Юлия Шилова

Грехи молодости, или Расплата за прошлую жизнь

От автора

Дорогие мои друзья, я очень-очень рада встретиться с вами вновь! Мне так приятно, что вы держите в руках эту замечательную книгу!

В своих письмах довольно часто вы задаёте мне один и тот же вопрос — как отличить мои новые книги от тех, которые были изданы несколько лет назад, ведь теперь у них другие названия. Это очень просто. На новых книгах написано: НОВИНКА. На книгах, вышедших несколько лет назад: НОВАЯ ЖИЗНЬ ЛЮБИМОЙ КНИГИ. Поэтому будьте внимательны.

Я бесконечно благодарна читателям, которые коллекционируют мои книги в разных обложках и имеют полное собрание моих книг. Для меня это большая честь и показатель того, что я нужна и любима. Переизданные книги заново отредактированы, а у меня появилась потрясающая возможность внести дополнения и новые размышления. Теперь я отвечаю на ваши вопросы в конце книги, рассказываю, что творится в моей творческой жизни, да и просто делюсь тем, что у меня на душе. Для меня всегда важен мой диалог с читателем.

На этот раз я представляю на ваш суд свой уже издававшийся роман «Женские игры, или Моё бурное прошлое», у которого теперь новое название «Грехи молодости, или Расплата за прошлую жизнь». Думаю, он обязательно понравится тем, кто будет читать его впервые, а если кто-то захотел перечитать роман заново, я уверена, ему будет безумно интересно пережить все события ещё раз. Я сама перечитала эту книгу совсем недавно и получила колоссальное удовольствие. Книга живая, интересная и динамичная. Искренне надеюсь, что она ни в коем случае вас не разочарует и придётся вам по душе.

Спасибо за ваше понимание, любовь к моему творчеству, за то, что все эти годы мы вместе. Я рада, что многие согласились — мои переиздания представляют ничуть не меньшую ценность, чем новинки, которые только что вышли из-под моего пера.

Спасибо, что вы помогли мне подарить этому роману новую жизнь. Если вы взяли в руки книгу, значит, вы поддерживаете меня во всех моих начинаниях. Мне сейчас как никогда необходима ваша поддержка…

Я бесконечно благодарна за вашу любовь, неоценимую поддержку, дружбу и за то, что наша с вами любовь так созвучна.

Заходите на мой сайт: WWW.SHILOVA-AST.RU

На этом сайте я с удовольствием общаюсь со своими поклонниками.

Не забывайте, что изменился адрес моего почтового ящика для ваших писем:

129085, Москва, абонентский ящик 30.

Пожалуйста, не пишите на старый. Он больше не существует.

До встречи в следующей книге. Я приложу все усилия для того, чтобы она состоялась как можно быстрее.

Любящий вас автор, Юля Шилова.

Пролог

На работу в этот день я пришла рано. Дел накопилось невпроворот. На носу осеннее дефиле в Париже. Подготовиться к нему надо тщательно. Кого бы из девчонок отобрать? Говорят, французские мужчины предпочитают блондинок. Натуральных, разумеется. У нас таких — большинство.

Мужчины… Мужчины в моей жизни многое значат. Благодаря им я, собственно, и вознеслась… Ну, не до небес, конечно, но, во всяком случае, достаточно высоко. Я всегда была привлекательной, и первые мои романы начались еще в детском саду, хотя, если посмотреть на старые черно-белые фотографии, — ничего особенного. Обычная худенькая кроха с вечно разбитыми коленками. Гадкий утенок… Оказывается, не только в сказках бывают чудесные превращения. Так сколько же у меня было мужчин? Не помню… Да и стоит ли вспоминать. Одних я любила, с другими играла, а из третьих… А из третьих я без особого труда вытрясала желаемое: деньги, драгоценности, меха — потребности мои с каждым годом все более возрастали. Часто меняющиеся любовники отнюдь не роптали, оплачивая очередной мой каприз. Наоборот, они были счастливы. Еще бы, заполучить такую женщину! В постели мне нет равных. Не голословное утверждение, между прочим. Даже сугубо деловые партнеры смотрят на меня с вожделением. Самцы, что с них взять… Но я обожаю взгляды подобного рода. Они вселяют в меня уверенность, они подбивают меня на новые подвиги, без которых я уже не могу жить.

Невинности я лишилась в пятнадцать лет. Слишком обыденно все произошло. Мы с подругой были на дискотеке. Шум, грохот, мелькание разноцветных огней… Мальчики, разумеется. Один из них пригласил нас к себе домой. Маринка не пошла, а я согласилась, хотя знала прекрасно, чем все это может закончиться. Но было интересно. Интерес свой я удовлетворила полностью. Сначала — теплое до противности шампанское, затем — кровать. Вы думаете, мне было больно? Да нисколько! Наоборот, я испытывала необычайное возбуждение, кажется, даже напугавшее моего партнера. К утру он имел бледный вид, а я… я хотела еще!

К семнадцати годам я научилась вытворять такое… Мужчины теряли голову от моих ласк. А вместе с головой — деньги, от которых я никогда не отказывалась, хотя проституткой себя не считала. Проститутка — это слишком примитивно. Ну, легла, ну, раздвинула ноги, ну, сделала минет, ну, получила свои сто баксов… Сто баксов для меня смешная сумма. Я стою куда дороже. Но и выкладываюсь по полной программе, причем делаю это в удовольствие себе.

Я люблю понежиться в постели. Постель — это мое. Любимое место. Мне нравится смотреться в зеркальный потолок спальни, отражающий изящные изгибы моего тела. Грудь, ножки — все на месте, подходи и бери, если денежки имеются. Но одних денежек будет маловато. От каждого — по способностям. Золотую эту истину я усвоила еще в школе. С кем я встречаюсь в данный момент? С Шуриком. Вообще-то он Александр Игоревич, но для меня Шурик. Шурику семьдесят лет. Оказывается, и в таком возрасте можно сохранить потенцию! Шурик женат, у него двое взрослых детей и пятеро внуков. Жене его — шестьдесят пять. Или шестьдесят шесть? Впрочем, какая разница — бабулька давно уже вышла в тираж. А у Шурика связи. Шурик у нас депутат, он многое может, и я от него отказываться не собираюсь. Пока не собираюсь, а там… Ведь мне еще и тридцати не исполнилось. Вся жизнь, как говорится, впереди.

Любовник из Шурика никакой, стоит ли говорить об этом. Но я терплю. Имитируя оргазм, испускаю нарочито хриплые стоны, царапаю его по дряблой спине, иногда кричу во всю глотку… Шурику нравится. Это его заводит, он, дурачок, даже начинает верить в свою небывалую сексуальную мощь. Недавно вот покрасил свои отнюдь не благородные седины в каштановый цвет, на встречи со мной приезжает в джинсах… Ох, как же мне хочется дать ему под тощий стариковский зад коленкой, но не могу. Шурик мне нужен. Достойной замены ему я пока еще не нашла.

Я знаю, что за глаза меня называют стервой. Знаю, но ничего не имею против. Стерва — прекрасное определение для женщины. Скромные и порядочные не могут ничего в жизни добиться, а я…

О моей стремительной карьере следует рассказать особо! Получив на руки аттестат, я устроилась на работу в поликлинику. Сначала выдавала карточки в регистратуре, затем полгода просидела у кабинета главного врача — секретаршей. Поликлиника была не простая, обслуживала высокопоставленных лиц. Высокопоставленные лица часто болеют… И тут же выздоравливают в надежде на благосклонность красивой девушки. Через год я уже числилась студенткой престижного московского вуза. Я, конечно, посещала лекции, но не часто. После бурных ночей хотелось спать. Диплом свой, как вы понимаете, я отработала. От красного отказалась сама, хотя он стоил ненамного больше. Потом я стала моделью. Снималась в самых известных журналах, продолжала обрастать нужными знакомствами. Но… я устала. И — хотелось карьерного роста. В двадцать пять лет я занялась собственным делом. И помог мне в этом Шурик. Он выделил деньги, нашел помещение и отремонтировал его по высшему разряду. У меня лучшие в Москве манекенщицы. Отбираю я их на конкурсной основе. Кроме внешности, обращаю внимание на мозги — кому теперь нужны пустышки? О моем агентстве заговорили. Как из рога изобилия, посыпались выгодные контракты. И это не предел. Есть у меня задумка открыть еще одну фирму… Не знаю только, хватит ли у Шурика сил и средств.

Если нет — подыщу другого. Надеюсь, он будет моложе и изобретательнее в делах любви.

О замужестве я никогда не думала, хотя многие, очень многие предлагали мне руку и сердце. Муж — это слишком обременительно. Видеть перед собой каждый день одно и то же опостылевшее лицо? Нет уж, увольте! «Ритусик, а что у нас сегодня на обед? Ритусик, ты приготовила мне чистую рубашку? Ритусик, давай сегодня обойдемся без нежностей, я устал…» Нет, все-таки мужчина-муж — это недоразумение. Мужчина-любовник никогда не скажет подобного и, в отличие от мужа, будет с радостью исполнять все мои многочисленные «хочу».

Что же касается любви… Я стараюсь не допускать ее в свое сердце. Любовь — это мука смертная, это невыплаканные слезы, это разбитые надежды, это… Мне слишком больно писать о своем единственном опыте несостоявшейся любви.

А раз так, то и не буду. Теперь у меня есть отличное противоядие от любви — Шурик, например, и другие любовники, благодаря которым я могу одеваться в дорогих бутиках, обедать в престижных ресторанах, отдыхать на лучших курортах… И все это за «спонсорский» счет!

Мужчины… Они как маленькие дети… Они непостоянны, они хитры… Но не хитрее меня.

Потому что я сердцеедка. Я поедаю… нет, я пожираю чужие сердца, но никого не пускаю в свое.

Некоторые говорят, что у меня нет сердца. Так ли это? Я прикладываю руку к груди и чувствую, как оно громко стучит, требуя новых и новых жертв.

Ну что ж, готовьтесь к закланию, господа!

Глава 1

Я сидела в своем кабинете, смотрела в окно и думала о предстоящем дефиле. Поедут пятеро. Маша, Лариса, Юлька… Эти — вне конкуренции. Наталья? Красивая девушка… Однако месяц назад она умудрилась споткнуться на подиуме. Правда, не по своей вине. Как выяснилось, ей подпилили каблук.

Так хоть бы проверила, росомаха! Знает ведь, что на показах всякое бывает — и битое стекло в туфельках, и сломанные «молнии» на платьях. Я и сама через это прошла. Но теперь — все. Теперь я владелица собственного агентства. На моей двери висит блестящая латунная табличка: «Директор». Каждый день я смотрю на нее и радуюсь. Директор… Уважаемый человек… Со мной считаются, к моему мнению прислушиваются — приятно, черт побери! И выгляжу я хоть куда. Обтягивающее, совсем не деловое платье с большим вырезом, зеленые озорные глаза, копна вьющихся волос, нежная кожа… Я хороша собой, я молода и все у меня впереди!

Неожиданно зазвонил телефон, и я подняла трубку.

— Привет, дорогуша. Чем занимаешься?

Наигранно бодрый мужской голос заставил меня поморщиться. Опять Шурик…

Звонит в день по несколько раз и вечно интересуется моими планами. Затушив сигарету о край хрустальной пепельницы, я поправила прядку волос и, стараясь скрыть раздражение, ответила:

— Ну чем я могу заниматься на работе? Сижу и бездельничаю. Это мои подчиненные пусть вкалывают, а директор… Директор свое уже получил.

Шурик по-актерски громко расхохотался и тут же без перехода забился в приступе сильного кашля — уже настоящего.

— Милый, неужели ты простудился? — Я решила проявить трогательную заботу о «возлюбленном».

— Да нет, дорогуша, я прекрасно себя чувствую и даже готов на неслыханные сексуальные подвиги. Может, поужинаем сегодня вместе?

— Поужинаем. Знаешь, я тут кое-что придумала и хотела бы, чтобы ты спонсировал мой проект.

— Мне кажется, что ты не меня любишь, а мои деньги.

— Ты не прав! Я люблю тебя сильно и безраздельно: вместе с твоими деньгами.

— Ну, хорошо, хорошо, — снова закашлялся Шурик. — Созвонимся позже. — В трубке раздались короткие гудки.

Я положила трубку на рычаг и выругалась вслух:

— Противный старикашка… Когда-нибудь я расквитаюсь с тобой за все… Но это будет позже. Сначала я стрясу с тебя побольше денег. Да мне твои «сексуальные подвиги» уже поперек горла стоят!

Раздражение мое было столь велико, что я вскочила и стала нарезать круги по кабинету, постукивая двенадцатисантиметровыми шпильками, — ниже я давно уже не ношу. Перспектива провести вечер в объятиях Шурика совсем не прельщала меня, но я надеялась уговорить его вложить деньги в новое дело. Если уж продавать свое тело этому хрычу, то хоть с выгодой для себя. Ничего, такой, как он, не обеднеет.

Мои мысли прервал громкий стук в дверь.

Я подошла к креслу и, собираясь сесть, крикнула:

— Войдите!

На пороге появилась неестественно бледная секретарша. В глазах ее застыл ужас.

— Катюша, что случилось? К нам приехал ревизор или пожаловала налоговая инспекция?

— Хуже… — Голос секретарши задрожал, как у девчонки, собирающейся разрыдаться.

— Ну, говори, Катя, не тяни резину.

— Максимову убили…

— Как убили?! Не может быть!

Маша Максимова была у нас ведущей фотомоделью и приносила приличные деньги. Характер у нее был на удивление спокойный — она ни с кем не ссорилась, всегда готова была уступить… Если я не ошибаюсь, в последнее время она жила с молодым преуспевающим бизнесменом. Кажется, они собирались пожениться…

— Катя, ты не ошиблась? — с надеждой в голосе спросила я.

— Ее нашли в квартире жениха с перерезанным горлом.

Боже мой… У Маши была немыслимо длинная и тонкая шея… Лебединая… Неужели у кого-то поднялась рука на такую красоту? В это не хотелось верить!

— За что ее?

— Не знаю. Только что позвонили из милиции и сообщили…

Я постаралась взять себя в руки. С трудом, но мне это удалось.

— Успокойся, Катюша. Иди работать. Я постараюсь связаться с Машиными родными. Возможно, они еще ничего не знают.

Телефон Машиной мамы, жившей в дальнем Подмосковье, упорно молчал. Что ж, это к лучшему, пусть узнает о случившемся не от меня. Девчонки — Машины подружки, — как ни странно, оказались в курсе — быстро же долетают дурные известия. Из их сбивчивых рассказов я поняла, что Машу обнаружила соседка, случайно увидевшая приоткрытую дверь. Маша лежала на полу в кухне, истекая кровью. Помочь ей было уже нельзя.

Приехавшая по вызову соседки опергруппа предположила, что убийство совершено с целью ограбления: из квартиры пропала бытовая техника, стоявшая на виду. В настоящее время тело моей сотрудницы — теперь уже бывшей — находится в морге.

Тяжело вздохнув, я достала из сейфа фотоальбом и открыла его. Маша… Красивая стройная девушка с выразительными глазами. Я не могла представить ее мертвой… Она пришла ко мне совсем юной неопытной девчушкой и за короткий срок обогнала многих. Может, позавидовал кто? Да ну… Какая ерунда: от зависти — убить…

На глаза попался номер сотового Машиного жениха. Надо бы выразить ему свои соболезнования. Пусть знает, что он не одинок в своем горе. Мы все разделяем его. Мы…

Я тяжело вздохнула, набрала номер и негромко спросила:

— Простите, вы Алексей?

— Алексей.

— Меня зовут Маргарита. Я начальница Маши. Несколько минут назад мне сообщили о несчастье… Я в шоке! Пожалуйста, примите мои соболезнования…

— Благодарю, — перебил меня мужчина, и я почувствовала неловкость.

— Мы можем оказать вам материальную помощь… Маша была у нас ведущей фотомоделью…

— Я не испытываю материальных затруднений, — сказал мужчина и дал отбой.

Оно и понятно, какие у него могут быть материальные затруднения? Никаких! Мои девочки знают себе цену.

Маша, дразняще улыбаясь, смотрела на меня с фотографий. Красивое лицо… Блестящее будущее… Толпы поклонников у длинных стройных ног. И такой чудовищный финал…

Тяжело вздохнув, я спрятала альбом в стол и вновь набрала номер Алексея. Мне хотелось помочь ему. Кроме того, я должна была принять хоть какое-нибудь участие в организации похорон своей сотрудницы.

— Простите, это опять я, — неуверенно произнесла я.

— Я понял. — Мужчина был явно раздражен, что ж, его чувства вполне можно понять.

— Извините меня за назойливость, но… Я была не только Машиной начальницей… Мы были подругами…

— Вас, кажется, зовут Маргаритой? — донеслось до меня издалека.

— Да.

— Послушайте, Маргарита, а вы не согласитесь выпить со мной чашечку кофе?

— Кофе? Конечно… Где и во сколько?

— Прямо сейчас. Я нахожусь в ресторане «Мулан» на Садовнической. Жду вас в течение часа. Вы найдете меня за крайним столиком слева. Думаю, мы узнаем друг друга.

Я достала помаду, подкрасила губы, бросила мобильник в сумочку, вышла из кабинета, сказав секретарше, что вернусь через пару часов, спустилась к автомобилю и помчалась в сторону Садовнической.

Глава 2

Припарковав машину на стоянке, я посидела какое-то время, собираясь с мыслями, — все-таки миссия мне предстояла не из приятных, затем невесело подмигнула своему отражению в зеркальце заднего вида, встала, захлопнула дверцу и, громко цокая тоненькими каблучками по скользким плиткам, заменявшим асфальт, направилась к украшенному декоративными фонариками входу.

В «Мулане» я прежде никогда не была. Судя по пряным запахам, ресторан был китайский. Китайскую кухню я не люблю, но в таких местах всегда можно заказать и европейские блюда. Впрочем, я сюда не есть пришла. Надо бы поскорее сказать подобающие случаю слова и смотаться в более приятное местечко. Интерьер здесь какой-то убогий… Слизан с диснеевского мультфильма. Я его не смотрела, но песенку слышала. Та-ти-та-та… Приятная мелодия.

Но где же Машин жених? На показах бывает так много мужчин — пойди их всех упомни… Этот? Нет,

этот налысо обрит, весь затянут в кожу. На бизнесмена явно не тянет, не он.

Может, тот, в углу? Староват, да и мне строит глазки. Фу ты, козел!

А вот еще один. Молодой, симпатичный, хорошо, со вкусом одет и — совершенно пьяный. Кажется, я его видела раньше… Да, определенно видела, и не раз.

Я подошла к нему:

— Простите, вы Алексей?

— Алексей, — понуро кивнул он, расточая едва уловимый аромат фирменной туалетной воды «Хьюго Босс».

Мужчина поднял голову и окинул меня сальным взглядом. Ничего себе — и это называется убитый горем жених? Бедная Маша… Хотя…

Пол-литровая бутылка «Реми Мартин» почти пуста. Коньяк, конечно, хороший, но и он забирает будь здоров, особенно если пить не закусывая — щедро украшенная пряной травой снедь на тарелке перед Алексеем успела слегка заветриться.

— Я не люблю, когда на меня так смотрят, — произнесла я строго, усаживаясь за стол.

— Извините, Маргарита, наверное, я перебрал.

— Ладно уж, прощаю, — улыбнулась я.

Раздражение тут же улетучилось, уступив место жалости. И что я такого себе напридумывала? Алексей не в себе. Он искренне переживает смерть Маши. Вон как дергается кадык и руки дрожат. Поерзав на стуле, я заглянула Алексею в глаза.

— Мне очень жаль, честное слово. Маша была потрясающей девушкой… Остается надеяться, что милиция найдет убийцу и накажет по заслугам.

— Дело дохлое, — прохрипел Алексей пьяно. — А по заслугам милиция наказывает только невиновных.

— Тоже верно, — грустно улыбнулась я и, не зная, что говорить дальше, спросила: — Ну и где же ваша чашечка кофе?

— Вот, — Алексей махнул рукой в сторону коньячной бутылки и, чуть не сбив ее, испуганно ухватился за горлышко.

— Извините, но я не пью. Я за рулем.

— Мы все за рулем. — С мученическим выражением Алексей плеснул мне коньяк в фужер для воды.

— Послушайте, я не буду пить! Я говорю вполне серьезно…

— Мне сейчас тоже не до шуток.

— Я не могу… — упиралась я.

— Вы обязаны помянуть свою сотрудницу. Я думаю, у вас не каждый день убивают красивых девушек.

— Это точно, девушек у нас убивают не каждый день.

Я повертела фужер и, не раздумывая, осушила его до дна.

— Вот шоколад. — Алексей пододвинул ко мне разломанную плитку.

— Я, наверное, повторяюсь, но мне правда жаль, что все так нелепо произошло…

— Нелепее не бывает, — кивнул Алексей. — Оказывается, Машка была беременна.

— Беременна?!

— Да, на третьем месяце.

— Но ведь она ничего не говорила… А как же контракт… Карьера? Да о чем она думала?

— О себе, разумеется. — Алексей смерил меня таким ледяным взглядом, что я почувствовала смятение. — Машка хотела быть матерью… Жаль, что я ничего не знал.

— Мне казалось, что у Маши на первом месте была карьера.

— На первом месте у Маши был я, — отрезал Алексей.

Приклеив к губам вежливую улыбку, я постаралась скрыть свое возмущение. Терпеть не могу самоуверенных мужиков! Сегодня он пьет дорогой коньяк, а завтра его фирма прогорит ко всем чертям. И кто будет содержать ребенка? Нет, я не против детей, но в двадцать лет думать о детях глупо. Неужели Маша пренебрегла моими советами? Выходит, пренебрегла… Забеременеть в начале блестящей карьеры. Нет, вы подумайте! Поставить на карту все ради такого… такого…

Я бросила на Алексея оценивающий взгляд и поняла, что он тянет всего на одну ночь, не более.

— Маша любила меня, — виновато сказал Алексей. — Ты даже не представляешь, как она нуждалась во мне последнее время. — Он и сам не заметил, как перешел на «ты». — Она не похожа на тебя, Маргарита, она — другая.

