнения — уж очень внезапно всё произошло.

Федька почесал бестолковку и придавил гадкую мыслишку: «а чего собственно это должно меня волновать? Начальства сюда съехалось достаточно — пусть и…». Тут и щелкнуло, не в голове разумеется, а в динамике рации — кто-то из наблюдателей привлекал внимание:

— Седой Главному — срочно нужно присутствие на восточном посту, — в голосе разведчика чувствовалась некоторая… озабоченность, пожалуй. Скажем деликатно.

* * *

Федька со Степаном переглянулись определяя: «А, собственно, кто тут главный?» после чего тиран и деспот облегченно откинулся на горку затянутых в камуфляж мягких тюков, а «главный по тарелочкам и их водителям» рванул в сторону противоположную от солнца.

— Принято… — автоматически буркнул новоиспеченный министр.

Как оказалось, для того чтобы понять суть проблемы, совсем не надо куда-то идти, достаточно просто встать. Прямо в их сторону пёрло целое стадо альдебаранских тараканов. От одного взгляда на то, как зеленое море травы сменяется тусклым блеском панцирей, холодело в животе и чуток пониже, а коротко стриженные волосы норовили скинуть с головы бейсболку.

Неспешно вышагивающие позади этой волны долговязые фигуры придавали законченность композиции «прорыв Инферно» — впереди волна уничтожающих все живое мелких демонов, а за ними следуют повелители ужаса…

— Ну я ж тебе говорил — они тарая…траявед… тра-во-яд-ные! — по слогам заявил звонкий мальчишеский голос, разом разрушив всю иллюзию. Резко обернувшись на звук в поисках того, кому принадлежит столь радикальное мнение по части инопланетной биологии, Федька обнаружил белобрысого мальчишку лет девяти солидно втолковывающего свою точку зрения сжимающей цветастый рюкзачок девочке лет шести.

— А то — «зажарят… съедят сырыми…» — испугано пропищал мальчишка явно передразнивая кого-то намного более опасливого чем он, — Нужна ты им, они вот — пасутся!

Удивительно, но глаза подтверждали столь парадоксальное утверждение. Стоило перестать выпучивать их от страха, как тут же стало заметно что двигались «атакующие порядки» со скоростью прям-таки черепашьей, видимо им сильно мешали раздутые и волочащиеся по земле брюшки. После себя это воинство оставляло некое подобие английского газона — вся трава была срезана на высоте ровно пары сантиметров от земли. Хоть организуй международный турнир по гольфу. Или межпланетный?

Тряхнув головой, чтобы выбросить из нее совершенно еретические мысли о будущем Прерии, как межпланетного спортивного центра по игре в гольф, крокет и мотофутбол, Федька попытался сосредоточится на текущем моменте.

— Не стрелять, — прошипел он в общий канал, — и вообще, внимательно смотрим по сторонам — у инсектов явно появился ответственный за управление.

И правда, действия тараканов разительно изменились — обычной муравьиной толкотни и беготни не наблюдалось, каждый действовал будто по индивидуальной программе, но в рамках замысла невидимого режиссёра-хореографа. Тут тараканы, словно взявшись проиллюстрировать последние слова, выполнили классический поворот «все вдруг» практически чисто (два звука столкновения костяных бошек не в счет) и пошли по дуге с лагерем в центре.

Одновременно с этим произошло четкое массовое перестроение и все увидели что следом за расчищавшими степь от растительности «коровами» в несколько рядов шли… ну пожалуй вернее всего стоит назвать их «копателями». Впрочем «рядом» такое построение вряд ли стоило называть. Самый крайний справа шел вообще один. Несколько раз взмахнув костяными ножами верхних конечностей, он одним махом вырезал кусок дерна размером где-то метр на метр и, прижав его к груди, убежал вперед обгоняя «коров» чтобы, замкнув круг вокруг лагеря, пристроиться в конце колонны копателей. Стоявший в шеренге за ним делал шаг вперед, несколькими взмахами рыхлил новый участок и сдвигал получившуюся кучку влево, где её подхватывал следующий, идущий на полшага сзади, потом следующий и следующий — по краю лагеря стремительно вырастал вал из выброшенной земли.

Следующий ряд был короче на одну особь, следующий — еще на одну. Вокруг лагеря как бы двигался «тупой треугольник», снимавший почву на глубину сантиметров тридцать-сорок. А сзади, «бегуны с дерном» аккуратно выкладывали свою ношу по внешнему фасу вала и строились в новый «треугольник», отличавшийся от первого только тем, что в ширину в нем было на одну особь меньше.

Это долго описывать словами, но в реале покрытые панцирями ребятушки перли вперед с неутомимостью локомотива и со скоростью около полуметра в секунду. Только земля летела из-под зазубренных костяных мечей. Четкость и слаженность действий прям-таки завораживала. Даже приличных размеров помехи, вроде попавшегося на пути громадного валуна не вызывали сбоя в этом нечеловечески четком механизме — «завязших» на препятствии сменили особи из резервной группы, и строй пошел дальше. А валун практически мгновенно подкопали, просверлили насквозь, раздалась серия похожих на пушечные выстрелы тресков, и «муравьишки» бодро потащили в сторону куски камня, бывшего неодолимой преградой.

То есть — что и как делают инопланентные пришельцы — было понятно, а вот чего они этим добиваются — оставалось тайной, покрытой полным мраком. Свое недоумение Федька и выразил подошедшему командиру разведчиков. В принципе, была мысль что инопланетное военное начальство в соответствии с межвидовыми армейскими традициями просто загрузило личный состав работой, дабы бойцы не разбежались по округе в поисках приключений на свои… хм, хвосты. Но при детальном рассмотрении эту мысль сочли неправильной, потому что в таком случае за копателем ям должны были следовать зарыватель ям и специалист по маскировке проделанной работы.

Снятый дерн тараканы действительно укладывали назад, но вот землю назад не возвращали… значит работа все же имела какое-то тактическое значение.

Матёрый разведчик — специалист по разгадыванию чужих секретов не подвел:

— Два солдата из стройбата, заменяют… а этим и экскаватор, не пришей… хм, рукав, — выразился однозначно и совершенно непонятно этот эксперт. Видимо способности вероятного противника по перемещению грунта произвели на него глубокое впечатление. Но увидев непонимание на лице собеседника поспешил уточнить:

— Роют противотанковый ров! — и, видимо спохватившись, что начальство не имеет профильного военного образования добавил классификацию — Израильским способом.

М-да. Вот стоило обратится к эксперту так сразу стало все ясно — «Израильский противотанковый ров». Осталось только понять — «через сколько времени следует ожидать появления арабских танков?», но этот вопрос Федька озвучивать уже побоялся. Еще ответят.

— А вот как они собираются последние ряды прокапывать… Это действительно интересно.

Суть интереса Савельева парень поначалу не понял. А потом дошло — глубина отрываемого последовательными проходами рва все возрастала, отчего больше становилась и высота вала. Рано или поздно, она должна была превысить рост даже вставшего на задние лапы копателя с поднятой над головой лапой. Законы геометрии неумолимы — и отменить их нельзя, зато вполне можно преодолеть.

Что инопланетяне и продемонстрировали, быстренько соорудив некоторое подобие гимнастической пирамиды, по которой взбегали забрасывая наверх вынутый грунт. Живой ручей «копателей», да и только! Чуть сбавив общий темп этот «шагающий экскаватор», тем не менее, уверенно двинулся к финишу. А завершившие круг «коровы» сидели обхватив средними лапами раздутые брюшки и, походу, действительно жевали жвачку дожидаясь пока освободившиеся «копатели» закончат формирование вала.

После чего, переваливаясь, двинулись к нему и начали по верху насыпи строить…заборчик. Невысокий и не слишком широкий — по грудь взрослому человеку. Видимо столь скромный уровень объяснялся ограниченностью запасов слюны, мешая которую с землей, и возводили это странное сооружение.

Федька быстро прикинул — четыре метра рва и два метра вала плюс метр с небольшим изгороди — маловато будет. Для носорога или слоносвина такой ров, конечно, неодолимое препятствие, но вот местные кошачьи вполне, при некотором везении, могли ухватиться за верхушку забора и спрыгнуть вовнутрь. В столь «детский» просчет инопланетной фортификационной мысли верить не хотелось. Впрочем… они же не местные!

Но тут господин министр соизволил обратить внимание на несколько «коров», движущихся со строителями забора параллельным курсом с внутренней стороны. Действия их были более чем наглядны — одним махом всадив терзательную конечность в почву, с поворотом извлекали её назад, образуя нужных размеров ямку. Вынутый грунт тщательно пережёвывался и выплевывался назад длинной и тягучей «соплёй», которая не стекала вниз, а так и и застывала перевернутой «сосулькой». Оставалось только отрезать верхушку «ножницами» из терзательных конечностей и ими же сформировать, пока окончательно не схватилось, острый кончик и зазубрины по телу получившегося шипа.

На один такой «плевок» строитель тратил около десятка секунд — от подножия забора, возводимого по верху вала, быстро вырастала полоса из расположенных в хаотическом порядке шипов. Высотой этак за метр восемьдесят. Острых и неприветливых. Ширина этого «палисадничка» получалась, если на глаз, не меньше пятнадцати метров. Такое кому угодно не перепрыгнуть, даже если бы на верху забора было достаточно места для разбега, а уж «махнувший» прямо снизу гарантировано оставался на этой полосе смерти.

— Ну вот… — разочаровано сказал Савельев, — а я уж хотел предложить смотаться за колючкой и растянуть и по дну вала, и по верху заборчика спирали Бруно. Можно было и по части высоковольтного напряжения поколдовать… А эти взяли и сделали на порядок лучше.

— Почему на порядок?

— Во-первых, я уверен, что в отличие от проволоки, эти сталагмиты не ржавеют, не гниют, не провисают и вообще… Видел за сколько времени они это все поставили? Я засек — меньше полутора часов — мы бы за это время только колья под спираль вбили и проволоку основы натягивать начали.

— А во-вторых?

— А во-вторых… — Савельев неуверенно попробовал вышатать «сосульку» из земли. Не вышло — она упруго гнулась, но в грунте сидела как приклеенная. — Не уверен, но кажется схватил он основную мысль — об эти колья невозможно пораниться даже детям. Для упавшего сверху они смертельны а вот… скажем виноград или малина тут будут расти просто замечательно. И в этих лабиринтах будет очень интересно играть… при полной защите от атаки с воздуха.

— Ага, и если в этот лабиринт заберется особенно удачливая тварь…

— Неодолимых преград не бывает. Но что-то мне подсказывает — вдоль палисада будет проложена канава для стока воды, за которой останется отлично простреливаемое пространство до самых домов. Если так, то бочка горючего в канаву — и незваный гость вынужден или уносить лапы назад через ров или выскакивать под выстрел. Да и сам понимаешь — от пулемета тут спрятаться негде.

— До домов? — Федька выделил самое главное на текущий момент.

— А ты еще не понял чего наши гости в лагере творят? Пошли скорее а то без нас и закончат.

* * *

Риск пропустить самое интересное, действительно, имел место, принимая во внимание с какой скоростью работали строители. Когда Нах-Нах с Седым подошли к месту, где должно стоять основное здание, уже было завершено формирование распределённого свайного фундамента. Ага, из тех же самых сосулек, набитых по периметру будущих стен в два ряда, и архитектурный совет решал можно ли при строительстве использовать материалы, прихваченные с Земли при эвакуации.

Кузнечики самым внимательным образом исследовали невесть зачем и откуда притащенный десятый двутавр. Исследовали по всей науке, включая промер изгиба (два таракана как пушинку подняли десятиметровую балку, а третий прыгнул на середину) и определение предела текучести (один из экспертов откусил кусок от полки и с самым задумчивым видом пожевал образец). В итоге годной к употреблению была принята… форма конструкционного элемента.

И то не вся. Тараканы быстренько уложили двутавр набок, придерживая за концы вдвоём, а третий заполнил полость жвачкой и аккуратно сформировал своими «руко-пилами» нужную конфигурацию длинной продольной выемки. «Форму» перевернули и повторили операцию. После чего… банально уронили балку. Раздался «Бом!», и от десятого двутавра отвалилось… два швеллера на семь. Которые быстро прогнали через серию тех же самых тестов, а потом сотворили то, от чего у любого инженера встали бы дыбом волосы: намазав один из швеллеров вдоль спинки, сложили «бутерброд», получив двутавр.

Но, как ни странно, статические и динамические характеристики получившегося изделия полностью удовлетворили архитекторов и, замершая было стройка, двинулась вперед семимильными шагами. Рабочие едва успевали подтаскивать к «коровам» охапки травы — в отличие от оборонительных сооружений, «дом» строился из чего-то похожего на бумагу осиного гнезда. Прочность этого материала вполне позволяла забить в стену гвоздь — Федька специально нашел один среди доставленного с Земли «добра» и забил под огорченным взглядом строителя, взиравшего на этот вандализм (стоило отвернутся как инородный предмет тут же был выдернут, а дырка замазана одним движением лапы, да так, что и не найдешь где была).

Попутно определился интересный момент — собственно пол первого этажа начинался где-то на высоте метра от поверхности, и стены, внутри которых прятались «сосульки» свай фундамента, не были сплошными, превращая пространство под домом в загадочный лабиринт.

— Это они зря, — не одобрил Федька такое архитектурное решение, — Если там хотя бы мымрики заведутся… Огнем выкуривать тварей будет не самым верным решением даже если стенки не горят… Хотя, что-то мне подсказывает, что их даже термитом не подожжешь, но все равно…

— Там завестись мелкие. Любой зверь идти логово. Вкусная еда. — Раздался сбоку механический голос, заставив Федьку подпрыгнуть — развитые пальцы на лапах Журжика делали его перемещения бесшумными, но это совсем не оправдание для собственной рассеянности.

— Мелкий кто есть? — Спросил Федька пытаясь скрыть смущение. Вместо ответа мегакот протянул лапу в сторону ближайшего проема, откуда вдруг рывком высунулись щелкнувшие жвала самого маленького из пришельцев. Действительно, если там будет жить такой малыш… Додумать эту мысль Федька не успел оттого, что этот самый мелкий вдруг сделал рывок вперед, выскочив из проема где-то до середины хвоста, но дальше дело не пошло — задние лапы загребали землю в бешеном темпе, однако продвижение вперед шло буквально по сантиметру.

Тем не менее, его упорство дало свои плоды — по чуть-чуть хвост вышел из проема и показались четыре детские ручонки, вцепившиеся в хвост жертвы, и горящие охотничьим азартом глазенки на извазюканных в земле мордашках. В следующий миг рывок повалил ребятишек, и они под собственный восторженный визг унеслись вдаль, волочась будто пленники на аркане за лошадью.

Недалеко, впрочем. На пути их выросла почти трехметровая фигура «старшего», и все три тушки повисли в воздухе. Отряхнув детишек от хвоста, «большой таракан» совершенно футбольным движением оправил «мелкого» в полет. А вот человеческая наглая мелочь была поставлена на поверхность довольно бережно. «Чудовище» нахлобучило на голову девочки потерянную во время поездки шапочку и, практически человеческим движением, подтянуло детишкам штаны.

— Это безопасно, — сказал «старший», распрямляясь во весь свой рост, отчего остальные присутствующие взрослые почувствовали себя маленькими детьми. И весомо добавил. — Для личинок.

— Мистика какая-то, — сказал подошедший с планшетом Степан. — Вот как туша весом под полтонны может просто исчезнуть?

Савельев, пялящийся на то место где секунду назад стоял «старший», только хмыкнул и потер кулаком подбородок:

— Пойду-ка я посты проверю…

— Ну что? — поинтересовался тиран и самодержец, — первый этаж готов. Пойдем посмотрим?

Что можно сказать о результате? Жить в таком доме будет интересно. Начать следует с того, что ни одной прямой стены, не говоря уже о прямых углах, в этом доме просто не было. Немногими привычными человеческому взору линиями радовали только дверные и оконные проемы. И то только потому, что тараканы, как существа донельзя хозяйственные, решили, что оптимальным вариантом будет «вклеить» в стены уже готовые «трофеи». При этом наличники дверей и откосы окон радовали глаз плавными изгибами. Радовали — буквально, как ни странно, но впечатление было самое приятное.

А вот те места, где стены переходили в пол или потолок, вызывали некоторые опасения. Как ни крути, но современная мебель не предназначена для того чтобы её ставили не к стене. А как поставишь, если стена в пол переходит эдакой «завалинкой» обтекаемой формы?

— Надо будет наделать креплений и цеплять мебель прямо на стену — как на кораблях. Или сразу завезти с верфей корабельную мебель, — вот что значит «государственный человек» — Степка сразу нашел решение с минимумом усилий и затрат.

Зато сходящийся на купол потолок порадовал — не давит, хоть и невысок он на самом деле, но дышится как-то легче.

Федьку заинтересовали странные перегибы — как ни крути, но выходит, что там должны быть приличных размеров пустоты. В ответ Степка сказал, что в эти пустоты при желании можно вложить требуемые коммуникации, и показал план дома.

Вполне себе по всем правилам нарисованный план. Причем не один, а два. Всё, как положено — тараканы озаботились предоставить будущим жильцам как проектную так и рабочую документацию. Вот как все-таки в человеке глубоко сидит антропоцентризм! Если существо строит дома из смеси собственной слюны и соломы, то оно автоматически считается животным (ну или хотя бы полным дикарем), пока не предоставит документальных доказательств обратного.

Например — прислав архитектурный план на хорошо защищенный планшет президента. То есть, проникнув через защиту практически не взламываемого сервера. А ведь на этот же планшет завязана вся система планетарной безопасности! Цивилизованный такой щелчок по носу. Без грубости.

Хотя, с другой стороны — кто их поймет негуманоидов. Вполне могли не вкладывать в это никаких таких вторых-третьих смыслов. Положено по закону иметь документацию — получите. А препятствий к этому они способны попросту не заметить.

Глава 11

Инопланетные заморочки

Дом был готов к вечеру. Детишки даже погрустнели оттого, что их «робинзонада» закончилась, по-существу даже не начавшись. И хорошо — романтический настрой может сильно подорвать ночёвка на голой земле в компании землероев. А взрослые так и вовсе только и мечтали, чтобы этот сумасшедший день наконец закончился.

Федька и Степка пребывали в глубокой задумчивости, намертво зависнув над планшетом, пытаясь понять, чего наворотили пришельцы в части энергоснабжения и обогрева дома… это не лезло ни в какие ворота. Нет они не установили супер реактора размером с батарейку, способного снабжать энергией половину Прерии, и даже вовсе не вышли за границы того, что можно было сделать из металлолома, который притащили с собой. Из всех инопланетных технологий была… обычная буровая.

Нет, она конечно позволяла бурить скважины любой глубины и обходиться без обсадных труб за счет того, что стены спекались в стекло, но на этом чудеса и заканчивались. Все обеспечение дома теплом зимой (и прохладой летом) и электричеством должен был взять на себя известный уже третье столетие принцип теплового насоса.

Все считают, что для того чтобы получить один киловатт механической работы необходимо сжечь химического топлива примерно на три киловатта. И, в общем случае, это верно. Рабочее тело греется от печки и переносит тепло к охладителю. Часть этого потока может быть преобразована в механическую энергию. Общий КПД системы зависит только от разницы температур между печкой и радиатором. С поправкой на потери естественно.

Нет никакого «вечного двигателя», хотя если рядом имеется практически бесконечный источник энергии, то почему бы и нет?

В распоряжении любого человека имеется минимум два таких источника — тепло земных недр и термоядерная топка над головой. Оба этих источников имеют свои достоинства и недостатки. Тепло планеты в пригодном для использования варианте можно получать с глубин в несколько километров, а светило отказывается светить ночью. Так что реальной проблемой на самом деле получается не иметь энергию, а иметь её вовремя и в нужной форме. Но, с другой стороны — достижения в области экономии энергии столь велики, а потребности человека столь мизерны, что можно позволить себе крайне неэффективные (зато не материало- или наукоёмкие решения) и при этом все равно оставаться в чудовищном плюсе.

Тараканы не стали заморачиваться и использовали сразу оба. Пробив скважину до глубинных водоносных горизонтов, они получили доступ к практически безграничной энергии, накопленной в грунтовых водах. Но — вода она внизу. Чтобы получить доступ к её ресурсам, надо либо поднять саму воду на поверхность, либо опустить туда теплоноситель. Который потом опять понадобится поднять. И тот и тот вариант требуют, как минимум, компенсации потерь на вязкость.

Со светилом было проще — на один квадратный метр планеты земного типа приходится от тысячи до семисот ватт солнечной энергии. Посчитаем — поверхность крыши любой халупы восемь на пять метров даст нам от двадцати пяти до сорока киловатт в течении практически всего светового дня — это даже не жалкие потребности живущей под этой крышей семьи (сколько бы их там ни было), это энергия необходимая для плавки металла в электропечах (не слишком, правда, больших).

Но путь прямого преобразования света в электричество — солнечные батареи — высокие, можно смело сказать — космические технологии. И, чего уж греха таить — такие же цены. Энергетические компании сделали всё возможное чтобы затормозить развитие этой ветки технологий. И тараканы в этом плане оказались полностью солидарны с Земными кровопийцами — делиться космическими устройствами они не желали. Возможно — просто не поняли, чего от них ждут? Не гуманоиды — чего с них взять? А, возможно, у них их и не было? С такой-то тягой к простым решениям…

Словом, солнечных батарей у них не было, зато была электросварка. Нельзя исключить что и не она, а скажем нестандартное использование плазменной пушки или боевого лазера. Но важен результат — эта футуристического вида хреновина превратила гору, местами оцинкованного, а местами конкретно ржавого, железа — старую крышу детдома, утащенную в качестве трофея, во вполне годные к употреблению водяные баки. Федька сильно подозревал — не будь под рукой этого металлолома, баки сделали бы из набранной в ручье глины, как из неё сделали и «промежуточные» хранилища для воды.

Чтобы лишний раз не переделывать, фермики сразу присобачили над установленными на крыше баками двойные рамы из утащенных с Земли стекол — солнце оно светит практически одинаково и зимой и летом (меняется только угол) но вот потери от охлаждения воздухом отличаются сильно. В итоге налитая в ёмкость вода банально вскипела чуть не угробив усилия сварщика.

Как работало это чудо инопланетной техники Федька понял только в общих чертах. Кстати не только он. То есть по частям все понятно — насос загоняет под землю теплоноситель, он там вскипает охлаждая подземную воду и унося тепло наверх где это тепло выделяется в конденсаторе и естественным током поднимается вверх, обогревая комнаты. Для желающих получать летом прохладу, а не чудовищную жару (тянуть тепло из-под земли можно и летом) машину инвертируют. В этом случае для того чтобы гнать холодный воздух вверх нужно потратить энергию, но солнце нагревающее крышу до состояния раскалённой сковородки вполне согласно эту работу делать — достаточно только грамотно посчитать вентиляционные потоки, а вот это — чисто космические технологии. Из всей этой высшей математики вместе с имитационным программированием Федька понял только, что проще запустить в космос самодельную ракету, чем решить эту задачку для обычного дома. Оптимально в смысле. Неоптимальные но работоспособные решения получаются прекрасно и методом последовательного тыка с коррекцией — раза с десятого-двадцатого. Не так-то и много возни, если честно. Но инсекты сделали с первого.

А вот энергию для этого качания давала как раз накопленная энергия солнца. Ведь если поднять груз на определенную высоту, то для этого надо выполнить работу, но когда этот груз пойдет вниз — накопленная энергия вполне может быть использована. Главное успеть убрать из-под груза голову и прочие части организма. А то ведь энергия может запросто уйти на… скажем так — неупругую деформацию экспериментатора.

Именно поэтому в механических аккумуляторах предпочитают накапливать энергию, поднимая вверх жидкости — гораздо меньше возни и просто проверенное временем решение. Тараканы тоже решили не оригинальничать и сделали схему просто классическую — две ёмкости — одна в подвале, вторая на чердаке — и скважина, как источник пополнения всей этой системы. Можно качать воду из скважины в подвал, потом поднимать её на чердак, и оттуда сливать вниз через генератор или насос — в зависимости от того, что нужно — электричество или тепло. Можно сразу сливать назад в скважину тогда отдача, понятно, больше.

Накачав наверх побольше, можно создать немалый запас — вдруг погода будет не солнечной. Если погода наоборот солнечная, то над запасами можно не трястись — непрерывно качать на чердак и сливать назад через генератор, заряжающий аккумулятор. Спасибо Деллке — супруге этого тирана и деспота — аккумуляторы её производства весят намного меньше, чем можно закачать на чердак воды даже теоретически. Запас карман не тянет.

А вот для закачки воды наверх тараканы поставили полнейшую экзотику — диффузионный насос называется. Хорош он тем, что не содержит движущихся частей, кроме клапанов и малого насоса. В принципе первый вариант тараканов ничего этого и не содержал и работал… ну как натуральный «вечный» двигатель и работал. Вот только при попытке объяснить как это чудо ремонтировать или регулировать, стала во всей красе видна культурная и ментальная пропасть между двумя видами разумных. Ведь, как известно, нет ничего вечного — о чём между строителями и стихийно собравшейся группой технических грамотеев прошла бурная дискуссия.

В общем, в итоге даже до тараканов дошло, что по-настоящему надежная вещь обязательно должна содержать в себе постоянно ломающуюся деталь. Которую в случае если устройство работать перестанет, можно быстро заменить (воспевая осанну косоруким проектировщикам, неспособным сделать так, чтобы данная деталь не ломалась) — и все опять работает.

Уж непонятно что подумали про такой подход сами тараканы, но нужные изменения по требованию заказчика в конструкцию внесли — благо металлолома было достаточно. В горячке спешной эвакуации рабочие особи прихватили заодно и разорванные в клочья машины группы захвата. Там нашлись нужные элементы, тем более — восстановлению техника не подлежала.

В итоге «летний» рабочий цикл выглядел так: светило нагревало бак сколько могло. Как только температура переставала расти — в ёмкость небольшим насосом (взяли тот который качал воду аквариумным рыбкам поскольку сам аквариум тараканы по дороге потеряли а рыбок наверняка съели) в бак впрыскивалась вода, которая моментально испарялась и выталкивала пар и воздух вниз — на дно скважины. По принципу аэролифта вода в окружающих породах выжимала получившуюся «газировку» в нижний бассейн, но аквариумный насос продолжал подавать воду, и она охлаждала занимающий бак водяной пар, создавая в нем разрежение. Природа не терпит пустоты, и атмосферное давление нажимало на воду в нижнем резервуаре выжимая из него воду в верхний бассейн.

Все. Цикл можно было повторять по-новой. Зимний цикл отличался только тем что воду поднимали попеременно — сначала в нижний бассейн потом из него в верхний.

Обрадованный пониманием если не конструкции, то общих принципов, Федька навалился на изучение самого теплового насоса — дьявол, он как известно прячется в деталях. И тут его ждал крупный облом — из всего написанного вроде бы русским по белому понятно было только что в схеме прибора используются два цикла — водно-аммиачный и водно-водородный, или как-то так. Во всяком случае про аммиак там точно было, а вот насчет водорода и воды он уже не уверен, но что-то из этой парочки там точно использовалось.

Выяснилось, что как-то крупно не хватает господину министру знаний физико-химии в рамках программы средней школы. Впрочем, и в названии предмета полной уверенности не было — начнется учебный год, уточнит. А пока Федька кинулся выяснять — откуда в цикле возьмется аммиак? В принципе цикл конечно замкнутый, но про то что этот газ летуч, а летучие газы имеют подлое свойство улетучиваться — это он знал не из теории, а из личного опыта вечно ломавшегося кондиционера в теткином тарантасе.

С аммиаком все оказалось довольно просто, он действительно был в замкнутом цикле, ибо вонюч неимоверно, но при желании его можно получать в очень больших количествах. Причем и источник был всегда, что называется, под рукой. Буквально.

Ибо именно аммиаком оказалась та вонь, что аж глаза режет в нагретом солнцем сортире. Тоже была загадка — почему зимой там не так воняет, а летом хоть святых выноси. Оказалось, при нагревании он улетучивается из раствора, который в изобилии продуцирует любой живой организм. Зная об этом, тараканы специально вывели в отхожую яму змеевик нагревателя, а в вытяжной трубе разместили такой же змеевик конденсатора — двести живых организмов, плюс свинки и коровки, это ж практически химический завод по производству весьма ценного сырья.

Куда там потом это сырье поступает и как используется, Федька уже решил не читать. А то можно вычитать… чего-нибудь этакое что надолго отобьет аппетит. А то и заворотом мозгов наградит. На этой здравой мысли Федька закрыл все девятнадцать томов проектной документации (он их открыл как-то незаметно для себя, увлекшись переходом по ссылкам) и вернул планшет хозяину.

Из прочитанного вынес четкое понимание — обычный дом в исполнении тараканов здорово напоминает орбитальную станцию. Во всяком случае технологии очень похожи, да и задачи практически идентичные — обеспечить комфортные условия существования в отнюдь не благоприятных внешних условиях. При минимальных требованиях к совокупной стоимости и максимальных — к надежности.

Ну и хватит на сегодня зауми. Над этими томами еще предстоит поломать головушку далеко не самым глупым людям. Так что идем на торжественное открытие этого чуда враждебной техники, благо что все готово, и ждут только их.

* * *

Ждали, как оказалось, совсем не их. Для торжественного новоселья не хватало главного фигуранта — кота. Или кошки — без разницы. Но первым впустить в новый дом было решительно некого. Точнее не так — большинство представителей кошачьего племени, эвакуированного с прошлого места жительства, по своей известной кошачьей привычке отправились «гулять сами по себе», благо — безопасность этого демарша они видимо предчувствовали своим независимым нутром. Или рассчитывали на отпущенное каждой кошке количество жизней? Не важно, но большая часть поголовья Мурзиков и Мурок пребывала под статусом «офф-лайн» и на зов не отзывалась.

А последнего доступного представителя сей славной плеяды банально не смогли оторвать от хозяйки. Сильно смущенный изменениями в его жизни, кошак всеми своими восемнадцатью выпущенными когтями вцепился в куртку девочки и отдираться решительно не хотел.

Выручил всех Журжик. Бедный мегакот на столь странное предложение сделал глаза достойные любой неки, но дружной просьбе коллектива внял. Вот так и рождаются новые традиции.

И только глядя на успешное завершение спасательной операции Федька, наконец, понял, что крутилось все это время на самом краю сознания. Благо, первое лицо планеты все еще было тут.

— Слышь, Степан… — буркнул парень не отрывая глаз от светящихся окон совершенно невероятного домика — сознаваться в свой глупости было крайне неудобно, — я кажется знаю как получить ткань для парапланов. Вот только…

Руководитель безвучно хлопнул себя по лбу и продолжил фразу за окончательно потерявшего решительность Федьку:

— … надо сначала придумать как объяснить что нам надо?

— Нет, на это, Ваше Величество, у вас есть я. Вам же остается сущая мелочь — придумать чем можно заинтересовать всемогущих существ, у которых и так всё есть?

Глава 12

А в это время…

Ее величество Первая царица Улья Терм I изволили гневаться. Отчего полуметровый костяной серп на конце хвоста успел сжать всю доступную ему траву и теперь торчал над левым плечом будто скорпионье жало, готовое поразить жертву. Фасеточные глаза равнодушно зафиксировали объем проделанной работы — немало, поскольку со спины к царице ближе чем на восемь метров приближается не рекомендовалось.

Сама же «всё ещё царица» на своеволие членов и вовсе не обращала внимания, будучи занята исключительно внутренними переживаниями. Нет, её не слишком волновала неопределённость собственного социального положения — понятно, что «царица без улья» звучит странно и менее престижно чем «мать улья такого-то» или просто Мать. Но, если нет улья — нет и приставки к обозначению места в иерархии. А «Мать» это и вовсе не должность, а состояние души, связанное, между прочим для её вида, с немалыми потерями свободы.

Превратиться в центр всемогущего и всё ведающего существа по имени «Улей», знать и каждой клеткой чувствовать завязанные на тебя жизни миллионов разумных, условно разумных и неразумных его членов — многие бы отдали за одно ощущение такой власти душу, особенно если принять во внимание, что приложением к ней является личное бессмертие.

Но это же означает — превратиться в точно такой же придаток этого самого Улья, в тушу размером с кита, упрятанную в самую защищенную сердцевину огромного дома и занятую непрерывным производством будущих членов этого улья. По сути — раз и навсегда забыть про то, что существует такое слово «свобода».

Арбитр — Центральной; «Девочка, ты просто слишком молода для этого».

От неожиданности их Царское Величество слегка ослабели в верхних суставах самой задней пары конечностей, со скрежетом сомкнув жвала. А хвост среагировал на толкотню мыслей в надглоточном ганглии в меру своего понимания — со свистом рассёк воздух и поразил «неожиданно подкравшегося сзади супостата», вогнав серп окончания на добрых полтора метра в землю. Видимо на случай если противник подкрадывался под поверхностью. Верхние, боевые конечности тоже решили поучаствовать в подготовке к обороне и, резко распрямившись, вознесли метровые костяные мечи над головой, нырнувшей под защиту брони черепа.

Сама же Терм на своеволие тела привычно не реагировала — такая иммобилизация у фермиков была рефлексом, сродни морганию у Хомо. То есть при наличии рядом представителей других цивилизаций (а была она по своему образованию и призванию как раз специалистом по контактам с чужаками), приходилось жестко себя контролировать, но наедине-то зачем? А вот слова сказанные «внутренним голосом» заслуживали самого серьезного анализа.

К слову, общение с одной из внутренних субличностей не было чем-то необычным. Ее внутренний «зоопарк» — следствие многоплановых интересов и богатой на повороты судьбы — был довольно разнообразен и включал в себя пять полностью сформировавшихся индивидов — воплощения определенного опыта-функции: Доктора, Хранителя кладки, Защитника, Исследователя и Арбитра. Последний как раз держал в ежовых рукавицах весь этот зоопарк, резвящийся в том самом месте, которое другие расы галактики называют «подсознанием».

С одной стороны Арбитр был совершенно прав — Терм было меньше сотни циклов. Это для Матери даже не детство, а младенчество. Точнее, такие молодые матери бывают только при катастрофах. Но Господь с его правотой — чтобы вдруг этот внутренний страж порядка начал ерничать… что-то явно шло не так.

Впрочем «не так» все шло уже давно, даже если не брать историю её обучения, становления и изгнания, а только ближнюю ретроспективу то…

Началось это «не так» где-то два цикла тому назад, когда совершенно неожиданно закончился успехом исследовательский проект. Тот самый, ради которого она, собственно, и возглавила экспедицию на этой планете. Главной задачей было разобраться с результатами давнего биосферного эксперимента и хоть как-то помочь выжить несчастным жертвам древних (повыдергивать бы им хваталки, да вставить туда, где положено, но не там, где раньше было!)

Изучив схему эксперимента по созданию нового вида разумных и его последствия Терм враз избавилась от пиетета перед предками и навсегда отбила желание (стоит надеятсья, не только себе, но и всем Ульям в обитаемой Вселенной) играться с силами, создающими новые виды разумных. Все положительные моменты на этом заканчивались. Дальше был просто классический вариант, когда эксперимент начинает вести экспериментатора.

Пока Терм входила в контакт с «жертвами» и пыталась понять, что ей делать с новым видом разумных — мегакотиками, получившими в наследство от криволапых экспериментаторов неразвитые, да еще и занятые в поддержке положения тела манипуляторы — самим мегакотикам одного факта наличия Исследователя оказалось достаточно, чтобы определится с собственной дальнейшей судьбой. Они стремительно «одомашнили» себе нового хозяина-симбиота вида Хомо Сапиенс Сапиенс (последнее двойное повторение было очевидно для того чтобы убедить в собственной разумности хотя бы себя, все остальные их именовали короче — адамитами) и теперь ударными темпами, но совершенно незаметно для слишком внимательного наблюдателя, строили нигде ранее не виданную межвидовую симбиотическую цивилизацию.

Виновница случившегося совершенно закономерно оказалась не у дел. И тут судьба, точно в соответствии с законом вселенской подлости, вместо одной решенной задачи подсунула новую подлянку. Зарекался кувшин по воду ходить…

Зарекалась Терм экспериментировать с разумом (хотя полученные новые данные обещали прорыв, и лапы просто чесались), и судьба, будто в насмешку, мало того, что сделала ее «мамой» в третий раз, и во второй раз «приемной», наградив уже по сути готовым «малышом», так она ещё и оказалась создательницей нового вида! Биологически «ребеночек» получился вроде бы и её, а вот все остальное вызывало прямо-таки мистический ужас. Но чего ожидать от результата слияния трех разных видов? Не уследила — вот в подоле и принесли.

Так что Терм вертелась как белка в мясорубке — помимо воспитания «малыша» и размахнувшихся во всю ширь души мегакотиков, на неё неожиданно свалилось управление протекторатом. Во время очередной местной заварушки (адамиты пожалуй самое беспокойное племя в обитаемой галактике) даже у неё, со всеми её субличностями, банально не хватило «процессорных мощностей» разобраться в истоках и побудительных причинах конфликта — одна из сторон запустила по порталу транспортной системы заряд с расщепляющимся материалом.

В принципе, ничем иным, кроме как символическим жестом данная акция не была — порталы были рассчитаны и не на такое, а сегмент транспортной сети выдержал бы и взрыв центрального светила, но вот политические последствия оказались серьезней. Совет Матерей пошевелил мозгами трутней внутреннего круга и, непонятно на кой ляд, потребовал вернуть планету под протекторат фермиков — «по праву первооткрывателей».

Была у Терм мыслишка, что таким образом «новорожденную» мать решили испытать на прочность, но за заботами, упавшими на хвост после этого эпохального решения, додумывать эту мысль до конца банально не было желания. Нашлись темы поважнее — на голову из ниоткуда свалилось, пусть и не великое по размеру, но население целой планеты. Которое надо было защищать, кормить, воспитывать и вытирать выделения как из дыхательных отверстий, так и с противоположного конца тушки.

Да не кого-нибудь, а тех самых адамитов, со всей их любовью сбиваться в мелкие кучки и устраивать интенсивную возню по любому поводу! Впрочем, мегакотики или по-прежнему болтавшиеся на орбите и устраивающие свои игры на поверхности Идалту, тоже отсутствием инициативы не страдали. Но эти, хотя бы, были по кошачьи осторожны. Спрашивать разрешения у властительницы планеты они не забывали. Задним числом, в основном.

С последними выручало наличие неформальных связей — на орбите проходил практику её первый приемный сын — Зяблик, а среди мегакотиков утвердилось чуть ли не религиозное почитание «Дерева». Но что было делать с людьми? Тем более что на сто тысяч особей этого вида у нее было шесть лап, восемь… ну скажем так — разумных эффекторов Единого, прозванного местными Минькой-Минатором, несколько десятков совершенно неразумных Стражей, способных к осмысленным действиям исключительно под прямым управлением её или Миньки и… всё.

От такого можно и лапы опустить, а то и рвануть на другой край вселенной. Но заказанный ею авианосец совершенно «неожиданно» задержался со сходом со стапелей — «по причинам неодолимой силы, — задержки поставок смежников и необходимости перепроектирования в виду изменения технического задания». Вот так.

В итоге Терм почесала себе кончик головного гребня и решила — «не можешь управлять — возглавь!». И зажила жизнью английской королевы — окруженной почетом и уважением, и способной не заниматься всякой ерундой, отвлекаясь постоянно от любимого дела. В конце концов, путь к всеобщей гармонии известен давно — нужно банально не мешать всем делать то, что им хочется.

Вот хотят мегакотики построить свою цивилизацию — пусть строят, а заодно и адамитов приведут в баланс: как межличностный, так и социальный. Хотят адамиты жить впроголодь, но свободно — пусть живут, благо, поскольку портал закрыли, никто им в этом помешать не сможет. Кроме них самих.

Ну а некоторые любители совать любопытный нос в любую дырку — пусть продолжают совать, наблюдая и за людьми и за мегакотиками, главное, чтоб не забывали вовремя сообщать разнюханное. Могут даже экспериментировать, хуже чем есть — все равно не станет.

А вот если не справятся, то вот тогда Терм отвлечется от своих любимых игрушек и мигом построит всех в три ряда на подоконнике. Всех разом или отдельных отличившихся.

Так что, бросив ход дел на планете на самотёк, она сосредоточилась на главном — налаживании контактов с людьми и воспитании собственных детей. Зяблик от такого «счастья» мигом закончил свою практику и сбежал на войну. Недавно, правда, вернулся — вытянувшийся, повзрослевший и с серьезным взглядом. Вполне закономерный итог — дети растут.

Минька-Минатор же в считанные средние циклы прошел путь от младенческого состояния, до того момента когда дети начинают интересоваться мамиными игрушками. Что подарило пару неприятных моментов — игрушки у неё были живые. Дело в том что Терм вспомнила начало своей научной карьеры — изучение сублимации агрессии в виртуальных играх. И решила что именно этот путь позволяет достигнуть её целей — наиболее полно изучить новый для неё вид разумных.

К тому же произошедшая война оставила критическую массу психологических травм, что грозило очень серьезными последствиями. Сами адамиты худо-бедно умели латать физические повреждения, но психологов на планете практически не было. А те что были… уровень знаний ну очень сильно ограничивал их возможности. Жалко, что шаманов на планету не завезли — от них пользы точно было бы больше. Или хоть вреда меньше.

Сама Терм на фоне этих недоучек смотрелась прямо светочем, даже совершенно не обладая знаниями специфики, выезжала на знании основ. Благо опыт — дело наживное. Но была проблемка — трехметровый в холке сухопутный скорпионо-богомол в своем натуральном виде может вылечить разве что от заикания. Ага, поменяв его на энурез. А не страдающие заиканием изначально вполне могут его приобрести.

Это утрированно конечно, но основа для психологических манипуляций — доверие. А как можно доверять, если инстинкт однозначно оценивает доктора как смертельную опасность? В принципе есть методы вполне пригодные и для таких случаев, но Терм поддалась общему греху всех разумных — лени. Тем более что виртуальная реальность давала массу преимуществ — от возможности одновременно работать с большими группами пациентов до возможности манипулировать окружением на высоком уровне, создавая необходимые предпосылки.

И это не считая самого главного достоинства, можно сказать «видовой уязвимости» всех мягкотелых. Они ведь, в отличие от её вида, не рождаются с готовыми знанием и опытом прошедших поколений, мягкотелые имеют только базовый набор инстинктов, а всему остальному учатся всю оставшуюся жизнь. И как правило — именно через игру.

Так что всё развивалось более-менее успешно, багаж знаний пополнялся, появлялся не малый вес и создавался кадровый резерв для будущих задумок. Пусть работы было много, но дело продвигалось, когда в этот едва выстроенный карточный домик вломился Минька.

Во всей детской непосредственностью и максимализмом. И действовать начал сразу по двум направлениям — и в вирте, и в реальности, активно устанавливая собственные контакты. Последнего даже Терм себе не позволяла, а он рискнул — и получил вполне приемлемый результат. Не без косяков, но успех был. Тут, как говорится, «ёкнуло» — ведь за первыми успехами следуют очень серьезные провалы. А как остановить практически всемогущее существо?

К счастью к воспитанию своего отпрыска подключился «папаша» — искусственный интеллект с орбитальной станции Идалту. Этот разумный оказался весьма ответственным существом (которое ещё, видимо, продолжало испытывать некоторую неловкость по поводу своего ляпа, приведшего к образованию межвидового потомства) — и они нашли общий язык. Результат вышел скорее пугающий — Минька не то, чтобы подчинился авторитету мамочки, он практически мгновенно научился встраивать её интересы в собственные. И предсказывать реакцию. Растут детки.

Собственно, именно той давней истории она должна быть благодарна нынешним растрепанным чувствам. Минька завел себе парочку друзей среди местных, отработав на них схему естественного контакта на равных. И чтобы его игрушки никто не сломал — выдал им по симбиоту защиты класса «Дипломат» — вполне разумная предосторожность, особенно принимая во внимание мягкость внешних покровов мягкотелых. Ээээ… тавтология, однако.

Терм тоже присмотрелась к этой парочке — не только дети любят играть чужими игрушками. Ничего необычного, но они очень хорошо друг друга дополняли — самый крупный экземпляр имел прямо-таки вневероятностную способность попадать в неприятности и находить из них выход, не отклоняясь от кодекса поведения своего вида. Чем стремительно набирал общественный вес. Более мелкий был умен и оттого вообще ни в какие переделки не попадал. Но, если такое случалось — между ним и неприятностями тут же оказывался Крупный.

Оставалось только прикинуть как будет выглядеть эта парочка в ближнем будущем. Прикинула и сочла их вполне годными стать некоторым фактором стабильности. Блажен кто верует, а ошибка в знаке — одна из самых распространенных. Дестабилизаторы из парочки вышли просто изумительные. Хотя, тут сказалось, скорее, влияние граничных условий.

Все беды от кошек! Терм в этом была совершенно точно уверенна — их неуемное любопытство и непоколебимая уверенность в собственной правоте вместе с энергией образовывали поистине гремучую смесь. Парочка неведомым (ну как неведомым… Вселенная велика, есть в ней и специалисты, чтоб сказку сделать былью… ох уж эти сказочники) образом оказались на планете метрополии. Это был фокус похлеще чем сунуть палку в осиное гнездо.

Теперь оставалось только огребать.

* * *

Все эти, и многие другие, мысли её величество успели передумать, пока слезли с трона и подошли к поданной карете. То есть вылезли из вырытой в земле норы — подлинный монарх чужд внешнего блеска, а представления о комфорте у всех разные — и немного поработать газонокосилкой. Заказанный экипаж несколько запаздывал.

И ведь гневаться оставалось исключительно на саму себя — ну что помешало уже после первого «похода по магазинам» найти этого блохастого пакостника? Нет, отвлеклась на текучку. Не учла, занятая внутренними делами, что кроме этой планеты существует ещё большой внешний мир. Не сообразила, что после первого появления «Дипломатов», во второй раз система коллективной безопасности Фермиков возьмет их на сопровождение сразу, а вот сигнал о событии уйдет на Прерию через полгалактики и не самым спешным аллюром.

В итоге группа быстрого реагирования сектора оказалась на месте гораздо раньше чем у Её Величества появилась возможность вмешаться. Терм и раньше ловила себя на проявлении совершенно неожиданных для неё чувств, вроде недавнего гнева. Даже успела поволноваться на эту тему — для существа и так наслаждающегося диссоциативным расстройством личности (по терминологии душеведов других рас) вопрос не протекающей крыши — первичен.

Арбитр «успокоил», подарив повод для очередных страхов. Крыша не текла, а скачкам настроения она была обязана начавшемуся формированию новой субличности — возня с детьми, людьми и котами не прошла даром — время, когда Мать появится из тени её внутреннего мира, было совсем не за горами. А пока царице оставалось только наслаждаться букетом противоречивых чувств.

Конкретно сейчас со смесью умиления и бешенства прокручивать в голове переговоры группы быстрого реагирования с командованием Идалту. Одна фраза «личинки, рабочие и продуктивные особи не пострадали» — это просто шедевр дипломатического протокола! Сказал — и сразу всё понятно. Воин — это хоть и разумная особь, но все равно не более чем придаток к защитной функции улья. Если встретятся воины из разных ульев — с места встречи уйдет только кто-то один. Это не будет даже поводом для огорчения. Нападение на себя самих они восприняли так же естественно, как сам факт собственного существования, и просто ждали когда информация о происходящем дойдет до центра, и последует команда отмены. Обнаружив, что этого не произошло, а противник продолжает наращивать эскалацию — просто сбежали. При этом чужих «личинок» спасали как родных. Дела-а-а.

Отключившись на миг от внешних органов чувств, попробовала представить себе как это будет выглядеть с противоположной стороны — неспровоцированная агрессия, большие жертвы, похищение некомбатантов, а значит… Кто-то из мягкотелых в этом месте бы хмыкнул, а Терм согнула усики в верхней трети, изобразив хвостом заковыристую загогулину: «Это значит — утрутся. И в следующий раз будут куда как вежливей и осторожнее». Задумчиво сжала и разжала жвала, вспоминая, как в данном культурном поле называется этот феномен, кажется — «дипломатия канонерок».

Так, что молодец Воин, а уж на дипломатическом фронте высшего уровня она его прикроет, хотя… там, скорее всего, как раз никаких вопросов не будет. Потому что прозвучала Волшебная Фраза — «ограниченная операция». Значила она по сути довольно странную вещь — право на «ограниченную операцию» в весьма не простом протоколе общения разных видов считалось естественным и неотъемлемым.

То есть любое государственное образование может попробовать решить силой любую задачу без последующей эскалации конфликта вне зависимости от результата. При соблюдении единственного условия — посланная группа не будет получать помощь со стороны, в чем бы она ни выражалась. Воин, сказав эти два слова, по сути объявил всю свою группу изгоями.

Ну и что теперь делать ей с этими вернувшимися с задания камикадзе?

* * *

В этот момент черная точка в вышине рывком приблизилась. Терм подхватило и рвануло вверх, оставив перед глазами неподвижную картинку — сложные глаза под действием ускорения потеряли способность видеть — обещанная карета подана!

Вот еще вопрос! В прошлый раз для перелета Идалту прислали шаттл с двумя членами экипажа. Теперь — беспилотный зонд. В прошлый раз прокатили во вместительном грузовом отсеке, теперь — на внешней подвеске.

Вот и гадай — то ли таким способом демонстрируют некоторое увеличение международной напряженности, то ли считают ситуацию с десантом спецназа фермиков на Прерию настолько серьезной, что нельзя терять ни одного лишнего мгновения. А может и то и другое разом?

Но Терм эти перипетии в данный момент волновали мало — она летела! Точнее — взмывала по баллистической траектории в тропосферу, чтобы оттуда потом рухнуть к цели, но тело и душу слившиеся в едином порыве даже эти мелочи сейчас не волновали. Душа пела, а за спиной растопырились отравленные шипы — они тоже вспомнили что когда-то в седой древности были настоящими крыльями и даже попробовали «пожужжать». Прицепившийся в районе шеи зонд, неожиданно среагировал на это желание и перешёл в «ручной» режим управления, начав воспринимать и исполнять команды «седока». С этого момента восторг от полета превратился в экстаз.

За удовольствиями такие мелочи, как высота и скорость, разумеется были забыты и… жесткой посадка не стала только благодаря вовремя сработавшей автоматике безопасности — будто гигантский столб метров двадцать в поперечнике вдавил грунт по краям на пару сантиметров, а в середине на добрых несколько десятков. Терм кувыркнулась в воздухе из-за сработавших гравикомпенсаторов, потеряв верх и низ. Последовал новый уже более мягкий толчок, новый кувырок и остановка. Приехали.

Проверяя исправность тела и техники пожужжала крылышками, плавно поднявшись на несколько десятков своих ростов — сверху открылся занимательный вид — три круглых вмятины в траве, соединенные узкими перемычками — чем не «рисунки на полях»? Правда уфологи на Прерии — вымирающий вид. Ввиду конкуренции с серьёзными людьми, занимающимися данной тематикой.

С высоты очень хорошо срисовалась позиция потеряшек. Небольшая пробежка (решила сэкономить ресурс зонда чтобы потом… полетать), и вот они, красавцы!

Выглядят правда не очень — видимо успели познакомиться с Минькой, чьи эффекторы маячат немного в стороне. Бедолаги — Терм очень хорошо понимала этих десантников.

Вся жизнь фермика протекает в рамках очень жестких императивов, а наследственная память практически полностью исключает из жизни неопределённость или удивление. Эти чувства более-менее знакомы только тем особям которые занимаются наукой или контактами с Иными. Для остальных встретить что-то неизвестное — натуральный шок.

А уж от общения с Минькой она и сама порой чувствует себя не в себе. Это как засунуть в клетку к взрослому волку бездомную собачонку — пусть волк сытый и пытается даже поиграть с бедолагой или приласкать — от этого становится только хуже. Ведь каждая клеточка кричит — рядом опасное и непонятное существо, только внешне похожее на тебя!

Так что бравые вояки рванули в сторону Терм, как щенки к титьке. Даже хвостами размахивали похоже. Оно и понятно — в свихнувшемся мире появился даже не островок стабильности, а целый континент — царица улья, пусть и чужого, это основа миропорядка. Тем более что за самым благожелательным приёмом вновьприбывших дело не станет — Союзу Матерей открывать ещё один портал — это слишком дорого, проще списать отправленную группу в плановые потери. В виде подарка? — а ведь очень похоже…

В плюс командиру прибывших пошло то, что он всё же успел опомниться, подать остальным команду замереть, отчего встреча двух миров не превратилась в балаган или очередное эпическое побоище. Сохраняя некоторое достоинство воин неспешно приблизился, давая время полностью оценить его жесты и считать закрепленный между усиков жетон послужного списка. Список впечатлял.

Но ему удалось удивить еще раз — сунувшись к жвалам Воин передал «капельку». Не успевшая удивится такой архаической торжественности ритуала (можно было бы вполне ограничиться «разговором антенн»), в полном обалдении села на хвост. Не от наплыва информации, хотя получила разом все надежды, свершения, радости и потери не такой и короткой чужой жизни, а от удивления.

Дело в том, что ей только что… признались в любви.

То есть не предложили озаботится продолжением своей генетической линии (у фермиков эта сфера является не интимной, а самой что ни на есть общественной — в рамках долга перед ульем), а признались в нежном и трепетном чувстве. В том самом, которое заставляет изучать научные труды не по производственной необходимости, а в попытке понять, чем дышит объект страсти.

Вряд ли Воин вообще знал такое слово «любовь», но она-то, изучая Иных, с этим термином была знакома близко, дабы однозначно идентифицировать недуг. Список причин появления на Прерии этого табора пополнился окончательным выводом — это ей подарок такой от тайного воздыхателя: он сам, его бойцы, рабочие особи для строительства гнездышка и, кульминационный момент, — отличная выборка объектов для изучения. Как говорила в свое время одна знакомая: «О-бал-деть!»

Но если глянуть на этот момент с другой стороны… Терм внимательно осмотрела стати ухажёра, параллельно вызвав генетическую карту. Никаких отклонений исключая подхваченную неизвестно откуда «эту самую» болячку Иных. С другой стороны — при всем богатстве выбора… они два сапога пара — лучшего она не найдет, да и с этим хоть поговорить будет о чём.

Исследователь-Центральной: «Бабушка, а у тебя была такая любовь чтоб раз — и на всю жизнь? Да внученька — морячки!»

Помимо сообщения в сознание заодно прорвались эмоции аналогичные ржанию жеребцов. Причем неплохо разделяемых на подтекст — саркастическое от Исследователя, циничное от Доктора, грубое, но ободряющее, от Защитника и теплое с надеждой от Хранителя кладки. А вот чье это было слегка мрачноватое «Угу-м»?

Простейшая арифметика не оставляла шансов на ошибку — Арбитр. Причем второй раз за день эта часть её проявляет эмоции. Наверно стоит удостовериться в том, что расширение вселенной не закончилось досрочно.

Постучав себя между спинными шипами Терм попыталась вытряхнуть из мозгов матримониальные планы дальнего прицела и проблемы мироздания как такового. Светило солнце, перед ней стояли несколько рядов новых членов её, пока еще не имеющего названия улья, где-то там бродили по траве её будущие… наверно тоже дети. Во всяком случае воспринимала она их очень схожим образом. Ну Воин, ну удружил…

А пока следовало прекратить мечтания и максимально быстро поставить задачи, после чего поскорее подниматься в воздух и отбывать. Здесь пока справятся и сами, а у неё — очень злой властительницы планеты — есть пара неоконченных дел на ближайшие циклы. Например, найти одного блохастого сводника.

И вытряхнуть его из шкуры.

Глава 13

Начало новой школы

Длинный день, начавшийся на Земле в поезде Нижний Новгород — Санкт Петербург здесь на Прерии всё никак не хотел заканчиваться. Уже завершили работы членистоногие строители и все, как один, спрятались под только что возведённое здание, формой похожее на копну сена, а люди продолжали колготиться. О чем-то болтала со старшими девочками Мелкая — с их стороны то и дело доносилось хихиканье. Федькина мачеха, появившаяся неведомо откуда, тихонько толковала с пятью мальчишками класса пятого-шестого. Старшие ребята из интерната затаскивали в помещения матрасы, надувные кровати, раскладушки — устраивали спальные места.

Смеркалось. Бойцы разведроты загоняли всех под крышу и располагались около входов, спасатели устраивали во внутренних помещениях освещение — началось налаживание быта.

— Ты Матвеев? — обратился к Федьке юноша парой лет старше. И, увидев ответный кивок, продолжил: — Егор Олегович тебя зовёт.

Собственно, подошли вместе. Учитель вымученно улыбнулся и спросил:

— Это по твоей милости нас сюда перебросили?

— Причастен, — повинно склонил голову Нах-Нах. — На меня охотились, ну а тараканы сочли это неправильным.

— Они давно поселились на Прерии? Ты раньше был с ними знаком?

— С этими — нет. Думаю, они тоже новосёлы. Встречался с такими же, только немного более обтекаемой формы, но тоже страшными. Даже разговаривал. Вообще-то они молчуны. Зато ужасно любят подглядывать и подслушивать.

— А эти, что залезли под дом — они так тут всегда и будут жить?

Прежде, чем ответить, Федька чертыхнулся про себя. Нет, это надо же! Ну какой он нафиг взрослый! Это же вопрос, находящийся в его компетенции!

— Попробую выяснить, — отошёл на несколько шагов и вызвал Минатора.

— Привет, Нах-Нах! — на этот раз «предводитель тараканов» не забыл начать разговор с приветствия. — Как устроились? Не требуется ли помощь?

— Устроились сносно. А помощь нужна до зарезу. Это ведь ваша братва построила новую школу, а потом забралась под неё и перестала проявлять признаки жизни. Объясни мне, сделай милость, что это значит и как людям дальше поступать?

— Они выполнили поставленную задачу и перешли в стазис. Поступать с ними никак не надо — до получения команды они так и будут оставаться в состоянии покоя.

— А кого они слушаются?

— Разумных более высокого ранга.

— Хорошо сказал. И где мне такого разумного искать?

— Посмотри в зеркало, Федя.

— Раньше ты как-то не шутил, Минатор.

— Я и сейчас серьёзен. Разумные, входящие в эту группу, владеют русским.

— Хорошо-хорошо. То есть, если им сказать — они сделают. Но я не просил их начинать тут никакого строительства.

— Они выполняли распоряжение руководства службы мобильного реагирования при Совете Матерей.

— А, если им снова прикажет это самое руководство, они подчинятся.

— Подчинятся. Но руководство не прикажет, не уведомив царицу нашего улья.

— Как всё сложно! Насколько я понимаю, эта царица — ты. Ведь помню же, что ты себя то в женском роде поминал, то в мужском.

— Нет. Я приближённый, как и ты. С точки зрения нашей табели о рангах, мы оба принцы. А твоя подруга — принцесса.

— Не, ну ты даёшь! Не пора ли нам с тобой познакомиться? Имею ввиду — очно.

— Всего меня целиком ты вряд ли когда-нибудь застанешь в одном месте. Но Тип и Топ — части моей личности.

В этом месте у Федьки подкосились ноги, и он просто сел на землю там, где стоял. Потряс головой, а потом завершил разговор:

— Спасибо, Минатор. Пока.

С минуту он собирал себя в кучку, а потом вернулся к кружку старших учеников, среди которых сейчас находился и завуч.

— В общем, тараканы эти будут там долго отдыхать. Ваше дело их не беспокоить — чай видели, сколь они потрудились. А как помешают чем… ну, там, подмести задумаете под домом или как-то прибраться — дайте мне знать. Я их попрошу перейти в другое место.

* * *

— Нин! Я только что вот чего узнал! Оказывается, я принц тараканов. А ты — принцесса.

— Не, ну не помню ни одного случая, чтобы ты мне хоть что-нибудь обычное сказал хотя бы раз, — Мелкая ткнулась носом в Федькину грудь. — Не соскучусь я с тобой. Давай уже, ступай в спальню восьмого класса — устраивайся.

— Погоди! Ты что, думаешь перевестись в эту школу?

— А куда мы теперь денемся от наших подданных? — кивнула она в сторону одного из лазов ведущих под дом.

Ребята отправились искать спальни своего будущего класса. Примыкающее к наружной стене помещение первого этажа, где разместились разведчики, было освещено несколькими электрическими фонариками. Проходы из него вели вправо и влево, а также к центру здания поднимались три наклонных коридора, расходясь веером. План помещений Федька сегодня разглядывал на Стёпкином планшете, поэтому уверенно выбрал средний из них.

— Фонарики возьмите, — напутствовал ребят Борис Шувалов. В этой роте у Нинки и Федьки много знакомых, хотя фонариков приготовлено целое ведро — явно для всех входящих.

Местами заметны лампочки, но они не способны хорошо осветить помещение. Тем не менее, видно, куда брести. Сквозь овального сечения ходы через лишённые углов помещения.

Поднявшись по наклонной… не плоскости — жёлобу с пологим дном — вышли в комнату, форму которой удобно передать словами «кубическая сфера» — высокое просторное помещение, из которого во все стороны поднимаются тоже наклонные проходы. Людей здесь не оказалось, поэтому спросить дорогу к спальням было не у кого. Двинулись на голоса — судя по показаниям визоров — на восток. Если считать по-человечески — вышли на уровень второго этажа. Тут в наличии было много спальных мест, но все оказались заняты.

— Где восьмой класс расположился? — спросил Федя.

— Туда, — махнул рукой парнишка с надувного матраса. — Потом налево.

Снова поднялись. Ближний ход влево вёл уже вниз и на северо-восток. Здесь освещения не имелось, зато были составлены многочисленные тумбочки. Проход в этом же уровне шёл опять вправо. Это, если не считать ещё трех спусков и двух подъёмов.

Примерно через пару минут блужданий, Федька решил, что дальше им идти никуда не следует. Тут на постеленных прямо на полу матрасах посапывали в две дырочки несколько младшеклассников. Раскатав прихваченный с собой кусок поролона, улегся на него — Мелкая привычно закатилась под бочок.

Да уж! А на плане всё это выглядело куда как понятней. И как же разобраться в этой системе расположения помещений, если тут нет ни прямых углов, ни ясно выраженных этажей, а сплошные неправильной формы камеры, то соединённые короткими туннелями, то соприкасающиеся своими объёмами, как бы переходя из одной в другую.

* * *

— Тили-тили тесто жених и невеста, — этой дразнилкой Нах-Наха и Мелкую разбудили соседи по спальне.

— Ну тили, — пробурчал недовольный Федька. — Это ни капельки не смешно, а вполне себе серьёзно. Скажите лучше, где тут умываются?

— Вот по этому шнурочку идите, посоветовала девочка с растрёпанными косичками. А если на улицу — вот по этой верёвке.

Мелкая фыркнула и, прочитав прикрепленную к бечёвке бирочку, пошла в правый нижний лаз. Федька же двинулся в левый — несложное, в принципе, расположение помещений в этом сооружении смущало своей ярко выраженной трёхмерностью.

* * *

Завтрак на свежем воздухе был подан прямо с полевой кухни в видавших вид алюминиевых мисках. Тушёные корнеплоды нескольких сортов, перемешанные с армейской тушёнкой. Привыкший с утра как следует заправлять организм калориями Федька деловито работал челюстями — большинство собравшихся действовали также, рассевшись на тюках и ящиках.

— Милютина после завтрака на медосмотр, Корнеев следующий, а потом Окунев, — видимо, староста школы делал объявления, пользуясь тем, что все в сборе. — Четвёртый класс — на сортировку того, что притащили тараканы. Девятый — заносить шкафы. Остальным ждать указаний на теневой стороне нашего муравейника.

Прилетевший с юго-запада легкомоторник садился на газоне за изгородью и, снизившись, пропал из виду, скрытый от взора земляным валом. Начинался день.

Федька увидел, что рядом с въехавшим прямо сюда, на Прерию, школьным грузовиком, собралось начальство. Поскольку сам он в своём новом качестве полагал себя причастным к этой группе лиц, подошел.

— А, товарищ министр! — улыбнулся ему Степан Асмолов. — А где же товарищ министра?

— Чистит пёрышки. Пошла умываться и до сих пор никак не закончит.

— Тут вместо ванн просторные бассейны с проточной тёплой водой, а девочки разыскали упаковки с шампунем. Их теперь оттуда не вытащишь, пока не накупаются, — ухмыльнулась незнакомая женщина. — Так о чём ты хотел рассказать, Серждио?

— Скорее показать. Это мы срисовали с визоров Нах-Наха и Мелкой, — показал он на два переносных экрана, прилаженных на длинной автомобильной подножке, и включил воспроизведение.

Глядя на запись, Федька снова пережил последние минуты пребывания на Земле. Нападение «назовцев», безобразную драку с ними и ужасную кончину своих оппонентов. А потом — стремительно разворачивающийся бой.

На собравшихся эти кадры произвели сильное впечатление.

— Вот чего ты так панически боялся, когда заставил всех остановиться на полпути сюда, — кивнул сам себе капитан Савельев.

— Я не сразу сообразил, — пожал плечами Федька. — Мы с Мелкой одновременно испугались. И, это… чрезвычайное-то положение уже закончилось — то есть я больше тут не главный?

— Не главный, не главный, — согласился опять-таки незнакомый мужик. — Со вчерашнего дня уже не главный. Какая у тебя следующая работа? Вот к ней и приступай.

* * *

Старое доброе чувство шевельнулось в Федькиной душе. Два года назад, когда присутствующему здесь Степану Асмолову удалось прекратить бойню на Прерии, их с Мелкой примерно в подобных выражениях отправили в школу прямо с театра военных действий. Но тогда от этого сделалось обидно, хотя умом он и понимал справедливость такого решения. А сейчас, словно мурлыкнуло что-то внутри.

Хотя, если стал не нужен — то сам мог бы догадаться, что нечего… так он так и сделал — спросил, типа: «Я больше не нужен?», и его отпустили.

В длинной утренней тени здания на ящиках сидели мальчишки и девчонки. Бренчала гитара. Под три блатных аккорда старшеклассник пел протяжно и слегка гнусаво:

Жил в Одессе славный паренёк

Ездил он в Херсон за голубями

Голубей он там не покупал, не продавал,

Воровал и лазил по карманам.

Сидящая тут же Мелкая подвинулась, освобождая место Федьке. А песня продолжалась:

Но однажды этот паренёк

Не вернулся с дальнего заплыва,

И напрасно девушка ждала его ждала

У фонтана в платье тёмно-синем.

Стих аккомпанемент. Чувствительная подруга смахнула невольную слезинку.

— Вы из какого интерната такие инкубаторские? — спросил певец.

— Из Плёткино, — ответил Федька, сообразив, что парень обратил внимание на одинаковую их с Мелкой одежду. — Но прикид не оттуда. Это полицейская форма. Два патрульных с набережной в Ново-Плесецке нам вчера отдали. Ружья тоже ихние.

— А не свистишь? Или ты тут круче всех? — с какой-то непонятной угрозой в голосе спросил гитарист.

Нина судорожно схватила Федю за руку — видимо почуяла заворошившееся в нём раздражение. Нах-Нах пригасил зародившийся внутри гнев привычным уже волевым усилием.

— Мы собираемся учиться в вашей школе, — ответил он нейтральным тоном. — Если для этого необходимо подраться — я к вашим услугам, сударь.

— Тогда, чего же мы ждём? — парень отдал инструмент другому мальчишке и вскочил с ящика.

Мелкая же отчётливо наступила на ногу своему товарищу. Точно. Как же она всегда вовремя! Ведь совсем рядом, буквально в двух шагах несколько сотен его недавних защитников пребывают в состоянии ожидания команды.

— Момент! — притормозил Федька. И подойдя к одному из лазов в подполье, распорядился. — Старший строительной бригады! Ко мне!

Из-под дома из соседнего прохода, ведущего к «сосулькам» фундамента, выбрался «альдебаранский таракан». Тот, что размером с корову. Он осторожно пробрался между сидящими и замер в вертикальном положении.

— Сейчас здесь состоится схватка между мною и этим человеком, — Нах-Нах кивнул на «гитариста». — Это тренировка. Вмешиваться нельзя.

— Принято, — ответ прозвучал откуда-то из области головы. В этом месте поверх хитиновой пластины между усиками было прикреплено что-то вроде крупного металлического жетона. Но жвала при этом не двигались.

Старший таракан отошел. Остальные ребята, неуверенно поглядывая в сторону насекомого, раздвинулись вместе с ящиками, давая место для поединка. Гитарист некоторое время «сосредотачивался», а потом сделал шаг вперёд и смущённо произнёс.

— Не понял. Ты чё выделываешься? Ты самый умный, да? Я что, почти безголовый Ник, чтобы рядом с этим… — парень некоторое время подбирал слово, но так и не нашёл подходящего. — …с этим вот рядом чтобы и драться?

— Ну, я не настаиваю, — мирным тоном согласился Федька. — Только хочу всех предупредить — эти существа имеют установку на защиту личинок. То есть, говоря нашим языком, обижать малышей смертельно опасно, потому что программа для тараканов сильнее понятий добра и зла.

И Нинку у меня не кулаками отбивать нужно, — наконец Федька понял причину своего гнева — это была ревность. Поэтому он обратился к «гитаристу». — Добиться её расположения можно галантным обхождением и искренним интересом к тому, что её волнует. Она свободна в своём выборе.

— Хорошо, что ты его не побил, — сказала Мелкая, подходя к так и оставшемуся снаружи «главному таракану». — Как к вам обращаться, «старший строитель»?

Воспроизвести послышавшийся скрип человеческим голосом было просто немыслимо.

— Э-э-э… А можно нам звать вас каким-нибудь словом нашего языка.

— Назначьте!

— Прораб подойдёт?

— Вполне. Я свободен?

— Да, свободны.

— Момент! — у Федьки тоже возникли вопросы. — Я про защиту личинок ничего не напутал?

— Всё правильно. Должен уточнить — это не частная установка, а постоянная функция всех фермиков. Мы действуем, словно муравьи, спасающие потомство от любой опасности — личинок, куколок, яйца. Разумные, конечно, способны отличить мелкий конфликт от реальной угрозы, но рабочие особи вряд ли даже попытаются разбираться в этических тонкостях. Так я пойду?

— Конечно, конечно, — Федька сделал над собой усилие, чтобы не выглядеть удивлённым.

Пока крупное тело «складывалось» и входило в относительно тесное пространство под домом, Федька в очередной раз проникался пониманием, что подруга взрослее его. В том смысле, что действует более систематично и не пропускает малозаметных деталей.

Между тем, посиделки в тени проходили не совсем статично — то и дело появлялся кто-нибудь и забирал то одного, то целую группу ребятишек — работы по вселению в новое здание продолжались. Восьмиклассников довольно долго никуда не звали, а потом привлекли всех на разгрузку транспортного самолёта. Коробки, ящики, длинные свёртки. Выкидывать это из грузового отсека и растаскивать по помещениям пришлось до самого вечера.

Глава 14

Пропажа

Утро началось с пропажи.

Вернее не так, сначала была пробежка всех учеников вдоль наружного края рва, умывание, совмещенное с любованием ликом новорожденного Гаучо, и встреча гостей. Точнее гостей встречало начальство — местное и планетарное, а Федька с Мелкой помогали с багажом и активно грели уши. Темы для обсуждения были самыми интересными, поскольку Степка в создавшейся ситуации решился побеспокоить главного (чуть ли не единственного на всю планету) эксперта по связи и энергетике.

Прилетевший дядечка просто олицетворял собой единство формы и содержания — был невелик ростом, почти лыс, добродушен и объёмен в самом прямом смысле этого слова — что положишь, что поставишь — вертикальный размер не изменится. И фамилию имел соответствующую — Круглов. Он степенно вышел из коптера, поправил старомодные очки, легко обхватив за талию, снял с верхней ступеньки трапа свою жену. Как оказалось, большая часть доставленного этим рейсом оборудования принадлежала не главному связисту, а прибывшей с оказией съёмочной группе, в которую и входила его благоверная.

Накинув на себя разгрузку со всякими приборчиками, высо… крупный гость каплей ртути канул в дверном проеме. Это зря говорят, что полные люди малоподвижны — Круглов шариком катался по наклонным пандусам, непонятно каким чудом сходу проходя в проемы бывшее раза в два меньше его по эээ… диаметру, и кажется, даже разделяясь на две-три копии в самых интересных местах. Во всяком случае, за эволюциями этого объекта Федька с Ниной не могли уследить вдвоем. Да и на большую часть вопросов тоже отвечать просто не успевали. Интересовало же гостя решительно все — от технологии строительства «по тараканьи» до вчерашнего меню. И это всё совмещалось с непрерывными перемещениями, внесением пометок в план здания и снятием показаний с приборов, которыми этот живчик был обвешан как новогодняя елка игрушками.

Но сейчас у этого торнадо был перерыв, обусловленный подведением промежуточных итогов.

— Стены радиопрозрачны, так что связь предлагаю организовывать беспроводную, — докладывал эксперт кивающему Степке, — одного ретранслятора хватит на всё, включая камеры видеонаблюдения, периметра и внутренние. Я, к слову, уже часть расставил, для остальных отметил места. Два дополнительных репитера обеспечат необходимое дублирование все же… — гость многозначительно замолчал. Федька пихнул Мелкую, шепнув: — На наблюдение за тараканами камер не пожалели, теперь небось и в толчке, в каждом очке! Большой Брат бдит!

Нинка в ответ только недовольно дернула плечом, и парень мигом насторожился. Подхватив благоверную под локоток, отвел её за ближайший выступ дома:

— Нин ты чего?

— Да странный он… — Мелкая задумчиво покрутила свою косичку пытаясь сформулировать реальность, не данную другим в ощущениях, — не гнилой, а… двойной что ли. Причем обе части вроде как настоящие… ну не знаю я как это объяснить!

Федька высунулся из-за угла, новым взглядом посмотрев на прибывшего. Совершенно не спортивная фигура, капли пота на залысинах, размашистые жесты коротеньких ручек, нелепые очки и не покидающая лицо улыбка — все это было не наигранным, а вполне настоящим. Как и потертая деревянная кобура на поясе под объемным пузом. Казалось бы, на таком откровенно мирном и домашнем персонаже она должна была смотреться как на корове седло, а выглядела — как привычный инструмент вроде мультитестера, висевшего на том же поясе. И если всмотреться в жесты и движения…

Федька перевел взгляд на торчавшего возле входа часового-таракана. Вроде и ничего общего — громадное насекомое застыло в абсолютной неподвижности и, казалось, заснуло, но он совершенно четко знал, что это на самом деле не так. Просто фасеточные глаза позволяют видеть всё вокруг не вертя головой — страж реально контролирует положение каждой травинки в окружающем пространстве и в любой миг готов начать стремительное движение. Круглов же всё время двигался, но за каждым движением его головы или жестом проглядывало нечто сходное — этот смешной толстяк тоже видел все вокруг себя, так же привычно запоминал и анализировал. Готовности к немедленным действиям в нём не чувствовалось, ну и слава богу. Да и ничего опасного в округе не было. А вот уверенность что их поведение не осталось незамеченным — была.

— Нин, — поделился своими наблюдениями Федька, — мне кажется, что он просто абориген… ну — настоящий. Только почему-то этого не показывает. Это как бы: быть настороже — не значит тыкать стволом в сторону любой подозрительной тени.

Девочка задумчиво прикусила губу, но через силу кивнула соглашаясь:

— Бегущий генерал в мирное время вызывает смех, в военное — панику — выдала она в ответ не вполне ясную народную мудрость, — пошли, а то и так на нас косятся. Мы тут нынче просто ученики.

— … на плане в каждой… хм, жилой соте показаны значительные каналы, просвечивание показало, что они свободны так что с прокладкой силовой сети проблем быть не должно, мини роботов я привез, вот только, к-хм… — Круглов задумчиво перевел взгляд с отблескивающего металлом чемодана, где видимо ждали своего часа упомянутые роботы, на высовывающего из проема в цоколе любопытные усики мелкого таракана, — как отнесутся хозяева к такому вторжению? Роботов всего два и, боюсь, их банально съедят.

— Ну на решение таких вопросов у нас есть отдельный специалист, — планетарный тиран поспешил подставить под работу чужую шею.

— Э-э. э… — оказавшийся в центре общественного внимания Федька как-то сходу не нашел слов, заработав за это чувствительный тычок от Нинки. И верно — если нечего сказать, то чего рот-то открывать? Глубокомысленно молчащий, по крайней мере, не выглядит дураком.

— Скажите, а вам, хм… не страшно жить внутри муравейника. Ведь мало ли что придёт в голову хозяевам, они ведь даже не гуманоиды… — попытался сгладить неловкость Круглов, одновременно ободряюще подмигивая Федьке, дескать — «не дрейфь парень. Нам — техническим спецам большое начальство не страшно, потому как оно все равно тему не рубит».

— В принципе вопрос решаем, — поборовший робость Федька попробовал мимикой и жестами продемонстрировать степенность с уверенностью, за что получил новый тычок от подруги, и громко позвал: — Прораб!

Но этот момент мирное течение совещания было прервано самым драматическим образом — из выхода «муравейника» выметнулась растрепанная женщина и кинулась к директору.

— Егор Олегович дети пропали!

— Спокойнее, Тамара… Яковлевна, спокойнее, — директор прижал к себе вздрагивающую женщину, гася начинающуюся истерику, — какие дети, как давно?

— Младшая группа. Вся. С умывания вернулись. У них было полчаса собраться к завтраку. Я к ним, а там никого!

На место Федор и Мелкая прибыли первыми, но только потому что свободно прошли в проем вдвоем одновременно — остальным пришлось потерять время на выяснение очередности.

Смотреть, честно говоря, было не на что — приличных размеров камера, как пишут в протоколах, «без следов борьбы». Хотя место где недавно пребывало штук пятнадцать детишек от пяти до семи без таких следов быть не может принципиально, но раскладушки походных кроватей стояли ровно, а те матрасы что бросили прямо на пол, тоже находились в относительном порядке. Федька заглянул под одну из кроватей — там естественно не оказалось даже пыли. Окно было представлено в виде застеклённой щели в торце помещения, видимо открывающихся рам для него не хватило и строители намертво вмуровали в стены обычные стекла. Прямо классическая «запертая комната» из дешевых детективов.

Правда, тут выход имелся, но надежды на то, что пропавшие им воспользовались, поломал просунувший в проем блестящую потом голову Круглов:

— Две камеры… — попытка протиснутся хоть и потребовала усилий, но оказалась вполне успешной, — и обе показывают, как дети зашли, но никто после не входил и не выходил.

— Подмена изображения? — Степан взглядом, кажется, выражает больше чем словами, и в ответ видит только сокрушенное покачивание головой:

— Практически исключено.

Теперь все опять смотрят на Федьку, а он — на материализовавшегося возле входа Прораба. Фермик, застывший в своей невообразимой для живого статичной позе, напоминает скорее кусок сухой ветки, но если кто и может ответить на вопрос…

— В этой комнате были… молодые особи. Где? Они? Сейчас? — в повисшей тишине таракан покрутил головой и попробовал изобразить что-то вроде пожатия плечам:

— Личинки здесь.

— Где? — кажется этот вопрос задали все присутствующие хором, так же дружно подавив желание оглядеться и повторно заглянуть под кровати — прятаться в комнате шесть на восемь метров было решительно негде.

Этот риторический вопрос, тем не менее, не остался без ответа. Прораб в один шаг оказался посреди комнаты и продемонстрировал возможность одновременно работать всеми четырьмя лапами — нижние и верхние конечности (причем с одной стороны тела, отчего Федьку посетила несвоевременная мысль: «как он не падает?») синхронно уперлись в «наплывы» там где стена перетекала в пол и потолок, слегка вдавила их внутрь и сдвинула в сторону примерно метровые участки облицовки.

В открывшемся проеме раздалось сдавленное хихиканье, мелькнули радостные глазенки, и дружный удаляющийся топоток сообщил о коллективном бегстве участников розыгрыша. В качестве искупительной жертвы разгневанным взрослым осталось только маленькое тельце вывалившееся из проема. И ещё кто-то самый смелый или любопытный, затаившийся в глубине верхнего лаза. Этого разведчика было бы не разглядеть, если бы он не выдавал себя азартным блеском глаз и сопением в попытке сдержать смех.

«Парашютист» был легко пойман тараканом еще в полете и аккуратно доставлен для допроса, а вот метнувшаяся в нижний лаз со словами: «Вот я вам, сорванцы», Тамара Яковлевна осталась без добычи. Последовала драматическая пауза в ходе которой присутствующие рассматривали взятого пленного… пленную, а та морщила мордашку то ли готовясь давить слезу, то ли стараясь не рассмеяться при виде вытянувшихся лиц взрослых.

— Та-ак… — директор, как и положено ему по должности, опомнился первым, — Значит вы обнаружили входы сегодня утром и решили немного поиграть в прятки.

— Еще вчера вечером! — гордо заявили из-под потолка, и в проем просунулась вихрастая мальчишечья головка, хозяин которой спешил поделиться захватывающей страшной тайной. — Тут этих переходов… да по всему дому! А еще вниз они глубоко ведут, но мы даже в доме за полночи и десятой части не облазили! Тут столько всяких нычек, с готовыми лежанками, между прочим — залез себе задвинул перегородку и живи. — гордо заявил первооткрыватель новых пространств.