— Да что ты вообще обо мне знаешь?! — неожиданно для себя самой вспылила я.

— А о тебе и не надо ничего знать, — усмехнулся Алексей. — У тебя все на лице написано. Не трудно догадаться, что ты ждешь от жизни слишком многого: славы, денег и бессмертия. Простые человеческие чувства тебе незнакомы.

— С меня хватит. Не желаю больше выслушивать этот бред! — Я сделала попытку подняться, но, увидев бледное лицо Алексея, застыла на месте.

По щекам его текли слезы, губы беззвучно шевелились. «Маша, Маша…» — рвался из груди стон. Оставишь такого — сделает что-нибудь с собой. А я, хоть и стерва, буду потом переживать.

— Может, ты хочешь еще выпить? — участливо спросила я.

— Выпить? Нет, не хочу. Знаешь, больше всего на свете мне хочется ей позвонить… Я не могу поверить в то, что теперь звонить некому. Еще недавно мы пили мартини и искали на небе Большую Медведицу…

Алексей сжал мою руку с такой силой, что я не выдержала и вскрикнула от боли. А ведь они были по-настоящему близки… Счастливая Машка, хоть перед смертью испытала настоящее чувство. А я? Я никого не любила еще и, наверное, не полюблю. Я слишком рациональна. Я все взвешиваю на незримых весах: нужно, не нужно, продавать или не продавать — себя. Освободив руку, я перевела дыхание и произнесла словно во сне:

— Понимаю, Алеша, как тебе тяжело. Чтобы пережить смерть Маши, тебе необходимо поскорее включиться в работу. Ты должен уйти в нее с головой. Станет намного легче. Я не знаю другого лекарства, кроме этого…

Алексей молчал.

— К сожалению, мне пора. Если понадобится помощь, звони, не стесняйся. Маша не была мне чужой.

— Послушай, Маргарита, я слишком пьян. Прошу тебя, отвези меня домой. — Алексей вновь схватил меня за руку — на сей раз, чтобы не свалиться со стула.

— А где твоя машина? — поинтересовалась я.

— В гараже. Я приехал сюда на такси. Я стараюсь не садиться за руль в пьяном виде.

Чтобы дотащить Алексея до своей тачки и посадить его на заднее сиденье, мне понадобилось минут двадцать. Тяжеленный дядя оказался. Вспыхнувшие было добрые чувства окончательно улетучились после того, как он едва не сблевал мне на платье.

— Это ж надо так нажраться, — пробурчала я, заводя мотор. — Как на тебя соседи посмотрят, милый ты мой.

— А мне плевать на соседей, — послышалось сзади. — Я вообще в этой квартире жить не собираюсь. Вот оклемаюсь и продам ее к чертовой матери… Она, падла, кровью воняет.

— Кто?!

— Кто, кто… Не кто, а что — квартира.

Громко рыгнув, Машин жених захрапел.

Глава 3

Алексей жил в недавно построенном доме в самом центре Москвы.

— Эй, мы не заблудились? Это твой дом? — спросила я, оборачиваясь к проснувшемуся спутнику.

— Мой, — произнес он шепотом.

— А раз твой, так вылезай ко всем чертям и топай домой.

— Проводи меня до квартиры, — робко попросил Алексей.

— Что?!

— Ты же сама видишь, в каком состоянии я нахожусь. Могу упасть на лестничной площадке.

— Вообще-то мне не приходилось провожать мужчин до дома.

— Тогда стоит попробовать.

Я сделала недовольную мину и вышла из машины.

— Я помогаю тебе только потому, что уважала и любила Машу…

— А я на большее и не рассчитывал, — прокряхтел Машин жених, вылезая из машины.

Алексей жил на последнем этаже. Порывшись в карманах, он достал увесистую связку ключей и открыл массивную дубовую дверь. Я перешагнула через порог и испуганно замерла на месте. При мысли о том, что несколько часов назад здесь было совершено преступление, мне стало плохо.

— Ну что ты трясешься? — спросил Алексей, сбрасывая с ног ботинки.

— Наверное, просто нервы. А крови нет?

— Как только мусора уехали, домработница навела порядок. Вот уж не думал, что эта квартира будет залита кровью любимой женщины… — Непослушными пальцами Алексей расстегнул ворот белоснежной рубашки и, развязав галстук, бросил его на пол. — Ты, Маргарита, не уходи. Если тебе не трудно, завари, пожалуйста, крепкий кофе, а я быстро ополоснусь, чтобы протрезветь окончательно.

Молча я прошла на кухню. Мысль о том, что Маша была убита именно здесь, не давала мне покоя. Всё, делаю кофе и уезжаю отсюда к чертовой матери, я не мать Тереза, чтобы всем помогать.

Чайник закипел быстро. Банку с растворимым кофе я обнаружила в шкафу. Поставив ее на стол, я тупо уставилась в окно. Прошло некоторое время, но Алексея все еще не было. Что он там, заснул, что ли? В конце концов, у меня и без него дел полно!

Не чувствуя вкуса, я проглотила кофе, еще раз взглянула на часы (сорок минут моется — это уже все границы перешло!) и, решительно встав, направилась к ванной комнате.

За дверью слышался шум льющейся воды: душ работал на полную катушку. Я громко постучала и недовольно произнесла:

— Алексей, чайник вскипел! Будь другом, закрой за мной. Мне пора на работу, я ухожу!

Ни слова в ответ. Ну и свинья…

— Эй! Мне пора! Ты слышишь меня?

Тишина… Господи, неужели мне придется вытаскивать этого борова из ванной? Он же тяжеленный… Толкнув дверь, я перелетела через порог и застыла в оцепенении. На полу в луже воды, увеличивающейся на глазах (ванна была переполнена), лежал Алексей. Раздеться он не успел. Его белоснежная рубашка была запачкана кровью.

Я вскрикнула и опустилась на колени.

— Леша, ты живой? — спросила я, чувствуя, что сейчас хлопнусь в обморок.

Алексей застонал и открыл глаза.

— Рита, он ушел… через окно… Он на крыше…

— Кто он?

Я оглянулась и увидела небольшое распахнутое окно — такие делают в новых домах для проветривания санитарных помещений. От уличного ветра занавески раздувались, напоминая паруса.

Не раздумывая ни минуты, я бросилась к окну и выглянула на улицу. В полуметре от широкого мраморного подоконника была пожарная лестница, которая, вне всякого сомнения, вела прямо на крышу. Архитекторы хреновы, хоть бы о безопасности жильцов подумали!

Услышав слабый стон Алексея, я вернулась к нему.

— Я и не подозревал, что он будет ждать меня здесь, — сказал он.

— Ты это о ком? Ты знаешь его? Говори же!

— Не знаю, Рита. Я никогда не видел его раньше. Наверное, это он убил Машу…

Алексей закрыл глаза и замолчал. Я осторожно потрясла его за плечо:

— Леша, я сейчас вызову милицию и «скорую помощь». У тебя вся рубашка в крови.

— Рита, я умру, — едва разлепляя губы, прошелестел он. — Этот гад выпустил в меня две пули…

— Не говори ерунды! И не таких с того света вытаскивали. Ты только держись, слышишь? Я оставлю тебя на несколько секунд, чтобы позвонить. Я быстро…

Я подбежала к телефону и сняла трубку. Гудка не было. Я потянулась к аппарату и заметила перерезанный провод. От испуга перед глазами поплыли красные круги. Кое-как справившись с приступом дурноты, я прошла в коридор, нашла свою сумочку и принялась судорожно выгребать ее содержимое. Сотовый, где же сотовый? Черт, наверное, в машине остался.

Я открыла входную дверь и, не дожидаясь лифта, бросилась вниз по лестнице, прыгая через несколько ступенек. Примерно на пятом этаже меня вдруг осенило: соседи! Надо позвонить в любую дверь и попросить помощи, ведь жизнь Алексея может оборваться в любой момент!

Подбежав к обитой дорогой кожей двери, я стала истерично молотить в нее кулаками и громко кричать:

— Эй, люди добрые, помогите! Вызовите, пожалуйста, «скорую помощь», здесь человек умирает!

Покричав минут пять, я поняла, что никто мне не откроет, и, махнув рукой, бросилась дальше. На одном из пролетов я неожиданно споткнулась и кубарем покатилась вниз. Когда мой полет окончился, я с сожалением обнаружила, что тоненькие каблуки-шпильки от новых итальянских туфель отлетели. Однако колготки, как ни странно, остались целехонькими.

— О, черт, — простонала я и попыталась встать.

Это оказалось не так-то просто. Щиколотка правой ноги опухала на глазах, ушибленное колено левой кровоточило.

Пока я ползала, как каракатица, дверь одной из квартир распахнулась и на площадку вышла молодая, симпатичная женщина. Хотя мне и самой было плохо, я успела заметить темные круги под глазами и болезненную бледность.

— Пожалуйста, помогите мне встать, — обратилась я к ней. — Кажется, я растянула связки.

— Что?! — Женщина вздрогнула и испуганно уставилась на меня. — Что вы сказали?!

— Пожалуйста, помогите мне встать. Я очень тороплюсь…

Еще раз взглянув на незнакомку, я осеклась. Руки ее были в крови. На белоснежной нарядной блузке тоже была кровь. Нет, этого не может быть… Куда я попала в конце-то концов?!

Незнакомка подхватила меня под мышки и помогла подняться. Я вновь посмотрела на ее окровавленные руки и, хватаясь за перила, сделала несколько шагов самостоятельно.

— Не бойтесь. Я не сделаю вам ничего плохого… — прошелестела губами незнакомка.

— Вы вся в крови… Если выйдете в таком виде на улицу, вас заберет милиция!

Незнакомка, охнув, прислонилась к стене.

— В самом деле, мне надо привести себя в порядок, — забормотала она, тупо оглядывая собственную блузку. — Я была у любимого человека. Он напился. Мы поссорились. Он схватил меня за волосы и стал бить головой о стену. Я взяла с телевизора статуэтку и ударила его по голове. Я и подумать не могла, что он умрет. Я вовсе не желала его смерти. Я пыталась защитить себя. Я ни в чем не виновата. Я хотела привести его в чувство. Ужас какой, я ведь даже не смогу доказать, что все это произошло случайно…

— Вот что, милая, я думаю, вам нужно побыстрее уносить отсюда ноги, — резко оборвала ее я. — Вы и в самом деле не сможете оправдаться. Простите, но мне срочно нужно позвонить!

Машина моя стояла у подъезда. Какое счастье, что хоть с ней ничего не случилось — в такой дурацкий день можно было ожидать чего угодно.

Телефон, весело подмигивая зеленым глазком — батарейка, слава богу, не разрядилась, — сиротливо лежал на сиденье — и надо мне было оставить его здесь! Набрав «03», я вызвала «скорую», нажала на кнопку отбоя и с удивлением обнаружила, что женщина, только что убившая своего любовника, и не думала никуда убегать. Тихонько всхлипывая, она стояла у бровки тротуара и выглядела такой несчастной, что у меня невольно заныло сердце.

— Садись-ка ты лучше в машину, — решительно произнесла я и открыла заднюю дверцу.

Незнакомка, не раздумывая, прыгнула в салон и, теребя дрожащими руками носовой платок, вытерла выступивший на лбу пот.

— Скажите, а скоро мы поедем? — робко спросила она.

— Поедем, поедем, давай сначала убедимся, что приехала «скорая» и что человек, для которого я вызвала ее, жив. А если его уже нет в живых…

Вспомнив истекающего кровью Алексея, я замолчала. Кровь, кровь, кровь — везде кровь. Просто наваждение какое-то. О том, что на месте Машиного жениха вполне могла оказаться и я, думать не хотелось. Тревожные мысли перебила сирена «скорой помощи».

— Быстро приехали, — удивилась я. — Обычно их не дождешься.

Незнакомка что-то лихорадочно шептала за моей спиной. «Помилуй меня, господи, спаси меня», — услышала я. Ну вот, придется теперь и с этой дурехой разбираться. Ладно, для Алексея я сделала все возможное. Пора ехать. Не раздумывая, я включила мотор и до упора вдавила педаль газа.

Глава 4

— Куда тебя отвезти? — Я повернулась и посмотрела на сжавшуюся в комочек незнакомку.

Она не ответила, скорее всего не услышав мой вопрос. Губы ее по-прежнему шевелились в молитве.

— Ну хорошо, если ты пока не решила, куда ехать, то давай заедем ко мне, — миролюбиво сказала я и, чтобы отвлечься, включила радио.

Не доезжая квартала до дома, я остановила машину, достала из багажника сумку, в которой лежали приготовленные для химчистки вещи, выудила оттуда глухой, под горло, пиджак и кинула его незнакомке.

— На, держи, а то всех соседей мне распугаешь!

Женщина с благодарностью кивнула и трясущимися руками натянула пиджак.

Дома я первым делом достала из бара початую бутылку виски и налила себе полный стакан. Гостья последовала моему примеру. Когда стакан опустел, она глубоко вздохнула и сложила руки на коленях, словно прилежная ученица-отличница.

— У тебя сотовый звонит не переставая, — сказала она.

— Ну и черт с ним! Это Шурик, — безразлично произнесла я и окинула незнакомку заинтересованным взглядом. — Послушай, как тебя зовут?

— Оксана. Мой любимый… Ну тот… называл меня Ксанкой.

— А меня зовут Ритой. А вообще-то я Маргарита. Мы с тобой, Ксана, кажется, ровесницы?

Оксана, не ответив, спросила:

— У тебя есть еще выпить?

— Есть, разумеется. Возьми сама в баре что хочешь. — Подниматься из кресла мне не хотелось.

Моя новая знакомая откупорила вторую бутылку виски.

— Ты когда-нибудь любила? — спросила она.

— Может, да, а может, нет, — туманно ответила я. Откровенничать с Оксаной меня не тянуло.

— А я любила… Ты даже не представляешь, как сильно я его любила… Я любила его ушами, глазами, губами и даже кончиками пальцев…

— Это ты про кого? Про того, которого грохнула статуэткой по башке?

Оксана выронила из рук бутылку и спрятала в ладонях несчастное лицо.

— Я никого не убивала, — забормотала она. — Я не убийца… Это получилось случайно…

— Извини, я не хотела тебя обидеть.

Оксана встала, заметалась по комнате и так же неожиданно снова опустилась в кресло.

— Я, наверное, глупо выгляжу? На самом деле я… Не знаю, Рита, поймешь ли ты меня. Я потеряла

любимого человека, но особой боли не испытываю. Мне было бы намного больнее, если бы он остался жив…

Я с трудом перевела дыхание:

— Побойся бога, Оксана! Ты что говоришь?!

— А что мне его бояться, этого бога? Бог далеко, не достанет. До поры до времени. Да, я любила и по-прежнему люблю его. Но пройдет совсем немного времени, и любовь моя уменьшится, а потом и вовсе исчезнет… А потом я найду новую любовь! Разве я не хороша собой? Посмотри!

Оксана встала, скинула испачканную юбку, тоненькими пальчиками расстегнула пуговички на окровавленной блузке и обнажила упругую белую грудь.

«Хороша девчонка!» — подумала я, оценивая профессиональным взглядом точеную фигурку своей гостьи. Между тем она взлохматила волосы, стянутые до этого эбонитовой заколкой, и с ногами улеглась на диван. Грациозности ей было не занимать!

— Знаешь, Ритка, все только начинается, — с едва заметной грустью в голосе сказала она. — У меня прекрасная внешность, здоровый ребенок, отличная квартира в Москве. Это почти все, чего я хотела от жизни. Почти все… Правда, я так и не смогла заполучить одного мужчину. Но это не беда. Не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями. Зато теперь никто не причинит мне сильную боль. Никто! Потому что больнее, чем было, мне уже не будет.

Нет, эта девушка определенно мне нравится! Чуть меньше часа назад грохнула своего бойфренда, а теперь в голом виде лежит на моем диване и строит планы на будущее. И у нее действительно все только начинается, я нисколько не сомневаюсь в этом.

— Ты права, Оксанка! Я такая же, как ты. Я тоже хочу быть свободной. Мне плевать на жизненные стереотипы. Я обожаю, когда мужчины восхищенно смотрят мне вслед, это окрыляет, дает силы. Я не собираюсь пока связывать себя узами брака. Зачем? Принести себя в жертву одному-единственному мужчине? Это слишком обыденно, это скучно, наконец! Окружающие считают меня меркантильной эгоисткой. Ну и пусть, мне плевать! Зато я знаю, чего хочу. Жизнь такая короткая, так стоит ли ограничивать свои желания? У меня, Ксаночка, было море мужчин. Некоторых из них не хочется вспоминать, но есть и такие, о которых я думаю с удовольствием. Мужчины подпитывают меня энергией. Мне нравится укрощать их. «И тигры у ног моих сели…» — эта песенка про меня, Оксанка. Если мужчина мне нравится, я могу любить его двадцать четыре часа в сутки и не знать, что такое усталость… Иногда я и сама удивляюсь своей чрезмерной любвеобильности, но ничего поделать с собой не могу, да и не хочу, честно говоря.

Оксана слушала меня, открыв рот. Глаза ее возбужденно горели, перепачканные кровью руки теребили волнистые пряди волос. Роскошная грудь (размер третий, не меньше) высоко вздымалась. Хороша необыкновенно! Даже я, женщина, готова была признать это!

— Тебе необходимо помыться, — улыбнувшись сказала я. — Погоди, сейчас ванну наберу.

Моя новая знакомая опустилась в теплую ванну, а я села рядом на стул, поджав под себя ноги. В комнате уже минут десять разрывался телефон, но у меня не было ни малейшего желания снимать трубку. Даже если это и Шурик. Пусть помучается, старый дурак, это ему только на пользу.

— Вот кровь и смылась. — Оксана подняла руки над водой и демонстративно повертела ладошками. — Его кровь… Ох, Ритка, ты не представляешь, каким он был! Красивый, надежный, не жадный. Не мужчина, а драгоценный металл. Знаешь, есть мужики с размахом. Вот мой и был таким. В любви для нас не было никаких запретов. Столько страсти! Дикой, животной, необузданной… Мы трахались всюду: на пляже, в самолете и даже на кладбище… — Оксана замолчала и в упор посмотрела на меня. На ее глазах показались слезы. — Не веришь? Правда, правда… Один раз мы поехали на кладбище — надо было навестить могилку его друга. И тут он вдруг захотел меня. Я стояла раком и держалась за оградку могилы. Грешно сказать, но я в жизни не испытывала такого мощного оргазма! А потом что-то случилось… Моя страсть к нему стала иссякать. Его красивое тело уже не волновало меня, как раньше. Во время секса я стала откровенно скучать. Даже не просто скучать, а умирать от скуки. И вот такой страшный финал…

— Ксана, — сказала я, — уже поздно. Ты говорила, что у тебя есть ребенок. Где он сейчас?

— С бабушкой.

— Тогда, может, что-нибудь придумаем?

— В смысле?

— Как ты посмотришь на то, чтобы сходить в какой-нибудь ресторан? У тебя такое случилось, да и у меня нервы на пределе. Убили мою сотрудницу, потом кто-то покушался на ее жениха. У нормального человека от всего этого крыша поедет. Самое лучшее — оставить мобильник дома и пуститься во все тяжкие. Как тебе моя идея?

— Идея-то нормальная. Я — за, только мне надеть нечего. Сама видишь, юбка в крови, да и кофта тоже.

— А, ерунда, — махнула я рукой. — У меня от шмотья шкафы ломятся. Буду рада поделиться с тобой.

Оксана картинно поднялась из воды, затем постояла под душем, вылезла из ванны и закуталась в полотенце. Я распахнула шкаф и выбрала ей подходящее платье — благо, размер у нас с ней был одинаковый.

Оксана оделась, причесалась и подошла к зеркалу. Я встала рядом. Мы улыбались друг другу. Моя новая знакомая мне определенно нравилась. Более того, казалось, что мы знакомы много лет, наверное, у нас родственные души, а таких подруг встречаешь не часто…

Глава 5

В ресторан разумнее было ехать на такси. В машине Ксанка спросила:

— Рита, а ты кем работаешь?

— Я директриса.

— Директриса?

— Ну да, а что, не похожа? — Я шутливо выпятила грудь колесом и приняла важный вид.

— Похожа, похожа. — Ксана удовлетворенно кивнула и похлопала меня по плечу. — У тебя и кресло есть?

— Какое еще кресло?

— Ну, директорское…

— Конечно есть! И не только кресло. Кроме кресла, у меня есть еще стол. Большой и гладкий. — Наклонившись к уху Оксаны, я прошептала: — Однажды я на нем трахалась с любовником…

— Здорово! У меня еще никогда не было знакомых директрис…

Таксиста мы отпустили у магазина «Бенетон» и дальше пошли пешком. Признаться честно, я не ходила по ночным улицам Москвы уже черт знает сколько времени. Тверская, освещенная желтым светом фонарей, выглядела вполне по-европейски. Народу, несмотря на поздний час, было много. За Моссоветом все чаще стали встречаться проститутки.

— Смотри, сколько их тут! — Оксана даже присвистнула от удивления. — Прямо глаза разбегаются! И куда только доблестная милиция смотрит?

— А чего ей смотреть? Менты и сами не прочь попользоваться.

— Давай зайдем в бар, что-то горлышко промочить захотелось.

Оксана бодро подхватила меня под руку и потащила в ближайшее питейное заведение. Усевшись за стойку, мы заказали бармену по бокальчику виски со льдом.

Ну и денек выдался сегодня… Сначала известие о гибели Маши, затем покушение на Алексея. Кстати, надо будет завтра поинтересоваться, как он там. Хотя, по большому счету, какое мне до него дело? А я и не ожидала, что так испугаюсь, — неслась по лестнице как угорелая. Ксанку вот встретила… Забавная девчонка, без комплексов. Как там по-латыни? «Alter ego» — мое второе «я»… Надо бы сунуть ей отрезвляющую таблетку. Такая способна нарезаться до поросячьего визга. Впрочем, ее можно понять. А я когда в последний раз напивалась? Лет в девятнадцать, наверное. Тогда меня бросил человек, которого я любила по-настоящему. С тех пор я не пью. Так, по чуть-чуть позволяю себе, когда расслабиться хочется. У меня теперь другие интересы: работа, деньги, мужчины, которых бросаю я…

Выпив виски, я стрельнула у Ксанки сигарету и закурила. Та вытащила из бокала кусочек льда, положила его в рот и с треском раскусила.