— Так там же темно! — всплеснула руками Тамара Яковлевна и, видимо заметив очевидный логический изъян в своем утверждении, поправилась. — А если фонарик погаснет? — Какой фонарик? — удивленно поднял брови мальчишка, что выглядело несколько необычно поскольку пребывал он во время диалога вверх ногами. — Фонарик нам не нужен! Каждый человек сам носит в себе свет!

Мальчишка жестом фокусника извлек из кармана обычную лампочку дневного света в виде загнутой спиралью трубочки и сунул её в рот. Лампочка включилась, бросив причудливые тени на противоположную стену. Возникла вторая по счету за сегодня немая сцена, в которой все присутствующие в изумлении пялили глаза на этот живой торшер. Но долго сохранять невозмутимость сорванец не смог и засмеялся в голос, а погасшая лампочка как в басне про лису и ворону понеслась к полу.

И, как в басне, не долетела. Простоявший все это время с невозмутимым видом таракан выстрелил средней хватательной конечностью, поймав предмет, наверно, ещё на первой трети пути. Остальные в это время ловили собственные челюсти.

Первым очухался толстячок. Буркнув не вполне понятное: «никто так не теряется при встрече с чудом, как законченные безбожники», он запрыгнул на нижнюю завалинку и, вытянув руку, прижал к верхнему наплыву вынутый из одного из многочисленных карманов стерженек люминесцентной лампы. И хмынул, увидев что чудо «да будет свет!» повторилось. — А ну-ка, молодой человек, — Круглов беззастенчиво использовав согнутую в одном из колен ногу инсекта вместо лестницы, приподнялся повыше и, как морковку из грядки, выдернул фокусника из проема и спустил его вниз в жадные руки воспитателей. Некоторое время он крутился пытаясь забраться поглубже в лаз, но второго (или третьего-четвертого? — все как-то сбились со счета…) чуда за этот день не случилось, и пролезть в ход у него не вышло.

Потом сверху раздалось приглушенное: «Ага!» и вынырнув назад горделиво показал всем зажатый в правой руке экран приборчика:

— Как я и думал это ТВЧ — два киловольта и восемьсот герц!

Федька, не слишком искушенный в технике, сломал всю торжественность момента не к месту вылезшим вопросом:

— Зачем?

К его полному удивлению ответил тот, от кого он хотел получить ответ. Видимо остальные просто онемели от глубины и широты его интересов.

— Личинки нуждаются в новых впечатлениях, месте для уединении от старших и в вертикальной мобильности. — Проскрипел инсект.

— Э-э-э… — только и смог выдавить министр по контактам с инопланетянами, пытаясь расшифровать фразу «вертикальная мобильность».

Сегодняшний день явно был богат на глубокомысленные паузы. Первым опять пришел к выводам Круглов:

— Кажется, нам пытаются сказать, что дети должны не только бегать, но еще лазить и прыгать, — сказал он, обегая взглядом периметр комнаты, по которому, оказывается, шли части лабиринта для «игр и уединения», и задумчиво добавил — муравейник в муравейнике.

— Хм, ну и как их теперь назад собирать? — разведя руками поинтересовался директор.

— Есть захотят — сами вылезут. — неожиданно связно ответил хитиново-шипастый педагог, — а не вылезут — значит не голодные. Зато им там уютно, интересно и безопасно.

— Безопасно!!! — Благим матом взвыла Тамара Яковлевна, как раз закончив ощупывать ребятёнка на предмет повреждений и ради пущей безопасности задвинувшая его за свой… широкую спину. — Две тысячи вольт по голому проводу, за который берутся дети, это по вашему «безопасно»!!!

Она так сжала кулачки, что все подумали — невозмутимого таракана сейчас будут бить и, вполне возможно, ногами. Хотя, если нужен не процесс а хоть какой-то результат, кроме отбитых собственных ног — стоило взять хотя бы кувалду. С этой мыслью Федька и двинулся наперехват, но вовремя сказанное слово оказалось эффективней.

— Абсолютно милочка, — Круглов с видом Буддистского божка сложил руки на немалом пузе, прямо-таки изучая вселенское умиротворение. — Во-первых, для поражения током нужна разность потенциалов, для чего в наших розетках присутствует второй провод. Здесь же система однопроводная. В стремлении за разностью потенциалов придется целую линию прокладывать. На другой конец дома, судя по всему.

А во вторых, — тут он потупился, и Федька с удивлением заметил, что он краснеет, — ток высокой частоты, даже если есть разность потенциалов, течет только по поверхности тела не повреждая ткани. Это уже почти двести лет как известно.

По мере произнесения этих слов голос становился все тише и застенчивей, а сам «Будда» больше напоминал воришку, пойманного на краже варенья. Вконец засмущавшись, свернул тему неестественно бодрым тоном:

— А чем выше вольты тем меньшее сечение нужно для проводника!

— И тем выше потери. — Ехидно заметил директор.

— Так он не везде оголён. Там, где не нужно отбирать мощность, лежит коаксиальный кабель. Общие потери даже меньше чем в обычном варианте.

Круглов опять засмущался и быстренько нырнул в свой рюкзак вытянув оттуда крепление для лампы и шуруповерт, прикрутил светильник на потолок. Все дружно полюбовались результатом — висящий в воздухе штепсель горящей лампы вызывал ощущение полного сюрреализма.

— Ну значит проблему с освещением мы решили.

— А выключать её как? — поинтересовался директор.

— Выключать, хм… — Круглов почесал в затылке и вынул лампу из держателя. — Пока так. А потом просто наделаем одних креплений.

— Хорошо, а как быть с остальным? Ну там — визоры зарядить или еще чего?

— А это? Это мы мигом! — Круглов опять нырнул в свой рюкзак и появился наружу сжимая кусок провода и обычную двухполюсную розетку.

— С этим проблем не будет я вам гарантирую. — Продолжал вещать он, собирая всё в единое целое. — Современные блоки питания рассчитаны на широкий диапазон напряжений и частот а, чем выше частота, тем ниже требования к трансформатору. При определенных параметрах они вообще никакие и можно обойтись вот этим!

Гордо показанное создателем изделие выглядело как все та же розетка в которую входила петля из изолированного провода. Все с некоторым душевным содроганием посмотрели на очередное нарушение законов мироздания, и только таракан не думал — ему все эти заморочки были — раз плюнуть. Буквально.

Отобрав собранную Кругляшом конструкцию, он решительно приклеил её на стену собственной слюной. Оставалось только воткнуть в неё зарядник визоров, который бодро мигнув цветным огоньком, доложился о готовности начать выполнять свою роботу. Принципиальная невозможность такого его волновала мало.

Федьку, кстати, тоже. Работает и ладно, а вот странные действия таракана обнюхивающего всеми позабытую лампочку и всё больше пламенеющего ушами и даже шеей Круглова его начали не в шутку волновать — как бы не хватил дядечку футурошок на почве кондратия.

Так что пока остальные, покачивая головами, покидали место демонстрации фокусов, они, переглянувшись с Мелкой, отжали объект интереса в угол.

— Что это с ним? — Самым проникновенным прокурорским голосом поинтересовалась, Нина, стреляя глазами на замершего здоровенным знаком вопроса альдебаранского таракана.

— Эх, ребятки! — Круглов достал из кармана разгрузки здоровенный платок и протер шею и лысину. — Завидую я вам, вашей молодости — всё вам нипочем. Учитесь прямо на лету и все шишки воспринимаете как данность процесса. А человеку взрослому нужен повод для гордости. А потом прилетают всякие… и становится понятным что на самом деле наше место возле… — и, перебив сам себя, уточнил: — С тараканом вашим всё в порядке. Просто… в этих лампах в составе люминофора используется ртуть. И нам всем… Точнее — всему «цивилизованному» человечеству — сегодня намекнули на глупость использования опасных технологий. Причем глупость ничем кроме жадности и косности не мотивированную. Тонко так намекнули — ткнув как щенка носом в собственную лужу. Дважды. Вот так вот, ребятки. И думаю… то ли ещё будет. Не зря фантасты предупреждали об опасности контактов с иномирянами, да не в том они её видели. Совсем не в том.

Глава 15

Посыл

После ужина Егор Олегович вызвал новеньких к себе.

Больше всего его кабинет напоминал комнату из домика хоббита — или просто внутреннее пространство куриного яйца — даже вход в этот кабинет-пещеру был овальным с такой же овальной дверью. Успели подогнать из обычной двери, прихваченной тараканами из земного приюта. Впрочем, стол здесь стоял вполне земного вида, а также три разномастных кресла вдоль округлой боковой поверхности, невысокий шкаф-купе у дальней стены, кактус в горшке на широком подоконнике маленького овального окошка, и крепкое потрепанное кресло за столом. Следует отметить также «привалившуюся» к стене груду свёртков и коробок. Егор Олегович поднялся навстречу ребятам, отложив в сторону стопку разноцветных папок для бумаг.

— Итак, вы поступаете ко мне в школу, — начал он сразу, серьезно поглядев на ребят. — Да, обязанности директора возложены на вашего покорного слугу. Так вот, хотел бы прояснить для себя немаловажный момент — вы близки между собой?

— Мы сговоренные. Это статус детей, собирающихся стать супругами, — отвечать стала Мелкая. — С одной стороны, мы ночуем в разных спальнях и не обжимаемся на виду у остальных, с другой — тот вид связи, о котором вы беспокоитесь, нам знаком. Но, считаю своим долгом предупредить, что совместный сон разнополых существ тут, на Прерии, вовсе не означает ничего такого — имею в виду не в защищённом комфортабельно оборудованном помещении, а в пути, во временном укрытии или на охоте. И не смотрите удивлённо — это частое явление, потому что почти вся планета крайне редко населена. Люди ложатся спиной друг к другу и, таким образом, стараются сохранить как можно более высокую готовность к отражению нападения хищника.

— Хм. Вы случайно не преподавали, госпожа Уткова? — директор посмотрел на Нину совсем другими глазами. — Речь ваша столь изысканно и исчерпывающе подвела черту под целым рядом вопросов, что можно сразу переходить к следующим. В прошлой школе, где вы учились, это не вызывало пересудов?

— Учительницей я не работала, а пересуды… были, конечно. В первый год после нашего сговора. Пару-тройку месяцев. Но это проблемы пересуживающих.

— То есть у вас любовь? — не перестал настаивать учитель.

— Я солдат, и не знаю слов любви, — сказала, как отрезала Нинка. — Но деток рожать я собираюсь от Феди и для Феди.

— Шо? Уже? Надо срочно оборудовать верстачок, — озадачился Нах-Нах.

— Зачем верстачок? — не понял Егор Олегович.

— Кроватку делать.

— Да погодите вы, — тормознула мужиков Мелкая. — Я пока к этому не готова. А то, ишь, обрадовался! — она взлохматила Федькины вихры.

На что тот только руками развёл, повернувшись в сторону преподавателя:

— Ну да, тут, с точки зрения бытия, не совсем привычная обстановка. Родильные палаты и ясельки при школах — в порядке вещей.

— А разве на Земле не так? — удивилась Нинка. — То есть не все девочки могут закончить школу? Получается, если родят, то будут вынуждены прервать обучение?

— О, Господи! — схватился за голову учитель. — Куда нас занесло?

— Тук-тук, — раздалось от двери и, сквозь приоткрывшуюся, щель просунулась голова Серджио Моретти. — Егор Олегович! Извините за беспокойство. Я руковожу службой безопасности планеты, и мне экстренно требуются ваши ученики.

— Министр и товарищ министра? — ухмыльнулся директор. — Не буду вам мешать, — и он, выйдя из-за стола, сделал приглашающий жест занять его место. А сам пошел к двери, намереваясь выйти.

— Нет, не уходите, уважаемый директор. Неудобно как получилось! — посетовал Моретти. — Всю жизнь буду извиняться за свою бесцеремонность. Право, мы не надолго и ваше присутствие никого не стеснит. Но дело, действительно, не ждёт. — Он присел на край директорского стола. — Федь! Есть сильное подозрение, что твоего приёмного дедушку в ближайшее время попытаются ликвидировать.

Егор Олегович остался стоять у двери, задумчиво разглядывая руководство безопасности планеты в лице Серджио, отметив и военную выправку, и странным образом гармонично сочетающиеся в нём простые манеры «своего» русского парня, и итальянскую порывистость, и жесткий взгляд.

— У вас есть какой-то канал связи с Землёй? — удивился Нах-Нах. Они с Ниночкой занимали гостевые кресла и выглядели одинаково серьезными и спокойными. Словно вопросы безопасности для них были чем-то совсем обыденным.

— Только вы, — покачал головой Моретти. — Дело в том, что доставляемые вами данные мы довольно тщательно анализируем. А с некоторыми деятелями спецслужб и раньше водили знакомство, пусть и в качестве подчинённых. Ну и потом, вы же не могли не заметить резкого изменения отношения к вам в течение буквально суток. По всем признакам, Русакова и его людей отстранили от дел с вами и перепоручили эту работу другому отделу. Явно по команде сверху.

В результате под Питером прошла маленькая и далеко не победоносная война, пропал неведомо куда детский дом с воспитанниками. По старой русской традиции за всё это обязательно кто-то ответит. Будет расследование, на котором Евгений Иванович, несомненно, с доказательствами в руках подведёт под монастырь начальника управления. То есть, тот ни за что не выкрутится, если Русаков останется жив. А вот, если он скончается — некоторые шансы отмыться у начальника, отдавшего приказ, сохранятся. Например, оправдавшись неполнотой информации, предоставленной покойным. То есть накажут, конечно, и строго накажут, но совсем под зад не пнут.

Застывший у двери директор. Замершие Нинка и Федька.

— Тук-тук, к вам можно? — В дверь заглянула рослая, но совсем юная девушка. — Я ищу директора.

— Вы тоже будете у нас учиться? — развернулся к ней Егор Олегович.

— Нет, — девушка окинула его быстрым оценивающим взглядом и широко улыбнулась, — преподавать «Оружие и боеприпасы».

— А я бы принял вас в девятый класс, — хмыкнул директор, поглядев в смуглое лицо гостьи с резкими скулами, широко расставленными серыми глазами и большим ртом. — Проходите, поговорим, пока тут идут переглядки.

Дело в том, что Нах-Нах и Мелкая в среднем молчали, обмениваясь взглядами и, изредка, перебрасываясь словечком-другим. Остального мира для них в этот момент не существовало. Серджио тоже примолк, явно сосредоточившись на фиксации происходящего. Кроме визоров на лбу, пишущих и звук и изображение, ещё и на груди у него висели сразу две камеры, про которые невозможно было сказать, работают они или нет.

Вошедшая девушка тоже замерла:

— Тсс! — прошептала она стоящему рядом директору. — Всегда хотела посмотреть, что эти голубки делают наедине.

— Так они же не одни.

— Это вам только кажется. Они разговаривают… обычно-то только один говорит, а второй кивает. Или друг за другом, но одну речь ведут, словно читают по очереди заранее заготовленный текст. А сейчас… сговариваются.

— В это время он обычно дома, — сказала Мелкая. — Там двадцать два ноль семь.

— Да. Нужно брать вместе с женой — они очень дружны, — согласился Нах-Нах.

Ребята кивнули друг другу, встали, отошли на шаг от стола, взялись за руки и… пропали.

— Бряк! — вошедшая девушка так и села, где стояла. Звук издал приклад её винтовки, соприкоснувшись с полом.

— Не, ну где справедливость? — воззвала она к мужчинам. Они что? Одной головой на двоих думают? Опять я ничего не поняла.

— Успокойся, Стебелёк, — кисло улыбнулся Моретти. — Наши аналитики разгадали секрет столь чудесного симбиоза этой парочки. Нина верит, что Федя никогда её не подведёт. А Федя считает, будто Нина значительно умнее его. Поскольку оба они правы — между ними гармония.

— То есть мне нужно найти себе тупого, но очень надёжного спутника жизни. Узнать бы ещё, где такие водятся! Кстати, — взор её обратился в сторону директора. — Фёклой Максимовной меня зовут. Жалко, что вы, Егор Олегович, не тупой. А то бы вас не поставили тут директором. Кстати! Вы женаты?

Моретти добродушно фыркнул, вставая и отходя к карте единственного материка Прерии, уже занявшей место на боковой стене кабинета. А директор решительно сел на свое кресло за столом, приглашающе кивнув Стебельку на место напротив.

— Милая барышня. Беда в том, что вашу дисциплину в этой школе преподаю я. И, поверьте, совсем не плохо. Более того, мне не хотелось бы бросать любимый предмет даже ради счастья видеться с вами регулярно.

— Это вы просто не знаете, — стремительно шагнула к столу девушка, — что я училась у самой Дары Бероевой. А это, поверьте мне, признанный авторитет. Так что берите меня в учителя — не пожалеете.

— Хм! Ну… учитывая, что саму Дару тоже я обучал, должен признаться, ваша рекомендация делает мне честь. — Он с неподдельным интересом следил за метаморфозами на живом и подвижном лице девушки.

— Так вы же уже старенький! — принялась объяснять та. — Хвори всякие, вызовы на совещания — и где взять подмену? А я вот она — тут как тут. Опять же, кто ваших деток обучит ходьбе?

— Какой ходьбе? Среди моих учеников нет ни калек, ни младенцев, — Егор Олегович едва заметно поморщился — надо же «старенький и хворый». Настойчивость этой бесцеремонной особы перестала казаться забавной.

— Товарищ директор! — вмешался Моретти. — По этой планете достаточно опасно ходить, потому что фауна тут весьма гастрономически относится к представителям нашего вида. В обычных учебных заведениях передвижению по местности учат специально. А горожане, вроде меня, за периметром города без компании не расхаживают.

— Почему же руководитель отдела народного образования меня об этом не предупредила? В перечне изучаемых дисциплин подобного предмета нет, — не понял Егор Олегович.

— Так вы спросите, — тут же вклинилась Стебелек. — Вот увидите, как она схватится за голову. А вообще-то основной курс аборигены проходят ещё в детском саду — потом только тренировки бывают. Как правило — самостоятельные. То есть без взрослых. Но регулярно, чтобы сохранялась форма.

— Сумасшедший дом какой-то, — пробормотал директор школы.

Фекла Максимовна вдруг резко дёрнулась вправо, а на её месте тут же образовался человек. Да не один.

— Сумасшедший дом какой-то, — повторил за Егором Олеговичем генерал Русаков. — Где мы, черт возьми, и как здесь оказались? Что это за нора? Землянка? Пещера? Фёдор?

Было заметно, что генералу неловко оказаться среди незнакомых людей в пижаме и домашних шлёпанцах.

Его супруга, одетая в мягкий халат, молча держалась рядом и только с удивлением смотрела по сторонам, а с боков стояли Нах-Нах и Мелкая.

— Серджио! Вы же отвезёте родителей Елены Евгеньевны в их с Кириллом Сергеевичем дом? — лучезарно улыбнулся Федька. — И, Евгений Иванович! Серджио объяснит вам всё.

— Привет Феклуша! — Вышедшая из сосредоточенности Нинка повисла на шее у своей долговязой подруги.

— Привет, привет, Мелкая! Заметила-таки боевого товарища. Вот спасибо. А я-то гадала…

— Матвеев, Уткова! Отбой несколько минут как был! А ну, марш в спальни! — Егор Олегович уже понял, что начавшееся сборище необходимо срочно разгонять.

— Спальни тут весьма оригинальные, — шепнула Нинка Стебельку. — Тебе понравится.

Они было вместе с Федькой направились к дверям вслед за Моретти, втолковывающим что-то чете Русаковых, но голос директора остановил их на пороге:

— А вас, Фекла Максимовна, я попрошу остаться.

Стебелек показала Нинке язык, картинно закатив глаза, и повернулась к хозяину кабинета с самым невинным выражением лица.

— Берёте? — спросила нетерпеливо, как только закрылась дверь.

— Присядьте, барышня.

— Ну хорошо, — Стебелёк вздохнула и, быстро придвинув к столу покинутое ею кресло, плюхнулась в него, одновременно прислоняя к столу ловко скинутое с плеча ружье. — Не нравлюсь я вам?

В её глазах читался задорный интерес. Никакого беспокойства или неуверенности.

— Насчет оплаты пока ничего гарантировать не могу, — проигнорировал её вопрос директор.

— Забейте. Ой! — Фёкла пожала плечом, — в смысле, оплата меня не интересует. Договоримся. Значит, берёте, хоть и не нравлюсь?

— Да. — Непроницаемый взгляд Егора Олеговича углубился в какую-то распечатку. — Занятия по «ходьбе», как понимаю, нам нужны. Пока не найдем никого… посолиднее, это место ваше. Расписание обговорим завтра. Комнату…

В его голосе послышалось сомнение.

— Что значит посолиднее? — возмутилась было Стебелёк, но тут же взяла себя в руки. — Найду я комнату, присмотрелась уже, пока ползала в поисках вашего кабинета. На самой голубятне как раз каморка по мне, вроде не занятая. Я там на всякий случай свои вещи оставила.

— Кровать там есть? — оживился директор.

— Ну есть, только узковатая для маневров, если вы об этом, — дерзко ответила девица.

— Так, Фёкла Максимовна, ребячество убрать, учитель вы, или… И вообще, марш спать, поздно уже. Комната ваша, если понравилась. Первое занятие у вас завтра с семиклассниками в девять утра. Вопросы есть? А коль нет, идите.

— Есть, товарищ командир, — отсалютовала Стебелёк, вскакивая с кресла. Подхватила ружье и попятилась к двери. — А если…?

— Завтра! — отрезал директор, тоже поднимаясь. — Барышня… я вас больше не задерживаю.

Выскочив за дверь, Фёкла поправила лямку ружья и достала бумажку, где были записаны ориентиры.

— Не задерживает, — пробормотала она, — хоть раз бы кто задержал!

Путь до выбранной каморки много времени не занял. Удобное у неё расположение на самом верху. Хотя в паре переходов чуть ли не ползти пришлось, но оно того стоило. Вместо двери плотная занавеска из куска брезента. Внутри пещерки, как ласково назвала свою комнату Стебелек, узкая койка, застеленная шерстяным одеялом. Рядом с изголовьем тумбочка, наполовину вросшая в стену. Над тумбочкой то ли окно, то ли бойница. Вот и вся обстановка жилища нового преподавателя новой школы на Прерии.

Ничего, табуретку себе завтра раздобудет, или сама сколотит. Полку с крючками — тоже, а больше ей ничего и не надо. Раздеваться не стала, легла, как была. Вымоталась она нынче изрядно. Это ж надо было проделать такой путь в рекордные сроки. Практически весь день в седле. Спасибо добрым людям и вовремя полученному известию. А директору она еще понравится — вот увидит, какая она, и поймет… что никого солиднее ему не надо! А нужна именно она, Фёкла.

С тем и уснула.

Глава 16

Первые непонятности

Последние дни каникул и первые — учебного года проходили в бывшем земном интернате, а теперь школе «Ярново», в непрерывных хлопотах. В первую очередь решили проблему ориентации внутри необычно скомпонованных помещений — повсюду развесили указатели. Оборудование классов встретило серьёзные затруднения, потому что обычные столы никак не желали выстраиваться так, чтобы усадить учеников лицами в одну сторону.

Мелкая вытащила из-под дома Прораба, и они поговорили об этом. Потом к решению проблемы были привлечены ещё три фермика, окрещённых Инженером, Бригадиром и Мастером. Вскоре аудитории оказались укомплектованы сидениями и столами, составляющими со всем остальным зданием единое целое. Эти места, расположившись дугами в два-три ряда, были обращены в сторону кафедры, оборудованной нормального качества доской, расположенной у стены, на которую можно было спроецировать изображение.

Чуть необычно, но, в общем-то, в рамках привычного. А вот спальни… оказывается, они были готовы с самого начала. Пазухи в стенах, закрывавшиеся пластиной, прячущейся при повороте в верхнюю часть отсекаемого объёма — что-то подобное нашло распространение на Земле в конструкции гаражных ворот. Вот эти гнёздышки сначала просто не были замечены. А потом… подобные «укрытия» встречались во множестве проходных помещений, что начисто лишало понятие «спальня» качества места уединённого. Или, хотя бы, ограниченного в посещаемости.

Опять же — а как переодеваться там, где можно пребывать только в положениях сидя или лёжа? Эту проблему решили организационно, выделив отдельные жилые зоны для мальчиков и для девочек.

По просьбе всё той же Ниночки фермики возвели в ограждённом пространстве и несколько хозяйственных построек: хлев, сарай, школьные мастерские и крытый плавательный бассейн.

Проблемы? Их было немало. Прежде всего — не хватало учителей-предметников. Переезд ведь состоялся в каникулы, когда большинство преподавателей находилось в отпусках. А на Прерии с образованными людьми вообще напряжённо, особенно если речь идет о выпускниках высших учебных заведений. Зато прибыла фельдшерица и несколько работников по хозяйственной части.

— Право, даже как-то неудобно, — отреагировал на это Егор Олегович. — У нас ученики приучены к самообслуживанию даже по обеспечению школы продуктами. В заметной мере. То есть к работам в подсобном хозяйстве.

— Всему должна быть правильная мера, — сказала, как отрезала, начальник отдела народного образования. — Мы же ни лакеев, ни горничных сюда не направляли. А для работ в хлевах или на прополке есть час утром в качестве зарядки. Главное же внимание следует уделить усвоению учащимися знаний и навыков.

Федька изо всех сил старался «быть как все», ничем не выделяясь среди одноклассников, но это не вполне получалось. Сначала для Феди и Нины прислали самолёт. Углепластиковый двухмоторный верхнеплан, построенный по классической схеме воздушных грузовиков. Небольшой, всего на пару тонн полезной нагрузки — последняя из прошедших испытания модель. И тут выяснилось, что и Нах-Нах и Мелкая — нормальные пилоты.

Понятно, что машину эту сюда подогнали, дабы министр со своим товарищем имели возможность всегда прибыть куда нужно во исполнение служебных обязанностей, но на поверку всё обернулось полётами по школьным делам. Доски с лесопилки, арбузы из Виловых гор, металлолом к плавильным печам Ново-Плесецка… и так далее и тому подобное.

В довершение всего Мелкой пришлось вести биологию в двух классах, а на Федьку на полном серьёзе навесили уроки с самыми младшими. И когда, скажите на милость, учиться? Или хотя бы чисто по-человечески безобразия нарушать?

* * *

— Вы что? Во всей школе не сумели найти укромного уголка, чтобы реализовать стремление к единению душ? — Егор Олегович вышел из тени навеса навстречу Нах-Наху и Мелкой, вернувшимся с пробежки при свете Спутника — луны планеты. — Чего ради умотали в дикую прерию посреди ночи? Да я, если в другой раз вам так приспичит, лучше дам ключ от своего кабинета.

— Э-э… товарищ директор! Это было совсем не то, о чём вы подумали. Я просто должна время от времени слушать биение жизни вокруг и пропитываться ей. А Федя… ему страшно отпускать меня одну, — Мелкая ничуть не смущена.

— Слушать биение жизни? — недоверчиво пробормотал директор. — Это у всех аборигенов такая потребность имеется?

— Далеко не у всех. Я только одну знаю. В прошлом году мы бегали вместе и давали мужьям возможность отдохнуть. Но сейчас она осталась в старой школе… а мне одной немного страшновато.

— И как на это смотрели преподаватели?

— Знаете, вокруг старой школы вообще не было ограждения, — припомнил Федя. — Там мы могли опасаться нападения хищника в любой момент и всегда были начеку. Но и наших перемещений никто не ограничивал. То есть, если ребёнок такой дурной, что попёрся в лес на съедение полосатикам — он, скорее всего, просто обречён. Потому что зверья вокруг бродило много. Я дважды встречал опасных хищников у самых домов.

— Да, тут у нас на подворье совершенно тепличные условия, — кивнула Нинка. — Как в городе.

— Постойте, восьмиклассники! Я поймал вас на самовольной отлучке и сейчас за неё отчитываю, — попытался вернуть разговор в «правильное» русло преподаватель. — А вместо этого вы мне что устраиваете? Разговоры о всякой всячине?

В этот момент Мелкая толкнула друга в бок локотком. Мол — твоё слово.

— Хм, — глубокомысленно начал свою речь Фёдор. — Тут вот какое дело. Как бы это выразить так, чтобы вы меня правильно поняли?

— Обидеть боишься?

— Не то, чтобы обидеть…

— Не мямли. Излагай.

— Ну, на этой планете дофига всего не так, как на Земле. И жизнь ужасно сложная для понимания, если ты не вырос здесь, а приехал уже большим. Я два года бьюсь, как рыба об лёд, но всё равно постоянно разгадываю загадки. Так это ещё при том, что мне Нинка многое объясняет. А вам-то некому растолковать, что к чему.

— Это вы в непринуждённой форме пытаетесь научить правильно жить директора своей школы?

Подростки потупили головы и ничего не ответили.

— Замечательно, — ухмыльнулся Егор Олегович. — Я просто счастлив от оказанной мне чести. Не премину воспользоваться случаем и спрошу — эта ваша Стебелёк… она что, ненормальная? Почему устроилась на работу и не потребовала вообще никакой зарплаты? Причем сама она — просто замечательный работник. Умница и очень старательная.

— Она по жизни беспортошная, — заявила Нинка. — То есть у неё всегда есть всё, что нужно, причём — самое лучшее. Вы её Драгуновку видели? Это же песня, а не винтовка.

— Беспортошная, но всё есть. Знаете, милые вы мои, наглость ваша безнаказанной не останется — идёмте ко мне в кабинет. Будете пить чай и подробно рассказывать об этих самых беспортошных. И об остальных — которые портошные. И ещё какие есть. Я тут человек новый, так что прошу без утайки мне всё изложить.

— Егор Олегович! — от тени того же навеса отделилась Фёкла Максимовна. — Давайте, отпустим учеников спать. Им же завтра с утра на занятия. А я вам всё подробно разъясню прямо в кабинете. Как преподаватель преподавателю.

* * *

— Нинок, приветик, — Стебелек плюхнулась рядом с подругой за столик в столовке, — ура! Три раза ура.

— Расшифровываю, — хмыкнула Мелкая, отрываясь от такой же, как у Феклы, тарелки борща с большим куском мяса под шапкой сметаны. — Первое ура — у тебя перерыв от занятий. Второе ура — ты застала меня без Нах-Наха и, наконец, можешь посплетничать о мальчиках и сексе. Третье ура — наконец-то пообедаешь, а то вчера даже не успела.

— Уточняю… Вот блин откуда ты на мою голову такая умная, а? Первое ура — занятия на сегодня закончились. Второе ура — ага, ты одна! Чудо, да и только! А сплетничать будем о третьем ура — на еду мне пофиг. То есть, вкусно конечно, язык проглотить можно… Сначала, короче, поесть, а потом третье ура за компотом.

— Ага, — подруги дружно заработали ложками, отдавая должное стряпне.

Подошёл длинный и вихрастый девятиклассник из числа дежурных по столовой, с немым обожанием глядя на Стебелька.

— Чего тебе, жертва голодовки? — неласково осведомилась преподаватель по ходьбе у ученика. И, почувствовав пинок в коленку от подруги, моментально сверкнула широкой улыбкой: — Хлеба не принесешь еще, Василек?

— Ага, я мигом, — просиял парень.

— Стоять! — осадила его Стебель. От такого тона, бедняга застыл как вкопанный. — Значит так, нести хлеб будешь медленно. Если увижу тебя здесь раньше, чем через пятнадцать минут, то…

Она задумчиво куснула нижнюю губу, глядя на несчастную физиономию парня, и решила воздержаться от приговора.

— Короче, не спеши. Как понял?

— Фёкла… Максимовна, понял вас. Хлеб принести через пятнадцать минут.

— Верно, а теперь испарись! Живо!

Нинка хрюкнула в стакан с компотом, когда Василёк уныло побрел прочь:

— За что ты его так, болезная? Сохнет ведь!

— Пусть сохнет, только не на моем газоне, — отрезала девушка, ощутимо передернувшись.

— Понятно. У нас осталось тринадцать минут на сплетни о третьем ура. — деловито закивала Нинка. — Ведь сбежишь потом?

— А то. Значит так, меня вызвал директор — пойду на ковер сразу после обеда.

— Звучит мрачновато, — хихикнула Нинка, — какое же это ура?

— Ну так, тебе бы мои проблемы! Слушай, может мне его нафиг очаровать, а? Вон, старшеклассники через одного по мне сохнут. Глядишь и…? Как он тебе? Имею ввиду — как мужик?

— Пфф, ты чего, Стебелёк? Мне от своего бы отбиться!

— Отставить твоего. Мы сейчас о моей судьбе.

— Ну ладно. Тебе вообще-то в голову твою дурью приходило, что очаровывать нужно только в случае, если мужчина тебе по-настоящему нравится?

Стебелек поморщилась и пожала плечом.

— Да не знаю я, кто мне нравится. Я даже не уверена, что любовь вообще существует. Но не век же в девках сидеть. Так лучше кто-то типа директора, а не соплячок старшеклассник. Ну, скажешь ты, как он тебе? Ты же уже в этом профи.

— Чегоооо? — протянула Нинка, — в чем это я профи?

— Да в сексе же, балда! Ну как он? По-твоему?

— Василёк? Симпатяжка.

Фекла сверкнула глазами и застонала, картинно и выразительно:

— Я про Егора!

Мелкая глотнула компота и с жалостью глянула на подругу:

— Не, не вариант. Ты смотри, он уже… Сколько ему кстати?

— Пятьдесят один… с половиной, — выдала Фекла. — А что?

— Хм, называешь Егором, знаешь возраст… Эй, ты что, уже все решила? Признавайся!

Только сейчас Нинка заметила, что лицо подруги горит лихорадочным румянцем.

— А хоть бы и так. Мне тоже много чего хочется, не только вам с Нах-Нахом. Да и другим всяким.

— Но с ним-то зачем?

— Ну, смотри. Мужик он крутой, — стала загибать пальцы Стебелек на полном серьезе. — Второе — ты видела хоть грамм жира на его теле, а? Сплошные мускулы, молодой позавидует!

— Стоп! Охренела? — Нинка для выразительности покрутила пальцем у виска. — Где я его тело рассматривать буду?

— Нууу…

— Колись, подглядывала?

— Да я не специально, — густо покраснела девушка. И быстро, словно боясь передумать, затараторила. — Проснулась рано, четырех не было, ну и пошла искупаться в бассейн. Двери закрыты, дневальных решила не будить, так выползла через крышу, ну и к бассейну. А там он. Без ничего.

— Вообще?

Смущенный неуверенный кивок.

— И не засек?

— Да я дышать боялась, притворилась веточкой. И прямо не смотрела, на визоры писала.

— Ну, ты дура! Посмотреть дашь?

— Облезешь! — сверкнула глазами Стебелек. — Лучше скажи, как это мужику предложить?

— Может тебе с Нах-Нахом поговорить? — ужаснулась Нинка. — Откуда мне-то знать? Надо по обстоятельствам.

Она еще раз пристально поглядела на подругу и медленно покачала головой:

— Чо, так понравился? А чего вообще вызывает? В смысле чувства, там, желания?

Стебелек открыла было рот, закрыла, потом все-таки сказала:

— Да блин, подрались тут двое из-за меня. А я чего, виновата что ли? Я им даже не улыбалась ни разу! Не, скажи какая засада! Когда надо — никого, а если нафиг не нужны, так целый рой!

Нинка вдруг фыркнула и принялась хохотать, даже за живот ухватилась. Так их и застал Федька — красную и возмущенную Стебелька и Ниночку сгибающуюся от смеха.

— Нин, нам, пора. Ну помнишь? — осторожно спросил парень.

— Да, — Мелкая вдруг резко прекратила смеяться, поднялась и схватила пустую тарелку и стакан. Глянула на подругу и вкрадчиво поинтересовалась: — А почему тебе парни вдруг стали нафиг не нужны, Фёклушка? Вот ответишь на этот вопрос и жить станет проще.

С этим она оставила подругу на Василька, материализовавшегося с полной тарелкой хлеба.

— А чего тут сложного? — хмыкнул Нах-Нах, когда они с Мелкой выходили из столовой, — тоже мне вопрос! Втрескалась наша Стебель по самые уши.

Нинка даже остановилась, разворачивая парня к себе.

— А ты откуда знаешь? И что ты знаешь?

— Запись видел из бассейна… Эй, мне тараканы показали, да не бей же, я не разглядывал. И никому, чес-слово, не показывал и не покажу.

— Даже мне? — мурлыкнула Нинка, прижимаясь к его боку.

— Тебе точно не надо, — буркнул парень, — если хочется — на меня смотри, а не на всяких там…

* * *

Стебелек вздохнула раз двадцать, но сердце продолжало стучать в груди так, словно она только что бежала в гору. Но не стоять же вечно под дверью директорского кабинета?! Да и не школьница она теперь, а учитель. Несолидно в её положении мяться в нерешительности. Пришлось постучать, открыть дверь и на ватных ногах проследовать к креслу для посетителей, усиленно разглядывая пол.

— Вижу, что ругать мне вас, Фёкла Максимовна, уже не за что, — услышала насмешливый голос, — осознали, постараетесь исправить? Так?

— Так, — покаянно кивнула девушка и подняла взгляд. — Вы же понимаете, что я их сама не приманиваю?

Директор смотрел как-то непонятно, вот как всегда. Знать бы, что у него на уме? Ведь ни за что не поймешь!

— Не приманиваешь? — повторил он задумчиво, почему-то перейдя с «вы» на «ты».

— Да нет же!

— Ну-ну, понял. Только я тут, Фёкла Максимовна, человек новый, не просвещённый, можно сказать. Многих ваших правил, нюансов отношений, да просто жестов — еще не выучил. Вот и объясните дремучему деду, как у вас девушка выражает свое согласие на ухаживание?

— Это вы-то дремучий?! — удивилась Стебелёк, и кашлянула, пытаясь стать серьезной и рассудительной. А как быть рассудительной в вопросе, в котором сама — ни петь, ни читать? Ну не случилось у нее пока ни одного согласия. — Ну как, как? Да как везде… наверное.

— Тыкву не дарят? — усмехнулся директор.

— Что? — Стебелек совсем растерялась, упорно разглядывая гладко выбритый подбородок хозяина кабинета. — А у вас дарят тыкву? Кто? Зачем?

— Есть такая украинская традиция… Была, на Земле. Если парень делал девушке предложение, а он ей совсем не нужен, то она ему в ответ тыкву дарила.

Стебелек нахмурилась, обдумывая информацию под заинтересованным взглядом собеседника, а тот тоже раздумывал — очень уж странные реакции у этой девушки. Никогда не знаешь, что выдаст.

— Традиция хорошая, — наконец решила она, — только где я столько тыкв напасусь? Или с собой их таскать на занятия? Да нет, заморочно как-то. Легче просто в глаз. Да не… я образно.

— Ну, если образно…

— А можно спросить?

Теперь Стебелёк решительно глянула прямо в глаза директора, отчего эта самая решительность пискнула внутри, да и свалила куда-то, мелькнув хвостиком.

— Разумеется, — директор смотрел с искренним интересом.

— А как, по-вашему, чего вдруг старшеклассники на меня глаз положили? А? Может это тоже какие-то земные традиции? И главное, странно: замуж не зовут, а чего-то хотят…

— А у вас тут сразу замуж?

— Ну а чего тянуть, если решено? — удивилась Фёкла.

— Вот ваши Ниночка с Фёдором не торопятся.

— Ну, это вы неудачный пример привели. Во-первых, не доросли еще — их тупо не распишут. А потом, они ж сговоренные — все знают, что поженятся рано или поздно. И скорее рано. Или уже. Так что тут другое…. А вы… не думали?

— О чем?

Вот теперь бы и выложить, но дыхание отчего-то перехватило.

— Ну там, влюбиться и жениться.

— Кажется, разговор у нас зашел не туда, — хмыкнул директор, поднимаясь. — Если спасать вас не надо, уважаемая Фёкла Максимовна, то я вас больше не задерживаю.

— Не надо, — подтвердила Стебелек, мгновенно теряя всю решительность, которая вроде бы еще оставалась. Слишком уж неласковый взгляд вдруг стал у мужчины.

Оставалось встать и гордо выйти. Только ноги не слушались. И не хотелось никуда уходить.

— Или что-то еще?

От его холодной улыбки уже ничего не хотелось. Зато прибавилось сил и решимости на то, чтобы вскочить и прошествовать к двери. Только вот оглядываться не стоило — он уже и не смотрел на неё, снова углубился в чтение бумаг, разложенных на столе, словно и не было ему до неё никакого дела.

Только в своей каморке смогла отдышаться. Собраться с мыслями удалось минуты за три. Добраться до ворот еще за одну.

— Прогуляюсь, — сверкнула она глазами на вопрошающий взгляд караульного. Тот отшатнулся, словно увидел привидение. — Понял ли?

— Да, Фёкла Максимовна, вам сопровождение не…

— Усохни, малыш.

«Малыш» больше неё ростом побледнел и быстро закивал.

На душе было как-то бестолково и вообще неприятно, и девушке срочно требовалось развеяться. А что может быть лучше пешей прогулки до озера? Подумаешь, десяток километров по степи и перелескам. К вечеру вернется. Или не вернётся совсем.

«Подстриженный» фермиками «газон» стал заметно отрастать, но в ногах не путался и не прятал в себе ничего из живности. Шагалось легко и привольно. Бурный водоворот мыслей в голове приутих тоже, но понятней, увы, не стал. Если бы в отношениях с мужчинами было вот так всё четко и понятно, как в природе родной Прерии! Знаешь, что бывает, знаешь, чего ждать, знаешь, как правильно действовать и что из этого выйдет.

А с мужчинами словно попадаешь на незнакомую планету, где не имеешь представления ни об обычаях, ни о скрытых от глаза ловушках. Шаг влево, шаг в право — и всё, отправляйся гулять по ровной травке, да думать, что не так сделала.

Впрочем, через километр началась «страна дремучих трав» — тут уже шибко не разбежишься. И сумбурные мысли запрятались куда-то глубоко. Стебелек привычно насторожилась, приноравливаясь к понятным и простым законам передвижения по дикой местности, которые сейчас преподавала совершенно непуганым земным детишкам.

Через час местность пошла под уклон к левому притоку реки, и впереди стала хорошо видна панорама с полосками воды — в промежутке между жиденьких рощиц замаячило длинное узкое озеро с отдельными кустиками по берегам. Русла реки отсюда не разглядеть, но с его стороны видна одинокая фигурка идущего в сторону школы человека.

То есть далёкий пока путник однозначно топает навстречу ей от Ярновки. И сойдутся они у левой оконечности почти пересохшего уже озерца. Там, где пара пострелят плещется в парной, прогретой лучами Гаучо водичке. С уроков сбежали? Ох, и получат они сейчас на орехи! Она же не просто так, а преподаватель. Проснувшееся чувство окончательно изменило состояние души — связалась со школой и доложила об обнаруженных самовольщиках.

Чем ближе подходила к месту, где купались пацаны, тем сильнее портилось настроение — это надо же так всё взбаламутить! Нет, лёгким внушением они не отделаются. И с караульщиком тем она еще поговорит по душам… Если вернется.

Взгляд девушки принялся выискивать ближайшие кусты, где можно разжиться добрым прутом для порки. Есть! Отличные лозины получатся… топот слева. Из-за зарослей пожухлого камыша выбежал детёныш шерстистого носорога, а правее, из высокой, давно переросшей травы — слоносвин напересечку. И, практически в это же время, сквозь оставленную позади редкую прибрежную рощицу выломился папа малыша.

Фёкла инстинктивно присела, чтобы не маячить — одно из первых правил поведения на планете — постараться избежать нападения, оставшись незамеченной. Встречный человек действовал аналогично — исчез из виду буквально уже в сотне метров. В это же время и детки увидели крупных животных — замерли по пояс в воде, пялясь на разворачивающееся действие.

А действующих лиц ещё прибыло — от камышей к своему чаду приблизилась мамаша, отчего слоносвин «передумал» и, заложив дугу, исчез в траве. Видимо ещё не взрослый, потому что совсем скрылся из виду. Перевела взгляд в сторону «папика», а тот уже набрал скорость и никуда не отвернул — теперь его внимание привлекли мальчишки, громкими веселыми голосами издающие звуки восторга. А ведь завалить эту гору даже из Драгуновки — задача не тривиальная!

Фёкла рванула наперерез и остановилась, оказавшись как раз на пути атакующего носорога, лишь немного сместившись в сторону так, чтобы траектория этого живого танка прошла мимо места, где находятся дети. В том, что зверь довернёт на неё, она не сомневалась. Вскинула к плечу приклад и стала укладывать пулю за пулей то в лоб, то в грудь приближающегося к ней самого недружелюбного жителя этих равнин. Отвлекаться было некогда, поэтому даже не взглянула на незнакомца, оказавшегося рядом — он работал по той же цели из «десятки» — слонобоя, как называли в этих местах подобные ружья.

В какой-то момент возникло чувство, что пули не берут противника, но Фёкла прострелила ему обе коленки, когда расстояние позволило в них попасть. Собственно, попала ли она по второй — сказать было трудно, а может незнакомец сделал удачный выстрел, но туша, наконец, начала наискосок заваливаться и, в конце концов, рухнула, перекатилась, и осталась на месте, дергаясь и пытаясь встать.

Фёкла судорожно принялась перезаряжать оружие. Парень рядом тоже менял обоймы — их почему-то было сразу две. Мальчишки у них за спиной что-то кричали, но сейчас было не до них — из травы снова показался деодон — слоносвин по-местному.

Юноша и девушка изготовились к стрельбе и выжидали. Выжидал и зверь. Наконец, он спятился назад, пропав из виду.

— Дай-ка мне ремень от твоей винтовки, — попросил парень.

Она не стала спрашивать зачем, а молча отцепила и отдала. Сама же жестом подозвала к себе купальщиков. Ясно, что её узнали и не посмели ослушаться. Порку провели жёстко, никак не комментируя — были слишком взвинчены, чтобы говорить членораздельно. И тут послышался звук мотора, а вслед за ним появился подскакивающий на неровностях школьный грузовичок — Егор Олегович сам его вёл столь быстро, сколь мог, не жалея подвески.

Носорог продолжал агонизировать.

— Такой самец из-за вас погиб, — сказал незнакомец пацанам. — Совсем городские? — обратился он к учительнице.

— Совсем, — вздохнула она, чувствуя, как изнутри организма поднимается дрожь запоздавшего страха.

— Батон, — попытался улыбнуться парень, называя своё имя.

— Стебель, — в ответ представилась Фёкла.

— А у вас тут не соскучишься, — директор школы выбрался из кабины и осмотрел диспозицию. Выглядел он при этом бледным и взволнованным. — Вы, — это он уже ученикам, — марш в кабину. Будете наказаны.

— Уже выпороты, — устало вздохнула девушка. — Задницы ихние нужно фельдшеру показать.

— Никогда вам этого не забуду, Фёкла Максимовна! — вдруг зло взвизгнул один из недавних купальщиков, глотая слёзы. Белобрысый и растрёпанный, он буквально трясся от переполнявших его чувств.

— Вот и молодец, — согласился Батон. — Будешь помнить — будешь жить. А как позабудешь, тут тебя и скушают вот такие, — он махнул рукой на заросли травы, откуда снова показалось рыло слоносвина.

— Садитесь и вы, — предложил Егор Олегович Стебельку и Батону.

— Нет, я ещё пройдусь. С человеком вот поближе познакомлюсь, — кивнула она на парня.

— Воля ваша, — кивнул директор, оглядев незнакомца быстрым пристальным взглядом. То ли увиденное ему понравилось, то ли просто не до того стало, махнул добродушно рукой. — Рюкзак свой в кузов закиньте, молодой человек… Хорошей прогулки, Фёкла Максимовна. Только по возвращении зайдите в мой кабинет. Оба.

Через минуту грузовик снова зафыркал мотором и покатил обратно в сторону школы.

Глава 17

Знакомство

— Дожили, — проворчала Стебелек, глядя вслед пылящему грузовику, — за один день дважды на ковер к директору. Это даже чаще, чем Нах-Нах умудрялся.

— Нах-Нах тебе знаком? — неизвестный всё так же стоял рядом.

— А то как же… А ты кто таков? — наконец возбуждение улеглось настолько, что к Фёкле вернулось её основное свойство — любопытство. И она обратила свой взор в сторону паренька.

Долговязый, лет шестнадцати-семнадцати он был жилист, достаточно высок и симпатичен. Короткая стрижка, тонкие аристократичные черты лица, сосредоточенный, внимательный взгляд, обшаривающий окрестности. По поведению — чистый абориген. Серьёзное ружьё тоже об этом говорит. И рюкзак, что он зашвырнул в кузов директорского транспорта, был приличных размеров.

— В школу к вам иду, — подтвердил он её мысли, улыбаясь чуть кривовато. Возможно, привычка выработалась из-за небольшого шрама, пересекавшего щеку от носа к подбородку. Впрочем, шрам — тонкая беловатая линия — нисколько его не портил, а кривая улыбка и вовсе добавляла очарования. — Тут, говорят, не восьмилетка, а даже девятый класс есть. То есть будет и десятый, и одиннадцатый. Со временем.

— Наверно, то есть, желаешь учиться дальше?

— Меня Ярн послал вести занятия. Сказал, что это, прежде всего, нужно мне самому, чтобы знания в голове улеглись и систематизировались.

— Ух ты! Здорово! — С преподавателями у Стебелька отношения пока не слишком наладились — двое с Земли, трое местных, но городских. И возможность получить в коллеги своего, аборигенского парня, очень вдохновила. — Я тоже учительница. Фёкла Максимовна. Одинцовских мы.

— А я — Сидор Трофимович, — смеясь глазами, парень серьезно пожал ей руку. — Из Купаловских. Меня в пятом классе отправили в Ново-Плесецк, в городскую школу, чтобы потом мог поступить в университет на Земле с аттестатом о полном среднем, но портал гавкнулся и ничего из этого не вышло. В колониальной же школе мне делать было нечего, и я поступил в подмастерья к Ярну. А что за мужик, кстати, к нам подкатывал? Начальство?

— Директор, — кивнула Стебель. — Не понял, разве? С чего бы он велел нам к нему в кабинет зайти?

— Догадывался, но и уточнить не помешает. Далеко ли топать?

— Меньше часа идти — чай не развалимся.

Переглянувшись, тут же и зашагали в гору, по хорошо заметному следу, оставленному директорским транспортом.

— А правда у вас тут инопланетяне потрудились? Слухи ходят о каких-то жутких альдебаранских тараканах, а насколько правдивы, я так и не понял, — продолжил разговор Батон.

— О, это надо видеть, — усмехнулась Стебелёк, — для кого-то может и жуткие, а мне они понравились. Я однажды фильмец земной видела у Яги в доме. «Чужие» назывался, древний такой. Так наши тараканы как раз похожи на героев той картины. Не один в один, но сильно. Да и потом, они все разные. Есть побольше, есть поменьше. И еще, не поверишь, Нах-Наха слушаются, как командира.

— Так этот чувак и здесь отметился! Почему ж не поверю? Я про этого землянина премного наслышан, хотя любопытно увидеть, наконец, вживую. Говорят, министром теперь стал?

— Ага, по связям с инопланетянами. А Мелкая его зам. Так-то.

— Нинка? Его сговоренная?

— Ага, знаешь ее?

— Видались, отшила. Вот и хочу увидеть счастливого соперника.

Стебелек хохотнула, толкнула парня локтем в бок и покрутила головой.

— Ты извини, Сидор, парень ты очень симпатичный, только Нах-Наху все равно не соперник, и дело не в красоте.

— Знаю. Сговоренные.

— Ага. А давно с Нинкой виделись?

— Лет десять минуло, тогда она еще ни с кем сговоренной не была.

— Да ей всего пятнадцать. Будет скоро.

— А мне восемнадцать. Исполнилось на днях. Ты, Стебелёк, совсем шуток не понимаешь, или притворяешься.

Девушка возмущенно оглянулась, но увидев озорную мальчишескую улыбку, хмыкнула добродушно.

— Я блин, уже распереживалась, а ты…

— Жалко меня стало?

— Да нет, посочувствовала просто… товарищу по несчастью.

— Это хорошо, жалость бы всё испортила. Что? Какому еще несчастью? Ты в Нах-Наха влюблена?

— Сдурел? — покраснела Стебелек и быстро зашагала вперед, обогнав его на пару шагов.

— А в кого? — не отставал он.

Ответа так и не дождался. Силы уходили на то, чтобы не отстать от длинноногой девушки, так что заговорил, лишь когда она круто затормозила, развернувшись и оглядывая окрестности цепким взглядом.

— Жалко. А я уж закадрить тебя хотел. Глянулась ты мне.

— Да что же это такое! — вспыхнула Стебелёк. Отбою от вас нет! Чего это все вдруг на меня позападали? Девятый класс повально и половина восьмиклассников. Теперь и ты тоже?

— Так ты же вся светишься, вот и летим на свет как мотыльки, — подмигнул он.

— В каком смысле свечусь? — Стебелек быстро себя оглядела, и требовательно посмотрела на парня.

— Судя по всему, как раз нынче ты выправилась, расцвела. И от тебя просто исходит призыв — жажда любви.

— Умный? — Фёкла осмотрела попутчика, недоверчиво заломив бровь.

— Ага, — ни капельки не смущаясь, ответил Сидор. — Меня даже прозвали Ботаном. Ну а я решил хотя бы буквы переставить в погоняле, чтобы было не так брутально.

— Ладно, проехали, — словно сама себе буркнула девушка. — А в девятом классе много симпатичных девчат — выберешь себе по вкусу.

— Но не тебя? — поднял он одну бровь.

Стебельку от его взгляда стало не по себе. Словно жаром обдало. И совсем ей не понравилось — ей бы с чувствами к одному справиться, а тут второй, да такой весь из себя умный и красивый.

— Насчет меня лучше тебе не думать, парень, — ответила медленно, подбирая слова. — Но сказать, чтобы совсем, не могу. Кто знает, как судьба сложится. А с другой стороны, ни за что не хочу держать тебя в подвешенном состоянии. Понятно ли?

— Кристально. Дорогая Фёклушка, давай так решим. Ты уж мне больно приглянулась, так если не невестой, то другом и товарищем будешь?

— Друг в беде познается, — девушку отпустило от его легкого тона и она вздохнула свежий вечерний воздух полной грудью.

— Ну так и будем познавать друг друга не спеша.

Пришлось скроить возмущенное такими словами лицо, а потом сдерживать рвущийся из груди смех, дабы не привлечь к себе внимания всей округи.

Парень тоже сиял улыбками и даже постучал по спине, чтобы она не подавилась своим смехом.

Фёкла сразу успокоилась и погрозила ему кулаком:

— Давай-ка без намеков, хорошо? А дружить я не против. Тем более, в опасности с тобой надёжно.

— Договорились, подруга.

Некоторое время шли молча. Стебелек периодически оглядывалась на спутника и в груди теплело от его улыбки. А может ей его и правда не хватало, такого друга. И умный, и мужик, к тому же… Его же можно спросить о чем угодно. Ну, про мужиков!

Не успев додумать, сразу и спросила:

— К директору вместе пойдем? Или сначала ты, как мужчина?

— Хотелось бы вместе, — отозвался он.

— Разумно, — кивнула она. — Тот ещё фрукт. Кстати, как думаешь, такой, как он способен влюбиться?

А сама даже дыхание затаила, ожидая — ответит, посмеется?

— В ученицу вряд ли, — пожал он плечом, — выглядит-то он круто, так что девчонки в него, думаю, пачками влюблялись. Ваша сестра всегда клюет на такое. А если еще и умный, то совсем труба. А прикинь, сколько лет он уже директором трудится, если не директором, то учителем. Так что этих влюбленных учениц у него было — нам и не снилось, сколько. И раз ни одна не окрутила… Ведь нет? — увидев кивок, продолжил: — значит у человека не только иммунитет, а еще и принципы. А принципы, Фёклушка, дело такое, зверское. Они может даже не только на учениц распространяются, но и на коллег тоже, особенно таких симпатичных, как ты.

— Ну и зануда ты, дорогой Батон, — зевнула Стебелек. — Если тебе верить, то жизнь у старикана — та ещё тоска. А особо тоскливым он не выглядит.

— Ха, тут ты права, я зануда редкостный. Поближе узнаешь, да и прогонишь ещё. А про то, как тоскливо живется директору, тут не скажи. Смотри — дети! Он явно к ним не равнодушен. Преподает к тому же свой любимый предмет, угадал? Следит за воспитанием, дисциплиной. А как они к нему кинулись — видела? Первый защитник и отец родной.

— И что?

— Ну вот, значит — тут не просто работа ради куска хлеба, а дело всей жизни. Это для мужчины, не только любовь и семью — все, что угодно заменит.

Стебелёк отвернулась, чтобы скрыть от нового друга лицо.

— Так это получается — никто ему не нужен? Разве так бывает?

— Что? Жалко его стало? Да не переживай, это сейчас тебе хочется, чтобы все вокруг имели шанс на счастье. А потом еще не раз увидишь, что счастье — не только в любви, оно во многом прячется. Разглядеть только нужно. Не пройти мимо.

Фёкла с улыбкой глянула на спутника. Парню от этого вдруг стало не по себе, так смотрят люди, что-то раз и навсегда решившие. Те, которые не свернут. И в этот момент он дал себе слово, разобраться в этой необычной девушке по имени Стебелек. Изучить под микроскопом, если понадобится, но только не пройти мимо.

Если бы он знал, какая тоска на душе у Стебелька, не поверил бы. Девчонка рядом с ним казалось воплощением спокойствия, хоть энергия из нее едва не фонтаном била. Точно феномен. Как же ему повезло её первую здесь повстречать!

Но дальше шли молча. Он боялся спугнуть то хрупкое дружеское настроение, что тоненькой, еще неокрепшей нитью протянулось между ними. Она просто не хотела говорить. И по сторонам смотрела только для безопасности, да чтобы убедиться, что он всё ещё рядом. А куда он теперь денется с подводной лодки?

Скоро они поднялись вверх по пологому склону и остановились в его верхней точке, осматриваясь по местному обычаю. Внизу, у далекого уже озерца, пировал слоносвин, добивший поверженного носорога. Стайка ужасных волков тоже подбиралась к еде, выжидая, когда насытится «большой».

А с другой стороны отсюда виднелись постройки школы, и от них по «газону» следовала плотная колонна фермиков. На загривках передних восседали две человеческие фигурки — долговязая и мелкая.

— Федька с Нинкой повели инопланетян на новое место жительства, — пояснила Стебелёк, не дожидаясь вопроса. — Они у слияния истоков Ярновки подобрали подходящий участок. Это недалеко — соседями будем.

— Соседями — это хорошо, — согласился Батон. — Но хотелось бы рассмотреть поближе. Меня, если честно, как раз и послали познакомиться с ними и присмотреться к тому, что они и как делают.

— Умный, значит, — задумчиво произнесла Стебель. — А еще разговорчивый.

— Только с друзьями, — подмигнул Батон. — Не поверишь, но многие меня вообще считают молчуном.

— О как, значит уже друзья?

— Железно!

— И значит, мы о чем угодно поговорить можем, на любую-любую тему? Даже самую… ну это… И ты спокойно и честно ответишь?

— А как иначе? — кривоватая улыбка сделала его лицо лукавым и особенно симпатичным и загадочным в свете садящегося Гаучо. — Спрашивай конечно. Только и я тогда могу рассчитывать на ответную откровенность, правильно?

— Ух! Согласна. — Стебелёк вздохнула, словно решалась на что-то серьёзное, и протянула ему руку.

Парень растаял, не всякий день повстречаешь такую необыкновенную подругу. Рукопожатие вышло крепким и одновременно нежным.

— Ну давай, успею ответить на пару вопросов, пока идём, — кашлянул он, чтобы сбить такое неуместное умильно-шоколадное ощущение. Девушка явно увлечена кем-то другим, а значит, надо быть осторожным и терпеливым. Не спугнуть, не отвратить. Приручить.

— Хорошо, — обрадованно отозвалась Стебелек, широко шагая рядом с ним. — Вот скажи для начала, как показать мужчине, что ты к нему неравнодушна?

— Если не дурак, по-любому поймёт, — отозвался Сидор Трофимович, не слишком довольный вопросом. — По голосу, взгляду, словам, даже и совсем простым и не по теме. А если дурак, то может стоит плюнуть на него, да оглядеться. Может, счастье совсем рядом бродит…

— Ага, прыщавое и нескладное, — подхватила Стебель. — Просто толпы счастья.

— Эк ты загнула, подруга.

— А ты тоже — нет чтоб рецепт выдать стопроцентный, рассуждаешь общими словами. Так и я могу.

— Пришли почти, — не слишком радостно сказал Батон. — Потом еще поговорим. А то сейчас сразу к директору надо. Но если ты мне объект покажешь, я так и быть рецепт постараюсь дать. Люди-то все разные.

— Не покажу, не мечтай, — буркнула Стебелек.

— А говоришь — друзья!

— Эй, не передергивай. Я тебя еще не настолько узнала.

— И я тебя, — примирительно поднял руку Батон, — не кипятись.

Караульный, всё тот же, преданно вытянулся, глядя на Стебелька, и подозрительно косясь на её спутника.

— Всё тихо? — спросила она для порядка.

— Нет. Без вас, Фёкла Максимовна, чего только ни случилось! — начал было он…

— Засохни, малыш, — тут же прервала она рассказчика, — поняли уже, что всё в порядке.

— Круто ты, — высказался Батон, когда шли к подобию крыльца центрального корпуса огромного, похожего на термитник здания.

— Так ведь этот недоросль тоже глазами съесть меня готов, — попыталась оправдаться внезапно пристыженная девушка, — а мне что, улыбаться и радоваться — мол, съешь меня, дорогой?

— Ну зачем же так, — хмыкнул друг номер раз. — А дорогу-то найдем? — сказал он озадаченно оглядываясь во входной камере.

Разобраться, куда идти, попав в малый пещерный зал при входе в домину, было действительно непросто. Но не для Стебелька, изучившей все ходы и лазы опытным путем. А надо сказать, таких ходов отсюда вело сразу пять. И не только в стороны, а еще и наклонно вверх, и косо, и прямо. Уже с этого места, почти от порога угадывались и повороты, и развилки, и другие залы со множеством выходов в самых неожиданных местах.

— Боковые арки — это кольцевой коридор первого этажа. Из него двери в малые помещения периметра. Центральный подъём ведёт в транзитную камеру, откуда одни только коридоры во всех направлениях — там полным полно указателей. Наклонные же лазы вправо и влево — это к глухим помещениям, складам. Если заплутаешь — ищи транзитные камеры. Их пять, одна над другой вдоль вертикальной оси. И помни — тут господствуют не привычные нам четыре направления, а шесть. Причём все или с подъёмами или со спусками, — проинструктировала Стебелёк коллегу. — А главное — никаких тебе лестниц, карабкайся как знаешь. Но это на первый взгляд. Шершавость поверхностей позволяет даже за стены не цепляться. Приноровившись, не замечаешь неудобств.

Пока объясняла, как раз добрались до кабинета директора. Рюкзак парня стоял рядом с дверью у стеночки.

— Что-то мне не по себе, — честно призналась девушка спутнику. — Может, один пойдешь? А я уж потом?

Но парень и рта не успел открыть, как дверь распахнулась.

— А, добрались? — послышался насмешливый голос. Стебелек, рассматривающая десятку приятеля, словно видела это чудо-оружие впервые, на директора не смотрела. — Как раз вас ожидал. Прошу! Вовремя, молодцы. А то, я, признаться, тороплюсь в мастерские.

Фёкла воспрянула духом — мучить будут недолго, и скользнула в кабинет вслед за новоиспеченным другом.

* * *

Пристроившись на боковом кресле, Стебелек, лишенная внимания директора, просто слушала его разговор с новеньким преподавателем. Едва успевала следить за четкими вопросами и ответами, так как в голове вертелись слова нового знакомца, вызывая легкую панику. «Если не дурак, по-любому поймёт. По голосу, взгляду, словам, даже и совсем простым и не по теме».

Дураком Фёкла Максимовна директора не считала, но ясности это не прибавляло. Если всё понял, то почему даже и не смотрит в её сторону? Не по нраву пришлась? Тогда почему прямо не дал понять? Или всё дело в этих проклятых принципах? А может, всё-таки не понял?

Выяснилось, что директор уже получил на Сидора Трофимовича всяческие рекомендации. Но слушать об этом было скучно. Предаваться своим терзаниям как-то не получалось. Тем не менее, вздрогнула, когда Егор Олегович повысил голос:

— Мы вас усыпили, Фёкла Максимовна?

Взгляд, с которым от неожиданности встретилась, показался на миг каким-то тоскливым, но тут же приобрел знакомую добродушную отстраненность. Почудилось видать.

— Задумалась, — буркнула она. — Так мы можем идти?

— Об инциденте, — сказал Егор Олегович, не обратив внимания на её вопрос, — вы оба действовали очень мудро. Особенно должен это признать за вами, уважаемая Фёкла Максимовна, позвонили, сообщили, защитили и даже наказали. Хм! Хотя, за рукоприкладство на Земле… тем не менее, всё было сделано правильно.

От похвалы, когда ничего такого от него до сих пор не видела, внезапно стали гореть щёки. Лучше бы уж ругал!

— И мне теперь особенно ясно, как мало я знаю об этой планете, — продолжал директор. — Поэтому я искренне рад, что появился человек, способный ввести меня в курс дела, не общими словами, не полуофициальными данными, а конкретными рассказами, давая взгляд изнутри, так сказать.

— Я готов, — тут же сообщил Батон, — нет ничего проще.

— Да уж, — не удержалась Стебелек, — задача сложная вообще-то — пересказать, что накрепко вколочено с пеленок, что всосали с молоком матери, что чувствуем на уровне подсознания… Думаю, Батон-то справится, а куда мне, туповатой и ни разу не красноречивой.

Директор некоторое время переводил непонятный взгляд с одной на другого, а потом поднялся.

— Время, к сожалению. Кого я выберу себе в наставники, сообщу позже. Коллега Сидор Трофимович, у вас первые занятия завтра в девять утра с шестиклассниками. Физика. Вы уже учтены в расписании, ознакомитесь с ним у завуча. Все организационные вопросы — где спать, кого съесть — тоже к ней. Вопросы? Раз вопросов нет, больше вас не задерживаю, коллеги. До встречи.

Фёкла вылетела из кабинета первой, подождала замешкавшегося Батона, и схватила его за руку, как только тот вышел.

— Пойдем, покажу, где будешь спать.

Директор, появившийся на пороге, слегка поднял брови и качнул головой, да и прошел мимо. Торопился видать по своим делам.

Только взглядом по ней прошелся мимолетным, отчего жарко стало уже шее и всему, что было надежно упрятано под одеждой. И ведь ничего такого не сделала, чтобы было стыдно, а руку отдернула, дурочка! И чего он теперь подумает? А как было хорошо, когда такие вопросы не волновали — кто и что о ней подумает.

— Пойдем, — повторила еще раз сердито. — Рюкзак не забудь.

— Не переживай, — не совсем понял причину её мучений Батон, — понимающий человек ваш директор. Не думаю, что осудил бы, даже узнай, что мы любовники.

— Угу, размечтался! — Стебелек рванула вперед по проходу, — давай за мной, тут узко.

Каморка пришлась Батону по вкусу. Располагалась она в верхней части здания в числе многих таких же, опоясывающих резервуар с водой. Здесь даже была табуретка и полка для книг. Сидор тут же принялся заполнять её вещами из рюкзака. И окно чуть побольше, чем у неё в пещерке, а кровать раза в полтора шире. Вход сюда вел из другой проходной камеры — селить его рядом с собой она почему-то раздумала.

И всё равно свою пещерку она бы ни на что не променяла. Особенно, когда пристально изучила у Нах-Наха на планшете план здания с пометками — что где. Струхнула, конечно, что теперь они с директором соседи — один лаз чуть вниз и вбок отделял их комнатушки друг от друга, но ни за что бы не сменила свою дислокацию. Всё равно тем проходом она пользоваться не собирается, а коридоры к выходу из здания… их тут довольно много. Всегда можно выбрать подходящий.

Пожелав новому жильцу приятного вечера, быстро набросала план, как найти столовую — ужин-то вот-вот начнётся. Сама она есть не пойдет — выспаться надо. Завтра с девятиклассниками намечен поход на пять утра, так что… она ведь теперь учитель!

Проводить себя тоже не позволила, вот еще! Дружба дружбой, а место её спальни никому знать не следует. Ей нужно хорошо отдохнуть и подумать в тишине, как дальше жить. И как спокойно дышать, вспоминая случайный взгляд.

Глава 18

Первый выход

Гаучо как раз подкрался снизу к линии горизонта, отчего стало совсем светло. Но краешка своего пока не показал — то есть получается, что выходят они до восхода солнца. Семь юношей глядели на инструктора по ходьбе преданно, как Фагор на Федьку — другое сравнение подбирать Стебелёк себе запретила. И пять девушек, причёсанных и накрашенных, словно собрались на пикник. Все ребята — почти ровесники своего учителя — дружно поздоровались. В глазах ожидание чего-то нового и интересного. И, пожалуй, чуточку опасения. Видать недаром прошли для них теоретические занятия и тренировки на полигоне.

Прогулкам Стебелёк всегда была рада — нет для неё лучшего отдыха. И пусть сегодня обычной лёгкости не ожидалось, но это вызывало у девушки лишь здоровый азарт. Пока спрашивала в быстром темпе самые основы, с радостью выслушивая и дополняя бойкие ответы, её возбуждение передалось и ребятам. Строй сбился, окружили, стали спрашивать самое разное, подбодрившись тем, что она так охотно отвечает. И как бы самой ни нравилось такое внимание учеников, пришлось повысить голос, прекращая дискуссию. Жалостливые взгляды пресекла обещанием поговорить на привале.

Обернулась, следуя за взорами ребят, и сердце пропустило один удар, ухнув куда-то вниз — едва удалось скрыть смятение. Егор Олегович стоял в паре шагов за ней, задумчиво осматривая своих питомцев.

— Доброе утро, Фёкла Максимовна, — поздоровался деловито, без тени улыбки. Как со взрослой. Жаль только, что это из-за учеников — бережет её авторитет. А мог бы и не стараться — они и без того сегодня буквально в рот ей смотрят, чему объяснения пока не находилось. Приняли-то сперва в штыки, а после первых же стрельб их словно подменили.

— И вам привет, Егор Олегович! Проводить вышли?

— Ну а как же. Директор я, или кто? А тут такое событие — первая вылазка в негостеприимную степь! — и подмигнул ребятам: — Как себя вести, помним?

Судя по радостному и дружному «да!» с дисциплиной тут было гораздо лучше, чем у городских, а с любовью к директору — вообще отдельная песня. Сумел же человек так завоевать сердца детей! Прав Батон, что для Егора Олеговича это дело жизни. Последние сомнения в этом пропадают, стоит только увидеть, как преображаются при его появлении питомцы интерната. Подтягиваются, расправляют плечи мальчишки, прячут улыбки вскинувшие подбородки девчонки. Разве что взгляды двух из них, Валентины и Надюшки, резанули по сердцу. И в этом тоже прав оказался новый друг, влюбленностями директора не удивишь. Если уж она, непонятливая, разглядела, то он-то…!

Директор медленно прошелся перед ровным строем, одобрительно покивал и громко пожелал удачи.

Мазнул по ней взглядом, оборачиваясь, кивнул всем:

— Ну, с богом!

— Как в бой провожаете, — не удержалась Стебелёк.

— А тут, скажете, опасностей меньше?

Наконец этот взгляд, прямо в глаза! Смутить решил?

— Может и больше, — пожала плечами. — Спасибо, что проводили, — и обернулась к ребятам: — Класс, кру-гом. Попрыгали, подтянули лямки. Отлично. А теперь забудем о шеренгах и колоннах и построимся правильным образом. Вот ты, Кася! Назначаю тебя самым слабым членом нашей группы. Помнишь, что это значит? Будешь руководить действиями остальных из соображения, чтобы они тебя со всех сторон прикрывали. Понятие о секторах наблюдения и ведения огня вы все имеете. Направление движения точно на юг. Кася! Приступай.

Директор уже ушел — Фёкла почувствовала, как его взгляд перестал холодить спину. Так что можно сосредоточиться на прямых обязанностях.

Непривычные к подобным действиям ребята некоторое время обменивались мнениями по поводу того, кому с какой стороны встать, но кое-как разобрались.

— А мне почему не поставила задачу? Ну-ка — всех в строй!

Нашлось место в походном ордере и инструктору.

Пошли. Бодренько так. Девчонки ничем не уступали парням. Чувствуется хорошая физическая подготовка. Поначалу, пока тянулся «газон», даже особых затруднений не было — держались овальной замкнутой цепочкой, вытянутой вдоль движения. А вот в высокой траве дело застопорилось — группа начала вытягиваться в колонну. Пришлось остановиться и выдать дополнительные инструкции:

— Передние действуют оптимально — правильно держат оружие в готовности немедленно выстрелить в любом направлении. А вот замыкающим следует согласовать очерёдность оглядываний и то, в какой последовательности отклоняются их корпуса, открывая задний обзор идущим впереди.

Некоторое время ушло на тренировки этого приёма, а потом справа вылетел подброшенный заранее приготовленной катапультой мешок с соломой и сбил с ног Валю. Подстрелить эту мишень успели только двое из шедших за ней ребят.

Опять разбор ситуации — девушке не хватило места, чтобы отскочить. А реальный зверь не умирает мгновенно — он и в агонии способен нанести серьёзные ранения. Увеличили интервалы.

Так, эпизод за эпизодом, «проходили» стандартные ситуации. Зато вовремя заметили хищного ящера и благоразумно его обошли. У реки обнаружили небольшое стадо буйволов и тоже заложили дугу.

Собственно тут на берегу и остановились на ночлег — за день удалились от школы на какой-то десяток километров и вымотались до упаду.

— На Прерии пока никому не удалось обнаружить кишечных паразитов, — улыбнулась Стебелёк, запивая взятый с собою сухой паёк водой прямо из реки. — А ещё вокруг нас полным-полно еды. Не вся она вкусная, не вся сытная, но вот эти корешки отлично прибавляют сил, — она надёргала целый пучок, прополоскала его в реке и раздала на пробу.

— Рыхлая почва — признак присутствия землероев, — блеснула своими знаниями Кася, с удовольствием вгрызаясь в угощение.

— А где землерои, там и крупная дичь, — подхватил Матвей.

— Где водится дичь, там бродят и охотники до неё, — пробормотал Василёк, вытягивая шею и пристально всматриваясь в траву.

— Правильно, — кивнула Стебелек, улыбнувшись. — А ещё помним, когда на привале садятся перекусить, то располагаются лицами наружу, потому что прекращать наблюдение вредно для здоровья.

Ребята тут же ахнули — проходили ведь они этот момент… теоретически. Не сговариваясь, расселись правильно.

— Кроме того, многие хищники подстерегают добычу рядом с водопоем, а мы как раз расположились в месте, удобном для подхода к реке, — Стебелёк стряхнула крошки с рук, потянулась за рюкзаком. — Теперь не зеваем, строим клеть, как учили, и задаем вопросы, какие остались. Только негромко. Чтобы слышала именно я, а не семейство слоносвинов.

Постройка временного убежища прошла быстро — живо нарезали жердей и, связывая их полосками коры, собрали «клетку» с достаточно узкими щелями стен и крыши, зато пол уложили настолько плотно, насколько это вообще позволяли неровные палки. Видно было, что все рукастые, и белоручек среди них нет. Ведь и Дара Руслановна когда-то училась среди таких же ребятишек, может быть даже знакомство водила с кем-то из них — так что ничего удивительного.

Когда забирались внутрь, возникла дискуссия о том, где устраиваться мальчикам, а где девочкам. Фёкла пресекла дебаты:

— Ложиться, как придётся, не обращая внимания на половую принадлежность. Тем, у кого сон чуткий, лицами к стенам. Мы сейчас не мужчины и женщины, а вероятный ужин для местной живности.

Поняли, споры затихли. Укладывались почти грамотно.

* * *

В тесноте инструктор по ходьбе оказалась первой от входа. Темнота вокруг была не полной — Спутник в первой четверти подсвечивал окрестности, рассеивая мрак. Привыкшие к темноте глаза улавливали тени, бесшумно проскальзывающие за стенами. Судя по характеру дыхания, среди учеников спали немногие.

Леопард некоторое время кружил, появляясь то с одной стороны, то с другой. Умный кошак, способный убить человека одним ударом лапы, был вдумчив и осторожен. Потом он пропал из виду — буйволы прошли неподалеку. Слышно было, как они заходили в воду, довольно фыркая. Судя по всему — уплыли вниз по течению.

Три гиены, семейство кабанов, стрекот насекомых, далекое завывание, треск сучьев совсем рядом… мир вокруг был полон жизни. Невидимые мелкие хищники несколько раз ловили кого-то в высокой траве — слышались короткие шорохи или, иногда, полузадушенный писк. Новичкам сейчас явно не по себе, а вот для Стебелька это привычная обстановка. Но и ей не спится, несмотря даже на то, что утомилась она не меньше остальных.

Утром все поднялись уставшими и разбитыми — никому не спалось — только бока отлежали. Не слишком-то помогли тонкие подстилки. Лишь инструктор была бодра и свежа — сон вполглаза ей не впервой. Зарядку сделали охотно, умылись в реке по очереди. Науку о том, что всё время надо быть начеку, забывали лишь изредка, но тут же спохватывались и исправлялись, радуя инструктора.

Наспех поглодали галет и двинулись к дому. На первый раз впечатлений достаточно.

— Пошли, пошли. — Подбодрила она учеников, глядя на чуть унылые рожицы. Надеялись зайти дальше? Но это в другой раз. Хорошенького помаленьку. Если не будете зевать, часа через два вернёмся домой — мы отошли-то всего ничего. Там и позавтракаем по-человечески. А теперь, что помним?

Интересное дело: ребята не только приободрились от её слов, но группа достаточно грамотно распределилась вокруг Каси и бодро двинулась к школе. Толковые, в общем, ребятишки. Обомнутся со временем и станут вполне самостоятельными не только в городах или на охраняемых территориях.

Глава 19

Переживания

Вымоталась она за этот поход изрядно. Вроде ничего особенного — происшествия предсказуемые, все ребята живы и здоровы, даже порадовали. Потом, однако, пришлось провести два урока с совсем малышами-второклассниками, сразу после завтрака, и ещё один — с восьмым классом, уже после обеда.

Возвращалась со стрельбища и, стыдно сказать, еле волокла свою Драгуновку. Нет, не в прямом смысле, но винтовка заметно оттягивала плечо. Кто бы знал, что учить — такое нелегкое дело!

После последней лекции её перехватил Батон, не слушая возражений, отвел в столовку, усадил перед горкой бутербродов и стаканом свежего молока.

— Опять же без ужина останешься!

— Угадал, — проглотив кусок, согласилась она. И вгрызлась в мягкий ноздреватый хлеб с толстым куском буженины. — Шпашибо!

— Нэма за що, — кривовато улыбнулся Сидор. — Измоталась?

— Угу. А ты как устроился? Ученики слушаются?

— Ты знаешь, да. Пятиклашки, конечно, шкодливые, а класса с шестого просматривается явное желание учиться. Не у всех, но у большинства. А главное — добрался до школьной библиотеки. Богатая. Хорошо, сохранилась полностью — прямо со шкафами тараканы её сюда перенесли. Так что скучать не приходится. Да ты уже спишь, подруга?

Стебелёк встряхнулась и подняла на него глаза:

— Вовсе нет, рассказывай дальше.

— Ага, счас! Допивай и марш спать.

Сил сопротивляться не нашлось и, опустошив стакан, Фёкла благодарно улыбнулась Батону, махнула рукой и поплелась к себе.

Проводил взглядом. Хорошо, не пошел следом. Прав он — ни разговаривать, толком, ни слушать никого сегодня не хотелось.

В пещерку свою пробиралась уже без сил, в надежде в самом деле лечь спать и дрыхнуть прямо до утра. По расписанию, завтра всего пара лекций у седьмого класса, но с восьми утра. А она бы с легкостью проспала часов сорок. И ведь измотана не так физически, как умственно. Пусть и запретила лишним мыслям крутиться в голове, даже ночью гнала их от себя, а оказывается — это тоже непросто.

Подойдя к своей спаленке, задержалась у лаза, что вёл к директору, прислушалась. Всегда теперь так делала. Глупость конечно, но всё надеялась услышать звук шагов. Ничего, как обычно, не услышав, скользнула к себе. Прихватив полотенце и халатик — подарок Маруси Савельевой, пробежалась до туалетной и наскоро умылась с куском душистого мыла.

Старенькие визоры пискнули, извещая о новом сообщении, когда уже вернулась в комнату. Но Фёкла лишь бросила на тумбочку мимолетный взгляд — подождут.

— Скинув халатик, поцокала языком, глядя на сбитую коленку — неудачно приложилась в походе о шершавое дерево. А нечего было мечтать, что опять её вызовут на ковер!

Достала из рюкзака рустамкино снадобье. Тоже подарок на день рождения. И терпеливо замазала все повреждения, особенно в районе коленки. Хуже не будет. Разглядеть синяк на нижней части спины никак не удавалось. И так и эдак крутилась, жалея об отсутствии глаз на затылке, или хотя бы зеркала.

Вот у Нинки есть, хоть и маленькое. А она что — хуже? Невеста на выданье, как-никак. Завтра же у Мелкой поинтересуется, где здесь можно и для себя раздобыть.

И вообще — вещь полезная. В умывальне, конечно, есть неплохое, больших размеров, и даже не одно, но это не то. Вдруг по дороге туда с кем-то столкнешься?! Этот кто-то конкретный сразу завис перед мысленным взором, ломая в мозгу барьеры, почти безупречно работающие со вчерашнего утра. Тут же нахлынула тоска, заставляя бессильно сжать кулаки.

Стебелек смотрела в маленькое окошко на отсветы вечернего Гаучо, пытаясь представить, чем занят Он.

Даже не увидела его ни разу за весь день, обидно-то как. Если уж озаботился проводить, то чего не встретил? Сама себя рассмешила, и сразу же всхлипнула.

Задышала глубоко, пока не отпустило. Вот реветь она точно не будет!

Короткий стук со стороны входа она просто не восприняла, ну не могло у нее тут быть никаких посетителей. И когда, откинув брезентовую завесу, в её пещерку вошел директор, онемела, мгновенно забыв обо всем на свете и застыла, распахнув глаза.

Чуда просили? Распишитесь и получите!

Он тоже глядел на неё, но как-то странно, словно не Стебелька совсем ожидал здесь увидеть, или вообще не узнавал. А потом вдруг резко по-военному развернулся на каблуках. И стоя к ней спиной, произнес так тихо, что она едва расслышала:

— Накинь что-нибудь.

Чуть не взвыла, поняв сразу остро и резко, что вообще-то стоит в одних трусиках, причем модных до невозможности, кружевных и ничего не скрывающих. Штаны никак не надевались, пальцы не слушались. Вот всё у неё не как у людей. Чуть не плача, натянула, наконец, футболку, проглотила комок в горле, запоздало вспомнила про халатик, который так и валялся на табуретке, и сердито буркнула:

— Готово!

Директор обернулся, осмотрел её и хмыкнул:

— Вообще-то я сообщение прислал, что зайду.

Стебельку тут же стало жарко в тонкой футболке, едва представила себе, как теперь она выглядит в его глазах. Он прислал сообщение, а она вот так специально разделась, чтобы его встретить и соблазнить. Дура! Могла бы прочесть сразу, но кто же знал?

— З-зачем? — голос у неё дрогнул и зубы отчетливо щелкнули.

А Егор Олегович не выглядел даже смущенным, будто каждый день заходит к голым девицам. Иммунитет у него, видишь ли! Стоит себе, смотрит насмешливо, как на нерадивую ученицу.

— Да так, пустяки. Расписание подкорректировал на завтра. Решил дать вам выходной, Фёкла Максимовна. Устали ведь после такого похода. Ну и зашел предупредить, чтобы спали, сколько получится. Так и подумал, что сообщение можете и не прочесть.

Стало чуть легче:

— Значит, не думаете, что я вас пытаюсь соблазнить? — выпалила, не подумав.

— С таким ошарашенным лицом? — усмехнулся он. — Как-то не похоже.

Вот ведь, он еще шутит!

— А как нашли? — спохватилась она. — На плане строения моей комнаты не отмечено.

— Разве? Почему-то был уверен в обратном.

— Убью Нах-Наха!

— Напрасно, — сразу охладил он её пыл. — Как директор этой школы, я провел собственное исследование, кто где поселился. Как раз на следующий день после вашего прибытия. Собственно Фёдор помогал мне составлять тот самый план с пометками. И вашу каморку, помнится, тоже отмечали. Вы что же, попросили его убрать отметку?

Теперь у Стебелька горело уже все тело. Стоять в двух шагах от него было страшно неловко, и хотелось странного: то ли преодолеть эти два шага, и будь что будет, то ли вжаться в шершавую стенку за спиной, да исчезнуть, совсем. Потому и стояла навытяжку, боясь шевельнуться.

— Попросила, — опомнилась, что он ждет ответа.

— Можно узнать, почему? — поинтересовался он.

— Сама не знаю, — пробормотала честно, и все-таки сделала маленький шажок назад. — Наверное, гостей не люблю.

И на его удивленно поднятую бровь, поспешно пояснила:

— Да нет, люблю, конечно, но не в спальне же.

Получилось ещё хуже, и она просто зажмурилась, мечтая, чтобы он побыстрее уже ушел, или вообще… остался тут навсегда.

— Фёкла Максимовна, — мягко произнес Егор Олегович, — я прошу прощения, что вторгся без приглашения на вашу территорию. Могу я как-то исправить эту неловкость?

В груди тут же проснулась глупая надежда, что можно потребовать поцелуй. Она даже глаза открыла, но трусливо смолчала, лишь отчаянно помотав головой.

— Не простите? — уточнил он.

И от его привычно-насмешливого тона она почувствовала себя маленькой и глупой. Ведет себя, как заторможенная! А перед ней, как-никак, очень занятой человек, о её отдыхе побеспокоился. И чего бы такого попросить-то?

— Дверь, — пробормотала еле слышно.

— Что дверь? Мне уйти?

— Да нет же, — испугалась она холодного тона.

— Остаться? — усмехнулся чему-то.

И тут её осенило. Всё он прекрасно понимает! Ну то, что втрескалась, как последняя дура. Понимает и не собирается делать никаких шагов навстречу. И еще издевается! Сказал бы и ушел давно, так нет, надо помучить, смотри, мол, на то, что тебе не достанется.

Этот вихрь мыслей пролетел в мозгу за пару секунд, и такое от этого взяло возмущение, что Стебелёк едва не задохнулась.

— Я говорю, — четко, сквозь зубы проговорила она, — дверь сделаете в моей пещерке и в расчете. И идите уже, не задерживаю вас больше.

— Понял. Доброй ночи, Фёкла Максимовна. Завтра же сделаю вам дверь.

Произнес спокойно, вышел, а она так и стояла, не двигаясь. Хотелось крикнуть ему вслед какую-нибудь гадость, а лучше разбить что-нибудь, да нечего. Даже вот — зеркала нет.

Взгляд остановился на тумбочке и девушка со злостью схватила ни в чем неповинные визоры. Но топтать передумала, босиком ведь. Да и посмотреть надо, что же этот гад прислал-то?

Сообщение оказалось лаконичным: «Зайду через 10 минут, есть просьба. И предупрежу о расписании. Е.О.»

Сначала разозлилась, не проще ли было написать, что на завтра она свободна? И не приходить сюда в таком прикиде — джинсах и рубашке, словно просто знакомый или даже друг. Если думает, что она забудет это когда-нибудь…

А потом опомнилась — просьба же была. А она не дала ему ни о чем попросить. Стебелёк, не рассуждая, метнулась в косой лаз, выскочила к двери директорской спальни и быстро постучала. Вполне приличная овальная дверца — ей бы такую — открылась сразу, словно её ждали.

Егор Олегович вырос на пороге, глядя на нее удивленно и вопросительно.

— Что случилось?

— Вы написали, что у вас какая-то просьба.

— Забудьте, — устало отмахнулся он. И уставился на её ноги. Невольно захотелось поджать пальчики. Ярко-красный лак, которым Рустамка так вдохновенно сделала ей педикюр, до сих пор не смылся.

— И всё-таки! Что-то важное? — настаивала зачем-то.

Вскинув голову, Егор Олегович пристально взглянул ей в глаза, чуть не заставив отшатнуться. Но тут же тряхнул головой и отвел взгляд.

— Иди уже спать, Стебелек, — как-то очень по простому попросил он — по-человечески прямо, — завтра, всё завтра, договорились? И просьба, и дверь, и все остальное?

— Ладно.

Когда так просят, она всё понимает.

Развернулась и ушла.

И плевать ей, продолжает ли он стоять на пороге, или ушёл в свою комнату. Пусть делает, что хочет. Потому что ничего уже не понятно. Совсем ничего. Вообще.

И теперь из-за этого мерзавца она еще полночи спать не сможет!

В растрепанных чувствах повалившись на кровать, Фёкла бессильно застонала. Подумала, что не стоит никакая любовь таких нервов, да и засопела тут же, провалившись в глубокий сон.

Глава 20

Растрёпанный день

Свободный день Стебелек решила использовать продуктивно. А о вчерашнем вечере забыть, как о страшном сне. Ну, подумаешь, увидел её голой — она его тоже видела, так что квиты. Вот запись о ночном купании с визоров удалила зря. Хотя и так отлично помнит всё… на свою бедную голову.

Итак, первым делом требовалось основательно подкрепиться, а после разыскать Мелкую, да попытать по поводу зеркала. Ну да, они-то с Федькой тут всё ещё ученики — как раз сейчас на занятии у директора по общей физической. А что, хороший повод, поторчать около стадиона и понаблюдать за преподавательскими приёмами Егора Олеговича.

Директор стоял метрах в двадцати от неё, молча смотрел на поле, где носились старшеклассники, но Фёклу приметил и кивнул.

Тоже глянула в его сторону, чтобы вернуть внимание этому «доброму» человеку.

Однако так увлеклась, глядя как Нах-Нах с Мелкой выполняют задание по прохождению препятствий (и когда только успели их понастроить!), что ощутимо вздрогнула, услышав знакомый голос:

— Как самочувствие?

Развернулась резко, чуть не уткнувшись директору в грудь, и сконфуженно отступила:

— Мелкую жду. Дело есть, — о Господи! С чего это вдруг она оправдывается? Идиотина!

— Не буду мешать, — кивнул вежливо, и пошел обратно, на свой наблюдательный пункт.

Опять не то сморозила? Да сколько можно!

Догнала — пусть, что хочет думает.

— Егор Олегович! Да подождите!

— Что такое? — притормозил, так что она смогла пойти рядом.

— Да вот, насчет просьбы. Обещали ведь сегодня сказать.

— Ну, раз обещал, скажу.

А взгляд направлен на учеников — опять ему не до неё. Как у него так получается, выставить тебя лишней и… несвоевременной?

— И когда? — упорствовала зачем-то. Вообще последнее время Фёкла сама себя узнать не могла.

— Э-э, что? А, так приходите ко мне в кабинет… скажем, в шесть. — И тут же отвлекся, чтобы крикнуть: — Мотылёк, десять отжиманий, быстро!

— Но Егор Олегович… — рыжий пацан, решивший схитрить и обойти препятствие сбоку, вызвал у Стебелька лишь раздражение. Хотя в другое время могла бы посочувствовать этому доходяге.

— Двадцать отжиманий! Фёдор, проследи!

И снова директор обернулся к ней:

— Ещё что-то?

— Шнурки у вас измялись, погладить бы! — сверкнула она глазами, да и пошла прочь.

Ну и пусть смеется ей вслед. Не обернется!

Мелкую поджидала после этого в столовке, послав сообщение.

Вскоре дождалась, и не только её — как обычно, появились оба, сели с Нах-Нахом с двух сторон, почти одинаково приготовившись слушать. Ага, собрались решать проблему мирового значения!

— Зеркало нужно. И всё.

— Ты чего такая? — Нах-Нах нагло отхлебнул молока из её нетронутого стакана. — Не будешь?

— Да пей уже. А я нормальная.

— Ну и где мы тебе его возьмем? Что, так срочно нужно? — Мелкая смотрит как-то хитро.

— Синяк на заднице рассмотреть не смогла.

Эти дураки фыркнули.

— И не смешно!

— Кто поставил? — спрятала улыбку Нинка. — Не тот ли препод по физике, симпатичный и со шрамом?

— Он просто друг, — возмутилась Фёкла, — так бы я и позволила!

— Друг? С каких пор?

— Вернемся к нашим тараканам, — благородно спас её Нах-Нах. — Так где ты предлагаешь тебе зеркало раздобыть?

— Ну, — смутилась Стебель, — если целый интернат с Земли раздобыли, то чего ж одно зеркало-то не найти?

— А что? — мечтательно произнес Фёдор. — Кстати, Нинуль, завхоз просил слетать в Чёрное за крупами для столовки. Может, там в лавке и посмотрим?

Нинка постучала по его голове кулачком, а Фёдор вдруг замер с открытым ртом. Переглянулся с подругой, да только их и видели — рванули, не объясняясь, куда-то к ограде.

— Вот и поговорили, — вздохнула всеми покинутая Фёкла и приступила к запасному плану. А что, у каждого нормального шпиона должен быть план «Бэ». Хотя причем тут шпионы, она не подумала. Не важно. Суть в том, что не надо ей от директора никаких одолжений, то есть она сама себе в комнате дверь сделает. Ну как — не совсем сама, разумеется. Благо есть одна гениальная мысль.

Идти тут не так чтобы далеко, часа три — спешить в выходной надобности не было. Шла в охотку по широкому прокосиву — газону, подстриженному фермиками. Приятно и легко, когда округа прекрасно просматривается и не путается под ногами начинающая жухнуть трава.

Термитник обнаружила там, где и ожидала. Постояла немного поодаль — страшновато было. Пройти последние двадцать метров никак не смогла — смелость улетучилась окончательно.

— Прораб! — позвала негромко.

Некоторое время ничего не происходило. Есть ли там, в этом термитнике, кто живой, и не скажешь. А вокруг красота — река рядом, так и тянет искупаться. Небо голубое, птички поют… то бишь ни одной злобной твари в округе. Словно полоса отчуждения опоясывает жилище инопланетных монстров — светло-серого окраса перевёрнутое ведро высотой с четырёхэтажный дом.

Появилось чудовище совсем бесшумно. В груди разом застучало. Икры налились тяжестью, коленки словно размякли, а по спине побежали мурашки. Ну не дура ли она, просить этих тварей о том, без чего не так уж сложно обойтись. Да могла бы кусок фольги попросить у поварихи и растянуть на стене — пусть и не идеально, но пользоваться можно.

Но не отступать же теперь, когда уже столько прошла!

— Вот, смотрите, — вызвала на визоры фото дверцы в комнату директора. — Мне к моей комнате такая же нужна. Не поможете? Ой, а как же я вам это покажу, ведь у вас глаза расположены не так, как у нас? И проекция изображения на глазное дно как-то по-другому должна происходить? — Фёкла в растерянности замерла со снятыми со лба визорами в руке.

— Я вижу, — скрипнул Прораб. — Это вход в кабинет главного школьника. Какие надо внести изменения?

Стебелёк поспешно напялила свою аппаратуру обратно на голову и добавила, сменив фотку — теперь на экране был вход в её пещерку.

— Вот здесь нужно также сделать. Пожалуйста!

— Это всё? — проскрипел вдруг голос таракана, едва не сделав её заикой. Не голос, а интонация — очень уж резко прозвучал вопрос.

Стебелёк неуверенно кивнула. Хотя это было далеко не всё, чего хотелось, но наглеть резко расхотелось. И вздрогнула, когда к визорам прикоснулся усик. Что уж там делалось — не ясно, но происходило это недолго. Стало неудобно, что фермик мог увидеть и другие фотки. Её маленького окна и большого, в комнате Батона. Зеркало в умывальне и голую стену в пещерке.

Успела покрыться липким потом, когда таракан важно кивнул огромной блестящей головой, и проскрипел:

— Одобрено, соседка. Приступаем.

— Вот план еще, — Стебелек полезла в карман за бумагой, страшно боясь, что с планом разбираться будет сложнее. Сама рисовала, и удалось ей это… не то, чтобы слишком хорошо. Но подняв голову, никого перед собой не увидела а, краем глаза уловив движение, обернулась в сторону интерната.

Во как! Две крупных особи в сопровождении табунчика насекомых размером с овцу удалялись на приличной скорости, буквально на глазах истаивая в размерах и приближаясь к горизонту. К школе побежали.

Связаться! Предупредить! И напороться на самого Егора Олеговича!

— Там эта… Сейчас два таракана придут, ненадолго. С маленькими. Не напугали бы кого.

— А вы собственно где, Фёкла Максимовна?

— Неподалеку, — буркнула она, обрывая связь.

Невольно обвела взором окружающее пространство — посреди ровно подстриженной равнины по-прежнему одиноко возвышается термитник. И никого. Только птички поют. А ей пора возвращаться.

* * *

Развернулась и пошла. Послеполуденный Гаучо прокалил землю и от газона ощутимо поднимался тёплый воздух, образуя лёгкое марево. Шагалось по-прежнему легко, но на душе было тревожно — не поднялась ли в школе паника от появления немаленькой толпы членистоногих. Наверное, из-за этого невольно торопилась.

Примерно на полдороге встретила возвращающуюся «бригаду» — колонна по два приняла вправо и просвистела мимо, подняв пыль. Один из «больших» остановился. На его лбу между усиками выше жетона была сделана надпись белой краской: «Бригадир».

— Комната — ключ, — сказал он. И в ладонь легла круглая монета с непонятными закорючками.

Вот и всё, а дальше оставалось любоваться столбом зеленой пыли, вздымаемой этими метеорами. Траву что ли на бегу стригут?

Стебелёк взбодрилась, поудобнее перехватив Драгуновку, и потопала дальше. И тут увидела несущийся навстречу знакомый грузовичок.

Первая мысль была спрятаться и отлежаться в траве. Да только её уже явно заметили. Дорога-то от интерната до тараканьего дома ровнёхонько подстрижена, так что видно далеко.

Ну и ладно, она как раз уже подустала, так что с удовольствием прокатится, хоть бы и рядом с директором. Быть гордой не с руки, опять же решительный настрой из неё до сих пор не выветрился. Пофиг ей все директорские непонятки. Пусть хоть на голове ходит!

Грузовичок резко затормозил, не доезжая метров сорок, развернулся в один прием — ширина газончика это позволяла. Ничего — бежать к нему она не собирается, подождёт. Хотя, если честно, мог и поближе подъехать.

Но вот потом просто глазам не поверила. Директора, спрыгнувшего с пассажирского места, конечно, узнала, да и предположить, кто явился по её душу, было нетрудно. А вот то, что грузовик помчится обратно, никак не входило в её новые планы.

Было желание пальнуть в колесо от злости, такое ребяческое, что Стебелек сама себе поразилась. Оставалось только сделать вид, что другого она и не ждала. Дошла до директора, легко держащего в руке слонобой — одолжил у кого-то? Да и прошла мимо, не взглянув, не притормозив.

Ну догнал, конечно сразу, пошел рядом.

— Ну и дел вы натворили, Фёкла Максимовна, — насмешливо начал он, приноравливаясь к её шагу. — Как только в голову вам такое взбрело?

— А вам-то что? — спросила безразлично. — Тараканы что — разрушили школу?

На самом деле, она этого опасалась, не то что бы всерьез, а так — немножечко.

— По счастью нет, — усмехнулся он. — Никто ничего и понять-то не успел. Только теперь расположение вашего жилище больше ни для кого не секрет.

— Ну и что — вы для этого приехали? Сообщить мне эту новость? — еще более равнодушно спросила Стебелек, вся внутри похолодев. Но что-то мешало спросить, насколько страшны разрушения пещерки. Слишком это было личное, что ли. Да и страшно сделалось.

— Не только для этого. Просто, если на время глянете, то поймёте.

Фёкла послушно глянула в визоры и издала возглас удивления:

— Ой, правда уже шесть?

— Правда — правда. И, раз гора не идёт к Магомету, то собственно я и решил пойти к горе.

— Ага, — искоса глянув на спутника, Стебелёк продолжила чутко следить за округой. — А заодно, господин директор, неплохо бы вам наблюдать за своим сектором, коль скоро мы, по вашей милости, теперь вдвоём топаем.

— Пытаюсь, — признался он. — Буду благодарен, если подскажете тонкости этого нелегкого дела, милая барышня.

Вот зачем он таким тоном? Чтобы она тут вся размякла и совсем потеряла бдительность? Нашел время! И уж милой её никогда не называли. Оскорбиться, что ли для порядка?

— Ладно, — ответила как можно жестче, — слушайте, и старайтесь выполнять. И хватит разговоров, а то мы сейчас всю округу на уши поставим.

— Молчать и выполнять, — пробормотал он негромко. — Слушаюсь.

— Ага, вот сейчас ныряем в траву направо и отлёживаемся. Живо!

Вовремя. Не успели скрыться, как семейка слоносвинов показалась на поперечном курсе. Довольно далеко, и всё же во вполне обозримом пространстве. В просветы травы наблюдали как за огромным папашей переваливается менее крупная самка, а следом детишки, размером с полкоровы. И все равно забавные, пока маленькие. Стебелёк невольно заулыбалась, глядя на последнего, порывающегося всех догнать и перегнать, на что его силёнок явно не хватало.

Директор спокойно лежал рядом, держа ружьё наготове, смотрел вроде вперед, но всё время казалось, что наблюдает он именно за ней. И взгляд такой, очень уж на аборигенский похож. Спокойный, собранный, жесткий, и чуточку лукавый.

Впрочем, спутник её нежданный понимал далеко не всё, но схватывал её советы на лету, пока бок о бок проделывали дальнейший путь. Повезло и на живность, носорогов увидели только издали, а на полосатого амфициона-таки напоролись. И кто из них первый выстрелил еще вопрос. Так Фёкла до конца и не поняла, кто из них кого защищал.

Под конец уже меньше командовала — и подустала, и видела, что до многого Егор Олегович уже дошёл сам. Ведёт себя почти грамотно. Не верится, что никто до сих пор его не учил ходить по дикой местности.

Едва миновали караульного, Стебелёк, не извиняясь, рванула к дому. К лешему уже дурацкую гордость и вежливость — немедленно требовалось увидеть, что стало с её любимой пещеркой.

На одном дыхании взлетела по всем проходам-переходам. И замерла перед дверью. Не точно такая же, как у директора, но не хуже. Только неясно, в какую сторону открывается. На месте ручки лишь круглая пластинка с закорючками. Благо, вспомнила про странную монету и слова таракана: «Комната — ключ». Приложила монету к пластине — подошла идеально. И под её поражённым взглядом слегка выпуклая пластина просто уехала в левую стенку.

Однако, долго предаваться восхищению не смогла, рванула внутрь, и растеряно зависла посередке. Ну кто бы знал, что её настолько неправильно поймут!

Пещерка превратилась в Пещеру — именно с большой буквы. Можно даже сказать, в Пещеру Али-бабы, ага.

Её не просто расширили — вот-вот, наружу. Эдакий прыщ на стене многострадального школьного здания. Зато теперь у неё была личная умывальня. С зеркалом во всю стену, сетью дырок в потолке и поддоном внизу. А уж как в эту душевую поступала вода, сказать трудно, только стоило встать на поддон, как мигом оказалась мокрой с головы до ног.

Взвизгнув, выскочила, врезавшись-таки в директора. Видать, из любопытства забрел — ну так сам виноват. Впрочем, налёт выдержал с честью, даже придержал аккуратно за талию. И взгляд был… Еще один в её копилку.

Жаль, что не он один полюбопытствовал. Сзади маячило лицо Батона, да еще одного учителя нелегкая принесла, из городских. И пара старшеклассников нарисовалась, а это уже точно перебор.

Пришлось всех выдворить, под предлогом, что нужно переодеться.

Впрочем, и впрямь следовало. Только оставалось разобраться, как теперь закрыть дверь. Помог директор, ткнув в кружок метала внутри комнаты на стене.

Стебелёк благодарно кивнула и подняла бровь.

— Ах да, переодевайтесь, уважаемая Фёкла Максимовна, но будьте добры, как освободитесь, загляните ко мне на два слова.

Кивнула нетерпеливо и, едва он вышел, приложила монету к стене — и дверь затворилась.

Вот бы её теперь не потерять, а то ни войти, ни выйти. Словно в ответ пришло сообщение на мокрые визоры. Голосовое:

— Комната — ключ, — скрипучий голос резал по нервам, — активация. Пальцы — ключ. Пальцы — комната.

О-па! Стебелек честно приложила каждый из десяти пальцев к монете, потрясла зачем-то руками на манер фокусника, и прижала к металлическому кружку в стене мизинец. Сработало сразу. Дверь, почти бесшумно, но невероятно медленно стала отползать. Стоило мизинец убрать, вообще остановилась.

— Умереть — не встать, — потрясенно пробормотала девушка.

Пальцы были все испробованы, и на все дверь срабатывала одинаково охотно — с разной скоростью, но без помех — достаточно одного касания.

Пришло время переодеться и оглядеться. Кроме чудо-душевой, увеличилась площадь перед кроватью, тоже за счет внешней стены. Сама кровать, как ни странно, стала вдвое шире, что не повлияло на её мягкость — ведь ещё и застелили тем же солдатским шерстяным одеялом. Ну а окно — отдельная песня. Мало того, что значительно расширилось и в высоту, и в ширину, так и подоконник теперь шириной своей напоминал хорошую скамейку, а само стекло поведением походило на дверь — неосторожное касание пальцев к неприметной пластине в углу подоконника, где привольно устроилась Стебелёк, и она едва не улетела вниз, утратив к этому препятствие.

Вот так подарочек!

Переодеваясь, девушка с унынием думала, что теперь с неё потребуют взамен? И ведь никакого строительного мусора не оставили, и просьбу перевыполнили на триста процентов. И чем отдавать будем?

Решила подумать об этом завтра, и поплелась к директору. Два слова, так два слова. Хотя какие, к лешему, разговоры — отбой уже был.

* * *

В кабинете было тихо и пусто. Фёкла нахмурилась. Сказал же зайти! И где его теперь искать? В спальне, что ли? Не помнила, чтобы речь шла о ней. Но позвал же! Снова двинулась наверх к жилым помещениям. Подошла ко входу в комнату Егора Олеговича, прислушалась.

Внутри было тихо.

Стебелёк еще потопталась для вида у директорского порога, радуясь, что звукоизоляция тут на хорошем уровне. Впрочем, решительность в ней самой сегодня тоже радовала. Так что сейчас и обозначит все свои мысли, а неопределенности больше не потерпит. Не ученица какая-то, в конце концов!

Нелегко всё так сразу одним махом решить, а вот как получится…

Быстрый стук в дверь, пока окончательно не струсила. И опять ожидание, почти минуту. Долгих семьдесят шесть ударов сердца. И, наконец, дверь распахнулась, явив слегка заспанного и не слишком довольного обитателя.

— А, Стебелёк! Что случилось, — и он демонстративно взглянул на старомодные наручные часы, подавив зевок.

Заспанный директор неожиданно вызвал такое сильное желание приласкать, что Фёкла даже отступила на шаг. А кто виноват, что в футболке и шортах он такой соблазнительный? Не каждому, вообще-то, к лицу будет подобный наряд.

— Так вы же звали, Егор Олегович, — выпалила громче чем нужно. И видя на любимом лице удивление, поспешно добавила: — И про просьбу свою так и не сказали! А ведь обещали.

Наконец добилась улыбки, пусть слегка насмешливой, но хоть что-то.

— Так ты уже её выполнила. То есть вы… Вы молодец, Фёкла Максимовна. Попросить я хотел, чтобы прошлись со мной по степи. И вы это сделали, спасибо большое. А теперь… не пора ли спать? Сегодня у вас выходной, но завтра-то никто занятия не отменял.

— Ах вот как? — понятливо закивала девушка, — сами значит взяли, что хотели?

— Что? С вами всё в порядке?

«Ну конечно, нет!» — хотелось выкрикнуть ему в лицо. Но раз уж Стебелёк решила быть взрослой, она ей и будет.

— Егор Олегович! Я вам нужна? — и прямой взгляд — глаза в глаза. Чтоб сомнений у него никаких не осталось, о чем спросила.

Взгляд он выдержал, чуть выпрямился, вскинул голову, а уж тут таким холодом повеяло, что хоть сразу беги. Но Стебелёк держалась, ждала, стиснув кулаки, и спрятав их за спину.

— Как преподаватель, вы неоценимы, уважаемая Фёкла Максимовна. Такой инструктор нужен школе безо всяких сомнений. Так что да, как директору, вы мне жизненно необходимы.

И уже собрался закрыть дверь. Типа — разговор окончен.

Но не будь она Стебельком, если так и оставит этот вопрос неразрешённым! Вцепилась в дверь, даже ногой подперла и радостно заметила волнение на его лице.

— А как мужчине? — вопрос прозвучал хрипло, но достаточно внятно.

Директор вздрогнул, отвел взгляд.

И она уже думала, что не ответит, просто скажет что-то уничижительное, да уйдет спать. Слёзы навернулись, но она даже не заметила, как они потекли по лицу, оставляя две мокрых дорожки.

А он ответил, да так серьёзно — как взрослой. Усталым голосом, с ноткой досады и сожаления.

— Знаете, Фёкла, в моем возрасте об этом уже как-то поздно… Я холостяк до мозга костей. И совсем не подарок, поверьте. Привычки сложились, и не самые лучшие порой. Меняться не захочу уже, да и не смогу. Для меня всегда на первом месте будет школа, а семья… хорошо, если на пятом. А вы молоды. Слишком. Красивы, не спорьте. Умница, да и просто — человек хороший. Я может с радостью ответил бы на ваши чувства, но мимолетная связь не для вас, и точно уж не для меня. То, что вы хотите, я не смогу вам дать. Вам ведь нет и шестнадцати?

Она и не заметила, как он оказался совсем близко, и вот уже осторожно вытирает пальцами слёзы с её щёк.

— Как же я надеялся, что до этого не дойдет! — пробормотал он расстроено. — Ну не дурак?

Голос к Фёкле наконец вернулся, и она резко отстранилась. Отступила на шаг, вздохнула полной грудью.

— Я вам не нравлюсь, как женщина?

— Ну вот, — жалостливо всплеснул он руками. — Вы меня слушали, Стебелёк?

Ему уже её просто жалко!

— И что, отвечать будете?

Директор помедлил, глядя куда-то в сторону, кивнул:

— Нравитесь.

— Но шанса у меня нет, так?

— Какой шанс вам нужен? — теперь его голос стал угрюмым. Но жалеть сейчас она его не будет.

— Стать вашей — навсегда.

Несколько секунд противостояния взглядов. Когда от напряжения, казалось, может вспыхнуть воздух. Ещё немножко, и она бросится на него и попросту изнасилует. Удержаться бы, уйти с гордо поднятой головой, ведь и так уже всё понятно.

— Не сейчас, — наконец проговорил он. Голос звучал глухо, но беспощадно. — Будь тебе хотя бы двадцать… И не будь ты моей подчиненной… Прости, Стебелёк. Давай останемся друзьями. Ты очень славная, а вокруг столько хороших парней!

— Стоп! — девушка вдруг шагнула вперед, судорожно вздохнула, и, потянувшись, поцеловала его в щёку. Не ожидающий этого директор дернулся, и их губы соприкоснулись. Кто продолжил поцелуй — он, или она — так и осталось неясно, но первой опомнилась девчонка. Слишком больно было внутри, чтобы поверить сейчас, что всё ещё возможно. Отстранилась резко, улыбнулась во весь рот:

— Спасибо, Егор Олегович, за науку и за мой первый в жизни поцелуй. Будьте счастливы, и спокойной вам ночи.

Сказать ему она уже ничего не дала, да он и не пытался вроде бы. Через минуту была у себя в пещерке, да это уже и не пещерка, а самый настоящий номер-люкс для новобрачных.

Включила визоры, начиная заново укладывать рюкзак. Колобок ответил сразу.

— Поздравляю, у тебя есть шанс попасть в новую школу, — сразу перешла к делу. — Ну да, в верховьях Ярновки. Ага. Инструктором по ходьбе. А ты что — в директоры метил? Ну вот то-то. Прилетай, лучше прямо к утру. Сможешь? А вот обо мне не беспокойся, есть одно дело.

До Рустамки оказалось дозвониться сложнее. И когда сонный голос ответил, Фёкла так же сразу перешла к делу.

— Место юнги ещё свободно? Угу. Не спрашивай. В Ново-Плесецке? Ах, к Лесопилке идёшь! Это даже ближе. Буду к вечеру.

Третий звонок Нах-Наху. Но парень не отвечал, так что оставила сообщение. Не такой и плохой подарок к их свадьбе — её пещерка. Пусть пользуются. А уж им-то тараканы ключ запросто перепрограммируют. Так что всё к лучшему.

Сборы завершены. Жалко, что не получается попрощаться с Батоном. Но до утра тянуть с уходом нельзя. Это сейчас она застала директора врасплох, а вообще мужик он очень умный, даже слишком. Ведь уговорит, оставит подле себя. А она что? Страдай? Или притворяйся, будто всё нормально?

Она — не сможет. Факт. Да, говорят люди, что у неё все написано на лице. Поэтому и вынуждена говорить всегда всё прямо, потому что ничего не в состоянии скрыть.

Так что надо убираться отсюда подальше.

* * *

Прокрасться по спящему дому оказалось проще, чем ожидала. Дойти до ограды тоже проблем не составило, даже двух караульных обошла бесшумно — дрыхли, оба. Нда, надо будет Колобку намекнуть. Отошла в сторону термитника метров на триста — благо спутник уже во второй четверти и на «газоне» далеко видно в любую сторону. Обстоятельно приладила сбрую параплана и приготовилась выпустить из ранца купол, чтобы ветер его растянул… А вот дальше её ждал сюрприз.

Фермик покачивался в темноте, напугав её внезапным появлением до дрожи.

— Садись, выше хвоста. Удобно, — и голос не такой скрипучий.

— Куда вы меня? — только и уточнила. Дура что ли она, отказываться от такой необычной оказии?

— До тракта. Успеем к маршрутному транспорту. Держись крепко.

Тракт — это накатанная колёсами грузовиков грунтовая дорога от боен до Лесопилки. До неё отсюда чуть меньше сотни километров.

Фермик бежал со скоростью мотоцикла, несущегося по пустынной дороге. Фёклу при этом ничуточки не трясло и не качало — бег насекомого не походил на аллюр лошади. А короткие полеты через речки оказались фантастическими… в ночи, при свете Спутника в полной тишине. Нет, не так уж удобно восседать на спине монстра, но скорость… Стебелёк бы даже и покричала от восторга, но боялась реакции таракана.

— До свидания, соседка Фёкла, — проскрипел фермик на прощание.

— До свидания, — она почти вплотную приблизила голову к ужасным жвалам инсекта, чтобы разобрать надпись белой краской у него между усиков, — Мастер.

А потом глядела на приближающиеся фары грузовика — привезли её точно вовремя. Вот и окончилась, едва начавшись, преподавательская карьера. Неказисто складывается взрослая жизнь. Для начала к Рустамке, а там видно будет. А перед директором обязательно извинится. Письменно. Лет через пять. Она ведь теперь не просто так, а отвергнутая женщина.

Глава 21

За крупой

Говорят, опытный пилот чувствуют самолет, как собственное тело. Наверно это забавно, особенно если, скажем, грузы сбрасывать… Федька особенно опытным пилотом не был, но и он ощутил странный толчок, когда их с Мелкой «правительственный лимузин» выруливал на взлетку. Не спутал его с камнем, попавшим под шасси. Не было там никаких камней.

Да и какие могут быть сомнения, если за спиной придушенно пискнула Нина, а потом второй толчок возвестил о том, что невидимый, но вместе с тем вполне материальный заяц устроился за сиденьем пассажира в грузовом пространстве.

Одновременно с этим на колени к пилоту упал клаптик бумаги с коряво накарябанными печатными буквами:

«СпАСАЙте ВашАго Кош`АКА!!!»

Дальше следовали две строчки цифр — очевидно координаты в азимутальной системе координат, а может, в военной сетке? Или ПВО? Морская навигационная? Непонятно, но навигационный прибор проглотил непонятные значки, нарисовав на виртуальном боку планеты не слишком ровный треугольник со сторонами километров в десять-пятнадцать. Похоже, невидимый доброжелатель не слишком был дружен с навигацией, а может чересчур торопливо пересчитывал из какой-то экзотической системы координат. Или не был уверен в точном местоположении спасаемого.

Ниже убегали к краю обрывка еще более корявые и торопливые буквы:

Т-с-с-с! Я в СамАВОЛ-ке.

Федька согласовал изменение маршрута с диспетчерской и начал разгон, слегка отвлёкшись, чтобы внимательно и сурово посмотреть на смущенно хихикнувшую и поежившуюся сговоренную — будто её ткнули мокрым и холодным носом в шею. Или лизнули.

Полет прошел нормально, но нельзя сказать чтобы спокойно — пилот постоянно отвлекался на попытки рассмотреть, что там такое происходит у него за спиной. Но всё, что смог увидеть, это как его благоверная розовела щеками в попытках сдержать улыбку от чего-то сообщаемого ей на ушко, а потом и вовсе закинула руку назад, будто почесывая и поглаживая невидимого кота. Хотя почему невидимого? — если присмотреться, то на фоне обивки салона над правым плечом девушки вполне можно было заметить пару подвижных зон оптической аномалии треугольной формы — будто глядишь через чьи-то стеклянные уши. Свет проходил, но видимые предметы немного искажались, да и урчал их попутчик от удовольствия так, что на пару децибел перекрывал шум двигателей.

В итоге, когда в конце полета Федька, посадив аппарат, оторвал руку от джойстика управления, она — рука — ощутимо подрагивала от желания подержаться за чье-то горлышко. На мавританский манер подержаться. Пришлось даже глянуть в зеркало заднего вида — не почернел ли он как герой одного известного произведения? Вроде нет. Значит, стоит всё же попробовать держать себя в руках. Хотя, действия Ниночки, смущенно потупившей глазки и порскнувшей из кабины, пламенея щеками и ушами, душевного спокойствия не прибавили.

Как и наглый внешний вид гостя, отключившего свою маскировку едва они оказались на твердой земле.

— А у тебя ласковая жена. — нахально заявил, прищуривая глаза-блюдца, этот… котяра. И Федор решил, что под таким глазом и фингал должен быть… соответствующий.

Увы, но коронный прямой левый провалился в пустоту, а вот в собственный подбородок прилетело… подушкой передней лапы, судя по ощущениям. Со всего маха. Голова дернулась назад, встретившись с бортом самолета под солидное «Бум!», Нинкино — «Ой, мальчики!» на заднем плане и пучок искр из глаз. Оставалось только стечь вниз по фюзеляжу, одновременно переводя тело в положение «на корточках», и стараясь выглядеть как можно более расслабленным.

Короткий взгляд из-под ресниц донес важную информацию — противник, хоть и разорвал дистанцию, но находился вполне в досягаемости для броска, да ещё и пребывал в заблуждении относительно беспомощности жертвы. Ибо совершенно зря нравоучительно вещал:

— … глупо пытаться оскорбить соперника. Если противник тебя превосходит — единственный шанс на победу — бить сразу на поражение!

Тут Федор решил, что его шанс как раз и наступил и, прямо с корточек, прыгнул плечом вперед, рассчитывая сбить нахала на землю и навязать борьбу в партере. Увы, не учел видовых отличий, и прием, не раз успешно проходящий на соотечественниках, привел к очередному конфузу — кошак, даже не опуская назидательно поднятого в конце фразы вверх указательного пальца, подпрыгнул вертикально, оттолкнувшись носочками. Приземлился этот мерзавец как раз между лопатками атакующего, чтобы ещё раз оттолкнувшись от этой неверной опоры, приземлиться красивым пируэтом.

Кажется, в гимнастике этот номер называется «сальто через осла». «Ослу» же повезло меньше — получив в далеко не самом устойчивом положении предательский толчок от упавшей на спину тушки, Федор буквально носом пропахал несколько метров, прежде чем энергия броска израсходовалась на трение. Поднимался, отплёвываясь от набившихся в рот травы и пыли. Но пылающий комок в груди заледенел — и то хлеб.

Его противник, тем не менее, закончил натягивать на верхние лапы странные перчатки — все в вентиляционных дырочках, с обрезанными пальцами и маленькими металлическими колпачками между ними. Странная конструкция — будь колпачки на костяшках — их можно было бы использовать как кастет, а между пальцами-то они зачем? Пару секунд Фёдор только изучал противника — на кота, вставшего на задние лапы, тот был похож мало. Пропорции тела, хоть и необычные, но вполне прямоходящие, разве что колени не совсем на том месте и на ноге, похоже, лишний сустав, но уродом от этого он не выглядит. Фигура стройная, мышцы развиты хорошо и внушают уважение, но он скорее гимнаст, чем силач. И… казался каким-то не законченным, еще растущим, что ли. Даже на фоне самого Нах-Наха противник смотрелся более тонким и гибким, а значит намного менее массивным.

Голова, действительно, похожа на кошачью — в первую очередь из-за громадных глаз (сейчас также насмешливо изучающих противника), ушей и вибрисс. Все тело, не исключая лица и носа, покрыто короткой шерстью, никакой одежды на этом красавце, кроме пояса с кармашками и спускающихся к нему двух лямок, не было. Так что работать придется только на ударной технике, большинство захватов и заломов идут лесом из-за скользкой шерсти. Ну или ближний бой, а ведь растянутая в ехидной усмешке пасть наверняка скрывает немалых размеров зубы.

— Кусаться не буду, так что обойдемся без намордников, — ехидно ответили Федьке на его мысли. — Но все же, зря ты меня вызвал. Ведь, в случае проигрыша, она станет моей! Настолько в себе уверен или просто надоела?

На этом, собственно, все здравые размышления и холодная оценка противника завершились — Федька ломанулся вперед, осыпая увертливую тень градом ударов, слегка отстранено при этом наблюдая, что они все же имеют некое отношение к изученному искусству рукопашного боя, а не являются простым маханием конечностями озверевшего гамадрила. Увы, не помогали ни вбитая тренировками техничность, ни данная яростью сила — противник был просто нечеловечески (а чему тут собственно удивляться?) быстр и ловок. Все размашистые удары он отводил в сторону от себя легкими касаниями или просто «проваливал» противника, успевая убраться из конечной точки движения — опровергая тем самым все основы боевых искусств, утверждающих что рука намного быстрее головы и, тем более, тела. А уж что этот мерзавец вытворял языком! Вот уж точно помело — в жизни бы не подумал, что можно успевать им молоть быстрее, чем махать руками. Но факт налицо — противник успевал ехидно комментировать практически каждый удар, давая параллельно советы:

— Не пони…маю… перестань… меня… оскорблять… Бей, наконец! Ну кто так ходит? Ага и так… Вообще в лапах запутался… зеркальная болезнь? Наклон головы… правую лапу выше!.. подшаг не… с той… ноги… Ну и что это было? Вставай и давай уже дерись! Дерись! — на последнем слове терпение противнику, видно, изменило, или он решил продемонстрировать, как надо, и с полуприсяду на выпрямлении засветил Федьке в солнечное сплетение основанием ладони правой лапы. Парня приподняло и отбросило назад на пару метров — финишировать пришлось удобно, но обидно — на четыре точки. Не спеша поднялся, отстранённо отметив и то, что зря считал противника слабосильным — в реале такие удары увидишь разве что в кино, и то как мало на него повлиял удар — ни сбитого дыхания, ни боли. Просто отбросило и все. Но, пожалуй, пора заканчивать возню и начинать по полной использовать данные природой преимущества.

Федька подряд, с подшагом нанес три маховых удара ногой в голову. Противник принимал их на блок но тут уже играла разница в силе и массе — каждый раз незнакомца отбрасывало на пару шагов, но ехидные комментарии не прекращались:

— Молодой… человек, с ноги… в голову… бьют… — на четвертом ударе подлый враг нагло использовал свое природное преимущество — в момент удара провернул кисти, поймав ударную конечность в ловушку, а нижней четыркой, на которой оказалась тоже… рука, ухватил под коленом опорную ногу. Пару секунд он нагло скалился в лицо попавшему в ловушку противнику, а потом рванул конечность на себя и вверх. Небо и земля стремительно поменялись местами, и ещё раз, и ещё. На четвертом кувырке назад Федор все же сумел остановится и выслушать назидательное — … только мастера или идиоты. Вынужден констатировать — к первым вы точно не относитесь.

Усатый учитель задумчиво потер разноцветные пятна на своей усатой морде и, видимо, решил дополнить утверждение иллюстрацией — едва вставший на ноги Федька словно в замедленной съемке увидел как быстро поднимается вверх согнутая в колене мохнатая нога, а вот за её распрямлением успел проследить только в начале. Остальную часть движения он, скорее, прочувствовал. Подбородком.

Земля и небо в очередной раз поменялись местами, но в конце была всё-таки земля, на которую он рухнул плашмя. Точно на то самое место, где раньше стоял — «Интересно, Мелкая пишет драчку на визоры? Готовый ведь индийский боевик выходит. И даже с первого дубля…»

Но тут в драку вмешался сам объект соперничества, и Федька получил возможность увидеть, как всё выглядит со стороны — будто торнадо из мелькающих в воздухе конечностей… или это встряхнутые мозги так тормозили восприятие? Но в этот момент будто раздался щелчок, и парень, вскочив, тоже ринулся в битву, слово не было всех предыдущих полетов и собственной беспомощности. В ушибленной голове осталось только одно — «если этот гад её хотя бы толкнет…», додумать мысль до конца не получалось — она со звоном каталась внутри пустого черепа и не давала себя поймать.

А «гаду» приходилось худо. Под скоординированной атакой он прикусил язык. Федор сильно надеялся, что сделал это противник буквально, после чего сосредоточился на собственном выживании. То есть под молодецкие замахи по-прежнему не попадал, всякие хитрые комбинации легко ломал одним единственным толчком или движением, от попыток взять в клещи ускользал, но чувствовалось, что выкладывается он теперь на полную и способен держаться только в обороне, а возможностей атаковать у него уже нет. Если они не ошибутся.

Они не ошибались. А согласованность действий только нарастала. Оно и раньше было весьма приятно — двигаться как единое целое, без слов понимая, что хочет и как поступит другой человек, но Федьке даже в голову не приходило, что подобное возможно в бою, а не в танце и не в кровати. На все сто воспользовавшись обретенным пониманием, дружно погнали слишком вёрткую тень. И поздно сообразили, что гонят её в рощицу, в неудобное пространство между небольших деревьев.

Но было уже поздно — вся троица дружно вломилась в этот лесок — только щепки полетели. Буквально. Федька успел осознать, что слегка подправленная ударом внешней части лапы траектория его кулака приходится теперь не в подбородок противника, а в ствол дерева и даже успел прикинуть как он потом будет работать только одной рукой — не успевал уже ничего изменить. Но это и не понадобилось — от удара ствол в пару ладоней в обхвате переломился, оставив после себя расщеп, а мелькнувшая перед глазами тень ловко поднырнула под падающее дерево, на секунду разорвав дистанцию.

Не помогло — с той стороны на него налетела Мелкая, махнув ногой в духе русских богатырей и «скосив» заодно пару березок. У последней ствол от удара сломался аж на три части, видимо по сучку или дуплу, и вылетевшее «полешко» таки достало неуловимого гада — отлетев метров на пять, тот ловко юркнул в переплетение бурелома, оставленного тут прохождением кого-то очень крупного — вал из сломанных стволиков достигал в высоту метров четырех.

Ребята закрутили головами в поисках потерянной цели, но она нарисовалась сама — аккурат на вершине вала.

— Стоп! — не громко, но весомо произнес противник, отчего Федька с Мелкой застыли на середине движения, враз придя в чувство и пытаясь понять, что же всё это было? — Думаю хватит. Я и так вижу, что мускульное усиление работает, взаимодействие у вас на уровне. А теперь ответьте — почему вы с этим сами раньше не разобрались?

— С чем? — из пересохшего горла вышло какое-то карканье, но тем не менее, его поняли.

— С чем, с чем… — недовольно пробурчал кошак, по очереди разминая и прокручивая каждую из лап и морщась, — с комплексом персональной защиты «Дипломат», — и, видимо поняв что его собеседники после драки ничего не соображают, фыркнул: — Вы друг на друга-то посмотрите, красавчеги!

Федор посмотрел и тут же пожалел об этом. Нет, он, конечно, свою Ниночку согласен любить всегда и в любом виде, но покрытое коричневыми хитиновыми щитками тело, превратившиеся в две зазубренные клешни кисти рук и больше похожая на стрекозиную чем человеческую голова. По тому, как слегка дрогнула в коленках обозреваемая фигурка — вид у самого Федьки тоже был еще тот… если не похлеще.

Во всяком случае, клешни вместо рук у него выглядели гораздо грознее… и мужественней. Бросив второй взгляд, отметил, что его благоверная и в этом виде очень даже ничего — и фигурка точёная, и щитки, прикрывающие суставы и прочие уязвимые места, совсем её не портят. Жалко, что не рассмотришь деталей, скрытых под одеждой. А голова… собственная клешня появилась перед глазами, но до лба не дошла, остановившись с характерным стуком. Заодно стало понятным странное ощущение — будто окружающей мир во время боя виделся через какую-то пелену, а вот поле зрения было явно шире привычного человеку — никакая это не голова, это шлем!

— Нин, это просто скафандры, вроде космических, — удивительно, но зазубренная клешня, положенная в попытке успокаивающего жеста на родное плечо, оказалась вполне способна ощутить и движение мышц под щитками брони и некоторую… бархатистость, что ли? Еще забавнее было видеть попытку девушки в ответном жесте потереться насекомой головой об эту «руку». Вышло мило и приятно на ощупь.

— Не скафандры, а симбиоты, — недавний противник неожиданно оказался рядом, доверительно охватив их своими лапами за плечи. На грани сознания мелькнуло ощущение — на самом деле тот так вымотался, что без этой поддержки стоять может… с трудом. — То есть вполне живое, но не разумное, существо которое вы сами выкормили, вырастили. И теперь оно вас защищает.

Нина зябко передернула плечами, и непрошеный просветитель поспешил сменить точку зрения:

— В принципе, на самом деле, это тоже вы сами. «Дипломаты» просто дублируют и резервируют функции, скажем, кожи. В некотором смысле это теперь и есть ваша собственная кожа, но с усиленной до состояния «внешнего скелета» защитной функцией. Также они могут увеличивать мышечные усилия.

Девушка опять передернулась, и лектор поспешил свернуть тему излишних биомедицинских подробностей перейдя к тактике:

— В паре вы отработали неплохо… для первого раза. Имеющиеся у вас навыки — это чистый страх и полный ужас. Не имею ни малейшего представления какой… чудак вас учил, но голова у него явно не в порядке. Все движения — совершенно не соответствуют человеческой психофизиологии и естественным органам агрессии. Такое впечатление, что их содрали с комплекса рукопашного боя… хм! — тут лектор выпал в астрал, оттянув двумя пальцами вниз собственную губу и продемонстрировав неплохой набор «естественных органов агрессии» при полном отсутствии кариеса и зубного камня, — М-да, а ведь действительно похоже что, как минимум, половина ваших «приемов», я правильно говорю? Ага, так вот — половина всего этого изврата рассчитана, как минимум, на существо, вооруженное когтями.

И он очень похоже изобразил удар из капоэйры стопой по ближайшей березке: сначала «по-человечески», а потом — выпустив когти. Федька только сглотнул, полюбовавшись на сорванный до твердой древесины кусок коры и четыре глубокие царапины, ощерившиеся торчащими наружу щепками. Такой удар разве что голову не оторвет, но утешением это не будет.

— Ага. Так вот, ничего особо менять или переучиваться не стоит. Воевать вам не положено, а для самообороны… — самозваный наставник боевых искусств потрогал зазубренную часть клешни и даже зачем-то её понюхал, забавно шевеля в процессе мохнатыми ушками — …с такими хваталками и то, что знаете, будет вполне эффективно. Единственное что посоветую — избегайте шаблонных связок, предсказуемость — путь к поражению. И… один совет — на двух ногах вы все равно держитесь… не очень. Что не позволяет использовать самое мощное оружие — ноги. Нижние конечности — они ведь намного сильнее верхних, и так у всех. Так что как только освоитесь — сразу отрастите себе хвосты и начинайте с ними тренироваться. Третья точка опоры или вторая при ударе ногой — дорогого стоит. Не говоря уже о том, что это еще и перекрытие вектора атаки со спины… А управлять ими научитесь быстро — хвост у хомо, хоть и атрофировался но, мало того, что не до конца, (вашим женщинам от этого, увы, только проблемы), так ещё и ответственные за управление им отделы продолговатого мозга вполне себе целы.

Благоверная, кажется, всхлипнула и, дрожа, приникла к Федьке.

— Все-все! Ухожу-ухожу! — и, выставив перед собой вытянутые в примирительном жесте руки, но почему-то ладонями к себе, их мохнатый наставник отступил назад, а потом быстро вскарабкался на завал. — Пробегусь, разведаю дальнейший путь. А вы пока разоблачайтесь и… — тут он подмигнул самым двусмысленным образом, — минимум полтора часа у вас есть на непринуждённое общение. По себе знаю, как после таких нагрузок хочется… поговорить.

Кажется, они заорали на этого засранца хором:

— Это что можно снять?! — Нина.

— Как?! — Федор.

И уже точно хором:

— СТОЯТЬ!!!

В ответ раздалось только фырканье и был показан довольно длинный язык, ну точно — их знакомец с детством расстался далеко не полностью. Если вообще когда-нибудь повзрослеет до конца.

— А я откуда знаю? У меня такой штуковины нет — горестный вздох с разведением лапок и поникшими ушками, хотя в глазах пляшут веселые искорки. — Но, раз ваши скафандры живые, то желания они должны чувствовать хорошо, — и исчез.

Как уговорить своих защитников вернуть им человеческий облик, ребята разобрались даже быстрее чем положено времени на выполнение команды «отбой». Прав был этот мохнатый про желание… поговорить.

Глава 22

Беседа на ходу

— Федь, а Федь… — узкая ладошка медленно скользнула по груди парня, четыре ноготка прочертили дорожки, заставляя забыть об апатичной сонливости но, в полном противоречии со своими действиями, Мелкая спрятала голову у него в подмышке и глухо оттуда сообщила, — мне страшно, Федь.

Оставалось только прижав доверчиво подавшееся тельце к себе, погладить по бархатистой спине и чмокнуть в затылок:

— Не боись, прорвемся, — попробовал поделиться уверенностью, которой не чувствовал, и совершенно честно добавил, — мне тоже страшно Нин.

Каким-то змеиным движением девушка вдруг оказалась сверху и, доверчиво заглянув в глаза, вдруг горячо поцеловала в губы:

— Спасибо! — когда они смогли сделать вдох, во взглядах уже не было ни растерянности, ни тоски. — Сказал правду и сразу на душе полегчало. Но теперь… — в глазах благоверной плясали теплые искорки, — ты меня Федь бойся. Что не так — как обернусь чудовищем, как откушу… голову.

— Ты очень симпатичное и главное — мое чудовище!

— Да ну тебя! — глаза посерьезнели, а вот снова прочертившие грудь коготки настраивали на другой лад. — Я серьёзно, мы теперь по желанию можем оборачиваться или только…

— … в полнолуние? — в тон добавил парень и, увидев, как сурово сошлись брови сговоренной, поспешил исправиться. — Да чего тут гадать — возьми да попробуй!

За эту мысль Федор был награжден практически уникальным во вселенной зрелищем — голенькая худосочная девица под березкой, оттопырив острые локотки и насупив брови, старательно пытается превратиться в монстра. Не слишком успешно. Видимо, симбиот тоже угорал со смеху. Во всяком случае, Федька едва сдерживался от попыток заржать, совершенно забыв о некоторых способностях благоверной и не замечая, как белеют костяшки на сжатых кулачках. И быть бы Федьке битым, но тут за спиной Нины бесшумно проявился их мохнатый знакомец и, вытянув губы трубочкой над самым ухом, тихонько выдохнул:

— Бу!

Преобразованная в клешню рука просвистела над головой весьма вовремя присевшего шутника, едва не сменив ему кличку на «Безухова» и где-то так пальца на три вошла в ствол росшего у него за спиной дерева. В спасении своей пятнистой шкуры мохнатик проявил завидную расторопность — ухватившись лапами за завязшую в древесине конечность, он выполнил на ней нечто вроде подъема переворотом, в верхней точке вцепившись нижними руками в ствол древа и также, вниз головой и задом наперёд, перебирая всеми лапами, быстро ретировался в густую крону.

Разгневанное чудовище попыталось вскарабкаться следом, но её конечности оказались не слишком хороши для этого дела. Зато клешни весьма эффектно вгрызлись в довольно твердую древесину, практически за минуту превратив тридцатисантиметровой ствол в некое подобие погрызенного хомячком карандаша. Немаленькое дерево заскрипело и рухнуло, подминая подлесок, а виновница превратилась назад в голенькую девушку с громадными от испуга глазами.

— Ой! Федь! А я и вправду чудовище…! — Нина неуверенно переступала с ноги на ногу, пытаясь что-то разглядеть в мешанине рухнувших ветвей. — Он там хоть живой? Ты его видишь?

В ответ Федор мог только невразумительно простонать, одновременно пытаясь держатся за живот и вытирать плечом навернувшиеся от смеха слезы:

— Конечно… вижу… — он-то действительно прекрасно видел этого мохнатого клоуна, успевшего перепрыгнуть на соседнее древо, спуститься и досмотреть представление до финала, заглядывая через плечо ничего не видевшей вокруг жертвы розыгрыша.

— А… ты… оглянись! — наконец смог он молвить, задыхаясь от смеха.

К счастью, в этот раз обошлось без эксцессов. Нинка с визгом отпрыгнула в сторону, одновременно пытаясь прикрыть свои невеликие прелести и, видимо, среагировав на смущение, симбиот применил частичный «вариант», изобразив вполне классический бронелифчик и нечто вроде той защиты, что скрывают хоккеисты под своими роскошными труселями.

Тут уж мужская часть присутствующих просто свернулась в позу эмбриончиков, беспомощностью своей позволив вконец засмущавшейся девушке собрать детали одежды.

— Ну, кабан, это я тебе еще припомню! — голос Нины, в отличие от слов, был почему-то ласковым и даже нежным, как и пинок в бок — просто напоминание, что не помешало бы встать и одеться. — А ты лохматый… Вы что вообще одежды не знаете?

Федька даже замер с одной надетой штаниной — вопрос его тоже заинтересовал. Сидевший совершенно в собачьей позе (даже язык был вывален похоже) пришелец со звезд задумчиво склонил голову набок, потом скосил глаза вниз и, совершенно не смущаясь, ответил:

— Знаем. Но она у нас выполняет исключительно защитную функцию, как и у вас. От холода там… но тут и так жарко. Но вот если б у меня шерсть выпала, — мохнатик натурально передернулся всем телом, — я бы тоже чувствовал себя голым.

— Я тебе её сама выщипаю… — весьма натурально прошипела Нина, тоже прыгая одной ногой в штанине в попытке побыстрее одеться. — Если свои зенки бесстыжие пялить не перестанешь!

— А смысл? — меланхолично ответил гость, — я через одежду все равно прекрасно вижу… чем окончательно вогнал девушку в краску и онемение. Но тут же одарил добрым советом:

— Ты просто представь, как хотела бы выглядеть, а шкурка сама нужную форму примет, — объяснил он нерешительно замершей со штанами в руках девушке. Та серьезно кивнула и, закусив губу, прикрыла глаза. От получившегося результата Федор едва успел поймать собственную челюсть.

Он такое видел только в цирке, когда показывали номер женщина-змея. Все тело покрылось как бы чешуей, узор которой просто завораживал, превратив весьма угловатые подростковые прелести благоверной в идеал, расти до которого было еще не один год.

— Ну как? — насмешливо поинтересовалась эта провокаторша, сначала надевая, а потом укладывая покрасивее, капюшон из того же материала, с весьма характерными «очками».

— Э-ке-к-хм… — только и смог выдавить Федька. — Это, пожалуй, даже сильнее, чем вообще без ничего.

— Да-а-а? — девушка провела рукой по бедру, и узор «потек», гибко меняя очертания, — Ну тогда прощен!

И тут же, всплеснув руками, воскликнула:

— Ой, Федь! А ты такой красивый!

Оставалось только скосить глаза на собственные руки — покрытые черной текучей броней, повторявшей все расположенные под ней мышцы и сухожилия. Насчет красоты тут Нинке виднее, а вот пугал новый вариант все же поменьше зазубренных клешней…

— К-хм, — не к месту раздалось за спиной, — а меня Зябликом зовут. Пойдемте уже, что ли, а?

* * *

— Нет, ты мне, все же, скажи, — на вынужденном привале, пока дожидались чтобы довольно хрюкающее семейство кабанов удалилось подальше, Нинка вцепилась в мохнатика похлеще клеща, — ты зачем все это устроил? И вообще — куда мы идем?

Зяблик сверкнул виноватыми глазищами, продемонстрировал ушами пантомиму как ему не хочется отвечать на этот вопрос, тяжко вздохнул, но все же ответил:

— Чтобы вы, наконец, с «Дипломатами» освоились на сознательном уровне. А те, по каждому поводу, перестали орать «Караул!» на всю Вселенную. Эх, знали бы вы какого шороха навели…, меня вон — аж на побывку к мамочке отпустили. И заодно узнать не съехала ли она с катушек, — Зяблик вполне по-человечески дернул уголком рта и глазом, дополнив, правда, этот жест движением уха, совершенно невозможным с точки зрения человеческой анатомии.

— А кто у нас мама?

— А мама у нас «Ваше Величество» — и, фыркнув при виде вытянувшихся физиономий уточнил, — Её Величество первая царица улья Термопсайт Первая, — и, ещё раз фыркнув, — она же единственная. Но можно и просто «Терм» или даже «эй ты!» — ей обычно церемонии… до хвоста. Но тут стоит, всё же, убедиться — кто в данный момент перед тобой, братан. А то откусит чего ненужное, например — голову. Ко мне она тут недавно в качестве «Матери» заглянула — так хорошо хоть по связи, а не лично, иначе бы я точно от страха обоссался.

— Как это, мы же…

— Так вы же…

Федька с Мелкой начали говорить одновременно, но, в этот раз, для разнообразия — каждый о своём. Потом также синхронно смущенно заткнулись — слишком недипломатично выглядели незаданные вопросы. Но Зяблику на дипломатию, походу, было плевать — весело сверкнув глазищами, он начал резать правду дольками:

— Отвечаю в порядке очередности:

Да, та самая царица улья. Хвала… хм… словом, дружно порадуемся, что на Прерии всего один улей, и тот — одно название, точнее он пока и вовсе названия не имеет.

Теперь второй вопрос — тоже «да». Мы с ней разных видов, не будем отрицать очевидное, хотя до определенного возраста… меня такие мелочи не волновали. Как и вопрос кого считать матерью — ту что тебя родила, или ту, что выкормила, вырастила и воспитала. Верно Федя?

Глаза, с вполне человеческими, круглыми зрачками, казалось, заглянули в самую душу. Парень, не зная, что ответить, только скрипнул зубами и расстроено отвернулся.

— Зря, братан! — Казалось бы, не слишком крепкая лапа дружески опустилась на плечо, даже заставив немного присесть. — Проблема твоя чисто филологическая. Вот я не заморачиваюсь — такое в обычае. Так вот — в биологии самок, которые кормят и воспитывают малыша наравне с родной мамкой, называют «тетушками», но на человеческий язык это будет все равно «матушка».

Всё, ребятки, топаем дальше, а остальное на бегу договорим.

Некоторое время сторожко пробирались следом за кабаньими семейством, пока подлесок вокруг буквально не вымер. Только птицы беззаботно оглашали окрестности историей своих радостей и горестей, а вот всё ходячее живое предпочло убраться подальше и затаиться. Федька немало встревожился от такого затишья, но Мелкая, в ответ на невысказанную тревогу, улыбнулась скорее саркастично, три раза стрельнув взглядом по сторонам и четвертый — на их мохнатого проводника. Потом громко поинтересовалась:

— Слышь, принц, нас твои брательники уже с полчаса ведут… как девушку под руку. Кончай уже комедию ломать.

Зяблик с разочарованным вдохом перестал изображать из себя «чингачгука на тропе войны» и поднялся с колен от следа который он уже минут пять сосредоточенно обнюхивал с самым серьезным видом.

— Ну ведут… Зачем, спрашивается, я вперед бегал? — как раз о визите договаривался. Операция прикрытия, скажу вам… ещё та — от Матери на её территории шиш что скроешь, а хотелось сделать сюрприз, — любитель сюрпризов потер пятна на мордочке. — Он, кстати, там один — Минатор — един в трех тушках. Заодно и через охранный периметр Стражей нас проведёт.

— Погоди, погоди… — от стукнувшей в голову мысли Фёдор аж споткнулся. — Если и ты сын Матери, и Минька… а мы по должности тоже принц с принцессой…

— Узнаю родного брата Федю! — воскликнув сие, Зяблик раскинул лапы и полез обниматься — аж ребра захрустели, несмотря на инстинктивно накинутый «доспех». Было впечатление что в руках этот мохнатый держит жгут из пожарных рукавов под давлением, но эту мысль новоявленный родственник не дал закончить, сбив ехидным: — И полдня не прошло, как до тебя дошло очевидное. Ты вон с жены пример бери — она давно обо всем догадалась.

— Э-э-э?

— Ну, в улье — все немного друг другу родственники. Терм конечно и тут отличилась, но после меня, парочка усыновлённых человечьих детишек — скорее проверенное временем решение, чем нечто оригинальное. Особенно, если с Минькой… — тут он отчего-то засмущался, полыхнул ушами и поспешил перевести на другое: — Стоп. А расскажи-ка ты мне Федя, что ты вообще знаешь о фермиках?

— Ну-у-у… они похожи на насекомых, то есть, эээ… с внешним скелетом. А так вполне себе похожи на нас. Отличаются размером и… кажется, чем крупнее — тем умнее. Управляются царицей улья и… наверное, всё.

Теперь пришла очередь спотыкаться на ровном месте для их лохматого друга. В попытке разобраться с мыслями, тот сначала почти открутил собственную губу, а потом чуть не вытер пятна на физиономии.

— Да как же, интересно, вы до сих пор живы?! С такими-то представлениями? Впрочем, — ставший осмысленным взгляд унесся куда-то в чащу леса, — Минька приглядывает.

И, разом сменив настроение и решительно тряхнув ушками, Зяблик продолжил:

— Тогда вовремя я вас заставил костюмчики освоить… привал и небольшая лекция. По технике безопасности.

Лектор с многозначительным видом уселся на ближайший выворотень, предоставив студентам размещаться где им угодно, но тут же, видимо уколовшись о шило в одном месте, вскочил, пару раз пробежался туда-сюда и, в итоге, зацепился лапой за ближайший сук, вскарабкался по стволу и начал вещать, разлёгшись в развилке ближайшего дерева. Видимо за неимением кафедры.

— Улей, как таковой, представляет из себя натуральный город, в том смысле что на раздражители реагирует как самое простейшее одноклеточное, несмотря на то что вроде бы как состоит из разумных элементов. Имейте это в виду. Чем больше группа, тем примитивней в ней связи, по крайней мере, так называемые «сильные» или формальные связи подчинения, иначе вся система развалится под собственным весом. Или её просто разорвет противоречивыми реакциями.

По внешнему виду улей похож, пожалуй, на лес, то есть является сбалансированной экологической системой, но внешность не должна обманывать — это скорее кибернетический организм. Матери, начиная от Первой, вполне сознательно работают над всеми звеньями этой цепочки — от простейших, симбиотов и, заканчивая собой. Они не торопятся, на выведение новой формы порой тратится время, сопоставимое с естественной эволюцией вида, но места случайностям в этом процессе нет. Хм… точнее, и у случайностей тут свое место.

Лектор неспешно поточил когти, давая время на осмысление — у Федьки как-то неприятно засосало под ложечкой от догадки, но оформиться мысль не успела — Зяблик сунул лапу в пасть, сплюнул, полюбовался когтем, проверил его остроту и, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Теперь о социальной организации. В самом низу, понятно, находятся простейшие — бактерии, плесени, грибы и симбиоты — всё, что обеспечивает, так сказать, первичные потребности — в энергии, воде, атмосфере. Фермики могут подолгу без всего этого обходиться — для них, в принципе, и космический скафандр далеко не средство первой необходимости… но к удобствам они стремятся не меньше всех остальных.

Так вот, сами фермики принадлежат к одному биологическому виду, хотя принимают порой совершенно непохожие формы. Социальное разделение у них проходит не по форме или функции, а по степени интеллектуального развития. Да, да — в качестве награды за невероятную плодовитость фермики в нагрузку получили и родовое проклятие — более девяносто пяти особей из ста неразумны и разумными не станут никогда. Это, по сути, биороботы, действующие по заложенной программе — наследственно-инстинктивной или составленной кем-то из более разумных сородичей. Обычно — Матерью улья или одной из Цариц. Феромонный язык фермиков это, по сути, язык искусственного интеллекта, язык программирования неразумной машины на разумные действия.

Лектор перетек в соседнюю развилку, почесал себя пониже спины, поморщился, видимо вспомнив что-то неприятное, прижал уши к голове, оскалился, но нашел в себе силы продолжить:

— Так что советую четко определять кто перед вами: неразумный, полуразумный, разумный и, главное — функцию. Неразумных любого вида не рекомендуется, эээ… озадачивать. Если сбить его с выполнения заданной программы — последствия могут быть самые… хм, — новое почесывание пятой точки, — неприятные. В общем, не ищите себе приключений. Если на вас не обращают внимания — это просто здорово, продолжайте вести себя так, чтоб и дальше так же было.

Основную опасность для вас представляют Стражи. Это как раз те самые «мелкие», они, как правило, стопроцентно неразумны плюс, являются даже не аналогами сторожевых собак — до уровня сообразительности собаки не дотягивает и большинство «полуразумных» — а некоторым подбием лейкоцитов. То есть атакуют любой непонятный предмет или особь. Так что, если видите что вами заинтересовался Страж — первым делом посмотрите — есть ли рядом разумный фермик и смело двигайтесь в его сторону, не поворачиваясь спиной и стараясь, чтобы ваша поспешность не показалась нападением. Страж наверняка отследит реакцию старшего по иерархии и вернется к своим делам.

Если никого рядом нет, постарайтесь отдать ему какой-нибудь приказ. Если не среагирует — бейте на поражение всем, чем есть. Никто за дефектную автоматическую платформу переживать не будет, да и попытка элиминации дефектной особи, не выполняющей распоряжений вышестоящего — вполне в рамках поведения «своих». Стражи недаром такие мелкие — с ними постоянные проблемы, но из-за диморфизма единичный Страж не представляет угрозы даже для Рабочего.

Общее деление по функциям следующее. Самая важная для вас защитная — неразумные Стражи, полу или частично разумные Солдаты, потом — Защитники, и уж точно разумные — Воины. Остальные ветки грубо — Рабочие и Хранители кладки.

Отличить кто перед вами довольно просто фенотипически. Проще всего по форме третьей пары конечностей. У защитников она «терзательная» — если по-научному — боевая. Исключение — у Стража длинные щупальца, как и у Хранителей. Сильно не советую путать неразумного стража со всегда однозначно разумным хранителем. Обидится и… — новое почесывание органа интуиции, — отшлепает. Или лекцию закатит… что, пожалуй, похуже будет. У рабочих особей там ручки или специализированные для тонкой работы не пойми что. Рабочие обычно на четырех ходят. О назначении каждой ветви, думаю, поймете и из названия, надо только помнить, что рабочие это не только тупые как пробка грузчики, но и скажем Инженеры, и Хранители. Это еще и доктора, биологи и так далее.

С общими сведениями всё. В остальном разберетесь на месте. Не стесняйтесь спрашивать, но бойтесь отдавать команды или хотя бы озвучивать просьбы. Далеко не каждый фермик в состоянии выдать приказ так, чтобы при его выполнении подчиненный не наворотил дел — у вас же даже с полностью разумными будет масса недопонимания.

Мелкая потянула руку как в школе:

— А если нужно сменить специализацию?

— Хм. На такое способны только полностью разумные высоких степеней. Не в смысле сменить, а в смысле заинтересоваться другой областью деятельности. Тогда все просто — перелиняет и выйдет из старого панциря с уже новым фенотипом и хваталками. Еще вопросы?

Федор быстро прокрутил в голове возникшее подозрение:

— А Минька, выходит, Хранитель кладки? — реакция на простой вопрос оказалась неожиданной. Лектор полыхнул ушами, потемневшими от прилившей крови даже сквозь покрывающую их шёрстку, потупился а потом еще и прикрыл мордочку лапой с раскрытыми между пальцев перепонками.

— Минька как раз у нас Страж-переросток. Единственный в своем роде полностью разумный Страж, да еще и с одним разумом на всю гоп-команду. — глухо раздалось из-под «ширмы».

— Твоя, что ли, шуточка, Зяблик? — ехидно поинтересовалась Нинка, заставив всех присутствующих вздрогнуть от неожиданности. Кажется, у их лектора возникло желание провалиться сквозь землю, что было невозможно технически, но насчет крепости ветки дерева возникли серьезные сомнения.

Впрочем, продлилось это состояние у него недолго — лапа слегка отодвинулась, открыв заговорщики подмигнувший глаз, и у Федьки одними губами поинтересовались: «Ведьма?». Парень степенно и утвердительно кивнул, и ему в ответ подмигнули: «Мое сочувствие и искреннее восхищение».

— К-хе, я, кажется, начинаю понимать, что в вас так матушку заинтересовало… Да, без меня тут не обошлось. Играли мы тут в одну игрушку… — уши докладчика опять потяжелели от прилива крови, упав вниз. — М-да, в общем, интереса ради, я переписал в стражей корабельный искин… Доигрался… — смущение разом сменилось задорной яростью, а вместо расслабленной тушки на ветке выгнул дугой спину и замахнулся лапой с выпущенными когтями злющий кот. Горящие боевым азартом глаза и вздыбленная шерсть — прилагались:

— Будет кто подкалывать, насчёт того кто из нас — я или искин, для Миньки «мама» — набью морду! Ему, — указующий перст уперся в ничего не понимающего Федора, но секундой позже от задора не осталось и следа, а Зяблик по-хозяйски расположился на ветке, только бурча про себя: — А то достали, зубоскалы… всё никак не успокоятся… Причем не меня достали — искин… он-то бедолага в чем виноват? Хм, виноват конечно… не предохранялся, лентяй….

Процесс укладывания отдельно каждой лапы был завершён словно для того, чтобы через секунду их владелец снова встрепенулся:

— Теперь перейдём к главному. Основу улья составляет костяк из разумных особей во главе с Матерью. Хм, — вопрошающий взгляд неожиданно уперся в Нину, — Вот ты, если такая умная, может скажешь — в чем главное отличие фермика от мягкотелого?

— У них холодные чувства… — смущенно пискнула девушка.

Мохнатый комок единым плавным движением стек с ветки и вдруг оказался рядом, восхищенно заглядывая ей в глаза.

— Ну точно ведьма. И как ты, вообще, хоть что-то почувствовала? — последовал восхищенный выдох, а секунду спустя Зяблик расхаживал перед ними с профессорским видом как ни в чём не бывало:

— Ответ неверный. Зайдем с другой стороны — чего боится человек?

— Темноты!

— Пауков!

— Мышей!

— Потерять лицо. — Ответы посыпались как из разорванного мешка.

— Стоп, стоп! А какие врождённые страхи, не зависящие так сказать от благотворного влияния окружения?

Ребята переглянулись, и отвечать начала Ниночка, как сама знакомая с темой.

— Ну от рождения человек боится горячего, острого… удушья — рефлекс кляпа и защитный, падения — хватательный рефлекс и рефлекс Моро…

— Резюмирую — даже новорожденный младенец боится смерти. Сначала на одних инстинктах, рефлекторно, потом — вполне сознательно.

Вставший на задние лапы кот с многозначительно поднятым вверх пальцем вещающий прописные истины, выглядел забавно — напоминая кое-что из классики. Так и хотелось оглянуться в поисках повисшей на ветвях бедолаги-русалки и златой цепи. Но ребята даже не улыбнулись.

— Это неудивительно. Ведь, хм, человек рождается, как чистый лист — одни базовые рефлексы и инстинкты, а всему остальному учится на протяжении дальнейшей жизни. В итоге получается, что и спереди, и сзади у тебя черный провал, яма беспамятства… Мрак и скрежет зубовный… Поневоле начнешь боятся.

— А фермики? — Федька так и не понял кто из них выдохнул этот вопрос. Наверно, опять хором.

— А фермики УЖЕ рождаются со знанием всего что было до них. «Память рода», называется. И, понятное дело, легко могут себе представить, что будет после их ухода. Для этого, собственно, и представлять ничего не надо — их внутренний мир, в смысле течение жизни улья, от поколения к поколению меняется крайне мало.

— Значит они…

— Да. Совершенно не ведают страха смерти. Базового, основополагающего стержня личности всех мягкотелых.

Повисла многозначительная тишина но, видимо ожидалась более бурная реакция и лектор решил добить: — Ну а Матери и вовсе бессмертны.

— Но ведь… — дух противоречия не дал Федору промолчать.

— …даже звезды гаснут. — Перехватил инициативу Зяблик. — Вот приблизительно с такой частотой это и происходит. Самой старой Матери, по слухам разумеется, на сегодняшний момент больше миллиона лет.

— Память… память и чувства, свершения и мысли миллионов живых существ за миллионы лет, — кажется, Нина была не в состоянии отойти от приведенных астрономических цифр.

— Понятно, что большая часть этого опыта пропадает втуне, формируя тот самый «инстинкт», то есть выбор оптимального решения на основе опыта прошлых поколений, да и разумные особи не слишком-то успешно могут оперировать подобными массивами. Полнотой власти над прошлым обладает разве что Мать, и то — при поддержке «круга совета» — живого суперкомпьютера из объединенных разумов трутней. Но, тем не менее…

— …за такую возможность очень многие ученые отдали бы душу, — продолжила мысль благоверная, мечтательно закатывая глазки.

— Особенно, принимая во внимание, что к этому прилагается личное «почти бессмертие», — кивнули ей понимающе.

— Да уж! — девушка, кажется, немного пришла в себя от поистине фантастических перспектив. — Не могу даже представить, каково это — иметь такие возможности и работать с такой бездной информации.

Лукавые глаза Зяблика метнули веселые искорки:

— Ну, я думаю, что ты мне это расскажешь, — мохнатый искуситель подмигнул замершей соляным столбом девушке. — Потому как Дипломаты ваши не столько нужны для защиты, а скорее интеграционный интерфейс, и в штатном расписании нашего улья вы ребятки как раз числитесь в малом совете, а это как раз…

— Бесплатный сыр бывает… — только и смогли оторопело пробормотать в ответ враз онемевшие губы.

— Неправильно! — фыркнул в ответ Зяблик. — Бесплатный сыр бывает ДАЖЕ в мышеловке. Но… только для второй мышки, — и, видя что его веселье никто не поддержал, попытался выправить настроение. — Да не переживай ты так, раз Терм процесс вживления Дипломатов не прервала, значит замена тканей на анаэробные клетки идет нормально. И начат он удачно — как раз в момент активного взросления, а не тогда, когда рост замедляется. Идемте уж, а то тигру жалко…

Но Нина, видимо, оптимизма лектора не разделяла. А глядя на побледневшую как полотно благоверную с ужасом и слезами в глазах, и Федька поспешил набычиться, ещё даже не понимая что, собственно, так её напугало. Но зато всем телом почувствовал дрожь прильнувшей к нему девушки.

— Феденька-а-а, — со всхлипом сказала она, впервые на его памяти почти готовая сорваться в натуральный бабий рев, — я ведь детишек хотела, и внучков на ручках подержа-а-ть.

— И правнучков до пенсии докорми-ить! — в тон ей ответил Зяблик, одной фразой прервав начинающуюся истерику и, с довольным видом попытался развернутся и двинутся в путь.

Но не тут-то было. Нинка, как всегда опередившая Федора в понимании вопроса (он сильно надеялся, что потом ему разъяснят), вцепилась в мохнатого покрепче клеща-пухоеда.

— Это как? — прошипела она в дернувшееся ухо, «нежно» обвивая Зяблика за шею удушающим захватом. Это было бы смешно, если бы по тонкой девичьей ручке не бежали узоры цветной чешуи.

— А вот так, — просипели в ответ, — пока не будете готовы — кому вы нафиг нужны? А когда станет интересно — придете к этому сами.

Тут стало кое-что доходить и до Федора:

— А когда, по-твоему, мы созреем?

Зяблик, изображая мыслительный процесс, возвёл очи горе и постукал кончиком когтя по верхнему клыку, но по глазам и ушам было четко видно что ответ он уже давно сформулировал и только наслаждается театральной паузой:

— Думаю… лет через сто двадцать-сто сорок. Не раньше.

— Или через сто шестьдесят? — под влиянием своего духа противоречия Федор попробовал выжать из ситуации максимум, за что получил отдавленную конечность от благоверной и шипение уже в собственное ухо: «Цыц. От добра…»

— Может и через двести-триста, — равнодушно ответил этот безрогий и бесхвостый Мефистофель. — Вдруг, вам понравится. С молодым-то нестареющим телом, говорят, уже после первой сотни открывается второе дыхание… Или там путешествовать понравится. Новые миры, новые люди. Я это просто к чему сказал… чтобы вы понимали масштаб временного планирования Матерей. На мелочи они не размениваются и торопятся только когда это действительно надо. Отчего, как правило, везде успевают. И… идемте уж! По дороге договорим — сил моих больше нет.

Глава 23

Встреча

Упущенное время наверстывали легкой пробежкой. Пока их проводник не вывалил язык. Буквально.