— Зубы сломаешь, — улыбнулась я.

— Пора идти в кабак, — с видом знатока изрекла она.

— В кабак?

— Вот именно! Гулять, так гулять. Займем столик в центре зала и дадим жару. У нас сегодня маленький женский праздник… Ритка, все мужики сволочи, ты согласна со мной?

— Само собой, — кивнула я.

— Если б ты знала, Ритка, какие сволочи мне попадались! Таких еще поискать нужно. Прямо музейные экспонаты, ей-богу. Как будто их в специальном питомнике выращивали. А сегодня одной сволочью стало меньше…

По щекам Оксаны полились слезы, помада размазалась, губы беспомощно задрожали. Я взяла ее за руку и постаралась привести в чувство:

— Не бери в голову, подруга. То, что сегодня произошло, это случайность.

— Случайность, конечно… — Оксана тяжело вздохнула и поставила пустой стакан на стойку. — Только из-за этой случайности я могу завтра оказаться за решеткой. Так что давай гулять, Ритка, на полную катушку, чтобы, сидя на нарах, было что вспоминать.

Мы расплатились с барменом, вышли на улицу, поймали такси на углу Тверской и поехали в «Прагу». Я не очень люблю этот шумный, по-купечески помпезный ресторан, но на нем настояла моя подруга. Пожилой метрдотель любезно усадил нас за единственный пустой столик в центре зала. Несколько столов напротив были сдвинуты — там шумел какой-то банкет.

— Вот видишь, как удачно, — обрадовалась Ксанка, кивая в сторону сдвинутых столов. — Публика собралась нормальная, деловая. Мужики при деньгах, сразу видно. А может, Ритка, жизнь не такая уж и мерзкая штука?

Мы изучили меню и сделали заказ.

— Ритка, ты видишь того фраера, который с самого края сидит? — шепотом спросила у меня Оксана.

— Вижу, — кивнула я.

— Ты только посмотри, как он на тебя смотрит. Прямо трахает глазами!

— Да ему лет тридцать, не больше.

— И что?

— Ксана, мне нравятся мужики лет сорока.

— Почему?

— Потому что они уже знают, чего хотят от жизни.

— Но этот-то вроде нормальный! Да и прикид на нем дорогой. Сразу видно, что хорошо живет.

— Да ну тебя, Ксанка, он лысый и толстый. И вообще — отстань!

Официант открыл нам шампанское и разлил по бокалам. Мы чокнулись, сказав, как положено, заезженные слова («Ну…» — и так далее), пригубили немного и поставили бокалы на стол.

— Что-то я совсем ослабела, — пожаловалась Ксана, подперев щеку рукой.

— А, ерунда! От шампанского сейчас взбодришься. На худой конец, у меня «Алко-Зельцер» с собой.

В этот момент в зале заиграла музыка. У сцены появились танцующие парочки.

— Ксанка, а ты умеешь танцевать «Цыганочку»? — спросила я и полезла в сумочку за сторублевой купюрой.

— «Цыганочку»?

— Ну да. Может, сбацаем?

— А как на нас посмотрят окружающие?

— Мне плевать, как они на нас посмотрят. А тебе?

— Мне тоже.

Я решительно направилась к музыкантам и протянула деньги, сказав несколько слов. Затем взяла Оксану за руку и потянула за собой.

— Пойдем, подруга, дадим жару! Я, конечно, понимаю, что мы уже третий десяток разменяли, но душа-то у нас молодая, а это самое главное! Ксанка, ты знаешь, что такое кураж? У меня сейчас такой кураж, что все здесь присутствующие рты откроют от изумления. О-па, о-па, о-па, о-па-па!

— Ну, Ритка, ты даешь! — восхищенно произнесла подруга и, пританцовывая, двинулась к сцене.

Не знаю, почему мне захотелось сбацать именно «Цыганочку». Может, потому, что я была перевозбуждена, а может, потому, что нехитрый этот танец мне всегда хорошо удавался.

Ноги сами несли меня по кругу, выдерживая бешеный темп. Не споткнуться бы, не упасть… Ха, черта с два! У меня словно прорезались крылья, я физически ощущала их поддержку. Восторженные крики мужчин добавляли отваги. Ну, держитесь, скоты двуногие, я вам сейчас покажу!

— О-па, о-па, о-па! — вопила рядом Оксана, выделывая смешные коленца, — ей тоже было хорошо.

Тряся плечами, я опустилась на колени и расстегнула блузку.

— Ох, — раздался коллективный выдох.

Оксана, глядя на меня, проделала то же самое, демонстрируя дорогущий французский лифчик с силиконовыми бретельками.

— Знай наших, — подмигнула ей я.

Когда музыка закончилась, мы поднялись с колен и пошли к своему столику под гром аплодисментов.

— Что нам стоит дом построить, — расцвела Оксана, обернулась и поклонилась гостям.

Я засмеялась и принялась застегивать пуговицы на блузке. На сей раз шампанское пошло хорошо. В голове появился легкий туман.

— Ксанка, а ты неплохо танцуешь, — сказала я. — Училась где-то или так, по вдохновению?

— Нигде я не училась, — пожала плечами Оксана. — Я вообще по жизни самоучка. Все на лету схватываю. Увидела, как ты танцуешь, подумала, что могу не хуже. Музыка-то заводная, вот и завелась. А что, неплохо получилось, правда?

К нашему столику подошли двое мужчин.

— Девочки, вы танцуете? — спросил один из них, помоложе и понахальнее, подмигивая Оксане.

Оксана кивнула радостно и выпорхнула ему навстречу, едва не сбив стоящий на краю бокал. Я неохотно последовала ее примеру. Оркестр играл красивую медленную мелодию. В музыке я разбираюсь не сильно, но, кажется, это был рефрен из «Вестсайдской истории».

Мой кавалер уверенно вел меня по залу, держа дистанцию. Это было приятно — не люблю, когда лапают, пользуясь случаем. Слегка отстранившись, я посмотрела на него: гладко выбритое холеное, не лишенное интеллигентности лицо, аккуратная стрижка и — глаза… Кошачьи, завораживающие — такие заставят страдать не одну женщину.

— Вы прекрасно танцевали «Цыганочку», — улыбнулся он уголком рта.

— Я все делаю прекрасно, — усмехнулась я.

— Я в этом не сомневаюсь. Вы должны попробовать себя в модельном бизнесе. Мне кажется, там бы вас оценили по достоинству.

«Я и так занимаюсь модельным бизнесом», — чуть было не сказала я, но в последнюю секунду все-таки решила воздержаться от ненужной откровенности. Уж я-то прекрасно знаю, что в моем возрасте на булку с черной икрой пристало зарабатывать не телом (хотя тело у меня еще хоть куда — любая позавидует), а головой, мозгами. Я — бизнесвумен. Я сделала карьеру, всего добилась сама. Как — это уже другое дело. За свое нынешнее положение я заплатила дорого. Я отсекла от себя все лишнее, мешающее жить так, как я хочу. Но иногда… Иногда мне хочется расслабиться и забыть обо всем. Сегодня, например.

— О чем вы думаете?

Я вздрогнула и растерянно посмотрела на своего партнера.

— Да так, о своем.

— Не хотите поделиться?

— С вами?

— А почему бы и нет?

— Раскрывать душу незнакомому человеку можно только в поезде.

— Давайте познакомимся. Меня зовут Игорь.

— Рита, — ответила я.

Музыка закончилась. Мы стояли не двигаясь в центре зала и смотрели друг другу в глаза. Наконец я опомнилась и сделала движение по направлению к столику. Мое место, однако, оказалось занятым. Рядом с Оксаной сидел молодой человек и о чем-то рассказывал ей, громко смеясь.

— Ух и ax, — прошептал мне Игорь на ухо. Его горячее дыхание обожгло меня. — Придется вам подарить мне еще один танец. Какую музыку вы предпочитаете?

— Мне нравится «Лунная соната», — машинально произнесла я.

Игорь кивнул, подошел к сцене и что-то сказал пианисту. Зазвучали чарующие звуки. Сильные мужские руки обхватили меня, и мы закружились в танце. Странный это был танец — не танец, а скорее объятия под бессмертную музыку Бетховена.

— А вы… Вы гость на банкете? — спросила я.

— Да.

— А что отмечаете?

— У друга пятилетие свадьбы.

— Ах, вот как… Значит, юбилей?

— Что-то вроде этого.

— С ума сойти! Пять лет — ведь это же целая вечность!

— Вы так думаете?

— Ну, конечно!

— А мы, наоборот, отговаривали Петьку справлять эту дату. Ладно бы десять лет, а то — пять. По сути разобраться — так это совсем ничего.

— Вы верите, что любовь живет так долго?

— А вы нет?

Под насмешливым взглядом Игоря я покраснела и поняла, что… пропала. Он буквально раздевал меня глазами, он знал про меня все! От него исходил влекущий запах крепкого мужского тела. Именно крепкого, а не такого, как у Шурика, дышащего на ладан. Я готова была отдаться Игорю тут же, в зале. Я готова была на все!

Игорь, наверное, прочитал мое согласие по глазам. Ни слова не говоря, он взял меня за руку и повел в служебное помещение. Я шла, как зомби, не думая ни о чем. Темные сырые коридоры казались бесконечными. Тусклый свет раздражал глаза. И вот наконец подсобка. Убогая и до безобразия вонючая — я и представить себе не могла, что когда-нибудь окажусь в такой…

Закрылась скрипучая дверь, и началось… безумие — даже сейчас, спустя время, я с трудом подбираю слова. Срывая одежду, мы бросали ее на грязный пол. Я громко кричала от нахлынувшей страсти и умоляла его сделать мне больно. Мне хотелось животного секса, не сдерживаемого условностями. На какое-то мгновение я потеряла рассудок и полностью подчинилась Игорю. Это было похоже на изнасилование, только кто из нас кого насилует, сказать было трудно… Оргазм наступал за оргазмом, и этому не было конца.

Опомнившись, я попыталась улыбнуться Игорю.

— Кажется, подруга меня потеряла.

— Да, конечно, — пробормотал Игорь, наклонился и стал собирать раскиданную одежду.

Натянув шелковые трусы, он попытался посмотреть себе на спину:

— Ты мне всю спину расцарапала.

— Ничего, заживет, — пробормотала я.

— Заживет-то заживет. Только как я белую рубашку надену? Она же вся в крови перепачкается!

— Так ты сверху пиджак наденешь.

— Все равно неприятно. Не люблю грязи.

— Может, тебе рубашку жалко? — усмехнулась я.

— Не жалко, я себе новую куплю.

Я собралась было открыть дверь, но Игорь в последний момент ухватил меня за руку и серьезно спросил:

— Когда я смогу увидеть тебя снова?

— Зачем? — удивилась я.

— И ты еще спрашиваешь? У меня давно уже не было такой темпераментной партнерши. Скажи правду, тебе понравилось?

— Понравилось. Только ты напрасно думаешь, что мне не с кем трахаться.

— Мне такое и в голову не приходило. Но я бы хотел встретиться с тобой еще раз.

«И я бы хотела», — подумала я. Но… Но завтра от бесшабашной, раскованной Ритки, трахающейся в ресторанной подсобке, не останется и следа. Завтра будет прежняя Маргарита. Изысканная женщина, холодная, словно Балтийское море.

— Ну так что? — Игорь снова бросил на меня манящий взгляд. — У такой страсти должно быть продолжение. Мы обязательно должны еще увидеться.

— Иногда лучше закончить на высокой ноте. Хоть не о чем будет жалеть.

— Оставь мне свой номер телефона. Ты живешь с родителями?

— С чего ты взял? Нет, с родителями я не живу.

— Кто ты, Рита, чем занимаешься?

— Не слишком ли много вопросов?

Я вышла из подсобки и бодро зашагала по длинному коридору. Игорь двинулся за мной. Увидев, что коридор разветвляется, остановилась и оглянулась на Игоря.

— Прямо катакомбы какие-то. Куда дальше идти-то?

— А черт его знает! Кажется, направо. По правде говоря, я так хотел тебя, что не замечал, куда шел.

Игорь прижал меня к холодной стене и запустил руку в трусики.

— Да ты опять мокренькая!

Я застонала и потянулась к нему губами. У него были умелые пальцы. Настойчивые и безгранично нежные… Теряя терпение, я расстегнула его ширинку и, задрав юбку повыше, повернулась лицом к стене. Медленно-медленно он вошел в меня, словно боялся причинить боль.

— Я хочу сильнее, — неожиданно вырвалось у меня.

— Сильнее?

— Не жалей меня, прошу тебя! Я хочу, чтобы ты обращался со мной так, как обращаются с уличными шлюхами.

— Рита, что ты говоришь…

— Пожалуйста, обращайся со мной, как обращаются со шлюхами, — повторила я и тут же почувствовала, как изменился темп моего партнера. Он стал по-настоящему грубым — таким, как я и хотела.

Спустя некоторое время, совершенно обессиленные, с трудом державшиеся на ногах, мы отправились искать выход. Игорь крепко сжимал мою руку и тяжело дышал. В зале, куда мы наконец добрались, он страстно прижал меня к себе и вновь закружил в танце. Я оказалась не на высоте и несколько раз умудрилась наступить ему на ногу.

— Где мы с тобой увидимся? — не мог успокоиться он.

— Земля круглая — может, встретимся, — не сдавалась я.

— Где ты работаешь?

— В мясной лавке. Тебя устроит?

— Устроит. В какой?

— Захочешь — найдешь.

— Не сомневаюсь. Даже если для этого мне придется обойти все рынки Москвы.

Музыка закончилась. Оркестранты зачехлили инструменты и ушли. Игорь взял меня за руку и грустно сказал:

— Ничего не заканчивается, пока не заканчивается. Запомни мои слова.

— Запомню.

Я хотела было направиться к своему столику, но Игорь придержал меня за руку.

— Послушай, а может, тебе денег дать?

— Что?!

— Тебе деньги нужны? Ты скажи сколько… С деньгами у меня проблем нет.

Я усмехнулась и отвесила ему звонкую пощечину.

— Ты что?! — Игорь обиженно потер щеку.

— Ничего, — процедила я и направилась к Оксане, которая, увлеченная кавалером, кажется, даже не заметила моего отсутствия.

— Слушай, поехали домой, здесь уже все обрыдло, — сказала я, опускаясь на свободный стул.

— Ритусик, куда это ты пропала? Да еще так надолго?

— Разве? — наигранно удивилась я. — Ну вот, все-таки заметила.

— Конечно!

— Я… Была на кухне. Хотела узнать секреты приготовления фирменных блюд.

— И тебя пустили?

— Само собой. Простите, вы не оставите нас наедине? — обратилась я к Оксаниному кавалеру.

— Могу, — сказал он и тяжело поднялся. — Девочка моя, я тебе позвоню. — Это уже предназначалось моей подруге.

— Давай, Ксанка, дернем напоследок, — предложила я, бросив недовольный взгляд на Игоря: он просто буравил меня глазами.

Одним махом выпив остатки шампанского, я поставила пустой бокал, схватила Оксану за руку и потащила за собой. Мы вышли на улицу. Я глубоко вздохнула и потрясла головой.

— Давай немного пройдемся по Арбату. Башка сейчас отвалится… И надо было столько пить!

Оксана с радостью согласилась. Мне было легко с ней, она понимала меня с полуслова.

— Ксана, а ты была замужем? — спросила я.

— Да.

— Ну и как?

— Вообще-то нормально. Я иногда даже жалею, что развелась. Просто в моей жизни появился другой. Богатый и глупый, как пробка. Он мне на булавки столько денег выделял, сколько мой муж за месяц не зарабатывал.

— А ты с мужем сразу порвала?

— Нет, не сразу… Потом этот кошелек исчез из моей жизни.

— А муж?

— Следом исчез и муж. Нашел женщину, которой не нужны деньги. Бывают, оказывается, и такие дурочки.

— А ребенок?

— Ребенок остался со мной.

— Отец с ним видится?

— Нет, у него теперь жена на сносях. Знаешь, я сначала упивалась своим одиночеством. Но хватило меня ненадолго. Теперь-то я понимаю, что в семейной жизни нужны компромиссы. Без них никуда. А деньги это действительно не главное. Я бы теперь многое отдала за то, чтобы ложиться с мужем в одну постель и даже… заниматься с ним семейным сексом… Какой-никакой, а родной, свой в доску. И просыпаться с ним по утрам тоже здорово. Вот я иногда хорохорюсь: да на хрен он нужен, этот муж, без него жила и еще тысячу лет проживу, мужчина — тормоз для женщины… А на самом-то деле никакой он не тормоз, а самый настоящий газ. Если у тебя есть муж, ты в этой жизни многого достигнешь, ну а если нет, то и стимула нет шевелиться. Пустая холодная постель — это пытка для женщины.

Оксана замолчала, и я подумала, что в ее словах, может быть, и есть определенный смысл.

— Ладно, не бери в голову, — сказала я дежурные слова. — Попадется нормальный мужик — выскочишь замуж.

— А ребенок?

— А что ребенок?!

— Ребенок-то как? Если он собственному отцу на фиг не нужен, то зачем он другому?

— Не знаю. По-моему, выйти замуж с ребенком не проблема. И с двумя. И с тремя. И даже на последнем месяце беременности.

Оксана подошла к проезжей части и стала ловить такси.

— Послушай, Ритка, поехали ко мне ночевать, — предложила она.

— К тебе? — удивилась я.

— Ну да. А что тут такого? Тебе к которому часу на работу?

— У меня рабочий день не нормирован. Я сама себе хозяйка.

— Тогда поехали.

Оксана остановила такси и, не давая мне одуматься, назвала адрес.

Глава 6

Оксанина квартира была, не в пример моей, более скромная — небольшая двушка. Но очень уютная. Я скинула на пороге туфли и устало потерла виски.

— Может, по кофейку?

— Давай, — мотнула головой Ксана и бросилась на кухню.

Мы завалились на кровать и стали потягивать горячий кофе.

— Знаешь, я сегодня трахнулась с мужиком, с которым познакомилась в ресторане, — призналась я.

— Когда ты успела?

— Дурное дело нехитрое. Со мной такое произошло впервые в жизни, ей-богу. Незнакомый мужик… Какая-то подсобка в подвале… Я и сама не ожидала от себя такой прыти!

— Это тот самый мен, с которым ты танцевала?

— Ну да! Он мне еще денег потом предлагал. Наверное, принял меня за проститутку.

— Ты даешь, подруга! — Ксана прыснула со смеху и уткнулась мне в плечо.

— Если бы он только знал, кто я такая… — засмеялась вслед за ней и я. — Ему бы, наверное, стало дурно…

Поболтав еще пару минут, мы по очереди приняли душ и уснули. Всю ночь меня мучили кошмары — Шурик, тычущий мне в лицо пачкой долларов… Игорь, жестоко избивающий меня в грязном подвале… Окровавленная Ксана, рыдающая на моем плече…

Проснулась я от настойчивого звонка в дверь.

Ксана сидела на постели и не думала вставать. Вид у нее был испуганный.

— Десять часов утра… Ты кого-нибудь ждешь?

Подруга моя побледнела, нервным движением схватила подушку и прижала к себе, словно хотела заслониться.

— Я никого не жду, — прошептала она. — Никого, кроме милиции.

Ее слова оказались пророческими. На Оксану надели наручники и повели к машине, чтобы доставить в СИЗО. Торопливо одевшись, я выскочила на улицу, стараясь не отставать от подруги ни на шаг.

— Ты только держись, слышишь, держись… Главное, доказать, что ты пыталась защитить себя, — бормотала я.

— Я буду держаться, — всхлипывала Ксана, дрожавшая не меньше меня. — А это скоро докажут?

— Скоро, очень скоро… Вот увидишь.

Остановившись перед милицейским «газиком», Ксанка тяжело вздохнула.

— Ты настоящая подруга, Ритка. Я всегда о такой мечтала, всегда. И я его очень любила, очень. Великие и чудовищные поступки женщина совершает во имя любви. Если женщина по-настоящему любит, она готова горы свернуть… Если, конечно, мужчина стоит этого… А он стоил… Да что уж теперь.

— Но ведь ты же не хотела его убивать?

— Я его прикончила, Ритка! — истерично выкрикнула Ксана. — Я его убила только потому, что любила больше жизни. Я не могла без него дышать, ходить по улицам, смотреть телевизор… Жизнь потеряла смысл.

Оксану затолкали в машину, и «газик» тронулся с места.

В квадратике зарешеченного окна в последний раз мелькнуло ее бледное лицо. Я постояла немного, поднялась в квартиру, заправила разобранную постель, захлопнула за собой дверь и побрела ловить такси. Пора возвращаться домой… Нет, не так. Пора возвращаться в нормальную, привычную колею. Случайное знакомство с Оксаной выбило меня из нормальной жизни. Но я… Я была рада этому. За короткий промежуток времени я стала другой. Лучше? Не знаю… Наверное, да… Человечнее, проще, а это уже не мало. Вот уж в ресторане вчера отчебучила! Во всяком случае, будет что вспомнить. «Великие и чудовищные поступки женщина совершает во имя любви». Так ли это? Да, так. Просто я пока еще не встретила мужчину, ради которого мне бы захотелось горы свернуть.

Машина остановилась около моего дома. Еще за дверью я услышала, как разрывается в квартире телефон. Я не торопясь повернула ключ в замке. Трубку снимать не хотелось — опять услышу скрипучий голос Шурика. Потерял меня, бедолага. Ничего, потерпит еще. Ксана… «Я прикончала его…» Значит, она не защищалась? А может быть, я что-то не так поняла? Ксана себя не помнила. Интересно, каким он был, ее любимый? Красивым и щедрым — каким же еще? Другого рядом с Ксанкой я и не представляла. Неожиданно меня осенила шальная мысль, и я сняла трубку. Конечно же это был Шурик.

— Маргарита! Я вообще ничего не понимаю… Что происходит?! — Шурик орал, как резаный поросенок.

— Шурик, не кричи, пожалуйста, — спокойно отозвалась я. — У меня неприятности. Ты должен мне помочь. Мне надо кое-что узнать…

— Ты меня используешь! Я нужен тебе только для твоих делишек. Ты во всем ищешь выгоду! — обиженно засопел Шурик.

— Ты тоже меня используешь, — не сдержалась я. — Ты используешь мои тело, красоту, сексуальность. Ты трахаешь меня столько, сколько тебе захочется. Я исполняю все твои прихоти!

— Что ты хочешь от меня, Маргарита?!

Я не видела Шурика в данный момент, но хорошо представляла его: еще немного, и он лопнет от злости.

— Не волнуйся ты так! Самую малость. У моей подруги возникли кое-какие проблемы…

— У тебя есть подруга?! Вот уж удивила… Ты же на пушечный выстрел никого к себе не подпускаешь!

— Представь себе, есть. Так вот, моя подруга попала в СИЗО, и я хочу знать — не мог бы ты ее вытащить оттуда?

— Из СИЗО?! — ахнул Шурик.

— Ну да, что тут такого удивительного?

— Что это за подруга такая?

— Обыкновенная девушка. Как говорится — от тюрьмы да от сумы не зарекайся.

— Хорошо. Как ее фамилия? Ради тебя я постараюсь что-нибудь узнать.

— Фамилия? — Я растерялась. — Я не знаю.

— Вот как?

— А что тут странного?

— Но ведь это же твоя подруга.

— Ну и что? Ее зовут Оксана. Она убила своего любовника. Любовник жил в двух шагах от метро «Белорусская». Такой большой новый дом. Последний подъезд. Шурик, родненький, постарайся что-нибудь узнать. Я тебя умоляю!

— Выходит, твоя подруга убийца?

— Это не имеет значения.

— Неужели? Ты хоть понимаешь, с кем связалась?

— Я уже большая девочка, Шурик, поэтому не надо меня воспитывать. Так что? Ты мне поможешь?

— Господи, да ты даже фамилии не знаешь! Нет, Маргарита, ты требуешь от меня слишком многого.

— Шурик, я верю в тебя и жду ровно полчаса. — Я положила трубку и пошла на кухню варить кофе.

Шурик позвонил через двадцать минут.

Милый ты мой старикашка… В лепешку расшибется, чтобы угодить мне! Я готова была расцеловать его прикрытую жиденькими волосами макушку.

Шурик заикался. Это говорило о том, что он здорово волнуется.

— Маргарита, это же форменное безобразие! Прости, но я ничего не могу сделать.

— Ну почему? Шурик, ты же всемогущий!

— Маргарита, а ты хоть знаешь, что твоя подруга Оксана — проститутка?

— Да ты что?!

— Вот именно!

— Ты что-то напутал. Этого не может быть.

— Я никогда ничего не путаю, Маргарита.

— Да не может она быть проституткой.

— Еще как может! Корнилова Оксана Леонидовна. Проститутка с бо-о-ольшим стажем.

— Чертовщина какая-то, — я тяжело вздохнула.

— А вот и не чертовщина. У меня точные сведения, можешь не сомневаться. Ты хоть знаешь, кого она пришила?

— Нет…

— Она укокошила одного из своих клиентов. Гражданина КНР.

— Китайца?

Мне показалось, что я медленно схожу с ума. Ведь Ксана так искренне говорила о своей любви к этому человеку… Выходит, она врала?

— Эй, Маргарита, ты слушаешь меня? — вернул меня к действительности Шурик. — Корнилова Оксана Леонидовна встречалась с пострадавшим долгое время. Он был человеком обеспеченным. В России у него была своя клиника. Вообще-то китайцы стараются не заводить сомнительных знакомств, но проституток иногда заказывают. Причем, как правило, предпочитают брать одних и тех же. Твоя подруга всегда с удовольствием его обслуживала. Следователь считает, что убийство совершено на бытовой почве. Оксана Леонидовна размозжила голову китайца стальной статуэткой и затянула на его шее капроновые колготки.

— Господи, а колготки-то зачем?

— Это ты у нее спроси, а не у меня. Кстати, а ты, случайно, не знаешь, куда твоя подруга спрятала украденные деньги?

— Какие деньги?

— Получается, Маргарита, что ты вообще ничего не знаешь. Квартира убитого была перевернута кверху дном. Близкие и друзья погибшего говорят, что из сейфа пропали пятьдесят тысяч долларов.

— Сколько?!

— Пятьдесят тысяч долларов.

— Шурик, а ты-то откуда все это знаешь?

— Сама же просила всё разузнать. У меня хорошие связи, детка, не забывай. Я бы на твоем месте держался от таких дамочек подальше. Послушай, Марго, и как тебя угораздило вляпаться в такую историю? Ведь ты никогда не путанила…

— Я не путанила, — с вызовом сказала я. — Зато была содержанкой, а это почти одно и то же.

— Я не хотел тебя оскорбить, — пошел на попятную Шурик. — Прости. Просто в голове не укладывается… Признаться, мне жаль этого несчастного. Наладил бизнес, называется. Работал, работал — и на тебе! Эта идиотка даже порвала несколько книг по восточной медицине. Я думаю, что она получит по полной программе.

— Шурик, ты точно не мог ошибиться?

— Я никогда не ошибаюсь. Единственная моя ошибка это то, что я влюбился в тебя на старости лет, — Шурик гаденько рассмеялся.

— Я перезвоню позже. — Я бросила трубку и удрученно уставилась на телефон.

Неужели она всё придумала? Врала про сумасшедшую любовь, ради которой можно пойти на все… Врала, что совершила убийство в состоянии аффекта, защищая себя. А ведь я ей и в самом деле поверила. Мне казалось, что такие, как она, не умеют врать. Неужели все сказанное Шуриком правда?! Выходит, да. Ксана не могла полюбить китайца. Это невозможно!

Я глубоко вздохнула — пятьдесят тысяч долларов! Сумма не маленькая, в кошелек не поместится. Насколько мне помнится, на лестнице в руках у Оксаны ничего не было. А что, если она не брала никаких денег? Возможно, наша доблестная милиция решила попросту отыграться на Ксанке. Убийство с целью грабежа. Не исключено, что это придумали друзья покойного. Они же и поживились, гады. Проститутки народ бесправный, на них можно повесить все что угодно.

Посмотрев на часы, я выпила кофе и стала собираться на работу. В голове была полнейшая неразбериха. Мысли никак не хотели складываться в единую цепочку. Неожиданно в дверь кто-то настойчиво позвонил. Я вздрогнула и метнулась к «глазку».

— Кто там?

Кроме Шурика, ко мне никто не может прийти. Наверное, старый козел приехал за благодарностью. Ну, я ему устрою… К моему удивлению, перед дверью стояла пожилая женщина в темном платке.

— Телеграмма, — произнесла она. — Вам телеграмма. Нужно расписаться.

— Одну минуточку…

Я удивленно завозилась с замком. Телеграммы я получать не люблю. Ничего хорошего в них обычно не пишут. Наверное, с кем-то из родственников случилась беда. Только бы не с мамой!

За бабулькиной спиной беззвучно выросли крепкие ребята с толстыми цепями на бычьих шеях. Они втолкнули меня в квартиру и с грохотом захлопнули дверь.

— Извини, детка, но мне пенсии не хватает. Приходится перебиваться, — долетел до меня приглушенный старушечий голос.

— А в чем, собственно, дело? — пролепетала я, едва не падая в обморок от страха.

— Сейчас узнаешь, — ответил один бугай. — А ну-ка шлепай в комнату!

Я собрала последние остатки воли и на подгибающихся ногах прошла в комнату.

— Да ты не трясись, не трясись, девка, — засмеялся другой и толкнул меня на диван. — Говори, где баксы, и дело с концом.

— Какие баксы? — опешила я.

— Обыкновенные. Зелененькие, шершавенькие…

— Это ограбление?!

— Можешь и так считать, если хочешь. Короче, подруга, где баксы, которые эта тварь Оксана тяпнула у китайца?

Я вытаращила глаза и затрясла головой.

— Я ничего не знаю. Честное слово… Какие деньги? Какие китайцы?

— Ну, понятное дело! Вам, проституткам, верить нельзя!

— Я не проститутка! Я с Оксаной познакомилась случайно…

— Ага, рассказывай сказки. Один наш парнишка засек вас в кабаке. Вы там порезвились на славу. Наверное, праздновали удачное завершение дела. Хорошо, хоть тебя за решетку не упекли. Есть с кого спросить.

— Ребята, да что вы такое говорите… Я здесь ни при чем, честное слово! Какие, к черту, деньги, если я даже не заходила в квартиру этого китайца?

— Оно и понятно, — раздул ноздри громила. — Ты поджидала подружку в подъезде, а потом посадила ее в свою машину.

— Да это случайно! — простонала я и закрыла лицо руками.

Это же надо так влипнуть! Эти двое ни за что не поверят в искренность моих слов. Такие и с мертвого деньги стрясут. С мертвого? О нет…

Громила не больно ткнул меня в плечо кулаком и пробасил снисходительно:

— Послушай, подруга, если ты будешь вести себя нормально, вреда тебе никто не причинит. Ты на кого работаешь?

— Как это на кого? — деревянным голосом ответила я, натягивая подол юбки на колени. — На себя.

Громила посмотрел на своего напарника и заржал, как жеребец.

— Колян, слышь, что она говорит?! На себя она работает! Это ж надо такое придумать! Где это видано, чтобы проститутка без крыши работала! Оксана твоя под нашей крышей была. Под васильевскими, знаешь про таких?

— Нет, — замотала я головой.

— Ну а ты под кем? — не унимался мой мучитель. — Или ты и в самом деле одиночка?!

Внезапно я вспомнила о Шурике. Потянет ли он на «крышу» или нет? Во всяком случае, попробовать нужно.

— Хотите, я дам вам номер телефона одного человека, который заступится за меня?

— Не надо нам никаких номеров. Нам нужны деньги! — Громила взял меня за подбородок и надавил так, что я взвизгнула. Затем потянул за руку и заставил встать. — Шевели нитками, подруга, с нами поедешь.

— Куда?! — не на шутку испугалась я.

— Посидишь в одном подвальчике, одумаешься. Может, вспомнишь, где денежки лежат.

Чтобы не разреветься у них на глазах, я прикусила нижнюю губу.

— Мне нечего вспоминать, — сказала я после небольшой паузы. — Я к деньгам не имею ни малейшего отношения. Я оказалась в подъезде совершенно случайно. Я была у своего приятеля…

Но меня никто уже не слушал. Все происходило, как во сне. Но это, к сожалению, был не сон. Меня почти пинками вывели из квартиры.

Глава 7

Я не заметила, как оказалась в машине. Страшно мне было до безумия. И все же надо было хоть что-то предпринимать.

— Ребята, куда вы меня везете? — спросила я.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — не оборачиваясь, ответил один из братков. — Немного посидишь, одумаешься и вспомнишь, куда денежки заховала. Так что все от тебя зависит, метелка.

Машина остановилась у небольшого частного ресторанчика на окраине города. Меня взяли за руку и повели к главному входу. Кормить, что ли, собрались?

— Вот что, метелка, — прошептал мне на ухо новоявленный «кавалер». — Не вздумай натворить глупостей. В ресторане не ори, внимание к себе не привлекай. Вздумаешь взбрыкнуть — пеняй на себя.

У пустого гардероба (не сезон) курила подвыпившая парочка. Я с трудом сдержалась, чтобы не обратиться к ним с просьбой о помощи. Однако в последнюю минуту здоровый инстинкт самосохранения не позволил мне открыть рот.

Миновав зал, мы попали в служебное помещение и остановились у работающей плиты. «Сейчас посадят и начнут пытать», — с ужасом подумала я, вспомнив страшные кадры из какого-то фильма.

— Антонина, у тебя ключи от холодильника? — как сквозь вату, долетел до меня мощный бас.

— У меня. А что ты хотел?

— Да так, нужны они мне.

Пышногрудая женщина по имени Антонина, колдовавшая у плиты, достала из выреза форменной поварской куртки носовой платок, вытерла пот и, положив поварешку на стол, полезла в карман фартука.

— Серега, тебе мясо, что ли, нужно? Нам сегодня четыре туши привезли. Они в морозильнике висят. Мясо рубить надо, а рубщика нет. Он сегодня на работу не вышел. Если ты хочешь на шашлычок взять, то лучше к Любане подойди. У нее парная свининка. Высший класс, между прочим. Пальчики оближешь.

— Мне нужны ключи от морозильника, — повторил мордоворот крайне зло.

Антонина недоуменно пожала плечами и протянула ключ.

— Пожалуйста! Только ты туши не трогай, а то мне Петрович голову оторвет. Они еще к реализации не готовы. Их взвешивать надо.

— На хрен мне твои туши нужны! Сама их жри! Мне бы новую тушу туда закинуть. — Браток бросил на Антонину раздраженный взгляд и больно толкнул меня в спину. — Давай ножками шевели, говорю тебе! Повисишь вместе с тушами, сразу все вспомнишь.

Выходит, мне придется отсиживаться в холодильнике. Уже легче. Но моя легкая, просвечивающая кофточка совсем не подходит для такого случая, да и юбка оставляет желать…

Изнутри дверь морозильника была покрыта инеем. Градусник на стене застыл на отметке минус восемнадцать.

— Ребята, я долго не протяну, я окочурюсь. Я и в самом деле не знаю, где эти дурацкие деньги. Я и Оксану-то толком не знаю… Отпустите меня! — взмолилась я.

— Посидишь с часок. Может, у тебя память прорежется. А если не прорежется, висеть тебе на пустующем крючке. Сейчас узнаем, почему это рубщик не вышел на работу. Моли бога, чтобы он тобой не занялся…

С громким лязгом дверь захлопнулась.

Чтобы согреться, я стала быстро ходить из угла в угол. Девять шагов вперед, девять шагов назад. Хорошо хоть, помещение маленькое. В большом, наверное, было бы холоднее… Ну да, холоднее… Холоднее не бывает… Главное — двигаться, останавливаться нельзя — замерзну. Девять шагов вперед, девять шагов назад. И везет же мне на подсобки! Вчера трахалась с Игорем, сегодня… Сегодня я ни с кем не трахалась, да и не трахнешься в этой… подсобке, и так все придатки уже заледенели. Фу ты, о чем это я?

Я — уважаемая женщина, возглавляющая известное в Москве модельное агентство. Я осторожная, хитрая, расчетливая, способная обдурить кого угодно. Но как, как меня угораздило попасть в такую передрягу?! Девять шагов вперед, девять шагов назад, не останавливаться, не останавливаться, не останавливаться… А ведь еще совсем недавно я была довольна своей жизнью. Еще бы не быть довольной! Красивая, уверенная в себе, обеспеченная… Я сама себя обеспечила, сама! С четырнадцати лет работаю. Опыт у меня — не у всякой такой имеется. Ну и что? Теперь на моем счете кругленькая сумма в баксах, которая с каждым месяцем пополняется. Девять шагов вперед, девять шагов назад… Пробрало уже до самых костей! Какое счастье, что у меня нет детей! И мужа тоже нет… А я и не хочу замуж! Одна моя одноклассница поспешила в загс сразу после школы. И что? Хохотушка, щечка с ямочкой, через пять лет превратилась едва ли не в старуху. Сидит целыми днями дома и штопает мужу носки. На новые у них денег не хватает. Дети конфеты видят только по большим праздникам. Но у нее хоть муж не пьет, а у других… Дуры бабы, замуж выходят за принцев, а в постели оказываются с нищими. Перспектива еще та. Девять шагов вперед, девять шагов назад… Быстрее, быстрее, быстрее… Может быть, отдать им свои кровные баксы? Подвела ты меня, Оксанка, ох как подвела! Ну что же мне теперь делать? Как вылезать из этого дерьма? Девять шагов… Нет… не могу больше… не могу…

Дверь в морозильник распахнулась. Я сидела на ледяном полу, прижимая колени к подбородку. Я застыла, словно кусок льда. Хотелось спать, безумно хотелось спать. Не трогайте меня, пожалуйста!

— Ну что, метелка, может, что вспомнила? — спросил Серега, выпуская мне в лицо облако дыма.

— Не-е-т… — Я еле разлепила смерзшиеся губы.

— Тогда сиди дальше. Скоро рубщик приедет. Он тебя разделает на котлетки. Народ сожрет, не боись. Обваляем котлетки в сухариках и продадим за несколько часов.

Сжав кулаки, я сказала:

— Мальчики, я знаю человека, который выплатит за меня эти деньги.

Мои слова вызвали интерес.

— Давай колись, коли жить хочется, — сощурил поросячьи глазки Серега.

— Это Александр. Я могу сказать номер его мобильного телефона… — Прости, Шурик, но другого выхода у меня нет.

— Слушаю. — Подельник Сереги достал сотовый.

Я назвала номер.

Мужик застучал по кнопкам. Услышав голос Шурика, он сплюнул на пол и издевательски произнес:

— Слушай, ты! Если хочешь увидеть свою бабу живой, гони пятьдесят тысяч баксов. В противном случае мы порубим ее на котлетки. Я слышал, что у красивых баб вкусное мясо. — Он протянул трубку мне и криво усмехнулся: — Поплачься любимому.

— Шурик, миленький! — запричитала я. — Вытащи меня отсюда, пожалуйста! Представляешь, меня держат в морозильной камере! Я уже ног не чувствую. Помоги мне, родной! Ты единственный человек, к которому я могу обратиться за помощью. Только сделай это побыстрее, иначе я совсем замерзну. Тут даже стены во льду, а у меня одежда легкая…

Серега выхватил у меня трубку и рыкнул:

— Ну что, проникся, фраерок? Деньги подвезешь по адресу…

Дверь морозильника снова захлопнулась, и я осталась одна. Сколько мне тут еще сидеть? Час? Два? Три? Тридцать три! Я и десяти минут не выдержу… Хорошо там Антонине у горячей плиты.

Ресторан чертов! Они, похоже, здесь и в самом деле потчуют посетителей человечинкой…

Когда наконец братки пришли за мной, идти я уже не могла. Особо церемониться они не стали: подхватили под руки и через черный ход поволокли к темно-синему джипу Шурика. Меня в буквальном смысле закинули на заднее сиденье. Серега насмешливо произнес:

— Наверное, ты элитная проститутка, если мужик, не торгуясь, отваливает за тебя такие бабки… Только мне кажется, что даже самая навороченная из вас не стоит пятидесяти баксов. Хотя, хрен его знает, может, ты через задницу как-то по-особому даешь… Ну, бывай!

Шурик включил мотор и, не говоря ни слова, до упора выжал газ. Мне тоже не хотелось разговаривать. Я растирала замерзшие руки и плакала от боли.

Эта боль была мне отдаленно знакома. В детстве я забывала иногда на зимней прогулке надеть теплые варежки. Каталась на санках, лепила снежки и не замечала, как постепенно немеют руки. К концу прогулки они становились синими, с багровым оттенком. Дома я ревела и прикладывала руки к батарее. Боль была долгой и ноющей. А сейчас все повторялось заново, только ныло уже все тело.

— Хватит реветь, — первым нарушил молчание Шурик.

— Может, заедем в больницу? Я не могу больше терпеть!

— Сейчас приедем на мою дачу, и я окажу тебе первую медицинскую помощь — водочка и бурный секс.

Всю дорогу до дачи я скулила и тряслась, как маленькая собачонка. Представляю, какой у меня был видок!

Дача Шурика построена была с размахом. Три этажа, застекленный зимний сад, бассейн с подогревом… Страшно подумать, сколько он вбухал сюда денег. Конечно, мне и раньше приходилось здесь бывать, но, сказать честно, не часто.

На воздухе я почувствовала себя значительно лучше. Озноб заметно уменьшился, хотя и не прошел совсем. Я остановилась у бассейна с прозрачной водой, опустила руку и почувствовала приятное тепло.

— Позже искупаемся. — Шурик взял меня за талию и повел в дом. — Сейчас не до купания. Ты совсем слабая, так и утонуть можно. Первым делом нужно выпить водочки.

— Я не пью водку. Я бы выпила виски или джина.

— При обморожениях всегда пьют водку, — не согласился со мной Шурик. — Знаешь, как лакают водку на Северном полюсе?! У меня там товарищ работал. Деньги из воздуха делать научился, но стал алкоголиком. Потому что от мороза водкой спасался.

— Я не на Северном полюсе, — огрызнулась я и поднялась на крыльцо.

В дверях меня встретила девушка по имени Таня. Она приехала на заработки из Украины. Случайно вышла на Шурика, который взвалил на ее плечи практически все. Уборка, стирка, готовка — всем этим занималась Таня. Она же была за сторожа. Никакой дополнительной охраны в доме не было, так как всю территорию дачного поселка охраняли бывшие спецназовцы.

Таня была воспитанной девушкой и всегда встречала меня с радушной улыбкой — щирой, как говорят украинцы. Наверное, точно так же она встречала и жену Шурика. По всей вероятности, ей было абсолютно безразлично, кого Шурик привозит в дом. Но небезразличны деньги, которые он ей платил. А Шурик платил щедро. Ему нравились ее чистоплотность, кулинарные способности и умение держать язык за зубами. Последнее, пожалуй, больше всего.

— Очень рада вас видеть! — как всегда, заворковала Татьяна. — Вам подать обед? У меня почти всё…

— Мы не голодны, — на полуслове оборвал ее Шурик. — Мы хотим только одного — уединиться на пару часов. И еще. Принеси из бара бутылку водки, кувшин с апельсиновым соком и несколько бутербродов.

— Бутылку водки?!

— Да, именно водки. Ты не ослышалась.

— Но ведь вы не пьете водку…

— Это тебя не касается.

Таня опустила глаза и ушла на кухню. Мы поднялись в огромную гостиную, где иногда занимались любовью, лежа на косматой шкуре. Шурик подошел к окну и нажал на кнопку, опускающую жалюзи. Я обхватила себя руками и громко чихнула.

— Шурик, мне бы горячую ванну. Так ведь и заболеть недолго. Потрогай мой лоб. У меня, кажется, жар начинается.