Потом Зяблик шумно лакал воду, пытаясь восстановить натриево-калиевый баланс организма, а ребята недоуменно переглядывались — чего это он?

— Вы слишком не радуйтесь, сила и выносливость у вас, конечно, подросли, но это, скорее, за счет дублирования команды мышцам на сокращение со стороны экзоскелета, — мохнатик свернулся шерстяным клубком, полуприкрыв глаза, и только не знающие покоя уши говорили о том, что мониторинг окружающего пространства не ослабевает ни на секунду. — Основная работа все равно идет за счет внутренних резервов организма. Так что увлекаться… не советую.

Миг — и вместо расслабленной тушки перед ними снова скачущий мячик. Правда теперь двигались неспешным шагом, перебрасываясь вопросами на ходу.

— Зяблик, ты говорил, что надо знать — кто из личностей царицы перед тобой, ну… а…? — за время, пока Нина пыталась сформулировать вопрос, собеседник успел, не прекращая движения, развернутся спиной вперед, оценить вопрошающего, мысленно ответить, найти вопрос тривиальным, придумать свой гораздо более интересный. Ну, или знакомство с правилами вежливости имел весьма отдаленное.

— У мамочки, верхняя пара конечностей — боевая. Память о бурной молодости, она у меня, ээээ… боец виртуального фронта. Вот тело и отреагировало на, так сказать, «основную функцию».

— В смысле, «виртуального»? Ты же говорил что она ученый… ученая…

— Ага. Психолог. Или как там ещё называют этих мозгоедов. Изучала поведение разумных разных видов в виртуальных играх, — какой-то червячок сомнения у Федора при этом зашевелился, но собеседник вёл дальше: — Ну и сама, естественно, была игрок не последний. Так что в её личном мозговом зоопарке Защитник тоже не последняя тень, Парень что надо, жалко — слишком любит прикидываться тупым воякой.

И тут, видимо заметив вытянутые физиономии собеседников, поспешил уточнить:

— У фермиков не только тело меняется в зависимости от выполняемой функции. Они же опыт, так сказать, общественный, перерабатывают в персональный. Постепенно формируя вполне самостоятельную личностную матрицу. То есть вначале — робот роботом, а потом постепенно появляются собственные предпочтения, эмоции, мотивация. А там дело доходит и до творчества, увлеченности…

— …одержимости, — в тон ему съехидничала Нина. — А они там, в мозгах между собой не дерутся за право находиться «у руля»?

Зяблик в ответ помрачнел:

— Бывает. На это у них внутри есть встроенные программы контроля приоритетов личности, — мохнатик аж передернулся. — У Терм он тоже персонифицированный — Арбитр называется. Сверяет так сказать личностные приоритеты с межличностными и видовыми. Страх и ужас. Словом — инквизиция и палач в одном флаконе. Если какая-то из личностей начинает… вести себя неадекватно он ее…

— Убивает? — ахнула девушка.

Зяблика опять передернуло:

— Расчленяет. Отделяя то, что может быть использовано, от бреда.

— Но как они управляют одним телом? — Федя решил отвлечь собеседника от не слишком веселых мыслей, заодно отметив верность утверждения о «единстве формы и содержания» — тараканы оказались монстрами не только внешне.

— Ну, тут всё, как раз, логично — рулит кто-то один. Точнее не так — под нужную задачу формируется Центральная личность путем комбинации нужных качеств и навыков субличностей.

— То есть, если на профессора психологии нападёт тигр…

— То наружу тут же выпрыгнет Защитник! Он возьмет на себя управление телом и большую часть «процессорных мощностей» разума. Тут не то что тигре — чертям в аду и Ктулху в океане тошно станет!

— Ээээ…

— Что происходит когда личность меняется? Остальные модули возвращаются к исходным матрицам обогащая их новым опытом и впечатлениями. То есть тот, кто рулит — тот больше и развивается. Но и остальные не обделены — там где они… хм, наверно в подсознании… Словом, они тоже анализируют входную информацию и перерабатывают её параллельно — каждый по своему заведованию. И подсказывают «центральной», если что-то срочное, или просто поумничать там, или пошутить захотелось.

— И много у неё их там… в черепушке? — пока Федор переживал футуристический шок от знакомства с внеземной психологией, Нину, как представительницу женского племени, более интересовали вопросы конкретики.

— Исследователь — ну это понятно, Хранитель кладки — тоже… хм, женщина все-таки. Арбитр, Защитник — это я говорил, Доктор — болел я в детстве многовато… — тут мохнатик смутился, видимо кое-что припомнив, и поспешил свернуть тему. — Вроде всё, новый кто-то прибавился вряд ли. Вот только у неё далеко не все мозги…

Зяблик споткнулся, и поднял на Нину горящие азартом глаза:

— Слушай. А ведь, похоже, это новое открытие! — Ушки первооткрывателя закона «всемирного тяготения» слегка провисли, видимо, подумал о конкурентах и заранее расстроился. — Хм, надо будет потом заглянуть в справочник рас. Так вот, мозги у мамули не в голове, точнее далеко не все в голове. Надглоточный ганглий он конечно крупный, но… словом большая часть мозгов у неё в грудном сегменте. Так что ей если башку откусить — не только выживет, но и даже не слишком потеряет в боеспособности, тут скорее утрата глаз будет важнее, чем мозгов. Да и в каждом сегменте есть весьма крупные узлы…

— Ну, и что придумал?

— А… — уже потеряв интерес к только что начатой теме, этот живчик переключился явно на что-то свое. — Надо будет проверить, но рупь за сто, что такая структура личности напрямую связана с заковыристым строением нервной системы.

— Погоди, — до Федора дошло явное упущение в рассказе. — Ты ведь говорил, что к тебе на сеанс связи заявилась Мать.

— Хм. Было дело. Но она ещё только формируется… Нет, не так — перебил сам себя собеседник и принялся выкручивать ухо, видимо, в поисках нужных мыслей. — Мать это не только личность, это как бы новое качественно состояние.

— Лэвэл ап?

— Приблизительно. У обычного фермика активна только одна личность, остальные пребывают в минимальном режиме, а вот на Матери завязана вся жизнь Улья разом. То есть роскоши заниматься чем-то одним она себе позволить не может. А значит…

— Все личности работают параллельно! — повезло все же Федьке со сговоренной, аж гордость берет.

— Ага. И Малый Совет ей в этом в помощь, и кое-какие особенности самого Улья. Но… — Зяблик безнадежно махнул лапой, — тут я вам не помощник. Там и Академия Наук в полном составе полысеет, пытаясь разобраться.

Ребята понимающе кивнули и бочком протиснулись мимо замершего в задумчивости лектора когда им в спину прозвучало совсем не похожее по тону на ранее сказанное:

— Кстати о птичках… Надеюсь, вы понимаете, что эта информация не то чтобы секретная… но и количество разумных, владеющих ею хотя бы в таком объёме, весьма ограничено. Во Вселенной.

Аж мурашки по спине пробежали. Как там — «от любопытства кошка сдохла»? Очень похоже.

* * *

А идти, оказывается, оставалось совсем недалеко. Прошли несколько поворотов небольшого оврага-промоины, и на уши обрушился тигриный рык. Точнее не так, Цуцик орал почти человеческим голосом, или жалобно мяукал, как котенок, которому наступили на хвост, но с мощностью пароходного гудка. М-да, слов для описания картины происходящего, Федьке явно не хватало. А уж когда озвучка пополнилась еще и видеорядом…

Словом, выскочившие на бугорок участники спасательной операции, имели перед глазами классическую картинку из фильмов ужасов — инопланетный монстр ухватил за шкирку… ну, пусть будет любимого котика главного героя, и теперь мучительным образом его уничтожал удовлетворяя свою монстрячую тягу к мучительству. Монстр, к слову, художнику по костюмам удался. Даже для немало пообщавшихся за последнее время с альдебаранскими тараканами ребят, иссиня-черная тушка Царицы впечатляла размером и бросающимся в глаза головным украшением в виде короны. Да и была она крупнее самого большого из знакомцев раза в полтора.

Сцена режиссёру-постановщику тоже удалась. Особенно — характерный наклон вперед, так что хвост «скорпионьим» жестом вознесен верх. Сомкнувшиеся на загривке жвала, прижатые к телу пилы костяных мечей «боевых» конечностей и, делающая непонятные, но явно ужасные движения вторая, «рабочая» пара, так сказать, — «руки».

Немного смущало только то, что жертва не сопротивлялась (а «посопротивляться» почти тонный саблезубый тигр мог о-го-го как), а только орала. Видимо, зрители пропустили момент впрыскивания паралитического яда.

Вторым сбивающим моментом был… огромный шелковый красный бант, повязанный на шее жертвы, а теперь сбившийся набок и, оттого, прекрасно видимый. Деталь придавала ситуации ощущение полного сюрреализма. И особенно зловеще она смотрелась на фоне предыдущего разговора — разом вспомнилось, что у Её Величества с головой по жизни…

— Что она делает? — выдохнула Ниночка, переводя умоляющий взгляд с Феди на мохнатика и назад.

— Массаж… — буркнул Зяблик и шмыгнул носом, Федька раньше не замечал за собой такого дара как у сговоренной, но исходящую от него странную волну смеси сочувствия и ревности почувствовал даже он.

— Что?! — кажется, вопрошать хором у них с Ниной получается всё лучше — сказываются тренировки.

— Ну… Цуцик, видимо, ленился и зарядку не делал. Вот она ему и разминает каждую мышцу. Она это умеет… Чувствуешь себя потом — как заново родился, хорошо… — смутившийся под сдвоенным напором Зяблик явно не понимал, чего от него хотят, и говорил все тише.

— Ну и?

— А-а-а! — до этого мохнатого тормоза, похоже, дошло наконец что остальные на «кошачьем» не понимают, и его натурально передернуло от воспоминания. — Так и ощущения в процессе тоже… Как при рождении.

Тут их прервали. Терм подхватила Цуцика подмышки и закружила будто танцуя — свихнувшийся режиссёр-постановщик, видимо, не решил что снимает — фильм ужасов или «милую» сцену «девочка и кот» в инопланетном антураже. Как говорится — «если вам плохо — прижмите к себе покрепче кота. Теперь плохо не только вам, но и коту».

Как ни крути, но сходство было просто изумительное — пятилетняя девочка тискает замученного её вниманием старого кота, а тот с тоскливым пофигизмом дожидается — «ну когда ж это наконец закончится?». Картину дополняли волочащиеся по земле задние лапы, дурацкий розовый бантик и сам Цуцик, обречённо, «тряпочкой», висящий в объятиях.

Федька с отвисшей челюстью наблюдал за этим феерическим действом. Ему было удивительно смотреть, как царица умудряется столь лихо двигаться с практически вдвое превосходящим её грузом.

— Торжество гидравлики над электромеханикой, — прокомментировал невысказанную мысль их проводник. — У неё для обычного движения служат мышцы, а вот если нужно большое усилие, то параллельно мускулам используется давление, которое нагнетают жаберные сердца в каждом сегменте… Ну, вы с принципом работы гидроусилителя знакомы? — и, нервно дернув ухом:

— У мамочки явная слабость к меховым… игрушкам, — с тоскливым вздохом прокомментировал происходящее Зяблик и снова вздрогнул, но всё же продолжил решительно: — Так! Я её отвлекаю, а вы хватайте кошака — и дёру!

— А что это она делает? — поинтересовалась Ниночка, а Федор решил что женское любопытство это хорошо… но порой чрезмерно и обычно не вовремя.

Зяблик на секунду замер, наблюдая происходящее, теперь Терм делала «ножнички» боевыми конечностями, а махайрод сопровождал каждое движение отрывистым мявом.

— Забыл… как по-вашему… грумминг… тримменг… Это чтобы шерсть… Ладно я побежал — и, махнув на прощанье лапой, новая жертва двинулась навстречу своей судьбе.

Обмен прошел, как в фильме про шпионов. Сначала два тела рванулись навстречу, потом, видимо вспомнили что-то вроде: «на вас смотрят два мира — сохраняйте достоинство», так что друг друга они миновали степенно, даже обменявшись многозначительными взглядами, но потом терпение им изменило, и каждый рванул к своей цели с разгоном.

Хорошо хоть махайрод, как и многие кошачьи, умеет останавливается без пробега, а то у Феди были сомнения что помог бы и «Дипломат», если б его снесла такая туша. Так что, пока Ниночка успокаивающе обнимала и гладила по голове «бедного котеночка», безуспешно пытаясь увернутся от благодарного языка шириной в малую саперную лопатку, парень аккуратно развязывал бантик и наблюдал за милой семейной сценой в которой похожая на богомола мамаша выворачивала наизнанку уши прибывшего на побывку сына.

— Что она делает? — поинтересовался парень у окружающего пространства.

— «Ушки смотрит, — прозвучал в голове голос. — Чистые или нужно почистить», — продолжил Цуцик и мысленно всхлипнул.

— Не плачь маленький, — засюсюкала с ним как с котенком, видимо потерявшая берега от количества впечатлений, Ниночка, — мы не отдадим тебя злой тётеньке.

«Ребята, вы не понимаете, — жалобно мяукнуло в голове в ответ: — она такая… такая… добрая! У нее такие ласковые руки… А как когти подрезает — богиня!»

Слов больше не было — остался только эмоциональный фон, в котором присутствовало все — и светлая тоска, и горечь расставания, и опасения что там, где его ждут, все будет гораздо неприятнее. И светлая надежда на новую встречу. Федька подумал, да и завязал уже почти распущенный бантик покрасивее — однозначно есть что-то общее между женщинами и кошачьими.

И те и другие гуляют сами по себе, вызывают приятные чувства одним своим видом и являются одной из вечных загадок мироздания.

* * *

Прошла радость встречи, и в полный рост встал вопрос — а что собственно дальше? Как советовал Зяблик — «хватать тигру и деру», так были большие сомнения, что это реализуемо даже теоретически. Проще, наверно, убежать от танка — для него хоть какие-то преграды существуют: горы там, океаны. Да и невежливо как-то.

А с другой стороны нарушать семейную идиллию встречи сына с матерью тоже не хотелось.

— Надо бы, что ли, подойти. Представиться… — неуверенно начал Федор.

— Федь, я её боюсь, — к немалому его облегчению ответила Нина. Приятно, все же, когда твои опасения высказывает кто-то другой. Но у девушки, оказывается, были ещё и свои резоны: — Она так властью давит — просто колени подгибаются.

Федор тоже смотрел на гигантского богомола, расчёсывающего шерстку котёнка, со странным чувством, когда просто кожей ощутил ответный взгляд. А в следующий миг он оказался совсем в другом месте и, как бы, вне времени.

За спиной раздался судорожный полувздох-полувсхлип, и стройная Нинкина фигурка рванула вперёд по изумрудному лугу, поднимая в воздух радугу из разноцветных бабочек. Парень же с полным разумением полюбовался этот невероятный ковер из цветов, живых и крылатых, выдернул травинку повкуснее на вид и прилег наслаждаться происходящим. Говорят, в мире есть три вещи, естественная красота которых несомненна: чайный клипер под всеми парусами, скачущая лошадь и танцующая женщина. Скачущая женщина…

Мелкая носилась по лугу, как резвящийся жеребенок, с таким же фырканьем и взбрыкиваниями. Бабочки радужным смерчем вились вокруг, не даваясь в протянутые руки, что составляло изумительный контраст со спокойной аквамариновой бездной небес и ползущими по ней розовыми облаками.

— Федь, а Федь! — толчок острой коленкой прервал медитацию… или он умудрился задремать среди всей этой красоты? Оставалось только выплюнуть прожеванную до колоска травинку и приподняться на локте. — Это рай или эльфийские луга?

— Скорее, последнее. Это рекреационная зона Игры. Ну, я тебе рассказывал, — на лицо благоверной набежала тень. Его предпоследнее посещение виртуальной реальности закончилось реанимационными процедурами, да и следующее доставило немало волнений.

Суровым взглядом девушка обвела раскинувшуюся вокруг невозможную красоту. Под конец обзора суровость в её взоре пропала, оставив лишь легкую грусть.

— И все равно — краси-и-во… — и, заметив аккуратно переставляющую лапки, серо-полосатого окраса тень, подбирающуюся на дистанцию броска к самой крупной бабочке и вовсе сменила грусть на умиление. — Ой, котеночек!

Охота, разумеется, была безнадежно сорвана, а сам увлекшийся охотник превратился в жертву — его выхватили из травяных джунглей, прижали к сердцу, погладили и даже поцеловали в носик. Выпускать коготки или звать на помощь маму (чего Федор сильно заопасался, опытным взглядом заметив значительные отличия данного экземпляра от обычного кошачьего племени), лишенный свободы и добычи не стал. В место этого он в ответ лизнул девушку в шею, слегка прихватил зубками за мочку ушка и шепнул туда: — «Я же в самоволке», — после чего воспользовался секундой растерянности, вывернувшись из ослабевших хваталок и канув в море цветов, как камень в воду.

Запоздалая погоня, как и: «кис-кис, поймаю — придушу!», — успеха не имели. Лишь совсем в противоположной стороне от того места, где прочесывала разнотравье Ниночка, выглянула на миг ехидная мордочка, подмигнула одним глазом да развела сокрушенно лапками, чтобы пропасть теперь уже с концами. Только в голове прозвучало, — «прикрытие на самом верхнем уровне, понимаш?!»

— Здравствуйте, ребята! А чего так редко заходите? — знакомый грудной голос прозвучал неожиданно.

Федька вскочил, как ужаленный, и отвлекая внимание от замершей в растерянности Ниночки, изобразил что-то вроде поклона не слишком высокой, но зато крепко сбитой женщине в серо-черном танкистском комбинезоне.

— Хранительница… — слова оправдания вроде, — «а меня Нинка не пускает!» остались благополучно проглоченными. Хоть и правда, но звучит как-то… не очень.

— Да ты присаживайся, «мой рыцарь» какие церемонии между равными? — Широкое веснушчатое лицо с курносым носом озарила улыбка.

— Хранительница… — Ниночка попробовала изобразить некое подобие книксена, что в её «змеином наряде» без всяких следов одежды смотрелось несколько забавно.

— Хранительница кладки, — улыбчивое лицо повернулось к Нине, а Федор порадовался, что в этом раю даже задницу себе не отобьешь. Слишком трава мягкая. Рядом плюхнулась благоверная и тут же ухватилась за руку. Пришлось соответствовать и убрать с физиономии появившееся там выражение.

Хранительница в ответ на их эволюции только рассмеялась, присела и прижала к себе, обняв за плечи. Нинку, кажется, ещё и в макушку чмокнули.

— Вижу, Зяблик вам успел всяких ужасов наговорить с три короба, — взгляд, вдруг ставший орлиным побежал по траве, явно ничего хорошего не суля объекту поиска.

— А он сказал неправду? — Федор отметил, что его вопрос прозвучал как-то не солидно — с дрожью и не слишком потаенной надеждой.

В ответ ему взъерошили чуб, а вот лицо женщины стало серьезным и спокойным:

— Да нет. Не соврал, засранец. Он у меня вообще не врет, — в голосе отчетливо прозвучала нотка гордости и любви.

— Значит не договорил. А что именно? — вот чего у сговоренной не отнять, так это способности задавать вопросы по сути. Ей бы ещё и держать их при себе научится!

Хранительница посерьезнела еще больше:

— Да так… мелочь… Всего лишь про общее свойство всего живого — про свободу он забыл.

— А мы значит свободны?

— Да, вот только может объясните мне — что есть свобода?

Ребята переглянулись:

— Ну… свобода значит возможность делать то, что нужно…

— … и когда в этом тебе ничто не мешает!

— Молодцы! — кажется, Хранительница хотела погладить их по головам, но в последний миг сдержалась — руки сошлись в замок под немалого размера грудью. — Очень чётко выделили две составляющих свободы: «свободу от..» и «свободу для…». И не смотрите на меня так — это как раз из вашей культуры мысль. Что свобода не единое понятие.

Обычно, человек в ответ на вопрос о свободе дает длинный перечень «несвобод», того от чего он бы хотел освободится, но совершенно забывает о главном — зачем ему нужна эта свобода. На какие такие свершения он готов потратить силы, если ему не надо будет бороться со всеми этими преградами.

Так вот. Человек неспособный ответить на второй вопрос — свободен не будет никогда. Да и не заслуживает он этого. Избавить его от тягот несложно, более того он вполне может сделать это и сам, но не имея цели, он просто найдет новые ограничения. Неудивительно — «борьба» с этими неодолимыми препятствиями составляет суть его жизни.

— А уж бессмертие для такого человека… — Нина задумчиво выкручивает косичку, будто в попытке оторвать.

— Долгая жизнь — худшее проклятие для того, кто не знает для чего живет.

— То есть — для кого угодно? И вы решили, так сказать…

— Да, решить наши «мелкие» вопросы и посмотреть, для чего мы употребим полученную свободу? То есть — делаем что хотим…

— Да.

— И даже, если я захочу стать, например, единоличной правительницей Земли?

— Становись. Если знаешь зачем это тебе нужно.

— Ну, как же, это такая власть!

— Хм. Как думаешь — где заканчивается МОЯ свобода? — Хранительница выпрямилась и за её позой вдруг проглянуло нечто совсем иное. Но Нину было не сбить:

— Сами сказали — там, где начинается свобода другого человека. Наша…

Хранительница засмеялась и таки погладила две склоненные головки.

— Ну, самое главное, я думаю, вы поняли. А всё остальное… — отбросив все политесы Мелкую с Федькой обстоятельства неодолимой силы прижали к богатырской груди, — остальное, ребятки, поймете по дороге. Она впереди дли-и-и-нная. И это… заходите почаще. Можно и просто так — поболтать. Без поиска ответов на вопросы коренной перестройки мироздания.

* * *

Когда вернулись к самолёту, уже смеркалось. Не такие уж они с Нинкой искусные пилоты и не настолько спешат, чтобы взлетать с неподготовленной площадки в условиях, когда длинные вечерние тени «сбивают» всю картинку. А, тем более, чтобы сажать машину уже в темноте.

Раскатали по грузовому отсеку чехлы и заночевали, полагая вернуться в школу ещё до начала уроков. А за крупой в Чёрное они слетают позднее, в день, когда, как и сегодня, занятия закончатся пораньше.

Глава 24

Текучка

Фёдор и Нина успели утром вернуться в школу ещё до завтрака. Их отсутствие, конечно, не прошло незамеченным, но сказалось особое положение, в котором пребывали эти два ученика-аборигена на почти две сотни школяров-землян. Плюс — государственный пост, который они занимали, да работа воздушных извозчиков, выполняемая в интересах завхоза — быть «как все» в этом учебном году не получалось категорически.

Словом — отлучка этой парочки ажиотажа не вызвала. Тем более что одновременно с возвращением ребят, произошла замена в преподавательском составе — вместо таинственно исчезнувшей посреди ночи Фёклы Максимовны Одинцовой, словно ниоткуда, появился Алексей Борисович Пчёлкин.

Если пропавшая инструктор Стебель была рослой и статной девушкой, то сменивший её учитель ходьбы Колобок кроме высокого роста имел и остальные габариты выдающихся размеров — этакий толстячок, с близкого расстояния производивший впечатление человека-глыбы. Учебный процесс он перехватил буквально на лету, как будто только и делал всю жизнь, что подменял коллег.

А ещё на Федькины визоры ночью, как оказалось, от самой Фёклы пришло сообщение, где та предлагала им с Ниной занять её «пещерку». Вроде — подарок такой к свадьбе. Пользоваться столь любезно сделанным приглашением Нах-Нах и Мелкая даже не подумали. Вернее, Нинка… не подумала:

— Слишком жирно тебе будет, кабаняра… ну, ты же вздохнуть мне спокойно не дашь, а только и делать станешь, что требовать десерта.

Признаться, справедливость слов сговоренной заставила Федьку внутренне вздохнуть, а внешне — кивнуть согласно и снова вздохнуть.

С пятого и шестого уроков, когда у восьмиклассников по расписанию стояла именно «ходьба», ребят вообще сняли и попросили слетать в Ново-Плесецк за учебными пособиями и дидактическими материалами. Так что оценить нового учителя на деле Федьке не довелось. Жалко даже — было любопытно. Опять же, в этой дисциплине всегда можно почерпнуть немало нового — она же толком пока не описана, а вся целиком состоит из опыта людей, её преподающих.

* * *

От Ярново, которое с нелёгкой руки Стебелька, выпоровшей самовольщиков, стали всё чаще именовать «Ремнёво», до столицы чуть больше часа лёту. На коптере, почти два, а самолётом заметно быстрее — он ведь — свободнонесущий моноплан. То есть крейсерская скорость у него вполне приличная. Обычный, ничем не примечательный полёт завершился посадкой на столичном аэродроме.

— Нин! Мне кажется, то, что нам вчера стало известно, уже нельзя хранить в тайне от других. Только, ума не приложу, что можно сказать, а что лучше не говорить.

— Я тоже не знаю, но нашим руководителям категорически противопоказано не учитывать такого фактора, как присутствие на Прерии Иных. Знаешь? Говори, как получится. Хоть мы с тобой и принадлежим к совету верхнего круга Улья, но долга перед собственным видом для нас никто не отменял. И Терм понимает это.

Кивнули друг другу и направились в Белый Город к правительственному зданию, традиционно называвшемуся Представительством Президента. Тут в кабинете диктатора застали довольно пёстрое собрание лиц, многих из которых знали и раньше. Речь держал «специалист по энергетике» — его и в глаза и за глаза обычно называли «Кругляш» — вот прилипло к человеку прозвище.

— На Прерии складывается достаточно необычная для нашего человечества схема электроснабжения, — рассуждал он при всеобщем внимании. — Нет особой нужды в проводных линиях, потому что в нашем распоряжении имеются весьма эффективные и компактные аккумуляторы. В первую очередь они нашли применение на транспорте — винтовая авиация уже почти сплошь приводится в движение электродвигателями. Теперь и автомобили, особенно грузовики традиционного для наших мест типа, переходят на использование этой же силовой схемы.

Ряд хуторов, восстановленных после войны, сразу электрифицировался не посредством установки там разного рода генераторов — туда почтовой бандеролью доставляют заряженный аккумулятор, а разрядившийся возвращают обратно. Узлы электрических преобразователей и автоматики управления разработаны, освоены в производстве и продолжают совершенствоваться.

К чему речь? А к тому, что мы избавлены от необходимости сооружать линии электропередач. Ограничение по расстоянию для нас исчезло. Более того — выработка энергии и её потребление больше не связаны по времени. То есть можно строить энергостанции там, где удобно. И вырабатывать электричество в те периоды, когда это наиболее выгодно. Приливные, ветряные, солнечные — все они работают от источников, которые можно считать дармовыми.

— Осталось только начать и кончить? — улыбнулась Яга.

— На многие годы программа — согласно кивнул всепланетный тиран.

— Все элементы подобных систем энергоснабжения мы производим сами, — добавила Делла. — Маловато, правда, зато всё время. А вот для выработки энергии по-прежнему сжигаем нефть. Я напишу техзадание на эскизное проектирование гелио, ветряных и приливных станций и вывешу в сетке. Как я понимаю, признанных авторитетов в данных областях на планете пока не водится?

— Делл! Как у нас обстоят дела с производством светодиодов? — спросил худощавый незнакомец с дальнего конца стола.

— Никак не обстоят. Некому этим заниматься. Обходимся неонками.

— А жидкокристаллические или плазменные экраны осваиваем?

— Тоже нет. Ни технологий, ни кадров… пока есть успехи в системах растрового формирования изображения. Но создаём не кинескопы, а проекторы, как на отражение, так и на просвет. Лучом лазера чертим, если кто не понял. Квантовые генераторы когерентного излучения осваиваем успешно и даже продвинулись в этом направлении не меньше, чем земляне.

Нах-Нах и Мелкая сидели тихонько среди солидного народа и «грели уши» — серьёзные люди обсуждали серьёзные проблемы. И было их много. Наверное, на всей планете и людей-то столько не живёт, сколько разных вещей составляет материальную основу современной машинной цивилизации. Вот и приходилось выбирать — за что и с какого конца хвататься.

— Я хотел бы кое-что сообщить, — наконец Федька решился вставить и свои «пять копеек». — Многие уже давно догадываются, что на Прерии присутствуют не только люди нашего биологического вида, но и некоторые другие расы разумных. Не так давно — около месяца тому назад — прибыла достаточно многочисленная группа инсектов. Их самоназвание — фермики. За несколько лет до этого здесь начала работу научная экспедиция этой же расы, никак себя не внешне проявлявшая.

Глава этой экспедиции имеет высокий статус в своём сообществе — Царица Улья. Это могущественное и уважаемое существо в силу естественной для фермиков системы жизненных ценностей включило нас, всех живущих здесь людей, в круг своей ответственности. Кроме того, прибывшее вместе со школой «пополнение» также стало частью возникающего на Прерии Улья.

К чему я это сообщаю? А к тому, что цивилизация, с которой мы имеем дело, накопила свой опыт на протяжении не менее миллиона лет. Более того — нас в эту цивилизацию уже приняли, не спросив, правда, согласия, — на этом парень остановился и, повернувшись к подруге, спросил: — Нин! Ты, может, добавишь чего?

— Нет, Федь. Чётко воспринятые факты ты изложил полностью. Остальное — или догадки, или лирика, или знают и без нас.

— То есть фермики готовы к диалогу? — «перевёл» на свой язык Серджио Моретти.

— Не спрашивай нас так сложно, — ухмыльнулся Нах-Нах. — В Термитнике, что в пятнадцати километрах от Ремнёво, живут четыре разумных инсекта, способных вести с нами диалог. Обращаться к остальным я бы не рекомендовал, хотя за более чем месяц ни один человек не был ни съеден, ни даже травмирован этими созданиями. Поведение их вообще указывает на полученную сверху, от Царицы, установку к сотрудничеству.

Из личного опыта общения добавлю — они ничего не скрывают. А мы понимаем, как работает созданная ими система энергоснабжения и вентиляции школы, только в самом общем виде. Крупными, так сказать, мазками.

Ещё хочу предупредить — нам сделали большой шаг навстречу. Но не воспринимайте инопланетян ни как золотую рыбку, ни как коварных монстров — они, как и мы, нуждаются в простом человеческом общении. Хотя, какие темы им интересны… наверное, каждому какая-то своя?

* * *

Майор запаса, завуч небольшого провинциального интерната, а ныне директор того же интерната, волей судьбы нежданно-негаданно заброшенного на Прерию, Егор Олегович Добронравов находился в состоянии, близком к панике. Чего не допускал даже в самые тяжелые моменты своей полной приключений жизни.

Что далеко ходить — недавнее переселение на Прерию с Земли — испытание, к которому ни в одной армии мира не готовят. А он не растерялся — прошел с воспитанниками по инопланетному порталу. Помог им… хотя бы своим спокойным и уверенным видом, сохранить присутствие духа, среди носящихся вокруг гигантских насекомых, словно вылезших из шедевра кинематографа прошлого века под названием «Чужие». Ничто не заставило его потерять самообладание настолько, чтобы поддаться панике.

И теперь он абсолютно не знал, что делать со свалившейся на него на старости лет бедой.

Беда эта имела имя, прозвище, вполне аппетитные формы, бесхитростный прямой взгляд и любовь к нетривиальным высказываниям. А также невероятную скромность, деликатность и душевность, скрываемые под грубоватыми манерами.

Беда была новым учителем его школы, преподавателем основ ходьбы по Прерии — науки, как выяснилось, непростой и остро необходимой его питомцам. Да и ему самому — что тут скрывать?

* * *

Он замер в первое же мгновение, увидев, как запросто она ввалилась в его кабинет, остановившись рядом. Совсем близко. И воспоминания юности, коим уже больше четверти века, казалось бы, полностью похороненные где-то на дне души, всплыли, причинив короткую, но такую ощутимую боль в сердце. А что — седина в бороду — бес в ребро — известная же поговорка. И милая Натали, со смехом отказавшая безусому лейтенанту, разбив навсегда его сердце — тут вовсе не причём. Да и не похожа была Стебелёк на подругу юности. Та манила, словно поддразнивая, а эта… тут что-то другое, абсолютно другое, непонятное, необычное… притягивающее неимоверно.

Фёкла — нелепое старинное имя странным образом как нельзя лучше подходило этой юной прерианке. Что тогда говорил — и не припомнить, ерунду по сути, что-то дежурное — на любой случай. Ещё не до конца понимая, что эта девушка разбудила в душе нечто, казавшееся уже много лет абсолютно недоступным.

Досада на себя, твердые принципы, вторжение шефа безопасности, немыслимые события с появлением опального генерала с Земли — все отодвинулось куда-то на задний план. Действуя автоматически, Егор просто дождался естественного завершения неизбежных событий и всех разогнал.

* * *

Привыкший за много лет к влюбленностям старшеклассниц, Егор Олегович уже давно выработал идеальную стратегию для пресечения каких-либо поползновений слабого пола на его скромную персону. Работала эта система безотказно, даже по отношению молоденьким коллегам-учителям, время от времени залетавшим в интернат и быстро исчезавшим с невнятными объяснениями. Трудно их за это упрекать — денег тут больших не заработаешь, а бука-завуч отверг, даже не поняв, какое счастье они готовы были вручить в его обветренные загрубелые руки.

Промучившись бессонницей почти до утра, новый директор новой прерианской школы просто решил, что ему всё привиделось на фоне изменения условий существования. А как иначе — мало ли что покажется, когда вокруг кипят такие страсти? И, если серьёзно, молода для него эта девушка, хотя тут, на диких просторах под небесным светилом по имени Гаучо, похоже, все детки рано взрослеют.

И положа руку на сердце, трудно было бы найти более подходящее место для его питомцев с неопределенной судьбой и неутешительным будущем. Теперь для них это будущее расцвело всеми красками жизни. Так расцвело, что становилось не по себе — не сыр ли им протянули добрые тараканы? Тот самый, с аппетитными дырочками, что кладут в мышеловку.

Впрочем, не о том речь. Нашлось не менее десятка причин, почему он был должен запихнуть свои эмоции известно куда. И продолжать жить дальше, твердой рукой и недрогнувшим сердцем управляя жизнью школы. Узнать, что у этой девушки в голове, о чём грезит и чем дышит — пока никакой возможности не представлялось. А переживания по поводу её появления — отнюдь неблагородные и недушевные — убрать.

С тем и уснул.

* * *

С какой радостью он видел на следующее утро, что минутная… ладно — многочасовая слабость ушла безвозвратно. Директор до вечера не встречал молодую преподавательницу даже в столовой — оно и понятно, проблем свалилось выше крыши, на то, чтобы поесть вместе со всеми просто не было времени. И вот ведь счастье — не испытывал никакого желания её увидеть. Абсолютно. И не сказать, чтобы избегал. Было немножко даже жаль почудившегося чувства, а на смутное беспокойство, копошившееся где-то очень глубоко в безднах подсознания, он решительно махнул рукой.

И следующую ночь спал прекрасно — несмотря на все школьные, детские и воспитательско-учительские проблемы, которых немало свалились на него неподъемным грузом. Выспался отлично. Даже поднялся, как на старушке Земле в пять утра. Бодрым и готовым к новому дню, чего бы он ни принес. Пробежка вокруг почти готового стадиона, вместо купания в реке — бассейн, абсолютно безлюдный в этот предрассветный час. А потом ему навстречу попалась она — чуть не врезалась, вылетая на крыльцо дома-школы.

Посторонился, кивнул, отвечая на какую-то смущенную улыбку. Сердце взвыло, мозг холодно усмехнулся, а в душе проснулась бессильная тоска, выжегшая прямо по живому огненными буквами одно слово: НЕЛЬЗЯ!

Уговаривая себя, что это просто похоть, глупости и банальная реакция на стресс (понять бы какой?), до своего кабинета добрался почти больным. Так показалось. Впрочем, уже спустя полчаса заботы, никуда не пожелавшие деться, заставили забыть это досадное обстоятельство, закрутив в суете срочных решений, уроков, да и просто в улаживании разных конфликтов и ЧП. В школе без них никак — и это нормально, привычно, даже правильно.

Неправильно другое — Егор Добронравов позволил себе непозволительную роскошь — влечение к женщине.

Ведь дать ей он ничего не может — ни семьи, ни нормального дома. И абсолютно не уверен в степени её, так сказать, самоосознания. И оно ему надо?

Запретить себе думать об этой глупости оказалось несложно, труднее выбить из головы навязчивый мотивчик. Старая песенка прочно обосновалась под черепом в виде какой-то знакомой мелодии без слов. Точнее просто обрывок этой мелодии. Фрагмент. Он даже не раздражал, просто под его звучание как-то легче не думать, о чем не следует. Только в конце дня, решив вспомнить слова песни, схватился за голову:

«У беды глаза зеленые, не простят, не пощадят…»

Глаза у Стебелька — ну не смог удержаться, вгляделся в цветное фото с камер, которые распространил по школе приезжий связист с внимательными глазами полкового «молчи-молчи», впрочем, связисты они все… погоны другие, а контора одна — так вот, глаза оказались вовсе не зелёными, и это на миг доставило даже какое-то горькое облегчение. Они были большими, серыми, но зеленый ободок и крапинки того же изумрудного цвета всё же присутствовали. Он проклял своё неуместное любопытство, потому что видел теперь эти глаза, засыпая. Они же нагло маячили перед ним при пробуждении, и ничего с этим поделать было нельзя.

На третьи сутки он просто смирился со всей этой неприятностью, как с данностью. Зная и четко понимая причины болезни, бороться с ними куда как проще. Гораздо правильнее даже — не прятать голову в песок, а посмотреть в глаза опасности и разработать новый план по её устранению. Была подлая мыслишка избавиться от ценного преподавателя под любым предлогом, но с отвращением сразу отвергнута. И вовсе не потому, что видеть её время от времени, хоть издали, стало жизненной необходимостью.

* * *

Женщин у Егора было немного, всего три, но были. Безопасные отношения случались во время летних отпусков, в очень сильном отдалении от интерната. Ни к чему не обязывающие связи с подходящими по возрасту и нраву женщинами, не требующими ничего сверх того, что он мог дать. Романы, как правило, начинались мягко, без лишних страстей и так же мирно сходили на нет с его отъездом.

Почему он такого не смог представить сейчас — бог весть? Хотя, решить проблему подобным способом казалось оптимальным вариантом. Завести отношения с какой-нибудь доброй вдовушкой из Ново-Плесецка… Здравая мысль была отметена — никакого отпуска не предвидится еще долго.

Оставалось просто вести себя правильно, держать всё внутри, не давать повода, не заронить и мысли.

* * *

Однако ж гром грянул там, откуда не ждали.

О драке старшеклассников директор узнал случайно. Парни мялись и от объяснений отказывались, но и так всё с ними было ясно.

Оказывается, новый преподаватель, милая Фёкла Максимовна, стала предметом не только его воздыханий. Это было досадно и смешно одновременно. Однако смеяться он не стал, наказание и выговор парни приняли спокойно и угрюмо. А Стебелька он вызвал в кабинет. Страшно было думать, что он ей скажет! Как бы это так мягко ей намекнуть, что в школе недопустимо влюблять в себя учеников? Ну понятно, ей только шестнадцать, может и не осознавать. Но как не обидеть, донести? И самому желательно не увязнуть ещё сильнее.

И она пришла. Быстрый взгляд из-под ресниц, вздернутый подбородок, смущение, дрогнувший голос, слова. Будь он один — выругался бы вслух, а так пришлось мысленно вспоминать весь набор служебно-уставного. Фёкла Максимовна оказалась неравнодушной лишь к одному человеку, отчего ученики её в этом плане совсем не интересовали. И этим единственным оказался именно он, Егор Добронравов пятидесяти одного года от роду.

И за что ему такое? Впору было просить у судьбы пощады. Справиться со своим заболеванием трудно, но как быть теперь, зная, что это взаимно?

Разговор с девчонкой пришлось сворачивать резко и твердо. Не дать ей сказать, продержать на расстоянии, сколько возможно — на большее он уже и не надеялся. А там, будь что будет. И пусть остается в неведении, что ему всё известно. Ранить такую девушку будет очень легко, а простить себе — невозможно.

Прочитать её помыслы оказалось до обидного легко, всё ясно написано на овальном милом личике. И не сказать, чтобы интеллектуалка — простая и понятная девушка. Ну а что делать, если именно такая тебе вдруг и понадобилась?

В ответ на его холодный тон в почти детских глазах появилась обида и… что ещё-то? Понять бы!

Егору разговор дался ещё тяжелее — долго потом приходил в себя, а приняв сообщение о самовольной отлучке двух питомцев за пределы лагеря и об опасности их подстерегающей, сорвался с места, решив самолично убедиться… В чем именно — разберется на месте.

Грузовик домчал до озера в рекордные сроки. Открывшаяся взору картина заставила остро осознать, где он собственно находится. Фёкла с ружьем, неподалеку от заваленного ею монстра, красные, заплаканные мальчишки. Симпатичный незнакомец со слонобоем в руках.

Что тут произошло — гадать не пришлось. Девушка говорила холодно и смотрела неласково, и от этого щемило сердце, совсем некстати. От умиления или, от очередного подтверждения, что не ошибся. Незнакомец же, местный парень её лет или чуть постарше, неожиданно вызвал неуместное раздражение, и директор честно признался себе в обычной и отнюдь не благородной ревности.

Это уже не лезло ни в какие ворота. Пора было брать себя в руки, а не предоставлять гордой девушке возможность в течение двух часов добираться до школы пешком. Ага, в компании этого самого незнакомца.

С этого дня жизнь превратилась в подобие ада. Только внутри. Снаружи ему удавалось по-прежнему сохранять спокойствие и невозмутимость. Но наблюдать за крепнувшей дружбой Стебелька с Батоном оказалось отнюдь не простым испытанием.

А потом был тот день, когда Фёкла Максимовна открылась с другой стороны. Только увидев её на своем занятии, он сразу понял, что внутри девчонки горит огонь. Похоже, она была способна сегодня на всё. Он ощутил это, когда просто подошёл поздороваться.

Решение не обращать на неё внимания ничего не дало. Всё равно, куда бы ни отвернулся, чувствовал её взгляд кожей. А Фёкла оказалась настойчивой. Внимания потребовала, а на холодный вежливый ответ, предложила ему погладить шнурки. Каково?

И его тоже отпустило, рассмеялся, глядя в удаляющуюся прямую спину девушки. А чем судьба не шутит, они ведь еще могут стать просто друзьями. И что нужно, чтобы перевести отношения в подобную плоскость? Думал недолго.

Даже порадовался удачному стечению обстоятельств. Прогуляться с ней по Прерии, узнать поближе, навязать нужную манеру общения — дружескую, и никакую иную.

И всё удалось! Помогла и безумная затея девушки с обращением к тараканам — улучшить её комнату в их огромном «улье». Даже приятно, что ей захотелось комфорта а то неуютно как-то было думать о том, что она чудо и идеал, «беспортошница».

Одним словом прогулка удалась на славу, даже кураж девушки, её наплевательское отношение к тому, что он подумает — понравились и подарили надежду — всё получится. Это подтвердилось и по прибытии в школу, где девчонка бросилась в свою обновленную комнату со всех ног — ну чисто ребенок!

Инженерная мысль тараканов, проявленная в комнате Стебелька, немало поразила и позабавила Егора. И грустная дума о том, что ничего подобного он не смог бы ей дать. Она дитя этой земли, аборигенка — запросы её и жизненные ценности ему совсем непонятны.

С легким сердцем оставив девушку наслаждаться подарком дружественных инопланетян, директор просто отправился спать. И плевать на боль в сердце — дружба между ними возможна — и это главное.

И даже уснуть удалось, пусть и не сразу.

От стука в дверь проснулся сразу, и все понял. Все благие намерения летели в тартарары. Пришла. А значит что?

И если бы она только не была так хороша в своей серой тунике под цвет глаз, если бы не маленькие пальчики ног, покрытые красным лаком и сводившие с ума…

Нет, он мог бы собой гордиться. Всё прошло не так уж и плохо. Он сказал свое НЕТ, она приняла. А поцелуй…? Будет его теперь мучить не только взгляд Фёклы, и всего-то делов.

Ну и фиг с ним, что много чего наговорили друг другу, но утром он обязательно помирится с ней, и честно предложит дружбу. Она поймет, и даже простит, женщины — они такие — куда легче прощают самые страшные грехи в то время, когда за сущие мелочи буквально уничтожить тебя готовы. И Стебелёк, будем надеяться, не лишена такого чудесного качества.

Совсем другая часть. Прошло пять лет — Нах-Наху уже девятнадцать.

Глава 25

Новичок

Забор детского сада как раз в месте, где расположен участок той самой группы, в которую мама привела Макса, выполнен фундаментально — металлическая сетка на бетонных столбах, поверх которой на фарфоровых изоляторах натянуты голые провода под напряжением. Не многие дома так серьёзно защищены. Нечто подобное припоминается только на периметре кампуса ГОКа. Ещё сильнее мальчик удивлён тем, что видит и слышит:

Цып, цып, мои цыплятки,

Цып, цып, мои касатки,

Вы пушистые комочки,

Мои будущие квочки,

— на восточный манер поёт рослый плечистый дядька с бугрящимися сквозь ткань футболки мышцами и тихонько пятится. А гурьба великовозрастных шестилеток, таких, которые тут на Прерии уже носят заряженные жаканами маленькие, но настоящие ружья, следует за ним, толкаясь и протягивая руки в сторону воспитателя. Действительно, будто цыплята за курицей.

Просто детский сад. Натуральный. Собственно, вывеска над калиткой так и сообщает «Детский сад Нах-Нах» — Макс умеет складывать буквы в слова и разбирать короткие надписи, сделанные крупным шрифтом.

Мощёная каменной плиткой дорожка ведёт от калитки в сторону низкой постройки, опоясанной широкими верандами. На выступающем за пределы крыши крылечке, прямо на ступеньках, сидит веснушчатая рыжая тётя в белом халате:

— Иди сюда, малыш, — манит она мальчика пальцем. — Покажи язык и скажи «А».

Максим отпускает мамину руку и подходит:

— Я уже не малыш. Мне осенью в школу идти. Я все буквы знаю и умею считать.

— Надо же, какой молодец! Здравствуйте Диана, — Рыжая кивает маме, опускает на глаз круглое зеркальце с отверстием посередине и блестящей лопаткой прижимает вниз язык. — Зев чистый, теперь втяни язык, зубки у нас уже начинают меняться, — она сноровисто вставляет в уши мальчика блестящие вороночки. — Тут тоже порядок, — задирает вверх рубашку и проводит по животу тёмной матовой палочкой — покровы эластичные, в тонусе, — продолжает она бубнить своё. Осмотрела ногти, послушала сердце и лёгкие, приложила в нескольких местах лопатку с проводком, идущим к небольшому ящичку.

Максима она крутила и вертела, словно куклу, сгибая суставы и заставляя напрягать мышцы.

— Здравствуй, Карина, — тем временем ответила на приветствие мама. — Тут деток что? В космос запускают? Не помню уже когда последний раз встречала такой подробный медосмотр.

Тем временем медичка прилепила к «пациенту» целый пучок проводочков с пуговками и занялась разглядыванием изображения на светящемся экране.

— Подготовишки сегодня выходят, — пояснила она. — Остальных-то я знаю, а ваш Максим в мои лапы попал впервые.

— Так в медицинской карточке всё есть.

— Файл и человек — не одно и то же. К тому же он у вас домашний. Не боитесь его сразу в такую даль отпускать?

— Боюсь. Но он очень просился. Обещал, что выдержит весь переход и не будет жаловаться.

— Неправильно это, Максим. Обязательно жалуйся, если где-то заболело, укололся или ногу натёр. Всё с тобой — ступай к Фёдору Кирилловичу и докладывай о прибытии.

Проводив глазами фигурку, деловито топающую на участок, где только что пели глупую песенку про цыплят, женщины переглянулись.

— Моя Фирочка тоже в этой группе, — призналась фельдшерица. — Но она тут, считай, от основания. Два года. И то переживаю, как-то дойдёт!

— Я больше волнуюсь о том, как Максимка с детками поладит, — вздохнула Диана. — Ершистый он.

— Все они сейчас ершистые, — «успокоила» медицина. — Но, вообще-то ребятишки из Федькиного помёта… не знаю, как сказать… словно стая. Не все среди них приживаются.

Тем временем Максим оказался в окружении сверстников, обступивших его со всех сторон. Что там происходило, видно не было, но потом ребятишки расступились, давая место, куда катиться клубку из сцепившихся тел.

— Да где же воспитатель! — воскликнула Диана, бросаясь разнимать драку.

Но медичка удержала её за руку:

— Думаю, поладят они, — сказала она с улыбкой. Расстелила на крылечке чистую тряпицу и принялась выставлять на неё йод, зелёнку, перекись водорода, баллончик жидкого бинта и упаковки с пластырем. — Сразу с Евой сцепился. Думаю, кое-что придётся зашивать.

— Да как же они пойдут-то в такую даль, все израненные? — неожиданно для самой себя воскликнула Диана.

— Кряхтя и почёсываясь, — ухмыльнулась фельдшерица.

Тем временем к крылечку уже приближался воспитатель, держа под мышками два вырывающихся тела.

— Здравствуйте, Диана, — поприветствовал он маму своего нового питомца. — Карин! Тут у меня ребятишки споткнулись и упали. Ты уж помажь им по-быстренькому ссадины чем положено. А то нам выходить пора.

Убедившись, что все конечности у сына на месте, Диана поторопилась откланяться и уйти — какое же материнское сердце способно без содрогания смотреть на эти синяки и царапины! Хочется немедленно схватить дитятко родное и бежать с ним подальше отсюда. Но нельзя — слишком жалобно посмотрел на неё Максим. Обиженно и так беззащитно!

Кивнула ему на прощание, одобрительно улыбнулась и удалилась спокойной походкой, прислушиваясь, не донесётся ли в спину: «Мама! Забери меня отсюда!»

* * *

Новичок, поступивший в группу перед самым выходом — это тревожно. Ещё тревожней, что он, к тому же — домашний мальчик. Если добавить к этому важную для планеты характеристику «городской», так просто поджилки начинают трястись. Ведь малышей к этому переходу он готовил несколько месяцев, удлиняя маршруты прогулок, обучая деток бивачной культуре, защите мест ночёвки.

И тут — такая неожиданная добавка. Как бы не стал сын «Леди Ди» той самой ложкой дёгтя!

Группа идёт парами. Нет, за руки никто не взялся — все держат наготове ружья и тащат за спиной тощие рюкзачки со сменой белья и запасными носками. Конечно, каждый прихватил и что-нибудь «для души», но небольшое и не тяжёлое. Из громоздкого с собой одно большое алюминиевое ведро, которое сейчас несут на палке Грачата — оно станет служить котлом для готовки. И два предмета поменьше — крышка от этого ведра и половник.

Путь пролегает через луговину, расстелившуюся от Ново-Плесецкого аэродрома до начала предгорий Большого Хребта. Тут мышкуют городские мегакоты — детки знают их. Некоторых даже по именам. Но сегодня общения не завязывается. Так, поздороваются на ходу, и дальше идут. Ребятишки исполнены торжественности начала длинного — несколько сотен километров — пути.

Замер передний, поднеся приклад ружья к плечу и направив куда-то ствол. Его напарник мгновенно становится спина к спине и жестом даёт команду обходить вправо. Теперь лидирует вторая пара — они уже увидели препятствие и уверенно ведут колонну дальше.

Фёдор заметно выше ростом, чем его подопечные, поэтому давно разглядел в траве спину броненосца. Так что, всё правильно. Новичок старательно копирует поведение остальных — он встал в пару с Димкой, растеряхой и олухом царя небесного, каких ещё не видел свет. Иногда мальчишки перебрасываются отдельными фразами. Словом, ситуация опасений не вызывает. Обошли старые оплывшие воронки, оставшиеся тут от войны, отгремевшей семь лет тому назад, с любопытством осмотрели торчащую из земли бесформенную каменную глыбу и приблизились к кромке леса.

Опушка — всегда очень опасное место. Заросли тут обычно загущены, в них любят прятаться хищники, подстерегающие добычу. Поэтому колонна стягивается, окружая главную свою ценность — котёл. После перехода через открытое пространство тень под деревьями манит прохладой и пугает загадочностью.

В кусты летят комья земли — это девочки «дуют на воду», проверяя, не притаился ли кто, подкарауливая их. Шеренга мальчиков, ощетинившись выставленными вперёд стволами, проникает в заросли, готовая изрешетить всё, что пошевелится. Но белки и мыши уже распуганы, а птицы разлетелись. Нет тут никого. Через несколько десятков метров подлесок редеет и поле зрения расширяется.

— Чуть правее берём. Под уклон. Надо поискать ручей или родник, — распоряжается воспитатель.

— Есть вода, — доносится спереди.

«А куда она денется? — внутренне ухмыляется Федька. — Всегда здесь была», — вслух же бросает только короткое: — Привал.

Детишки сноровисто расставляют посты, наполняют котёл водой, собирают дрова — как обычно распоряжается этим Аня — она самая хозяйственная девочка в группе. А наставник смотрит через тактический шлем на отметки Грыза, Хлыста и Капочки — мегакоты, охраняющие группу издалека, расположились по внешнему периметру. Поэтому, Федор и пропускает момент, когда Ева вместе с новеньким отходят в сторонку, скрываясь из виду остальных.

Но пропажу он довольно быстро замечает и обшаривает всё вокруг звукоуловителями шлема. Точно! Справа пыхтят, кряхтят и крякают. Вот там — за корягой. Подлетел в два прыжка, но вмешиваться в противоборство не стал — остался чуть в стороне и за укрытием, наблюдая, как ребятишки меряются силой на локотках. Вообще-то девочка исключительно крепкая, но и парнишка не сдаётся. Оба покраснели от натуги и давят со всей мочи.

— Кончайте ёрзать! Ничья, — объявляет появившаяся справа Алинка. — Смотрите, кто за нами увязался!

— Ванька! А ну марш обратно! Ты ещё маленький для такого похода.

— Шама ты маленькая, шама марш, шама обратно, — отвечает Еве её младший братишка, выведенный на общее обозрение. Но «на ручки» к Максиму идёт беспрекословно. Утопался.

— Ой, а как же мы спрячем его от Фёдора Кирилловича? — спохватывается Алинка. Ведь нельзя его одного назад отправлять! Заблудится. Или на зуб кому-нибудь попадёт.

— Шама жаблудишся, шама попадёш, — бубнит малыш заученную отповедь.

— Нехорошо это. Прятать, — открывает рот новичок. — Лучше я его отнесу обратно в садик, а потом догоню вас.

— Шам донешущ, — упрямится Ванька, роняя голову на плечо Максима.

— Я отнесу, — вмешивается Ева. — Я сильнее. А вас звери по дороге загрызут.

— Шам жагрыжу, — гнёт свою линию малыш и окончательно отрубается.

— Я прикрою вас, — вступает в сговор Алинка. Будете меняться — он ведь уже тяжёлый. Только нужно отдать Димке маячки.

— Какие маячки? — вспыхивает Макс. — Нет на мне ничего.

— Значок землепроходца, — показывает девочка на полученный перед выходом медальон. Кириллыч — он ведь лопух. Ничего не видит — пересчитает сигналы и будет уверен, что все мы здесь.

Услышав о себе такие слова из уст родной сестры, Федька окончательно отказался от намерения вмешиваться в ситуацию. Даже сдал чуток назад за куст, чтобы ни в коем случае не быть замеченным. На его глазах ребятишки вступили в сговор — это довольно важный симптом. То есть процесс социализации для них стал переходить в стадию осознания… Ведь Ева с Максом только что боролись за первенство… впрочем, временный союз — обычное дело в подобном соперничестве. Господи! Как же всё сложно! Это на уровне шести-семилеток.

Интересно, как эти сопляки будут его дурачить? Ладно, надо продолжать прикидываться лопухом и ждать развития событий.

Фёдор тихо отполз обратно на бивак.

* * *

— Фёдор Кириллович! Леся стёрла ногу. Нужно остаться здесь до утра, и всё заживёт, — Это Фира Кольцова подошла. Прозвище у неё — Медуница. Все знают — когда эта девочка вырастет, то станет врачом. Она всегда с удовольствием мажет зелёнкой царапины друзьям и в кармане рюкзака носит кучу пластырей.

В ответ на столь ответственное заявление остаётся только кивнуть. Итак, детки начали его «разводить». Остаётся подождать, не появится ли ябеда. Причем, кажется, это будет не новичок. Он уже тащит через луговину прижавшегося к нему спящего Ваньку. Алинка и Ева их охраняют, а Димка крутится тут, на биваке, то и дело перенося с места на место медальоны маячков и постоянно оставаясь там, где много ребятишек.

Грачата колдуют у котла — детки обнаружили спелые крякеры, насобирали их, налущили камнями и засыпали в кипяток — будет замечательная каша. А там, глядишь, и рыбки наловят — видел он, как Спит готовил дорожку. А он — лопух — разумеется, поверил, что Леся Грачёва могла стереть ногу! Нет, прихрамывает она вполне натурально, и даже кожу ей в нужном месте натёрли чем-то, дающим естественный вид. Чертовски приятно понимать, что ради обмана его ребята многое предусмотрели.

Многое, но не Фагора — Федькиного пса, который сейчас присматривает за детками, торопящимися обратно в садик. Только непонятно, почему эта группа, доставляющая самовольного путешественника, так быстро перемещается? Метка на спутниковой карте ведёт себя так, словно собака бежит прямиком к цели, а не рыщет вокруг охраняемых.

Запросил канал визуального наблюдения за поверхностью и навёл маркер на нужное место. Приблизил… собака, а она размером с небольшую лошадку — пони — несёт на своей спине спящего вымотанного Ваньку. Девочки бегут рядом, не позволяя мальчишке свалиться, а Максим держится немного позади, но не отстаёт. В таком темпе, по расчёту времени, самовольщики запросто обернутся до темноты. Ну, коли так, можно и не выводить их на чистую воду — пусть думают, что провели его.

* * *

Самая многодельная часть устройства на ночлег — постройка убежища. Его нужно собрать из крепких жердей. Поднять такую малыши могут только объединив усилия. А ведь её ещё нужно выпилить, согласованно дёргая за концы двуручную пилу. Впрочем, ребятишки явно хитрят — у кого-то с собой плазменный резачок, наличие которого тщательно маскируют от воспитателя. То есть — двое упорно пилят где-то за кустами, чтобы звук от их трудов усыплял бдительность взрослого, а остальные с той же стороны носят и носят жерди, хватая каждую вшестером. Вот, сразу две волокут — то есть в поле его зрения одновременно двенадцать воспитанников. Да трое возвращаются от города — итого пятнадцать. Последний, шестнадцатый продолжает «пилить» двуручкой. Это как?

Потихоньку, чтобы никого не насторожить, сменил позицию — ага, звуки издаёт крошечный плеер, повешенный на веточку. Детки продолжают «радовать» наставника вдумчивой подготовкой к длинному переходу. Кстати! А кто присматривает за обстановкой? Неужели не выставлен дозорный?

Судя по меткам, этим заняты Алина, Ева и Макс — те самые, что сейчас пересекают луговину в нескольких километрах к востоку. То есть, для него ребятишки огородились постами. А для себя? То есть столь пренебрежительно отнестись к безопасности они, конечно, не могли! Или могли?

Федька потихоньку прокрался к линии дозорных… Клотик. Мегакотенок — молочный брат Димки и Алинки, сын мегакошки Анфисы из прайда охранников Представителя Президента и лепший друган Кисточки — наследницы престола всея Прерии. Кстати, именно она сейчас распоряжается стройкой. По жизни — тихая неказистая девочка. Только вот почему-то смолкают любые разговоры, стоит ей что-нибудь сказать. Как ни старается Ева быть во всём заводилой, но реальный лидер его группы именно эта девчушка.

Ещё одна новость. Детки собирают укрытие не на завязках из ленточек коры, а на штрипсах — пластмассовых затягивающихся хомутиках, отчего стойка идёт в темпе вальса. Вот застрекотала помпочка — накачивают надувные матрасики.

— Федор Кириллович! — подошедшая Леся засунула руки в карманы мешковатых штанов на широких лямках. — Давайте вашу подстилку — пора их раскладывать по халабуде.

Кивнул и вытащил из рюкзака свою надувнушку. А почему, спрашивается, до сих пор не подана еда? Вон ведь котёл стоит у костра и греет бок. Это, получается, они ждут возвращения товарищей, сопровождающих до города Ваньку Бероева. В общем, приготовишки изо всех сил стараются подчеркнуть, что они — люди самостоятельные и присутствие воспитателя для них — просто дань традиции. Если им не мешать — они прекрасно доберутся и сами.

В общем-то, в действия детишек он сегодня так ни разу и не вмешался. Вечером проследил, чтобы все отзвонились мамам. Один мобильный телефон на всю группу был у них с собой — уже чисто прерианского производства. Компактный, размером с три положенные друг на друга книги и весом менее трёх килограммов. Нёс его, ясное дело, воспитатель — ну куда, скажите, шестилетнему ребёнку переть такую тяжесть?

Вот с него все по очереди и доложили о своём самочувствии. Впрочем, новенький ограничился месаджем из трёх букв: «Я О.К.». Зато четверняшки Грачёвы, толкаясь и споря полчаса рассказывали мамочке события дня шаг за шагом. Две девочки и два мальчика, абсолютно непохожие друг на друга внешне, в склонностях и привычках они удивительно одинаковы между собой.

Глава 26

Седой визитёр

Следующие два дня пути ничем примечательным не запомнились. Шли, останавливались на короткие дневные привалы, добывали и готовили еду, устраивали убежище на ночь. Ева подстрелила дикого индюка — хватило на всех понемногу. Словно соревнуясь с ней, Макс добыл пару змей-трещоточниц. Снова поели мясного. Места, где в эту пору созревают дикие финики обошли стороной — Фёдор заранее так проложил маршрут. А то, если бы ребятишки добрались… здешние финики подвяливаются на ветках и прямо с куста отлично годятся в пищу.

Собственно, с точки зрения малолетних «землепроходцев», воспитатель имел только одну постоянную обязанность — рассказать на ночь сказку. Тут, как и во всех остальных моментах, группа демонстрировала полное единодушие. К слову сказать, три полутора-двухчасовые перехода в день, каждый примерно по семь километров, дети переносили легко, хотя шли не тропами, а пробирались через леса и редкие поляны, заросшие густой травой. Маршрут был нарочно проложен в стороне от троп и дорог, нередко встречавшихся неподалеку от столицы.

Буераки, болотца, топкие берега ручьёв… в общем, путь напролом, практически точно по азимуту, невзирая ни на какие соображения о выборе удобной дороги. Своего рода урок малышам. Наглядный и прочувствованный собственными ногами.

Миновав участок неудобий, четвёртый день двигались через зрелые леса среди рослых деревьев, где основным препятствием были корневища лесных гигантов — даже нижние ветви высохли от недостатка света, сгнили и поотваливались от стволов. То есть шагалось удобно — в три перехода покрыли сразу тридцать километров и вышли на пологие восточные склоны Большого Хребта.

Просторные лужайки, отдельные рощицы, многочисленные выходы скальных массивов, промежутки между которыми давно затянула плодородная почва и буйная растительность — исключительно приветливые места, где обитают серые амфиционы — любители подстерегать дичь в засаде. Вот тут и поджидают деток серьёзные проверки. Первая — нужно обнаружить пещеру для ночлега.

Нет, они об этом даже не догадываются. Более того, сам этот грот на картах не отмечен — только воспитатель знает о его существовании. Но, если найдут — будут избавлены от постройки убежища, что для малышей достаточно утомительно после целого дня ходьбы. И вот сейчас Федька волнуется — хватит ли у деток наблюдательности? Не притупилась ли внимание в конце длинного перехода?

— Кажется, вход в пещеру! — докладывает Спит, наблюдающий влево — вверх по склону.

Ребятишки остановились, переглянулись и, покосившись на воспитателя (не запретит ли?), двинулись к провалу в почти отвесной скале. Не толпой, а двумя цепями. Мальчики впереди, а девочки в нескольких шагах сзади. Они ведь не знают, что полчаса назад мегакоты наружной охраны проверили «помещение» и взяли вход под наблюдение. Поэтому в сторону потенциально опасного места направлены сразу тридцать два ствола — шестнадцать лёгких детских двухстволок, заряженных… тут и жаканы, и пули с сердечником, рассчитанные на пробитие черепа, и крупная дробь (не всякая картечина войдет в стволы).

— Там нет никого, — вдруг уверенно говорит Ева. — Я вхожу первой.

— Стой, дура! — останавливает её Мик, а его брат Павлик забрасывает внутрь какую-то штуковину с дымящимся фитилём.

Ева пожимает плечами и демонстративно возвращает своё ружьишко на ремень через плечо, предварительно заткнув дульные срезы пробками, привязанными на коротких шнурках. Но с места не трогается — поворачивается к центру событий спиной и наблюдает «заднюю полусферу» — широкий чистый склон, покрытый короткой травой.

Очень мудрое поведение.

Тем временем из дыры в скале доносится невыразительное фыркание и выходит немного дыма.

— Профырчала хлопушка, — комментирует Спит. — Теперь давайте я свою, — он тоже извлекает из кармашка рюкзака нечто продолговатое с точащим прутиком фитиля. Поджигает его зажигалкой и бросает в пещеру.

Промах. «Снаряд» попадает в стену рядом со входом и отскакивает от камня в сторону деток.

— Ложись! — вопит Мик.

Все падают на животы, закрывая головы руками. Только Макс подскакивает к шашке и точным броском посылает её, куда надо.

Детки встают отряхиваются и снова берут под прицел чернеющий в сплошном камне зев пещеры. Там, в темноте, что-то посвистывает, видны отдельные вспышки и летящие в разные стороны искры. Потом оттуда же выносит клуб дыма… и всё. Взрывное устройство снова сработало нештатно.

Воспитанники озадачены. Самый верный способ проверить, свободно ли помещение, дважды не сработал. Им невдомёк, что лопух-воспитатель заранее позаботился о превращении самодельных взрывных устройств в относительно безопасные дымовые шашки.

Тем не менее, все, кроме Евы, сложившейся ситуацией не удовлетворены — рядом прекрасное убежище, войти в которое боязно. Да тот же серый амфицион запросто распорет своими саблевидными когтями первого же сунувшегося в его логово! Вот, если бы бабахнуло как следует, тогда вероятный жилец, если не выскочил бы с испугу, то был бы оглушён. И вбежавшие следом за взрывпакетом ребята запросто изрешетили бы зверя, практически не рискуя.

Радостно, что все это осознают. И что никто не лезет дуром, даже новичок. Однако — пора вмешиваться.

Федька достал настоящую гранату и, удалив питомцев за пределы зоны, куда могут вылететь осколки, бросил её в проход. Вот теперь жахнуло, так жахнуло. Понятно, что внутри он после этого оказался первым. Впрочем, мальчишки отстали от него совсем немного. Свет сразу девяти фонариков позволил осмотреть все углы помещения — оно имело форму почти правильной полусферы и ровный земляной пол. Практически идеальное жилище.

Ребятишки затащили сюда свои пожитки и принялись устраиваться — принесли дров и воды, на трёх камнях установили котёл, вход перекрыли рогатками. Корешков, накопанных по дороге, хватало на похлёбку. А ещё сегодня прихватили несколько шершавых плодов хлебного дерева, из которого Аня и Леся Грачёвы принялись стряпать блинчики.

Вечер, не занятый стройкой, был для усталых путников настоящим праздником. Поужинали с аппетитом, старательно почистили зубы и послушно улеглись на накачанные воздухом подстилки. Уснули, как по команде, едва длинные вечерние тени начали сливаться в ночную тьму. Федька немного удивился тому, что ни один сегодня не потребовал от него сказку. Похоже, накопившееся на переходах утомление совсем исчерпало силы малолетних путешественников.

Поправил несколько покрывал. Расшнуровал и снял ботиночки со Стасика — совсем упеткался сердешный! А потом вышел наружу, тщательно закрыв проход — зверю, крупнее мыши, в эту «спальню» не пробраться.

Сам же переговорил с мегакотами-дозорными, отправил сообщения родителям питомцев, обменялся словечком-другим с супругой. И присел ненадолго возле самого входа просто чтобы полюбоваться волшебной красотой этого места в лучах практически полной здешней луны.

Он частенько пытался прислушаться к окружающему миру тем самым внутренним чувством, которым никогда не обладал. Ему о нём рассказывала жена — Ниночка. То есть, сама она нередко воспринимала присутствие животных или других людей неведомым ей образом. Бывало, и чувства их ощущала, или настроение. На опасность, опять же, нюх у неё почти звериный. Ещё одна знакомая женщина обладает таким-же свойством. И это все, кого он знает из числа таких же. Правда, ещё одна «подозреваемая» живёт на Земле, но это очень далеко.

Так вот. Сегодня нечто подобное продемонстрировала Ева Бероева — родная дочь той самой знакомой. Той, которая тоже «слышит». Получается что-то систематическое — похоже, он заприметил признаки наличия женщин, обладающих чувствительностью к тому, что неведомо другим. Когда-то была мода на ведьм, колдунов, провидцев. Подавляющее количество подобных «явлений», на поверку, оказались шарлатанством. Но в данном-то случае ни о чём подобном говорить нельзя.

Мысли мыслями, но глаз Фёдора чётко уловил силуэт, выткавшийся ниже по склону на фоне темнеющих кустов. Похоже на человека. Человека, знающего о его присутствии здесь и предупреждающего о своём появлении — специально встал так, чтобы быть заметным издалека.

Нах-Нах включил фонарик, осветив себя, и приветливо махнул рукой. А потом мысленно чертыхался — глазам снова пришлось адаптироваться к темноте. Хотя, при столь ярком свете Спутника это не заняло слишком много времени. Силуэт же явно направился в сторону входа в пещеру. Уже видно, что это Идалту. И что шерсть его отчётливо серебрится.

— Привет, Фёдор! Я — Седой, — проговорил мужчина не доходя нескольких шагов.

— Рад знакомству, — Нах-Нах встал, шагнул навстречу и протянул руку для обычного мужского приветствия. Он знает, что представители этого племени в курсе обычаев Хомо, то есть — людей земного человечества.

— Деток не разбудим? — полюбопытствовал Идалту.

— Не уверен. Вроде бы крепко спят, но если и подсмотрят или подслушают, полагаю, худа от этого не случится. Мы же не о бабах толковать станем.

Серебристо-седое тело сотряслось от беззвучного смеха — шутки этот вид разумных понимает отлично.

Потом мужчины уселись на камушках возле входа в пещеру и некоторое время поглядывали друг на друга.

— Меня интересуют причины успеха в достижении высокого уровня социализации твоих воспитанников, — не стал тянуть резину Седой. — В некоторые моменты они организованностью и единодушием напоминают фермиков. Но на тех действует доминанта подчинения или долг перед ульем — программы, заложенные при рождении. А мы с вами — млекопитающие. Хотя, да, ведём свой род от стайных, но ведь не от стадных общностей.

— Вы удивляетесь дружности моих ребятишек?

— Да. Нам подобных результатов удаётся достигать для деток постарше. На этапе приближения к половому созреванию. Но полученный эффект сразу начинает размываться соперничеством за самку — имею ввиду мальчишек. Девочки, впрочем, тоже хороши, хотя они и начинают соперничать немного позднее, но более яростно, что ли. И ещё, как ты планируешь закрепить достигнутый результат? Не боишься, что он разрушится в пубертатный период?

— Хм! — озадачился Федька. — Это что же? Выходит, у нас с вами очень похожие проблемы? Я и сам над ними ломаю голову. У меня ведь первая группа в жизни, и я ещё ничего подобного на практике не встречал. Поэтому, скорее мне вас нужно об этом расспрашивать.

Мужчины переглянулись и согласно фыркнули — они поняли друг друга. Наука педагогика — штука нужная. Но воспитательный процесс почему-то состоит сплошняком из случаев, ни в какую теорию не укладывающихся.

— Ну, общая идея стара как мир, — кивнул своим мыслям Нах-Нах. — Нужно постоянно обращаться к разуму малышей, направляя их помыслы на поиск оптимального пути.

— Пути к чему? — хитро улыбнулся Седой.

— Хорошо вы спросили. Если бы я знал простой ответ! Их только на поверхности плавает целая куча: К миру. К тому, чтобы родить и вырастить деток. К познанию. К личной свободе… да не перечислить всех прекрасных идеалов, созданных мыслью разумных. Вот у вас, у Идалту, что думают по этому поводу?

— Да примерно то же самое. Только самый важный момент, мне кажется, ты упустил. Каждый стремится добиться уважения к себе со стороны окружающих.

— Добиться, или заслужить? — потребовал уточнить Фёдор.

— Хм. Эта разница от многих ускользает. Некоторые только в зрелом возрасте добираются до её понимания.

Разговаривали мужчины долго. Только когда Спутник зашел за горизонт, Идалту засобирался:

— Через два с небольшим часа рассвет, — объяснил он. — Мне надо поторапливаться к своим — у меня нынче тоже группа совсем маленьких. Приятно было пообщаться с коллегой.

— Заглядывайте, — махнул на прощание рукой Фёдор. — Я не про всё успел у вас спросить.

* * *

Вечером следующего дня группа вышла на тропу, проложенную бортниками. На ночлег остановились в укрытии, оборудованном взрослыми, посещающими эти места. К ужину приготовили картошку, накопанную с одичавшего брошенного огорода. Заодно повыдергали сорняки и окучили молодые кустики. Мелкие, с ноготь мужчины, клубни пожарили вперемешку с авокадо. Было вкусно. И ещё выяснилось, что у всех закончилась соль.

— Фёдор Кириллович! Расскажите нам, пожалуйста, сказку про солизацию? — попросила Асенька, когда все устроились на надувнушках и приготовились заснуть.

— Солизацию? — удивился Федька. — Никогда не слышал ни о чём подобном.

— В ней на самом деле два «Цы». Просто у меня их в слово столько не поместилось. Вы ещё прошлой ночью про неё с Хозяином разговаривали, — шестнадцать пар любопытных глазёнок уставились на своего педагога.

— Так это не сказка будет, а мудрилка. Но они скучные.

— Вот и хорошо, — откликнулся Спит. — Быстрее заснём.

— Тогда начинать повествование я стану с притчи про Масловскую пирамидку. На самом деле её нет — она существует только в человеческом воображении. Но, всё-таки, есть, потому что действует на нашу жизнь, будто самая настоящая…

* * *

Два дня шли через угодья фермы Краснова. То и дело останавливались рядом с делянками и слушали рассказ о посеянной здесь культуре — откуда завезена, да что из неё делают. Поэтому двигались медленно и заночевали на полевом стане. Румяная повариха напотчевала путников до отвала, а топчаны с настоящими матрасами порадовали намятые на тонких надувнушках бока добротной основательностью.

На другой день были уже на центральной усадьбе, где успешно провели банный день и прошли медосмотр у здешнего фельдшера. А ещё у Фёдора тут было назначено свидание с женой — Нина заканчивала обучение в Сельхозакадемии — последняя практика в почвоведческой лаборатории фермы. Так вот — свидание состоялось. Ребята по-прежнему не обзавелись собственным домом, встречаясь то там, то тут, но оставались вместе.

Была как-то поначалу мысль построить бунгало в Ново-Плесецке, но у Па и Ма они чувствовали себя, как дома. В других же местах их ничто надолго не задерживало, зато комнатка для непринуждённого общения находилась всегда, где бы они ни встретились.

— Нин! Обычно женщины, выйдя замуж, хотят жить в собственном гнёздышке и чувствовать там себя полноправными хозяйками, — спросил Нах-Нах, пристраивая голову на подушке. — А ты будто рада находиться под одной крышей со свекровью.

— Хи-хи! Это тебе Лена мачеха. А мне она вроде сестры. Причём далеко не старшей. Но причина нашего с ней лада даже не в этом. Я ведь выросла в большой семье, где всегда было не меньше трёх поколений. И, если бы не война, попала бы после замужества в точно такую же семью на какой-нибудь из ферм или на хуторе. То есть все конфликты между родителями и детьми — это неотъемлемая часть жизни. Всегда они были и всегда будут. У нас считали тех, кто съезжает от предков, неуживчивыми и не умными людьми.

— Но ведь, рано или поздно, любой дом переполнится, — Федька прикинул в уме прогрессию. — За полсотни лет истории планеты при таком раскладе получалось всего три поколения — то есть ещё не очень много потомства образовывалось от каждой пары супругов.

— Были случаи, когда хозяйство делилось, и половина его селилась на другом хуторе. Так это тоже нормально. То есть не из-за скандалов, а потому что требовалось расширение угодий. Но чаще просто ставили рядом второй дом и прирезали ближайшие площади. У нас в Утково так решили, не деля хозяйства. Дед командовал, отец с дядями работали, а мы, дедовы внуки, при всём при этом росли.

— Тук-тук! К вам можно? Вы не спите?

— Заходи Серджио, — Федька натянул на супругу простынку до самого подбородка. — Выключатель у двери.

Вслед за шефом безопасности в комнату проникла его супруга. Диана Моретти — руководитель информационной службы при Представителе Президента.

— Э-э! Так не пойдёт, — запротестовала Мелкая. — Нам нужно одеться. А ну — выметайтесь за дверь на пять минут. Не может замминистра принимать шефа безопасности и руководителя средств массовой информации в подобном виде.

Чета Моретти на цыпочках вышла в коридор.

— Чего это они такие напряжённые? — спросила Нинка, поспешно облачаясь.

— Так ихний сынок в моей группе. Ни к кому предки не прилетели, а к нему пожаловали. Если кто-то об этом узнает — со стыда мальчишка сгорит, потому что они все друг перед другом сейчас выпячивают свою самостоятельность. Вот и крадутся на цыпочках… бедные родители.

— Диана, Серджио! Заходите. Мы привели себя в порядок.

— Ага, здравствуйте, — гости вошли и расположились на стоящей у стены лавке. — Федь! Я тебя хотел предупредить, что наша аппаратура в последнее время начала фиксировать некие не вполне понятные… их называют возмущениями эфира. То есть в радиоволновом диапазоне смещаются проходимости сигнала по отдельным направлениям. Опять же мнемона в атмосфере засекали два раза. Судя по всему — активность инопланетян снова возросла. В последний раз подобное фиксировалось пять лет назад — как раз до и после прибытия сюда детского дома с Земли.

В общем, я решил, что стоит тебя об этом предупредить, — и посмотрел выжидательно, словно в расчёте на ответную любезность.

— А я хотела показать вам с Ниной вот эти фото, — Диана подала несколько фотографий, где рядом с ней стоял на четвереньках самый настоящий Идалту, изображающий этакого котика.

— Мы знаем, к какой цивилизации принадлежит это существо, — строго ответил Федя. — Но не скажем.

А Нинка хихикнула.

— То есть — инопланетянин, — хмыкнул Моретти. — Ну хоть в чём-то сознались. А один из наших опознал в нём Хозяина — легенду этих мест. В принципе — картинка сходится. Так вот. С ростом активности людей другого вида, как ты их называешь, наши аналитики предполагают вероятность того, что для вас, милые мои, опять откроется возможность посетить Землю. И, чтоб мне век воли не видать, если вы там не побываете — вот чую я, мигом воспользуетесь даже самым мизерным шансом. Признаться, более всего при этом нас беспокоит возможность провести этот визит втайне — не попадая в зону действия камер наблюдения.

Конечно, на просторах огромной страны немало есть мест, где ваше появление и исчезновение пройдёт незамеченным, но нам требуется много такого, что обычно удаётся отыскать в крупных городах.

Так вот — у Дианы есть знакомые на небольшой конеферме, откуда несколько раз в день ходит автобус до города. В этих конвертах — они для вас обоих по штуке на каждого — указаны… в общем, как их отыскать и что говорить. Фотографии Дианы и сына, нашего дома и письма.

Для тех, кто обитает в этом уединённом доме, купить чистые визоры и накачать нужной информации из сети не составит никакого труда и абсолютно не рискованно. Собственно, этого будет достаточно. Ознакомьтесь пока, поспрашивайте — живое общение лучше, чем чтение бумаги, когда речь идёт о знакомстве с людьми.

Глава 27

Ещё не пушистик

На следующий день выяснилось, что детки обожрались груш, и пришлось путешественникам задержаться ещё на денёк, в ожидании, когда успокоится пищеварительные тракты любителей сочной мякоти прерианского дюшеса. Собственно Фёдор все эти моменты заранее держал в голове. Малышам требовался отдых перед тяжёлым броском через Большой Хребет. Разминочный переход через предгорья они выдержали хорошо. Даже новенький ничем не удивил, если не считать того, что прямо на ходу жевал то жучков-древоточцев, то червячков, неосторожно выбравшихся из-под земли. Ну прямо, словно медвежонок. Кстати, знал он и несколько видов съедобных плодов, неизвестных даже воспитателю. И легко отыскивал маленькие дикие бананы — просто нюх у него на них оказался.

То есть, ребёнок, действительно был хорошо подготовлен и крепок физически. Серджио Моретти, так и не выучившийся самостоятельному передвижению вне города без охраны, никак не мог восприниматься в качестве наставника собственного сына. Да и мать его — первая леди планеты Диана, представлялась абсолютно невероятной кандидатурой на эту роль. Загадка, однако. И не спросил вовремя.