— Сейчас выпьешь водочки, и все пройдет, — беспечно махнул рукой Шурик.

Татьяна вкатила в гостиную сервировочный столик, уставленный тарелками и бутылками, подвезла его к дивану и, переминаясь с ноги на ногу, боязливо сказала:

— Хозяин, я бы хотела сходить в магазин на станцию. С вашего позволения, конечно. Я вам сейчас все равно без надобности.

— Иди, иди, прогуляйся, — улыбнулся Шурик.

Когда Татьяна ушла, он подошел к столику и налил мне полную рюмку водки.

— Прими-ка, милая, для согрева.

Я не стала спорить и, осушив рюмку до дна, закусила бутербродом с черной икрой. По телу разлилось приятное тепло, голова слегка закружилась. Шурик налил вторую и протянул мне.

— Если не хочешь загреметь в больницу, пей.

— А может, лучше горячая ванна?

— Какая, к черту, ванна? Давай пей и не забивай себе голову.

Выпив три рюмки, я почувствовала, что опьянела.

— Маргарита, ты и вправду сидела в морозильнике? — поинтересовался Шурик.

— Честное пионерское.

— Холодно?

— Ну, понятное дело, не жарко.

— Мне все это не нравится, Маргарита! Сначала ты шляешься неизвестно где в течение суток. Затем твоя подруга — проститутка, заметь, — убивает китайца и крадет у него пятьдесят тысяч долларов. Потом крадут тебя, сажают в морозильник и требуют вернуть ворованные деньги. Ты хоть понимаешь, что, если бы не я, ты уже давно была бы на том свете?! Теперь ты моя должница, Маргарита! Вступив в переговоры с бандитами, я рисковал собственной жизнью!

Выпив очередную рюмку, я смахнула слезы и надкусила бутерброд.

— Не переживай, папуля. Я отдам тебе эти деньги. Не сразу, по частям.

— Дело не в этом. Ты, Маргарита, в любой момент можешь подмочить мою репутацию. И что я должен думать о тебе, если твоя подруга занимается проституцией! Это не укладывается в голове: бизнесвумен и уличная девка… Что вас может связывать?! Может, вы на пару обслуживали этого китайца?! Рита, зачем тебе это? Ведь у тебя есть собственный хороший бизнес!

Я поставила рюмку на пол и отвесила Шурику звонкую пощечину. Он обиженно дернулся:

— Никогда не смей поднимать на меня руку… Тебе никто не давал подобного права… Никто. Ты должна ползать на коленях и целовать мои ноги. Я спас тебе жизнь, я вытащил тебя из дерьма. Я рисковал, в конце концов.

— Мог бы и не рисковать. Мог бы вызвать милицию. Тогда бы вообще не пришлось платить.

— Милицию… А ты уверена, что, вызови я милицию, ты бы осталась жива? Я глубоко в этом сомневаюсь. Дорога была каждая минута. Дело даже не в деньгах. Я уверен, Рита, что ты не брала этих денег. Зачем тебе воровать, если ты всегда сможешь заработать такую сумму. — Шурик уткнулся крашеной головой в мои колени: — Ладно, забудем. Просто впредь старайся быть осмотрительной в выборе знакомых. А теперь ублажи старика. Если бы ты только знала, как я по тебе соскучился!

— Да иди ты! — Я схватила бутылку и отхлебнула прямо из горлышка. Если этот мерзкий старикашка сейчас дотронется до меня, я… Я не знаю, что сделаю. Надоело имитировать оргазм, все надоело, все!..

— Ну пожалей меня, моя девочка! Вчера я изнывал от желания, но тебя не было дома. Пришлось отправиться в бордель. Молоденькая девушка в цветном кимоно и сандалиях на высокой пробковой подошве угостила меня саке. Мне всегда нравились японки, Рита. Они такие безропотные! Я сел с ней у жаровни прямо на пол и смотрел, как шипят в масле рисовые шарики. Потом она налила мне сантори. Наверное, ты никогда не пила ни того, ни другого. Сантори мне понравилось больше. По вкусу оно напоминает шотландский виски. Мою девушку звали Сацуми. Она такая тоненькая, такая стеснительная… — На этих словах Шурик всхлипнул. — Чуть позже Сацуми натерла мое тело каким-то ароматным маслом. Ах, какие у нее нежные ручки. Рита, но ты куда лучше ее. Она, глупая, раздвинула ноги слишком рано. Мой член еще не набух. Она действовала механически, как робот. Никаких чувств и никаких эмоций. Я даже не понял, кончила она или нет. Впрочем, не важно. Трахаясь с ней, я думал о тебе, Рита. Только о тебе. Сейчас ты возбудишься. Я записал секс с японкой на камеру.

Я бросила на Шурика брезгливый взгляд. Но он его не заметил. Он подошел к видику, вставил в него кассету и защелкал пультом.

— Ритуля, стоит тебе посмотреть, как я кувыркаюсь с этой японкой, все твои болячки пройдут и ты воспрянешь духом.

На экране появилась совокупляющаяся парочка. Шурик лежал сверху. Его дряблые ягодицы ходили яростно и быстро. Он тяжело сопел и постанывал. Девушка-японка не издавала ни звука.

Шурик изловчился и ущипнул ее за грудь. Я бы на ее месте взвизгнула от боли, но она по-прежнему молчала. В момент кульминации Шурик дернулся всем телом, громко закричал и, удовлетворенный, откинулся на постель. Девушка продолжала лежать без движений, не открывая глаз. По экрану телевизора побежали черные полосы.

— Ну как? — с гордым видом спросил Шурик.

— Принеси, пожалуйста, градусник, — попросила я. — Мне что-то совсем плохо.

— Милая, бурный секс вылечит тебя от всех болячек! — Шурик и не думал выполнять мою просьбу. Вместо этого он расстегнул штаны и вытащил свой увядший стручок: — Только ты, дорогая, способна подарить мне настоящее наслаждение. Только ты… Ты стоишь намного больше, чем пятьдесят тысяч долларов… — Морщинистые руки в коричневых старческих пятнах затеребили мужское достоинство. — Рита, ты любишь смотреть, как я занимаюсь мастурбацией? А помнишь, как мы занимались мастурбацией вместе? Я занимаюсь этим с пятнадцати лет. Хотя поллюции были у меня намного раньше. В подростковом возрасте я мастурбировал ночью, под одеялом, чтобы не видели родители… Мне нравится, когда ты смотришь… Высуни язычок, детка, мне будет приятно… О-о-о… А-а-а…

Слабая струя спермы брызнула ему на живот. Шурик взял полотенце, тщательно вытер покрасневший член и сел на диван.

— Ритуля, умоляю тебя, будь поактивнее, — произнес он, поглаживая свое «хозяйство». — Неужели ты ничего не чувствуешь? Мы же несколько дней были в разлуке!

— Тем не менее это не помешало тебе пойти в бордель.

— Ну, не сердись, крошка. Ты же видела эту японку — она как доска!

— Может, и как доска, но ты набросился на нее, словно изголодавшийся волк! — Ревновать я, конечно, не ревновала, но надо было ему пострадать.

— Будешь тут изголодавшимся волком, если ты пропадаешь неизвестно куда, — обиделся Шурик.

— А ты, милый, почаще ходи по борделям. Только меня ты тогда не увидишь, учти!

Щеки мои пылали. Было и холодно и жарко одновременно. Наверное, это и есть лихорадка. Хотелось закутаться с головой в теплое одеяло и лежать, лежать, лежать…

Шурик, однако, ничего не желал замечать. Он рывком притянул меня к себе и впился в губы. Я слегка отстранилась, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не плюнуть ему в лицо. Сейчас я была не в том расположении духа, чтобы терпеть все это. Шурик, пуская тягучие слюни, засунул язык в мой рот. Затем, решив, что наши желания совпадают, он принялся меня раздевать. Я попыталась сопротивляться, но это завело его еще больше. Не говоря ни слова, он продолжал срывать с меня одежду.

— Шурик, ты с ума сошел! Постой! — возмутилась я.

Но он ничего не видел, кроме моего тела.

— Давай, Ритуля… Будь поактивней, прошу тебя! Твое тело такое шершавое, словно его натерли пемзой. Это на тебя так морозильник подействовал?

Шурик без особого труда раздвинул мои ноги. Сопротивляться у меня не было сил, но и впускать его в себя я не хотела.

— Оставь меня, старый козел! — вырвалось из моей груди. — Немедленно слезь! Неужели ты не видишь, что я сейчас потеряю сознание?!

Шурик саркастически улыбнулся. Даже «старый козел» на него не подействовал. Пересохшее влагалище горело от грубых толчков. Так и эрозию заработать недолго! Я лежала без движения, как та японка, и думала о том, когда все это наконец закончится.

Закончилось.

Шурик наклонился над моим ухом и прошептал:

— Ты сегодня не хочешь трудиться, моя девочка. Мне это не нравится, учти. — Обмотав чресла полотенцем, он поднял жалюзи и вышел на балкон.

Я поплелась в ванную, которая находилась на том же этаже. Перед глазами стоял мастурбирующий Шурик. Старый, зажравшийся боров, имеющий связи и деньги… Он думает, что все в этой жизни можно купить… Убить бы его, к чертовой матери, хоть одной тварью на свете будет меньше. В последнее время я слишком долго терпела его выходки. Один только анальный секс чего стоит. Я отнюдь не считаю анальный секс из ряда вон выходящим явлением, но ведь всему есть предел. Шурик даже кремом не пользуется, потому что от крема на его дряхлом пенисе выступает аллергическая сыпь…

Остудив голову под струей холодной воды, я закуталась в банный халат и вернулась в гостиную. Чувство опустошенности не покидало меня.

Я бродила из угла в угол, натыкалась на кресла и пыталась согреться. Неожиданно я вспомнила о Ксюше, убившей китайца. Она сделала это из-за денег. Я тоже хочу убить Шурика. Выходит, я ничем не отличаюсь от нее? Вообще-то, ничем. Просто она спит за деньги, а я нахожусь на содержании. Конечно, содержанкой быть «почетнее», но не настолько же!

Шурик стоял на балконе, прикрытый полотенцем, и курил. Подойдя поближе, я уставилась на его спину, усыпанную веснушками. В этот момент что-то привлекло его внимание, и он перегнулся через перила. Не справившись с временным помутнением рассудка, я изо всех сил толкнула его вниз. Сухощавое тело семидесятилетнего мужчины, моего любовника, оказалось совсем легким.

Он упал беззвучно, словно растворился в летнем, душноватом воздухе.

Глава 8

Бог ты мой, что же я натворила… Нет, этого не может быть… Может, еще как может… Но я же ничего особенного не сделала! Я не стреляла, я не размахивала ножом… Я не злодейка… Я… Я толкнула его. Неужели убить так просто? Раз — и человека больше нет. Человека? Шурика, который истязал меня последние несколько лет. Ну и что? Ну и что, что истязал. Мое агентство — оно возникло его стараниями, а я… А я оказалась неблагодарной тварью. Я — убийца, и теперь меня будут судить.

По заслугам ли? Не знаю. Наверное, да. Хотя… Нет, о мертвых нельзя говорить плохое… Не буду, воздержусь. А может, Шурик жив?

Я перегнулась через перила и застыла на месте.

Шурик лежал на газоне лицом вниз. Руки раскинуты в стороны, ноги неестественно подогнуты. Кукла, большая тряпичная кукла… А ведь он даже не закричал. Почему, интересно? Не успел испугаться или умер от испуга в воздухе?

Мертвый…

Мертвый, конечно. А я-то надеялась. На что? Внезапно мне захотелось стать маленькой девочкой и спрятаться за мамину юбку. Ведь за смерть Шурика придется отвечать. И на что только я растратила свою жизнь? Вышла бы замуж, родила бы ребятишек… А теперь? По этапу пойду?

Издав пронзительный стон, я выбежала из гостиной, спустилась по дубовой винтовой лестнице, выскочила во двор и, теряя силы, наклонилась над телом Шурика.

— Шурик… Шурик… — затрясла я его за плечо. — Шурик, ты живой?

Ответа не последовало. Я подняла голову и посмотрела на балкон. Третий этаж, высокий…

Шансов у Шурика не было. Это действительно конец. И для меня — тоже. Скоро приедет милицейский «воронок», и я… Нет! Только не это! Такое я не смогу пережить, хоть ты тресни, не смогу!

— Шурик, ты умер? Шурик, миленький… Ответь мне, пожалуйста. Я должна знать… Может, ты скажешь, что сам упал с балкона? Я тебя не сталкивала… Я вообще находилась в другой комнате… Ну какого черта тебя понесло на балкон? Может, ты был пьян?! А может, тебе стало плохо? Голова закружилась, например… — Слезы текли из моих глаз ручьем, но я продолжала стонать: — Если бы ты только знал, Шурик, как же я испугалась, когда ты упал… Я чуть дуба не дала от страха. Ты, дружочек, наверное, перетрахался. В твоем возрасте это вредно. Ты ведь всегда знал меру… В деньгах, в связях… Ты только не знал меры в сексе… Ты очень любил трахаться. И это в семьдесят лет… Так нельзя, Шурик. Мужчины в твоем возрасте не делают этого вообще… Получается, что ты дотрахался… Дотрахался до такой степени, что сиганул с балкона. — Укоризненно посмотрев на безжизненное тело, я села на землю и обхватила колени руками. — А может, ты наркотиками баловался? Сотни людей прыгают с балкона только потому, что сидят на наркотиках. Принял допинг — и превратился в птицу… Хотя я вроде не замечала, чтобы ты баловался наркотиками. А может, я и в самом деле не замечала?.. Но, Шурик, признаться честно, ты меня достал… Ты думал, наверное, что с твоими деньгами можно купить все что угодно, но ты ошибался. В этой жизни за все, дорогой мой, нужно платить. Вот ты и расплатился. Плата ведь разною бывает…

Чей-то пристальный взгляд заставил меня прерваться.

Рядом со мной стояла Татьяна. Ну вот, вовремя пришла… Я по-глупому развела руками:

— Вот, с балкона упал…

Татьяна понимающе кивнула.

— Равновесия не удержал, — продолжила я. — Он сексом чересчур много занимался. А потом ему плохо стало. Он вышел на балкон покурить. Видимо, голова закружилась… Сама понимаешь, в таком возрасте всякое может случиться…

Татьяна не проронила ни слова. В любой момент со мной могла приключиться истерика.

— Я его не убивала! Он сам упал… Я тут ни при чем… Я смотрю, его нет. А я как раз в душ ходила. Подмыться. Захожу в комнату, думаю, куда это Шурик подевался? А потом вышла на улицу и увидела, что он под балконом лежит.

— Ну, понятно, — наконец сказала Татьяна и перевернула труп.

На лице Шурика застыла гримаса ужаса. Похлопав его по щекам, Татьяна безразлично изрекла:

— Он мертв.

— Ты уверена?

— Вполне. Если хочешь, можешь проверить пульс.

Проверять пульс у меня не было желания.

— Странно, — сказала я. — Ведь здесь всего третий этаж…

— Дом-то высокий, третий — как пятый.

Татьяна не вызывала у меня особого доверия. Сейчас она позвонит в милицию и расскажет о том, что случилось с хозяином. На мои руки наденут наручники и увезут в неизвестном направлении. Хотя какое уж там неизвестное: переполненная Бутырка, вот что меня ждет. Чтобы доказать свою невиновность (мол, Шурик выпрыгнул сам), понадобится хороший адвокат, а это стоит огромных денег. Деньги-то у меня есть, но семейка покойного, думаю, не оставит меня в покое.

При одной только мысли о тюрьме у меня перехватило дыхание. Оказаться в одной компании с зэчками… А надзиратели — они, говорят, выделывают с беззащитными женщинами все, что им заблагорассудится. Я умею за себя постоять, но в тюрьме меня обломают очень быстро. Нет уж, попробуем действовать по-другому.

— Нужно милицию вызывать, — сказала я.

— Зачем? — спросила Таня. В ее голосе не было никаких эмоций.

— Затем, чтобы его похоронили по-человечески. Шурик человек известный. Ему по рангу почести полагаются.

— Но ведь тебя посадят. — Голос по-прежнему ровный, будто о чем-то обыденном говорит.

— За что посадят-то? — Я сделала непонимающее выражение лица.

— За то, что ты его скинула.

— Я?!

— Конечно. Не я же.

Я схватилась за голову и в отчаянии произнесла:

— Таня, я никого не скидывала, он упал сам. Ты только посмотри на мои руки… Видишь, совсем мышц нету. Неужели я бы смогла справиться с мужчиной? Я ведь не занимаюсь тяжелой атлетикой и не метаю диски. Ты понимаешь, что здесь нужна определенная сила.

— Понимаю, я все понимаю, — кивнула Татьяна. — Только вот поймут ли тебя другие…

— Это ты о чем?

— Да так… Хоть бы передо мной хвостом не крутила. Откровенно говоря, мне до этого дела нет. А вот тебе туго придется… Его семейка тебе не поверит. Ты когда-нибудь видела его жену?

— Нет.

— Странно… Несколько лет встречалась с женатым мужиком и ни разу не видела его жену.

— А на кой черт она мне нужна?

— Так ведь интересно…

Ох, до чего же неприятная девица! И зачем только Шурик ее взял?

— А что мне на нее смотреть? Пожилая женщина… Я ей в соперницы не набивалась. У нее своя кухня, а у меня своя.

Татьяна злорадно усмехнулась и наклонилась над Шуриком. Что там она разглядывала, не знаю.

Полотенце, прикрывавшее бедра, слетело, обнажив увядший «стручок». При жизни Шурик гордился им, словно он был сделан из золота. Не понимал, наверное, что с возрастом все приходит в негодность.

Я с вызовом посмотрела на Татьяну. И какого черта ее угораздило припереться в самый неподходящий момент?

— Послушай, что ты вообще себе позволяешь?! Если уж собралась вызывать милицию, то вызывай. Мне от этого ни жарко ни холодно. Мне вообще на все наплевать! — Терпение мое лопнуло.

— Я хочу тебе помочь. — Татьяна смахнула упавшую на лоб прядь волос.

— С чего бы это?

— Да хотя бы с того, что я тоже сполна натерпелась от этого козла. Жена у него — баба хваткая. Она не успокоится, пока не посадит тебя за решетку. Ты даже не представляешь, какую жизнь она тебе устроит. Ты ее просто не видела!

— А я, между прочим, могу за себя постоять. — Голос мой звучал отнюдь не так уверенно, как хотелось бы.

Татьяна подошла ко мне вплотную и заглянула в глаза.

— Послушай, давай его закопаем, и все…

— Что?! — мне показалось, что я ослышалась.

— Давай его закопаем, и все! Участок большой, сама видишь. Можно таких Шуриков хоть миллион закопать. Места всем хватит.

— Татьяна, по-моему, ты не в себе.

— В себе, не в себе — какая разница. Закапывать лучше ближе к забору. Туда ни одна собака не сунется. Гляди, вон та сосна подойдет?

Дальше все происходило, как во сне. Татьяна сходила в кладовку за лопатой и рукавицами — чтобы не натереть руки. Мы подняли Шурика и перетащили под высокую сосну.

— А что, подходящее место для могилы, — сказала Татьяна и принялась копать. — Сейчас мы его похороним, а сверху клумбочку разобьем. Насколько мне помнится, покойный фиалочки уважал. Вот мы их ему и посадим. У нас — как бюро добрых услуг. Исполняем все пожелания.

«Нет, она точно сбрендила», — подумала я.

Копали мы по очереди. Когда яма стала достаточно глубокой, осторожно опустили в нее тело Шурика. Татьяна перекрестила его и сказала:

— Спи спокойно, родной, смотри не хулигань!

Я с ужасом смотрела на уже начинавшее костенеть лицо покойного. И надо мне было его убивать, расстались бы по-хорошему. Он был хреновым любовником, но спонсором — очень даже ничего. Самым щедрым из всех у меня имеющихся, а потому — постоянным. Прости, Шурик, что так вышло, прости, дорогой.

— Ну что, никак наглядеться не можешь? — перебила мои мысли Татьяна. — Ясное дело, как-никак не чужие. Я тебя часто в этом доме видела, чаще других.

— А что, были и другие? — искренне удивилась я. Неужели Шурик, семидесятилетний немощный Шурик, мог трахаться с кем-то еще?!

— Да их было полно, — отрезвила меня Татьяна.

— Это правда?

— Буду я врать! Этот старый пердун таскал сюда девок только так.

Татьяна презрительно скривилась, и я поняла, что она зла на Шурика. Нет, зла — это слишком слабо сказано. Она смертельно его ненавидела, это было написано на ее курносом лице. Только вот за что? Шурик дал ей работу, платил хорошие деньги, заботился о ней, как о собственной дочери… Как о дочери? Надо бы подумать об этом на досуге.

— Ну что, будем закапывать?

— Да, конечно, — сказала я и схватилась за лопату.

Вскоре все было закончено. Татьяна разровняла землю и закурила.

— Можно сказать, доброе дело мы с тобой сотворили, — сказала она. — Похоронили его в любимом месте. Он ведь без этого дома жить не мог. Его сюда как магнитом тянуло. Оно и понятно, здесь не хуже, чем в какой-нибудь Швейцарии. Тишина, покой, чистый воздух… Послушай, а ты его хоть немного любила?

— Что? — вздрогнула я.

— Ты любила Александра Игоревича? Ну, Шурика своего.

— Нет. А разве такого можно любить?

— Наверное, можно. Жена, например, за него замуж по любви выходила.

— Ты думаешь, по любви? Мне кажется, за такого только ради денег и пойдешь. Хотя, когда он женился, вряд ли был богат. Деньги обычно приходят с годами.

Татьяна щелчком отбросила окурок в сторону.

— Послушай, ты бы сходила в дом, принесла горячительного, — сказала она. — Голова по швам трещит от всех забот.

— Что, прямо на могиле пить будем?

— А то! Мы ведь должны его помянуть по-человечески. Пока ты за спиртным сходишь, я тут клумбу разобью, чтобы ни у кого подозрений не возникло. Фиалок насажаю, ромашек… В парнике их, как грязи. Шурик по полевым цветам тащился. Я всегда этому удивлялась. Вроде богатый мужик, должен все изысканное любить, а он с колокольчиками носится как придурок. Одним словом, лох. Как был лохом, так и остался. Даже деньги его не спасли. Я тут несколько дней назад ковры вытрясала. Только вынесла на улицу, гляжу, этот урод веник из колокольчиков тащит, счастливый такой, словно эти колокольчики из золота сделаны. Он потом этот веник мне подарил…

Опустив голову, я пошла в дом. Терпеть Татьянину болтовню не было сил. Клумбу она разобьет! Еще бы табличку на сосну присобачила: «Копать здесь». Хотя при известной любви покойного к цветам еще одна клумба, может, и не вызовет подозрений. А джип? Куда, интересно, мы денем джип? Охрана его видела… Да и Татьяна… Уж слишком подозрительна ее помощь. Знает девчонка, что я при деньгах, будет потом шантажировать… Да ну ее ко всем чертям!

Дом встретил меня тишиной. На мраморном столике у входа стоял поникший букет полевых цветов. Колокольчики… Как трогательно! Мне он обычно дарил розы. Голландские, на длинных ножках. Восемьдесят пять рублей штука. Без запаха. Стоят не меньше двух недель. Приеду домой (если приеду!) обязательно выброшу. Хочу стереть из памяти все.

Шурик… Стареющий плейбой… Татьяна спросила, любила ли я его. Нет, не любила. Я любила его деньги. Денег у него было, как у арабского шейха. Наверное, он задницу в туалете долларами подтирал. А он, интересно, меня любил? Теперь это не имеет никакого значения…

Бар был заставлен бутылками. Каждая тянула долларов на сто. Многие — привозные. Ох и напьемся мы сейчас с Татьяной! Текила… Текила, пожалуй, подойдет. Сорок градусов, а с водкой не сравнишь.

Половицы за моей спиной тихо заскрипели.

Я вздрогнула и выронила бутылку из рук. Бутылка, ударившаяся о каминную решетку, разбилась, звон стекла привел меня в чувство. Я оглянулась — никого… А может, это душа Шурика?

— Мамочки мои! — Взвизгнув, я выхватила из бара коробку с коньяком и пулей понеслась на улицу.

Татьяна, что-то напевая себе под нос, сажала цветы на могиле Шурика. Ну и выдержка у этой хохлушки!

— Нормальная клумбочка получилась, — сказала она. — Я ее ракушками обложу. У меня их целый мешок валяется. Шурик с моря внукам привез, а они играться не стали. Этим монстрам компьютеры подавай!

Я остановилась в двух шагах от нее, пытаясь привести дыхание в норму. Татьяна повернулась ко мне и поинтересовалась:

— Ну что, мы сегодня пить будем или нет?

— Будем, — кивнула я.

— Так давай, наливай. Ты меня в это дело впутала, ты и суетись. Правда, у меня руки в земле, но это такая мелочь! Мне эта земля родной стала. Я здесь уже три года живу.

Я распечатала коробку, достала коньяк и две фирменные рюмочки.

— А что закуски не прихватила? — строго спросила Татьяна.

— Какая, к черту, закуска?! — возмутилась я. — Тоже придумала — рядом с покойником пир устраивать!

— А мы не пир устраиваем, а поминки. В этом-то вся и разница. Ну ладно, давай шлепнем. За Шурика. За него, родного.

Я выпила коньяк (вкуса не почувствовала) и тихо спросила:

— Таня, а тебе-то зачем все это нужно?

— Что именно?

— Ну, мне помогать…

— У меня с Шуриком свои счеты.

— Какие?

— Тебе интересно?

— Ну да, — подтвердила я.

— Тогда наливай рюмку, скажу.

Я налила, мы опять выпили. Помолчали. И выпили еще.

— Для меня это не спиртное, — вздохнула Татьяна. — Я на самогонке выросла. Вот если б сейчас самогоночка была… Да, ты там что-то спрашивала, кажется? Ну, мне скрывать нечего. Я к Шурику особой симпатии никогда не испытывала. И, если честно, подруга, я уже подумывала о том, чтобы его прибить, честное слово. Он у меня вот где сидел. — Татьяна выразительно похлопала себя по крепкой шее. — А помогаю я тебе потому, что эта сволочь принуждала меня жить с ним.

— Как это принуждал? Врешь ты все!

— Так это. Можно подумать, ты не знаешь? Трахал он меня за бесплатно, вот и все.

— И тебя тоже?

— А чем я хуже других?

— Просто Шурик не раз говорил, что относится к тебе, как к дочери.

— Ага, у него таких дочек…

Татьяна похлопала себя по карманам в поисках зажигалки, наконец нашла и, чиркнув несколько раз, закурила. Сигарета в ее руке дрожала.

Мне не хватало воздуха. Так, как сейчас, я не нервничала еще никогда в жизни. Разве что в казино… Особенно когда проигрывала. Правда, такое редко бывало.

Помнится, полгода назад я потеряла около пяти тысяч долларов. В роли утешителя выступил Шурик. Сначала он по-отечески пожурил меня за алчность, а потом компенсировал почти все деньги. И зачем только я его убила? Он так часто меня выручал. Ну а секс… Противно, конечно, трахаться со стариком, но… Терпимо, вполне терпимо! За такие-то деньги… Мужики нынче жадные пошли.

Был у меня один — в ресторан с калькулятором ходил. А Шурик — нет. Шурик — натура широкая. Найти ему достойную замену будет трудно.

— Я его на дух не переносила, — вернула меня в реальность Татьяна. — Старый извращенец! Трахал все, что шевелится. Ведь у него уже хрен не стоял. Так нет же, блин! Тычет, тычет, пока мозоль не натрет. Из-за него я секс возненавидела вообще. Пользовался тем, что я без регистрации живу. На людях относился по-человечески, а когда наедине оставались, так затрахивал, что думала, помру.

Я недоверчиво посмотрела на то место, где мы закопали Шурика.

— Мне и в голову не приходило, что ты с ним…

— Он со всеми… Ты правильно сделала, что шлепнула его. Представляю, как он тебя достал. Главное, Маргарита, держи себя в руках и стой на своем. Ты ничего не делала. Ничего! Тебя вообще тут не было.

— Меня видела охрана.

— Ну и что? Поселок большой, гости приезжают часто. Тем более, охрана каждый день меняется. К тому же отпуска начались. А я всегда подтвержу, что ты к нам не приезжала. Считай, что у тебя есть алиби.

— А как же машина? Ведь машина Шурика во дворе стоит.

— И это не проблема. Ночку здесь переночуем, а завтра сядешь за руль и спокойненько уедешь. Стекла у машины тонированные. Бог даст, охранники и не заметят, кто за рулем. Может, сам хозяин. А кому же еще? Чтобы не светиться, оставишь джип у обочины, а до города на попутке доберешься.

— Но ведь его жена подаст в розыск…

— А пусть подает… Висяков в ментовке до хрена и больше. А за меня не беспокойся. Я буду молчать. Я ведь и сама заинтересована в смерти Шурика, так что в тюрягу тебя не посажу. В конце концов, я теперь соучастница. Я тебе от трупа помогла избавиться. Видишь, какую клумбу разбила.

Татьяна растянула пухлые губы в улыбке, но улыбка получилась неискренней. Я не знала, можно ли ей доверять. Хохлушки хитрые, значит, и эта такая.

— Ты, Маргарита, ничего не бойся, — продолжила Татьяна. — Говори всем, что в последнее время не видела Шурика. По работе была занята, с другим встречалась — найди объяснение.

Я кивнула в знак согласия, не зная, что сказать.

Глава 9

На улице быстро темнело. Вдобавок ко всему стал накрапывать дождь.

— Ну, пошли, что ли, — подтолкнула меня к дому Татьяна.

Признаться честно, мне не хотелось ночевать в доме покойного Шурика.

— Тань, а может, сейчас поехать? — робко предложила я. — К чему тянуть до утра? Ночью от машины легче избавиться.

— Ага, в таком состоянии только за руль и садиться, — усмехнулась она. — Гаишники, или — как их? — гибэдэдэшники сразу таких тормозят. Нюх у них на спиртное. А это — конец, не отвертишься.

По моей просьбе Татьяна постелила мне в гостевой комнате. В спальню подниматься не хотелось. Накувыркались мы там с Шуриком… Нет, не надо было его убивать. Я действовала бессознательно. Поддалась сиюминутному порыву. И зачем только я пила эту водку? Чтобы согреться. Чертов морозильник! Ну вот, опять затрясло. Надо будет завтра сходить к врачу…

Завтра… Еще неизвестно, что будет завтра. Татьяна эта… Странная девица… Заботливая… «У попа была собака, он ее любил. Она съела кусок мяса, он ее убил. В землю закопал… Закопал… Закопал…» Мысли-то как путаются. И на душе кошки скребут. Предчувствие дурного? Может быть, может быть… Ах, Шурик, Шурик… Двуликий Янус. Одно лицо — лицо государственного мужа, часто мелькавшее по телевизору. Депутат хренов… Другое — похотливое, сладострастное… И Таньку он тоже трахал, и по борделям шлялся. Ишь, неугомонный. Хотел продлить себе молодость? Продлил… Лежит теперь под сосной, червяков кормит. Брр… А на прошлой неделе он отфакал меня прямо на работе. Заявился без звонка, закрыл дверь на замок, спустил штаны и попросил сделать минет. Порнухи, наверное, насмотрелся. Я, естественно, отказалась. «А за тысячу баксов?» — спросил он. «За тысячу — на столе, без изысков». Задрала юбку, легла, он пристроился сверху. Пыхтел, пыхтел, наконец кончил… Старый козел… А жену его я действительно никогда не видела. Даже на фотокарточках. Шестьдесят пять лет… Та еще кляча… «Она и домом управляет, и за внуками следит, и деньги считать умеет», — вспомнились слова Шурика. А я, значит, не умею? Да мое агентство процветает, да я… А что я? Я — убийца. Я убила Шурика. За это меня посадят в тюрьму. Обязательно посадят…

— Маргарита, ты не спишь? — В комнату вошла Татьяна. — Вешалка старая звонила.

— Какая еще вешалка?

— Жена Шурика, кто ж еще?

— И что? — Во рту сразу пересохло.

— Да ничего особенного. Потеряла своего благоверного. На работе нет, мобильник молчит. Спрашивала, не приезжал ли он на дачу.

— А ты?

— Ну, ясное дело, сказала, что не было его тут. Обещала позвонить, если объявится.

— Его мобильник в спальне лежит, — вспомнила я.

— Когда будем машину отгонять, положим его в салон. Я с тобой поеду. Потом сюда вернусь.

— Послушай, Тань, давай сейчас машину отгоним, — взмолилась я. — Ночью спокойнее.

— Нет, — отрезала она. — Я тебя предупреждала. Ночью через КПП машины не ездят, а с утра все на работу попрут. Сама увидишь, даже в очереди стоять придется. Вот мы под шумок и проедем.

— А может, все-таки сейчас?

— Хочешь засветиться — поезжай. Потом сама будешь локти кусать.

— Как скажешь. — Я встала и бросила на Татьяну подозрительный взгляд. — Послушай, а чего ты такая счастливая? Прямо сияешь вся.

— Сияю? — не поняла та. — Так мы ж с тобой от тирана избавились. Все, что было, осталось в прошлом. Вскоре все забудется, как страшный сон. Самая малость останется.

— Какая еще малость?

— Ну… Мне к проктологу надо обратиться.

— К проктологу?

— Ага. — Тыльной стороной ладони Татьяна вытерла слезы. — С некоторых пор мне требуется именно этот специалист. Спасибо Шурику. Диагноз у меня всего ничего: геморрой.

— Вот как… — Я подошла к Татьяне и погладила ее по плечу. — Ты права, все уже в прошлом. Излечишься и от этой ерунды.

— Да ладно! — Татьяна шумно высморкалась и спросила: — Послушай, а ты ужинать будешь?

— Ужинать?

— Ну да. Что это ты так удивилась? Ты ж не жрамши!

— У меня аппетита нет.

— Появится. Мы с тобой землю копали, калорий много потратили. Я такие котлеты пожарила — пальчики оближешь!

— Какие еще котлеты? — Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— По-киевски. Я их вкусно готовлю! Так тебе ни в одном ресторане не сделают. Они на ресторанные совсем не похожи. Шурик их жрал десятками.

Последние ее слова меня доконали. Зажав рот обеими руками, я рванула в туалет. Желудок был пуст, поэтому рвало меня желчью. Во рту появился неприятный кисловатый привкус. Надо бы зубы почистить. Я вошла в ванную. Щетки нет — так хоть пальцем. Выбирая пасту — на полочке было тюбиков шесть, не меньше, — я подняла глаза и посмотрела в зеркало. Вот это да… Морда зеленая, почти как у мертвого Шурика, под глазами размазанная тушь, вместо волос — пакля. О боже… Поспешно сбросив одежду, я залезла под душ.

Прохладная вода привела меня в чувство. Даже хмель прошел. И настроение улучшилось. Попробуйте еще доказать, что это именно я убила Шурика. Коли уж Татьяна не подведет, все будет хорошо!

Татьяна… Странная девица… Надо бы проверить ее, но как? Я приоткрыла дверь ванной и осторожно выглянула в коридор. В коридоре было темновато, горел только дежурный свет. Комната Татьяны была совсем рядом. Другого случая не представится.

Один шаг, второй, третий… Латунная ручка легко поддалась — открыто…

Ну и неряха же она, однако. Смятая постель, разбросанная одежда, пепельница, полная окурков. Нет, это все не то. Сумочка! Кожаная дамская сумочка, лежащая на столе… Ее содержимое многое может рассказать о владелице. Я щелкнула замочком и удивленно присвистнула. Миниатюрная видеокамера, диктофон, запрещенный сканер для прослушивания мобильной связи… Привет от Джеймса Бонда… Откуда все это? В любую минуту Татьяна могла войти в комнату. Не желая больше испытывать судьбу, я положила сумочку на место и выбежала в коридор.

Татьяна поднималась по лестнице. Заметить она ничего не заметила. Нет, мне сегодня определенно везет!

— Ты чего так долго? — Глаза-буравчики просвечивали меня, как рентген.

— Душ принимала.

— И мне бы не помешал…

Через пятнадцать минут мы сидели за столом и ели Татьянины фирменные котлеты. Я уткнулась в тарелку, не зная как себя вести. Татьяна достала хрустальные фужеры и разлила шампанское.

— Ты, Маргарита, какая-то странная, — сказала она. — Я тебя такой не видела. Может, ты мне не доверяешь? Не боись, не отравлю.

— А я и не боюсь, — машинально ответила я.

— Тогда давай выпьем. Пусть Александру Игоревичу земля будет пухом!

Мы улыбнулись друг другу и сделали по несколько глотков.

— Сухое… Шурик такое любил, — сказала Татьяна.

— Послушай, подруга, ты меня уже достала! — взорвалась я. — «Шурик котлетки любил, Шурик шампанское любил…» Задолбала! Завязывай, ей-богу. Я не хочу жрать то, что любил покойник.

Татьяна обиженно поджала губы:

— Не надо на меня кричать! В конце концов, это я помогла тебе избавиться от трупа, а потом приготовила ужин, чтобы поднять настроение.

— Хорошо же ты поднимаешь настроение!

Татьяна положила в рот большущий кусок котлеты и, не успев его разжевать, произнесла:

— Свинья ты неблагодарная, Маргарита. Знала бы, вообще не помогала.

— А тебя никто и не просил, — отрезала я. — Мне бояться нечего. Я к смерти Шурика никакого отношения не имею. Он сам накурился до одурения и прыгнул.

— Ага, так я тебе и поверила! Да Александр Игоревич отродясь наркоты не пробовал, он своей жизнью дорожил больше, чем кто другой.

Нашу перепалку прервал пронзительный звонок в дверь.

— Кто это? — вздрогнула я и в упор посмотрела на Татьяну, но та лишь удивленно пожала плечами.

— Не знаю. Сюда так просто не попадешь! Если бы гости нагрянули, нам бы позвонили с проходной. Думаю, это соседи. В любом случае дверь нужно открыть, чтобы не вызвать подозрений. Главное, чтоб тебя не видели. Сейчас я выйду и скажу, что хозяин сегодня не приезжал. Сиди в столовой и не показывай носа.

Я испуганно кивнула, пересела в кресло и превратилась в слух. Сначала — быстрые Татьянины шаги, затем — щелчок замка, потом — раздраженный мужской голос, звавший Шурика.

— Дядя Саша, я понимаю, что вы не желаете со мной разговаривать, но я должен вам все объяснить!

— Послушай, парень, ну что ты разорался на весь поселок! Хозяин сегодня не приезжал! — Это уже Татьяна.

Вот идиотка! Могла то же самое сказать из-за двери!

Не выдержав, я встала и вышла в коридор.

В коридоре стояли двое. Разъяренная домработница и… тот самый мужчина, с которым мы познакомились (весьма близко) в «Праге». Увидев меня, он замер на месте.

Татьяна театрально взмахнула руками и быстро затараторила:

— Это Игорь. Сын нашего соседа. Ему, видите ли, дядя Саша понадобился. А где я его возьму? Из-под земли, что ли, достану? Не было сегодня хозяина, не было! Наверное, он в Москве ночевать остался.

— Заткнулась бы ты лучше, Танька, а то ведь я могу шепнуть кое-что дяде Саше на ушко, и он тебя быстренько уволит. Поедешь на свою родную Украину. — Игорь усмехнулся и бросил на меня оценивающий взгляд. — А это кто?

— Это моя подруга. В гости приехала. А насчет увольнения ты не каркай. Я тут пашу от зари до зари как проклятая, поэтому мне увольнение не грозит.

— Так ты, выходит, тоже из Украины приехала? — спросил Игорь не без превосходства в голосе. Тоже мне москвич!

— Нет, я из Молдовы, — с вызовом ответила я.

— А тебе не кажется, что мы встречались раньше?

— Нет. Я вижу вас в первый раз.

— А у тебя с памятью все в порядке?

— Пока не жалуюсь. Я помню всех мужчин, с которыми встречалась. Уж тебя бы я точно запомнила. — Раз он на «ты», то и я буду так же.

— Ну надо же, — усмехнулся Игорь. — А я вот знаю, где ты работаешь. Ты в мясной лавке торгуешь. Вот только не помню, на каком рынке стоишь.

— На Люблинском. Третий павильон слева.

— Теперь буду знать.

В воздухе повисло молчание. Игорь по-прежнему не спускал с меня глаз. Уходить он, по всей видимости, не собирался. Первой не выдержала Татьяна. Она подбоченилась и закричала, раздувая ноздри:

— Послушай, ты к дяде Саше пришел или на мою подругу пялиться?!

— Вообще-то к дяде Саше, но раз у тебя такая подруга…

— Закатай губищи, парень! Александра Игоревича дома нет, и тебе здесь делать нечего.

— Но во дворе стоит его машина.

— Ну и что? У него машин много.

Игорь бесцеремонно отстранил домработницу и прошел в столовую.

— Ой, да у вас тут настоящий пир. Шампанское течет рекой. Пируете, значит, девочки, пока хозяев нет?!

— Пируем, — с вызовом сказала Татьяна. — А что?

— И не скучно вам без мужиков? Может, ваше женское общество разбавить нужно?

— Без тебя обойдемся, благодетель!

— Так, говоришь, дядя Саша не приезжал?

— Не приезжал.

— А я-то думал, что он меня видеть не хочет. Мы с ним на рыбалке повздорили. Хотелось наладить контакт…

— В следующий раз наладишь, — Татьяна, надо отдать ей должное, держалась стоически.

— Расслабься, я сейчас уйду, — бросил ей Игорь и уже более мягко сказал мне: — Ничего не заканчивается, пока не заканчивается. Знакома ли тебе эта фраза?

Я не ответила и отвела глаза.

— Я в соседнем доме живу. У нас тоже пирушка складывается. Гости приехали, шашлык жарим. Приходи, я буду ждать. — Игорь подмигнул Татьяне и пошел к выходу.

Татьяна закрыла за ним и со злостью пнула входную дверь ногой.

— Придурок хренов! Шурик ему понадобился! Ломится, как к себе домой… А ты-то зачем вышла?

— А что я, по-твоему, должна была делать? Сидеть и ждать, пока он сам в столовую войдет?

— А с какой стати ему в столовую идти? А ты с ним вправду знакома?

— Нет… Он меня с кем-то спутал.

Мы вновь сели за стол и разлили шампанское. Татьяна задумчиво покрутила фужер.

— Классный мужик, — сказала она. — И симпатичный, и при деньгах. Редкое сочетание… Предки у него богатые. А дом еще похлеще, чем у Шурика.

— Я же тебе говорила, что от машины надо поскорее избавиться. Видишь, сосед подумал, что Шурик здесь. Машина-то на виду стоит.

— Ничего страшного! Одна стоит, а на другой он по Москве катается. Сама знаешь, сколько у Шурика машин. Можно со счету сбиться. Мало ли, на какой он уехал. Шурик любил машины менять. Слабость у него такая. Нормальная, здоровая слабость… Кто-то марки коллекционирует, кто-то значки, а Шурик — машины. Такое своеобразное хобби. — Татьяна встала и стала собирать тарелки. — Давай спать. Завтра отгоним тачку и разбежимся как в море корабли.

— Да ты, никак, на родину собралась?

— А чего я там не видела? Уволить меня не уволят. Все равно за домом уход нужен, а я на совесть работаю. Лучшей домработницы им и не найти. Нравится мне здесь, Маргарита. Особенно когда хозяев нет. Извращенец Шурик под сосной лежит, так что мне теперь ничто не угрожает. Ни-что. — Татьяна зевнула еще раз, потерла сонные глаза и спросила: — Может, тебе все-таки в спальне постелить? На диване, поди, неудобно.

— Нет, мне там Шурик мерещиться будет, — замахала я руками.

— А ты ложись в маленькой спальне. Она на втором этаже. Там кровать хорошая. Белье я сегодня поменяла.

— Мне кажется, я не усну. Какой, к черту, сон после всего этого?