* * *

Через горы шли звериными тропами, чутко всматриваясь в каждый куст, каждый камень. Не перечесть, сколько комьев земли и палок было запущено в подозрительные места. Встречались участки, которые проходили попеременными продвижениями части группы под прикрытием остальных — практически перебежками. Нависающие скалы или склонившиеся над проходом ветви деревьев вызывали невольное опасение — не затаился ли там кто, подстерегающий добычу из засады.

Неважно обстояли дела и с пропитанием — на каменистых почвах росло куда меньше съедобного. И охотиться было сложно. Варили каши из прихваченных в дорогу круп, но много ли унесут в своих рюкзачках прожорливые детки? День продержались на батончиках из мюсли, ещё день жевали вяленый сыр из рюкзака воспитателя, а там и перевал остался позади — вышли в заросшие густыми лесами предгорья. Тут в брошенном геологами вагончике остановились передохнуть и подкормиться рыбой — в небольшой речке просто кишело от пришедших на нерест… признанный авторитет в этом вопросе Спит назвал этот вид хариусами.

Кроме того, неутомимые Грачата отыскали маниок. Всей толпой накопали корней, отмыли их и в шестнадцать ножей искрошили всё в мелкую соломку, которую тонким слоем уложили сушиться в тени.

Отыскали и спелые орехи, но это уже были мелочи. Икра, рыба во всех видах, развешанные для провяливания балыки — детки больше не собирались испытывать проблем с продуктами и единодушно потребовали днёвки для завершения начатых заготовок — на следующий день планировалась большая стряпня из маниока, для чего заранее готовили ступу с пестом и разыскивали широкие плоские камни. Макс и Алинка, стоявшие на карауле, застрелили серого амфициона, нагло попёршего к лагерю.

* * *

Ночь. Внутри вагончика безопасно — его деревянные стены достаточно крепки, чтобы противостоять проискам любого ночного охотника. Детки сбились в кучу на нарах — прохлада, опускающаяся здесь в горах, научила их ценить простое человеческое тепло сильнее, чем личное пространство. Прижаться друг к другу и объединить одеяла для них теперь также просто, как высморкаться без носового платка.

На столике под окном горит огонёк старой, оставшейся от прошлых хозяев лампы, для которой и горючее нашлось в большой металлической канистре. Фёдор подтыкает одеяла и поправляет подушки. Отчаянные парни и бедовые девицы сладко спят, утомлённые нелёгким переходом и хлопотами по добыванию пищи.

Оп! Ева выбралась из-под покрывала и принялась обуваться.

— Ты куда?

— Кому-то плохо, — и взмах рукой в непонятном направлении.

Фёдор взял десятку и опоясался патронташем.

— Я с вами, — это Макс вскинулся. Минута, и он тоже готов выступить в неизвестность, в непроглядную темноту ночи.

Видно что Ева колеблется. Она делает «сложное» лицо и произносит:

— Нет, Максим. Ты не готов подчиняться, а Нах-Нах — готов.

— Запрёшь за нами дверь и дождёшься, когда вернёмся, — пытается мирно разрулить ситуацию воспитатель.

Физиономия мальчика принимает упрямое выражение:

— Да, — это короткое слово из его уст звучит совершенно неожиданно. — Посторожу.

Девочка выскальзывает за дверь и невесомым полушагом-полубегом уверенно направляется прямиком в сторону зарослей, нависших над речкой. Фёдор следует за ней в двух шагах — у него богатая практика в подобных «прогулках» с Мелкой. Но сегодня значительно темнее, чем бывало обычно во время подобных вылазок с супругой. Зато идти недалеко и немного помогает свет из окошка вагончика.

— Вот здесь кому-то плохо, — девочка ныряет в заросли.

Федька следует за ней, натыкаясь на ветки. Впрочем, сильно углубляться не пришлось — маленькое детское тельце неожиданно охватывает его за шею и доверчиво прижимается к груди.

Полшага назад, ещё шаг. Ева уже тоже рядом:

— Малыш и успокаивается, и тревожится, — поясняет она. — Ему стало не так страшно, но непонятно.

— Прислушайся! Он явно потерял маму — не чувствуешь ли, чтобы его кто-нибудь искал?

Девочка старательно крутится во все стороны, словно вглядываясь в окружающее внутренним взором, а потом отрицательно качает головой.

Тихонько поскреблись в дверь, ответили на вопрос Максима о том, кто это — что это они, и вошли в балок. Тут заметно теплее.

Принесённый детёныш — не человек. Его можно было бы принять за обезьяну, но приматы на планете живут значительно севернее в экваториальной зоне. Да и ушки у этого ребёнка больше похожи на кошачьи. Уж не от группы ли Седого он отбился? Тот ведь говорил, что у него нынче группа маленьких.

— Как тебя зовут? — Ева уже пристаёт к «ребёнку» с расспросами. Но тот как-то неразборчиво отвечает, словно кошка, беззвучно открывающая рот. Макс с интересом рассматривает странную ладошку неизвестного — острые коготки, слегка выглядывающие между чувствительными тонкими пальцами, то и дело прячутся в перепонке, похожей на лягушачью.

Федька размышляет — доставать ли из рюкзака пакетик сухого молока, чтобы приготовить смесь для кормления малыша. Или… нет, он уже понял, что это ребёнок Идалту.

Вызвал Минатора. Ответили сразу.

— Нах-Нах на связи. Контакт с Идалту, экстренно.

— Системный дежурный Зяблик, — визоры мгновено спроецировали заспанную мордашку знакомого молодого Идалту — брата по Улью, приёмного сына их Царицы.

— Вашего племени детёныш? — Нах-Нах переключил передачу изображения на внешние камеры и показал, как Ева, Макс и незнакомец забираются в кучу деток, пригревшихся на нарах.

— Мямлик! — восклицает системный дежурный. — Мы же его по всей станции разыскиваем! Не выключайся! Ага, взял координаты. Сейчас за ним матушка прибудет.

И связь отрубилась.

«Системный дежурный Заблик, — подумал про себя Фёдор. — Какой-то он весь из себя в капочку. Точно! Сын Дерева, но не Дерево — по классификации мегакотов».

* * *

Ждать мамочку Мямлика пришлось недолго — входная дверь балка вместе с косяками и собственно дверной коробкой внезапно исчезли одновременно с коротким резким звуком и, в то же мгновение, огромная разъярённая кошка сжала передними лапами Федькино горло.

— Где он? — прошипела встревоженная мамаша.

Поскольку, дыхание было надёжно перекрыто, оставалось только показать глазами на нары, где продолжали спать детки.

После этого Нах-Наха перестали душить, и женщина-идалту разом сделалась какой-то умиротворённой, мгновенно изменившись. Взгляд её стал виноватым:

— Простите, я очень переволновалась, — сказала он негромко. — Никто так и не понял, каким образом этому негоднику удалось обойти блокировки стартовой системы эвакуационной капсулы. Его искали в кабельных каналах, вскрывая все подряд. Нет, но может быть вы знаете, почему не сработала сигнализация?

— Не знаю, — ответил Нах-Нах, залезая под клапан своего ранца. — Могу предложить вам воды с несколькими каплями сока тэрника — нас, хомо, это успокаивает.

Но взгляд «женщины-кошки» остановился не на бутылочке, а на баночке грушевого варенья, показавшейся среди других вещей. Она даже сглотнула непроизвольно. Прочитав столь немудрёный «знак», Федька предложил ей это угощение. Рука его ещё разыскивала ложку, когда длинный язык уже филигранно снял с содержимого тоненький верхний слой и отправил за щёку. Мамашу явно «отпускало» после пережитых волнений.

Детишки же, между тем, попросыпались и теперь поглядывали на новое действующее лицо из-под полуопущенных век. В её сторону смотрело и несколько стволов — видимо, кое-кто успел увидеть самое начало сцены. Страшно подумать, что было бы, спусти они курки.

— Спите дальше, — распорядился Федор. — Завтра у нас много дел.

А в дверном проёме, тем временем замаячили и другие Идалту. Бушмейстера и Риатора узнал сразу, а остальным приветливо кивнул.

— Ложитесь с детками, когда доедите, — обратился он к женщине. — Мямлик сейчас больше нуждается в отдыхе, чем в трёпке. Мы с ребятами пока поставим на место дверную коробку, а то снаружи прохладно.

* * *

С работой управились быстро и без особого шума — просто воткнули вырванное на старое место и подпёрли косяки жердями так, что оставили двери возможность открываться. Остальное — утром. У самого входа откуда-то появилась куча веток и травы — в неё и забрались нежданные гости. И Федьку туда же затащили.

— Отдыхай, мы сторожим, — объяснил Риатор.

— Да уж! Мы, — пробурчал Бушмейстер. — Тебя-то пушкой не разбудишь. Но ты, Нах-Нах не беспокойся — действительно мы сейчас сторожим. Так что — спи спокойно, дорогой товарищ, — похоже, он что-то процитировал, но явно не к месту.

* * *

Утро принесло юным путешественникам массу новых впечатлений. Четыре «Хозяина», «Хозяйка» и один хозяйский сынок — для тех, кто родился и вырос на Прерии это почище, чем Баба Яга, Кощей Бессмертный и Тугарин-Змеевич для землян. Легендарные персонажи — и вот они.

Легендарные персонажи деловито обчистили садок с пойманной вчера рыбой и приготовили завтрак скорее, чем стремительные Грачата успели раздуть пламя под котлом. Янтарные, без костей, полоски понравились всем — поданные на листьях лопуха, они исчезли, словно их и не было.

Потом Риатор обследовал Мямлика а, заодно, и всех остальных ребятишек.

— В принципе, здоровые детки, — констатировал он удовлетворённо. — Чуток заморённые, правда. Но в пределах нормы при таких нагрузках. Когда спуститесь в прерию — налегайте на мясное. А Еве и Максу давайте вот это, в ваших аптеках есть, — он написал на клочке бумаги название и отдал воспитателю. — У обоих избыточная возбудимость. Скажем — чуть ниже предельной планки.

Кто из деток о чём разговаривал с гостями, Федя уверенно сказать не мог. Но видел, что многие общались. А потом мохнатики исчезли, махнув на прощание лапами от самой кромки леса. По результатам визита, кроме опустошённого садка, следует отметить ещё исчезновение из ранца баночки клубничного конфитюра. Вернее, сама баночка осталась на месте, но пустая.

Дальше была большая стряпня из маниока, ловля и копчение рыбы — после не слишком сытного перехода через горы ребятишки озаботились провиантской тематикой, отчего рюкзачки у них заметно потяжелели.

Коптер с таблетками прибыл через полтора часа. Пилот доставил упаковку с витаминами и пластиковый мех молока.

— Серджио просил наговорить отчёт о событиях этой ночи, — передал он на словах. — Мнемона тут засекли сразу после заката, потом ещё одного и третьего уже утром. Уверены, что это было связано с тобой.

— Передай, что он прав. Но я не уверен, надо ли ему знать это прямо сейчас. То есть — пусть сначала сам сложит картинку из того, что наподслушивали.

— Федь! Ты что, не знаешь? Да до ваших с Нинкой визоров наши технари вообще не могут достучаться. То есть, когда договариваетесь об очередном свидании — всё доступно. А как только речь идёт о чём-то интересном — глухо, как в танке.

Нах-Нах пожал плечами и отдал пилоту пустые баночки.

— Выбрасывать жалко, а на походе иголка — пуд, — объяснил он смущённо.

— Так оставил бы в балке в качестве посуды для случайных путников, — попытался отнекиваться парень, но в это время ему пришёл вызов. Со стороны слышно было только то, что интонации у говорящего строгие и назидательные. — Слушаюсь, — ответил пилот и взял обе баночки, предварительно надев на руки перчатки.

«Отпечатки языка они, что ли, собрались снимать», — про себя хихикнул Федька.

* * *

Следующие дни группа продвигалась по самым, пожалуй, роскошным местам. Хрустальные ручьи и звонкие водопады. Огромные деревья и просторные луга. Изумрудно-зелёные склоны гор и приветливые укромные долины. Места эти кишели зверьём и радовали обилием растительной пищи. В крышке от котла постоянно калились орехи, а место каждого привала оставалось покрытым слоем скорлупок.

Огромные заросли сливы и черешни Феде удалось обойти стороной, а то опять не обошлось бы без длительной остановки на успокоение детских кишечников. Ещё он показал питомцам пару новых приёмов возведения убежища. Плетёная из прутьев избушка и… трудно описать в двух словах. В общем, встречаются деревья с воздушными корнями — этакие колоннады с самой природой сооруженной крышей из переплетённых ветвей. Для человека в таких случаях остаётся совсем немного работы — огородить плетнями нужную зону и связать несколько веток кровли в местах, где зазоры между ними чересчур велики.

По вечерам проходили традиционные уже смазывания «чем положено» ссадин и царапин. Вместо сказок всё чаще от воспитателя требовали «мудрилки» — своеобразные рассуждения о сущности бытия, переложенные на понятный малышам язык. Федька только удивлялся тому, сколь много входит в детские мозги такого, о чём он отважился бы поговорить не со всяким взрослым. Да и сам, если честно, не во всём разобрался — малыши его пару раз откровенно заводили в тупик поставленными вопросами.

Вопросами… Вопросы полового воспитания пришлось изложить прямым текстом, ничего не скрывая. Создалось даже впечатление, будто аудитория экзаменует «ответчика». То есть детки уже и сами давно нашли в сети не только полное описание «процесса», но даже ознакомились с иллюстративными материалами. «Неудобных» личных вопросов они, кстати, не задавали.

* * *

— Чую дым, — это голос Стасика. Вообще-то, места здесь безлюдные. Как-то не хватило на Прерии народу, чтобы ещё и тут возникла сеть человеческих поселений. И на карте не отмечено ни хутора, ни кордона, ни старой стоянки геологов или старателей.

Малыши быстро перестроились в две цепочки — мальчики впереди — и повернули навстречу ветру.

Колея, проложенная колёсами огромных местных грузовиков. Вдали — отсвечивающий свежим деревом хозблок и возводимое не завершённое здание — кто-то выбрал эти благословенные края для жительства и теперь обустраивается на новом месте.

Я тебя не зря поила колдовскою водой

Никуда не денешься

Влюбишься и женишься

Всё равно ты будешь мой,

— на всю округу разносится знакомый мощный голос. Федька уже улыбается, предвкушая встречу со старой знакомой, а вот ребятишки…

— Это чего она это такое орёт? — спрашивает Стасик.

— Тебе же Фёдор Матвеевич, как большому объяснил, что в определённом возрасте люди от этого натурально дуреют, — ответ держит Асенька. — Вот погоди, вырастешь взрослый, начнут у тебя усы расти — и ты сдуреешь.

— Я не хочу дуреть, — огрызается Стасик.

— А никуда не денешься. Такая уж у людей филология, — вздыхает Лесенька. — Федор Кириллович! А вы тоже дурели от страсти?

— Дурел, конечно, — констатирует Ева. — Он что ли не человек?

А Федька уже на дворе будущего поместья:

— Здорово Фёкла! Ты опять от своего директора сбежала?

— Здорово, кабан лесной! Сбежишь, от него! Вон, гляди чем он меня опять одарил, — Стебелёк повернулась в профиль, показывая начавший формироваться животик.

— Ну, ты даёшь! — ухмыльнулся Федька. — Это же третий подряд. Ты что, как из пулемёта решила рожать?

— Егор просил не тянуть, — вдруг совершенно серьёзно ответила Фёкла. — Говорит, пока не одряхлел — надо деток вырастить.

Но серьёзности ей хватило ненадолго:

— А вы, мелюзга, захлопните варежки и займитесь делом. Ларь с картошкой в сенях, тушёнка на полке. Орднунг унд арбайтен. Квикли.

— Минутку — Фёдор внимательно посмотрел на сегодняшнюю «центровую».

— Макс, Ева, Кисточка — в караул, — спохватилась засмотревшаяся на пузико девочка.

Фёдор повернулся к старой школьной подруге и продолжил: — Ты-то тут какими судьбами? И где твои?

— Заглянула Касеньку проведать. Они тут с Касымом устраиваются на жительство. За цементом поехали. А наши с Егором короеды с ним самим во главе сейчас у моих стариков гостят. Хи-хи. Егор-то старше папы и мамы, которые ему тесть и тёща, представляешь! Им-то по сорок только. У ребёнков моих папа старше деда.

Здесь на строящемся хуторе задержались до следующего утра. Вечером пришла машина со стройматериалами — Федя помогал её разгружать. Будущие новосёлы учились с ним в одной школе на класс старше. Вообще-то Прерия всё больше и больше кажется похожей на одну большую деревню. Тут, если и не знаком с кем-то лично, то обязательно хоть что-то о нём слышал.

Утром тоже не сразу ушли — к табору наведался прайд местных мегакотов. Знакомились с будущими соседями и договаривались о квартировании здесь, толсто намекая, что не отказались бы от убежища с отдельным входом, в уплату за что выразили готовность избавить будущие плантации от грызунов и мелких жвачных. Для Федьки ведь этот поход — не спортивное мероприятие. Он знакомит деток с реальной жизнью вне городской черты. А тут от нижней Ярновки подвезли пиломатериалы… ещё на два дня задержались — сооружали то самое укрытие, помогали Касыму с отливкой опор под будущие постройки. Малыши помногу не хватали — носили по чуть-чуть, зато текли сплошной муравьиной цепочкой.

Потом сюда же доставили саженцы теоброма — сажали все. Даже мегакоты копали ямки. В общем, получился небольшой праздник свободного труда. Лишь на четвёртый день отправились в путь. Из сделанных наблюдений отметил, что Грачата отлично управляются по плотницким вопросам, зато новенький — Макс — был в этом ни в зуб ногой. Однако освоился быстро. Всего одну рукоятку у молотка расхлестал о шляпки гвоздей. Зато потом управлялся с этим лихо, хотя и двумя руками, впрочем, как и все. Малыши ещё.

Глава 28

Встреча с блохастым

Снова несколько дней шли без приключений, если не считать набега ужасных волков. Впрочем, до столкновения дело не дошло — воспитатель распугал серых из ракетницы. А потом начались каньоны истоков Левой Ярновки — места сравнительно безопасные. Как-то нет здесь того буйства жизни, что господствует повсюду на Прерии. Живность преимущественно мелкая, пугливая. Зато на склоне греется самый настоящий саблезуб.

— Только мелюзга эта пускай держится подальше, — отчетливая, хотя и ослабленная расстоянием мысль прозвучала в Федькиной голове.

— Я подойду поздороваться со старым знакомым, — сказал он деткам. — Привал. И не тащитесь за мной — Мешок не любит детей.

— Что? Мы для него слишком худосочные? — ехидно полюбопытствовал Стасик.

— Да, Фёдор Кириллович! Вот из вас запросто получится сытный обед, — предостерегла осторожная Кисточка.

— Скажите ему, что у нас хватит крупы на полный котёл замечательной рисовой каши, — ободрил хозяйственный Павлик.

А вот Ева ничего не сказала, только внимательно посмотрела на Федю и как-то особенно улыбнулась, как будто всё поняла.

— Поторопись, — прозвучало в голове. — А то через несколько минут мы окажемся в поле зрения спутника.

Федька, ясное дело, помчался к саблезубу со всех ног.

— Привет! А что с Цуциком? Его наказали? Куда он пропал? — вывалил он сразу все вопросы, едва подбежал.

— Да нормально всё с этим молокососом. Доучился он и приехал сюда. Ясное дело — сразу подался на Эолку в дом своего детства… чувствительный наш. А вам с Ниночкой предупреждение, чтобы не вздумали кукиши из пальцев крутить. А то занесёт вас сам не знаю куда.

— Что? Порталы снова работают?

— Работают. Только ж смотрите, чтобы на этот раз не наделать какого безобразия. И не забывай предупредить Терм, если снова задумаете прошвырнуться.

— Терм? — не сразу сообразил Федька.

— Мать-царицу здешнего улья. И всё уже. Сделай вид, что прогоняешь меня, а то детки у тебя совсем распоясались — ни капли уважения к наставнику. А так хоть увидят, что ты махайрода гоняешь… Глядишь, и проникнутся величием увиденного.

Федька перехватил слонобой за ствол и замахнулся на зверя, который тут же по-собачьи поджал хвост и испуганно порскнул за камни.

«Ну, артист! — только и подумалось, когда шагал к выпучившим глаза воспитанникам. — И ведь не откажешь ему в чувстве юмора». — Грачёвы, Кольцова, захлопнуть варежки! — это уже вслух. Детишкам.

Только почему реакция на команду такая необычная? Откуда этот испуг во взорах? И почему, все ружья направлены на него? Чего это ради трясущиеся малыши строятся для залповой стрельбы — передний ряд на колене, задний вплотную?

Опасность сзади! Кувырок и… ничего себе! Над ним почти навис настоящий танк. Живой, покрытый хитиновым панцирем гигант уже вознёс отсвечивающие матовой чернотой мечи. А справа и слева — Типы и Топы — Стражи. Штук двадцать обтекаемых тел. То есть — это фермики.

— Не стрелять! Опустить оружие! — крикнул воспитанникам. — Здравствуйте матушка царица улья, — это «танку».

— Где этот блохастый? — спросил танк очень знакомым женским голосом. Голосом модератора той самой сетевой игры, в которой Федьку сначала чуть не до смерти запытали, а потом подвергли воздействию поражающих факторов ядерного взрыва.

— Так ушёл он. Сказал, что спутники ему чем-то мешают.

Пока это проговаривалось, свита царицы сорвалась с места и умчалась как раз в том направлении, куда ушёл махайрод. Догонять, не иначе.

— Ты не знаешь, какой он расы? К какой цивилизации принадлежит?

— Он не говорил, а я не спрашивал. Тут у нас все инопланетяне почему-то прячутся от людей и ужасно не любят огласки. Боюсь, попытайся я настаивать на ответах на такого рода вопросы — и контакты с ними будут утеряны. Кстати, не подвезёте нас до ближайшего ручейка? Боюсь, некоторые из ребятишек при вашем появлении не смогли сдержать естественной реакции организмов и несколько намокли.

Действительно, ряд конфузов произошёл, что теперь проявлялось и на лицах воспитанников. Тем не менее, «погрузка в автобус» прошла организованно. Терм как-то немного себя преобразовала, отчего одни выступающие части спрятались под пластины панциря, а другие, наоборот, выставились наружу.

— Я убрала ядовитые шипы, — объяснила она. — Залезайте.

Народ и ломанулся устраиваться на просторной спине. Какое-то время усаживались, выискивая, за что бы ухватиться, а потом тронулись. Несколько километров проделали за считанные минуты.

— Не выставляйте дозорных. Мои стражи взяли вас под охрану, — объяснила диспозицию царица. Вот вам ручей — делайте с ним всё, что пожелаете. А я пока тут погреюсь на солнышке. Как ты оцениваешь результаты этого похода, Федя? — это уже воспитателю.

— Удивляюсь, — улыбнулся юноша. — Произошло так много сверхплановых событий, что просто и сам-то не знаю, как на них реагировать. А уж оценить реакцию малышей затрудняюсь… совсем затрудняюсь. Нет, посмотрите на них! Вы можете себе представить, чтобы дети этого возраста не дразнили тех, кто описался? Или они все описались от восторга при вашем лицезрении?

— Не все, — ответила Терм. — Максим, Алинка и Ева смогли удержаться.

— Так они же самые первые насмешники.

— Они умные насмешники, Федя. Остальные запросто поколотят их, если… ну, ты понял.

— Ага. Зато повстречали всех известных мне разумных, каких я только видел на Прерии. Кстати, мы планируем спуститься на плоту вниз по Ярновке и посетить Термитник. Прораб обещал, что не будет возражать. Вы не против?

— Готовишь ребятишек жить бок о бок с Иными. В программе похода об этом не упоминалось.

— Ну, мегакотов они и без похода знают, договориться с Идалту я никак не мог — нет у меня с ними постоянной связи. Они, как те кошки — гуляют сами по себе и приходят, когда захотят. А про то, что саблезубый разумен, думаю, никто и не догадался, кроме одной девочки. Да и за ту не поручусь.

— Та шумиха, которую подняли средства массовой информации по поводу этого выхода с малолетками в дикие дебри, заинтересовала не только Хомо. Всем стало интересно. Ты когда собираешься следующих выводить в подобное путешествие? В следующем году?

— Нет, через четыре года. Этих выпущу в школы и будет тогда у меня младшая группа. Потом она станет средней, затем старшей и, наконец, подготовительной.

— Шестнадцать человек за четыре года, — Терм почесала кончик своего гребня. — С ума сойти! Это же очень мало. В том смысле мало, что просто уму непостижимо, как такими темпами можно вообще решить проблему воспитания достаточного количества дееспособных людей? Впрочем… да. Дети у мягкотелых это штучная работа. Когда Зяблик рос, это было просто поразительно, сколько происходило самых неожиданных событий.

— Зяблик! Такой, весь в капочку! Это его мегакоты называли Сыном Дерева! То есть, он рос при вас в улье? — Федьку просто подкинуло от мелькнувшей догадки.

— Нет, он рос среди своих соплеменников, но я была вынуждена оставаться рядом — он ведь был ещё зубастиком.

— Зубастик, это совсем малыш? — уточнил Федька.

— Да, несмышлёныш. А уже потом, когда выправился в пушистика — тогда мы и расстались на несколько лет, пока его не прислали сюда, к месту моей работы. Я ведь исследователь, приехала в экспедицию. А теперь, похоже, совсем осела на этой планете. Ты не представляешь себе, сколько тут материала для самого серьёзного изучения!

— Да уж, — ухмыльнулся юноша. — Вон они — шестнадцать безграничных Вселенных, — мотнул он головой в сторону ручья. Туда, где несколько стражей построили из своих тел запруду, в которой уже было по пояс глубины. Детишкам по пояс. — Так вы одобрите наш визит в термитник? — повторил он вопрос.

— Уже одобрила. Воин сразу поставил меня в известность.

— Воин? — не понял парень. — Он же строитель! Прораб.

— Пришлось… — как-то неопределённо протянула Терм. Но Федька кое-что додумал:

— То есть в этой бригаде где-то имеются пушки? Я ведь видел, как они отстреливались от танков и боевых коптеров.

— Ох, Федя, что-то я с тобой совсем заболталась! — воскликнула царица улья.

— Это вы намекаете, что я стал задавать неуместные вопросы? Всё, больше не буду.

— Ну ладно. Пушки действительно есть. Но их никому не собираются показывать. Ты мне лучше скажи, кто тебя надоумил предложить нам возведение здания Улья неподалеку от школы? Нина?

— Ага. Она полагает, что любому разумному существу требуется некоторая свобода для самовыражения. Что нехорошо слишком долго жить в условиях совсем чужого мира. Она имела ввиду фермиков. То есть — пусть общаются с людьми по-соседски. Ну и потом, вам ведь необходимо поддерживать свою численность. То есть — размножаться. А для этого требуются совсем не те условия… ну, не в школе же этим заниматься. У вас, конечно, многое отличается от нас, то есть очень велико значение наследственности, но получение опыта в жизни каждого разумного — это тоже важный момент. И фермикам обязательно потребуется опыт фермиков, по крайней мере, на начальном этапе становления личности.

— Хм! Это ты мне из какого-то учебника по педагогике шпаришь? — Терм согнула свои усики в верхней их трети. — Ладно. И да, я уже трижды за эти пять лет откладывала яйца. Вашей экскурсии покажут и инкубатор и личинок последней кладки. Они, кстати, считаются ещё совсем неразумными, хотя… ну не знаю… возможно, ты или твои короеды составят о них какое-то своё мнение. Это будет интересно.

— Терм! — спохватился вдруг Фёдор. — После окончания маршрута мы с Мелкой, наверно на Землю смотаемся ненадолго. Блохастый просил меня предупреждать тебя об этом.

Хвост царицы вздрогнул, по всему телу прошла дрожь:

— Да уж. Пожалуйста, предупреждай. Вот номер для связи.

Визоры пискнули, сообщая о получении мессаджа.

* * *

Приближение к мастерской Ярна почувствовали по появлению дозорных мегакотов. Патрульные группы то и дело мелькали поодаль или выходили навстречу. Возникло впечатление, будто ребятишки приближаются к тщательно охраняемому объекту. Потом встретилось стрельбище, где в качестве пулеуловителя использовалась обрывистая стена каньона. Стрелки — снова мегакоты — отрабатывали самые разные упражнения. Оружие, специально адаптированное под их анатомию, вполне могли применять и люди. Детки убедились в этом лично — всё попробовали. Особенно понравились девочкам револьверчики под мелкашечный патрон.

Человеческие пальцы подвижней и лучше разработаны, чем у тех, для кого создавались эти стрелковые системы. А руки, тысячелетиями эволюции приспособленные к разнообразным действиям, — просто неоценимый дар природы. В этом все убедились лично, наблюдая, как «курсанты» мучаются с перезарядкой.

Ношение же котом, скажем, винтовки… сбруя вроде шлейки, кобура с фиксатором… громоздко, неуклюже, но к использованию пригодно. После очень серьёзных тренировок.

Стрельба, естественно, или из положения лёжа, или с опоры. Палить с веса удаётся только из пистолетов. Одним словом — куча ограничений. Тем не менее — коты и этим довольны. Они теперь не беспомощны против большинства клыкастых опасностей. И вообще здесь, оказывается, учебка, через которую проходит сплошной поток мегамолодёжи.

Интересный момент Федька выяснил, когда болтал с Бормотом — руководителем этих курсов. Человеческих детей приходится обучать, в основном, правильному осмотрительному поведению. А вот для мегакотов доминируют проблемы освоения техники. И ещё — людям удирать от опасности противопоказано, а мегакотам — рекомендуется начинать «расхождение» с угрозой именно с этого. И забираться на дерево.

— Мало внимания уделяют нам люди, — вздохнул Бормот. — Как же без них отрабатывать движение смешанной колонны по пересечённой местности? Ну присылает Ярн пару-тройку подмастерьев «погулять» с нами. Так у него ребята все ушлые — не мои ученики их защищают, а они наших опекают. А у тебя, кажется, городские малыши?

Не понять такой намёк Федька себе не позволил — задержались на курсах на пару дней. В четыре группы да по два выхода в сутки проводили для пятнистых тренинги… в качестве учебных пособий, ясное дело. Мальчишки и девчонки нахватались самых расхожих фраз из моргалуса — сигнального языка мегакотов. А кивалус, кажется, начали понимать вообще с лёту. Или, во всяком случае, достаточно бегло. Общались безо всяких электронных переводчиков, подмигивая четверолапым по любому поводу.

Следующий переход оказался совсем коротким — на просторной лужайке те же мегакоты изучали медицину. Кругом развешаны плакаты с разрезами и сечениями — все внутренности на виду. Муляжи, обмотанные бинтами. Обычными, из ткани. Примеры наложения фиксации на лапы — лубки, лангетки, шины.

Медуница сразу сделала охотничью стойку на всё это великолепие, да и остальные ребятишки стали «прислушиваться» к происходящему. Разбрелись, подсев к тем классам, где шла речь о чём-то для них интересном. Верный принципу невмешательства в интересы детишек, воспитатель смирился с неизбежным — скажешь ли заранее, когда и чем увлечётся малыш, и как это отразится на его будущем? А время его не особенно-то беспокоило.

Стоял посреди луговины и крутился, как сорока на колу, еле успевая воспринимать происходящее. Вот откуда-то привели Фагора — его пса. Обычно собака держался поодаль, сотрудничая с мегакотами внешнего оцепления их «экскурсии», а тут он был выведен, уложен посреди кружка студентов — что там с ним делали — не видно. Но вообще-то контакт у Федькиного любимца с этим племенем давний. Кошаки загоняют дичь, Фагор её убивает, а потом они вместе пируют.

Но тут что-то иное. А, тем временем, семеро ребятишек так ничем и не заинтересовались — собрались на краю около недостроенного ночного укрытия. Ага! Плазменный резак появился, застучал молоток — решили поиграть в плотников. Напортят, конечно, доброго материала, но без этого в учёбе тоже не обойтись.

У здешних котов наблюдаются стетоскопы и зеркала отоларингологов, явно приспособленные к строению тела четвероногих. Надо же! А он и не подозревал, что уже так много сделано для этих друзей человека. Целая индустрия, однако.

Фагор появился. Ковыляет прямиком к хозяину на трёх лапах, а правую переднюю несёт на весу. Или левую? Или заднюю? Ха! Всего загипсовали — на что ни ступи, всяко неудобно. Асенька уже щеголяет в марлевой шапочке, а Филю уложили на носилки и тащат в сторону пандуса, положенного в кузов чего-то вроде багги. В больничку играют. Обрадовались появлению учебных пособий!

Присев, где стоял, Федька призадумался. Вторая подряд школа, в которой и учатся и преподают мегакоты! Нет, ни высшей математики, ни аналитической химии, ни теоретической физики в программе нет, однако… Однако, если он правильно помнит, первые контакты с этими хвостатыми начались около семи лет тому назад. И умница-Нинка уже несколько раз прямым текстом говорила Серджио — шефу безопасности — что нужно кому-то изучить организацию сообщества этих существ.

Ведь они уже повсюду. Растут вместе с человеческими детьми, играют в одни и те же игры. Встречаются смешанные группы в детских садах и даже заводятся крепкие дружбы. Как между Кисточкой и Клотиком.

— Любопытные детки. Свои, — проморгала подошедшая взрослая кошка. — Знаю тебя.

— Вижу тебя, — учтиво откликнулся парень. — Ты глава школьного прайда?

— Я Мила. Учу собирать травы. Ты Нах-Нах. Учишь учиться. Ты главный.

Всё-таки моргалус как-то уж слишком формализован. Такое впечатление, будто его создали искусственно, стремясь избежать неоднозначностей. То есть из-за чрезмерной конкретности из него иной раз такое вылезает — хоть стой, хоть падай. Зато слово «свои», сказанное про Федькиных воспитанников, можно истолковать и как «наши», и как «домашние» и, даже, как «одомашненные». Не хватает для привычного общения целого ряда важных оттенков.

* * *

Собственно, у Ярна в мастерских тоже котов было больше, чем людей. С десяток юношей и около сорока хвостатых. Зато чудес в глубокой подземной пустоте оказалось видимо-невидимо — тут выращивали кристаллы с заданными свойствами. Малыши далеко не всегда понимали, зачем требуются именно вот эдакие качества, зато у них на глазах происходило волшебство. Из прозрачного раствора вдруг проступали знакомые контуры сверла, или незнакомые, но понятные — фрезы. Бежали на индикаторах циферки, отклонялись стрелки, причудливо изгибались графики на экранах.

Тонкий, как игла, луч наносил на зеркальную поверхность причудливый орнамент…

— Псы! Кто рассказал ребёнку, что это за хрень такая — число Авогадро? — грозный и кряжистый Ярн, насупив брови, обводит взором собравшихся за столом подмастерьев.

— Он сам прочитал. Кто виноват, что ты каждого заставляешь исписывать основными определениями все стены пещеры? Что, прикажешь закрашивать? Или отмывать? — это ответил самый младший с дальнего конца.

— Смелый? Это хорошо. Припоминаю, что у тебя там была ошибка в указании степени множителя. Хорошо, хоть, что недоросль не добрался до этих позорных каракуль. Он прочитал послание потомкам, начертанное твёрдой дланью Колюньки, старательно пересчитав нули. Кто из вас, о неучи мои и разгильдяи, сможет вслух произнести это число, выразив его, скажем, в триллиардах?

Молчите? Я тоже молчу. В общем — надо брать парня. Фёдор, отдашь?

— Так, дядя Ярн! У него нужно спросить?

— Он уже сам попросился. С пятнистыми договорился о квартировании во второй клети. Сейчас с моего телефона уламывает предков, чтобы позволили перейти из твоего садика сюда в подмастерья. Обещал мне к спецовке пуговицу пришить.

Федька даже замер от неожиданности:

— Он же кроха совсем! Несмышлёныш еще! А как ошибся в выборе? Вдруг, это не его?

— А как узнает, если не попробует себя в физике твёрдого тела? Хотя, да, увлечения этого возраста быстро проходят.

— Я так думаю, Стасик! — обратился воспитатель к взволнованному питомцу, — если желание учиться здесь сохранится у тебя до конца похода, то дома ты обсудишь это с родителями.

— Конечно, Фёдор Кириллович! — важно кивнул мальчишка.

— А мне можно тоже сюда попроситься? — это Димка-растеряха.

— Конечно можно. Число Авогадро в Плёткино проходят в шестом классе, а в Первой школе Ново-Плесецка — в восьмом. Как только усвоишь этот материал — звони сюда и просись.

— То есть, мне лучше поступать в Плёткино? — рассудительно произнёс родной брат и олух царя небесного.

— А мы будем учиться на повара, — сразу за всю четверню отчиталась Аня Грачёва.

— Рыбака, — продолжил перечисление Мик.

— Теннисиста, — подключился к повествованию Павлик.

— Продавца в магазине игрушек, — завершила формулировать общее решение Леся.

Взрослые едоки захрюкали в тарелки.

Глава 29

Возвращение

Тихий тёплый вечер. Окно в торце длинной узкой комнаты выходит в сторону океана. Оно сейчас в тени. Утренний бриз давно иссяк, а вечерний пока не собрался с силами, отчего трогательные домашние занавески в мелкий цветочек даже не шелохнутся.

Три письменных стола вытянулись в одну шеренгу. Пристроенные на них проекторы создают на белой стене изображения: кадры хроники, тексты докладных, ленты новостей. Два мужчины, оба в тех годах, когда обсуждают проделки внуков, вчитываются в строчки и вглядываются в картинки, иногда перебрасываясь словечком-другим.

— Жень! Опять всё сходится, — произносит тот, что ближе к окну.

— У меня тоже сходится. Но я точно знаю — это неправильно. Или случайное совпадение, или нас кто-то пытается водить за нос. Понимаешь, Кузьма, ну невозможно это, чтобы по столь прозаическому поводу, как загородная прогулка одной группы детского садика, к нашей всеми забытой планете со всей галактики послетались наблюдатели.

— Ты не лозунгуй, а обосновывай, товарищ генерал. Тебе мокко, арабики или местного?

— Давай-ка местного отведаю наконец. Ты-то всегда его себе завариваешь. Кстати, почему?

— Я этому сорту, в какой-то мере, крёстный. Мы тогда только приехали на Прерию. Стёпка в школу ходил, а я немного скучал по Земле, по радостям большого города. Ну и попросил курьера, что мотался в управление колонизации, привезти семян кофе, какие сможет раздобыть в метрополии. Была у меня мысль развести тут плантацию и сделаться взаправдашним фазендейро.

Так вот — в космопорте ту коробку у курьера слямзили. Он ведь всё внимание уделял кейсу с почтой, а за багажом приглядывал только слегка. Не скажу точно, сколько лет с той поры прошло, а только в забегаловке у дяди Фомы стали подавать какую-то незнакомую бурду под названием «местный кофе». Решил выяснить, что к чему. Прихожу, сажусь за столик, заказываю. Самого-то хозяина не было. Сынок его Федот меня обслуживал. Давай я его расспрашивать и смотрю — толковый малец. Про покражу-то он не в курсе был, какая из банд умыкнула коробку, а только перекупщик местный добычу как раз к ним и принёс.

А дальше — хорошо, что я сидел, а то бы точно свалился. Оказывается, они её оттаранили на селекционную станцию к тётке Алевтине. Ну, вырастили там семена, и давай распространять по хозяйствам. Я тогда немного головой поплыл, когда сообразил — у местных тут масса вопросов крепко схвачена и подход к делу в этой мафии государственный.

— Постой, Кузьма! — прервал коллегу Евгений Иванович. — Ты задолго до событий знал о том, что на Прерии существует подпольная организация? И никого об этом не поставил в известность?

— А не о чем было извещать. Ни митингов, ни собраний, ни программы — ни одного признака, который можно было бы принять во внимание. Десятка три старых товарищей ещё со времён кризиса, когда тут полная задница была, помогают друг другу. У каждого какое-то дело или посёлок под рукой. Туда доски, сюда мука, здесь начали гвозди делать, там — спички. Один на Лесопилке сидит большим куркулём, другой заделался небогатым нефтепромышленником, третий — юристом всея Прерии, а четвёртая торгует вразнос с вертолёта по селениям от Большого Хребта до Янтарного Моря. Сами живут, другим дают, властям не мешают.

— Ну, знаешь! Хотя, ты ведь всегда больше по хозяйственной части специализировался, а о вопросах безопасности представление имеешь только самое общее. Впрочем, не важно. Так как это может повлиять на интерес со стороны Иных?

— Уже после войны проявилось, что эта организация имела заметно более широкий профиль, чем думалось поначалу. И располагала весьма серьёзными средствами. Семеноводческие фермы оказались небольшими, но хорошо обеспеченными научными лабораториями, преимущественно биологической направленности. В ремонтных мастерских действовали крошечные ученичества, дающие подготовку соизмеримую с колледжами или техникумами. Там же были организованы и многие важные производства, в небольших объёмах правда.

Главный же вывод, к которому я пришел — аборигены ни на йоту не доверяли центральной власти и создавали тут на планете свою собственную экономику. Примитивную, отсталую, но действующую независимо от глобализированной экономики внешнего мира. Учитывая дороговизну перевозки товаров через космос — действовали они не в убыток себе. Хотя, основной посыл при этом был не в стремлении к получению прибылей, а в страховке на случай, если мать-Земля опять бросит на произвол судьбы своих сыновей-дочерей.

А теперь погляди на историю наблюдений за проходимостью радиосигналов — аномалии фиксировались всё чаще и чаще по мере того, как аборигены создавали здесь производства. Потом, перед трёхдневной войной, интенсивность их возросла, но некоторое время в наблюдениях был перерыв из-за нарушения связи. И тишина.

— Хочешь сказать — инопланетяне интересуются нашими проблемами? — генерал Русаков насмешливо посмотрел на Кузьму Ивановича Асмолова — отца Стёпки — тирана и деспота всея Прерии.

— Их интересуют события определённого рода, Женя. И события эти каким-то образом связаны с деятельностью твоего приёмного внука, потому что они явно нарезают вокруг него круги. Закрыть на это глаза потому, что этого не может быть потому, что этого не может быть никогда?

— Ладно, Кузьма, не горячись. Я и сам чую, что к этому дело и идёт. Но с чего бы это они так заинтересовались дошкольным воспитанием?

— Начнём с того, что это самое дошкольное воспитание уже у самих аборигенов традиционно на высоте. Основы их системы сложились ещё в период выживания людей после катастрофы в Высоцке, когда толпы беженцев валили через прерию, имея только то, что было на них в момент взрыва. Все сплошь — горожане, не представляющие себе, как выжить среди дикого зверья. Немногочисленные фермеры, селившиеся к востоку от тогдашней столицы планеты, да крошечный гарнизон военной базы — вот и всё, что в тот момент оставалось не порушенным. Метрополия тогда рухнула в пучину кризиса и никак не пыталась на всё это повлиять.

Потом, когда сюда снова прибыли государственные чиновники — тут уже жил совсем другой народ. Приветливый, послушный, радушный, но ни на каплю не доверяющий новой администрации. Никто не бросил своих огородов ради жизни в благоустроенном городе. Все постарались сохранить то, что создано их руками и не стали стремиться к благам цивилизации, предпочитая аскетичное, но независимое существование подчинению осыпающей их милостями руке.

— Ты, Кузьма, обязательно опубликуй это. Здорово у тебя выходит, красиво. Но не уводи нас от главного вопроса — чего Иные из-под Федьки хотят?

— А перелистай все отчёты, где поминались события, намекающие на связь с пришельцами. Там же всё просто — или к нашим бабам подкатывали, или события были как-то связаны с детишками, причём, не с малыми, а с теми, что уже соображают. Давай баб пока отложим, а переберём недорослей.

— Инга Старшинова — про вероятность её контакта с хозяином докладывал староста деревни — улетела на Землю с намерением учиться на биолога. Причём, отбыла она весьма обеспеченным человеком.

Игорь Арбузов, заснявший фурию, воровавшую дыни — основатель целого направления по созданию металлоносных растений.

Ну… в других случаях, результаты контактов не столь выразительные… кого-то просто выручили из беды… а-а-а… зятёк твой пишет про фурию, утащившую Дару Морозову. Теперь эта утащенная — авторитетный человек, видный преподаватель.

— Так той Даре тогда уже шестнадцать лет было, — хмыкнул Русаков.

— Так она в тот момент только что прибыла с Земли. То есть не сойдёт за взрослую, потому что не здесь росла. А через считанные месяцы её питомцы были весьма полезны на поле боя. Все командиры отмечали их высокую психологическую устойчивость.

— Ты ещё вспомни, что буквально перед самой войной убедились в разумности мегакотов, — состроил недоверчивое лицо Евгений Иванович. И тут же резко его перестроил:

— Господи! Кузьма! Что же ты раньше-то молчал?

— А чего тут такого? Случайное совпадение.

— Ага, ага! Случайное! А ты знаешь, что несколько этих тварей уже прошли подготовку в войсках? И… в общем, в местных условиях они — просто чума какая-то. Разведка, минирование, работа из засад… и всегда смываются. Короче, твой Стёпка — полный олух! Если бы он за те месяц-два позаботился подготовить хотя бы взвод из этих естественных союзников…!

— Жень! Ну опять ты развоевался! Стёпа — тихий домашний мальчик, попавший под влияние местных любителей свежего воздуха. Он и про войну-то догадался, только узнав, что аборигены выводят свой молодняк из-под возможного удара и, увидев явно искусственно созданное противостояние федералов и ассамблейцев на городских улицах. Ни о какой подготовке к конфликту он даже не знал. И к месту обсуждения вопросов мира и войны его привели, считай, на верёвочке. Ему и делать-то ничего не пришлось — только ногой топнул, да приказал прекратить военные действия. Э-э… так что, ты говоришь, со всего этого могут поиметь инопланетяне?

Мужчины улыбнулись друг другу и, взяв в руки чашечки, отхлебнули по глоточку кофе.

Пискнул сигнал о перехвате важного сообщения и, сразу вслед за этим зазвучал голос Нах-Наха:

— Стёп! Я выделил фермикам под базу район на северо-западной оконечности материка. Вот карта с пометкой, — один из проекторов воспроизвёл изображение с отсечённым карандашной чертой уголком континента. — Остальные инопланетяне об этом уведомлены.

— Лихо ты раздаёшь земли моего улуса! — с издёвкой в голосе отозвался самодержец и властитель. — Чего-то выпросил взамен?

— Предварительно согласовали с Матерью Улья, что её заготовители пройдут по линии, где гигантские ленивцы ломают наши джунгли, и потихоньку ополовинят их поголовье. Не, ну сам понимаешь — восемь миллионов космодесантников не могут бесконечно лежать в стазисе — они же не совсем холоднокровные. Им и разминаться нужно, и питаться, и свежие новости узнавать.

— Восемь миллионов! Восемь миллионов? Восемь на десять в шестой степени боевых особей фермиков! На Прерии? — казалось, что Степану Асмолову в горло попала заевшая запись.

— Не, ну Стёп! Не переживай. Отказать всё равно невозможно, потому что мы не в силах этому воспрепятствовать. Людей в тех местах живёт мало — всего три маленьких посёлка. Старост я уведомил, чтобы не пугались и не лезли в драку. Егор Олегович попытается найти из выпускников Ремнёво ребят, имеющих опыт общения с инсектами, и отправить их, чтобы успокоили население. Вернусь с Земли — сам поучаствую. У меня как раз будет перерыв между выпуском одной группы и набором следующей.

— Э-э-э… слушай, Нах-Нах! Когда тебе последний раз говорили, что ты скотина?

— Час назад.

— Отлично. Мне вот вдруг подумалось, что, если ты у нас министр инопланетных дел, а Земля — тоже другая планета, то неплохо бы было наладить какие-никакие отношения с её правительством. Ну или, хотя бы с одной из суверенных стран. Чтобы легально у них кое-какие нужные вещи покупать. Тут у нас с хроматографами есть затруднения… С Россией-то как-то всё вкривь и вкось…

— Женовия подойдёт?

— Да хоть Пингвиния. Деллка подгонит тебе файл с заказной спецификацией.

Связь оборвалась.

Евгений Иванович посмотрел на Кузьму Ивановича, а Кузьма Иванович на Евгения Ивановича.

— Это было заседание совета министров, или сессия верховного совета? Вопрос войны и мира, сдачи в аренду значительной территории и установление отношений с государством, не являющимся метрополией нашей колонии… — Евгений Иванович озорно посмотрел на собеседника.

— А чего ты хотел. У власти сопляки — никакого порядку не знают, обычаев не блюдут. Так как тебе кофе?

— Не распробовал. Давай ещё чашечку.

* * *

Пузатый грузовой коптер сел на набережную Белого Города Ново-Плесецка. Его ждали. Родители, пресса и большая неорганизованная толпа. Остановились заторможенные контртоком импеллеры, откинулся грузовой пандус, и из чрева летательного аппарата стали выходить дети. Спокойные, следующие в колонне по-одному, в застиранных до потери цвета шортах и футболках, в стоптанных башмачках и замурзанных панамках, они производили впечатление ветеранов, вернувшихся из длительного рейда по тылам противника.

Впрочем, это мимолётное ощущение испарялось, как только очередной прибывший замечал родителей. Улыбки и сдержанные восторженные повизгивания, короткий рывок в объятия маминых рук. Тут же начинался рассказ о полученных впечатлениях. Не сбивчивый и торопливый, а обстоятельный — «от печки».

— Как сходили, Фёдор Кириллович? — заведующая отделом народного образования подошла к Нах-Наху.

— Удачно, — коротко ответил воспитатель. — С любым из этих оглоедов я спокойно в разведку пойду, — и тут же, потеряв сдержанность, продолжил: — Обоссались от страха, но не дрогнули. Вспомните себя в семь лет! Могли вы тогда так владеть собой?

— Хм! Эмоционально. У нас в отделе сложилось мнение, что всю вашу группу следует принять в один класс. В Первую школу.

— Грачёвы в Плёткино поступят. Матвеевы и Моретти — в Первую. Кольцова, думаю, тоже. У всех уже намечены какие-то планы. Хотя, для того, чтобы остаться вместе, они легко их изменят и даже родителей уговорят. Но я бы не рекомендовал — такая стая в два счёта установит в любой школе свои порядки. Рано им пока этим заниматься — пусть учатся приспосабливаться к изменчивым внешним условиям. В общем — этот вопрос рекомендую закрыть и пустить на самотёк.

— Интересный ракурс, — улыбнулась заведующая. — С подобной точки зрения мы вопрос не рассматривали. Пожалуй, соглашусь с вашим мнением. А ещё, говорят, вы посетили Термитник.

— Да. Познакомились с личинками фермиков. Они очень интересные. Игривые, быстрые и кусаются. Мы с Медуницей ребятам четыре шва наложили. Потом возились с ними, надев перчатки.

— Родители не одобрят.

— Родители не узнают — даже шрамов не осталось. Фермики очень хорошо умеют лечить подобного рода повреждения у нас мягкотелых. Но, вообще-то, общаться с их молодёжью чрезвычайно опасно — близкий контакт требует просто нечеловеческого самообладания. Даже ещё сложнее — нужно научиться управлять своим отношением к этим созданиям. Тут и взрослый не каждый справится. Мик только с четвёртого раза смог совладать с отвращением.

— Вы, прямо как о взрослых рассказываете о малышах.

— В чём-то они уже взрослые. Опыта и знаний им не хватает…

Педагоги переглянулись.

— …И силёнок, — добавила заведующая.

Глава 30

Тихая жизнь

— В общем, Федя, ерунда получается, — Царь и Великий Князь всея Прерии Степан Асмолов с недовольным видом отложил в сторону исписанные листки и досадливо поморщился. — Ничего, кроме жалких крох информации и горсточки всякой мелочёвки за целых два года посещений Земли вы с Ниной так и не добыли.

— Не надо так грубо, Стёпушка, — супруга монарха Аделаида Ланская не торопится поддерживать Высочайшую позицию. — Все свежие публикации в области нужных нам научных открытий и последних освоенных технологий — это было хорошим подспорьем. Образцы, радиоэлементы, датчики — без них пришлось бы значительно хуже.

— А что мы могли сделать? Всей налички земного происхождения, которую удалось собрать с целой планеты, не хватало на приобретение даже одной-единственной технологической линии. А купить уникальную установку, которых выпускают единицы в год, это просто немыслимо. Добраться до них не так-то просто. Фирмы свои секреты охраняют — будь здоров! Да ещё и сотрудники федеральной безопасности постоянно вьются вокруг и… нездоровая, в общем обстановка, — Нах-Нах только досадливо махнул рукой.

— А в управлении колонизации, когда мы предъявили свои полномочия и попросили посодействовать, нам устроили день слалома по кабинетам с длительными ожиданиями в приёмных, — поморщилась Ниночка.

— Ладно. Это не то чтобы попрёк, а просто пришло время горестно вздохнуть от безысходности, — постарался уменьшить тягостное впечатление шеф безопасности. — Ладно, хоть нападать на вас больше не решились — учёные стали. Так, говоришь, отказали вам в записи на приём к министру по делам осваиваемых планет? Ну да, ну да. Не о чём, стало быть, с нами толковать. Да-с! Не о чем.

— Хорош скулить по прохудившимся носкам, товарищи, — послышался голос с дальнего конца стола. — Меня прислали сделать доклад о состоянии орбитальной группировки, а не слушать как тут некоторые жалуются на трудности.

— Да, извини Захар. Давай, — Степан сделал собравшимся знак «Захлопнись» из кивалуса и перевел взгляд на демонстрационное поле стены.

— В общем-то в наших условиях оптимальной схемой вывода на орбиту спутников связи и элементов системы обороны оказалась смешанная. Винтовой самолёт поднимает стартовую площадку на десять километров и разгоняет её до семисот километров в час. В какой-то мере это можно считать аналогом первой ступени. С этой позиции стартует челнок с ядерным реактивным двигателем. Он и выводит полезную массу в десять тонн на орбиту с высотой от ста до двухсот километров.

Спутники связи и наблюдения земного производства мы постепенно заменяем изделиями собственного изготовления. С гордостью скажу, что по эксплуатационным характеристикам они не уступают продукции метрополии, а по массе даже превосходят её почти в полтора раза.

Докладчик переждал смешки в аудитории:

— А чего вы хотели? Наша электроника заметно громоздче и массивней. По формальным параметрам достигнут уровень чуть менее, чем столетней давности. Никто не виноват, что нашими процессорами можно гвозди забивать. Тем не менее, решать поставленные задачи достигнутый уровень позволяет. И ещё отмечу, что пока основную работу по доставке грузов на орбиту выполняют старые челноки — их ресурса хватит ещё лет на пять-шесть. Как раз успеем в плановом порядке постепенно перейти на собственные носители.

Теперь, о составе боевой группировки. В неё входит около двадцати видов разного рода средств поражения космического базирования. Они «висят» на своих орбитах и ждут команды к действию. Среди них имеются и управляемые и неуправляемые и самонаводящиеся модели ракет. Есть и со смешанным вариантом. Некоторое количество наших «гостинцев» — просто куски труб, заряженные порохом и картечью. По-существу, это скорее мины, чем пушки. Дело в том, что не имея реального опыта боевых действий в условиях вакуума и невесомости, конструкторы разработали любые пришедшие к ним в голову варианты.

Пробные стрельбы показали, что для разных условий или воображаемых целей требуются и разные виды оружия. Но настоящей проверки боем в истории нашего человечества ещё ни разу не было, кроме нескольких трагических случаев на орбите Земли. Поэтому у нас тут и получился такой «зверинец».

В соответствии с оборонительной доктриной основной угрозой считается выход из портала. На случай его открытия и повторения экспансии с материнской планеты, траектории средств поражения построены таким образом, чтобы каждое периодически оказывалось на пути летательных аппаратов, следующих от этого участка к поверхности Прерии. Поскольку располагаются наши вооружения не на стационарной орбите, а значительно ниже — все они, словно на карусели, поочерёдно проходят через этот сектор, следуя в самых разных плоскостях вращения.

Спутники наблюдения оказываются в аналогичном положении, отчего поля их зрения в сумме охватывают всю сферу. То есть, практически, Прерия прикрыта со всех сторон. А теоретически, готова противостоять силам примерно одной космодесантной дивизии. Имею ввиду — уничтожить её транспортные корабли и орбитальные бомбардировщики.

По существу у меня всё. Но, в частности, добавлю, что срок нахождения на боевом дежурстве для части устройств уже истекает. Их предстоит заменить новыми. Но догонять и спускать на поверхность готовые к действию ракеты и картечницы — дело рискованное и требует непосильных пока для нас затрат сил и средств. Поэтому появилась мысль провести крупные учения, в ходе которых израсходовать боеприпасы, исчерпавшие срок службы, по виртуальным целям или материальным мишеням. Программисты сейчас ведут активную подготовку к этому мероприятию.

* * *

Спокойный тёплый вечер. По тихим улочкам Белого Города идут с совещания в управе Представителя Президента трое мужчин. Генерал Русаков, его зять Кирилл Матвеев и сын Кирилла Федька по прозвищу Нах-Нах. Отставной генерал трудится в аналитическом отделе, зять его — в розыске, а сын одного и приёмный внук другого — воспитатель детского садика и, по совместительству, министр инопланетных дел. Все трое, словно по одному шаблону сделаны: рослые и поджарые, с хорошо развитой мускулатурой, но без признаков полноты. Идут неторопливо, внимательно поглядывая по сторонам.

Воздух напоён ароматом цветов, причудливо смешавшимся с дыханием океана. Гаучо садится за зубчатую кромку гор Большого Хребта.

— Федь! Я вот никак в толк не возьму, чего это ты такую таинственность напускаешь на свои контакты с Иными? — интересуется отец.

— Так, пап! Они ведь не золотая рыбка и не монстры-завоеватели, как о них обычно думают люди, насмотревшись и начитавшись разного художественного бреда. И тех, кто подобным образом думает, пошлют или проигнорируют. А ведь лица, облечённые властью обязаны обе эти крайности в своём ходе мыслей прокручивать просто в силу служебных обязанностей. Вот и получается, что никак низзя их с другими людьми законтачивать.

Два года назад, когда я с детишками путешествовал, все четыре вида разумных, которые мне известны, и не думали прятаться — мы встречались, разговаривали о том, что нас интересовало, помогали, чем могли. Даже играли. В общем — познакомились. Они, как и мы, любопытны, любят повеселиться и вкусно поесть. Злятся или радуются, сочувствуют или подтрунивают.

— Любопытно, а о чём ты с ними разговариваешь? — поинтересовался генерал Русаков.

Федька подумал немного, припоминая.

— Больше всего о детворе. Скажем, Мать Улья очень интересно рассказывала о личинках и интересовалась впечатлением, которое они производят на человека другой расы. В первую очередь — на деток. Особенно долго она общалась с Евой Бероевой и с Клотиком. Потом немного рассказала мне про немотивированную агрессию в коллективах детей раннего периода развития.

А Седой, — вы его не знаете, это Идалту, воспитатель пушистиков, — обсуждал приёмы отработки взаимодействия в коллективах. Он мне столько интересного поведал! Не знаю, найдётся ли подобное в наших книгах.

— Хм! — Озадаченно произнёс Евгений Иванович. — Выходит — культурный обмен идёт на всю катушку, а об этом никто не знает, не ведает?

— Кому надо — ведают. Они читают журнал «Дошкольное воспитание», где я всё излагаю. А Нинка состоит в переписке с парой девчат со здешней орбитальной базы Идалту. Гроза и, кажется, Ромашка. Так они всё про свои цветочки и травиночки: кто их ест, чем подкармливать, какие микроорганизмы вносить.

— Любопытно! А другие контактёры среди наших есть? — генералов разведки отставных не бывает, поэтому Русаков продолжает выуживать информацию.

— Наверняка не знаю. Думаю, что есть. Многие заняты очень интересными исследованиями, а представители высокоразвитых рас исключительно любознательны. И не стесняются подсказать. Кстати, с царицей Улья на короткой ноге Оксанка Арбузова. Ну, та, которая ведёт сайт о мегакотах.

— А мегакоты с царицей общаются?

— Накоротке. Представляешь, дед? Мать Улья пользуется нашими словарями моргалуса и кивалуса.

* * *

Семейный ужин нельзя назвать тихим. Двойняшки Димка и Алинка повествуют о своих успехах — они уже закончили второй класс, перешли в третий и сейчас на каникулах. То есть — очень заняты. Записались в яхтклуб и ни о чём, кроме парусов и галсов не говорят. Зато о них повествуют непрерывно, перебивая друг друга и споря по каждому поводу. У ребят тут полный набор родни — бабушка с дедушкой, папа и мама да ещё старший брат с женой — слушателей хватает. Рядом на собачьей подстилке ещё один Матвеев — трехлетний Алексей — играет со щенками Патри — собаки Кирилла. Там пищат и повизгивают. На подворье стоит снежно-белый бронетранспортёр с распахнутым настежь боковым люком. Из него выбирается мегакот и присоединяется к трапезе на веранде — ему накладывают в собачью миску на полу — так уж ловчее этим созданиям. Неудобно им есть за столом, потому что действовать ложкой неразвитые кисти передних лап могут только при полном сосредоточении едока а, если погружать в посуду рот — то потом сморды капает и на скатерть, и на самого едока.

Гектором зовут этого кота. Он — коллега Кирилла. Трудится по служебно-розыскной специальности, заменяя собаку-ищейку. На пару с отцом семейства этот хвостатый — гроза воров всея Прерии. Раскрываемость у них почти полная. Раскрываемость преступлений. Квартирует этот сотрудник полиции здесь же, в доме коллеги. И столуется.

— Дима, — обращается к внуку генерал, — когда вы ходили в поход, каких необычных зверей вы встречали.

— Звери все были обычные, из учебника, — отвечает мальчик. — А незнакомых людей видели. Мне больше всего понравился Риатор… ну… он из хозяев. Доктор с космической станции на которой Идалту летают вокруг Прерии.

«Да уж! — подумал про себя Федька. — Один правильно заданный вопрос, и сверхсекретная информация потекла неудержимым потоком».

— А зачем они тут летают, Риатор не говорил? — генерал продолжает выведывать и вынюхивать даже за семейным столом.

— Так присматривают за малышами. У них тут вроде детской площадки. Ну, как бы песочница для пушистиков — это так называют школьников-мохнатиков. Они же по природе — хищники, поэтому здесь, среди агрессивной фауны, подходящие условия для воспитания правильного поведения.

«Надо же, о чём, оказывается, разговаривали ночные гости с его питомцами!» — мысленно чешет репу воспитатель.

— А для чего эти Идалту к вам приходили? Поговорить и всё?

— Не для этого. От них зубастик сбежал. Это тоже ребёнок, но ещё бестолковый, как вон наш Лёпа. Когда уже везде лезет, но страха не знает. А Фёдор Кириллович его нашел в лесу и засунул в нашу кучу успокаиваться. Потом мамашу кормил вареньем. Да ладно деда — это уже давно было. А ты знаешь, что под пяткой мачты находится степс — специальная опора, чтобы дно не проламывалось?

* * *

Федина нынешняя группа как раз теперь переименовывается из средней в старшую — воспитанники-пятилетки под руководством сменного воспитателя обновляют табличку на двери. Длинную ручку отвёртки удерживают сразу три пары мальчишеских рук, а четвёртая осуществляет прижим инструмента к шлицу. Работа продвигается при всеобщем внимании и сопровождается разного рода претензиями:

— Ну, Гришка! Ты уже второй саморез закручиваешь! Пусти, теперь моя очередь, после чего начинается толкотня, переходящая в потасовку. Пока спорщики выясняют степень своей правоты, освободившееся место занимает Лариска.

— Отойди! Девочкам нельзя работать настоящими инструментами. Это мужское дело.

— Сам отойди. Моя мама — лётчик.

— Она не лётчик, а почтальон. Письма развозит и посылки. А водить самолёт много кто умеет.

— Здорово, Семёныч! — приветствует Федька сменщика.

— И тебе не кашлять, Кириллыч! — откликается Однорукий Фёдор. Так уж вышло, что воспитатели — тёзки. Поэтому между собой «разбираются» по отчеству. Ну что? Выходим?

— Выходим. Группа! Строимся парами. А табличку доделаем позднее — нас уже ждут. Нехорошо опаздывать.

Пятилетки ещё не носят оружия. Они только начинают его изучение. Сегодня предстоят занятия в тире в Белом Городе, и идти туда от садика нужно почти полчаса. Разумеется, сопровождать такую кучу бестолковой ещё ребятни лучше вдвоём, поэтому Нах-Нах и вышел не в смену, а на полдня раньше.

Вообще-то в городе безопасно. Он и огорожен, и патрулируется, но — порядок, — есть порядок. И деток следует приучать к нему на собственном примере. Тихие улицы, редкие прохожие, флажки в руках направляющего и замыкающего. Потом спуск в подвальное помещение. Рядок воздушек на «прилавке», и вдумчивая индивидуальная работа с малолетними стрелками. Тут и плавность спуска, и «заваливание» ствола, и неудобные позы. К тому же не все одинаково послушны… вернее, не способны пока сосредотачиваться, отчего рассеивают внимание. Но тирщик с помощником и два воспитателя, заняв часть малышей на тренажёрах и имитаторах, продолжают трудиться с «очередной сменой».

— Ты так угадай, что уже вдохнул, но ещё не выдохнул. Тут и дожимай. В том же темпе, в котором перед этим вдыхал.

— Что? Спуск тяжёлый? Тогда вот эту винтовку возьми.

— Слишком широкая прорезь? Или у тебя глаз не фокусируется сразу на двух расстояниях? К офтальмологу заглянем — надо уточнить, как с этим быть. Может, очки подберём, или сразу станем ориентироваться на диоптрический прицел.

* * *

Группа закончила «выход» и вернулась «в расположение». А Федька вместе с Лидой, той самой, которой «не подошла» ширина прорези прицельной планки, сели на скутер и укатили в поликлинику проверять зрение.

Окулист, выслушав жалобы, устроил вокруг маленькой пациентки настоящее камлание, проверив её чуть ли не на десятке разных приспособлений.

— Знаете, — констатировал он, — это чисто возрастное. Где-то через полгода-год всё придёт в норму — просто ребёнок должен немного подрасти. Ты, Лидочка, любишь морковку со сметаной?

— Если с сахаром, то люблю. Но сладкая сметана невкусная.

— Сахар не очень полезен. Советую вяленые фрукты. И морковку. Ну, ступай. Тебе нужно правильно питаться и подрастать. Что же касается прицела для девочки, — врач посмотрел на воспитателя, — попробуйте сделать прорезь поуже, чтобы в стрельбе она не отставала от группы.

* * *

Вести Лиду обратно в садик никакого смысла уже не было — там и тихий час закончился, и полдник прошел и деток с вечерней прогулки уже забирают родители. Связался с мамой девочки — она работает в одном из бывших казино, где сейчас расположен игровой клуб. Туда и отправились, по дороге заглянув в кафе — ребёнок ведь с утра не кормленный.

Разумеется, для девочки заказали тёртую морковь — официантка принесла не привычные тонко нашинкованные полоски, а просто кашицу — видимо поставили диск с самыми мелкими зубчиками. Ребёнок умял две порции безо всякого сахара. Сказала, что вкусно.

В игровом клубе как раз проходила презентация нового варианта игрушки, имитирующей систему обороны планеты. То есть игрокам предстояло «работать» операторами наведения расположенных на орбите ракет и иных видов вооружения, которые именовались минами. Поговорив с мамой Лиды, Федька невольно заинтересовался демонстрацией возможностей нового плода трудов местных программистов.

Той яркости, что в обычных «Звёздных войнах» эта игра не предлагала — тут требовалась не столько реакция и быстрота, сколько терпение и вдумчивость. Впрочем, интерфейс оказался наглядным, и разворачивающиеся события занимали не только участников, но и зрителей. Мальчишки в возрасте от двенадцати и до четырнадцати лихо управлялись за пультами, а остальные болели, глядя на огромные экраны.

— Мазила!

— Не, ну ты классно ему засадил.

— Поближе подпускай, поближе!

— Сейчас он с миной сблизится.

Реплики доносились со всех сторон — затея явно обещала организаторам хорошие сборы. Федька тоже купил жетон и встал в очередь — любил он эти забавы, если честно. Хотя, последний раз оттягивался почти девять лет тому назад за час до начала войны. Кроме того, что-то уж очень знакомое было в расположении звёзд на всех экранах. Это же небо Прерии. Вот и созвездие Мартовского Зайца, и Хромой Носорог, пояс Змеи-Трещотки.

Уж не разработка ли это тех самых программистов, что упоминались на совещании у Представителя Президента, посвящённом орбитальной группировке? Просмотрел описания боеприпасов — точно. Коварный тиран Степашка готовит кадры операторов пусковых установок. Нет на этого деспота управы — и слава богу.

Из любопытства просмотрел до конца перечень применяемых вооружений — ха. Зарезервировано место для истребителей. То есть — разработки в этой области явно ведутся, но успех пока не достигнут — нет испытанных образцов.

Поиграл от души. Не хуже школьников выступил. Автоматика подсчитала пуски и попадания, вывела «средний балл» и даже присвоила «разряд» — второй снизу в местной табели о рангах.

* * *

Немного отыщется людей, которые назвали бы Федькину жизнь интересной или яркой. Каждый день на полном серьёзе приходится заниматься самыми малышовыми на свете проблемами. Очень много хлопот доставляют родители — встречаются среди них на редкость неорганизованные люди. Или бестолковые. А есть и такие, которые так залюбливают чадо своё…! А ведь будущие характеры как раз в этом возрасте, словно мозаика, собираются из жизненных событий.

Дома Ниночка вынашивает ему подарок — они ждут ребёнка. Скоро уже быть Нах-Наху папой.

— Феденька! Я ужасно боюсь, когда ты играешь в компьютерные игры. Может быть погодишь с этим увлечением, пока деток поднимем? Ну, куда я одна без тебя? — милая просто расплакаться готова.

— Так я не в вирт погружался. Это ничуть не опасней, чем раскладывать пасьянс — то есть никакой связи между мозгом и игровым миром нет.

— Да? Ну тогда ладно. А то, когда мы общаемся с Терм, я всегда ужасно переживаю, что не смогу выйти из этой непонятной, нарисованной компьютером страны, и вернуться к тебе.

Опять новость — выходит, спутница его жизни запросто заглядывает в вирт, чтобы посплетничать с Матерью Улья! Нет, это надо же! Сколько ещё граней бытия не попало в поле его зрения? И почему раньше об этом никогда не упоминалось? С другой стороны, может быть это просто ни разу к слову не пришлось? Или Нинка заглядывала туда, чтобы совершенствовать навыки владения защитным комплексом — «подарком» Царицы Улья?

Не будет он её сегодня об этом спрашивать — не стоит лишний раз волновать благоверную. Ей и без его вопросов непросто — она маленькая, а ребёнок в животе растёт и растёт.

— Ой, Федя! Мне так страшно! А вдруг во время родов от боли включится защитный комплекс? Представляешь себе? Вместо женщины на кровати вдруг оказалось чешуйчатое чудовище с хвостом? Акушерки же разбегутся от испуга! И останусь я одна-одинёшенька?

— Я рядом буду. Если что — справлюсь. Или акушерок тебе наловлю.

— Да! Тебе весело… — Нинка чуть не всхлипывает. — А если опять подмога подоспеет от Совета Матерей, или наши да во главе с самой царицей? Они же там всё переломают!

— Не волнуйся! Фермики тоже умеют принимать роды — Терм изучала несколько видов мягкотелых. А я переживаю насчёт того, что если сам переволнуюсь и выпущу хвост — это же сразу конец придёт штанам! Может, заранее придумать модель с клапаном сзади? Сможешь скроить и сшить? Только, чтобы этот клапан смотрелся, как элемент отделки.

Нинка глупо хихикала и мокро всхлипывала:

— Это у меня истерика от страха, — шептала она смущённо.

— Ага, — кивал Федька. — Их ещё несколько штук у нас с тобой впереди. Готовься.

— Хорошо. А через два года, когда ты выпустишь в школу свою нынешнюю группу, надо будет переехать в Утково. Работа для тебя найдётся на центральной усадьбе куста. А я хочу позаниматься опытными работами на земле — есть несколько свежих идей по части агротехники. Надо бы их проверить.

— Лет на десять работы? — тихонько полюбопытствовал озадаченный муж.

— Если заладится — на всю оставшуюся жизнь. Появилась мысль о трёхъярусном плодоносящем лесе. То есть с деревьями разных видов, многолетними травянистыми и… довольно сложный получается комплекс. Вырастить всё это быстро не получится.

— Ты мне файл со своей задумкой скинь, и поспи. А я покопаюсь — соображу, что к чему, — с женщиной на сносях, особенно, если она по первому разу, надо обращаться бережно. Даже, если она боевой командир и верный товарищ во многих приключениях.

Глава 31

Шатания

Жизнь планеты и её столицы текла мирно и ровно. Прошли соревнования парапланеристов, где, как и в прошлые годы, основная борьба проходила между Вадимом Бероевым и Марусей Савельевой. Потом три дня крутили высший пилотаж легкомоторники. Дельтапланеристы показывали чудеса. Затем всеобщее внимание приковала к себе регата самых маленьких яхт, проведённая прямо в Плесецкой Бухте. Но ни Алинка, ни Димка в ней не выступали — не прошли отборочных состязаний. Ушла в дальний поход группа подготовишек — их увела Дара Бероева. Как раз в школах были каникулы и она освободилась.

Почему именно она? Сынок её Ванька подрос и вошёл в число путешественников. Не то, чтобы не могла отпустить одного, своего кровиночку, но так у вышло — другие педагоги не были уверены, что совладают с этим шалопаем. А она его считала послушным мальчиком и не могла допустить, чтобы ребёнка не взяли. Пришлось браться за это дело самой.

Прошло несколько интересных фотовыставок, в основном пейзажи. Труппа из самодеятельного театра Винниково привезла «Сильву». Некоторые ходили по два раза — здорово ребята отжигали. Была пара раутов — приёмов для промышленников в представительстве, станцевать на которых Федька с Нинкой уже не могли по причине полноты дамы.

Соревнования по «Звёздным войнам» тоже привлекли к себе внимание. Сборная команда клуба с набережной играла против второго состава операторов системы противокосмической обороны. Военные выступали за нападающую сторону. Довольно много зрителей собралось у домашних экранов, чтобы понаблюдать за борьбой.

Поначалу атака со стороны портала выглядела не слишком убедительно, но постепенно появлялись всё новые и новые «цели». Причём, «по секрету» от играющих, диктор сообщил, что действие разворачивается в реале — то есть снимаемые с дежурства боеприпасы используются против вполне материальных мишеней, заранее подготовленных для имитации атаки.

Надо сказать, действовали дети (а именно они играли «за наших») не слишком организованно, но как-то пока удерживали линию (сегмент сферы) обороны. И вдруг со стороны неприятеля появился целый флот неизвестных объектов с совершенно фантастическими параметрами — прежде всего, скоростными.

У обороняющихся тут же оказались ранее не обозначенные пусковые установки и «минные поля». В эфире зазвучали голоса взрослых, раздались чёткие команды, после чего околопланетное пространство покрылось значками промахов и попаданий, потерь спутников наблюдения, линиями траекторий выпущенных неведомо кем снарядов. Полторы-две минуты отчаянной борьбы, короткая пауза, голос Кисточки: «Клотик! Я его подставила. Круши!» — и нападающие монстры таинственно пропали с экранов.

Потом диктор сообщил, что по техническим причинам произошёл сбой, вызвавший совмещение сценариев транслируемой игры и хода событий какого-то варианта «Звёздных войн» на неизвестном терминале. Отчего в действие вступила дежурная смена системы космической обороны и был произведён некоторый перерасход боеприпасов, не предполагавшихся для участи в игре.

«Какой-то программист лоханулся» — рассудил Федька.

В общем-то, наши победили, и это хорошо.

* * *

Утром он отвёз Ниночку в роддом. Сдал её нянечкам и присел на скамейку в скверике — идти на работу было ещё рано, сна — ни в одном глазу, есть не хочется и как-то тревожно внутри — уж очень миниатюрная у него жена. Как-то получится у неё рожать?

Тут и позвонил Зяблик:

— Слушай, — начал он безо всякого приветствия, — я вчера был в смене… то есть, дежурил. Немного играл, как обычно. И тут — бац! — прошло совмещение моей игры и той мазни, в которую пластались ваши. Не! Я сразу всё понял и по-быстрому отвёл штурмовые группы, так что, считай, почти ничего и не нарушил. Но, понимаешь…? у нас и характеристики сигнала разные, и кодировки, и программы несовместимы в принципе, если, конечно, кто-то заранее об этом не позаботился.

Мама сказала, что ни она, ни её улей тут не причём. Что надо искать блохастого и вытряхивать его из шкуры за такую подставу. В общем, она пожаловалась в Совет Матерей и переслала им все материалы.

После этих слов на пятнистой мордашке системного дежурного нарисовалось смущение. Сделав прощальный жест, он оборвал связь.

Федька посидел ещё немного, волнуясь за Ниночку — ну была там какая-то накладка у геймеров, что с того? Позвонил Семёнычу, договорился о подмене на весь день и вернулся обратно в коридор — обещал ведь роднуле, что будет рядом.

— А вы, молодой человек, напрасно тут остались, — проходящий мимо пожилой доктор в халате с завязками на спине посмотрел строго. — Не беспокойтесь — миллиарды женщин до вашей супруги давали жизнь новым людям. И у неё всё получится.

— Да я ей обещал, что если у неё вдруг хвост отрастёт или тело чешуёй покроется, то не дам акушеркам сбежать. Я уж покараулю.

— Ну, не надо так переживать. Ни хвост, ни чешуя никому не помешают. Персонал у нас опытный — справятся, — и ушел.

Появилась Маруся Савельева в медицинских штанишках и курточке:

— Ступай Федя. До вечера гуляй, и ни о чём не думай. Я уже посмотрела — не быстро дело пойдёт. Ниночка твоя, конечно аппетитная штучка для вас, для мужиков, но всё равно первородка. В общем — вали отсюда, Нах-Нах. Не путайся под ногами, — вдруг перешла она на грубый тон. — Не заставляй меня тебя отсюда взашей выталкивать.

Посмотрев сверху вниз на старую школьную подругу, Федя благоразумно вышел из помещения и перебрался под окно палаты, нутром почуяв, что Нина где-то близко.

— Нин, ты как там? — позвал он обращаясь в сторону распахнутой фрамуги.

— Схватки пока редкие, говорят шейка еще не готова, — ответил голос жены. — Вот станет мягче и дело пойдет. Да и то подташнивает уже — Маруся говорит, значит, уже скоро наладится всё…

— Скоро — насколько?

— Ну, к вечеру рожу — это я так надеюсь. Врачи поговаривают, что не раньше утра. Так что ты не топчись здесь — возвращайся домой.

— Вот и правильно, нечего тут ажиотаж создавать, — раздался согласный голос пожилого доктора. — Ступайте, молодой человек, ступайте.

* * *

Ступать! Ну и куда ему ступать, спрашивается? В таком душевном состоянии он категорически не уверен в себе. То есть идти на работу никак нельзя — сорвётся ещё на детей! Они ведь каждый день такое вытворяют, что приходится крепко держать себя в руках… и ни на минуту нельзя отвлекаться, чтобы ни в коем случае не упустить ничего из этого самого… вытворенного.

Домой? А что там делать? Метаться по двору в тревоге за Ниночку? Но и тут под окном оставаться не следует — а как его беспокойство передастся роженице!? Она же такая чувствительная!

Встал и побрёл, куда глаза глядят. Потоптался у плавильного двора, где семь электропечей через три-четыре часа каждая выливают горячий металл в установку непрерывной разливки стали — на выходе идёт уже готовый профиль: уголок, швеллер, тавр — зависит от того, что задано оператором. Здесь, в Ново-Плесецке самая мощная на планете линия по производству металлоизделий. Сегодня из установки шестигранник на семнадцать вползает прямо в автомат горячей штамповки, а оттуда вылетают заготовки болтов и сразу попадают в накаточную машину.

Картину эту можно наблюдать прямо с улицы через окна в пультовой. Тут сидят мегакот-плавильщик, изредка дающий распоряжения на шихтовый двор, где люди лопатами отмеряют ингредиенты в загрузочные скипы, и оператор штампа, присматривающий за всем остальным вплоть до своевременной подачи ящиков под готовый крепёж. Камеры подают на большую белую стену изображения со всех участков. Наблюдать за тем, как металлолом, руда и присадки превращаются в готовые предметы — интереснее любого фильма. Федька не меньше часа провёл, разбираясь во всём этом и планируя поход сюда со своими воспитанниками.

А тут и смена прошла — человек десять людей и мегакотов подтянулись от берега залива и, перекинувшись словечком-другим с коллегами, заняли их места. Тем временем утренние сумерки завершились восходом Гаучо — утро полноценно вступило в свои права. Отработавшие вахту работники отправились по домам — с одним из них Федька зацепился языками, обсуждая план предстоящей экскурсии. Так и шли они до самого эллинга верфи. А тут тоже смена — бригада сборщиков уходит от не до конца сформованного огромного крыла.