— Постарайся себя заставить. Ну, как знаешь. Завтра нужно встать бодрой, полной сил. Тебе же за рулем сидеть! — Татьяна пожелала мне спокойной ночи и ушла.

Я небрежно сдернула безвкусное, расшитое огнедышащими драконами шуршащее китайское покрывало с широкой двуспальной кровати, походила по гостевой спальне из угла в угол, выключила раздражающе яркий верхний свет (достаточно лампы в изголовье), легла и уставилась в потолок.

Рядом, на тумбочке, лежал томик Оскара Уайльда. Подсунув под спину подушку, я взяла книгу и принялась не спеша перелистывать страницы. «Счастливый Принц», «Соловей и Роза», «Мальчик-звезда»… «Кентервильское привидение». Последний раз я читала это произведение в детстве. «Материально-идеалистическая история». Вот как?

А мне-то казалось, что это сказка… «Смерть, должно быть, прекрасна. Лежишь в мягкой сырой земле, и над тобой колышутся травы, и слушаешь тишину…» Перед глазами явственно предстала сосна, под которой мы с Танькой закопали Шурика.

— Ритусик, — позвал меня дребезжащий старческий голос.

Волосы на моей голове зашевелились.

— Ритусик…

Уайльд полетел в сторону. Ну его, этого мистика!

Я вскочила и подбежала к окну. Уличный фонарь тускло освещал дорожку, ведущую к гаражу. У въезда в гараж, невидимый отсюда, стоит джип Шурика. Завтра утром свалю отсюда со скоростью света. А сейчас дочитаю Уайльда, чтобы перебороть страх!

«Едва слышно вскрикнув от радости, он поднялся на ноги, взял ее руку и, наклонившись со старомодной грацией, поднес к губам. Пальцы его были холодны как лед, губы жгли как огонь, но Вирджиния не дрогнула…» Молодец, храбрая девочка, и я буду такой. А пальцы у Шурика и в самом деле были до омерзения холодные… Такие бывают только у стариков и… у покойников.

«Папа, — сказала Вирджиния спокойно, — я провела весь вечер с духом. Он умер, и вы должны пойти взглянуть на него. Он был очень дурным при жизни, но раскаялся в своих грехах и подарил мне на память эту шкатулку с чудесными драгоценностями». Шурик тоже был очень дурным при жизни… А в грехах он раскаяться не успел… Ну да ладно, закажу ему службу в церкви, хотя, наверное, уже поздно. Жарится мой Шурик теперь на сковородке в аду. Что же касается драгоценностей… Бриллиантовое кольцо, такие же серьги, бижутерия от Сваровски… Нет, бижутерию дарил не он. А кто? Не помню уже. Мужчины в моей жизни менялись часто… О, я для них всегда желанна, всегда…

Ну вот наконец потянуло в сон. Глаза слипаются. Татьяна… Джеймс Бонд в юбке… Видеокамера, диктофон, сканер… Работает на украинскую разведку? Сколько же тебе заплатили, дрянь?

Скрип, скрип, скрип — еле слышные шаги в коридоре. А, это ты, Шурик! «Когда заплачет, не шутя, здесь златокудрое дитя…» Как там дальше? «Тогда взликует этот дом, и дух уснет, живущий в нем».

Сверху на меня навалилось что-то тяжелое, мешая дышать. Я замычала и поняла, что это подушка. Подушку держали чьи-то руки. Гладкие и горячие — женские руки. Татьяна? Теряя сознание, я вцепилась в них ногтями. Женщина вскрикнула и ослабила хватку. Подушка сползла с моего лица. Татьяна… Она…

— Пусти, — прохрипела я, но хохлушка сомкнула пальцы на моей шее.

— Сдохни, гадина, сдохни… — шептали ее губы.

Из последних сил я нашарила стоящую на тумбочке изящную бронзовую статуэтку и ударила Татьяну по голове. Татьяна вскрикнула и разжала пальцы. Затем, как тяжелый куль, осела на пол.

Мне катастрофически не хватало воздуха. Горло, грудь, голова — все разрывалось от боли. Шатаясь, я встала с кровати, подползла к окну и распахнула его настежь. Прохладный ночной воздух привел меня в чувство.

Татьяна лежала на полу и не издавала ни звука.

Я села на корточки рядом с ней и, почти не надеясь услышать ответ, прошептала:

— Таня, ты слышишь меня? Я же ничего плохого тебе не сделала! Какого черта ты набросилась на меня?!

Узкие щелочки ее глаз чуть-чуть приоткрылись.

— Ты… Ты убила меня… Ты… ты… — Она хотела сказать еще что-то, но не смогла.

— Я не собиралась тебя убивать, не собиралась! — закричала я. — Я себя защитить пыталась! А что бы ты делала на моем месте?! — От возмущения я задохнулась. Ведь это я, я могла сейчас лежать бездыханной на смятых шелковых простынях. О, я бы не пролежала слишком долго!

У Татьяны богатый опыт. Она бы закопала меня под сосной рядом с Шуриком. И клумбу бы разбила, и… И все-таки мне было ее жалко. Вон кровищи-то сколько. Я же не зверь, в конце концов.

— Погоди, Танька, — сказала я. — Сейчас отдышусь и вызову тебе «скорую». Ты молодая, здоровая — выкарабкаешься.

Татьяна облизнула пересохшие губы и со злостью прохрипела:

— Ты ведь, падла, и представить себе не можешь, сколько тут денег. Кому они теперь достанутся? А я-то, дура, ждала смерти хозяина… Да если бы не ты, то мой план осуществился бы. Нормальные деньги — и никаких свидетелей. — Татьяна подалась вперед, дернулась всем телом и закрыла глаза.

Я собралась с духом, взяла ее за руку и попыталась нащупать пульс. Татьяна была мертва, это не вызывало сомнений. Я посмотрела на статуэтку и подумала о том, что убила Татьяну точно так же, как Ксана убила китайца. Стукнув кулаком по полу, я тихонько заскулила. Второе убийство… Теперь мне не выпутаться… Надо бы помолиться. Но ведь я толком не знаю ни одной молитвы… Господи, прости меня, прости… Я исправлюсь, я обязательно исправлюсь, только дай срок!

Окровавленная статуэтка лежала на полу.

Я с содроганием оттолкнула ее. А что мне, собственно, каяться? Я просто-напросто опередила Татьяну. Ведь это она хотела меня убить.

Одевшись, я вышла из спальни и побрела в гостиную.

Глава 10

Прежде всего надо подкрепиться. Спиртного у Шурика полно. Но я выберу виски. Выручай, старина Джонни Уокер, плохи мои дела…

Покачиваясь, я подошла к бару и налила себе полный стакан. Сделала глоток, другой, третий… Тревога, сжимавшая сердце, отпустила. Перестало болеть горло. Голова, до этого набитая ватой, снова заработала.

Итак, на моей совести два убийства. И оба совершены здесь. У-у, домина проклятый… Это все ты…

Я поставила стакан на стол и погрозила кулаком губастой морде рогатого эвенкийского оленя, которая украшала стену над камином. Охотничий трофей… Шурик им гордился… Нашел чем гордиться, старый дурак! Нет, бежать отсюда, бежать, бежать как можно скорее… А труп Таньки? Его же нельзя оставлять! Представляю, что будет с Шуриковой женой, когда она войдет в гостевую спальню. И — пальчики. Там везде мои пальчики.

Ну, отпечатки… От первого трупа удалось избавиться. А от второго… Куда его? На участке сосен много. Копай — не хочу. Помощника бы еще найти… Игорь! Ну, конечно, Игорь! Все, бегу к нему! Ведь он приглашал нас с Танькой на вечеринку. Вот я и воспользуюсь приглашением. Вечеринки на природе обычно заканчиваются под утро. Значит, искомый дом я найду без труда — хотя бы по шуму, неизбежному в таких случаях.

Во дворе Игоря, как и следовало ожидать, гремела музыка. Подвыпившие гости танцевали. Игорь сидел за столом и ел руками шашлык. Рядом с ним примостилась грудастая блондинка в платье с глубоким декольте. Декольте было ужасно. «Такая своего не упустит», — подумала я и подошла к Игорю.

— Привет! А ты меня и не ждал, похоже.

Блондинка поспешно вскочила и суетливо забралась к Игорю на колени. Короткое платье задралось, демонстрируя нижнее белье.

— Ты? — отстраняя ее, спросил Игорь.

— Я, как видишь. А ты, я смотрю, не скучаешь.

Блондинка обиженно шмыгнула остреньким носом и беспокойно заерзала на коленях у Игоря.

Я обошла стол и нежно поцеловала Игоря в вихрастую макушку. Игорь бесцеремонно столкнул блондинку с колен и показал мне рукой на свободный стул. Блондинка всхлипнула и убежала, оставив нас одних. Да, слабовата оказалась девушка…

— Милый, а я и не знала, что у тебя дурной вкус, — сказала я. — Ведь у нее волосы выкрашены обыкновенной перекисью. Она даже нормальное мелирование сделать не может. Не терплю неухоженных женщин.

— А ты-то ухоженная? — ухмыльнулся Игорь.

— Я? Да. Женщина должна следить за собой независимо от того, есть ли у нее деньги или нет. Это несложно. А твоя крашеная метелка, по-моему, никогда в жизни в парикмахерской не была.

— О, да ты ревнуешь.

— Глупости! Ревнуют только те, кто испытывает комплекс неполноценности. Эта история не про меня.

— Ну ты даешь, — рассмеялся Игорь. — Послушай, а у вас в мясном павильоне все продавщицы такие шустрые?

— А где это — у нас?

— Ну, на рынке…

— У нас на рынке я одна такая, да и на всем белом свете тоже. Я уникальна… Клонировать меня невозможно. — Я вздрогнула.

— Ты чего? — напрягся Игорь.

— Да так, ничего, — Я попыталась выдавить улыбку, но у меня ничего не получилось.

— Ты, похоже, нервничаешь?

— Я?!

— Ну да. Ты когда в последний раз в зеркало смотрелась?

— Не помню. А что?

— А то, что ты на покойницу похожа. Лицо белое, как простыня. Даже в темноте это заметно.

Я встала, взяла бутылку шампанского, налила себе полный бокал, кокетливо посмотрела на Игоря и сменила тему:

— Послушай, а это твой дом?

— Ну, можно сказать, что мой. А вообще-то — родительский. Послушай, может быть, ты расскажешь, что с тобой происходит?

Я сделала вид, что не услышала вопроса.

— Выходит, ты богат…

— Что значит «богат»? Это по каким меркам судить…

— У нас мерки одни. В общем, деньжата у тебя водятся…

— Деньги не блохи. Не знаю, водятся они или нет, но недостатка в средствах я не испытываю.

— А я-то хотела предложить тебе денег…

— Ты — мне?

— А почему бы и нет.

— Ты что, в своей лавке так хорошо зарабатываешь?

— Да, наша лавка стоит в удачном месте. От покупателей отбоя нет. Бабок у меня навалом — складывать некуда. И если ты мне поможешь справиться с одним щекотливым дельцем, я тебе хорошо заплачу.

Игорь полез в карман и достал пачку сигарет. Снял целлофановую обертку, бросил ее на землю, затем поднял и положил на стол.

— Интересное предложение. И что у тебя за дело?

— Я могу рассказать тебе только в том случае, если ты мне поможешь.

— Ну, ты как маленькая! Как же я могу тебе обещать, если не знаю, о чем идет речь?

Я отрицательно помотала головой и накрыла лежащую на столе руку Игоря своей ладонью.

— Нет уж, так дело не пойдет, дорогой. Мне нужен точный ответ. Скажи, ты готов мне помочь или нет? Если готов, то я заплачу тебе десять тысяч долларов.

— Десять тысяч?!

— Да.

— Bay! И откуда же такие деньги у продавца мясной лавки? Ты, наверное, не продавец, а директор? В точку попал?

— Это не важно. Важно то, что я в состоянии заплатить тебе такую сумму.

Игорь изменился в лице:

— Ну вот что. Я не оказываю женщинам услуги за деньги. Если ты в самом деле нуждаешься в помощи, то я могу оказать ее совершенно безвозмездно.

— А как же деньги? Что, правда не возьмешь?

— Оставь себе на мороженое.

Неожиданно я почувствовала, что краснею. Давненько со мной такого не бывало. Оказывается, не все в этой жизни продается и покупается. Я только что предложила человеку десять тысяч долларов, а он от них отказался. А этот Игорь, однако, вызывает симпатию. Прямо благородный рыцарь без страха и упрека…

— О чем ты думаешь?

— Извини… — Я подошла к Игорю и положила руки ему на плечи. — Ты такой бескорыстный человек?

— В общем-то, да.

— Ничего себе! По нынешним временам — это героический поступок.

— Да на здоровье.

— Так ты готов мне помочь?

— Готов. Скажи только, что я должен сделать?

— Ты должен вернуться вместе со мной в дом Шурика.

— Кого? Дяди Саши?

— Ну да, если для тебя он дядя Саша.

— А он что, приехал?

— Не задавай лишних вопросов!

— Хорошо, не буду.

Игорь слегка обнял меня и повел сквозь толпу весело гомонящих гостей.

— А помнишь, как мы с тобой танцевали в ресторане? — спросил он.

— Конечно, помню — улыбнулась я.

— А подвал помнишь?

— Помню. У меня память не такая короткая, как тебе кажется.

— Мне редко что кажется. А нам с тобой было хорошо. Не так ли?

У калитки нас нагнала изрядно подвыпившая блондинка — та самая, что сидела на коленях у Игоря. Скорчив недовольную гримаску, она произнесла, еле ворочая языком:

— Игорек, милый, ну куда же ты собрался?! Я устала тебя ждать!

— Марина, прости. Мне нужно решить кое-какие дела.

— Ну какие дела могут быть глубокой ночью?!

— Ты слишком любопытна, девочка!

— Зачем ты так говоришь, ты ведь сам пригласил меня на эту вечеринку. В конце концов, я тут никого не знаю!

— Разве? По-моему, ты успела повисеть на шее у каждого мужика… Вот уж не думал, что ты такая общительная.

— Ни у кого я не висела! — завизжала блондинка. — Если бы я знала, что ты так поступишь со мной, я бы сюда не приехала!

Из обильно накрашенных глаз хлынули слезы.

Это ж надо так не уважать себя, чтобы прилюдно закатывать сцену ревности! Я бы никогда не опустилась до такого, никогда.

— Пойдем, Игорь, — сказала я и, уже обращаясь к ней, добавила: — Послушайте, оставили бы вы нас в покое. Групповой секс не в моем вкусе.

Слова мои произвели на блондинку должное впечатление. Она задышала как корова, затем влепила Игорю пощечину и убежала прочь.

Игорь смущенно потер щеку.

— Сумасшедшая…

— Конечно, с придурью. Я это сразу поняла. И где ты только нашел такую…

— Когда-то она была моей девушкой.

— Даже так?

— Затем она вышла замуж, но вскоре развелась. Иногда она позванивает мне, вот я и пригласил ее на дачу.

Сердце неприятно защемило. Эта дурында — его девушка… Нет, каково!

— Ах, до чего трогательную историю ты рассказал! Прямо слезу вышиб, — с ехидством сказала я. — Однако поступил ты с барышней по-свински. Пригласил бедняжку на дачу, а сам с другой шашни крутишь.

— Это с тобой, что ли? Ничего я не кручу. Секс в подсобке — это еще не повод для знакомства.

Я хмыкнула.

Мы шли по узкой дорожке, ведущей к дому Шурика. Игорь не сводил с меня глаз.

— Ну что ты на меня смотришь? — не выдержала я.

— Хочу понять, о чем ты думаешь. Неужели даже у таких девушек, как ты, бывают проблемы? Может быть, расскажешь все-таки, зачем утащила меня от гостей?

— Расскажу обязательно, но не сейчас. Мужчина должен быть терпеливым. Не к лицу проявлять любопытство. Разве не так?

Вместо ответа Игорь прижал меня к себе и поцеловал. Но тут же отстранился.

— Послушай, да тебя всю трясет! Случилось что-то серьезное?

— Да так, ничего особенного, — тихо сказала я. — Потерпи немного, скоро сам узнаешь.

С каждой минутой Игорь нравился мне все больше и больше. Если уж он согласился помочь и действительно сделает то, о чем попрошу, все будет о`кей. О Шурике я умолчу, а в убийстве Татьяны признаюсь. Труп-то куда-то надо девать. Хотя так ли я виновата в этом убийстве? Татьяна первая начала. Это она пыталась задушить меня подушкой. А я защищалась. За-щи-ща-лась! Только как это доказать?..

Впрочем, Игорь не мент, чтобы оправдываться перед ним. Он кажется таким надежным. Настоящий мужик! Таких теперь и не встретишь. И целуется он классно. Живот вон до сих пор ноет. Я бы и замуж за него пошла, хотя привыкла гордиться своей независимостью. А на хрена она нужна, эта независимость? Может, кому-то и нравится, а мне надоела. Телевизор по вечерам, когда совсем уже пойти некуда. Холодная постель. А главное — словом не с кем перекинуться. Хоть кошку себе заводи! Так ведь мужа лучше…

До дома Шурика оставалось каких-то десять шагов. Чтобы унять стук собственного сердца, я остановилась.

— Таня уже спит? — настороженно спросил Игорь.

— Спит, — кивнула я.

Мы прошли на кухню. Я непринужденно села на стол, вытянула длинные ноги и тихо попросила:

— Будь другом, плесни мне немного виски.

— А почему шепотом? Кого ты боишься разбудить?

— Прости. Это нервы.

Игорь протянул мне полный стакан.

— Тебе не кажется, что ты много пьешь?

— Запьешь тут, — вздохнула я и приложилась к стакану.

Игорь ходил по кухне, не находя себе места.

— Послушай, ты можешь постоять спокойно?

Игорь остановился.

— Ну, говори, что у тебя стряслось.

— Ничего страшного. Просто я убила Татьяну.

— Что?!

— Час назад я убила домработницу Александра Игоревича и теперь не знаю, что мне делать.

— Это шутка?

— Нет. Я не хотела. Я спала в гостевой спальне. Татьяна зашла ко мне и стала душить подушкой. Я чуть не задохнулась! Теряя сознание, я дотянулась до статуэтки, стоявшей на тумбочке, и врезала ей по голове. Татьяна упала на пол и скончалась. Не понимаю, зачем она это сделала! Я в шоке пошла искать тебя.

— Меня?!

— Да, тебя. Я здесь больше никого не знаю.

— А чем я тебе могу помочь?

— Игорь, пожалуйста, помоги мне избавиться от трупа!

— Избавиться? Но как?!

— Я предлагала тебе десять тысяч долларов, но ты отказался. Я снова их тебе предлагаю.

— Нет, ты точно чокнутая. Несешь какую-то ерунду!

— Десять тысяч — не ерунда. Можно подумать, тебе каждый день предлагают такую сумму.

— Да иди ты к черту со своими деньгами! Я вот одного только не могу понять. Почему Татьяна стала тебя душить? Ведь вы же с ней закадычные подруги?

— Да все она сочинила. Какие подруги? Я знала Татьяну только как домработницу.

— Вот как? Это интересно. Но я-то спрашиваю тебя о другом: почему она покушалась на твою жизнь?

— Я и сама не знаю. Умирая, она сказала, что в доме полно денег. Якобы она хотела ими завладеть. Может, видела во мне соперницу? Но я должна была утром уехать. Чем я ей помешала? Да и вообще, Татьяна — темная лошадка…

— В каком смысле? Что ты имеешь в виду?

— В ее комнате я обнаружила сканер для прослушивания мобильных телефонов, миниатюрную видеокамеру, диктофон… Скажи, разве у простой домработницы могут быть такие игрушки?

— Ничего себе дела! — присвистнул Игорь. — Вообще-то я намекал дяде Саше, что у него домработница довольно странная. Но он не принимал мои слова во внимание. Надо бы ему позвонить… — Игорь полез в карман за мобильным телефоном.

— Зачем ты звонишь?! — Нижняя губка у меня задрожала.

— Как зачем? В его доме такие дела творятся!

— Игорь, какого черта я тебя сюда пригласила? Уж, наверное, не для того, чтобы ты грузил Шурика моими проблемами!

— Но ведь ему угрожает опасность.

— Да с чего ты взял? От кого?

— От Татьяны.

— Она мертва! Лежит на полу в спальне для гостей. Если не веришь, пойди посмотри.

Мои слова Игорь проигнорировал. Даже фривольное «Шурик» его не смутило. Не мужчина — кремень.

— Ну что ты молчишь?! — взорвалась я. — Ты хоть слышишь меня?

— Послушай, ты, кажется, сказала «Шурик»?

Прочухался наконец!

— Ведь ты по возрасту ему во внучки годишься? И потом, как ты вообще очутилась в этом доме, если вы с Татьяной не были подругами?

— Я познакомилась с Шуриком на рынке, — как по бумажке, затараторила я. — Постоянный покупатель, понимаешь?

Игорь кивнул.

Вдохновленная, я продолжала:

— Видимо, я ему приглянулась, и он стал оказывать мне знаки внимания…

— Дядя Саша — примерный семьянин, — нахмурился Игорь. — У него уже внуки. Да и жена у него замечательная. Они чуть ли не полвека прожили вместе.

— Замечательная?! — рассмеялась я, — Нет, вы только подумайте, замечательная! То-то же он за каждой юбкой волочится! Да такого трахальщика, как твой дядя Саша, еще поискать нужно.

— Что-то я этого не замечал.

— А почему ты должен что-то заметить? Он же не голубой. Или, может, он и к тебе приставал?

— А к тебе он разве приставал?

— Приставал! — фыркнула я. — Да он моим любовником был. Понятно?! Нет, это ж надо такое сказать: дядя Саша — примерный семьянин! Да этот твой «примерный семьянин» проворнее молодого на баб забирался. Ты вот спрашивал, как я в этом доме оказалась. А я и раньше здесь бывала. Дядя Саша меня здесь пользовал. Мы с ним где только не совокуплялись: и на полу, и на камине, разве только что на люстре не пробовали!..

— Так ты хочешь сказать, что у вас с дядей Сашей любовь? — перебил меня Игорь.

— Ну, что-то вроде этого.