Ох, так ничего себе — это же одно из самых просторных помещений на планете! Понятно, почему тут сооружают винтовой самолёт-носитель для подъёма космических аппаратов через плотные слои атмосферы — не строить же специальное помещение, чтобы соорудить одно-два уникальных изделия!

Федька бродил по столице, интересуясь тем, что тут происходит и тихонько млел, понимая, что за девять лет, прошедших после окончания войны, многое разительно изменилось. Вот мегакоты мостят тротуар плиткой из натурального камня — деловые такие — только держись. Компактные грузовики — каблучки — развозят свежие продукты по магазинам и кафе. Молочник на мототележке, почтальоны на скутерах. И ни одного воркочущего двигателя — кругом царят бесколлекторники.

Едва махнул рукой — такси подъехало. За баранкой опять мегакот.

— Вижу тебя. Набережная. Тот конец, что выводит к проливу.

— Знаю тебя. Мигом домчу.

Ого! В речи мегакотов стали появляться очевидные заимствования из русского!

Глава 32

Брожения

Всё ещё продолжается утро, и зной пока не начал давить на Прерию. Через Плесецкий пролив выходит в море шхуна знакомых обводов. Но это не «Ассоль», а «Пуночка» — её систершип. Несрочные грузы перевозят парусниками. Экипаж такого судна обычно состоит из капитана и юнги. Впрочем, без юнги легко обойтись — механизация и автоматизация тут практически полная.

С востока, со стороны восходящего солнца приближается большой теплоход, однотипный «Перкалю», на котором Нинка и Федька ходили в круиз вокруг половины материка ещё после шестого класса. И ещё тут на набережной на краю мостовой неподалеку от спуска к пляжу серферов стоит на задних лапах знакомый мегакот и придерживается передней лапой за мачту с полосатым чулком наверху.

— Знаю тебя, Хлястик, — обратился Нах-Нах к почти родственнику.

— Ещё бы тебе не знать меня, скотина! — этот молодой кот, как и Клотик, молочный брат двойняшек Алинки и Димки. Кроме того — они сосали кошку Анфису вместе, потому что родились почти в одно и то же время. Но Хлястик в те же восемь лет уже не ребёнок, а юноша. Этот вид разумных растёт быстрее людей. Старое знакомство давно перешло в дружбу между ребятами, хотя встречаются они лишь изредка — мегакот часто исчезает надолго, чтобы потом снова появиться в поле зрения на несколько дней или недель. — Как думаешь, возьмут меня юнгой на шхуну?

Речь этого «животного», хоть и создаётся синтезатором, но далеко не так формализована, как обычный перевод с моргалуса. Он вырос среди людей и многого от них нахватался. Как уж этот кот умудряется заставить программу переводчика «произносить» столь не характерные для своих соплеменников фразы — кто его поймёт?

Достав из футлярчика на поясе разводной ключик, Федька запустил им в своего «братишку», а тот его ловко поймал за рукоятку — то есть кисть передней лапы разработана у него почти также хорошо, как человеческая.

— Определённо — примут тебя в юнги. Ты ведь не разучился перемножать в уме двухзначные числа.

— Обижаешь! Последний год я провёл в Ремнёво — у самого Батона сидел на всех уроках, которые он вёл. Знаю и закон Архимеда и правило Буравчика. И еще могу программировать расчёты на Бэйсике, — как Хлястику удалось произнести слово Буравчик с заглавной буквы — трудно сказать. Но удалось.

— А ну, отпусти столб!

Мегакот послушно убрал переднюю лапу от столба и тут же обрел потерянную третью точку, опустившись на землю пятой.

— Хм! В общем-то приемлемо, — кивнул своим мыслям Фёдор. — Думаю, возьмут тебя в юнги.

* * *

Хлястик вернулся на четыре лапы и припустил в сторону порта — он не привык откладывать реализацию принятых решений в долгий ящик. А Федька двинулся вдоль набережной мимо готовящихся к открытию кафе, где буквально минут через двадцать начнут собираться на завтрак студенты и научные работники — Белый Город, бывший до войны фешенебельным районом, в котором проживали чиновники и состоятельные люди, постепенно превращался в подобие университетского городка. В бывших отелях теперь были общежития а в виллах разместились аудитории и лаборатории. Только «третья линия», состоявшая из коттеджей, оставалась по-прежнему чисто жилым районом. Там, собственно, и находился дом Федькиного папеньки. Ещё от старых времён сохранился торговый центр, уцелевший при орбитальной бомбардировке, да административные здания: мэрии, Представительства Президента, банка и… всё, пожалуй. Собственно, снесено ничего не было, просто учебные и научные учреждения заполонили все постройки. Даже торговый центр был ими частично занят.

Пока же «мученики науки» досматривали самые сладкие утренние сны, а Нах-Нах неторопливо прогуливался вдоль берега в том самом направлении, куда девять лет тому назад уходили из города беженцы. Справа через весь пляж от самого полотна набережной тянулся деревянный настил пирса, а у его начала топталась молодая женщина одетая в военную форму. Создавалось впечатление, словно что-то мешало ей пройти на причал.

Невольно ускорив шаги, Федор вскоре подошёл совсем близко. Тут, в проходе через ограждение прямо на настиле покоилось тело махайрода — саблезубый тигр изволили почивать, непринуждённо перегородив дорогу. Женщина не решалась через него переступить, но при этом даже не думала хвататься за кобуру с пистолетом… большим пистолетом. На красивом лице незнакомки была нарисована нерешительность.

— Боитесь наступить ему на вымя? — полюбопытствовал Федька. — Кстати, позвольте отрекомендоваться, Нах-Нах.

— Рысь, — машинально ответила женщина. И в это мгновение в голове у Фёдора басовито заржал саблезубый тигр. Парня здорово тряхнуло. Похоже, «зверь» от хохота не вполне чётко сфокусировал мыслепередачу, отчего новая знакомка схватилась за причёску и непроизвольно присела. Парень, внутри головы которого когда-то вздыхал Цуцик, справился с собой достаточно быстро и подхватив падающую фигурку на руки, замер в нерешительности.

— Так, Мешок! Ты что, нарочно над человеком издеваешься?

— В правом движке на её истребителе покрытие дюзы с дефектом, — ответил тигр мысленно. Похоже, на этот раз прицельно, так, что услышал его только один человек.

— Ну и чего спрашивается, перегораживать дорогу. Она, чай поймёт.

— Нет. Я с тобой и Ниной через «Дипломаты» общаюсь. А она, Рысь эта, если и воспринимает что-то, то только или шум, или давление. У меня же нет мыслепередатчика.

— Ты долго собираешься меня тискать? — «ожила», наконец женщина. — Оно, конечно, вливает в меня положительные эмоции, но как-то несвоевременно.

— Извини. Увлёкся, — поставив даму на землю, Фёдор на секунду задумался, а потом брякнул: — Правая дюза на твоём истребителе медным тазом накроется.

— С чего ты взял?

— Это секретная информация.

— Не, ну я понимаю, что ты вхож в высокие круги. Но движки после прошлого вылета проверили от и до.

— И покрытия?

— Я, всё-таки, не инженер. Просто — пилот-испытатель. Так что про покрытия не знаю. Там какая-то новинка вроде сплава какого-то хитрого.

С юга из-за скалистого мыса показался быстроходный катер. А с суши появилась стайка мегакотят, бегущих в детский садик в сопровождении мамки-кошки.

— Терпеть не могу малышню, — пробормотал в Федькиной голове Мешок и, вскочив, пустился наутёк.

— Что произойдёт, если в полёте разрушится покрытие дюзы? — проводив взглядом улепётывающего махайрода, спросил Нах-Нах.

— Девяносто процентов, что я не спасусь, — Рысь явно призадумалась.

— Стёп, — вызов через визоры, наконец дошёл до монарха. — Мне Делла нужна срочно.

— Чего тебе так приспичило ни свет ни заря? — послышался недовольный голос супруги всепланетного правителя.

— Получил сигнал, что в правом двигателе испытываемого истребителя есть угроза выхода из строя покрытия дюзы.

— Когда старт?

— Через три часа, — отозвалась Рысь.

— Старт отменить. Дюзы демонтировать и доставить в ростовую к Ярну. Стёпка! Вставай, лежебока! Звони на космодром.

* * *

Тревога за Ниночку и их будущее чадо гнала Федьку путями… не сиделось ему — словно что-то подбрасывало и толкало. А это неправильно. Не унимающееся беспокойство вынуждало хоть куда-нибудь брести и не подходить к людям, чтобы не отколоть какую-нибудь… он боялся сорваться в истерику и выплеснуть её на ни в чём неповинного человека. Шёл вдоль окружной дороги мимо аэродрома — тут как раз взлетали самолёты, развозящие утреннюю почту.

Письма на бумаге нынче пишут крайне редко разве что какие-то документы отправляют. Проще переговорить или по электронке месадж бросить. А вот посылки или бандероли — этого много. Дело в том, что промышленность на Прерии «размазана» по огромной территории. И множество фирмочек, нередко семейных, разбросанных по хуторам, нуждается в материалах и расходниках. Да и готовую продукцию нужно вывозить. А ведь зачастую объём подобных отправлений невелик — коробочка пуговиц, например. Или ящичек узлов контроллера для бесколлекторников.

Конечно, колёса или выращенный урожай перевозят иначе, но мелочёвка каждый день составляет изрядный поток почтовых отправлений. Отсюда и целая флотилия легкомоторников, разлетающихся по утрам и собирающаяся тут к вечеру, заполняя стоянки аэродрома. Одно- и двухмоторные бипланы и монопланы шести типов.

Федькин с Нинкой двухмоторный двухтонник тоже тут стоит, но на отшибе, заставленный «младшими братьями» По-2, которых большинство в почтовом авиапарке. А рядом с въездом на лётное поле в новенький пузатый пятитонный грузовой самолёт завозят стальной бочонок газово-графитового реактора. Справа старенький дизельный бульдозер выравнивает грунт под новую стоянку, а рядом смешанная бригада мегакотов и людей копошится под навесом, устанавливая бетономешалку.

На бурление жизни здесь можно смотреть часами. На взлёты и посадки, следующие одна за другой, на суету тягачей, тянущих тележки с грузами, на неспешность техников, выполняющих свои таинственные ритуалы под капотами или за крышками лючков.

— Восьмой — на пятую, — проходит сообщение по громкой связи. С тех пор, как в авиации перешли с двигателей внутреннего сгорания на бесколлекторники, аэродромы избавились от обычного для них рёва и грохота. А восьмой — это кот в полосатом жилете, несущийся со всех лап к выезду с пятой стоянки.

Жалко отсюда уходить, но желудок уведомляет о необходимости перекусить. Ноги разворачивают тело в сторону города и несут в сторону кафе дяди Фомы. С той стороны прямо от Сити на окружную дорогу выруливает автобус. «Нифонтовка — Плавневый Куст — Верхняя Эолка», — начертано на его борту крупными буквами. Точно! Дорогу же вымостили и пустили по ней рейсовый транспорт. На остановке у своротки в салон вошёл целый прайд мегакотов, и машина покатила дальше в сторону Клыков.

Глава 33

Коты и приматы

В кафе сейчас не слишком людно. Зато за столиком сидят старые знакомые — Панас — одноклассник из Плёткино и Миха, с которым учился в Ремнёво. Повинуясь приглашающему жесту устроился рядом с ними и, обменявшись приветствиями, заказал себе завтрак — это всего один жест из кивалуса в сторону румяного хлопца Федота, стоящего за стойкой.

— Не, ну скажи ему, Нах-Нах! У нас в Ремнёво прикладную математику делают круче, чем та, которую слизывают со старых земных образцов, — горячится Миха.

— А я не вижу разницы, — Панас показывает на две лежащие на столе мобилки: старенькую, ещё довоенную, и новую — раза в полтора крупнее — местного производства.

— То-то и оно, что внешне разницы нет, зато программа занимает почти вдвое меньше памяти. Между прочим, мы её полгода вылизывали, пока избавились ото всех глюков. А теперь работаем над автоматом по выращиванию монокристаллов сложной формы из блэдиа.

— А это ещё зачем? — Панас недоуменно поднял брови.

— Химические реакторы из них делают. Это когда внутри агрессивная среда при высокой температуре и давлении. Собственно, с корпусными частями проблем немного, а вот с трубками, фланцами и вентилями дело продвигается медленно. Сложные формы при маленьких размерах. А уж как конфигурировать поля — чистая головоломка.

— Так Батон всё-таки наладил подготовку программистов? — словно проснулся Федька.

— Конечно, — кивнул Миха. — Так называемый двенадцатый класс — прикладные математики. Человек по десять готовит каждый год.

— А этот блэдиа — что за такой за материал?

— С виду — вроде как драгоценный камень. Исключительно редкий. Собственно, его таковым и считали. Но Ярн научился эти кристаллы выращивать. Потом дело дошло и до придания изделиям из них нужных форм ещё на этапе формирования, потому что обработке они поддаются очень плохо. Но блэдиа — не одна рецептура, а целый класс материалов с упорядоченными межмолекулярными связями. Главное их достоинство — специфические оптические свойства. На их применении и основаны наши успехи в области создания лазеров.

Сейчас начинаем работы ещё с одним классом сплавов. Делла их нарекла по-сказочному — мифрилами. В детстве хотела сделать себе настоящий эльфийский меч, ну и наткнулась в процессе свободного поиска на весьма интересный принцип формирования сплавов с заранее заданными свойствами. То есть она их не сплавляет, а тоже выращивает. Потом применила их в своих аккумуляторах. Сейчас в лабораториях работают над способом придания им односторонней проводимости, пытаются совладать с магнитной проницаемостью… в том смысле, чтобы управлять ею в процессе работы. И, заодно, обуздать токи Фуко.

— Погоди, Миха! — взмолился Панас. — Я же не академик, чтобы всё это оценить. Так, в силу общей эрудиции допираю до некоторых моментов. Это у вас, программистов, задачи на любой вкус, а у меня картопля да морква, да прополка с подкормкой. Да ещё мегакоты тусуются по соседству, собираются в свой театр.

— Какой театр? — не понял Федька.

— В котловинке, что между нами и Шевченками, сходятся кучей и устраивают всякое сказительство с представлением в лицах. А я всё это пишу и потом делаю художественный перевод на русский.

— Постой! Ну-ка скажи толком, что это за такое за сказительство?

— Ну не знаю… барды, менестрели, скальды или калики перехожие. Трубадурство у них, короче, развито со страшной силой. В общем, поскольку письменности у хвостатых не было, то культура сложилась устная. Вернее — подмигивательно-пантомимическая. И разносят её коты старшего поколения, переходя из прайда в прайд. А неподалеку от Ново-Плесецка им нужно собираться большой толпой, потому что их тут живёт много. Вот и вся недолга.

И, знаете, есть в этих преданиях немало такого, что сохранилось издавна. Скажем, история катастрофы в Высоцке отмечена не менее, чем в двух повествованиях. Да, «Про Кусаку Безухого» и «Как Лямзик остался без хвоста».

«Страна искателей, страна учёных! — мелькнула у Федьки неожиданная мысль. — А у меня Нинка рожает…»

— Слушай, а хомо в эту котловину приходят? — поинтересовался он.

— С соседних ферм частенько ребятня заглядывает. И из города приходит несколько взрослых. Кстати! Последняя новинка как раз про Ремнёво была. О том, как дерево «Бригадир» спорило с наставником Батоном о… — Панас на секунду задумался, потом «полистал» свою мобилку, видимо справляясь с какой-то записью. — … дизассемблеризации для перехода на алгоритмический способ представления кода, — произнёс он торжественно.

— Случайно не Хром рассказывал? — встрепенулся Миха.

— Мой переводчик перевёл его имя, как «Припадающий», — отозвался Панас. — Но, да, прихрамывал этот кот.

— Так я его знаю, этого Припадающего. Наши парни его как раз Хромом и нарекли. Приходил в школу. Месяца два дрых на лекциях — мы как раз с трансляторами разбирались. Ещё Хлястик с ним был. Но Хлястик, вообще-то, голова. Только усидчивости ему не хватило. А этому усидчивость нафиг не нужна — он вообще лежал, словно тюфяк.

— А этих сказителей у мегакотов много? — Фёдор перевёл разговор в другую плоскость.

— Я десятка три видел. А сколько их всего на материке — того не знаю.

— Может быть какие-то новые легенды про Дерево слышал? — этот момент интересен тем, что так мегакоты называют фермиков.

— Откуда мне знать свежие они, или несвежие? Но бают и о ходячем дереве.

Пискнули визоры. Федька сразу развернул полученное сообщение, но оно оказалось не из роддома, а из управы — напомнили про совещание в шесть вечера. Вообще-то эти сборища обычно проходят ужасно интересно. На них делаются доклады по разным темам, иногда ставятся задачи, обычно, в общем виде. Но никаких конкретных указаний Стёпка-тиран не раздаёт и пистонов не вставляет. То есть созываются сии мероприятия исключительно для поддержания в руководящей братии понимания возникших в настоящий момент проблем, и чтобы все были в курсе достигнутых рубежей. Приёмный дед называет их политинформациями.

* * *

Позавтракав, Фёдор направил свои стопы в сторону Сити, намереваясь побродить по торговым рядам, поглазеть на товары, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Но справа, со стороны западной окраины города донеслись выстрелы, и он на автомате повернул туда, на бегу срывая с плеча верную десятку. Впрочем, вскоре перешёл на шаг — характер пальбы был не беспокойным, а каким-то регулярным. Неторопливым и основательным, будто на стрельбище.

Действительно, тут же рядом со зверинцем оборудована площадка для стендовой стрельбы. И, судя по всему, сюда пришла на занятия какая-то группа.

Ба, подготовишки! Не шестилетки, которых он выпустил в школы два года назад, а семилетки мажут по летающим тарелочкам. Собственно, детки из его первой группы подобного упражнения не выполняли — не было тогда подобного полигона. А нынешних ему предстоит тоже пропустить через этот курс.

— Разрешите присутствовать? — спросил он инструктора. Получив в ответ кивок, устроился в сторонке и принялся наблюдать и слушать. Надо сказать, дело шло на лад довольно медленно. Не занятые на «номерах» дети скучали или шалили, отвлекая остальных, что только добавляло трудностей. Так что собрал их, построил и под благодарным взглядом воспитательницы увёл в зоопарк.

Эти малыши не из их садика, а с Южной стороны. Но, сколько того Ново-Плесецка?! Тут же все друг друга не по одному разу встречали.

Бывший зоопарк сейчас служит местом проживания множества мегакотов. В основном тех, что пришли недавно и ещё не вполне определились. Прайды занимают клетки, построенные когда-то для временного содержания диких животных и подготовки их к транспортировке на Землю. Только сейчас «места заключения» запираются изнутри, обеспечивая постояльцам безопасность от нападения хищников.

Чтобы не терять времени даром, стал рассказывать ребятишкам о нынешних здешних жителях. Подтянулась пара четвероногих старожилов — «лектора» стали поправлять. Потом несколько хвостатых из мелюзги подкатили мячик. Федька не стал нарушать естественный ход событий и покинул фокус внимания группы… ха! Семеро отставили ружья к решёткам и вступили в игру, а трое, повинуясь кивку «центрового» заступили на посты.

Через полчаса воспитательница провела «ротацию» — привела троих отстрелявшихся и забрала очередников. «Поднадзорные» к этому моменту разбились на небольшие группы, такие, чтобы не гонять за мячом всей толпой. Игрового инвентаря хватало. Хотя, когда определились с воротами, ручно-ножной матч на одном поле стал играться сразу четырьмя мячами разных цветов.

Здешние коты разговаривали на самом каноническом, то есть сухом и конкретном моргалусе, а человеческие дети наоборот, применяли большое количество непарламентских оборотов, трудно поддающихся переводу. В общем, потасовка возникла совершенно закономерно, причём с самого начала было непонятно, кто кого и за что… Федька вынул из кармана чистый носовой платок и, расстелив его на лавочке, достал из кармана и расставил бутылочки с йодом, перекисью водорода, жидким бинтом и разложил коробочки с пластырем. Он ведь не просто так, а воспитатель. То есть — всегда готов.

Надо сказать — котам перепало заметно меньше, чем хомо. Всего две царапины на почти десяток хвостатых. Детки же получили положенную порцию ссадин — шерсти-то на них нет. Потом сидели в тени и показывали «дяденьке» свои ружья. Тут у всех новая модель — гладкоствольная самозарядка с длинным ходом ствола и переключением на два магазина. Калибр — малышовый, как у спортивных мелкашек. Собственно, под их патрон и сделано. Вместо деревянного цевья — охватывающий ствол углепластиковый кожух с вентиляционными отверстиями. Довольно лёгкая конструкция и очень удобная. Скорее всего именно такими вооружат и его группу, когда наступит срок.

* * *

Распрощавшись с юными стрелками, двинулся к Плесецкой Бухте через Сити. В последние годы его тут всегда умиляли фруктовые прилавки — нередко находил на них новые для себя виды съедобностей. На Прерии просто огромное количество растений, годных в пищу. Нужно только знать их, и уметь готовить. Тот же маниок, например, перед обработкой нужно покрошить и дать ему время выпустить в воздух токсины. Очень полезно заранее знать в каких видах диких бананов содержатся семена. Тот же драконов фрукт имеет особенности, или дуриан, почуяв запах которого чисто рефлекторно можно отказаться от изысканного лакомства.

Черешки, корешки, листики — это тоже целый мир. Мир огромного продуктового изобилия, в котором запросто можно прожить одним только собирательством. Вот поэтому Федька и завис тут на несколько часов. Почему он так серьёзно к этому относится? Потому, что его задача — выпустить своих воспитанников в школу способными обеспечить себя всем, необходимым для жизни, где бы они ни оказались на этой планете. Это, если по-простому. А по-сложному — дети должны переступить через первую ступеньку пирамиды Маслоу ещё в детском саду. То есть — избавиться от страха за свою безопасность и пропитание. Чтобы в дальнейшем ими руководила потребность в общении и стремление заслужить уважение других разумных.

Глава 34

И тараканы

Так и прошёл день — подкрался вечер, и в кабинете тирана, где довольно много места, собралось совещание. Основная новость уже вовсю циркулировала — возникло опасение, что скоро откроется портал к Земле. А вот у кого и почему это опасение образовалось…? Нах-Нах присел в уголке и слушал пересуды.

Мнения относительно последствий предрекаемого события были самые разные — от довольного потирания рук, мол, теперь заживём как следует, до серьёзной озабоченности вероятной агрессией. В отношении же автора столь спорного утверждения никаких предположений никто не высказывал.

Пока собирались и рассаживались, Фёдор позвонил Терм и спросил у неё, «откуда дровишки?»

— Данных о намерении Совета Матерей восстановить Прерианский узел транспортной сети не поступало, — ответил… кажется, это был Арбитр… судя по формулировке.

Потом все собравшиеся в комнате стихли, и слово взял незнакомый мужик. Вернее, слово ему предоставил Степан Асмолов, сказав только, что аналитики считают возможным в самое ближайшее время восстановление функционирования портала и, что по этому поводу дядя Ляпа скажет несколько слов.

— Если взять на круг, — начал свою речь этот осанистый пожилой бородач, — то от общения с метрополией я добра не жду. Они нагонят сюда кучу чиновников, которые всё подряд позапрещают. Начнут вывозить самое ценное, вроде сока тэрника, икры, золота и алмазов, взамен присылая всякие высокотехнологичные, но недорогие безделушки и разную роскошь для богатеев. А там, глядишь, снова затеют пускать ГОК и выщелачивать тяжёлые металлы, отчего отравят всё к западу от Большого Хребта.

Отсюда вопрос: сможем мы этому воспротивиться, или нет? Мне так очень желательно воспротивиться. А что? Прожить мы сможем хоть бы и без всей Земли-матушки, тут сомнений ни у кого нет.

— Начнём с промышленного потенциала, — словно продолжая мысль дяди Ляпы, дал вводную Степан Асмолов. — Металлургия? — он указал на одного из своих советников.

— Имеющиеся печи заняты текущими заказами примерно на четверть своей полной мощности. Любые известные на Земле сплавы нами освоены. При стопроцентной загрузке всего оборудования запасов сырья хватит на восемь месяцев. Но это, если полностью прекратить добычу, что нам не грозит. В общем, машиностроителям будет с чем работать.

— Химия? — теперь перст указующий ткнулся в профессора Жалейкина.

— Да всё уже налажено. Пластмассы, основы и связующие для композитов, лаки, пропитки, растворители, пороха. Объёмы производства скромные, в расчёте на наши текущие потребности, но по всем позициям есть резервы, как мощностей, так и увеличения заготовки сырья.

— Электронная промышленность? Твоё слово, Делла!

— Тут немного пожиже, но вполне приемлемо, даже на случай войны. Мы взяли за основу не полупроводниковые технологии, а лампы с холодным катодом. В области маломощных устройств электрические параметры даже лучше, чем у Землян, но по массе и габаритам наши процессоры заметно крупнее. Дальнейший прогресс связан с отставанием в области нанотехнологий. Тупика на этом пути мы пока не видим. В общем, заметный прогресс — вопрос одного-полутора десятилетий. Если же идти традиционным путём, то есть, основываясь на кремнии, скорее всего мы просто всегда будем несколько отставать в силу более позднего старта.

Хотя, силовые, на средние токи и напряжения, устройства мы изготавливаем как раз из полупроводниковых материалов. Запасов по задействованным мощностям практически нет, зато сырья — хоть завались. Ну а мощные ключи — тиратроны, кенотроны, крайтроны по вакуумным или газоразрядным технологиям можем даже на продажу делать.

— Машиностроение?

— Наземной военной техники нет ни в производстве, ни в разработке. Транспортной делаем около полусотни типов, начиная с велосипеда, заканчивая машиной для буровой. Запас производственных мощностей трудно определить — небольшой он, не больше десятка процентов.

— Авиастроение?

— Боевых машин не выпускаем. Транспортных на серии стоит семь типов и ещё восьмой — тяжелый самолёт для подъёма в тропосферу челноков — как раз заканчиваем второй экземпляр. В разработке скоростной коптер, способный нести НУРСы. Освоены шаттлы грузоподъёмностью десять тонн до низких орбит. Завершаем сборку четвёртого, а пятый готовим к испытаниям в варианте орбитального истребителя.

— Министр обороны?

— Вооружения примерно половины космодесантной дивизии и около десяти боекомплектов к ним находятся на складах в готовности к использованию. Можно призывать резервистов. Кроме того, вооружения для сил самообороны тоже накоплены в достаточном количестве — на поверхности планеты мы можем держаться несколько месяцев. Осталось предупредить население о предполагаемой угрозе.

— Космические силы?

— Восстановление потерь, произошедших во время вчерашней игры в «Звёздные войны», потребует примерно восьми дней. Но и того, что сохранилось, достаточно для предотвращения массированной орбитальной бомбардировки и создания препятствий десантированию.

— Министр по инопланетникам?

— По моим данным оснований для беспокойства нет. Фермики не готовят восстановления нашего, Прерианского, узла транспортной сети.

— Ха! Так ты что, уже за всех всё решил? — обратил в сторону Нах-Наха свой взор Председатель Союза Промышленников и Предпринимателей. — То есть попросишь Иных не восстанавливать связь с материнской планетой, и они так и оставят нас в отрыве от всей остальной нашей цивилизации куковать в стороне от основного потока событий развития нашей — человеческой — общности?

— Тут вот какое дело, Илья Климентьевич, — обратился в его сторону председатель правления банка. — Наличные купюры земного производства на Прерии в денежном обращении больше не ходят — были изъяты и заменены местными банкнотами. А безналичные платежи с прерианских счетов на Земле перестали принимать около семи лет тому назад. Так что мы для нашей Родины теперь не более, чем папуасы с пальмовой ветвью и кольцом в носу. Если захотите наладить торговый обмен с метрополией — вам сразу потребуется брать кредит у тамошних банкиров.

То есть формально мы с Россией живём рубль в рубль, но в натуре наши денежные знаки для метрополии фальшивка, и связи между безналичными счетами оборваны. Поэтому, прежде чем что-то на Земле купить, нужно что-то на неё продать. В общем, стартовать в товарообмене нам придётся не с той позиции, в которой находились в момент разрыва связи.

— Сложности могут возникнуть и в случае, если Президент пришлёт к нам другого своего представителя. Ведь формально Степан Кузьмич вступил в право управления колонией в соответствии с законами Российской Федерации. И присылка ему на смену человека из своих рядов для центрального аппарата — очевидный шаг. А потом будет так, как сказал дядя Ляпа, — вступил в разговор седоволосый старикан, которого все звали Юриком. — Интересы местных предпринимателей при этом будут учитываться в последнюю очередь.

Зато, заполнив рынок товарами, произведёнными на Земле, они в два счёта остановят большинство наших производств, сделав их продукцию невостребованной.

— Как бы не с нападения началось восстановление этого контакта! Не забывайте, в момент обрыва связи мы воевали и считались мятежной территорией, нуждающейся в усмирении, — ввязался в беседу Серджио Моретти. — Не удивлюсь, если по ту сторону портала висит в постоянной готовности к нападению орбитальный бомбардировщик с ядрён-батоном мегатонн на двести. Положи они один такой гостинец куда-нибудь в зону Плесецкого перевала, и от всех наших трудов останутся рожки да ножки.

Понимаю, что это паранойя, но я обязан иметь ввиду и такой вариант. Собственно, потому мы и трудимся столь упорно над системой космической обороны, чтобы иметь средства воспрепятствовать подобной возможности.

— А инопланетяне? — послышался голос из дальнего угла. — Они за нас не вступятся?

Взоры снова обратились в сторону Нах-Наха.

— В таком ключе мы с Первой Царицей Улья вопрос не обсуждали. Союз Матерей не уведомлял о намерении открывать здешний портал — это точно. Разговаривать же на темы гипотетического характера… — Федька замялся… — в принципе, отчего бы и не поговорить! Но, вообще-то ни саму Мать, ни весь наш улей тут особо ничто не держит. Запросто могут сесть в свой авианосец и полететь открывать новые миры. Это вполне в духе её личности — личности исследователя. Поэтому не стану-ка я данной темы касаться вообще, дабы не провоцировать отлёта.

* * *

Вопреки обычаю, в этот раз засиделись допоздна — уж очень многим захотелось выговориться! И «наехать» на министра инопланетных дел. Дело в том, что в той большой деревне, которой по существу являлась человеческая часть населения планеты, мало что удаётся сохранить в тайне. Тем более при столь активной позиции шефа средств массовой информации, заботящегося прежде всего о систематизации и упорядочении сведений в планетарной сети, а вовсе не о их «правильности».

Кто не ленится интересоваться — уже почти всё знают. А если не знают — могут поковыряться в обсуждениях на форумах. Просто до сего момента как-то не было случая «попытать» главного ответственного. А тут всех словно всколыхнуло.

* * *

В скверик около роддома Федька пришел уже после наступления темноты. Свет, струящийся из окон, слегка подсвечивал заросли жасминовых и сиреневых кустов, создавая обстановку таинственности. И что-то тут было не так, как утром. Словно чего-то прибавилось. Не напрасно Нах-Нах так упорно учился на аборигена — стоящего в тени фермика он приметил без особого труда. Размеры этой особи — средние. Немного крупнее человека при сравнительно небольшом хвосте.

Опасности в этом никакой не было, но разобраться с причинами появления посланца от Улья требовалось. Подошёл поближе, и прочитал надпись на голове, сделанную белой краской рядом с жетоном-коммуникатором: «Доктор Врач».

— Зачем ты пришёл сюда, Доктор Врач? — сразу же и спросил.

— Проследить за ходом родов у Второй Царицы улья, — бесстрастный спокойный ответ в духе этого племени. И полная неподвижность — посланец больше похож на засохшую корягу, чем на одушевлённое существо.

С минуту Федька чувствовал себя офигевшим, а потом рассудил, что ничего страшного не произошло — Нинка умная, она сможет правильно себя повести и в своём новом качестве. Хотя, теперь, если обозначить его «должность» — принца — на этом же жаргоне, то у самого у него, как ни крути, образуется статус трутня. Забавно, но ничего страшного.

Подошел к окну палаты, где утром лежала благоверная, подтянулся на руках и заглянул. Так и лежит. Смотрит на него и улыбается.

— Скоро уже, — ответила Нина на незаданный вопрос. — Полчасика или часик, и начнётся.

— Где-то так, — раздался сзади со стороны лавочки спокойный голос Риатора. — Посиди пока.

Воздух над скамейкой чуть заметно всколыхнулся — медик Идалту в своём маскировочном костюме подвинулся, освобождая место человеку.

— Только смотри, куда идёшь. На вымя мне не наступи, — рокотнул в голове Мешок. — Его крупное тело слилось с травой правее площадки.

— Знаю тебя, — слева моргнули неонки мегакотячьего шлема коммуникатора. — Посиди. Наверняка ведь не угадаешь, когда в точности это начнётся.

— А где врачи-хомо? — невольно вырвалось у Федьки, едва он осознал, сколь представительный консилиум собрался под окном родильной палаты.

— Михалыч кемарит у себя в кабинете. Остальные — в ординаторской. Они сегодня уже шесть родов приняли, — отозвалась со своей кровати Мелкая. — Двойня была, и ещё кесарить одну пришлось — первородка, но под сорок. Да ты не беспокойся — кнопка у меня под рукой. Надо будет — позову.

Едва Нах-Нах устроился на лавочке, по гравийной дорожке зашуршали шаги. Из-за угла вышел Серджио Моретти:

— Федь! А ведь ты сегодня явно чего-то не договорил про отношение фермиков к людям, — начал он ещё на ходу.

— Не договорил. Уж больно разный народ на совещание собрался. Опять же Диана явно всё писала…

— …Я писал, — ухмыльнулся шеф безопасности, прицеливаясь, как бы устроиться на скамейке.

— Сюда садись, — показал рукой Фёдор. — С той стороны место занято, — это он про слившегося с природой Риатора.

— Ещё кого-то ждёшь? — не понял Серджио.

— Нет. Тут уже сидит человек. Просто он замаскировался.

— Слушай, давай без шу… — увидев «проявившуюся» прямо в воздухе улыбку «чеширского кота», Моретти всхлипом втянул в себя воздух и потянулся рукой к кобуре.

Сзади появилась мохнатая лапа и перехватила запястье.

— Здравствуйте Бушмейстер, — Нах-Нах уже сообразил что «медицину» прикрывают. — А ты, Серджио, не топчись где ни попадя, а то ненароком наступишь кому-нибудь на хвост. Ты ведь хотел пообщаться с Иными. Так не начинай контакт с неуклюжести. Как-то так вышло, что сегодня ты удачно зашёл — все здесь.

— Знаю тебя, — снова моргнули неонки.

— Вижу тебя, — ответил шеф безопасности. — Но разглядеть не могу.

— Мы знакомы. Я — Анфиса, — на сей раз мегакошка задействовала речевой синтезатор.

— Так слушай, Нах-Нах. О чём ты, всё-таки умолчал?

— Знаешь, ничего судьбоносного. Просто — формальные рассуждения. Вот прикинь! Если Терм полагает нас частью Улья — имею ввиду человеческое население Прерии — то забота о нашей безопасности для неё задача с высоким приоритетом. Но! На практике сам Улей прежде всего занят своей защитой сам. Принцип «Воюют все» — является одним из основополагающих в жизни фермиков.

Тогда, если мы, хомо, причисляем себя к этой общности, то наш долг — выступить с оружием в руках на защиту и Матери Улья, и личинок. Буквально, не щадя живота своего. В свете этого соображения, наши приготовления к вооружённому отпору любой опасности, хоть бы даже и с самой Земли, точнёхонько ложатся в логику Матери.

Как ты понял, для нас с тобой это ничего не меняет.

— Да уж! Тип мышления как бы другой, а вывод тот же. Но, чую я, ты снова что-то не договорил. Давай уж, выкладывай всё до конца, — от Моретти так просто не отделаешься. Нюх у человека отменный.

— Ну, если возвращаться к общим принципам функционирования Улья, то следует иметь ввиду — особи не должным образом исполняющие основные функции… как бы это помягче…

— …уничтожаются, — продолжил Серджио. — То есть, если мы окажем недостаточно упорное сопротивление, нас… ну, в общем, я понял.

— Царица Термопсайт Первая не во всех случаях придерживается канонической модели поведения, — внезапно произнёс так и не замеченный шефом безопасности фермик. Вздрогнув от неожиданности, мужчина невольно вскочил и отпрыгнул в сторону, хватаясь за кобуру. Но руку, тянущуюся к оружию, перехватила рука Бушмейстера, а под ноги попало что-то большое и мягкое. В результате Моретти рухнул в траву, где его тут же придавила тяжёлая лапа махайрода.

— Смотри, куда скачешь, бесхвостый, — эти слова тигр пророкотал не мысленно, а в полный голос. Он встал, потянулся так, что стал слышен хруст в костях, и перешёл на другое место, подальше от вечно суетящихся приматов.

— А ты мне вот чего скажи, — обратился Федька к вставшему и отряхивающемуся Серджио. — С чего это тебе вдруг пришла в голову мысль об открытии портала?

— Так из анализа. Уж очень точно был выбран момент, когда произошло наложение сценариев в игре, совмещённой с учениями противокосмической обороны. Ну и наложившаяся игруха не землянами разработана. То есть нас явно прощупывали. А зачем, скажи на милость, это делать? Ясно ведь, чтобы предупредить и дать немного времени на подготовку.

— Боюсь, ты слишком увлёкся своей паранойей, Серджио, — хмыкнул Федька. — Игруха работала у системного дежурного Идалту. Его, кстати, тоже подключило к нашей системе, но с нападающей стороны — то есть проникновение вышло двусторонним. Но он поклялся, что не по его вине — сам, говорит, удивился. И сразу начал отрабатывать назад. То есть связываться с нашей, как он выразился, мазнёй, ему никакого резона не было. Что же до его коллег… не думаю, что они бы такое отмочили. Ну, сам посуди, кто же станет разыгрывать человека, находящегося на боевом дежурстве при управлении всеми системами вооружений? Ой. А ведь Царица Улья у нас не последний игрок, причем, именно боевые забавы для неё особенно привлекательны.

Доктор Врач! Ты не в курсе вопроса?

— Не в курсе, — проскрипел фермик.

— Это Мешок прикололся, — сообщила через окно Ниночка. — Мешок! Ты зачем это сделал?

— Скучно тут у вас, — зевнул салезуб.

— Нескучно тут у нас, — возразил Моретти. — И, действительно, для чего понадобилась эта провокация?

— Так я тебе и сказал! — отозвался махайрод. — Ты, чем приставать, лучше свой мобилизационный план перечитай. Где у тебя там программа маневра материальными резервами? Или людскими ресурсами? А алгоритм приведения в боевое состояние техники двойного назначения? Садись, Моретти, два.

Оба Идалту, потеряв невидимость, хохотали, катаясь по траве. От окна палаты доносился серебристый смех Ниночки. Даже фермик внятно произнёс: — Ха-ха-ха! — Федька тоже ржал, глядя на озадаченное лицо шефа безопасности.

— Что это за веселье? — донёсся из здания ворчливый голос Михалыча. — Женщина! Вы что, не поняли, что у вас воды отошли? Ну-ка, перейдите в родовую и займите там место. Приступим, так сказать, к реализации основного твоего предназначения.

Глава 35

Фермики. Знакомство

Рожала Нинка не за тем окном, которое Федька выгравировал на скрижалях своей памяти с самого утра. Её увели в другую палату. Там радость его от всей души охала, кряхтела и, изредка, взвывала. А он сидел и ни во что не вмешивался. Только внутри переживал.

Сколько времени это продолжалось — да кто за этим следил? А потом раздался детский плач. Незнакомая сестричка с повязкой на лице, поднесла к окну орущего кроху и показала папеньке:

— Всё прошло нормально. Нина в порядке, отдыхает, — сказала она. — А тебе тоже не мешало бы вздремнуть. А то одни глаза остались, а остальное куда-то провалилось.

Куда после этого подевались Идалту и Мешок — трудно сказать. Анфиса спокойно порысила домой, и только Доктор Врач остался в полной неподвижности, изображая засохший ствол дерева. Моретти тоже пропал. В общем — народ разошёлся кто куда. И новоиспечённый отец обнаружил в руке тыквенную фляжку с кукурузовкой, к которой и приложился, не чувствуя вкуса. А потом побрёл домой, не слишком уверенно переставляя ноги — самогонка оказалась забористой.

* * *

Следующие дни прошли в хлопотах — расширяли гостевую, в которой Фёдор и Нина обитали. Теперь туда нужно было поместить и кроватку, и столик для пеленания, и шкаф, наполненный пелёнками и подгузниками. Ну и на работу ходить — как же без этого!

Получение из родильного дома супруги и дочурки поначалу проходило без особенных неожиданностей — в недальний путь на белом бронетранспортёре отправились втроем. Счастливый отец, сестра его девятилетняя Алина Кирилловна, с самого рассвета занявшая водительское место и пристегнувшаяся ремнями к сидению — сразу стало понятно, что решение её твёрже гороха, спорить бесполезно, и вообще она не намерена выслушивать чьи либо возражения… сегодня ей вести.

Приёмная бабушка с ворохом пелёнок-распашонок заставила внука своего Дмитрия подставить к входному люку деревянную ступеньку и подать ей руку при посадке — учит этого недотёпу галантности. Ведь, если следовать родовой традиции — внуку предстоит служить верой и правдой любезному отечеству, как и прадедам его, и деду и отцу — так уж повелось у Русаковых, будь они хоть бы и Матвеевыми.

Сам же будущий офицер оставался дома на вахте у неугасимого огня — кухонной плиты, на которой томились блюда предстоящего праздничного застолья.

Алинка хорошо водит — джойстик управления послушен её руке, опыта хватает и внимание она никогда не рассеивает. Доехали без приключений. Драгоценный свёрточек, запакованный в кружева, Федька нёс осторожно, непроизвольно пытаясь нащупать — что это там такое маленькое ворочается? Неожиданности начались на обратном пути. Сначала Маруся, провожавшая Нину, поставила в салон характерный такой медицинского вида саквояж. А потом выяснилось, что машина их следует по городу не сама по себе, а в составе кортежа — около двух десятков фермиков мчались как впереди, так и по бокам и сзади за броневиком. Не отставая, не забегая вперёд и не путаясь под колёсами. Возглавлял процессию Доктор Врач.

То есть личинку Второй Царицы Улья охраняли так, как не каждого главу государства на Земле. С огромной тревогой воспринял начинающий отец то, что в рядах сопровождающих присутствовало немало Стражей — существ агрессивно настроенных ко всему незнакомому. А ведь до этого момента фермики в Ново-Плесецке ни разу не появлялись — то есть им тут незнакомо практически всё. Невольно отдал дочку приёмной бабушке и через люк в крыше вылез наверх, чтобы присматривать за поведением охраны.

Надо сказать, впечатление на окружающих она производила неизгладимое. Встречные и поперечные машины останавливались, народ на тротуарах замирал, видимо, не решаясь бежать. А сзади на скейтбордах мчались подростки-мегакоты, выписывая на поворотах немыслимые пируэты. На перекрёстке торговой набережной Сити Федька раскланялся с Бахромом, который теперь старший наряда патрульной службы городского периметра. А то парень начал было стаскивать с плеча свою служебную помпу — как бы чего не вышло!

Потом через мостик и налево, на малолюдные улицы коттеджного района Белого Города — тут, на тихих улицах фешенебельной окраины уже не так беспокойно.

В общем, на подворье Кирилла Сергеевича обосновался филиал муравейника. Доктор Врач легко управлял деятельностью членистоногих. Вскоре выяснилось, что рабочие особи имеют квалификацию никак не меньше, чем санитара — они запросто могли и перепеленать малышку, и вымыть её… всё бы хорошо, но уж очень их было много. Ну и стражи, ощупывающие всех своими усиками, тоже создавали немало неудобств. Дело в том, что поток людей в дом заметно вырос. Посетители шли к старшему фермику.

— Федь! Доктор Врач, как ты уже понял, много практиковал в Ремнёво, — объяснила это явление Ниночка. То есть и он и его команда неплохо освоились в среде нас — людей. Так что насчёт опасности ты не волнуйся. Терм со своей стороны тоже подготовку контактёров проводит не с бухты-барахты. А сам наш нынешний домашний медик имел в школе достаточно обширную практику — к нему со всей Прерии больные прилетали. Заметил ведь, сколько самолётов сейчас у людей! Ребята, что в последние годы закончили школу почти все имеют навыки пилотирования. Купить бипланчик нынче не проблема, или взять напрокат — вот внуки своих бабулек и дедулек и возили к инопланетному доктору.

А тут, бах, и летать никуда не надо — само светило прибыло в столицу. Так что в скверике около родильного дома, считай круглосуточно, шёл прием страждущих. И теперь идёт в гараже, пока Па гоняет на бронике по своим делам.

— Так, выходит, они продолжают нас изучать, — хмыкнул Нах-Нах.

— Быстрее, чем мы их. Знаешь, я уже вполне в форме… не облизывайся, не в этом разрезе — для того, чтобы заняться инопланетными делами. То есть тут на Прерии нужно ознакомиться с тем, как устроился экипаж авианосца. Опять же мне ужасно хочется самой побывать на этом корабле — как думаешь, позволят нам это сделать?

— А чего тут думать? — ухмыльнулся Фёдор. — Трясти надо. То есть — сначала, конечно, познакомиться с тем, что творится у фермиков на военной базе, а уж потом… Юлька, мне кажется, нормально перенесёт перелёт — я в грузовом отсеке нашего самолёта сделаю кроватку для неё. И смекну, как туда стиральную машинку встроить.

— Понадобится ещё место для меня, двух Стражей и двух Рабочих, — скрипнул Доктор Врач.

— Надо бы вам взвеситься, — почесал в затылке отец семейства. — У нас в запасе всего две тонны грузоподъёмности. Это вместе с водой для стирки в полёте.

* * *

Стиральную машинку пришлось заказывать. Дело в том, что изготовление и обслуживание бытовой техники на планете оказалось полностью в руках частного бизнеса. Практически все модели собирались «по месту», в зависимости от того, где им предстояло работать: в доме, в бунгало, в хижине. Был там водопровод с постоянным напором, или колодец некоторой глубины. Имелась ли канализация, или требовалась очистка стоков. На потребности холостяка нужно было рассчитывать, или на большое шумное семейство, половина членов которого каждый вечер требовала полной замены гардероба?

Для небольшого самолёта, в котором путешествует один кроха, стиральную машину сделали буквально за несколько дней. Бак под полом тоже разместили — его хватало на две стирки записянного или на одну закаканного. От четырёх до шести предметов детского туалета — примерно на пару смен. В общем, к следующим выходным, к моменту, когда Федор свободен от работы в детском саду, с оборудованием воздушного судна как раз и управились.

Вылетели после обеда, когда Фёдора Кирилловича сменил на группе Фёдор Семёнович. Светлого времени хватало на то, чтобы пересечь с востока на запад весь материк, взяв прилично к северу. Вёл машину преимущественно Фёдор. Нинка всех кормила и немного подрёмывала. Фермики совсем не двигались, не считая случаев, когда нужно было занять дочку. Вообще-то молодая мама не слишком часто оставляла ребёнка на попечение членистоногих — больше старалась общаться с чадонькой сама но, случалось, и «тараканам» доверяла поиграть с дочей, причём, без малейшего беспокойства.

Посадочная площадка у хутора Конькова представляла собой полосу скошенной травы на самой границе леса. С этого места уже отлично просматривался океан, а вот устье реки Жёлтой разглядеть никак не удавалось — тут всё заросло буйным тропическим лесом, причём преобладали деревья огромного размера. Их кроны и закрывали панораму величественной реки даже от взоров с приличной высоты.

Встречал «ревизоров» мужик с окладистой «аборигенской» бородой, одетый в безрукавку-разлетаечку, шорты и размятые сандалии. На голове — обычная для Прерии «пионерская» панамка — белая шапочка с короткими полями. Поражало отсутствие оружия — вот не в обычае это тут. Тем более, на границе саванны и тропического леса.

— Здорово, Скопцов! — в один голос приветствовали встречающего ребята.

— Здорово, разумные, — ответил старый ещё с войны, знакомец. Слова его были обращены не только к людям, но и в сторону выбравшегося наружу Доктора Врача.

— А ты чего без ствола? — сразу полюбопытствовала Нинка.

— А чего я буду его таскать, когда в этих краях фермиков бегает, как собак нерезанных. Они, ежели какого зверя приметят, то, или отгонят, или, если он не отгоняется, повяжут и уволокут, будто муравьи хвоинку. Тут раньше от леопардов житья не было, а, как эти инсекты поселились, я их больше и не видал. Разве что у самой реки остались, но это отсюда далече.

Поверите ли? Перед детьми стыдно! Те, как из школ на каникулы прилетят со своими ружьями, все из себя осторожные и внимательные, попадают в здешнюю расслабуху и начинают терять хватку. Словом, курортное тут место. Вы там тирану нашему шепните, чтобы он сюда рассеянных учёных ссылал. Тех, которые под ноги не смотрят, а всё думы великие думают. Так вот, если они тут соберутся споткнуться или поскользнуться, то до земли им долететь не дадут. Не, ну мы деток спокойно одних куда угодно отпускаем.

Тем временем несколько местных Стражей появились из высокой травы и занялись «разговором усиков» с Доктором Врачом.

— Пошли, что ли? — Скопцов повернулся в сторону деревьев и зашагал неторопливо. — Вон в той кочке, — показал он на приземистый полусферический термитник, — живут Легкоступовы. А в этом арбузе Пряхины поселились, — махнул рукой на увеличенное до размеров монгольфьера осиное гнездо, притулившееся в развилке огромного дерева с узловатым стволом. Ну а остальные по-старинке, обитают в хижинах. В них как-то привычней, ну и ровный пол для нас удобнее. Айда ко мне — с женой познакомлю.

— Так, твои же, вроде как загинули все в войну-то? — озадачилась Нинка.

— Загинули. Я себе другую жену взял. Красивую, городскую и очень ленивую, чтобы она мне мою Глафиру не напоминала. Мне её Танька из городской банды присватала. Вот и взял я за себя Катерину, да с тех пор с нею и мучаюсь. Языкастая — палец в рот не клади. И делает всё не по-людски. Пятого уже отпрыска родили в охотку. А что в доме всё вечно на голове стоит, так это даже хорошо. Мы с ней поэтому лаемся каждый день с утра до вечера, а по ночам миримся, стало быть, но уж с вечера и до утра. Так и растут у нас дети посреди единства и борьбы противоположностей.

Обещанного тарарама в доме старосты не было. Старший ребёнок, одетый и стриженный мальчиком, но нежной округлостью личика напоминающий девочку, следил за тем, как крупный, со спичечный коробок, паук накладывает свою паутину на рамку, образованную четырьмя натянутыми квадратом нитями. Второй по старшинству — несомненно мальчик — убеждал некрупного фермика покатать его на тележке. Для чего прикладывал к своей голове длинный гибкий усик. Видимо, пытался таким образом внушить тому нужную мысль. И Федька и Нинка так и обмерли при виде этой картины, потому что это явно был Страж — очень опасная особь.

Третьего по возрасту мать вытаскивала за ноги из печной топки. Холодной, разумеется. Извлекаемое на свет божий существо протестовало молча, выбрасывая наружу горсти золы и пепла. Ещё двое выглядели мирно, занимая свои места в манежике и в колыбельке. Впрочем, в манежике, кроме человеческого детёныша, присутствовал мегакотёнок.

— Кэт! — отрекомендовалась супруга старосты. — А ты, Вован, — обратилась она к торчащим из топки ногам, — раз уж залез туда — поправь колосниковую решётку.

В печке что-то звякнуло, клуб пепла вылетел на сей раз из поддувала, а потом и сам третий сын выпятился на всеобщее обозрение и, ни секунды не медля, помчался в неизвестном направлении.

— Не вздумай в рисовом чеке купаться! — напутствовал его отец. — До пруда добеги. Так что, Катерина! — обратился он к супруге, — как я понимаю, угощение уже на столе?

— Издеваешься, Скопцов! — упёрла руки в боки женщина. — Видел же, что Вовка выкинул — он там, оказывается, спрятал панцирь от перелинявшего крысолова. А назад вытащить не сумел. В общем, печку нужно разбирать и прекладывать заново, потому что иначе эту скорлупу оттуда никак не достать.

На то, что Доктор Врач занялся осмотром младшего ребёнка никто не обратил внимания, как и на промелькнувших несколько раз на дороге других особей фермиков — похоже, к инсектам тут давно привыкли и воспринимали их как часть жизни.

* * *

— Тут наш Коньков хутор, а потом на восток Лунёв и ещё дальше Никольский — они все для фермиков находятся в ихнем Улье. В аккурат по границе леса и росчисти, что под посев рослой пшеницы. То есть они тут всё время бегают, одно грызут, другое сажают, а на нас почти не обращают внимания. Хотя, речь понимают. А иные, что размером крупнее, и вовсе разумные. Даже разговаривают, — рассказывал Скопцов за ужином. — Затворы в рисовых чеках помогли укрепить — у них цемент очень крепкий выходит. Перемычки между делянками засадили кустами, лес проредили и тоже чего-то там своего навтыкали.

Нам, когда попросим, приносят брёвна или жерди, но самих попросили деревья не рубить, а говорить им, когда надо. В остальном же, никакой разницы нет — что до них жили, что сейчас.

Услышав столь ответственное заявление из уст лица, облечённого местными жителями наибольшей мерой ответственности, Федька с Нинкой только переглянулись. Похоже, в этих отданных в «кормление» экипажу авианосца местах, сживание людей и инсектов прошло как-то более-менее успешно. Впрочем, из болтовни за припозднившимся ужином, выяснилось, что две семьи отсюда и одна из Лунёво — съехали. А в Никольском все остались. Похоже, не все люди одинаково спокойно приняли чужаков.

На другой день с утра отправились с визитом вежливости к офицерам с авианосца — они «квартировали» неподалеку от Коньково, буквально в десятке километров. Как раз подходящая пешая прогулка. Надо сказать, «гуляли» в сопровождении убедительного эскорта из примерно полусотни стражей. Шли под сенью древ, наблюдая вокруг признаки не вполне понятной деятельности. То встретится сухая канава с пологими склонами, покрытыми короткой плотной травой. То попадётся на глаза лишённое коры дерево, сохнущее, белея очищенной древесиной. То — вал свежей, ещё не слежавшейся земли. Вички молодых насаждений или недавняя вырубка.

Общее впечатление — культур-мультур. Ни гнили, ни сушняка нигде нет. Лианы развешаны на деревьях на манер гирлянд. То там, то тут отмечаются посадки культурных растений, как декоративных, так и плодоносящих. Нинка — а она теперь дипломированный биолог, уверенно называла десятки наименований, которые доморощенный биолог с гастрономическим уклоном Нах-Нах тоже узнавал. Из того, с чем он сам раньше не встречался, тут были, в основном, саговники. Ну, или совсем для него неизвестные виды.

На полдороге Юлька вдруг разревелась и категорически не желала успокаиваться, пока не была возложена на папенькино плечо — почему-то именно его ей сегодня не хватало. Так она и доехала до места, где сразу попала… наверное, это был парад в честь прибытия её маменьки — Второй Царицы Улья Мелкой. Потому что сначала гости прошли мимо строя Воинов — это разумные особи высокого ранга.

А потом мимо в колонне по двадцать проследовали Солдаты. Этих считают полуразумными или вовсе неразумными — зависит от личного опыта каждого. Ритуал знакомства с высшим командованием прошёл в соответствии с протоколом, выработавшимся за последние годы в Ремнёво. Мелкая аккуратными буквами писала на темно-коричневых черепах должности или звания: Командир Десанта, Капитан, Старший Офицер, Старший Навигатор… а Федька держал баночку с белой краской и протирал кисточки.

Вообще-то, сей, кажущийся прозаическим, ритуал был исполнен глубокого значения, в котором обе стороны выражали друг другу уважение и приносили уверения в готовности впредь общаться между собою в индивидуальном порядке — Царица наделяла «подданых» личными признаками, идентифицируя их для себя. А сама она была для них «старшей» просто потому, что такова иерархия, установленная древними законами и уточнённая Первой Царицей — Матерью Улья.

Остаток дня прошел в разговорах — Мелкая расспрашивала офицеров об их прошлом. Где служили, куда летали, с представителями каких рас встречались. Федька помалкивал и мотал на ус. И, тут вот какой момент! Разговор шёл на русском. Нинка, в силу своей общей чувствительности, наверняка улавливала и отношение к себе или событиям. Но и Федька, отродясь не отличавшийся чутьём ко всему этому, тоже различал какие-то посылы.

Наконец, попросив взглядом разрешения у благоверной, он задал вопрос:

— Скажите, уважаемые. А не пользуетесь ли вы между собой каким либо видом связи, недоступным другим видам существ? Потому что я невольно воспринимаю обмен сведениями, происходящий между вами, но не улавливаю его смысла.

Некоторое время длилась пауза, а потом появилось сразу два фермика из числа ещё не проименованных — видимо статус их к высшему кругу членов экипажа не причислялся.

— Этот вид связи в переводе на человеческий язык правильнее всего было бы назвать «ментальным», поскольку он обычно не облекается ни в вербальные ни в письменные… э… в вашем понимании формы. Внешне вы его воспринимаете, как «разговор усиков»… хотя… э… он действенен и не только при полном соприкосновении, но и на некотором расстоянии, — начал один из «новеньких».

— Да, — продолжил второй. — И усиков у вас нет. Как нет и отделов мозга, способных подобную информацию воспринимать и анализировать. Но имеются встроенные комплексы защиты, позволяющие решить проблему антенн. Хотя, неизвестно, как быть с пониманием воспринятого…?

«Стрекозиные» шлемы ребята «отрастили» себе не сговариваясь. С усиками, конечно. И «посылы» сразу стали восприниматься значительно чётче. Понять их смысла Федька не сумел. Даже не смог разобрать отношения или настроения. Но некие отличия между «пакетами» теперь улавливались. Отличия формы, но никак не содержания.

Глава 36

Взгляд изнутри

Последовавшая вслед за парадной частью встречи экскурсия к берегу океана, была интересна тем, что высоких гостей везли на своих спинах Главный Механик и Боцман. В силу каких причин был сделан такой выбор «носителей»? А кто же поймёт! Пешком за фермиком человеку никак не угнаться, а какого-либо транспорта в этих краях не наблюдалось. Основная цель — мангры на берегу океана к югу от устья Жёлтой, вызвали непередаваемую скуку у Федьки и неподдельный интерес у его супруги. Слова «биоценоз» и «симбиоз» — это, в основном, удел биологов. Но, что он понял — это тот факт, что в здешних местах растительная и другая, кормящаяся выросшими тут плодами, жизнь буквально кишмя кишит. Мелкие фермики класса «крысолов» сновали то там, то тут, показывая Царице всякие ерундовинки, часто извивающиеся. Нинка полблокнота исписала, отвлекшись от этого дела только на Юлькин обед. Или ужин — ребёнок в этот период жизни ест по шесть раз в день.

Сам же Нах-Нах, отведя в сторонку оставшегося незанятым Боцмана, отрастил себе шлем с усиками и попытался нащупать методику восприятия ментальных посылок. То есть Боцман «думал», то, что велено, а Федька запоминал воспринятое. Понятия светлое-тёмное и выражение подчинения он запомнил, а остальное просто не разобрал.

Во второй день визита посещали Лунёво и Никольское — оттуда прибыл грузовичок классического вида с установленными в кузове лавками для высоких гостей и сопровождающих их лиц. Собственно, первое селение оказалось наполовину занято мегакотами — большой прайд трудился на выпасе крупных стад. Нет, не так — некрупных стад очень крупных буйволов. Но самих этих стад было много. И пастбища раскинулись по влажным низинным местам вдоль течения трёх речушек, текущих от самых Виловых гор. Люди же трудились преимущественно над изготовлением тушёнки и мясных деликатесов. Забой проводили фермики, выделяя другим участникам процесса лучшую вырезку и оставляя себе практически всё остальное. Иногда, по отдельной просьбе, делились печёнкой или копытами передних ног. В общем тут явно наладилось чёткое разделение труда и его результатов.

В Никольском мужики жили лесом. Собирали всякие поганки, ловили змей для получения яда, охотились на плавающих млекопитающих ради плотного меха и какой-то там особенной железы, нужной фармацевтам. Тут обитало всего три семьи и при них примерно взвод фермиков-Солдат. Солдаты эти лазили где попало, уходя и возвращаясь группами разной численности. Считалось, что они тут что-то патрулируют. Людям эти создания часто приносили рыбу с реки или куски огромных шкур гигантских ленивцев. Просто так. Ни за что. Жители, тоже просто так, угощали «постояльцев» подсолнечными жмыхами и картошкой — и то, и другое — привозное, потому что на этих землях не растёт. Так вот тут сложилось. И, да, мелкие фермики — крысоловы — живут под домами на правах домашних любимцев.

Ни в Лунёво, ни в Никольском не только пашен — даже огородов никто не возделывает — почвы тут слишком влажные для этого — всё вымокает. В общем — настоящее захолустье, даже по меркам глубинки.

Остаток воскресного дня заняла дорога домой — на аэродром Ново-Плесецка садились уже в сумерках.

* * *

Освоению ментального обмена Федька каждый день уделял не меньше часа, уединяясь для этого в гараже вместе с Доктором Врачом. Зачем было нужно уединяться? А представьте себе, что кто-то зашёл и увидел родного пасынка со стрекозиной головой! Так что меры безопасности приходилось принимать самые тщательные. Дело продвигалось туго — видимо, действительно в человеческом мозгу нет нужного участка для подобного способа обмена информацией.

Имели место и чисто понятийные трудности. Например — фермик низшего уровня физиологически не был способен выразить несогласие со старшим товарищем, каковым являлся для доктора Федька. Отсюда — масса проблем с любыми формами отрицания. Что обидно — Нинка не разделяла Федькиных трудов. Знала о них, но сама не участвовала. И не объясняла почему.

* * *

Выводы напрашивались чёткие — с момента рождения дочери Нинка для Улья приобрела статус Дающей Жизнь — то есть стала одной из Цариц. Второй, ясное дело, Царицей, потому что других в Улье просто не было. Тысячи других женщин планеты, таким образом, членами Улья всё-таки не считались. Так Федьке подсказывала логика. И мужчины, и дети человеческого населения — тоже. Отсюда — отсутствие уверенности в том, что вековые инстинкты призовут инсектов на защиту хомо. Однако, эту задачу может выполнить приказ. И отдать его способны двое из числа людей. Нинка или Федька.

Влияния Терм на функционирование колонии… диаспоры… ну, непонятно, как назвать подобный тип организации, состоящей из «военной базы», Термитника и висящего на орбите огромного корабля… Так вот, со стороны Матери никакого влияния на ход событий не чувствовалось. Разумные всех уровней действовали в соответствии с заложенными в них от рождения программами, поддерживая связное функционирование сложного механизма Улья. Единственное, что следовало отметить — в камере рождений Термитника и в его «подрасталищах» появлялись на свет исключительно разумные особи. Первая Царица явно взяла курс на качество создаваемой ею популяции насекомых. И занималась этим лично.

К тому же близкое расположение центра рождений от школы Ремнёво — тоже знаковый момент. Шустрые любопытные личинки умудрялись не по одному разу побывать среди детворы. Школьники тоже заглядывали в Термитник. На коротко подстриженном газоне дороги, сейчас обсаженном подрастающими оливковыми деревьями, нередко происходили самые разные встречи, выливавшиеся то в вопли испуга, то в игры, то в драки — глубина, на которую Матери планируют развитие, не всегда может быть охвачена разумом… с первого раза.

Встречи проводились и в организованном порядке — обычно это были экскурсии. Впрочем, всегда ли уследишь за детьми?! Пару раз Прораб, трутень верхнего круга и биологический отец почти всех, родившихся на Прерии фермиков, связывался с Федором для «разбора полётов». Ничего трагического — рабочие моменты, связанные с нанесением травм друг другу личинками разных видов. То есть реанимационные мероприятия дали положительный результат, но требовались организационные выводы.

На Федькины «открытия» Нинка отреагировала спокойно:

— Да, Терм задумала смешанную цивилизацию. Они, мы и мегакоты.

— А Идалту?

— С ними сложнее. Этому виду трудно держаться в жёстких вертикальных структурах — они чересчур самобытны. Не знаю… может быть через тысячелетия что-то и начнёт получаться.

— А раса Мешка? Саблезубы?

— Эти ребята поглядывают на всю нашу суету свысока. Любопытно так поглядывают. Хотелось бы поковыряться в архивах Союза Матерей — нет ли там сведений об этих «блохастых»? Но, боюсь, получится это у нас нескоро.

* * *

Разрешила ли Терм посещение авианосца, или это событие ускользнуло от её внимания? Вряд ли ускользнуло. Скорее всего, она дала ход естественному развитию событий. Дело в том, что Фёдор договаривался лично с Капитаном и получил от того уверения в совершеннейшей преданности, не зная, успел ли тот за несколько миллисекунд паузы между вопросом и ответом «пообщаться» с Первой Царицей. Но, скорее всего, связался, потому что «посылка» по ментоканалу была. Тогда, через две недели после первого посещения, они с Нинкой проводили второй визит на «военную базу», преимущественно облетая территорию на мотопарапланах. Уж коли состоят они с благоверной в правительстве человеческой диаспоры, должны сложить у себя в головах полную картинку.

Прежде всего осмотрели посевы высокорослой пшеницы. Площади, занятые этой относительно низкоурожайной культурой, огромны. Её непрерывно высаживают, распахивая бесконечную полосу, идущую «змейкой». А с другого конца убирают урожай, но получается это уже через несколько месяцев. Нетропливо ползущий комбайн изредка останавливается, пересыпая зерно из бункера в шустрый грузовичок о шести широких колёсах. Единственное стационарное оборудование, занятое в растениеводстве — веялка.

Участие фермиков сводится к тому, что на полях пасутся их крысоловы — те самые мелкие, что любят обитать под строениями. И ещё они забирают почти всю солому. Зато безвозбранно отдают довольно много перегноя с мест, где живут кучно. Его разбрасывают по сжатой полосе. В общем — комбинация выигрышная для обеих сторон. Здешнее зерно считается «самым-самым» и ужасно ценится за своё высочайшее качество. Белый хлеб для больниц, школ и детских садиков выпекают из него — остальным это богатство перепадает в сдобных булочках и праздничной выпечке.

Насколько Федька смог разобраться в головоломной здешней «экономике», фермики и остальную индустрию прериан подпрягли к своим нуждам. Заказы оформляет тот же Скопцов. И числятся среди них такие вещи, как растворитель «АС» — бочками. Семена металлоносных арбузов америциевой и плутониевой групп, лом чёрных металлов и жмыхи абрикосовых косточек, те, что остаются после получения масла для фармацевтов. Зачем оно им надо? Разбираться с этим никакого времени не хватит!

Так о визите на авианосец! Забрать гостей капитан решил не откуда-нибудь, а прямиком с центрального космодрома, того, что в Ново-Плесецке. Соответственно, Фёдору пришлось оповестить об этом и диспетчерские службы, и командование военно-космических сил. Неудивительно, что к группе «посетителей» в роли специального корреспондента пожелала присоединиться сама Диана Моретти, естественно, в сопровождении съёмочной группы.

Терм, у которой Федька попытался проконсультироваться по этому вопросу, сказала, что он уже большой мальчик и вполне в состоянии принять решение самостоятельно. Нинка — коварная — только посмотрела преданно и глупо хихикнула. Она это нарочно.

Спрашивать позволения у Капитана…? Это совсем не по-фермиковски. Нах-Нах выше рангом. Его дело повелевать. Решение стоило долгой бессонной ночи. Почему-то и отказ, и согласие напрягали в одинаковой мере сильно. В общем, дал согласие, наложив жёсткое ограничение на состав съёмочной группы. Это должен быть один человек, причём — сын леди Максим. При условии, что мать станет ему безоговорочно повиноваться.

Дело в том, что Диана опыта общения с фермиками не имела никакого, а Макс не напустил в штаны ещё при первой внезапной встрече с хитиновым танком-меченосцем. Потом достаточно легко принял личинок инсектов, вполне весело играя с ними. Уж в выдержке ему не откажешь. Ну и он захаживает в гости к Алинке. То есть бывает на подворье, где «альдебаранские тараканы» только и успевают разминаться с людьми. Вот пусть и присматривает за мамулей. В принципе, саму Алинку или Еву Бероеву он бы тоже взял с собой с лёгким сердцем. Но они не просятся… и слава богу.

* * *

Снова через две недели, когда у Фёдора на работе первая смена выпала на пятницу, белый бронетранспортёр подкатил к калитке детского садика точно в назначенный срок. Воспитанники улеглись на дневной послеобеденный сон, а Фёдор Семёнович заступил на вахту. Пятница — канун выходных. Есть пара свободных дней до выхода на основную работу.

За джойстиком в кабине машины сестрица Алинушка — так она и позволит вести машину кому-нибудь другому! Тем более — папа и мама на работе. В их доме только бабушка на пенсии, но она и не подумает отбирать у внученьки «кермо». Ей и Лёпы — младшего внука — достаточно. Димка, правда — брат двойняшка — сидит с умным видом на соседнем сидении. Он явно собирался покомандовать, указывая, куда ехать и где тормозить, но заниматься этим ему прямо сейчас некогда, потому что нужно рассказать Максу о новом фильме, снятом в Винниково и только что выложенном в сеть. Про пиратов.

В салоне — Диана и Мелкая, одетые в камуфляж — красивым женщинам всё к лицу. И ещё Юлька в просторной корзинке, застеленной матрасиком. Она подросла за почти два месяца после появления на свет — гулит и пускает пузыри. Кортеж на месте — можно ехать. Дорога сегодня пролегает не через город — сразу выехали на окружную мимо аэродрома и топливного завода в сторону энергостанции и космодрома. Тут можно разогнаться на всю катушку, но водительница держит ровно полсотни, учитывая выносливость кортежа — фермики ведь бегут ногами.

Федька пока делает первые шаги в «мыслеуловительстве» но кое-что он уже уверенно воспринимает:

— Разгонись до восьмидесяти, — просит он сестрицу. — Наша охрана не прочь размяться как следует. И дай прозрачность на переднюю полусферу.

Всё идёт точно по графику — похожий формой на мандарин десантный модуль авианосца приближается с запада, со стороны Большого Хребта. Он снижается по крутой дуге и тормозится, обнуляя скорость в момент касания с посадочным столом для вертикальников. Лаконично и совершенно выполнен труднейший маневр. Вот слов нет — ни добавить, ни убавить!

Минуя здание вокзала, бронетранспортёр въезжает на лётное поле. Из раскрывшегося входа в борту корабля по наклонно вывешенной аппарели выбегает пара сотен Солдат и образует коридор — почётный караул построен. Чуть в стороне на балконе, опоясывающем главное здание вокзала, толпится народ — многим любопытно. Высокие гости и сопровождающие их лица следуют к трапу.

— Кто пилотирует этот корабль? — неожиданно спрашивает Нинка буквально в самых дверях. Незнакомый фермик появляется через считанные секунды:

— Я. Приказывай, Вторая Царица Улья.

Федька передаёт корзинку с Юлькой на ру… в лапы Санитара, извлекает из пристроенного к поясу футляра баночку с краской и подаёт супруге. Ритуал знакомства с экипажем — это важно.

«Пилот пятого десантного модуля», — старательно выводит Мелкая на хитиновой пластине черепа. — Проводите нас туда, куда считаете нужным, — добавляет она вслух.

Провели их в отсек управления вооружениями. Там самые лучшие обзорные системы, создающие иллюзию свободного висения в пространстве. Пилот поручил заботу о гостях другому фермику — боцману… «Боцману пятого десантного модуля», — как обозначила его Ниночка. А сам удалился в кабину… она оказалась в этом же помещении. В общем, тут, похоже, собраны все, кто управляет этим сооружением, имеющим размеры многоэтажного дома — примерно с вертикальник землян.

Потом был радиообмен с диспетчерской службой, получение разрешения на взлёт. Отлично наблюдалась картина как свёртывания почетного караула, так и безобразной драки между Алинкой и Димкой, за право вести бронетранспортёр. Победа и джойстик в этот раз достались представителю сильной половины человечества.

Космодром же рухнул куда-то вниз — угловые размеры деталей пейзажа уменьшались буквально на глазах. В поле зрения появились горы Большого Хребта и стремительно сжались, истаяв в считанные мгновения. Промелькнули острова Полигон и Тэра, превратившись в точки. Круглый бок планеты оформился во всей красе, а потом стремительно отодвинулся.

— Надеюсь, вам хватило времени полюбоваться пейзажами? — спросил Пилот. Видимо, самая ответственная часть полёта, связанная с проходом через атмосферу, осталась позади, и управление кораблём уже не требовало от него полной сосредоточенности.

— Всё прекрасно, Пилот пятого десантного модуля, — ответила Нинка. А тот бублик в стороне созвездия Мокрой Мыши — это и есть наш авианосец?

— Нет, Царица! Это орбитальная станция Идалту.

Некоторое время все молча следили за Спутником — ночным светилом Прерии, но оставили его довольно далеко справа, если принимать во внимание положение тел людей. Авианосец стал виден, когда размеры планеты уменьшились до совсем неприлично маленьких — где-то с булавочную головку. Стыковка? Да её как бы и не было — модуль просто прилип к своему месту — к просвету в поясе таких же «мандаринов». Если оценивать на глаз — их были десятки.

Экскурсия по отсекам и переходам, залы, где тысячи членистоногих пребывали в стазисе, совершенно непонятно чем наполненное машинное отделение, трубы систем вооружения — впечатлений оказалось настолько много, что они просто смешались в клубок ярких образов. Диана не выпускала локоть Нинки, а Федька с Максом долго пытались ознакомиться изнутри с так называемым атмосферным истребителем. Взрослому туда просто не удалось забраться, как он ни старался. А вытянувшегося в струнку Максима получилось затолкать за ноги и потом вытащить обратно. Внутри располагались три рабочих места для существ, которые, судя по размеру, никак «не тянули» ни на разумных ни, даже, на полуразумных.

По данным внешнего осмотра в числе средств поражения этого кораблика, имелись или лазеры, или что-то очень на них похожее. Всё остальное просто не идентифицировалось. От расспросов Федька воздерживался, боясь переполнения — даже общей картины им с Максом хватило по самые ноздри. И это при том, что ни маневров, ни демонстрации средств поражения не проводилось — чисто ознакомительный визит обзорного характера.

* * *

Репортаж о посещении авианосца Диана сделала лаконичным. Он состоял, в основном, из снимков и подписей к ним. В принципе, всё это выглядело, словно картинки из волшебного мира. При этом журналист даже не пытался рассуждать о характере «магии» — он просто делился увиденным.

Федьке такой подход показался правильным — он сам не мог до конца разобраться в своих впечатлениях. Нет, понятно, например, что тот самый истребитель, вокруг которого они с Максом столько «приплясывали», управляется тремя живыми контроллерами. Или, чуть сложнее — процессорами, действующими по программе, заложенной в них офицерами корабля. По программе, способной даже на принятие решения, на обманный финт или иной маневр, вплоть до отступления перед лицом неминуемой гибели.

Но как это работает — он не знал. И ничего толком объяснить не мог. Как, впрочем, и в отношении большинства других систем огромного космического корабля. Оставалось, разве, что попискивать от восторга или шмыгать носом от осознания глубины отсталости, в которой пребывает Земное человечество.

Поскольку эта экскурсия произошла в период, когда мыслеречи он ещё почти не понимал, то решимость овладеть этим способом коммуникации сделалась поистине твердокаменной.

А вот Нинка, как выяснилось, добилась своего. Прагматичная и сдержанная снайпер Мелкая, в основном, не по сторонам глазела, а общалась с членами экипажа. С её точки зрения, не так уж важно, как это всё работает и по каким принципам управляется. Главное — откройся портал на Землю и хлынь оттуда сюда какое угодно воинство… вспомнит она руины родного Утково. Да она ту Землю… но пока всё было спокойно и жизнь неторопливо текла своим чередом.

* * *

С изучением мыслеобмена фермиков дела худо-бедно продвигались. Вскоре выяснилось, что для формирования антенны весь шлем не требовался — достаточно оказалось пояска вокруг головы, изображавшего тесёмку для поддержки волос. Для обоснования ношения этого украшения пришлось отпустить патлы подлиннее… но месяца через три простейшие положения в сообщениях Стражей Фёдор улавливал уверенно и даже мог подозвать их к себе или заставить замереть.

Потом пара недель потребовалась на разучивание команды «отомри», которая буквально звучала: «продолжай действия, прерванные моим распоряжением» — пять понятий одним связным блоком — это не шуточки. Юлька уже садилась и ползала, а воспитанники новой группы Нах-Наха стали носить ружья, когда впервые получился короткий обмен простыми фразами с одним из фермиков-санитаров. Речь шла о том, что новый молочник испугался открывшего дверь инсекта и сомлел от страха. Тот факт, что в чувство его привёл тоже инсект, но ещё страшнее (более крупная особь квалификации примерно медицинской сестры) вверг человека в состояние паники.

В общем, в этот день молоко по адресам развозил лично министр инопланетных дел, а с пострадавшим работал лучший посттравматический психолог планеты Елена Евгеньевна Матвеева. Когда Федька подогнал опустевшую мототележку обратно к воротам, то застал на веранде пациента, играющего в шашки с одним из Стражей. Вообще-то, Стражи не разумны, поэтому ясно, что фермик действовал в режиме прямых команд от Медбрата… просто эти боевитые создания выглядят не так страшно. К тому же они мельче… тем более, было обидно проигрывать… всё-таки непросто согласиться с тем, что насекомый умнее тебя.

Сам парень оказался из Винниково — с другого берега залива Тылка. Из мест, где фермиков видели только в новостных лентах. Зато очень любят смотреть старые фильмы.

* * *

Настоящий прорыв в понимании ментальности фермиков произошёл только в конце весны — почти через год, после начала Федькиных стараний. Нах-Нах опознал Топа среди остальных стражей из свиты Доктора Врача. Не по внешним признакам — их попросту не было, а именно по мыслям, направленным на него.

— Нет, напрасно тебя, свинтус, считают туповатым. Ты не глупый — ты соображаешь медленней, чем действуешь. Если ещё сможешь объяснить, почему всегда выбираешь верное направление — присвою тебе звание гения. Тормознутого гения… конечно, — ответил «таракан» на посыл узнавания. — Нинка меня ещё тогда признала, когда Мешок вашего безопасника высмеивал. Ну, помнишь, в скверике у камеры выхода личинок?

— Да знаю я, что она умнее меня.

— Не знаю, не знаю. Она-то только чувства слышит, настроение улавливает, а содержание информационного пакета ей недоступно. Ну и отдать команду на исполнение она может исключительно по-русски и только тем, у кого есть жетон-переводчик. На расстояние слышимости её голоса. А ты можешь общаться даже с фермиками других ульев и распоряжаться неразумными.

— Интересно, насколько далеко распространяется этот вид связи? — Федька задумчиво потёр подбородок.

— А сам-то, что думаешь?

— Зяблик поговаривал, будто «Дипломаты» наши с Ниной, на полгалактики орали, когда нас пытались схватить на Земле.

— Зяблик? Хм! Ну, раз он так считает… впрочем, перекинуться словечком учтивым с командиром авианосца ты можешь и попробовать.

— А с Терм?

— Её лучше сейчас не трогать. Она готовится к кладке. Кстати, через месяц узнай у неё, можно ли твоей нынешней группе показать личинок? Она, даже если и запретит — самой просьбе этой будет очень рада. Нахваталась, понимаешь, чувств от вас мягкотелых.

Глава 37

Вылазка

Ты, Нах-Нах, за наших, или за членистоногих? — донёсся до Фёдора вопрос с веранды кафе. Дело было по дороге с молочной кухни. Вообще-то воспитатель детского сада, «подрабатывающий» министром инопланетных дел — человек занятой. Но тут деваться некуда — буквально на ходу, между прочим, поднята тема, имеющая краеугольное значение для тутошнего бытия. Зашёл под навес, отдал бармену корзинку с бутылочками, чтобы тот поставил её в холодильник, и присел к компании, потягивающей пиво.

Плеснул и себе полстакана из большого запотелого кувшина, стоящего на столе — подобное «самовольство» у местных в обычае. Глотнул — крепкое. Но приятное на вкус. В общем, нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

— А вот скажи мне, Василий Иванович! Ты за коммунистов, али за большевиков? — процитировал он фразу из старого-старого фильма. Рассчитывал услышать в ответ продолжение: «Я за интернационал».

Но — нет. Компания продолжала поглядывать на него. Может, не видели фильма «Чапаев»? Хотя, мужики солидные, с окладистыми бородами — явно уважаемые люди, не обиженные ни умом, ни жизненным опытом.

— Что, Кондратий, уел тебя парнище? — наконец хмыкнул сосед справа.

— Это, да, — согласился мужчина с тёмными мозолями по кромкам указательных пальцев. — Стало быть, отвечать на неумные вопросы, или реагировать на подковырки не желает.

— Ну, так, подобного рода «любопытство» — это же верный путь к созданию кочек на ровном месте, — согласился Федька, понимая, что компания эта собралась тут не просто так, а явно чтобы как следует пощупать его за вымя. Причём, уважаемые и занятые люди не станут тратить своего времени впустую. К тому же, один из них — дядя Ляпа — бывает на совещаниях у тирана. Похоже, собрались здесь местные «дяди», то есть, как бы генералы аборигенов.

— Ты уж не дай помереть от любопытства, скажи, почему не за четыре года детей к школе подготавливаешь, а за три. У нас-то в обычае в семилетнем возрасте в школу отдавать, а твои питомцы уже в шесть поступают?

— Основная проблема — выучить и приохотить их к чтению. В пять лет для этого мозг уже достаточно развит — нужно просто мотивировать и вовремя помочь. Но это уже чисто профессиональные приёмчики. И, через одного, индивидуальный подход. Не заморачивайтесь, дяденьки — удачные технологии и особые случаи мы с коллегами выкладываем в журнале. Там и форум работает, и чат, и экстренная связь для немедленных консультаций.

А, как начинает человек книжки читать без принуждения — так ему и скучно становится в садике — пора за парту.

— Значится, ты в воспитатели по зову сердца пошёл? Тебе действительно интересно детишкам сопли подтирать? — спросил сосед слева.

— Работать интересно. А дело это я выбрал из-за долга перед видом. Успешность любого социума складывается из качеств его членов. Взаимодействие образуется из обучаемости, управляемости и способности объединять усилия. В здешней системе колониальных школ учёт этих моментов просматривается чётко. И дошкольная подготовка тоже сориентирована в подобных направлениях — то есть ничего нового изобретать не надо. Нужно только вовремя искать частные решения.

— Это ты про творчество рассуждаешь, — кивнул мужчина напротив. — Ладно, дядя Фёдор! Ступай, куда шёл. А мы себе ещё кувшинчик закажем.

Шагая домой с витаминизированным молоком, Нах-Нах внутренне ухмылялся. С одной стороны, его порасспросили и «послали», узнав то, чего хотели. С другой… это что, производство в генеральский чин на местный манер? Признание заслуг и наделение за них дополнительными полномочиями? Кстати — подобные действия — явные признаки организации. Понять бы ещё какой?

* * *

Крепко взяла Федьку в оборот Леночка Круглова — она тоже занимается журналистикой и часто публикует и прекрасные фото, и замечательные репортажи. Так вот, ей понадобилось непременно связаться с Идалту и заснять какое-нибудь их мероприятие с участием людей. Объяснила, что готовит ознакомительный ролик — обзор взаимодействия разных видов разумных рас на Прерии.

Пришлось связываться с вечным системным дежурным. Услышав просьбу, Зяблик сначала скорчил кислую гримасу, потом изобразил задумчивость и, наконец, проявил неподдельную скорбь:

— Не, ну ты не понял, что ли? Наше присутствие здесь непублично. Мы даже места полигонов, на которых проводим занятия, держим в секрете и тщательно маскируем. Собственно, в этом и заключается ценность присутствия нашего, хм, контингента на Прерии.

— То есть, играете в прятки, — ухмыльнулся Федька.

— Ну, если какая-то встреча и произойдёт, то внепланово. В силу стечения случайно сложившихся обстоятельств. Не пойдёт наше руководство на организацию парадных мероприятий. Усёк?

На этом связь прервалась. Но Нах-Нах связался с Начальником Разведки военной базы фермиков и запросил у того координаты мест проведения учений мохнатиков и сделанные на них кадры. Кадры эти они вместе с Леной Кругловой очень внимательно посмотрели. Высадку десанта, штурм горного склона, форсирование водного препятствия и многое, многое другое. Впечатлений — куча. Скажем, реку эти похожие на кошек создания переплывали под водой, после чего выходили на берег невидимыми — если бы не аппаратура инсектов, вскрывающая происходящее, казалось, что мирная картина ничем не нарушается. До тех пор, пока не взрывается ликвидированное сапёрами минное поле, не падают опоры линии заграждений и не взлетают на воздух макеты замаскированной техники и земляных укреплений.

Вот уж воистину мастера скрытной войны!

Леночка, конечно, впечатлилась — обещала показать эти кадры мужу. Но вот съёмок общения, желательно мирного, между хомо и идалту ей ужасно не хватало. Мысль, заснять разговор с Седым журналистке не понравилась. Сказала, что нужна динамика, сюжетность, а не трёп двух озабоченных прикладной педагогикой мужиков. Так что даже не стал связываться с коллегой, чтобы договориться об интервью.

Сказать по правде, не до того было в этот период — дети его группы доросли до шестилетнего возраста и явно стали тяготиться дошкольным воспитанием. Их внутренне уже «пёрло» — тянуло к новому, интересному и незнакомому. Напряжённость эту удавалось обуздывать на удлинённых «прогулках» по окрестностям. С ночлегами в построенных своими руками убежищах, с добыванием и приготовлением пищи, тренировках по оказанию помощи условно поранившимся.

Но всё это были «припарки», провозвестники длинного двухмесячного похода через почти дикую Прерию — своеобразный выпускной экзамен, которого все ждали с нетерпением. Ждал его и Фёдор. Вернее, активно к нему готовился. Не так-то просто проложить увлекательный маршрут — такой, чтобы путешественникам было интересно его преодолевать. Старые-то кажутся скучными — про них уже всё известно из отчётов, выложенных в сети. Да, дошколята в этой информационной среде тоже чувствуют себя уверенно, а у многих даже есть планшетники местного производства. Правда, они пока с чёрно-белыми экранами и крутить видеоролики на них нельзя из-за низкой скорости смены изображений, но карты и статические картинки со спутников посмотреть может каждый.

Да, прогресс виден невооружённым глазом. Скажем те трехкилограммовые мобилки, с которыми ходили три года тому назад, перекочевали в конторы на рабочие столы, на барные стойки и на всякие «рецепшены», а на смену им пришли сначала «тупые говорилки» с крошечным экранчиком — компактные, удобно вкладывающиеся даже в карман детских шортов, а потом появились и более «продвинутые» устройства размером с ладонь крупного мужчины уже со вполне представительным графическим табло.

* * *

Не так уж много можно рассказать о походе. Были, конечно отличия от первого подобного «выхода». Во-первых, шли не отрогами Большого Хребта, а через Виловы горы, куда группу забросили самолётом. Тут абсолютно сумасшедшие ландшафты — будто Создатель играл в кубики в песочнице, а потом его отвлекли, и он всё бросил: Ровные участки плоскогорий разделены хаосом из кромок тектонических плит, разломами, сбросами, чередующимися с горстами и грабенами. И всё это покрыто тысячами видов растений. Лабиринты ущелий, массивы огромных деревьев, переплетающихся кронами, густые заросли и ограниченные со всех сторон равнины… от одних видов дух захватывало.

Во-вторых, детки, кроме плазменного резака, которым не только заготавливали жерди, но и камни «подравнивали», прихватили несколько стиральных машинок. Маленьких таких, ультразвуковых, с турбинкой. Ими и пользовались на привалах, организовав из подручных средств ёмкость с водой — обычно — выложенную камнями яму рядом с ручьём. Этими устройствами, кстати, несколько раз отпугивали опасную живность. Даже нелюбезный обычно шерстистый носорог отвернул в сторону — не пришлось пересиживать его визит на деревьях.

В-третьих…. в-третьих получилось довольно неожиданно. В общем, Никишу привели к двум Фёдорам в состоянии «кошки драли». Первая мысль была — мальчишка наткнулся на логово леопардихи и крепко поиграл с котятами. Поскольку сам он остался жив, значит мамы не было дома. Странно только то, что ни сам пострадавший, ни другие дети ничего внятного о происшествии не рассказали.

— Не, а чего он всё себе захапал! — этот «вопль души», выкрикнутый Лидочкой, самое, пожалуй информативное «объяснение» произошедшему. Мегакоты внешнего оцепления ничего не заметили, а анализ кадров слежения с орбиты показал лишь клубок тел двух некрупных теплокровных, катающийся под прикрытием плотной листвы. Потом драчунов растащили такие же некрупные теплокровные. Напрягало при этом отсутствие следов потасовки в туалете остальных членов группы.

Обработка глубоких царапин, более похожих на порезы. Пара швов. Девочки, с иголками в руках дружно собирающие из клочьев футболку и шорты Никиши. Исключительно сложно было не проявить настойчивости и не применить самые карательные на свете меры, чтобы установить истину. Хорошо, что удержался. Взял в кулак свою обеспокоенность и сделал морду ящиком. Фёдор Семёнович тоже сильно переживал, но, в общем-то, последовал примеру коллеги.

Тут имел место не просто сговор. Воспитанники сумели совместными усилиями сохранить в тайне от воспитателя нечто для них важное. Это при непрерывном скрытном контроле! В общем, в следующий раз надо будет привлечь к обеспечению безопасности похода нескольких Стражей — уж они-то ничего подобного из виду не выпустят.

Секрет происшествия вскрылся неожиданно уже после возвращения. Лена Круглова показала Фёдору кадры, где Никита дерётся с малышом Идалту. Дерётся из-за банки черничного варенья. И как их растаскивают другие дети: Хомо и Идалту. На заднем плане промелькнула и озадаченная физиономия Седого, и то, как он «крутит ухи» одному из участников потасовки, тоже, кстати, помятому. Или это шерсть так на нём вздыблена?

— Вот, дядя Фёдор, — удовлетворённо хмыкнула корреспондентка. — Тут явно присутствует сюжет, интрига, настроение. Даже без звука всё понятно.

— Интересно, почему нет фонограммы?

— На плёночную камеру писали. Серджио дал попользоваться. А то на современной аппаратуре почему-то никогда ничего не сохраняется. Исчезает всё, иногда сразу, иногда — чуть погодя.

— И кто, интересно знать, вёл съёмку? — продолжил недоумевать Нах-Нах.

— Так Дрю и вёл. Папенька его обучил обращению с камерой, и как плёнку перезарядить, и как не засветить, и пружину не перетянуть при заводке.

Дрю, это младший сын Дианы и Серджио Моретти. Полное имя у него — Андреа. Разумеется, дети из Федькиной группы не смирились с подобной «итальянскостью» и переделали её на американский манер. Правда, «погоняло» получилось как бы девчачье, но мальчишку это ни капельки не смутило. Он вообще исключительно тихий мальчик. Очень любит разбираться со всякими прибамбасами и тестировать технику на стойкость к разборке-сборке.

Хм! Про любого из этой второй своей группы Федя может написать целый сборник рассказов или пару-тройку повестей. Собственно, многое уже сделано и висит в сети. А про первый «выводок» он не успел зафиксировать столько примечательных происшествий — не до того было, потому что только осваивался с профессией.

* * *

— Такие дела, Федя! Надо бы тебе в этот раз прихватить с собой на Землю подготовленного человека, — обычная беседа с шефом безопасности перед посещением материнской планеты.

— Э-э-э…Серджио! Я разве тебе не говорил, что портал никого, кроме нас с Ниной не переносит. Ни туда, ни обратно.

— А генерал Русаков с супругой как тут появились?

— Тот портал нам ставил Цуцик. Потом Терм его пропушистила, и он пропал на пять лет. В том смысле, что оба пропали: и сам Цуцик, и возможность перемещаться. Всё это время связи с Землёй у нас не было. Три года назад Мешок снова наладил для нас с Ниной возможность посещать метрополию, но… пытались, как-то Рустамку взять с собой — она очень хотела там побывать. Так ничего из этого не вышло — мы улетели, а она тут осталась. И назад этот фокус тоже больше не работает — проверяли. В общем, только мы и немного груза перебрасывается, и всё.

— А насколько немного?

— Рюкзаки или сумки, что в руках — переносятся. А, скажем, когда мы задумали попасть в одно безлюдное местечко на скутере, то улетели без него.

— Хм! — потёр подбородок Моретти. — Выходит, саблезубы играют с нами в какую-то свою непонятную игру. Понакладывали кучу ограничений на способ связи, но саму возможность сноситься с метрополией нам оставили. Нина про это что-нибудь говорила?

— Говорила, что они, таким образом, наладили для нас информационный канал, но препятствуют развитию товарообмена.

— Ага, ага, — кивнул шеф безопасности. — Заодно и посланцев бронировали. Рассказывал мне Русаков, что от вас пули отскакивают.

В ответ Федька промолчал — не стоит распространяться о симбиотах класса «Дипломат» и о тех возможностях, которые они дают в обмен на непрерывный контроль со стороны Матери Улья. Хватит и кадров парада фермиков на их базе с репортажем о визите на авианосец.

Серджио немного помолчал в ожидании ответной реплики:

— Понял. Не хочешь об этом. Давай вернёмся к нашим сегодняшним хлопотам. В общем, план прост — журналисты сделали ролик о связях людей… Хомо с Иными. Особое внимание, как ты понял, уделено сотрудничеству в военной сфере. Это, чтобы в случае открытия портала, удержать метрополию от попыток оказать на нас силовое воздействие. Собственно, для этого мы и готовили человека, чтобы вас с Ниной не засветить выходом в сеть и пересылкой файла в редакцию Гугла. Это агентство, от которого Диана прибыла сюда в качестве специального корреспондента.

Уверенности в том, что его открыто покажут, у нас нет. Но те, кто принимает решения, с ним ознакомятся. Считаю это очень важным.

— Продолжаешь опасаться открытия портала, — кивнул Федька. — Почему? Всё из-за того происшествия во время игры?

— Происшествие — всего-навсего один из фрагментов. Остальные факты общеизвестны. Порталы — элементы большой транспортной системы. Технология их создания имеется у фермиков и у саблезубых. Но саблезубы пользуются ими играючи, даже давая возможность побаловаться двум недорослям типа вас с Ниной. А у фермиков это всегда приличные сооружения, вроде арок-проходов. Космические кольца, подобные тем, что висят на стационарных орбитах, скорее всего, в их стиле.

Так вот! Элемент системы, расположенный рядом с одним из Ульев, повреждён и уже около десяти лет не восстанавливается. Как долго это может продолжаться? Или ты думаешь, сразу три высокоразвитые расы договорились о совместном использовании Прерии? И отсекли её от Земного человечества? Зачем?

— Да мне-то откуда это знать? А только ты сам подумай! Обширная транспортная система предполагает возможность попадать в разные пункты, то есть, имеет узлы, в которых можно менять направление переноса. Скажем, рядом с Землёй по протяжению геостационарной орбиты обнаружено множество порталов, ведущих на такие же орбиты планет с кислородной атмосферой. То есть там, рядом с метрополией, расположена узловая станция. А рядом с Прерией нам известен только один портал. Это точно, что других нет? Или их просто не искали? Или нашли, но никому не сказали?

— Насколько я помню историю — ход на Прерию земляне нашли самым первым. После чего принялись за поиски других порталов рядом с Землёй, — задумчиво произнёс Моретти. — Вообще-то, эти дыры невидимы. Даже зная их координаты, каждый раз перед прохождением приходится нащупывать канал, посылая беспилотную «собачку». А то и несколько, чтобы опытным путём определить зону, пригодную для прохождения. Так что поиск этих сооружений — непростое дело. Но твоя мысль понятна. Кстати, она ещё и своевременна. Материаловеды довели ядерно-реактивные двигатели до очень высоких кондиций, изготовив самые нагревающиеся части из блэдиа. Так что мы теперь способны летать по всей планетной системе. И запас хода наших новых челноков позволяет им достаточно свободно маневрировать на околопланетных орбитах.

Поддержишь идею поиска порталов на совещании у деспота нашего?

— Поддержу, — улыбнулся Федька. — Так я пошёл на Землю. Сброшу файл — и сразу назад.

— Правильно, — кивнул шеф безопасности. — Нет смысла рисковать и задерживаться там, потому что наличных земного производства у нас теперь хватит от силы на пару порций мороженого. Так что ничего полезного купить не удастся. Даже на чистые визоры средств недостаточно — качать инфу придётся на уже засвеченные. И сразу смывайся.

— Ага, иди уже на набережную в обычную точку прибытия, — ответил Нах-Нах и под столом скрутил из пальцев кукиш.

Перенесло его туда, куда и хотел — на просёлок в паре километрах от радиального шоссе, ведущего из Питера в сторону Великого Новгорода. Проследил за тем, как визоры зарегистрировались в сети, и перебросил файл в редакцию Гугла. А потом активировал программу, мониторящую новостные ленты, и принялся осматриваться. Горизонт был чист. В небе тоже ничего примечательного — несколько инверсионных следов, оставленных стартовавшими с космодрома «Солнечное» вертикальниками, и всё.

Только вот приём информации сегодня как-то уж очень медленно проходит. Или новостей много, или что-то тормозит работу сети? А на востоке на малой высоте появились над горизонтом несколько точек. Всё! Рисковать он не намерен. Нинка на днях сказала, что снова непраздна, так что пора возвращаться домой.

Свернул из пальцев ту же фигуру, и вот он дома. За спиной океан, а впереди бегущий по набережной Моретти.

— Ты прав, Серджио. Похоже, меня на Земле поджидают очень серьёзные люди. Всего-то минуты три прошло с момента выхода в сеть, как в небе курсом в мою сторону появилась четвёрка скоростных коптеров.

Глава 38

Плавневый куст

— Что же, дядя Федор! Прошлую свою группу ты выпустил за два года в возрасте шести лет. Но воспитанников тогда отбирал себе по принципу личного знакомства. Причем, все они были зачаты в период трёхдневной войны. В какой-то мере — знаковая генерация. А в этот раз брал тех, кто попал случайным образом, и за три года опять воспитал шестилетних вундеркиндов, — заведующая отделом образования сегодня впервые обратилась к Нах-Наху на «ты» и наименовала его как бы в генеральском чине, если принимать обычаи аборигенов.

— Не вундеркиндов. Обычные дети, попавшие в струю своих собственных интересов. И не я один добился подобных результатов. Из Винниково и из Чёрного тоже по целой группе приняли в школы после положительного заключения комиссии. Надеюсь, воспитателей не забыли поощрить?

— Поощришь вас, беспортошных! — вздохнула заведующая. — У вас же всё есть! Ну да ладно — отпуск-то вам с Фёдором Семёновичем не помешает. А воспитанников для новой группы подержим в ясельках ещё пару месяцев. Тех, что не столь быстро развиваются, как остальные.

— Э-э-э… тут такое дело. Мы с супругой перебираемся в Плавневый куст. На её родину, так сказать. Поэтому на работу я выйду уже там. А Семёнычу нужно другого напарника подыскать.

— Ладно, подыщем. Работа «Вожака младшей стаи» теперь считается престижной — есть из кого выбрать. Никогда бы не подумала, что в дошкольный техникум будет такой конкурс! И школы из-за твоих выпускников ссорятся. Как думаешь, не испортят тамошние педагоги ребятишек?

— Сам переживаю. Ну да мы связи не теряем. Если что — сообразим, как поправить дело. Ребят-то из первого моего выпуска, тех, что попали в классические школы, всех уже не по разу выпороли — так что корректируют мои оплошности, — ухмыльнулся Нах-Нах.

— Одни хулиганы у тебя получаются, — согласилась заведующая. — Но учатся хорошо и на уроках очень поддерживают преподавателей. Прям — чистый шёлк, а не ученики. Но кататься на шерстистом носороге! Это ни в какие рамки не лезет.

— Ева Бероева! — «узнал» Федька.

— Да. Хорошо, что обошлось без жертв среди одноклассников. Нет! Ну это надо же! Дочь двух уважаемых педагогов!

— Ей многое дано от рождения. Но пороть, действительно, нужно. Пусть думает, какой пример она подаёт другим. А носорог был молодой?

— А это важно? — заломила бровь заведующая.

Оставалось смущённо потупиться и поспешно откланяться.

* * *

Ниночке не пришлось напоминать мужу о том, что он пообещал перебраться в Утково сразу после выпуска группы. Феденька собрал чемоданы и загрузил их в самолёт без промедления, едва распрощался с воспитанниками. Вечером, накануне отлёта, посидели за длинным семейным столом в доме Матвеевых. Двойняшки Алинка с Димкой рассказывали о том, какие предметы начнутся у них с этого года — они ведь перешли в пятый, вместо четвёртого, как им полагается по возрасту. Надоело, видите ли, пострелятам скучать на уроках. И Максима Моретти — приятеля своего — тоже уговорили сдать вместе с ними переходное испытание — экстернатура в школах Прерии — обычное дело.

Фёдор рассказал, что намерен за пару месяцев отпуска возвести на старом пепелище одноэтажное бунгало и наладить там мало-мальские удобства. А потом видно будет. Ниночка загадочно улыбалась.

В качестве прощального дара ребятам поднесли ящик с инструментами. Ящик самодельный, Димкиной выделки. А инструменты покупные — разные и прекрасного качества. На любой случай.

Утром выяснилось, что фермики со двора куда-то пропали. Остались только Доктор Врач, Санитар, Медбрат и два Стража — обычное сопровождение для путешествия.

На аэродроме, когда запрашивал разрешения на взлёт, диспетчер от себя сообщил:

— Тут надысь, твои, дядя Федор, тараканы улетели на незнакомом борте. Он, стало быть, борт этот, назвался незнакомым номером и по-человечески запросил посадки. Подошёл, как и обещался, по над Огненным Логом, сел, куда велели, откинул аппарель, принял пассажиров и сразу запросил взлёт. Ушёл на Пик Эскапизма, пятнадцать градусов правее, тоже, как и обещал. А только из движков его ничего не дуло. И никто из экипажа на глаза не показался. Опять же радары его не видели. Наши тут до хрипоты спорят, кто это был?

А, как ты есть министр по инопланетным непоняткам, рассуди нас, неосведомлённых — кто они такие? И намекни, что неплохо бы зарегистрироваться и о маршрутах докладывать диспетчерской службе. Вот такой тебе от всей авиации наказ.

— Наказ принял. Лечу в Плавневый куст. Разрешите занять взлётную полосу? — ответил Федька.

— Занимай, взлетай по готовности и не задерживай. У нас тут почтари заканчивают погрузку, вот-вот запросятся в небо.

* * *

Аэродром Плавневый — полоса подстриженной травы и столб с подвешенным на нём полосатым чулком. Судя по следам, отлично заметным сверху, садятся сюда только малые бипланы, потому что пробеги короткие. Хотя, длины лётного поля достаточно и транспортнику. Стоянки обозначены и пусты, диспетчера здесь отродясь не бывало. В общем, прошел сначала, осматриваясь, развернулся, сел и зарулил на свободное место поближе к дороге. Встретил их мужчина из тех, что ещё молодыми парнями десять лет тому назад подъезжали к Утково на мотоциклах.

Сейчас он подогнал к трапу шестиколёсный автомобиль на широких шинах. Четыре места для людей и приличный багажник, скорее кузов. В общем, компоновка пикапа.

— Анатолий Зырян, — представился он Фёдору. — Зырян — фамилия. А тебя все и так знают.

Нинка глупо хихикнула и чмокнула мужчину в щёчку.

Четыре чемодана и два рюкзака, да ящик с инструментами — погрузили в кузов. Захлопнули дверцу кабины самолёта и покатили мимо группы строений — центральной усадьбы куста. Фермики, как всегда, бежали на собственных ногах.

Ландшафт в этих краях равнинный, травянистый. Деревья встречаются только рядом с человеческим жильём. Справа явно поля, частично убранные. Вдали неторопливо ползёт комбайн — пора жатвы. Слева — дикие травы до самого горизонта. И никто на них не пасётся. Жвачные держатся поодаль от людей, а разводят ли в этих местах скот? Похоже, что нет. Во всяком случае, животноводческих ферм не видно.

Грунтовка под колёсами ровная и совсем не пылит — докатили быстро. А вот в Утково их ждал сюрприз. Нет — Сюрприз с большой буквы. Тут не дом был построен, а дворец в мавританском стиле. Сразу нужно признаться — небольшой, размером примерно с барский дом. Выполнен он был явно фермиками, но под влиянием замысла человека — горизонтальные полы и правильные привычные лестницы сочетались с разного рода арками, где отвесная внизу стена плавно переходила в свод потолка. Таким же образом были построены и многочисленные веранды и террасы, создающие столь ценимую в этом жарком климате затенённость.

— Как я тебя буду здесь искать? — озадачился отец семейства, держа в одной руке нафиг не нужный инструментальный ящик, а во второй дочурку.

— В те дни, когда у тебя утренняя смена, я стану ждать тебя с обедом на северной террасе. В дни, когда ты работаешь во второй половине дня — на западной, с ужином, — Нинка прилипла к мужу и мурлыкнула: — Понравилось?

— Ага. А какие посадки ты планируешь? А то, раз не вышло у меня построить дом, хотя бы дерево посажу, — сказал Фёдор, намекая на известную грузинскую мудрость.

— Не бери в голову. Этот дом ты построил много лет тому назад, когда я дрожала от страха, а ты кормил Типа и Топа на Перкале. Правда, Топ? — обратилась она к одному из стражей.

— Правда, — проскрипел один из фермиков. Их тут было довольно много.

— Надсмотрщик! Иди сюда, — Нина расстегнула на Федином поясе футлярчик и достала оттуда баночку с краской. — А ты, Федя, когда что-нибудь нужно, обращайся к этому инсекту. Он распорядится рабочими.

— Здравствуйте, — в просторный холл вошла женщина-Идалту. — Я — Гроза. Нина пригласила меня поучаствовать в работах. Ну, и если что-то заболит, тоже готова помочь — основная моя специальность — медик.

Фёдор к этому моменту уже «отрастил» поясок антенны вокруг головы и уловил ясный мысленный посыл со стороны Доктора Врача. Фермик проявил раздражение. Федя в ответ сформировал установку на спокойствие и отметил получение сигнала повиновения.

«А тут, оказывается, не так уж безоблачно», — понял он.

— Гроза! Не случалось ли между вашей расой и фермиками каких-нибудь конфликтов? — спросил он прямо в лоб.

— Случались. Признаться, отношения до сих пор заметно напряжены. Тут, на Прерии, одно из немногих мест, где мы с ними соседствуем. Обычно, держимся друг от друга подальше. Ну, и как говорят у вас, хомо, держим порох сухим, а карантинный крейсер в готовности.

— Глава клана Трёхпалого Барсука! — чинно, голосом настоящего дворецкого произнёс Толя Зырян.

Мегакот вошел не снаружи, а из одного из внутренних помещений. Проморгал: «Знаю тебя», — и сел на попу.

«Только от саблезубых представителя не хватает», — промелькнуло в Федькиной голове.

«А не много ты о себе возомнил, бесхвостый?» — ответная мысль возникла отчётливо.

Нах-Нах непроизвольно принялся озираться, но здесь, в просторной прихожей никого, похожего на махайрода, не наблюдалось, а окон не было вообще.

Нинка, видимо всё услышав и поняв, ничего не сказала.

— Тут, в восточном крыле, приготовлен гараж для Терм, — сказала она с улыбкой. Для мегакотов завезены корма, в морозильных камерах субпродукты для фермиков — они обожают ливер. Садок с морской рыбой для Грозы. Ну, в общем, мужик, ты понял, как проведёшь отпуск.

— Да, Царица, — поклонился Федя. Хотел сделать это шутливо, но получилось неожиданно всерьёз.

* * *

Насколько это было всерьёз, стало понятно утром. Завтрак подала на восточной веранде незнакомая женщина абсолютно характерного для сельской Прерии вида. Крепкая такая с буквально прилипшей к плечу переломкой шестнадцатого калибра. Манная каша с цукатами и слабый чай с мёдом. Вкусно, но как-то уж очень по-детски.

— Вот список нашей группы, — подала она Феде листок бумаги. — Лёньку Майорова мать его, Прасковья, уже тащит сюда. Встретить бы, а то как бы конфуза не случилось.

— А что Лёнька? Чем он особенный? — сразу насторожился Федька. Это в нем взыграл профессионализм.

— Да обычный парнишка. Здешний, неторопливый. А проверяющие из города сказали, что отстаёт в развитии, — ответила стряпуха.

— Вы кто? Как звать? Чем занимаетесь? — воскликнул Нах-Нах, богатырским глотком осушая чашку и выпрыгивая из-за стола. Он уже всё понял.

— Няня вашей группы, Милой люди зовут.

Последние слова Федька воспринимал уже на бегу — мчался в сторону холла. И не видел взглядов, которыми обменялись оставшиеся на веранде женщины.

— Не, несъедобное он не ест, — улыбнулась Нинка.

— Накрываю, — кивнула Мила. — Детишек уже везут. А что, он действительно волшебник?

— Да ну тебя! — вспыхнула Мелкая. — Ну, то есть да. Но не волшебник, а просто любит эту работу.

— Толян тоже любит твои поля пахать — как сыр в масле катается.

— Таки да! — женщины улыбнулись друг другу. — Накрывай, конечно. Но не торопись — до завтрака по распорядку прогулка на участке.

* * *

Мальчишку привела мама. Шли они за руку, держа, каждый со свободной стороны достаточно убедительный ствол. Мама — двадцатьчетвёрку, а сын её что-то похожее на дуэльный пистолет. Вбежавший в холл Федька тихонько сел посерёдке. Можно сказать — сполз на попу.

— Леонид? — спросил он глядя на своего воспитанника.

— Папа так говорит, — ответил мальчишка.

— Вот к этой тёте подойди, — воспитатель показал в сторону сидящей справа Грозы. — А потом вот к этому дяде, — кивок на Доктора Врача, замершего слева. — Я пока подержу твой лупарь, тут безопасно, как в спальне.

Проводив взглядом мальчика, встал и отрекомендовался его маме:

— Фёдор Кириллович. Из Матвеевых.

— Прасковья Филипповна. Кривцовых мы, — ответила женщина. Спокойная такая, молодая и пригожая. — А только про Лёнчика моего неправду говорят, будто он отсталый.

— Так ему уже почти пять, — нейтрально отреагировал Федька. (Он ждал трёхлеток)

— Да. Скоро уже. В сезон дождей — недели через три-четыре.

— Человек дождя, — пришло почему-то на память.

— Ну, ты сказанёшь, дядя Фёдор, — отчего-то смутилась мать воспитанника. — А что, Хозяйка тоже станет деток обучать?

— Ты погоди, Прасковьюшка, — с трудом подыскал ответ Федька. — Я тут человек новый, не во всём ещё разобрался. Ты вот отчего так встревожилась?

— Так обычно мужчина-Хозяин может бабу или девку чем одарить. А про Хозяек никто тут и не слыхивал.

— Вот и хорошо. Вот и не нужно про это шибко болтать, — «согласился» воспитатель.

— Ага. Не буду. Сёстрам только шепну, подругам и тем, с кем работаю, — согласилась мама. — А этот, страхолюдный! К нему-то зачем сыну подходить? Или Ленчика на боязливость проверяешь?

— Ленчика твоего не на боязливость нужно проверять, а на ай-кью. А насекомого зовут Доктор Врач. Это по его профессии такое имя. То есть он крепко сечёт в медицине. Ты уж ступай, славная. Вечером получите парня своего в полной исправности. Хоть ты, хоть кто другой, кого он узнает.

Второй член новой группы пришёл вместе с братом-погодком. Брату было три, а воспитаннику — два. Он даже плохо разговаривал — чистый лепет. В течение получаса в «мавританский дворец» прибыло двадцать пять человек в возрасте от двух до пяти. Это вам не столица, милостивые государи. Тут — реальная жизнь планеты. И никакого сменного воспитателя. Потому что Мила — нянечка. Она же — повар.

Кто моет посуду? Рабочий-фермик моет. Он же шинкует капусту, нарезает овощи и чистит картошку. Отличный поварёнок. Исполнительный, старательный и понимает речь. Надсмотрщик считает его полуразумным, а Мила — умницей.

С точки зрения материального обеспечения состояние Федькиного детского садика — идеальное. Спальня, игровая, комната для занятий, столовая — в столовую как раз завезли столы и стульчики, чем и завершили оборудование дошкольного детского учреждения. Умывальные и душевые. Три бассейна: крытый, открытый и садок с морской водой, в котором дети любят купаться больше, чем в остальных. Но он глубокий. Тут постоянно дежурит фермик-спасатель. И Фёдору Кирилловичу пришлось начинать педагогическую деятельность с поголовного обучения всех без исключения плаванию и нырянию.

Да, педагогика — не догма, а бесконечная череда непредвиденных обстоятельств. Сложно тут ещё и оттого, что дети отличаются друг от друга даже ростом — в ходу три размера столов и стульев. Соответственно — разные физические кондиции и степени развития. Сменного воспитателя нет и не будет. Зато в наличии имеется Доктор Врач, охотно отвечающий на заковыристые детские вопросы.

Гроза, которую присутствие инсектов постоянно раздражает, или сидит в лаборатории с анализаторами и интроскопами, или пребывает «в полях» с лопаткой и грабельками. Анатолий Зырян как раз завершил собирать последний урожай — то, что посадил этой весной. И остался в качестве работника — у него с Мелкой десятилетний опыт сотрудничества по переписке. К тому же он хорошо знает местные особенности и помнит, что где как росло. Еще примерно рота фермиков, послушных воле Надсмотрщика, с которым при любой надобности легко связаться по рации — маленькие тупые говорилки на дальность до двадцати километров имеются у всех и настроены на общую волну.

Долгая череда будней, наполненных малышовыми проблемами, складывалась в недели и месяцы. Дочка Юленька, которой исполнился годик, начала ходить и в явочном порядке тоже поступила в детский садик «Уточка» — а попробуйте не позволить ребёнку играть с другими детьми! Тем более — у себя дома. Лёнька Майоров, как выяснилось, умеет читать — это в пять-то лет. Но он долго в этом не признавался.

* * *

Разновозрастная группа имеет свои плюсы и минусы. В ней менее ярко выражена борьба за лидерство — проще научить детей прощать и заботиться друг о друге. Зато стремление к подражанию подчас приводит к незапланированным результатам. К тому же участок для прогулок, в роли которого оказались все земли опытного хозяйства… выяснилось, что у некоторых воспитанников имеются «свои» грядки и клумбы, которые они рыхлят, пропалывают или поливают тайком от остальных. Иногда — солёной водой из садка с морской рыбой.

Катание самых маленьких на фермиках, самовольные отлучки некоторых особо решительных, потому что начисто отсутствует видимый ограничитель — забор. Зато Доктор Врач, бессчётно раз поссорившись с Грозой отыскал в детских организмах практически все отклонения от состояния «абсолютно здоров» и поработал в этом направлении с характерной для своего племени непреклонностью.

Женщина-Идалту всегда горячо ему оппонировала. Не в части диагноза, а в отношении назначений. Федька не вмешивался в их разборки — не дерутся, и ладно. Дети росли и набирались… чего только они не набирались! Это не говоря о постоянном присутствии в группе трёх мегакотят, которые могли научить своих товарищей такому немудрёному делу, как метить территорию, например. Нет, не по собачьи — оставляя царапины в нужных местах.

Одним словом в душу Фёдора вкралось сомнение: а не приведут ли к нему в группу в скором времени личинок фермиков? Или пушистиков Идалту? Ревизоры из отдела народного образования с прописными требованиями тоже не оставляли своим вниманием захолустный детский садик… шли месяцы…

* * *

Весной рядом с «барским домом» на площадку для игры в лунки уселся коптер. Маленький такой, пузатенький, весь из себя белый и с красными крестами со всех сторон. Вышла из него Маруся Савельева:

— Здорово, Нах-Нах. Михалыч меня послал проследить за родами у Мелкой.

— А что? Уже пора? — удивился отец семейства.

— Она сегодня тутошнему кустовому фельдшеру позвонила и сказала, что нынче после обеда собирается сына тебе подарить.

Посмотрев в сторону поднимающегося на востоке Гаучо, Фёдор пожал плечами:

— Вот прямо так точно и спланировала?

— Ну, так не первый же раз. Она у тебя с понятием. Погоди чуток, погляжу как палата оборудована, а там сообразим, везти роженицу в фельдшерский пункт, или тут принимать будем.

— Тут есть родовая?

«Гы! — ворохнулась в голове у Фёдора мысль саблезуба. — Для своей Царицы фермики просто обязаны её обеспечить. И вообще, всё, что потребуется для появления на свет новой личинки»

«И ты тут», — подумал про себя.

Проводил Марусю Доктор Врач. Он лучше знает, какие тут оборудованы помещения для медицинских целей. Федька плелся сзади. И правда, во втором этаже западного флигеля, там, где Гроза и фермик обычно принимают больных, оборудована пара помещений на три в сумме койко-места и что-то вроде операционной. Гроза и пара фермиков-Рабочих звенят инструментами. Риатор приветливо махнул лапой, затянутой в перчатку. Фельдшерица из центральной усадьбы куста отбирает у «таракана» свой саквояж.

Одна из дверей вдруг сделалась прозрачной. За ней отчётливо видна кровать без задней спинки, которую сейчас застилают.

— Нет вопросов. Рожать здесь, — улыбнулась Маруся. Где будущая мама?

— Возвращается с репища. Ожидается через восемь минут, — проскрипел Топ.

Нинка пришла весёлая и бодрая:

— Что это за ажиотаж? — спросила она глядя на царящее в медицинском блоке столпотворение. — Что такого особенного вы тут ожидаете? Федь, я сегодня завтракать не буду, приму душ и сдамся в лапы медиков. Не переживай — всё пройдёт нормально, — и ушла, переваливаясь из стороны в сторону — живот у неё большой и тяжелый.

Суета вокруг только усилилась — членистоногие несли из коптера Маруськину аппаратуру, а врачи-Идалту раскрывали саквояжи, доставая из них свои прибамбасы. В торце коридора возлежал саблезуб, поглядывая на происходящее из-под полуопущенного века. Рядом сидела мегакошка со шлемом-коммуникатором на голове, возложив лапу на ящичек с зелёным крестом.

— Нина очень маленькая, — пояснила Маруся. — А мальчишка у неё довольно крупный. В прошлый раз она каким-то непонятным образом справилась сама, но, вообще-то, чтобы не рисковать, в таких случаях предпочитают делать кесарево сечение. Ладно, вали отсель. Работай, давай — тут и без тебя справятся.

* * *

Действительно, справились. То есть уже через несколько часов Федьку позвали полюбоваться на сына и позволили заглянуть к жене.

— Я полежу до завтра, — сказала Мелкая с улыбкой. — Нужно, чтобы косточки вернулись на свои места и успокоились.

— Ага, — подтвердила Маруся. — Твою Нинку не Мелкой нужно было называть, а Резиновой. Всё у неё в нужный момент разошлось, а потом, как родила, возвратилось в старое положение. В общем-то, так же, как и в прошлый раз, но значительно уверенней. Ладно, я полетела.

— Слушай, а этот коптер, ну, на котором ты прибыла. Он что, новая модель?

— Да, для посадки в самых тесных местах. У него «ноги» меняют длину и выбирают себе место куда ступить. На склоны можно садиться, на вырубки среди поваленных стволов или между камней на осыпях. Я его для себя у чрезвычайников отбила. У меня теперь целый участок под присмотром по западным склонам Большого Хребта к югу от Плесецкого перевала и до самого ущелья Бедного Йорика. Восемь сёл и одиннадцать хуторов.

Могу лежачего взять с сопровождающим. Опять же всё нужное оборудование с собой и для диагностики, и для реанимации. Медсестричкой в моём экипаже Ловисса, ну, ты её видел. То есть мы и котов, когда надо, штопаем, — Маруська даже зажмурилась от удовольствия. — Ладно, нам пора домой. До встречи.

Глава 39

Про портал

Не прошло и пары недель, как на ту же площадку сел ещё один коптер. Как бы и такой же, но не пузатый, а весь поджарый, ощетинившийся пушечными стволами. И окрашен он был в военные цвета — разноцветные пятна немарких тонов. Выбралась из него Рысь:

— Нах-Нах, есть разговор. Пошли, прогуляемся куда-нибудь, где потише.

— Есть у меня полчасика, пока у детей послеобеденный сон. Так что, потопали скорее на банановые плантации, там сейчас никого.

— В общем, я нашла портал к Фионе. Знают об этом только Стёпка-тиран и Серджио Моретти. Ты — четвёртый. Что делать будем?

— Погоди! Не части так. Для начала — откуда вокруг этого дела такая страшная секретность? — Федька нырнул в визоры, чтобы задать поиск по названию планеты. Но связи не было.

— Ты совсем дурной, Нах-Нах? Или прикидываешься? Конечно, я включила глушилку. Потому что возобновление связи с нашим человечеством создаст для Прерии кучу проблем. Ну, сам посуди — приедет сюда, пусть и с пересадкой на той же Фионе, назначенный из Москвы Представитель Президента, наладит нашего Степана под зад, и поломает всё, чего мы тут понастроили. Мне вот этого вовсе не хочется. Потому что нравится, когда нет бедных, когда работники требуются, требуются, требуются. Когда люди спорят не о политике, а о датировке Большого Взрыва.

— Ну, ты философ!

— Кузьмич считает, что пока не сменятся три поколения, пока не уйдут на пенсию те, кто жил в условиях финансового принуждения, связываться с нашим бывшим человечеством рискованно — нас просто задавят массой. То есть, приведут к общему знаменателю. Ведь та сторона станет играть только по своим правилам. И не примет наших.

— Слушай, я бы посоветовался с Нинкой. Стёпка наверняка Деллке всё рассказал. А Моретти — Диане.

— Моретти точно не рассказал, а то бы ты эту новость узнал из эфира. А Делла… её тоже вряд ли поставили в известность — уж очень много всякого научного оборудования она хочет получить с материнской планеты. Я тоже не поделилась с мужем, так что и ты воздержись.

Ладно, не стану педалировать, — «сбросила обороты» женщина. — Ты подумай хорошенько. Полагаю, открытие этого портала для Фионцев осталось незамеченным. Я на их орбиту проникла ненадолго, причём в режиме молчания. Списала эфир, оптикой засняла панораму и сразу ушла обратно. Посылок радара не почувствовала. Если только какой телескоп в ту пору смотрел на этот участок неба… но вряд ли. У них там тихо. Китайский сектор, на планете семь научных станций. Челнок с Земли пару раз в месяц и шесть спутников связи на низких орбитах — активной колонизации пока не начинали. Они, если верить земным средствам массовой информации, осваивают Цы и начинают заселение Вэй.

— Слушай, Рысь! А твой аппарат сможет сесть на Фиону, а потом взлететь с неё без дозаправки?

— В принципе — сможет. Если принять рабочего тела на орбите Прерии. Сам понимаешь — гравитационный колодец, атмосфера… А лучше бы на орбиту Фионы вывести бак с водородом. И, да, спутник-шпион неплохо бы там повесить, чтобы как следует осмотреть поверхность — данные в наших базах уже десять лет не обновлялись, да и не так уж они подробны, как хотелось бы.

* * *

Рысь улетела, а Федька остался. Вечером Ниночка у него спросила:

— Что, товарищ министр? Полковник военно-космических сил и заслуженный лётчик испытатель к тебе лично прилетала с докладом об обнаружении действующего портала к планете Фиона?

Федка от неожиданности чуть не проглотил зубную щётку.

— Ты же мыслей не читаешь! — воскликнул он.

— Зачем мне мысли? Достаточно тревоги и сомнений, с которыми вы между собой общались. Ну и между Царицами Улья практически не бывает тайн.

— Так ты Терм расспросила?

— От неё нет секретов на её территории. Но она вообще-то о другом толковала — маракует, как применить твои подходы к воспитанию разумных фермиков.

— Ой! Я и не знаю! — смутился Нах-Нах. — То, с чем больше всего бьюсь, у инсектов решено от рождения. Они социальны по своей природе и склонны к организованности.

— Зато им не хватает критичности мышления и творческой жилки, — мурлыкнула Мелкая. — Твои оглоеды не страдают недостатком этих качеств.

— Чёрт! Как всё сложно! — нахмурился Федька. — А Идалту ничего подобного из-под меня не хотят?

— Может, и хотят? Но попробуй их пойми! Гроза, например, к твоим педагогическим потугам никакого интереса не проявляет. А с Седым вы через день перебрасываетесь мессаджами — так что тебе это куда как виднее.

— Обычный обмен мнениями между коллегами. Хотя, да, постоянный. И понятно, почему Терм так тщательно обеспечивает наши с тобой труды.

— Так не только Терм. Наши хумансы тоже относятся к твоему направлению, как к приоритетному. Правда, мы у них ничего не просим, — Нинка загадочно улыбнулась. Верный признак, что не договорила чего-то важного.

Не так-то просто сообразить, о чём она подумала. Но узнать ужасно хочется.

— Нин! Расскажи сама. Я вот вижу, как из тебя какие-то важные мысли так и прут, а ты их сдерживаешь.

— Ну, ладно. Слушай! На Прерии есть подпольная партия. Про неё все знают и называют её членов беспортошными. Поскольку партия эта — правящая, то ей до зареза требуются хорошие управленцы. Они многих ребят готовили, чтобы поставить во главу разных отраслей хозяйства и на другие важные посты, до которых сумеют дотолкать своих видвиженцев. Стёпку Асмолова тоже приучали к подобной роли. Кажется — судостроение было его плановой специализацией.

Во время, когда тут назревали те самые события, я про войну говорю, этот Стёпка унюхал, что высшее руководство слиняло с планеты, и при помощи своего папеньки захватил самый верхний пост в местной иерархии. Чисто на собственной инициативе, на одномоментном вдохновении, так сказать. Ну, чистое мошенничество!

Беспортошные мигом подыграли ему, а потом ещё и культурно обставили быстрое свёртывание военных действий по приказу законно назначенного Представителя Президента на планете. То есть — обе стороны, как бы, подчинились — и никто ни в чём не виноват.

— Ну, хорошо. Есть такая партия. А кто в неё вступает? Кто её финансирует, где программа, устав?

— В неё никто не вступает. В неё принимают по приговору тройки дядей, дядя Фёдор. Принимают тех, кого считают нужным, и ни перед кем не отчитываются, почему. Ты в ней уже лет шесть состоишь. С тех пор как принял свою первую группу в детском садике. А меня в неё «записали» ещё раньше. Когда мы на Земле котелок процессоров из игрушек наковыряли. Но узнала я об этом только сегодня, прочитав вот эту книжку, — Мелкая показала глазами на тумбочку.

«Новейшая история Прерии. 2075–2085 гг», — значилось на корешке.

— Тебе, между прочим, по почте прислали из отдела образования вместе с уведомлением, что ты теперь член коллегии и поэтому должен сделать отзыв о пригодности её для преподавания в школах. Ох, и уважают тебя, скотина! Оставь книжку в покое — теперь я тебя стану уважать. Иди сюда.

* * *

По понятным причинам разговор продолжился уже утром за завтраком. В принципе, кормили Федьку с Нинкой тем, что приготовили для детей — своего рода, снятие пробы. То есть блюдами сбалансированными и не отличающимися особо большим разнообразием. Только по выходным Мелкая «прорывалась» на кухню и уж тогда на столе появлялось привычное для Прерии изобилие закусок и деликатесов. В этих случаях к ним присоединялась Гроза, любившая многое из человеческой стряпни.

Но сегодня, в среду, всё выглядело прозаически.

— Нин, я так и не понял, из чего ты заключила, будто нас приняли в беспортошные. Не в учебнике же это написано!

— Ты когда свой счёт последний раз проверял, о муж мой доверчивый! — Мелкая и не думает кокетничать или загадочно улыбаться — они вдвоём за столом.

— Не помню. Я вообще не помню, когда расходовал сколь-нибудь значительные суммы. Так, бывало приходилось расплатиться в магазине или в кафе — но это же сущая мелочёвка!

— То-то и оно, что зарплаты у нас большие, а траты ничтожные. Я проверила — запросила историю движения средств в наших кошельках, и обнаружила, что некто орудует там, как в собственном кармане. То снимает, то добавляет. На самом деле — это беспортошные организовали сообщающиеся сосуды между своим общаком и нашими сбережениями. То есть, если бы мы с тобой нуждались в средствах на постройку дома или покупку квартиры, ну, или пожелали бы обзавестись собственной яхтой — тогда денег нам бы подкинули в виде бессрочного беспроцентного кредита. Но реально это мы с тобой постоянно выделяли средства на развитие производства, субсидии в науку, разработку вооружений и вообще на всё, на что тратится государство. Потому что беспортошные на всю катушку кредитуют нашего тирана.

— Беспортошные, это «дяди»? — осторожно попытался уточнить Федя.

— Они в первую очередь. Но в их числе и сам Стёпка-тиран, и Деллка Ланская и ещё куча народу. Думаю, где-то процентов десять населения. Многие — выпускники Плёткино. Там у них гнездо. Берут ведь в эту партию не всех подряд, а людей активных, состоявшихся, тех, кого полагают надёжными.

— Это, конечно, интересно, — протянул Нах-Нах, намазывая на бутерброд чёрную икру. — Но у меня этой весной из группы три человека готовы выпуститься в школу. И они хотят идти в поход. А остальные двадцать два ребёнка до этого ещё далеко не доросли. Ума не приложу, что с этим делать! Буду связываться с отделом образования и ходатайствовать о включении их в какую-нибудь другую группу, хоть бы даже и семилеток.

— Не, ну ты хоть понял, что тебя много лет систематически грабят? — заломила бровь Нина.

— Не, ну кончай про всякую фигню рассуждать. Тут горе такое у двух мальчиков и одной девочки. Ведь они мне верят!

Заглотив лошадиным глотком остатки кофе, Нах-Нах помчался к месту сбора воспитанников. Нина допила свою чашку неторопливо, чуть заметно, буквально «про себя» улыбаясь. Прав был тогда, десять лет тому назад, Скопцов — на таких сумасшедших, как её Феденька, и держится этот большой и сложный мир.

* * *

Отдел образования внял воплям о помощи и прислал двух практиканток из дошкольного техникума. Потому что иначе не было никакой возможности вызвать Фёдора Кирилловича хоть «на ковёр», хоть на коллегию — он наотрез отказывался оставлять группу без наставника. То есть, скажем, Мила, да та же Гроза, конечно, могли бы присмотреть за воспитанниками, но подобное Федьку не устраивало категорически — дети, по его мнению, должны постоянно находиться в развитии, а не коротать время в ожидании, когда у вечно занятых взрослых до них дойдут руки.

Но в этот же момент в мавританский дворец, в последнее незанятое крыло, въехала школа подготовки космонавтов. Вместе со своими качелями-каруселями, колёсами и центрифугами. Так велел тиран. А Нах-Наху пришлось ставить у батута постоянный пост — ребёнок-несмышлёныш с подобного снаряда может улететь очень далеко и переломаться в хлам. На пост этот, по Федькиному настоянию назначали одного из инструкторов школы, чтобы не примитивно гонял детей прочь от «прыгалки», а следил, инструктировал и показывал.

Фермики обложили всё вокруг надувными плитами и затянули мягкими сетями.

Собственно, интрига стала понятна ещё до того, как тиран и деспот лично явился сюда с ревизией — министра по сношениям с инопланетянами было необходимо подготовить к полётам в космос отнюдь не на пассажирском корабле. Поскольку направить его в специальную школу оказалось решительно невозможно, то саму школу перевезли к месту его основной работы.

По коридорам застучали каблуки курсантских ботинок, а у воспитанников появилась большая куча интересных игрушек. Случалось вытаскивать самых пронырливых из аудиторий с занятий, скажем, по баллистике или по ориентированию на околопланетных орбитах. Что же касается учебных макетов или тренажёров… в общем, стало заметно хлопотней.

— Ново-Плесецк скоро придётся переименовывать в Старые Васюки, — сказал Степан Асмолов, пройдя по коридорам недавно ещё такого тихого «мавританского дворца». — Центр жизни планеты явно начинает концентрироваться здесь, в Утково. Федь! Пошли, устроим с Рысью защиту техпроекта перед тобой и преподавательским составом школы.

— Какого проекта?

— Челночёк для высадки на Фионе. Ну, сам понимаешь, нужно так планировать прибытие для знакомства, как будто там нас никто не ждёт с распростёртыми объятиями и полными цистернами водорода для заправки. То есть, даже на готовую полосу могут не пригласить.

— А как же секретность? — озадачился Фёдор.

— Всему свой срок и своя мера.

* * *

Техпроект оказался интересен тем, что для сообщения движения аппарату планировалось использовать маломощные ядерно-реактивные двигатели, закреплённые на поворотных консолях — своеобразное повторение схемы коптера. В безвоздушном пространстве это позволяло маневрировать без использования отдельных двигателей ориентации, хотя и довольно размашисто. При горизонтальном же полёте в атмосфере в качестве несущей плоскости использовалась поверхность «брюха» фюзеляжа и для управления служили небольшие крылышки. Основным грузом этой машины было собственно рабочее тело — водород, связанный губчатым содержимым весьма ёмких баков.

Экипаж из трёх человек располагался в скромных размеров кабине. Имелись также малюсенькие камбуз и санузел — в расчёте на длительный полёт в том числе, в условиях невесомости.

Федьке в этом проекте понравилось решительно всё, но остальные слушатели забросали Рысь и Степана множеством вопросов. Асмолов — не просто тиран. Он ещё и довольно опытный конструктор. Вот ему и пришлось отдуваться за несущие элементы, прочность на скручивание и излом и почти всё остальное, что внутри.

Рысь обосновывала маневровые характеристики кораблика — тоже немало копий пришлось поломать. Не то, чтобы проект «валили», скорее, он обрастал деталями.

После убытия Степана и Рыси Мелкая смоталась в Плёткино, привезла оттуда Еву Бероеву и сдала в школу космонавтов. И это весной, «вырвав» девочку из третьего класса посреди учебного года. Ей ведь всего-навсего девять лет! Куда смотрят родители?

Словом, интенсивно шла подготовка к решительным действиям по проникновению в пространство, где возможна встреча с землянами. Федька, конечно, отмечал это про себя, но концентрировался всё-таки, на главном: трое старших его воспитанников завершали дошкольное образование и готовились к серьёзному испытанию — походу через дикие места. Нужно было подыскать для них наставника-следопыта из местных. Провести пробные вылазки-прогулки. Обсудить ассортимент патронов к ружьям — да куча работы на фоне того, что остальные двадцать два охламона тоже требуют внимания, что самому воспитателю необходимо ходить на тренировки и посещать занятия в школе космонавтов — разъёмы, штуцеры, клеммники, информационные шины и силовые приводы — это не считая систем управления, наблюдения и связи.

Целый мир. Мир напичканный техникой и математикой.

Глава 40

Сборка солянки

Давно так не волновался. И вот пришла пора отдавать троих старших воспитанников в чужие руки, в опасный и трудный поход по диким местам. Смешанная группа от нескольких детских садов собирается на Лесопилке — сюда и доставил Фёдор своих питомцев на собственном служебном самолёте.

Сопровождающие — Эвридика Ксантипповна — средних лет женщина в ярком и элегантном спортивном костюме и Борис Шувалов. Тот самый разведчик из подразделения капитана Савельева, чьей ро… лицом впору пугать непослушных детей. Понятно, что первая — по воспитательной части, а второй тут безопасности ради. Три мегакота внешнего прикрытия усилены парой стражей — Нах-Нах уловил, среди них них разумного — это один из эффекторов (или частей личности) Минатора. Договорились о личном идентификаторе «Тып». Не то, чтобы совсем уж через фермиковскую мыслеречь — в ней Федя по-прежнему не шибко силён, но по связи разведчицкого шлема это получилось легко.

Дети от Федькиного детского сада — самые маленькие в собирающейся команде. Лёньке вообще шести ещё не исполнилось. А из других мест практически одни семилетки. Даже восьмилетние есть — разница в росте, облике и поведении просто бросается в глаза. Тревожно.

С одной стороны хорошо, что практика испытаний трудным походом перед поступлением в школу приживается и ширится, что отдел образования деятельно ей способствует. Но было бы спокойней, имей он возможность лично поучаствовать в этом первом выходе не спаянной, сработавшейся команды, а сборной солянки.

— Ты знаешь, Рубен, я с тобой подерусь, когда вернёмся, — звукоуловители шлема доносят до Федькиных ушей слова Леньки, обращённые в сторону мальчишки, вооруженного ружьём следующего детского калибра — трёхлинейной гладкоствольной магазинкой под тэтэшную гильзу. — Мы же с тобой ребята сурьёзные, намнём друг другу бока, юшку пустим и всю дорогу будем кряхтеть и почёсываться.

— Ссыш, салабон, — слышится резонный ответ.

— А хоть бы так — мне фиолетово, что ты думаешь, — нет, ну какой проверяющий из отдела заподозрил у этого парня отставание в развитии? Это всего лишь привычка задумываться перед тем как сказать что-либо или сделать. Не такое уж частое качество даже среди взрослых, а уж для ребёнка — чисто уникальное. Вообще-то тут просматривается явное влияние отца — Фёдор с ним знаком.

У девочек, а их на всю толпу ровно четверо, совсем другой разговор. Одна диктует, другая записывает в блокнот. Записывает? Они же дошкольники! М-дя! Не иначе рецепт тортика. А слева пацаны сцепились — знакомятся. Ага, Шувалов подоспел — обоим крутит ухи. Нормальная рабочая обстановка. Вот на зов воспитательницы все сбились в кучу — она считает их по головам, но как-то это у неё выходит не очень здорово — шибко толпится ребятня, смешавшись в кучу.

— Группа, становись! — рявкает сопровождающий.

Сутолока, бестолковщина… ха, а его-то поросята сразу встали, как положено на левом фланге. И остальные, глядя на них разобрались. Словно ангел в бархатных штанишках по пищеводу пробежал.

Расчёт по порядку номеров трижды завершился неудачно. Ребят в группе больше десяти, а кое-кто путает числительные. Обычный рабочий момент. Тем более, что воспитательница уже пересчитала всех по головам.

— Борис. У нас двое лишних!

— Перекличка. Артём Аннин!

— Я!

— Подойди к Эвридике Кснтипповне. Яков Бриченко? Отлично, ступай к воспитательнице!

Когда перечисление завершилось, в бывшей шеренге остались на своих местах два хлопца, внешне ничем не отличающихся от остальных. Они переминались с ноги на ногу и сверлили взглядами землю. Зайцы.

— Чьи дети? — взгляд в сторону воспитателей, доставивших сюда своих питомцев.

Никто не сознаётся.

— Вы откуда, парни? — рокотнул Шувалов.

— Из Чёрного.

— Как добрались? Не ближний, ведь, свет!

— Утренним рейсовиком. Который «Стриж». На подводных крыльях.

У «зайцев» тут же выяснили имена и принялись созваниваться с их родителями и воспитателями. А над площадкой повисла напряжённая тишина — в настроении детей, собравшихся в путь, возникла заметная напряжённость. За полчаса-час тут уже начала складываться стихийная общность. Ребята знакомились, показывали друг другу кто что взял, делились планами, хвастались умениями… И вдруг, «трагический случай» вырывает из их рядов… С таким настроением идти в поход никак нельзя!

— Фёдор Кириллович! Прошу вас, как члена коллегии отдела принять решение по этому вопросу, — Эвридика тоже почувствовала, что неладно как-то всё начинается.

— Ты, — ткнул пальцем в того, что справа, — ко мне, — Федька тоже понимает, что пацанов обязательно нужно взять. Но не в качестве же поощрения за самовольство! В общем… там видно будет.

— Аким Рыжиков, — представился первый из мальчишек, подойдя вплотную.

Фёдор присел, чтобы уравняться в росте с собеседником, и тихонько, чтобы больше никто не слышал, спросил:

— Как зовут руководительницу похода?

— Эвридика Ксантипповна, — последовал уверенный ответ.

— Отойди на пять шагов к северу и присядь.

Мальчишка повиновался. То есть легко определил стороны света, считать умеет и на память не жалуется — такое заковыристое имя-отчество не всякий взрослый слёту выговорит. Ладно, а как быть со вторым?

— Теперь ты! — указал на другого.

— Лазаль Кнопкин.

— Как зовут руководительницу похода?

— Эвлидика Ксантипповна, — послышалось в ответ.

— Букву «эр» с каких пор перестал выговаривать?

— Всегда не умел.

— Безобразие! Как это можно жить с подобным изъяном и не пытаться устранить его?! Не пущу в поход! А ну, напряги кончик языка и произнеси «рь».

— «Хьрь»!

— Ещё!

Через минуту у парня начало понемногу получаться нечто более-менее похожее на нужный звук. Потом последовали повторения слов «рюмка» и «пряжка». Похоже, угроза остаться подействовала на малыша шоково — справился и со словами «Рим», «рама», «рым»… и, наконец, «край» и «крот». Потом разучили короткое стихотворение.

Тем временем удалось выяснить — ребята предупредили домашних, будто идут в поход с группой другого детского сада, а воспитателям сказали, что родители отправляют их на Лесопилку. При такой системе обмана шансы не попасться у них были неплохие. Да и лжи в этом вранье практически не содержалось — вот ведь умники!

— Звоните домой и в детский сад, — забил последний гвоздь Федька. — Уговаривайте, отпрашивайтесь. Если вас пустят — присоединитесь к этой группе.

* * *

Нервотрёпка с «зайцами» заняла около полутора часов. А потом группа вышла в сторону поджидавшего их транспортного пятитонника, в такт шагам скандируя:

Кар, — кричит ворона, — кража!

Караул, разбой, пропажа!

Вор прокрался утром рано

И украл он из кармана:

Карандаш, резинку, пробку

И красивую коробку.

Провожающие посмотрели, как малыши занимают креслица детского размера, как закрепляют кладь и пристёгиваются. Хорошо, что сидячих мест для юных пассажиров установили не двадцать пять, как поначалу хотели, а тридцать, потому что в не ближний путь отправлялось двадцать семь юных путешественников.

Даже не подозревая о том, что одно из испытаний они уже выдержали.

Рыхлая неоднородная толпа мгновенно сбилась в стаю, едва стало ясно — двоих из их числа могут обидеть. Да не пусти он этих оглоедов — остальные запросто могли вообще отказаться от похода. Или многие… Во всяком случае обещание, заставить своего товарища тренировать эту проклятую букву, давали искренне.

Нет, Федька на капельки не растроган. Он помнит, как его троица переписывалась по электронке с этим самым Лазарем, определяя, кто берёт моток шнура, кто резак, кто насос для надувания матрасиков — то есть, вещи, потребные по одному предмету на всю компанию. Прерии нужны хорошие организаторы — Мелкая ему это недавно говорила.

И он обязательно выяснит, почему из Чёрного не было заявки на участие в этом походе, и почему там не работает логопед.

* * *

— Фёдор Кириллович! Мужики тебя просят отобедать с ними, — подкативший на велике парень смотрит безоблачно и выглядит весёлым. Ну да — каникулы ведь у школьников. В ответ на кивок посланец уточняет: — Кольцевая шесть. Вот по этой тропе, —.

Кольцевая, это улица, ведущая вокруг большого деревообрабатывающего завода. Того, где и доски делают для стройки, и мебель из твёрдых пород, и лукошки из тонкого шпона — те самые, в которые собирают ягоды. Кое-что отсюда берут даже фермики, преимущественно в виде опилок и щепы.

Дом шесть расположен неподалеку от рынка — третий по чётной стороне. Витые столбы ворот, дорожка, вымощенная плахами, нарядный терем в русском стиле и группа бородачей вокруг мангала. Запахи — закачаешься. На столе обычное для этих краёв изобилие. Особенно заманчиво выглядят помидоры, сахаристо отсвечивающие плотным срезом.

— Хлебнёшь? — Ярн щелкнул пальцем по кувшинчику, в каких обычно хранят кукурузовку.

— Не, мне самолёт вести в Плавневое. Низзя.

Из остальных «дядей» Фёдор знаком только с Кондратием, и то не очень — встречались когда-то. Без поспешности представили остальных. Про Фадеича он слыхал от Мелкой, а про других ничего раньше не знал.

— Тут вот какой каламбур у нас выходить. Никак не рассудим, надо ли нам лезть на Фиону. То есть, не лучше ли тихо отсидеться в своём углу — жистя-то налаживается. Вон, уже и уследить трудно за тем, сколь быстро и самолёты новые появляются, и автомобили, и всякие планшетники — идёт прогресс, не порастает Прерия мохом, не рушится в дикость.

Ага! Это же что-то вроде верховного совета правящей партии. Или — сходка вожаков? Не силён Федька в терминологии из области руководящей деятельности… или, как там её? Только почему именно его решили подвергнуть допросу?

Проверяют? Или взаправду любопытствуют?

— Я так, думаю, дяденьки. То, что мы успели наворотить за десять послевоенных лет — это как бы с разбегу преодолели опасный участок. Отстраивались на пепелищах, налаживали производство того, без чего жизнь не в радость. Словом, устраняли опасность одичания, обнищания и тёрок, типа за еду и патроны. По научному — подтягивали технологии и налаживали производство. А к нынешнему моменту встала необходимость развиваться дальше.

Заметьте — развиваться самим, без надежды на то, что добрые инопланетяне за нас всё сделают. И для этого нам не хватает прежде всего рабочих рук и светлых голов. Нас тут примерно полтораста тысяч. А в одном только орбитально-атмосферном истребителе примерно двадцать тысяч наименований деталей. Это я с учётом приборов и крепежа прикидываю наспех. Но, даже если в разы ошибаюсь — понятно, сколько народу на изготовление всего этого требуется — не получится такое разнообразие делать тут, на планете. Ну, если на круг брать, по всем позициям, которые нам потребны.

А, скажем, тот же циклотрон построить для получения меченых атомов? Не одна сотня инженеров потребуется только на его разработку в то время, как трёх-пяти штук нам хватит за глаза, причём на десятилетия. Масс-спектрометры нужны для разделения изотопов — их нынче ровно два на всю планету, когда нужно двадцать. Но и двадцать проще купить, чем разработать и построить. Медики просят томографы — им нужны целых три штуки, — Федька вздохнул — у него закончились примеры. Это он проговорил то, что «почерпнул» дома за завтраками в выходные, к которым кроме Грозы стал присоединяться и Доктор Врач. Биолог Мелкая и пара инопланетных медиков часто затрагивали близкие им вопросы.

— В принципе — товары на обмен у нас уже имеются. Те же ядерно-реактивные двигатели оторвут с руками — подобных параметров на Земле достигнут нескоро. Из чего попроще — да хоть те же внедорожники. Уж внедорожней их в метрополии машин отродясь не бывало ничего, кроме военных образцов. Аккумуляторы тоже очень привлекательный товар. Сок тэрника, огранённые блэдиа, выращенные в ювелирных исполнениях — пока до всего этого на Земле дойдут, в том смысле, что скопируют и освоят в производстве, нам нужно уйти вперёд. Не во всём, а в том, где у нас имеется преимущество. Для этого требуется научное оборудование. Вы не поверите — простые аналитические весы на Прерии все пересчитаны поштучно — а без них почти невозможен химический анализ.

Уфф! На этом положении Фёдор выдохся окончательно и примолк.

— Стало быть, правильно это, что мы первыми нашли портал, ведущий в известную нам часть транспортной сети, — неожиданно «приговорил» дядя Дементий. — Потому, как ежели бы его раньше сыскали с супротивной стороны, да нагрянули бы, как снег на голову — мог бы конфуз получиться. А так — мы сами можем попытаться всё наладить по-своему.

Некоторое время мужики перекидывались короткими фразами, прикидывая, то так, то эдак, но длинных речей никто не закатывал. А тут поспело мясное, да с золотисто обжаренной картошкой. Казалось — вопрос исчерпан.

— Ты мне вот что скажи, Фёдор, — вернулся-таки к теме дядя Ефим. — Почему именно тебя Степан сватает на это дело? Тут, как я понимаю, хорошо бы солидного мужика послать, сурьёзного, возрастного, — и посмотрел выжидательно.

— Он начальник — ему виднее, — попытался отбандуриться Федька. — Я — человек служилый — делаю, что велят.

— Скользкий ты, — неожиданно заключил Ефим. — И не умеешь уважать.

— Да, мне уже докладывали, — ухмыльнулся Нах-Нах.

— А ты, Айсидорыч, зря наезжаешь на мальца, — встрял Фадеич. — Он пока нигде не напортачил. На то, видать, и уповает Кузьмич. Рассчитывает, небось, что в детском садике «Уточка» откроется средняя группа международных отношений. Али ты знаешь среди нас готового дипломата со стажем? Хе-хе.

— Тогда объясните мне, неразумному, для чего девчушку несмышлёную собираетесь за собой тащить? — подключился к разговору дядя Иона.

— А с чего это ты решил, будто она несмышлёная? — в тон вопросу ответил Фёдор.

— Дык, все поросята первого выпуска через класс прыгнули. Уже кое-кто не по разу, а Ева так и идёт в потоке.

— У всех имеются в развитии индивидуальные особенности, — покачал головой воспитатель. — Вот Еве именно так получается сподручней. Она вообще может закончить школу в том классе, в какой поступила — ничего страшного здесь не вижу. Возможно, эмоциональная атмосфера на уроках ей нравится. Нет беды в том, что учёба для неё не борьба и преодоление, а пропитывание атмосферой познания.

Ну а послать её со мной хочет Мелкая, потому что самой никак нельзя лететь к Фионе. Представляете себе её появление среди незнакомых чужеземцев в окружении Воинов-фермиков? Да при барражировании сверху полудюжины десантных модулей. Не отпустят её инсекты без охраны.

— Это что, дань традиции, чтобы посол обязательно был при супруге? — заломил бровь специалист по энергетике и связи — тот самый Круглов, который электрифицировал школу «Ремнёво» — да, он тоже сегодня в кругу тутошних «генералов».

— Мала Ева, — отреагировал на этот посыл дядя Иона. — Возьми из наших, из эолковских любую — девки — кровь с молоком. И не придётся никакого притворства устраивать — по-любому отыщется такая, что взаправду за тебя пойдёт меньшицей.

— Не пойдёт, — заспорил Фадеич. — Нинка не дозволит — а она в подобных вопросах строга. Не потерпит она рядом с мужем другую женщину, оттого и выбрала такую малявку, чтобы даже и сомнений не было в том, что всё это чисто для виду, дабы обычай соблюсти.

— Нет, дяденьки, — бугыгыкнул Нах-Нах. — Совсем другой тут резон. У Нинки чутьё на опасность такое, что не всякому зверю дано. Вот потому-то она, раз сама не может быть рядом, решила замену себе подготовить.

— Колись, скотина, — Ярн прямо и нелицеприятно прервал увиливания Фёдора от исчерпывающего объяснения. — Выкладывай — Нинка и Ева — ведьмы?

— Ну, они слышат настроения живых существ. Людей, пчёл, амфиционов. Про рыб и змей не знаю. И немножко могут успокоить тревогу или… как бы глаза отвести. То есть переключить внимание готовящегося напасть зверя на что-то другое.

— Точно, — хлопнул себя по лбу Фадеич. — Был такой разговор про Дару… Бероева она нынче. А тогда была Морозова. То есть, Ева — ведьма и дочь ведьмы. Какие ещё потусторонние силы призваны на помощь этому предприятию?

Глава 41

На Фионе

Челнок, на котором следует к цели дипломатическая миссия, заметно сужается к носу, В нём, спереди, только-только помещаются рядом два кресла — для первого и второго пилотов. Во втором ряду корпус уже заметно шире, но устроен там на целом диване всего один член экипажа — Федор Кириллович Матвеев — чрезвычайный и полномочный разведчик, контактёр и бортинженер корабля, по совместительству исполняющий работу стрелка-радиста и осуществляющий иные, какие попросят, виды деятельности.

Следуя указанию Рыси, старт и выход в космос проделала Ева — она совершенно ужасно водит этот аппарат. Рыскает, вихляет и раскачивает его из стороны в сторону, с трудом оставаясь в коридоре с грехом пополам приемлемых параметров заданной траектории. При этом расходуется уйма лишнего рабочего тела. Федька в этом деле тоже далёк от артистизма — выполняет маневры с изрядным запасом надежности, что вызывает у командира корабля лёгкую ироничную усмешку.

— Всегда помнишь, что не дрова везёшь, — отмечает она неизменно каждый раз, когда пилотирует Нах-Нах.

Впрочем, и она не слишком-то «рвёт», потому что прекрасно помнит — Ева пока слишком мала для серьёзных перегрузок, которые по силам её взрослым спутникам. Как следствие — всё тот же повышенный расход водорода. Но запасы его велики. Кроме того, на высокой орбите парит заправщик — один из вертикальников занял свой эшелон в нужном месте. К нему «припаркованы» шесть истребителей. На всякий пожарный. И еще этот корабль способен, при надобности, поймать челнок и снять с него экипаж.

С Прерианской стороны портала постарались предусмотреть все вероятные и невероятные виды предстоящих затруднений.

Стыковку с заправщиком тоже провела Ева. И опять на пределе «ещё годного». То есть попала в «ворота», где захваты смогли до них дотянуться. Полчаса работы насосов — стюард Феденька подал пилотам дичь, разогретую прямо в упаковке — на тубах так и написано: «Индейки дикой филе таблетированное». Потом подошли к порталу и выпустили «собачку» — медленно идущую впереди ракету. По моменту её пропадания из виду уточняют расположение собственно портала, потому что для любых средств наблюдения он как бы не существует.

Уже через час после расстыковки без приключений прошли на стационарную орбиту Фионы и начали по сужающейся спирали приближаться к ней. За те десять лет, в течение которых данные об этом объекте не обновлялись, тут кое-что изменилось: научных станций осталось всего четыре. Три парят на высоте двух-трёх километров на неторопливых дирижаблях, а одна тихо и мирно сидит на твёрдом месте рядом с бетонной полосой для приёма челноков.

Судя по всему, китайцы завершили наземную часть исследований и теперь обстоятельно накапливают данные о погоде — тысячи разбросанных повсюду автоматических метеобудок регулярно посылают отчёты через три спутника связи — всё, что осталось от орбитальной группировки.

Поработавший здесь в течение почти полугода спутник-шпион уточнил данные многолетней давности — на Фионе всё спокойно. Челнок из метрополии бывает тут раз в месяц. Портал на Землю находится всё там же, где и раньше, и исправно действует.

* * *

С момента завершения дозаправки пилотировала Рысь. Она уверенно за считанные часы подошла к верхней кромке атмосферы и начала потихоньку гасить скорость хвостом вперёд, но не за счёт работы двигателей, а о разреженный воздух. В этот момент перегрузка действовала продольно, вжимая членов экипажа в спинки кресел. Потом — разворот и снижение уже планированием прямиком в сторону посадочной полосы. Торможение задранным носом и переход на поддержку работающими двигателями были выполнены филигранно. Сели буквально на самом уголке космодрома — струя раскалённого водорода — то же самое, что и пламя плазменного резака. Только она расфокусирована, а то прогрызла бы в бетоне глубокие оплавленные щели. А так… ну да, подпалили немного, капельку подплавили. Но прибыли, в общем-то культурно.

Одно было нехорошо — не докричались до диспетчера. Не смогли уведомить о визите. Встречающих, естественно, не наблюдалось — бетонные плиты — и ни одной живой души. После этого началось чистое мучение — Ева наотрез отказывалась надевать тёплые брюки и пальто, специально пошитые для этого случая. Не знающая зимы, девочка просто не верила в то, что снаружи может оказаться холодно. Пришлось пригласить её на свежий воздух буквально на минуточку, и инцидент был исчерпан. Мерзлячка.

Да, климат Фионы не милостив — в умеренно-холодных широтах умеренно холодно. Градусов семь «жары» с ветерком — для дочери тёплых краёв это ново и незабываемо.

На этом у ребёнка капризы закончились, и одевание прошло без приключений. Вообще-то, девочка просто очень нервничала — поэтому так глупо «взбрыкнула». Ну а потом — рюкзаки за спины, стволы на ремень и — пешкодралом к виднеющимся поодаль невысоким постройкам — одноэтажные кирпичики с полукруглыми крышами выстроились в три ряда по четыре штуки на площадке, прикрытой от ветра склонами холма. Дымят железные трубы, полощется на мачте флаг, люди ходят, изредка поглядывая в их сторону.

Видят, но даже и не думают выказывать гостям хоть какого-либо внимания.

Подошли, осмотрелись да и направились к двери с вывеской.

«Начальник партии» — значилось на ней. Так перевела программа, поставленная на визоры. На чуть облупившейся табличке рядом с иероглифами была ещё и надпись латиницей. Насколько Федька разобрал — по-английски. Ева, наконец, успокоилась и сделала то, ради чего, собственно и прибыла сюда — прислушалась к эмоциям окружающих.

— Любопытство, — пояснила она. — Ехидство. Ожидание — вот и всё, что могу уловить. Но ничто не указывает на опасность.

— Побудь здесь. А я загляну к этому, — Нах-Нах ещё раз посмотрел на вывеску, пытаясь сложить в слова прилично подзабытые иностранные буквы, — шефу.

Снял рюкзак, поставил к стене «десятку» — не стоит держать в руках оружие при первой встрече с официальным лицом. Постучал, нажал на ручку и вошел. Сидит перед ним классический чиновник в европейском костюме-двойке и внимательно читает бумагу. Даже головы не поднял на звук.

— Здравствуйте, мы прилетели с Прерии, чтобы договориться об обмене товарами, — молодой посланец не стал тянуть кота за хвост.

Программа переводчика воспроизвела звучание этих слов на китайский. И ничего не изменилось — начальник, словно и не услышал слов визитёра — продолжал вчитываться в свой важный документ. У Федьки возникло желание взять этого задохлика за шкирку, как не в меру расшалившегося мегакотёнка, и чуточку встряхнуть. Но сдержался. Потоптался ещё немного, повернулся и вышел. Даже дверью не хлопнул.

А тут две девочки того же возраста, что и Ева. Вот втроём они и балаболят:

— …Нужно прищипнуть сочень с краю и положить его на разогретую сковороду, — выдал прямо в ухо переводчик.

— Берешь обыкновенный мангустин и жаришь его на петеяровом масле, — на полном автомате выдал «Главный посол». — Пошли Алиса, нам тут не рады.

Ева фыркнула. Она тоже любит книжки и фильмы про Алису Селезнёву. А уж рецепт брамбулета, конечно, помнит прекрасно.

— Федор Кириллович! Минуточку. Раз уж всё так плохо, то я хотя бы девочек угощу.

Кивнул, помог расстегнуть свой рюкзак и достал оттуда пакет с вялеными фруктами.

Между делом узнал имена девочек: Ксу и Нуо. И что сейчас разгар лета, просто погода испортилась. А потом Ева снова зацепилась с языками с маленькими китаянками. Не стал их торопить — спешить-то, действительно, некуда.

Тем временем подошел парнишка лет пятнадцати, обратился к Фёдору по-английски.

— Какая твоя профессия, — не сплоховал переводчик коммуникатора.

— Бэби чиче, — откуда-то из глубины памяти всплыли два слова и образовали ответ.

Переводчик хрюкнул, а парнишка хмыкнул и показал на ружьё. Федька отсоединил магазины и выщелкнул из ствола патрон — дал посмотреть. Сразу видно — есть у юноши навык и понимание.

Девочки, тем временем, провели в рюкзаках небольшие раскопки и теперь разговаривали тоненькими от восторга голосами. Китаянки тоненькими, а Ева отвечала бархатно. При такой скорости речи сразу трёх стрекотушек переводчик перхал и тормозил — похоже, его немного клинило. Обратно к кораблю их отвезли на велосипедах. Юноша по имени Лей вёз на багажнике Еву, а Федор — Нуо. Потом новые знакомые отошли со своими великами подальше, чтобы не угодить под выхлоп, а гости полезли в корабль.

— Со стороны строений мчится автомобиль, — сообщила Рысь.

Федька притормозил с посадкой в межпланетный транспорт — дослал патрон в ствол и повернулся в сторону подъезжающей машины. Оттуда выкатился тот самый начальник партии и принялся говорить:

— Рад видеть дорогих гостей, — блок коммуникатора уверенно доносил смысл произносимого. — Прошу в мой дом, где вас ждёт угощение и отдых после долгого трудного пути.

С места рядом с водительским из кабины автомобиля вышла Ксу. Она приветливо улыбалась. На её шее в распахе синтетической куртки поверх шерстяной кофточки виднелось ожерелье. Сляпанное из плодов неудачных попыток вырастить блэдиа, оправленных в малиновый мифрил — Стасик его собрал на скорую руку из «провальных» образцов, полученных при работах… кажется, добивались изменения коэффициента преломления. В общем, это скорее демонстрационный стенд, чем женское украшение.

На вопросительный взгляд наставника Ева ответила:

— Не нравится мне эта цацка. Вот я и отдала её, когда Ксу попросила. А Нуо подошел мой браслет-коммуникатор. Мы проверяли — он связывается со здешней сетью.

— Попробовал бы не связаться, — буркнул Нах-Нах. — В одних-то стандартах деланный! Кстати, чем ей обычные визоры не угодили? Уж они-то тут, чай, доступны.

— Сказала, что спадают. Ну и их легко сломать. А эта вещь неубиваемая. Как и всё у нас на Прерии.

— Ладно, Ева! Пошли знакомиться с китайским гостеприимством. Рысь — ты, как и раньше, остаёшься в прикрытии. Не показывайся никому на глаза — сиди тихо, словно мышка.

* * *

Никакого особенного китайского колорита в поданных блюдах не было. Не удалось приметить и ничего, связанного с особенностями планеты — хорошо приготовленная еда из доставленных с Земли продуктов. Приём был дан не в экспедиционной столовой (неизвестно, существовала ли таковая вообще), а в доме начальника партии.

Основная тема крутилась вокруг блэдиа — здешнего руководителя заинтересовал исключительно ювелирный аспект сотрудничества. Цены, сроки и объёмы поставок. Федька и Ева по этим вопросам ситуацией владели полностью — их специально готовили, заставив выучить обширный перечень вещей, способных заинтересовать возможных торговых партнёров.

Но, что-то подсказало Нах-Наху — нужно прикусить язык и увиливать от прямых ответов. Как-то не нравилось ему происходящее. И Ева сигнализировала о том, что воспринимает со стороны собеседника неприятные для неё настроения. То есть — опасность. Но не жизни, свободе или здоровью, а нечто незнакомое. Формат встречи тоже напрягал — присутствовали исключительно гости, хозяин дома и его супруга.

Невольно возникало подозрение, будто этот человек желает сконцентрировать в своих руках самую привлекательную для него статью возможных будущих поставок. В то же время, ничего конкретного вообще не говорилось, какие-то намёки на заинтересованность иногда проскакивали, но потом начинались жалобы на трудности с транспортом, мешающие доставить сюда нужные прерианам приборы или исследовательское оборудование.

В общем, возвращались к кораблю искренне недоумевая, зачем это они столько времени просидели, разговаривая неведомо о чём.

— К порталу, ведущему с Фионы к Земле, ушло сообщение на имя господина Хуана от его преданного друга Ло — это фамилия начальника партии, — сообщила Рысь. — Поздравляет с великой удачей, выпавшей на его долю, и выражает надежду на скорую встречу. Думаю, это вроде такого наивного шифрования, чтобы сообщение на первый взгляд выглядело невинно.

Сразу после вашего с Евой убытия сюда на посадочную площадку приезжал человек с профессиональной камерой. Крутился вокруг, даже в дюзы заглядывал и снимал, снимал, снимал. Потом он уехал, зато пришел другой посетитель. Постучался в люк, но я не открыла. Как мы и договаривались, сделала вид, будто никого нет дома. Мужчина так и прохаживается около челнока. Не иначе — вас поджидает.

Федьке уже видно этого человека. Тот тоже разглядел посланцев и поспешил к ним навстречу.

— Здравствуйте, уважаемые. Приношу вам свои извинения — подарок, который приняла моя дочь я прошу забрать обратно. Стоимость ожерелья настолько высока, что его опасно носить или даже просто хранить, а продать нельзя. Поэтому…

И так далее, и тому подобное. В общем, пришлось забирать. Пока обменивались уверениями в совершеннейшем уважении, Ева бегом сгоняла к челноку и вернулась с другой цацкой:

— Вот, пожалуйста, пусть это будет утешением для Ксюши, — сказала она, отдавая тоже красивую вещицу. — Недорогие турмалинчики, оправленные в простенькую серебрушку.

Назвался человек именем Рутений Ли, что в переводе на русский означает Учёный Иванов. Да, программы перевода постоянно отслеживали контексты и аналогии, пытаясь раскрыть смысл имён, также, как и остальных слов. Скажем, если слово «Рутений» — действительно переводится как «Учёный», то аналогия «Иванов» — дань распространённости такого рода фамилии.

Так вот, турмалинчики этот человек взял спокойно и совершенно не протестуя — видимо понимал, что предложенная побрякушка — обычная доступная средней руки работнику вещица. И пригласил к себе завтра на обед. На завтра потому что сегодня уже довольно поздно.

На том и распрощались. Ребята забрались в корабль. Ева и Рысь разместились на диване второго ряда, а Федька «пригорюнился» в пилотском кресле — довольно спартанские условия для ночёвки. Отчёт о проделанной работе отправил к порталу Фиона-Прерия. Там, с момента прохода их разведки, висит один из истребителей, чтобы в любой момент принять информацию и донести её до своих.

Потом на портал Фиона-Земля прошли от местных пакеты информации с фотографиями, полученными при осмотре прерианского челнока. В общем, послов изучали — и это хорошо. Ещё Ева разобралась, что на здешней научной станции проживает всего-навсего девятнадцать человек, из которых только четверо — работники. Остальные — члены их семей. Ну и никаких признаков хозяйственной деятельности не наблюдается. Даже грядок рядом с жильём никто не разбил.

Дикие звери в пределах видимого пространства не показывались, но Ева ощущала их присутствие поодаль. В общем, ничего особенно интересного вокруг не было — всё предсказуемое.

* * *

В гостях у семейства Ли разговоры шли о Фионе. О её климате, если быть точным. Да, тут вам не тёплая благодатная Прерия! Крупные материки делят здешний мировой океан на явно различимые акватории любых размеров. Океанские течения и постоянные передвижения больших воздушных масс. В тропиках часты ураганы, тайфуны и торнадо, ломающие леса и разрушающие строения. Потому место для постоянной базы и выбрано в зоне умеренно-холодного климата, где подобные атмосферные катаклизмы не столь внушительны.

Геологическая разведка показала наличие в недрах множества полезных ископаемых, но ничего исключительного, такого, ради чего имело бы смысл напрягаться. Поэтому Китай и не напрягается особенно — держит тут небольшой коллектив ради наблюдений, имеющих чисто академический интерес.

Среди разговоров помянули и вопрос об отсутствии на корабле прериан какой-либо государственной символики. Действительно, наносить российские опознавательные знаки не стали, чтобы не указывать на принадлежность к одному из земных государств. Но ничего своего никто не придумал. Вот не задумывались до сих пор ни о чём подобном. А сочинять на скорую руку не стали. Прилетели с бортовым номером на боку — вот и всё.

А что делать, если ни флага, ни герба, ни гимна нет даже в проекте? Принятие решения о государственной символике ребром ставит вопрос об объявлении суверенитета, того самого, который официально так и не поднимали. Это же непременно вызовет полемику среди населения, споры пойдут, разборки с формой правления, институтах власти, выборах, представительных органах и законодательных собраниях. Тот же вопрос о передаче поста диктатора — это же возможность спорить до хрипоты. А как отнестись при этом к мегакотам? Граждане они, или не граждане? Поэтому никто и не заморачивался ничем подобным. Даже Ассамблея в последнее время стала забывать созываться и выступать с разного рода ответственными заявлениями — как-то в последнее время совсем заглохла на Прерии общественная активность.

* * *

Челнок с Земли прибыл только на пятый день. Это довольно быстро, учитывая время, необходимое на подготовку к полёту и длительность самого путешествие. На Фиону прилетел господин Хуан. Не испанец, не мексиканец, а китаец средних лет, одетый в деловой костюм-двойку. Вот с ним и состоялись серьёзные переговоры с обсуждением длинного перечня нужных прерианам вещей.

Что интересно — то самое «ожерелье», из-за которого и началось проявление интереса к гостям, послужило для упомянутого господина достаточной платой за всю первую партию поставляемого с его стороны оборудования — блэдиа безумно дороги на Земле. Затруднения вызывали только транспортные расходы — для доставки двух десятков масс-спектрометров нужно было гнать вертикальник, а они нынче все заняты в переброске колонистов на планету Вэй. То есть даже за большие деньги решить вопрос не удастся, разве что действуя через государственные органы, чего господину Хуану категорически не хочется.

— У нас имеются корабли нужной грузоподъёмности, — вмешалась через визоры Рысь. — А через три месяца на одном из бывших вертикальников космодесантной дивизии завершат установку новых движков — тогда перелёт от Прерии до Земли через порталы Фионы будет возможен туда и обратно без дозаправки. Скажи господину, что мы сами заберём товар с любого китайского космодрома.

Федька так и сделал.

Расстались довольные друг другом. Ювелир получил всё то же вожделенное ожерелье с десятком драгоценных камушков, а Нах-Нах — уверения в том, что как только масс-спектрометры будут готовы — его уведомят через господина Ло — начальника здешней экспедиции.

— Наш «партнёр» уверен, что надул тебя, — сказала Ева, едва стартовавший челнок с дорогим китайским гостем истаял вдали — уходил на восток, энергично набирая высоту.

— Это хорошо, это правильно, — ухмыльнулся Федька. Он сумел втихаря списать с визоров этого ловкача кучу информации, среди которой имелись и изображения его виллы на Тайване. — Блажен, кто верует, ибо их есть царствие небесное.

Глава 42

Дела житейские

Возвращение на Прерию ничем примечательным отмечено не было. Даже заправляться в пути не понадобилось. Эскадрилья истребителей некоторое время ещё охраняла пункт перехода, но вскоре надобность в этом отпала — в секторе Фионы заняли свои позиции на высоких орбитах беспилотные следящие станции. Небольшие, размером с мяч, они наблюдали за пространством и связывались через лазерные каналы связи между собой и с буем у входа — обнаружить подобные устройства довольно сложно.

Разработали их для наблюдения в своём секторе — они — часть системы противокосмической обороны Прерии. При налаженном серийном производстве наскрести ещё несколько штук не так уж трудно. Теперь же, когда образовался канал связи с Землёй, сочли необходимым оборудовать возникшее угрожающе направление приборами наблюдения — кому нужно, те смогут отыскать портал — это лишь вопрос времени и приложенных усилий.

Отчет по результатам поиска, никаких нареканий не вызвал — и без того понятно, что с коммерческой точки зрения сделан достаточно рискованный шаг. Оставалось подождать три-четыре месяца, чтобы понять — намерен господин Хуан выполнить своё обещание, или нет?

Главный сюрприз на Прерии ожидал Еву. Её даже и не подумали «списывать на шарик». Наоборот, присвоили девочке воинское звание ефрейтора военно-космических сил и выдали в личное пользование коптер, чтобы продолжала совершенствоваться в управлении летательным аппаратом вертикального взлёта. Такая вот насмешка судьбы — её папа, инструктор лётного дела из Плёткино, выучил дочурку уверенно летать на легкомоторных самолётах. То есть ей было бы удобней переучиваться на летательные аппараты, опирающиеся на крылья — на обычные челноки. А вот, например, другая бывшая Федькина воспитанница Кисточка — дочь диктатора, отлично пилотирует именно коптеры, потому что её тоже папа научил. Но Кисточка совершенно не обладает никакой способностью улавливать чужие эмоции.

Тиран Стёпан Асмолов поставил на службу государству маленькую ведьму. Она теперь носит мундир с привинченным к нему значком лётчика-космонавта и мотается с занятий в училище Утково на уроки в колониальной школе Плёткино — это всего пара сотен километров. Для быстроходного коптера чистый пустяк.

Рысь с головой ушла в испытания новых образцов космических аппаратов — явный уклон в сторону развития техники для освоения межпланетного пространства просматривается невооружённым взглядом. Это заметно и по количеству новобранцев в училище. Федька же погрузился в основную работу — детский сад по-прежнему занимает его полностью.

У детей, отправившихся в поход, было серьёзное приключение: Слоносвин напал на стаю ужасных волков. Самого этого зверюгу завалили фермики охраны, но волки шарахнулись прямиком в сторону походной колонны детворы. Мегакота внешнего оцепления они смели сходу, но нарвались на плотный огонь сразу из двадцати девяти стволов. Собственно, это ещё не приключение — просто побоище. По настоящему интересное событие произошло, когда выяснилось, что пострадавший мегакот здорово порван и нуждается в экстренной помощи искусного хирурга, а коптер чрезвычайников быстрее, чем за полчаса до места трагедии не долетит.

И тут на лужайку опустился проявившийся прямо из воздуха десантный бот Идалту. Он и доставил раненого в Ново-Плесецк. Здоровяков в броне и плотных шлемах, выбежавших по «отпавшей» аппарели, трудно было бы отличить от людей, но детвора — народ наблюдательный. Отметили отличия и в снаряжении, и в вооружении. Или идентификация спасателей — заслуга Бориса Шувалова?

Так или иначе — на Прерии появился первый национальный герой — мегакот по имени Рваный.

Вот, собственно, и все заметные события. Многоярусные плантации, ради которых состоялось переселение Фёдора и Нины в Утково, растут всё так же медленно и плодоносят пока чисто символически.

* * *

— Решил заявиться на виллу господина Хуана и, поправляя на плече верную «десятку», вежливо поинтересоваться, как продвигается выполнение нашего заказа? — ехидно поинтересовалась Ниночка, наблюдая Федькины сборы.

— Есть такая мыслишка, — Нах-Нах чмокнул радость свою в макушку и принялся закреплять на амуниции гранаты.

— Во первых, без меня ты никуда не пойдёшь. А, во-вторых, подумай ещё раз над тем, что ты станешь делать в хорошо охраняемом доме? Закуёшься в «Дипломат», выпустишь хвост и защекочешь им бодигардов?

— Хм! Но, вообще-то нужно же как-то напомнить господину Хуану о том, что мы искренне заинтересованы в длительном плодотворном сотрудничестве с ним.

— Феденька! Вот представь себе, хотя бы на одно мгновение, что этот Хуан — честный человек. За что ты хочешь сделать его заикой?

— Хм. То есть, ты считаешь, что достаточно просто позвонить?

— Разумеется, мой сладенький. На всё про всё нам хватит буквально нескольких минут. А потом сразу вернёмся и ляжем спать, — Нинка затянула пряжки разгрузки и проверила, как расстёгиваются клапаны гнёзд с запасными обоймами. — К озерцу рядом с дачей Русаковых. Пошли.

* * *

Появившись на никем не занятом в столь поздний час пляжике, ребята осмотрелись — пусто. Мелкая слегка «ушла в себя», прислушиваясь к окружающему внутренним чутьём.

— Нет никого. Одни комары, — объявила она, шлёпая себя по шее.

Федька активировал визоры. Старые, ещё те, что перед прилётом на Прерию подарил ему отец. Сеть сразу «нашлась», поналетало целое сонмище рекламных сообщений — на Прерии он уже отвык от этого вида сервиса. Теперь же пришлось потратить некоторое время, чтобы отказаться от услуг, на которые даже не рассчитывал. Потом вызвал считанный ещё на Фионе номер и стал ждать.

Господин Хуан сразу вспомнил и о месячной давности встрече, и о достигнутых договорённостях и попросил ещё двенадцать дней для уточнения сроков исполнения и космодрома отгрузки.

То есть, в общем-то испуга не продемонстрировал и несознанку не изображал.

Едва, после долгих раскланиваний и расшаркиваний, завершили разговор, прозвучал сигнал вызова с незнакомого номера. Помедлил секунду, осматриваясь по сторонам и снимая с предохранителя десятку. Ниночка опять погрузилась в свои ощущения, но только плечами пожала, докладывая об отсутствии чего бы то ни было опасного — ребята по-прежнему уверенно читают друг друга по жесту или мимике.

Ответил:

— Фёдор Матвеев слушает.

— Виктор Летемин из службы внешнего наблюдения. Мы вместе ехали в поезде лет восемь тому назад из Нижнего в Питер.

— Знаю вас, Виктор. Чем могу быть полезен? — уже понятно, что сотрудник службы безопасности звонит не иначе, как по прямому указанию начальства.

— Мне поручено организовать вашу встречу с одним из руководителей нашего ведомства.

— Место, откуда я звоню, ваши коллеги уже засекли?

— Засекли.

Встречаемся здесь же ровно через двенадцать суток, — оборвав связь, Нах-Нах взял за руку Ниночку и сложил пальцы в кукиш.

Ждущий, как всегда, на набережной, Моретти:

— Ну, как?

— Хуан говорит, что не забыл про нас. А ещё мне позвонил человек из наружки и попросил о встрече. Я назначил через двенадцать суток в том же месте.

— Рискуешь!

— Не настолько сильно, как может показаться, — ответила Ниночка. — Серджио, ты всегда ужасно за нас переживаешь! А мы ведь уже не дети.

— Это ты «не дети», Нинуль, — шеф безопасности посмотрел на Фёдора Кирилловича, но не стал разворачивать тему ни вширь, ни вдаль. — И ведь, коли обещался — фиг тебя теперь кто своротит с выбранного пути. Ладно, давайте, чего вы там успели накачать из сети.

* * *

Поздний вечер конца лета. Длинные тени почти на глазах теряют чёткость — наступают сумерки. На берегу озерца рядом с ведущими в воду мостками прохаживаются два мужчины. Нинка с Федькой уже несколько минут как появились поблизости — в полусотне метров от переговорщиков среди зарослей прибрежного кустарника, но остаются не замеченными. Защитные комплексы класса «Дипломат» переведены в режим «Мимикрия» — откуда ни посмотри, почти ничего не видно, настолько силуэты сливаются с окружением.

Ребята сохраняют неподвижность — Мелкая прислушивается к обстановке. Явной засады нет, а камер или микрофонов она обнаружить в принципе не способна. Ну да это не имеет значения — главное, ни одного идиота с винтовкой не притаилось нигде в радиусе нескольких километров. Или умника с биноклем. Обменявшись парой безмолвных фраз на кивалусе, Нах-Нах и его спутница подошли к ожидающим людям и «проявились» за их спинами.

— Добрый вечер! — произнёс парень.

— Здравствуйте! — добавила его супруга.

Мужчины обернулись. Один в джинсах и ветровке — знакомый. Тот самый, что подсказал где и какой еды купить в дороге. Второй одет как будто тоже просто, но в облике его заметен лоск, присущий человеку внимательнейшим образом относящемуся к своей внешности. На вид обоим нет ещё и сорока.

Федька первым делом улыбнулся и пожал руку Виктору Летемину, оставив в его ладони крошечную «штучку» — кассету-послание генерала Русакова с фотографиями и разной писаниной. Второе рукопожатие, ясен ясень, было «пустым».

— Алексей Юровский, — представил спутника «наружник».

— Нах-Нах, — стукнул себя в грудь Федор. — А это моя Мелкая, — он несколько развязно притиснул к себе идиотски хихикнувшую Ниночку — для этой встречи нарочно был использован вариант поведения «Папуас».

Вслед за этим последовал довольно длительный период молчания — похоже, выходка «гостей» что-то сломала в плане беседы, приготовленном Юровским. Закрепляя успех, почесал жену за ушком, с чувством благодарности вспоминая подготовку, проведённую с ними Серджио Моретти.

— Есть основания полагать, что Прерия собирается торговать с Китаем, — наконец, выдержав длинную значительную паузу, начал «руководитель». На что «чрезвычайный и полномочный» неопределённо пожал плечами и, достав из кармана «тупую говорилку» прерианского производства, посмотрел на часы.

— Мне кажется, мы напрасно отнимаем у вас ваше драгоценное время, — ответил он пряча «девайс» обратно. — Не знаете, тут нынче в ближнем посёлке дискарика не ожидается? А то у нас на планете скука невыносимая.

— Э-э-э… не так быстро, молодые люди, — совсем растерялся представитель Земли. Мне поручено договориться с вами о покупке лицензии на производство ядерно-реактивных двигателей.

— Ну так и договаривайтесь, а не про Китай расспрашивайте. Впрочем, не надо про лицензию. Не продадим. Зато поставки самих движков обещаем. Расходников к ним и запчастей — тоже.

— Так не за деньги или товары, — окончательно сдулся Юровский. — За это мы обещаем перевести Прерию на положение протектората.

— Это что-то вроде ассоциированного государства? Как Ватикан при Италии? Скажите своему руководству, что сегодняшняя шутка не удалась. Как с нами связаться, вы, я полагаю, знаете, — Федька взял Ниночку за руку, собираясь вернуться на Прерию, но это намерение осталось не исполненным — почти взмолился Летемин, понявший, насколько бездарно провалил миссию его «руководитель».

— Как поживает Евгений Иванович? — спросил он, буквально на лету перехватывая ребят.

— Знаешь, неплохо. Почти не постарел. У него там, кроме нас, ещё четверо внуков — два мальчика и две девочки. Так что некогда скучать — приходится много гулять. Да ещё и в управе подрабатывает — перекладывает бумажки. В общем, очень интересный дядька. Ты с ним раньше не водил знакомства?

— Я-то его знавал, а он меня — скорее всего, нет. Генерал вряд ли запомнит всех рядовых сотрудников, — тут Виктор оказался прав — Русаков его, действительно, не помнил.

Едва исполнив долг вежливости — учтиво ответив хорошему человеку — Федька с Нинкой исчезли.

* * *

— Итак, нам оказали высокую честь, прислав на встречу какого-то отморозка, — Серджио остановил воспроизведение и досадливо поморщился. — Ладно, главное вы выяснили. Судя по всему, кадры вашего отлёта с Фионы стали достоянием разведки нашей бывшей метрополии.

— Похоже, — кивнул Степан Асмолов. А для вас, ребята, план ответа на подобного рода вопросы теперь меняется — не станем мы никому никаких двигателей продавать. Слишком быстро тогда их «срисуют». Кристаллографы, если прицельно займутся, выяснят структуру блэдиа и научатся его выращивать не хуже нас. Зато есть основания полагать, что рынок нуждается в транспортных услугах — заселение колоний снова оживилось, а ресурс современных земных ядерно-реактивных двигателей и их экономичность дают нашим кораблям заметное преимущество над остальными. Ориентируемся на извоз.

— Так у нас всего четыре вертикальника приличной вместимости — те, что пригнали военные. Один вообще так и не спускали с орбиты с самой войны. Второй, как тогда разбился, так и лежит на посадочном столе, покрываясь пылью. На третьем поставили новые движки и ведут испытания — он один только и годится для твоей затеи. Четвёртый, кажется, на консервации, тоже с войны, — пожала плечами Ниночка.

— Нет, четвёртый готовят в качестве базы для добычи металлов на астероидах. На нём по плану буквально через четыре месяца пойдёт замена двигателей.

— Ну ладно. Пусть так, — согласился Моретти. — Но от этого кораблей для оказания транспортных услуг у нас не прибавится.

— Так построим, — улыбнулся Степан. — Двигатели отладили в производстве, причём, двух размеров и, соответственно, тяговых усилий. Начнём таскать из космоса металл — и кораблей понастроим. Конструктора наизобретали вариантов самых разных космических аппаратов на все случаи жизни — образец за образцом делаем и испытываем.

Так что нам необходимо уже сейчас готовить выход на рынок транспортных услуг в космосе. И оказывать их, пребывая отнюдь не в качестве зависимой территории. Поэтому, Серджио, Нина, Федя — правильно вы сделали, что отвергли подачку. Более того, нужно будет исхитриться и заявить о себе не на тихом пляже у дачного озера, а как-то покрепче кукарекнуть, на весь мир. Только смотрите, чтобы без жертв!

* * *

Каким образом кукарекнуть? На этот счёт особых сомнений не было — сам факт прибытия на один из земных космодромов корабля потерянной колонии — достаточно показательный факт, скрыть который от человечества непросто. Особенно, такую деталь, как отсутствие опознавательных знаков бывшей метрополии.

Собственно, ничего сверх этого и не планировалось. Шли работы по подготовке корабля к полёту и тренировки экипажа. Будут ли в эту экспедицию брать Фёдора и Еву? На этом пока внимания не заостряли, но обоих наскоро обученных ефрейторов продолжали подтягивать по всё той же специальности.

Господин Хуан уточнил срок получения заказа и сообщил марку масс-спектрометров — они оказались британскими. Уже знакомая прерианам модель — в общем, переписка содержала, в основном, информацию о грузе — количество мест, их размеры и масса. И в обратную сторону пришлось передать характеристики корабля — требования к посадочному столу и данные о маневренных свойствах — это, чтобы диспетчерская организовала правильный коридор посадки и взлёта.

То есть методично проходила рутинная подготовка транспортного рейса.

Закончилось лето и наступила осень — троих выпускников детского сада родители отвезли в школу Плёткино и сдали в первый класс. Потом начался сезон дождей — жизнь текла неторопливо и размеренно.

* * *

Дождь, льющий за пределами крыши, создаёт своим шуршанием отличный фон для дрёмы перед ужином. Не то, чтобы Фёдор имеет для этого время… он просто вернулся с тренировки в спортзале космоучилища, где из него вымотали все силы. Окунулся в бассейне, оделся потеплее и развалился в мягком кресле, положив натруженные ноги на упругую банкетку.

Хорошо. Сумеречный час, плотные тучи, детали пейзажа затянуты дымкой дождя.

Тень перемахнула через перила ограждения. Лёгкая и бесшумная. Судя по размеру, принадлежит она ребёнку. Не из садика, а чуток постарше. Только ушки кошачьи и белозубая улыбка демонстрирует два острых клычка.

— Промок, небось? Давай-ка, закутаю тебя в полотенце.

— Не-а! У нас шерсть водоотталкиваюшая, — поперёшничает визитер.

Впрочем, Федька в подобных ситуациях церемониться не привык. Он коротким рывком прихватывает мальчишку за загривок и, второй рукой, обёртывает пледом, которым только что сам укрывался. Обмотав парнишку от плеч до пяток, усаживает его на своё место:

— Посиди тут, я быстро вернусь.

— Не, ну нам говорили, что хумансы не такие резкие, как мы. А я моргнуть не успел, как ты меня уже сцапал.

— Тренированные взрослые Хомо быстрее маленьких продрогших Идалту, — ответил Нах-Нах и отправился на кухню к шкафчику с вареньем, что держат в доме для Грозы.

Вернувшись с маленькой, из-под детского пюре, баночкой с вишнёвым без косточек вареньем, присел на банкетку:

— Угощайся. Только не облейся — оно жидкое, но с ягодками.

Мальчишка не облился. Он уверенно открутил крышку и напялил губы на горлышко. Потом лихо запрокинул голову, держа посуду у рта, и… некоторое время пребывал в затруднительном положении — содержимое единым махом не заглатывалось. Идалту пучил глаза, производил движения горлом, но ни в какую не мог пропихнуть лакомство в глотку. Вот не пошло — и всё тут.

Но юный едок не сдавался, продолжая безуспешную борьбу с вареньем. Федька поглядывал на это молча, никак не комментируя происходящее. Наконец отважный экспериментатор опустил голову вниз, рассчитывая на то, что угощение, заполнившее рот до полного раздутия щёк, вернётся обратно.

— Краешек губы отлепи от горлышка, чтобы воздух зашёл в систему, — подсказал воспитатель.

Мальчишка выпустил коготь и подцепил им в уголке рта: вишнёвое лакомство послушно вернулось в тару.

— Я тоже, как-нибудь попробую этот способ, — взрослый «поддержал» смелость проведённого эксперимента. — Наверное, безумно приятно вот так, не глотая, держать вкуснятину во рту?

— Наверно. Но я этого не почувствовал — мне мешал язык. Одновременно и ему и варенью там тесно, — мальчишка принялся аккуратно лакать, что получалось у него значительно лучше.

— Я тебя перекармливать сладким не собираюсь, — продолжил общение Фёдор. — Если ты смылся от своих — есть в спальне свободные койки. Уложу баиньки, сказку на ночь поведаю. А, если заблукал — звякну Седому. Он тебя отыщет и сам объяснит всё, что, положено знать подросткам вашей расы, — Федя — он же воспитатель с утра и до вечера. И ему пофиг с кем общаться — во всяком случае, мегакотята в этом плане от человеческих «котят» не отличаются — им тоже нужен нормальный контакт и взаимопонимание. Даже личинки фермиков (уж на что не разумны!) — и те при таком подходе делаются готовыми к обмену информацией.

— Да я сам сбегу, — уверенно заявил «посетитель». — Не хватало мне ещё попадать в лапы Грозы! Только, вот, про эту ерундовину потолкуем — и сбегу, — ребёнок выпутал из-под пледа лапу с большой, энциклопедического формата прямоугольной пластиной. — Мне, вообще-то этой штуки хватает, — добавил он высокомерно, — но братве тоже хочется.

Довольно крупный планшетник с клавиатурой, рассчитанной на лапу мегакотов. Так называемый четырёхкнопочный интерфейс. Федька «помацал» клавиши — по экрану поползли «неведомы зверушки» — понятно, что буквы, но совсем чужого языка.

— Не, ну Мямлик! — Федька уже узнал давнего ночного посетителя. — Тут же прога на ваш манер перекосячена. — Ты, что ли, побаловался?

— Да ладно! — махнул лапой заметно подросший со времени последней и единственной встречи малыш. — Тутошняя операционка, тупая и примитивная, но вполне годится для нормального общения с процем, а добавить к ней нужные опции — не вопрос. Меня железо пленило — неубваемое, но послушное.

— Тебе что? Нужны такие же игрушки? Так скажи, сколько штук?

— Шестнадцать нас. Но только это не весь мир, а просто Седой по стольку ребятишек за раз вывозит… э-э-э… а, говорят, грушевое у вас отлично получается, — вечерний гость явно намерен использовать ситуацию на все сто.

— На ферму Краснова загляните как-нибудь. Тамошние свежие дюшесы куда лучше варёных. Хотя, дожди начались по всему материку, а они подолгу не лежат… — Федька остановился, уловив понимающий взгляд малыша. — Не дожди — груши. Так что, да, что те, что другие — действительно, не лежат.

— Так, дядя Фёдор! Я ж не от скуки зашел, а по делу, — поспешил вернуть разговор в деловое русло визитёр.

— То есть ты решил заказать ещё полтора десятка таких вот планшетников? — уточнил Нах-Нах.

— Ну да, — кивнул Мямлик. — А фонты наши я сам закачаю. Ну и проги добавлю, какие нужно.

— Этот-то девайс спёр, небось?

Подвижные ушки маленького Идалту взметнулись в протестующем жесте:

— У Журжика выменял. Ему в школе «Ремнёво» собрали из разных приблуд эту комбинацию, а только она как-то ему без надобности оказалась. Вот он мне её и отдал за коробку патронов с кумулятивными пулями — вы-то таких не делаете.

— Интересные дела, — улыбнулся Федька. — Ладно, разберусь я с твоим заказом. Пошли ужинать.

— Не-а. Гроза мне ухи надерёт за самовольство. Я ведь без спросу ушёл из расположения. Пока, — и маленькая тень, перемахнув через перила, пропала из виду в наполненном дождём мраке.

Глава 43

Про инопланетян

Решать вопрос о производстве партии планшетников для маленьких Идалту Степан Асмолов поручил одному из своих помощников. Фёдор крепко удивился, когда понял — заказ безоговорочно принят и срок по нему назначен жёсткий.

— Ты чего так возбудился? — спросил он недоуменно. — Какую корысть ты в этом увидал? У нас же на более необходимые дела рук не хватает! Поставил бы в план, чтобы без спешки сделали, а тут сорвал человека и погнал быстрее собственного визга.

— Ай Федя! Ну почему ты такой тёмный? Зацени! Одно из наших изделий — плод самых высоких технологий — далеко ушедшая вперёд цивилизация признала годным к использованию более, чем в единственном экземпляре, пусть и детской игрушкой. Знаковое событие.

Нах-Нах улыбнулся — он понял шутку.

Тиран всея Прерии тоже понял, что его поняли:

— Понимаешь, невозможно однозначно и денежно выразить выгоду от контактов с Иными. И мы с Моретти, хоть и наезжали на тебя, бывалоча, больше не торопим события. Потому что подводные работы по созданию приливных электростанций на северной оконечности восточного побережья выполнили фермики. Теперь один-единственный прайд мегакотов собирает с плавучих островков заряженные аккумуляторы и сдаёт их на почту. Ну, ещё птичий помёт смывают из брандспойта. И всё! Целый район снабжён электроэнергией.

— А фермики берут аккумы оттуда? — Федька невольно заинтересовался.

— Оттуда — нет. Они на западном берегу понастроили ветровых станций — и оттуда да, берут. Тоже через почту. Они, кстати, ещё и газово-графитовые реакторы у нас берут, но системы управления и защиты на них ставят свои. Так они их ставят и на котлы для себя, и на котлы для нас. Ты, педагог наш неудержимый, хоть представляешь себе, что такое контроль плотности потока тепловых нейтронов в активной зоне? Где температура может быть в тысячи градусов? Э-э-э… не только с точки зрения чистой техники, но и с мало-мальски приличной метрологией? Так вот, на ядерно-реактивных двигунах мы применяем элементы этих же систем.

— Так что? Сотрудничество всё-таки наладилось?

— Ещё как! Фермики выращивают арбузы из наших семян и заквашивают их в бассейнах с нашими штаммами бактерий. А сусло от этого уходит на бывший ГОК для химического выделения тяжёлых металлов — тут начинается наша партия в этом оркестре. Потом разделение изотопов проводим тоже мы, Хомо. Сборки тепловыделяющих элементов делают фермики — да мы уже не можем друг без друга обходиться. Для Терм люди — часть Улья. Для меня инсекты тоже не чужие. Короче, совсем никак не получается переводить подобные отношения на язык денежной выгоды.

— Никак. Теперь, глядишь, и Идалту для себя в наших местах найдут свой маленький интерес. Только саблезубы держатся поодаль.

— Тебе, скотина, нужно полежать в тенёчке, чтобы дурь из тебя выветрилась. Или сгореть от стыда и пеплом летучим провалиться сквозь землю. Это же Мешок спас Рысь от гибели в полёте — предупредил, что облицовка дюз имеет слабость. Уж и не знаю сколько лет на пути в космос он нам этим сэкономил. Потом, когда стали разбираться в вопросе с облицовкой дюз, я сгоряча подтянул свою самую тяжелую артиллерию — Деллу и Ярна. А они одним махом дотумкали до использования блэдиа. Один мурлык — и по ядерно-реактивным двигателям мы улетели на десятилетия вперёд по сравнению с материнской планетой.

В общем, Федя, формы сотрудничества с людьми других рас приобретают непредсказуемые очертания. Те же Идалту — рыцари тихого образа — когда ходят по нашим бабам, много забавных следов оставляют. Нет, деток от них не получается, зато знатные знахарки и ведуньи остаются жить среди людей. Настоечки там, микстурки, притирки. Медики бают, в местах, где такое случалось, окрестный народ здоровше, чем в иных краях. Ты на какие-нибудь деньги это сможешь оценить? Так что успокойся и делай всё, как раньше делал.

* * *

Мямлик заявился с самого утра — как раз группа собралась в игровой и обсуждала вопрос о том, в каком бассейне следует искупаться. По случаю непрекращающегося уже которую неделю дождя мнения склонялись в пользу крытого. Но, с другой стороны, бояться льющейся с неба влаги, погружаясь в воду… Федя не преминул подбросить сомнений в души малышей.

— Конечно, купаться нужно в садке! — с этими словами мальчик-Идалту открыл дверь и вошел, словно к себе домой. — У вас на завтрак запеканка с каким вареньем?

— С яблочным джемом, — откликнулась нянечка Мила. — Василёк, — это уже в сторону дежурного, — поставишь на одну тарелку больше, чем всегда.

— Он считать не умеет, — подколол Никифор.

— Я помню, где кто сидит, — отмахнулся «обвиняемый». — Так что мотайте в садок, а я тут… — глаза воспитанника стали грустными — ему в этот раз не придётся искупаться — он сегодня накрывает.

Дети принялись поспешно раздеваться до трусиков и доставать купальные полотенца из сушилки.

— Тебя как зовут, — спросили у «новенького». — Мямлик? Вот тебе, Мямлик синее с пальмой. Твоя мама — Гроза?

— Нет, моя мама работает в космосе. А полотенце мне без надобности — моя шерсть не намокает.

— У взрослых Идалту она не намокает. А ты пока пушистик. То есть она у тебя быстро высыхает, потому что топорщится.

Впрочем, препирательство носило мимолётный характер — ребята чуток потолкались в раздевалке и помчались купаться. Мямлик же поотстал от остальных:

— Фёдор Кириллович! Мне наставник сказал, что я должен договориться об оплате сделанного заказа. Поскольку попал в группу дипломатов, значит мой удел — следовать обычаям планеты пребывания. Вот! А у людей в обычае использование денег. Столько хватит? — парнишка жестом фокусника, словно из воздуха, извлёк пучок купюр и протянул их Нах-Наху. — Сам на принтере распечатал, — добавил он гордо.

— А как к этому отнёсся наставник?

— Я ему не говорил — и так всё понятно. Если нужно — ещё допечатаю. И номера я не повторял — добавлял по единичке каждый раз. Я же с понятием — не зубастик уже.

— Действительно, ты уже совсем большой, — улыбнулся Нах-Нах. Давай-ка и думать с тобой попытаемся по-большому.

Мямлик рассмеялся:

— Фёдор Кириллович! Вы же педагог, а речевые обороты собственного языка применяете некорректно. Тут уместней термин «по-взрослому». А «по-большому» — это обычно говорят про естественную физиологическую надобность.

Незаметно придержав рукой готовую отпасть от изумления челюсть, Фёдор заключил, что дети у Идалту обладают значительно более развитой памятью, чем Хомо. Во всяком случае, этот уже уверенно говорит на неродном для него русском языке и даже разбирается в фразеологических тонкостях. Это с одной стороны. Но с другой — никакого представления о денежном обращении у него нет. Выходит — это понятие для Идалту или отсутствует, или…? Как бы выведать осторожненько?

— Понимаешь, Мямлик! Денежные знаки призваны урегулировать отношения внутри нашего, человеческого, сообщества. Они выражают степень полезности или трудоёмкости какого-то предмета или услуги… — пришлось говорить медленно, с заметным трудом подбирая слова.

— То есть не катит этот способ, — ушки пушистика огорчённо опали. — Я так и знал, — прибавил мальчуган. — Слишком просто. Тогда, что бы могло оказаться подходящим?

— Я ведь не доктор наук в области международных отношений. Обычно считается правильным, если люди, живущие в разных землях, обмениваются тем, чего нет у других. Ну, это я имею ввиду самый распространённый на мой взгляд вариант.

— А чего у вас нет? — приободрился маленький Идалту.

Вот тут Федька и пригорюнился — да всё у него есть, если рассматривать с точки зрения четырёх примерно летнего человека.

— Трудный вопрос. Такое, без чего невозможно обойтись — есть всё. Но если бы я узнал о какой-то штукенции, которая среди Идалту считается обычной, а среди нас ничего подобного отродясь не бывало, то, возможно, она бы мне понравилась.

Разговор явно зашёл в тупик. Мямлик даже купаться не стал — стоял пригорюнившись и выглядел задумчивым. За столом во время завтрака он копировал действия других, пользуясь ложкой, а не руками или языком. Смирно посидел на музыкальном занятии — разучивали «Улыбку» — а потом чинно распрощался и ушел по-человечески в сторону реки, пропав из виду в высокой полевой траве.

* * *

Седой заглянул вечером:

— Не знаю, долго ли это будет продолжаться, но Мямлик накачал данных по банковскому делу и финансам. То никакого сладу с ним не было, а тут сидит над науками и вянет буквально на глазах.

— Бедный! — вздохнула Нина. — Среди нас, людей, считанные единицы способны разобраться во всём этом. А тут ребенок буквально недавно сосавший материнское молоко!

— Ну уж про единицы разговаривать не стоит. Незадолго до войны я был на Прерии с группой ребят постарше, к тому же, прошедших теоретические курсы и семинарские занятия — так они в этих вопросах уже ориентировались, — пожилой Идалту вылизал розетку клубничного, а Гроза положила туда ревеневого.

— Постарше, это сколько примерно на нашу мерку? — полюбопытствовала Нина.

— Лет одиннадцать-двенадцать.

— Это же, считай, академики по сравнению с нынешними детсадовцами, — вздохнул Федька. — Как бы не сломал себе мозги наш Мямлик.

Во вновь опустошённую Седым розетку Гроза положила мандаринового.

— Полезное дело, — напрягать извилины, — ухмыльнулся гость. — Если не разберётся то поймёт, что есть на свете и не простые вещи, осилить которые с наскоку не получится. Но, должен признаться, мастер ты, Фёдор загадывать головоломки. А в той баночке у вас что?

* * *

По мере приближения вылета транспортного вертикальника к Земле, нарастало беспокойство — как-то не верилось, что всё будет так просто, как представляется. И действительно, сообщения от господина Хуана начали выглядеть всё более и более странными — он то и дело переносил дату прибытия, причем, отодвигая её раз за разом. И еще — сообщал об изменении места посадки, перебирая по очереди все космодромы Китая.

Наконец, эта свистопляска завершилась — транспорт с Прерии ждали на Тайване, на посадочной площадке некой зачуханной военной базы, про которую никто до этого и слыхом не слыхивал. На картах же, полученных со спутников, вполне можно было разглядеть стартовый стол, расположенный на небольшом плато с удобными подходами. С другой стороны, официально признанного космодрома на Тайване не имелось, и сама эта страна не поднимала свои корабли за пределы земной атмосферы.

— Сложная складывается обстановка, — посетовал Степан Асмолов. — Сдаётся мне — на Земле нас не очень-то радостно ждут. Давай-ка Федор Кириллович, собирайся. Дело может дойти до драки — ты уж попробуй это дело как-то поглаже провернуть. Командира корабля я проинструктирую лично — он на борту первый после бога, но, все равно, спрос будет с тебя. А Еву на Землю не отпущу — ну, ты понял.

* * *

До Земли добирались двое суток — шли оптимальными с точки зрения экономии траекториями, чтобы поберечь рабочее тело. Федору по боевому расписанию было назначено место четвёртого пилота — на запасном посту управления вместе с третьим пилотом. То есть — не совсем пассажир, но и не слишком нужный член экипажа. Зато — полностью в курсе всего происходящего.

— Земля, я борт шестнадцать восемнадцать сорок пять. Следую с Прерии из Ново-Плесецка на космодром Формоза. Прошу выделить посадочный коридор, — передал командир, едва вертикальник миновал портал от Фионы к Земле. Потом прошло перечисление параметров траектории и наступило ожидание ответа. По нисходящей спирали корабль приближался к атмосфере, плавно гася скорость двигателями.

— Борт шестнадцать восемнадцать сорок пять, — наконец отозвалась диспетчерская. — Посадку на Землю категорически запрещаю.

— Вас понял, Земля. Я борт шестнадцать восемнадцать сорок пять. Намерений не меняю, продолжаю следовать к своей цели, — командир корабля готов к подобному варианту развития событий. Этот вертикальник в прошлом был десантным кораблём. На нем установлены артиллерийские орудия и существенно более мощные, чем известные на Земле, лазеры. Экипаж давно стоит по боевым постам и держит пальцы на гашетках.

— В таком случае, вас уничтожат, борт шестнадцать восемнадцать сорок пять.

— Я буду защищаться. Во избежание ненужных жертв прошу не направлять в мою сторону пилотируемых аппаратов, — голос командира полон спокойствия. — Хотя, намерения имею мирные — забрать оплаченный груз.

Опять тишина в эфире. На экранах движутся отметки десятков летающих объектов — на околоземных траекториях тесно от спутников, стартующих и садящихся кораблей и орбитальных производственных комплексов. Но все они заняты своими делами — никто не устремляется наперехват незваному гостю. То и дело поступают доклады об обнаружении и идентификации всё новых и новых космических объектов. Вертикальник уже тормозится о верхние, разреженные слои атмосферы — по корпусу распространяется заметная вибрация, а перегрузка ощутимо вдавливает тела в кресла.

— Челнок меняет курс! — раздается доклад. Помеченный световым маркером значок на экранах начинает забирать в сторону прерианского корабля.

— На таран пошёл. Беспилотный, что ли? — слышен голос штурмана. — Если не сманеврируем — столкнёмся.

— Маневр! — командует командир. — Торможение в три «Же» и два «Же» к надиру.

Перегрузка резко возросла, а сблизившийся челнок стал виден на экранах уже не как отметка, а вполне отчётливым объектом с крылышками. Зрительно он сместился вверх, как бы задирая нос, и проскочил из поля зрения камер кормового обзора в передний сектор.

— Зараза! Пытался довернуть на нас, — отметил начальник бортовой артиллерии. — Всего в полукилометре прошёл.

— Развернулся. Пытается сблизиться, — прокомментировал штурман.

— Ух, ты! Как притопил! Явно беспилотный. Командир! Дозволь пальнуть!

— Погоди с открытием огня. Ещё неизвестно, сумеет ли он нас настигнуть. Ему может просто не хватить рабочего тела, — шар вертикальника повернулся, и снова наступила перегрузка — маневр ухода продолжался.

— Ещё один челнок меняет направление. Сходит с орбиты и целит в наш коридор.

— А вот этот наверняка догонит.

На этот раз пришлось отклоняться к зениту и наблюдать, как окутанные пламенем вокруг носовых частей, два челнока проскакивают ниже. Впрочем, они так и ушли в общем направлении на восток. А вертикальнику, раньше времени погасившему скорость, пришлось лишних двадцать минут лететь в атмосфере, имея существенную горизонтальную составляющую движения и добираясь до посадочной площадки. А это — внеплановый расход рабочего тела — в общем, хотя челноки-провокаторы и не достигли поставленной цели, но, в целом, пакость им удалась.

— Стрелять по нам не отважились, — заключил командир. — Решили спровоцировать инцидент в виде столкновения корабля, садящегося вопреки запрету центра управления полётами, с трудягой челноком.

— А не завопят, что из-за нас шаттлы были вынуждены сойти с траектории? — уточнил Фёдор.

— Не должны. Наши-то записи целы. Теперь, Федор, твоя партия.

* * *

С ящиками никаких проблем не было. Корабельные погрузчики подхватывали их прямо с подъезжающих один за другим грузовиков и переправляли в отсеки. Некоторый ступор у местных вызывали мегакоты-стропальщики, лихо управляющиеся с тросами и крюками, но каскетки и яркие жилеты сразу указывали на то, что это не дикие звери из дикого леса, а вполне одомашненные животные, так что водители-китайцы не бросились врассыпную. Операцию проводили в темпе вальса, чтобы как можно скорее взлететь — кто его знает, какие ещё сюрпризы могут приготовить посланцам с Прерии их земные недоброжелатели?

Наверняка, в мировом сообществе отношение к отделившейся колонии не самое приветливое. Во всяком случае, в верхних эшелонах власти. Вряд ли подобный пример сочтут достойным подражания.

Показался открытый джип, на котором прибыл господин Хуан и ещё один человек в форме — видимо, командир базы. Вот к нему Фёдор и направился:

— Господа! Борт шестнадцать восемнадцать сорок пять принимает товары согласно устной договорённости. Взлёт — по завершении погрузки. Доложил ефрейтор Матвеев.

Переводчик разведчицкого шлема легко устранил языковой барьер.

— Генерал Чжоу, к вашим услугам, — военный козырнул. И с интересом посмотрел на шестиколёсную полуторку, выехавшую из трюма и остановившуюся в стороне.

— Тут ящики с сырьем для производств господина Хуана, — пояснил Фёдор. Полагаю, они пойдут в зачет будущих поставок по тому самому перечню, который был вручён ему на Фионе.

Хуан согласно кивнул. А генерал заметно поморщился:

— Не уверен, что вам позволят взлететь, — пояснил он свою обеспокоенность. — По правде говоря, меня уже замучили распоряжениями о задержании вашего транспорта.

— В любом случае, менять намерения мы не станем, — развёл руками Нах-Нах. — Если придётся — будем пробиваться силой. Корабль очень сильно вооружён. Вооружены также все члены экипажа, — в этом месте он остановился, дабы не развивать мысль, куда не следует. И без того орудийные башни вертикальника нервно поводили стволами — расчёты явно наблюдали за перемещениями каких-то подразделений или техники, невидимых отсюда, с уровня грунта.

— Право, неудобно как-то отпускать вас столь быстро, — задумчиво продолжил генерал. Похоже, он соотносил наблюдаемую воочию боевую мощь прериан со своими силами.

— Нам бы не хотелось начинать тут пальбы… задумчиво протянул Федька. — Тем более — заваливать этот прекрасный гостеприимный остров тактическими ядерными боеприпасами. Мы просто зашли за покупкой. Кстати, в знак доброй воли я даже прихватил с собой верительные грамоты. Если бы руководство Тайваня сочло это возможным, наши государства могли бы признать друг друга и заключить торговое соглашение на обоюдовыгодных условиях.

Военный ошалело посмотрел на молодого наглеца, отошел в сторонку и нырнул в визоры — явно связывался вверх по команде.

— Мирный гостеприимный Тайвань и дружелюбная радушная Прерия, — улыбнулся господин Хуан. — Вы, Нах-Нах на ходу подмётки режете. Однако, боюсь, оформить договорённости подобного рода за оставшееся до старта время просто невозможно.

— Ради доброго дела отчего бы и не задержаться?

Грузовики ушли с опустевшими кузовами. Крышки люков космического корабля одна за другой становились на свои места.

— Матвеев, пора взлетать. Поднимайся на борт, — сообщили наушники шлема голосом командира.

— Я остаюсь. А вы мотайте отсель, да не зевайте там — судя по всему, вас попытаются сбить.

— Понял. Пока. Сами уматывайте скорее от дюз.

— Есть уматывать, — запрыгнув в джип вместе с господином Хуаном и генералом Чжоу, Федька поторопился покинуть лётное поле. Оглянулся — полуторку ведёт следом солдат из местных.

«Не, ну вообще! Всё как с перепугу, — подумал он наблюдая за энергичным стартом корабля. — И перед ребятами неудобно — они, возможно, в бой идут, а я…»

Эпилог

Вовчик решил лететь именно на Прерию из-за существенно более дешёвого билета. Он вообще был довольно стеснён в средствах — ну не получилось у родителей скопить достаточно денег на его обучение в университете. А без образования получить хорошую работу очень сложно. Да и вообще не так-то просто нынче устроиться на Земле. Идти же в криминал или перебиваться на пособие — это ему не по душе.

Ну и сколько-то денег предки всё-таки сумели отложить, а потому, пока их не съела инфляция, нужно отправиться туда, где люди ещё не наступают друг другу на ноги в переполненных городах — на какую-нибудь из новых планет.

Купленный билет читали дома всей семьёй, поэтому не пропустили приписку о том, что с Россией на этой планете связь по банковской сети отсутствует — то есть нужно брать с собой наличные. Тем более, что прерианский рубль гордо приравнивает себя к российскому, но в обменниках его нет, зато на чёрном рынке ценится он заметно ниже — только на обмене выгадал чуть ли не треть.

Про саму эту планету информации в сети оказалось немного. Главное, что уяснил для себя — зимнюю одежду брать не нужно. Одним словом, четырёх дней, остававшихся до вылета, на сборы хватило с лихвой. Корабль, в который посадили Вовчика, оказался самым маленьким из тех, что виднелись на лётном поле. Подогнали его почти к самому зданию космического вокзала, поэтому до трапа дошли пешком.

Худосочная стюардесса рассадила немногочисленных пассажиров по креслам — несколько мест оказались свободными — и тщательно проверила, хорошо ли все пристегнулись. Всего в салоне удалось насчитать одиннадцать человек с Вовчиком во двенадцатых.

— Уважаемые пассажиры. Наш борт выполняет рейс по маршруту Земля-Прерия, — раздался в трансляции несколько механический голос. — Если кто-то сел не туда — есть время исправить эту ошибку. Остальных же приветствует командир корабля летчик-испытатель третьего класса Хлястик.

Стюардесса, тем временем, устроив всех, скрылась впереди в коридорчике, ведущем ко входной двери. Через минуту зажглось табло «Герметизация», а на обзорных экранах, закреплённых вместо иллюминаторов, поползла назад картина поля, заставленного летательными аппаратами всех конструкций и размеров. Челнок мчался между ними, выполняя довольно энергичные повороты, от которых пассажиров мотало то вправо, то влево. Потом он оказался на широкой полосе и принялся разгоняться, ощутимо вдавливая людей в спинки кресел. Вскоре исчезла вибрация колёс — кораблик оторвался от земли. Облачность миновали через считанные минуты. Потом их клубящаяся белизна только отдалялась, истаивая где-то внизу. Смотреть стало решительно не на что.

— Интересно, а какая за бортом температура? — полюбопытствовал профессорского вида мужчина.

— Сложно рассуждать о температуре пустоты, — ответила стюардесса. Она снова появилась в салоне и освобождала пассажиров от ремней и пряжек. — Разве что, если принять во внимание реликтовое излучение, то получатся единицы Кельвинов. После перевода на Цельсия, выйдет, приблизительно, минус двести семьдесят градусов.

Вовчик скосил глаз на экран — округлый купол планеты был чуть виден в самой нижней части изображения.

— Простите! А где невесомость? — спросил чернявый раскосый парень из правого ряда.

— Ой! Забыли погрузить, — всплеснула руками бортпроводница.

Некоторое время раздавались смешки по поводу прозвучавшей шутки.

— А, если серьёзно, мы идем с постоянным ускорением в одну шестую «Же». Поэтому вес не пропадает. Он будет примерно равен тому, что вы имели бы на Луне.

— Позвольте, барышня! — Снова включился «профессор». — Но тогда тяготение превратило бы салон в вертикальный колодец, поскольку направлено вдоль оси нашего судна.

— Конечно, Игорь Ильич. Так и было бы, если бы работали хвостовые горшки. Но сейчас реактивные струи направлены вниз — мы разгоняемся спиной вперёд. Согласитесь, при таком векторе тяги наблюдаемая картина выглядит закономерной.

— Никогда ни о чём подобном не слыхал!

— А никогда ничего подобного и не бывало. Мы как раз сейчас проводим испытания новой модели, — лучезарно улыбнулась девушка.

Впрочем — какая нафиг девушка. Девочка лет двенадцати — Вовчик теперь это определённо разглядел. Строгая форма — брюки и курточка — конечно несколько взрослят эту малявку. Что-то немного (совсем капельку) выпирает вперёд на груди. Попочка уже округлилась. Но, всё равно — это подросток.

— Ой, только не пугайтесь. Я не имею ввиду, что это вообще первый полёт данного типа машины. Первый рейс — так будет верно, — ребёнок понял, что сплоховал и поспешил исправиться.

— Скажите, в каком конструкторском бюро спроектировали этот аппарат? — плешивый из левого ряда продолжает развивать тему.

— Планер и компоновку рисовали на острове Тэра. У нас космику только там делают. Очень опытный коллектив. Большинство его работников сами летают на этой технике — так что надёжности ей не занимать. Кстати! Чай, кофе, сок? А есть и чего покрепче: вина, коньяки, кукурузовка. Нам лететь семь часов, так что если сейчас хряпнуть — как раз к моменту посадки можно качественно проспаться.

Мужики в салоне радостно загомонили, обсуждая предстоящую попойку. Почему-то выбор пал на таинственную кукурузовку, керамическая бутылка с которой (скорее кувшин, заткнутый кукурузным огрызком), пошел по кругу — всяк наливал в свою меру. Вовчик ограничился томатным соком, зато четыре раза. Ещё один человек выпил всего-то бокал белого сухого вина — остальные же вкушали хмельное. Не прошло и часа, как зазвучали песни, а потом наступил глубокий сон. Время в пути словно корова языком слизнула.

* * *

Побудка, пристёгивание, посадка — как-то всё это буднично прошло. Ни особой тряски, ни рёва или грохота, а уж тем более — никакого пламени от торможения о воздух — ничего подобного и в помине не было. Потом под колёсами застучали стыки плит посадочной полосы а на экране побежала назад пустынная панорама — такого оживления, как на Земле, здесь не наблюдалось и в помине.

На стоянку опять зарулили лихо, словно на гоночном автомобиле. Вовчик к выходу не торопился — страшновато ему было, если честно. Потом ещё какая-то пробка возникла впереди — вытаскивали крупные ящики. Поэтому, когда спустился с трапа, рядом с ним никого, кроме бортпроводницы, не было.

— Профессора Камерера с ассистентами и аппаратурой уже грузят в транспортник, — махнула она рукой в сторону пузатого самолёта, расположившегося рядом. — Двух торгашей забрали партнёры, а шпиона — парни из службы безопасности. Тебя же, согласно правилам, я должна проводить в здание космовокзала. Готов?

Вовчик осмотрелся. К челноку уже подставили стремянки, по которым парни в спецовках лезли к лючкам и горловинам. Шланги, кабели. Небольшой трактор с пустой тележкой на прицепе… а за баранкой сидит кот. Не маленький — домашнего размера, а крупнее рыси, но меньше леопарда. Короткая слабо-рыжая шерсть с пятнами разной формы, как на коровах. Пятна не очень контрастные — несимпатичная животинка. Не иначе — дрессированная. А что — медведи вон ездят на мотоциклах.

— Готов, — закинув за спину рюкзак, парень двинулся в сторону стеклянного кубика на краю лётного поля. Спутница его повесила на плечо ружьё и зашагала рядом. Что он про неё знает? Имя. Написано на нашивке, что зовут девочку Евой. На погончике одна лычка — это похоже на самое маленькое, следующее за рядовым, звание. Значительно важнее то, что почему-то ужасно хочется легонько подуть ей в ухо.

* * *

Просторный зал космопорта пустынен. Через чистые стеклянные стены он залит ярким дневным светом. Сияет мозаичный пол, блестят поручни перил, указатели со стрелками на своих местах. Только людей здесь нет. Единственная живая душа — девочка — сверстница бортпроводницы, одетая в спецовочные штаны на лямках и клетчатую рубашку. Она радостно взвизгнула и бросилась обниматься с Евой — подружка. Прощальный взгляд — и Вовчик предоставлен сам себе. Пошёл в направлении, обозначенном словом «Автобус». Прозрачные двери предупредительно разъехались, выпуская под широкий козырёк к пустынной площади.

Справа табличка с расписанием. Если доверять ему — до ближайшего рейса почти полтора часа. Слева в тени припарковано несколько открытых легковушек и рядом на столбике укреплен транспарант «Такси». Туда ему не надо — он стеснён в средствах и будет экономить. А полтора часа ожидания проведёт в вокзале — его время ничего не стоит. И, кстати, припоминается, что там пахло едой — наверное, где-то спрятался буфет.

Обоняние привело Вовчика в проход через непрозрачную стену. За ним нашлось просторное помещение с раздачей и скучающей при ней полной поварихой в белом переднике и косынке.

— Сколько стоит пообедать, — обратился парень с вопросом.

— Тут рабочая столовая, так что про деньги никакой речи даже не заводи, — и, заметив огорчение на лице клиента, кухарка добавила: — Но тарелку супа землянину я всегда налью.

Черпак нырнул в кастрюлю, толстостенная миска почти до краёв наполнилась незнакомым варевом:

— Хлеб и ложки на столе. Заправляйся, — толстушка показала рукой в сторону обеденного зала, где присутствовали ещё два посетителя. Вернее, посетительницы — бортпроводница и её подружка махнули Вовчику, приглашая к себе.

«Отвязный тут народ, — подумалось невольно. — Чтобы подобные пигалицы вели себя столь непринуждённо — это какими же оторвами надо быть! Совсем ведь соплявки — а туда же!»

Тем не менее, пошёл, куда позвали. Так или иначе — ему нужно как-то тут сориентироваться, расспросить о местном житии, сообразить, куда подаваться.

— Это Володя, — представила его подруге Ева. — А это — Кисточка.

— Ты зачем сюда приехал? — мгновенно спросила новая знакомая. Не то чтобы грубо, но очень прямолинейно.

— Школу закончил, а дальше учиться не на что. И особо хорошей работы отыскать не могу — на неё там и без меня охотников достаточно, — ответил серьёзно, не пытаясь шутить. — Вот и подумал податься на какую-нибудь из новых планет, доли своей поискать.

— То есть дальше учиться ты не против? — продолжила расспросы Кисточка. Взросло так продолжила, без кокетства или значительности. — Икру на хлеб мажь, у Фросеньки баклажанная — лучше не бывает.

— Не против, — ответил, послушно покрывая ломоть слоем пластичной субстанции, из которой выглядывали кусочки овоща.

— А как школу закончил? Какие оценки?

— Одна тройка.

— По каком предмету?

— ОБЖ.

— Что это такое?

— Обеспечение безопасности жизнедеятельности.

— На Земле? — вскинулась Ева. — И в чём там заключается безопасность?

— Чтобы в транспорте не знакомиться, на остановках с незнакомыми не разговаривать и не заходить в лифт с чужими, — припомнил Вовчик основные положения.

— Отстой, — заключила Ева. — Если бы вас учили отстреливаться и драться — тогда эта тройка была бы печальным фактом…

— Да, — кивнула Кисточка. — А а кого бы ты хотел учиться?

— Колебался, — честно сознался парень, — между юриспруденцией и экономикой.

— Не, это не круто, — поскучнела Ева. — Юриспрудить или экономиловать здесь толком не обучат. Тут в чести исследователи, изобретатели и конкретные руками вещи делатели. Или работники транспортного цеха.

— Ну, в лётчики или космонавты на Земле вообще не пробиться, — насупился Вовчик. Самые дорогие профессии. А я бы даже на курсы борпроводников с удовольствием пошёл? Вот ты, Ева, где на стюардессу обучалась? Я бы… по твоим стопам.

— В Утково есть учебная группа. Готовят кадры для линии Калькутта — Новый Дели, что вывозит переселенцев из Индии на планету «Гира».

— Точно! — обрадовалась Кисточка. — Тебе всё равно сейчас туда лететь — вот и подбросишь молодого человека, — добавила она, посмотрев на подругу.

— Слушаю и повинуюсь, Ваше Высочество! — ответила бортпроводница, смиренно потупив взор. — Пошли, что ли, Володя? — отставила она пустую тарелку.

— Куда?! — взревела из-за стойки повариха. — А гуляш? А ну! Все ко мне! Я вас приучу полноценно питаться. И компот сегодня ананасовый.

«Кажется, места тут с крепкими прибабахами», — рассудил Вовчик, и счёл за благо подчиниться.

Девочки даже не трепыхались — наворачивали мясное — только шум стоял. Вошедшего крупного кота хозяйка пункта питания тоже не обошла вниманием:

— Заходи Хлястик! Знаю тебя. Коровьи хвосты свежайшие. Сейчас я их кипяточком ошпарю.

— Это он наш челнок вёл от Земли до Прерии? — спросил у девчат, как бы между делом. И не выказал удивления, увидев ответные кивки. — А тут, оказывается, интересно.

* * *

Работающая торговая точка в космопорте всё-таки отыскалась. Матерчатый тент накрывал сотки две площади, заставленные козлами, с разложенными а них самыми разными товарами — от соков и консервов до оружия и патронов. Среди этого великолепия восседал на разножке пожилой мужчина. Кисточка сразу потопала в сторону пристани, как гласил указатель. Впрочем, ушла она недалеко — из ранца на её спине «выпали» в стороны четыре пропеллера. Ком ткани, отделившийся от верхней части укладки, расправился за спиной, оформившись в продолговатый купол. Он натянул стропы и воспарил над головой, послушный напору набегающего ветерка. Десяток шагов разбега, отрыв и набор высоты. Поворот налево, и девочка летит на мотопарарплане в сторону построек вдали.

А Ева тянет парня за руку под навес:

— Иваныч! Тут к нам первый мигрант с Земли пожаловал. Её Высокка повелела человека вооружить и к делу пристроить. Наш удел — повиноваться, — а сама смотрит искрящимся весельем взором.

— Значится, будем повиноваться. Сколь годков тебе, парнище? — это уже в сторону Вовчика.

— Девятнадцать.

— Тогда ствол надо подбирать не на вырост, а на всю оставшуюся жизнь. Калибр, полагаю, подойдёт шестнадцатый — ты у нас нормостеник средних кондиций. Ну-ка, прикинь вот эту Асмоловку, — продавец протянул ружьё, похожее на те же, какими вооружены девчата, но размером немного побольше. Щелястое цевьё, удобный деревянный приклад, два коротких магазина. На вес — не тяжёлое.

— Удобно.

— Тогда ступайте в ложок, проверьте в стрельбе. Держите патроны, — Иваныч сунул покупателям картонную коробку.

Ева восприняла происходящее совершенно естественно — взяла подопечного за руку и повела вправо наискосок. Тут в ложбине отыскались продырявленные пулями фанерные щиты, по которым Вовчик и сделал несколько выстрелов. Удивила его только скромная отдача. В остальном же — ничего неожиданного не произошло. Сильный бой, хорошая кучность, уверенная работа автоматики перезаряда.

— Как я понимаю, вооружаем человека за счёт государства, — хмыкнул продавец, выдавая принадлежности и патронташ. — Так что не станем экономить. Вот, возьми обойму патронов с сердечниками из обеднённого урана с разрывным зарядом — это на слоносвина или шерстистого носорога. Гигантского ленивца, опять же, можно таким успокоить. Против бронетехники их разрабатывали. Они с турбинкой. Хороший стрелок метров за четыреста не промахнётся, ну и ты с сотни не оплошаешь. Вязаная картечь на ужасных волков, жаканы против амфиционов… припасы к ружью оказались увесистыми, хотя и были снабжены сгорающими гильзами.

Потом… состояние шока сделалось для Вовчика уже привычным, поэтому он ни капельки не удивился, когда Ева привела его на лётное поле к маленькому самолёту — верхнеплану с дверками в фюзеляже, расположенными, словно на легковушке. Девочка устроилась на пилотском месте, посадив пассажира рядом. Запросила разрешения на взлёт, вырулила на полосу и подняла машину в воздух так же легко, как и дышала. Вообще-то она оказалась далеко не болтушкой, поэтому пришлось задавать ей вопросы: О панораме просторной закрытой бухты, отделённой от океана высокой стеной крутых скал. О городских районах, о печах и верфи, расположившихся на небольшой, в общем-то, территории.

— Здесь, в основном, технические институты. Исследовательские, разрабатывающие и учебные, — объяснила спутница. — В печах ведут экспериментальные плавки, а город наводнён студентами. Его готовят к приему результатов послевоенного бэби-бума — нашего с Кисточкой поколения. Представляешь? Через девять месяцев после войны население увеличилось чуть ли не пятую часть — меня папа с мамой вообще сделали, когда оба лежали раненые в одном госпитале. Через несколько лет вся эта орава позаканчивает школы и разом рванёт в высшие учебные заведения.

Забавно! О столь «взрослых» вещах этот ребёнок говорит без малейшего смущения. Внизу промелькнула открытая луговина, а потом под брюхом машины заскользили вершины густого леса. Справа и слева поднялись высокие горы, вскоре оставшиеся позади, а вокруг, сколько хватало взора, раскинулась безбрежная равнина, покрытая нарядной зелёной травой.

— А вообще-то у вас тут много непривычного, — Вовчик снова попытался завязать разговор. Пленила его, если честно, эта малявка.

— Эт, точно. Я ведь бываю на Земле по делам службы, так что, имею возможность сравнить. Чтобы не ссориться, не станем вести речи о том, где лучше, или правильнее, но только тебе, чтобы привыкнуть тут ко всему, понадобится некоторое время. Мямлик! Кончай там тихариться.

На последние слова пилотессы в заднем ряду прошло шевеление и над спинками кресел появилась мордашка кота с острыми подвижными ушками и вибриссами.

— Представляю. Мямлик. Ребёнок расы Идалту, пребывающей тут на Прерии в состоянии непрерывного инкогнито, — с улыбкой сказала Ева спутнику. — Не, сам Мямлик не шибко прячется, зато остальные его соплеменники контакты с нами, хомо, редуцируют до невозможности. Тем не менее, надо помнить, что они тоже люди, причём далеко ушедшие в своём развитии.

Как порыбачил? — это уже в сторону внезапно объявившегося пассажира.

— Отлично порыбачил, — ответил малыш и (наглец) подул Еве в ушко.

— А ну, не балуй! — это мохнатику. — А тебе, Володя, предстоит узнать и о других иных, живущих здесь. В общем, чтобы не терять времени, забирайся на информационный портал здешней службы новостей и читай всё подряд. Да не сейчас читай — лететь-то осталось всего ничего! Вечером в казарме тебя никто не станет отвлекать.

— А с чего ты взяла, будто меня примут? — парень недоверчиво заломил бровь. — Я и документов для этого никаких с Земли не прихватил. В смысле — для поступления на учёбу.

— Инопланетянин ты, Володя, — насмешливо протянула девочка.

* * *

Посадка на ничем не оборудованную полосу и пешая прогулка по степной грунтовке. Мямлик, опустившийся на четвереньки и напористым намётом умчавшийся влево через сжатое поле. Величественные строения мавританского дворца, окружённого молодым весёлым лесом. Пожилой мужчина в кабинете на втором этаже. Разум Вовчика окончательно отказался удивляться — он просто впитывал в себя новые впечатления, отдаваясь на волю хода событий.

— Вот, Евсей Елисеевич! Мигрант с Земли. Намерен учиться на бортпроводника для пассажирских космолиний, — произнося эти слова, Ева вытянулась в струнку и козырнула, поднеся руку к пилотке, которую для такого случая откуда-то достала и водрузила на макушку коротко остриженной головы.

— Селись в казарме, — махнул рукой пожилой мужчина с большими звёздами на погонах. — Занятия начнутся через полтора месяца, так что пока тебя займут на разных работах. А тебе, Ева, скучать некогда. Рысь нашла портал к Терции. Через восемь дней уходите с нею и с Нах-Нахом щупать, так сказать, обстановку и выяснять перспективы. Эту планету земляне уже находили, но со стороны Эдема. Данных о ней крайне мало. Всё, что есть — из общей сети. Ознакомься.

— Есть, товарищ генерал. Разрешите отлучиться из расположения?

— Отлучайся. Твои сейчас в Йориковке, если ты не в курсе.

— Так точно, в курсе. Разрешите идти?

— Разрешаю. И вам, юноша, тоже разрешаю, — начальник училища отпустил ребят мягким домашним жестом.

* * *

— Тёть Нин! А вы, когда с Фёдором Кирилловичем сговорились, вам сколько лет было?

— Двенадцать было. Обоим.

— Ой! А Володе уже девятнадцать. К тому же он землянин… — Ева заметно погрустнела. — Он и ждать не захочет, пока я вырасту, и обычаев наших может не принять.

— Чем, интересно, он тебя так пронял, что ты так вся вскинулась? — Мелкая посмотрела на девочку с нескрываемым любопытством.

— Мне щекотно, когда он про меня думает.

— Сложный случай. То есть, позволяет себе игривые мысли в отношении девочки-подростка?

— Не игривые — ласковые, — Ева решительно отвергла обвинения в педофилии, выдвинутые против понравившегося ей парня. — Даже, нежные.

— Как к ребёнку?

— Не поняла я, тётя Нина. Я ведь, как и вы, мыслей не улавливаю. Только настроение чувствую. Наверно, я с мамой посоветуюсь.

— Наверно. Только учти — она, как и твой папа, выросли на Земле — уж суеверий тамошних в них столько, что жуть берёт. Мы перед самой войной на их страдания смотрели и диву давались. Два взрослых человека буквально на глазах тают в присутствии друг друга. Можно сказать — сгорают от страсти. И ссорятся из-за пустяков.

— А Фёдор Кириллович, он тоже с такими же странностями?

— Нет. У него другие причуды — он действует напролом. Но вежливо. С ним всё легко и просто. Знаешь, отрасти косичку, прежде, чем рушиться в пучину страсти. Я ведь тоже колебалась в своё время. И Федя был довольно нерешителен. А потом всё изменилось как будто мы стали одним целым… тьфу на тебя, ведьма! Разговорила-таки меня. Кстати — при первом же случае представь его родителям. И сама, как окажешься на Земле, познакомься с семьёй избранника. Это очень важно. Тем более, он ведь наверняка будет себя вести по отношению к тебе довольно настойчиво — слышишь? — ведьмы синхронно прислушались к окружающей обстановке.

— Размечтался! — Ева густо покраснела и поспешила откланяться.

* * *

В просторной спальне все койки пустовали — новая группа ещё не набрана, а старая уже выпустилась. Впрочем, и на других факультетах училища в это время курсантов не было — все на практике. Седоусый старшина обстоятельно подобрал и выдал Вовчику подобающие предметы вещевого довольствия и сделал указания по креплению на свои места знаков различия. Выглядел он благодушно и не пытался учить ни уставным ответам, ни прочим атрибутам субординации, вроде принятия соответствующих поз.

— После медосмотра поужинай, как следует, и укладывайся спать. Гонять тебя завтра станут, как сидорову козу. Сам видишь из учащихся-то в расположении нет никого, а жизнь продолжается, — завершил он общение не вполне понятным напутствием.

Медосмотр проводил похожий на сучковатую корягу насекомый по имени Доктор Врач. Больно он ни разу не сделал и особо долго не приставал. Велел каждый день есть папайю, которая в столовой обязательно будет. Если бы не ужасные жвала, время от времени приближавшиеся к лицу — было бы вообще ничего, а так… до тяжести в низу живота, иной раз, доходило. Страшные на Прерии медики. Когда вернулся в спальню, почему-то именуемую всеми казармой, тут поджидала его девочка лет четырёх-пяти.

— Ты землянин? — спросила она.

— Землянин, — отпираться было бы глупо.

— А с виду — обычный человек, — высказалась посетительница. И ушла. За ней последовали и несколько «тараканов», статью своей напоминающих Доктора Врача, только заметно меньшего размера. Они до этого момента скромно прятались под кроватями.

Одним словом, Прерия оказалась наполнена странностями и прекрасной едой — ужин более всего напоминал праздничное застолье. Даже кувшин с кукурузовкой возвышался посреди стола, заткнутый кукурузным огрызком. На вкус напиток оказался крепким, а больше ничего в хмельном Вовчик не понимал. Сделал полглотка ради знакомства, да и всё.

Утро, как и обещал старшина, началось энергично:

— Курсант Шалимов! Подъём. Умыться, надеть полётный комбинезон и проследовать к коптерной площадке в распоряжение ефрейтора Бероевой. Срочно! — прогрохотало по громкой связи.

Срочно, так срочно. Попытался, правда, заскочить в столовую, чтобы перехватить чего-нибудь съестного, но ничего не получил, кроме напутствия: «Шевелись! Тебя ждут»

И никто его вовсе не ждал, кроме вчерашней девочки-бортпроводницы. Правда, сегодня она была одета в полётный комбинезон, на нашивке которого, вместо имени «Ева», значилась фамилия «Бероева».

— Привет, Володя! — улыбнулась ефрейтор. — Займёшь место стрелка в поворотной башне. Не балуй там — пушки заряжены. И пристегнись как следует — это не мирная повозка, — хлопнула она по борту поджарого аппарата, — а серьёзная учебная машина. Маневры будут резкими. Зато полёт — коротким. Машина скоростная, а мы поторапливаемся.

Забираться в машину пришлось снизу через узкий лаз в брюхе. Прозрачная башенка давала прекрасный обзор и охотно крутила стволами, послушно следующими за взором. Поэтому ничего трогать руками новоиспечённый курсант не отваживался — вдруг, действительно пальнёт. Шли на бреющем над извилистой речкой, держась ниже вершин деревьев, растущих по берегам. Ощущение скорости буквально захватывало дух — девчонка пилотировала, как богиня, заставляя коптер следовать всем извивам русла. Потом — резкий подъём, вираж, столь глубокий, что, казалось, весь мир лёг набок. Тесная каменистая узость, короткая, правда — и вход в теснину.

— Ущелье Бедного Йорика, — сообщила пилот по внутренней связи. — Будет мотать.

Несколько минут среди скалистого хаоса, резкие поперечные маневры по уклонению от препятствий, а потом впереди открылась широкая панорама океана. Внизу рядышком с глубокой бухтой прилепилась в тени береговой кручи крошечная деревушка. Рядом с ней замер на неподвижной водной глади красавец-пароход. Вот на него, на маленькую площадку в его задней части и уселся коптер. Не приземлился, а плюхнулся, казалось, со всего разгона, завершая резкий пируэт. Только прошло это без удара, я мягко и естественно.

На палубе ребят встретила молодая женщина с погонами о двух просветах и трёх звёздах.

— Здравствуй, Рысь, — улыбнулась ей Ева.

— Привет, малышка. Ты, кажется, научилась более-менее сносно пилотировать аппараты вертикального взлёта. А это кто с тобой?

— Для балансировки машины взяла, — хмыкнула ефрейтор. — Больше сейчас в училище нет ни одного курсанта, — зачем-то объяснила она.

— И как прикажешь обращаться, к господину балласту?

— Вовчик, — ответил Вовчик. — Так меня звали друзья. А по паспорту — Владимир Шалимов.

Ева при этих словах отчего-то нахмурилась. На вертолётную палубу поднялась группа подростков в белых кителях и морских фуражках с роскошными золотыми «крабами». Мальчики в шортах, девочки в юбках. На всех белые гольфы с кисточками — сразу видно — стюарды. В руки Вовчику подали бокал с газировкой — хорошо. А то, признаться, натерпелся он в полёте страхов — аж в глотке пересохло.

Потом спустились вниз, в прохладу просторного салона, где нашлось удобное мягкое кресло. То и дело откуда-то появлялись незнакомые люди, которым Ева вежливо кивала, а её сопровождающий (или балласт?) просто копировал жесты спутницы. Народ довольно быстро прибывал, однако усаживался не за столы, а как-попало в свободно расставленные кресла.

— Начнём, — вдруг ни с того, ни с сего громко произнёс молодой ничем не примечательный мужчина. — Совет безопасности мы собираем, как всегда, негласно, подальше от недреманного ока журналистов. Серджио! Резюмируй истёкший период.

— Пока всё развивается по плану — на Земле работает Тайваньская космическая транспортная компания, выполняющая перевозки для любых заказчиков. Корабли и экипажи, естественно, наши. Присутствие в предприятии прерианского капитала не прослеживается, потому что его там ни по каким документам нет. Господин Чжоу, директор этой фирмы, работает исключительно на основании устной договорённости, закупая для нужд своей организации огромное количество научных приборов и промышленного оборудования. Собственно, почти вся выручка на это и уходит.

— То есть мы оснащаемся за счёт оказания транспортных услуг? — уточнил начавший заседание человек.

— Да, — ответил тот чернявый Серджио, что рассказывал про господина Чжоу. — Портал от Фионы к Прерии оснащён с обеих сторон космическими платформами с заправочными станциями и комплексами вооружений. Там же всегда дежурит четвёрка орбитальных истребителей. Попыток прорыва к нам со стороны землян ни разу отмечено не было.

Из положительных сдвигов в отношениях с Землёй могу отметить разрешение на открытие постоянного сообщения по маршруту «космодром Солнечное — Ново-Плесецк». И ещё перестали арестовывать Нах-Наха — Россия больше не требует его выдачи ото всех, к кому бы он ни приехал. Последние визиты на Кубу, в Гватемалу и в Бурунди прошли исключительно мирно.

— Зачем же мы тогда собрались? Если всё нормально, так какой был смысл бросать дела и срываться на эту тусовку? — поднял брови бородач самого крестьянского вида.

— Кто-то врезал ядерным боеприпасом по порталу, ведущему от Эдема к Земле, — ответил чернявый, которого называли Серджио. — ООН обратилось к нам с просьбой о транспортировании нашими кораблями миротворческих сил на эту планету, потому что считает данную акцию попыткой сепаратистов отделиться от метрополии. Напомню, что находится она под патронажем Штатов. Так что делать будем?

— А что с порталом? — спросил мужчина интеллигентного вида. — Гавкнулся?

— Ничуть. Работает, как часы.

— М-дя! — произнесла неказистого вида женщина, очень похожая на вчерашнюю Евину подружку Кисточку. — С одной стороны — признание со стороны мирового сообщества. С другой — участие в подавлении восстания…

— А почему портал уцелел?

— Так восстание действительно началось?

— Какие страны посылают свои контингенты?

Вопросы посыпались со всех сторон, словно из рога изобилия.

— Фёдор Кириллович! Что слышно по твоим каналам?

— Ничего не слышно. Как я понимаю, сведения из большого мира только что поступили, — ответил здоровяк, сидевший неподалеку от двери. — Депеши из посольств просто не успели до нас добраться. Нет, про то, что сведения нужно собрать — с этим спору нет, — продолжил он под взглядами остальных. — Но Серджио уже сформулировал вопрос в общем виде — какую цену мы готовы заплатить за всеобщее признание?

— А чего платить-то, — неожиданно для себя произнёс Вовчик. — Раз обратились, стало быть — признают.

— Ой! Хто це? — обратил на него недоумевающий взгляд чернявый Серджио.

— Володя Шалимов, — запоздало представила Ева своего спутника. — Он со мной.

Конец.

Content

Сергей Александрович Калашников
Вожак младшей стаи

Глава 1 Чартер на Землю

Глава 2 Отдых и развлечения

Глава 3 Отдых набирает темп

Глава 4 Взрослые игры

Глава 5 Детские шалости

Глава 6 Дома

Глава 7 Повадился кувшин по воду ходить

Глава 8 Завершение визита

Глава 9 Ничего не закончилось

Глава 10 События дня

Глава 11 Инопланетные заморочки

Глава 12 А в это время…

Глава 13 Начало новой школы

Глава 14 Пропажа

Глава 15 Посыл

Глава 16 Первые непонятности

Глава 17 Знакомство

Глава 18 Первый выход

Глава 19 Переживания

Глава 20 Растрёпанный день

Глава 21 За крупой

Глава 22 Беседа на ходу

Глава 23 Встреча

Глава 24 Текучка

Глава 25 Новичок

Глава 26 Седой визитёр

Глава 27 Ещё не пушистик

Глава 28 Встреча с блохастым

Глава 29 Возвращение

Глава 30 Тихая жизнь

Глава 31 Шатания

Глава 32 Брожения

Глава 33 Коты и приматы

Глава 34 И тараканы

Глава 35 Фермики. Знакомство

Глава 36 Взгляд изнутри

Глава 37 Вылазка

Глава 38 Плавневый куст

Глава 39 Про портал

Глава 40 Сборка солянки

Глава 41 На Фионе

Глава 42 Дела житейские

Глава 43 Про инопланетян

Эпилог