— Странно, неужели дядя Саша на старости лет втюрился в продавщицу? Хотя ты красивая. Мне кажется, в тебя любой может влюбиться. — Игорь замолчал и бросил на меня ревнивый взгляд.

— Ну что ты на меня так смотришь?! — не вытерпела я. — Да, у нас с Шуриком была многолетняя связь, ну и что?

— Многолетняя, говоришь…

— Да, представь себе. И за эти годы я стрясла с него немало денег.

— А почему ты говоришь о нем в прошедшем времени?

— В прошедшем? — опомнилась я. — Это случайно. Шурик ведь живой. Такие, как он, не умирают. Он у нас, как Ленин, живее всех живых.

— А ты когда-нибудь задумывалась о том, что у дяди Саши есть семья?

«Нет, ну и зануда!» — возмутилась я, а вслух произнесла:

— А что мне думать? Я женщина свободная, поступаю, как нравится. Хочу, старого любовника заведу, хочу — молодого. Шурик меня устраивает, потому что денег много дает. Я его — потому что в постели изобретательна. Да и помоложе, чем его жена. Кстати, она на меня молиться должна. Другая на моем месте давно бы уже семью разбила. А я не хочу. Мне и так хорошо. Была бы охота взваливать на свои плечи такую обузу! Это сейчас Шурик прыгает, как козлик. А сляжет если? Что ж мне тогда — говно из-под него выгребать?

Я замолчала и растерянно посмотрела на Игоря. Не нравится мне этот разговор.

— Послушай, а ты его любишь хоть капельку? — спросил он.

— Кого?

— Ну, дядю Сашу, или Шурика, — как ты там его называешь…

— А почему я должна его любить? Любят молодых и привлекательных. Ну, а богатых терпят. Шурик — богатый, но изрядно поношенный. Однажды он о ребенке заикнулся — так я чуть со смеху не умерла. Ребенок! От Шурика… Ой, не могу! Ну и урод бы получился!

— А ты жестокая, — холодно уронил Игорь. — Я думаю, что нормальная женщина никогда не свяжется с женатым мужиком. Для нее это табу. Вон, свободных мачо полно.

— Ты странно рассуждаешь. Может быть, и полно, да не тех, кого надо. Какая разница — женатый или холостой? Я семью разбивать не собираюсь, у меня свой интерес.

— От моей старшей сестры муж ушел. Она с ним прожила ни много ни мало — двенадцать лет. Дети у них — двое… Вроде и не ссорились никогда. А однажды он явился домой мрачнее тучи и заявил, что полюбил другую женщину И собирается жениться на ней. Ну, понятное дело, Ирка в слезы, а мы стали его отговаривать. Все-таки двенадцать лет брака — дело нешуточное. Да еще дети… Разве можно их без отца оставлять? Но он вбил себе в голову, что это настоящая любовь, и все тут. Собрал вещички и был таков. А затем мы узнали, к кому он ушел. Эта стерва работает в винно-водочном отделе нашего магазина. — Игорь помолчал, а потом добавил: — Послушай, а ты ведь тоже торгуешь. И чего это мужики на работников прилавка западают?

Я пожала плечами.

— Видела бы ты эту продавщицу, — хмыкнул Игорь. — Сестра моя серьезная, начитанная, образованная. Прекрасная хозяйка, хорошая мать. А еще красавица. Хоть двоих родила, но фигурку сохранила — класс! А продавщица… Самая настоящая лохудра. И чем только взяла?

— Слушаю я тебя и удивляюсь, — сказала я. — Муж бросает идеальную супругу и уходит к лохудре. Может быть, все дело в том, что твоя сестра перестала быть женщиной?

— Как это?

— Да так. На мой взгляд, в каждой женщине должно быть что-то от шлюхи! С такими мужчины чувствуют себя куда комфортнее, чем с серьезными, образованными дамами. Те мужиков на привязи держат. То не делай, туда не ходи. Трахаться и то дают по особым праздникам. Скажи, ну кому это понравится? Мужика нужно тормошить, превращать его жизнь в праздник. А твоя сестра что делала? Она, наверное, обращалась с мужем, как с малым ребенком, который должен слушаться. Послушай, а ведь мы с тобой отвлеклись от темы. Так ты поможешь мне избавиться от трупа? — без перехода сказала я.

— Зачем?

— Хотя бы затем, чтобы меня не посадили в тюрьму.

— А тебя и не посадят, если ты оборонялась. Наймешь хорошего адвоката, докажешь свою невиновность…

— Ага, найму. Да я вообще не хочу встречаться с милицией. У меня и так нервы на пределе. Я уже и на женщину-то не похожа.

— А на кого ты похожа?

— На комок нервов.

— И что можно сделать с трупом?

— Можно скинуть в реку или закопать в саду.

— И всего-то! — присвистнул Игорь. — Девушка, у тебя головка в порядке?

— В полном, — кивнула я. — А что?

— А то, что нужно вызывать милицию. Если ты и в самом деле не виновата, то тебе ничего не будет.

— Нет! — закричала я. — Нет! Никакой милиции! Прошу тебя, помоги мне избавиться от трупа!

— Ты предлагаешь мне стать соучастником?

— Нет. Я прошу о помощи.

— Это одно и то же.

— Но ведь ты согласился мне помочь!

— Да, согласился. Но я не знал, что ты попросишь избавиться от трупа. Ты в своем уме? Рано или поздно все тайное становится явным.

Я посмотрела на Игоря с разочарованием. Не мужик, а черт знает что. Размазня. Знала бы, вообще не обращалась!

— Уходи, — сказала я.

— Ты что?

— Ничего. Пошел вон. И запомни: я тебе ничего не говорила. Если ты не удержишь язык за зубами, пеняй на себя. Возьму статуэтку и… Опыт у меня имеется, можешь не сомневаться.

— Послушай, что ты несешь?! — заорал Игорь. — Я же хочу как лучше. А ты подумала, что будет, когда вернется дядя Саша? Он все равно вызовет милицию!

— Ну, что ты заладил, как попугай! — в свою очередь заорала я. — Дядя Саша, дядя Саша! Да не приедет он никогда! Не приедет! Дядя Саша уехал очень далеко… Оттуда не возвращаются! Уматывай ко всем чертям, я и сама со всем этим дерьмом справлюсь!

Игорь взял стакан, налил холодной воды из-под крана и жадно выпил. Я слышала, как он глотает.

— Ну, ты меня уже достала, — сказал он, вытирая рот ладонью. — Где труп?

— В спальне для гостей. Я же уже говорила. Так ты все-таки мне поможешь?

— Помогу. Да хотя бы потому, что одна ты не справишься. Твое желание избавиться от трупа говорит о том, что здесь самообороной и не пахло. Но мне наплевать, из-за чего у вас с Танькой сыр-бор разгорелся. Я помогу тебе в любом случае.

— Я защищалась, правда. Эта гадина на меня напала, — тупо произнесла я.

— Ладно, пойду посмотрю, что и как.

Игорь ушел, а я осталась. Смотреть на мертвую Татьяну не хотелось. Насмотрелась я на трупы. Мне теперь кровь по ночам сниться будет. Игорь вернулся даже быстрее, чем я ожидала. В глазах его светилась ненависть.

— Не надо на меня так смотреть, — тихо сказала я, глотая слезы. — Я просто пыталась защищаться. И не вздумай читать мне мораль на тему, что такое хорошо и что такое плохо. Если уж решил мне помочь — помогай, а если передумал — проваливай к своей глупой блондинке. Она уже, поди, заждалась тебя. Ну что ты молчишь?!

— Да… Видал я авантюристок, но таких… Ты меня за лоха, что ли, держишь?! В кошки-мышки решила поиграть? А ну-ка пошли посмотрим на труп!

Игорь был в бешенстве. Когда мужчина находится в таком состоянии, с ним лучше не спорить.

— Ну, если ты настаиваешь, давай посмотрим, — сказала я. — Хотя что там смотреть? Труп как труп. Трупы все одинаковые.

Игорь тяжело задышал. Мне показалось, что он хочет меня ударить. Он просто испепелял меня взглядом.

— Только не вздумай ко мне приближаться, — сказала я, отступая к стене. — Тебе не поздоровится. За решетку угодишь.

— А я тюрьмы не боюсь, в отличие от некоторых.

— Зря, там, говорят, не сахар.

— Говорят, в Москве кур доят.

— Если Шурик узнает, что ты мне угрожал, он лично открутит тебе башку. Он за меня любого на тот свет отправит. Он ко мне, знаешь, как привязан. Так что ты, милый, пыл-то поумерь.

— А я твоего Шурика не боюсь. Тоже мне, нашла кем пугать.

Я уперлась спиной в стенку и погрозила Игорю кулаком.

— Если ты меня хоть пальцем тронешь — потом будешь жалеть. Это тебе не баб в подсобке трахать. Не умеешь дело делать, не берись!

Я гордо прошла мимо него к спальне, толкнула дверь, нашарила выключатель и… чуть было не потеряла сознание!

Глава 11

Спальня была пуста! Я потрясла головой, отказываясь верить своим глазам. Аккуратно застеленная кровать. Никаких следов борьбы. Статуэтка, как и прежде, стоит на тумбочке. И даже окно закрыто. А ведь только что створки были распахнуты…

В чувство меня привел подзатыльник, отвешенный Игорем.

— Что ты себе позволяешь?! — вскрикнула я и отскочила в сторону. — Я Шурику скажу, он тебя уроет!

— Я тебя сам быстрее урою. Надоело уже! Говори, где твой труп?

— Не знаю, — беспомощно развела я руками. — Ей-богу, не знаю.

— А что ж ты мне сказки рассказывала?

— Да она только что здесь лежала!

— И куда же потом делась? Встала и ушла?

— Ума не приложу.

— А был ли труп вообще?

— Был. Н-не знаю…

— А что ты знаешь?

Вместо ответа я опустилась на колени и стала ползать по ковру, рассматривая то место, где чуть более часа назад лежала мертвая домработница. Игорь ходил за мной как привязанный и ругался:

— И угораздило меня связаться с тобой, дура ненормальная! Спектакль решила устроить! Мальчика нашла!

Я не слушала его. Я вглядывалась в багрово-красные ворсинки, пытаясь отыскать следы крови. Тщетно. Был бы ковер белый, а так…

И обои красные… Они меня всегда раздражали. «Кровавая спальня для гостей», — вспомнились слова Шурика. Модернист чертов! Пойди теперь докажи, что я не соврала.

И все же я нашла следы крови. Они были на подоконнике. Тот, к счастью, был сделан из светло-серого мрамора, гладкого, как стекло. На первый взгляд он выглядел первозданно чистым. Но я догадалась наклониться и посмотреть, что под ним. Там-то и оказались нестертые бурые потеки.

— Посмотри, видишь кровь? — Я ликовала.

Сохраняя безразличный вид, Игорь поскреб ногтем по пятну.

— Ну и что? — сказал он.

— Но это же кровь, кровь! Кровь Татьяны. Тут, наверное, полно следов. Просто кровь сливается с цветом спальни.

— Эта кровь еще ни о чем не говорит. В конце концов, кто-то из гостей мог порезать руку.

От обиды я чуть не заплакала.

— Неужели ты мне не веришь?

— А почему я должен тебе верить, если ты просишь помочь избавиться от трупа, которого нет?

— Когда я бежала к тебе за помощью, Татьяна была мертва. Она скончалась на моих глазах. У нее пульса не было!

— Ну-ну, — усмехнулся Игорь и издевательски зевнул.

— Послушай, я не сумасшедшая! Я нормальная! Ну не знаю я куда девался труп! — завопила я. — А может, она ожила? Говорят, покойники иногда оживают. — Подстегнутая собственными словами, я выскочила из спальни и стала метаться по дому с криком: — Таня! Ты где?!

Дверь в комнату домработницы была приоткрыта. Сквозь неширокую щель пробивался свет. От страха у меня подкосились ноги. Но я все же решила войти.

В комнате никого не было. Сумки на журнальном столике тоже не оказалось. Не раздумывая, я принялась ее искать. На пол полетели смятые Татьянины вещи. В разгар поисков в дверях появился Игорь. В глазах его читалось недоумение.

— Вот напасть-то! — закричала я. — Сумки тоже нет…

— Какой еще сумки?

— Ну, той, в которой лежали диктофон, сканер и видеокамера.

— Вот что, подруга, давай я тебе врача вызову. — Игорь говорил спокойно, как будто ничего не случилось. Но лучше бы он орал, настолько чудовищными были его слова. — Тебя подлечат немного и выпустят. У меня на примете есть хорошая больница. Для людей с нарушенной психикой. А она у тебя и в самом деле того… Медицина сейчас сильная. Столько новых технологий… Дадут таблеточки, укольчики поделают, гипноз опять же. Ну, так мне звонить? — Игорь достал из кармана сотовый телефон.

В эту минуту сверкнула молния и свет в комнате замигал. Затем последовал оглушающий удар грома.

— Что это? — затряслась я.

— Что ты всполошилась? Это природные явления. Столкновение облаков вызывает молнию. Гром гремит чуть позже — вспомни школьный курс физики. Ага, вот и дождь пошел.

— П-почему? — глупо спросила я, заикаясь.

— Как это почему? Ты разве не знаешь, почему идет дождь?

— Не знаю. Я школу давно уже окончила.

— Я тоже. Но, в отличие от тебя, помню еще кое-что.

— Если идет дождь, значит, природа оплакивает кого-то, — не слушая его, сказала я. — А ведь дождь-то проливной. Точно такой же лил, когда я потеряла свою единственную подругу. Она погибла два года назад в автокатастрофе. Яркая девочка была. В нее все влюблялись: и женщины, и мужчины. Ты бы увидел — тоже влюбился бы. Мимо нее никто не проходил… Когда на ее «ауди» наскочил грузовик, хлынул ливень. За день выпала месячная норма осадков. А на следующий день ярко светило солнце. Наверное, так и должно быть, ведь жизнь продолжается. На похоронах мне все время казалось, что она где-то рядом…

Я замолчала и прислушалась к монотонному шуму дождя. Выглянула в коридор и спросила:

— Игорь, как ты думаешь, куда подевался труп?

— Что? — вздрогнул Игорь.

— Что, что… Труп Татьяны куда подевался?

Игорь не ответил. Он смотрел на меня с сочувствием, как смотрят на душевнобольных. Причем неизлечимых. Ну и пусть смотрит, черт с ним!

— Ты думаешь, у меня крыша поехала? — стараясь соблюдать спокойствие, спросила я. — Ты думаешь, я дура? Хорошо, Танькин труп исчез, но ведь есть и другой труп.

— Какой еще «другой»?

— Я могу тебе его показать. Хочешь? Быть может, тогда поверишь мне.

Я замолчала и вновь прислушалась к дождю. И вдруг — шуршание. Близко, совсем близко… Это не дождь. Сердце в который раз за сегодняшнюю ночь ухнуло в пятки.

— Ты слышал? — спросила я, инстинктивно приблизившись к Игорю.

— Что?

— Какое-то странное шуршание…

— Почему ты дрожишь? Это ветер гонит листву в саду.

— Ты думаешь?

— Ну да. Чего ты боишься?

— Я? Ничего.

На самом деле я, конечно, боялась. Более того — я была на грани помешательства. В дверном проеме за спиной Игоря только что промелькнула чья-то неясная тень. Я видела это! Чуть позже до моего обострившегося слуха долетели легкие невесомые шаги.

— Там… Там кто-то ходит, — хрипло прошептала я. — Мне кажется, это Татьяна. Мужчины топают, как слоны. Скажи, Игорь, разве покойники могут ходить?!

Игорь отступил от меня на шаг и выразительно покрутил пальцем у виска!

— Чтоб я еще хоть раз в жизни связался с душевнобольной бабой! Покойники ей на каждом углу мерещатся! А я, как дурак, бегаю за тобой!

Не слушая его, я подошла к окну. Ярко освещенная комната, отражаясь в стекле, хорошо просматривалась. Вот Игорь. Он по-прежнему говорит что-то, размахивая руками. Вот я — волосы рассыпались по плечам, закрывая лицо.

Напротив окна — дверь. За дверью никого нет. Вернее, там пустые и враждебные помещения. Дом с привидениями… Я слышала чьи-то осторожные шаги, когда забегала сюда за спиртным после убийства Шурика. Танька тогда еще была живая. Тогда… А может, она и сейчас живая? Бродит, паршивка, по коридорам, пытаясь свести меня с ума. Деньги ищет… Она говорила, что в доме много денег. Кто бы сомневался, ведь Шурик был богатый, как Крёз. Был… Именно так — в прошедшем времени. И Танька была… У меня нет оснований сомневаться в ее смерти. Она агонизировала на моих глазах. Я же помню… А Шурик? Ой, кажется, опять чьи-то шаги… Нет, показалось… Шурик упал с балкона и разбился. Третий этаж, высокий. Мы с Танькой закопали его под сосной. А может, и его тело исчезло?

Я отвернулась от окна, оттолкнула Игоря и выбежала из комнаты. Бесконечно длинный коридор. Витая дубовая лестница. Полутемный просторный холл. Незапертая дверь. Ухоженный участок. Сосна. Я опустилась на колени и завыла в голос:

— Ш-у-урик, ну ты-то хоть на месте? Ты никуда не исчез? Ты уж, пожалуйста, лежи, как и положено покойнику, а то, если намылишься куда-нибудь, то меня точно примут за сумасшедшую.

Почувствовав на своих плечах тяжелые руки, я вздрогнула и оглянулась. Сзади стоял испуганный Игорь.

— Это могила Шурика, — грустно сказала я. — Мы с Татьяной похоронили его тут. Ты мне не веришь? Ты думаешь, что я чокнутая?

— А ты сама как думаешь?

Я вжала голову в плечи, не зная, что ответить. Затем сказала:

— Возможно, ты прав. Я действительно сошла с ума. А чем еще объяснить убийство Шурика? Он стоял на балконе и смотрел вниз… Я разбежалась и толкнула его. Представляешь, он даже не закричал. Когда я спустилась, Шурик был мертв. Затем появилась Татьяна и предложила закопать его на этом месте.

— А у тебя фантазия что надо, — присвистнул Игорь. — Тебе бы романы писать, а не в мясной лавке торговать.

Не поверил… А я-то надеялась… Внезапно мне захотелось убежать. Рвануть подальше от этого проклятого дома, скрыться от Игоря, забыть весь этот кошмар. Я поднялась с колен, пнула клумбу ногой и бросилась к воротам.

— Стой, чокнутая! Ты куда?! — закричал Игорь мне вслед.

— Сам чокнутый! — огрызнулась я и прибавила ходу.

За воротами я остановилась, чтобы отдышаться. Игорь выскочил вслед за мной, пробежал метров пять по улице, споткнулся и упал. Затем встал, потер ушибленное колено и позвал растерянно:

— Эй, ты где?

Он выглядел таким несчастным, таким беспомощным, что я решила выйти из тени. Но в эту минуту из-за поворота полыхнули огни фар — остановился джип. Я опять затаилась. Из машины вышел низкорослый качок в спортивном костюме.

— Игорян, ты? Привет! Как жизнь молодая? — помахал он рукой.

— Ничего, спасибо, — ответил Игорь.

К качку присоединился интеллигентный юноша в светлом пиджаке. Но носу юноши поблескивали очки. Более странной пары я не видела.

— Ты откуда такой выскочил? — спросил юноша. — У вас что-то стряслось?

— Да так. Потерял одну девушку.

— Поругались, что ли?

— Ну, что-то вроде этого.

— Видать, крепко поцапались. На тебе прямо лица нет. Клёвая была?

— Не то слово! — вздохнул Игорь.

— А такая телка тебе не подойдет?

Задняя дверца джипа открылась, и показалась симпатичная девушка. К сожалению, лица я не увидела, но вот фигурка у нее была что надо! Хрупкая и грациозная, как у балерины. Мужчины балдеют от таких.

— Привет, Игорек! — сказала девушка звонко и чмокнула Игоря в щеку.

— Верка?

— Она самая. Изменилась?

— Нисколько! Верка, когда ж мы с тобой виделись в последний раз?

— Даже не знаю, года три назад, наверное. Я теперь совсем другая. Поступила в театральное училище. Учусь на отлично. Между прочим, тебя часто вспоминаю. А ты и в самом деле подругу потерял?

— Да. Девушка одна как сквозь землю провалилась. А вы что тут делаете?

— Да вот решили заскочить к одному товарищу на дачу. К Сергею. Последний дом у реки. Ты его, наверное, знаешь.

— Знаю. А что, у него торжество намечается?

— Какое там торжество. Обычная вечеринка. Поехали с нами.

— Нет, не могу, — замотал головой Игорь. — У меня тут проблем куча.

— Да брось ты свои проблемы! Посидишь часик, и все.

Игорь оглянулся по сторонам, словно пытаясь найти меня взглядом, и растерянно сказал:

— У меня девушка заболела. Ей требуется помощь. Убежала вот. Где ее теперь искать, не знаю.

— Захочет — сама прибежит. Поехали.

Игорь помялся еще немного и сел в джип.

«Все. Ритка, это конец, — с грустью подумала я, провожая взглядом быстро набирающий скорость джип. — Надеяться больше не на кого. Сама прошляпила свое счастье. Игорь кричал, звал, он помог бы, а ты… А ты в молчанку играла, идиотка. Доигралась! Один труп под сосной отдыхает, другой разгуливает по поселку, по дому кто-то шастает. Хорошо бы душ принять, а как? Возвращаться страшно. Вдруг призрак явится: „Не потереть ли тебе спинку, дитя мое?“ Ха-ха-ха! Только что-то смеяться не хочется. А может, еще не все потеряно? Качок сказал, дом Сергея стоит у реки. Найду ли? Найду!»

Стараясь держаться поближе к бесконечным заборам, я зашагала по улице. Насквозь мокрая одежда липла к телу. Видел бы меня Игорь… Красивый, сильный, уверенный в себе мужчина. Волосы темные, глаза насмешливые, губы мягкие, подбородок гладкий-гладкий. А руки… Там, в грязной подсобке, я таяла в Игоревых руках. Узнать бы о нем побольше — где, с кем, ну и прочее. Нет, я не ревную. Ревность — унизительное чувство, но узнать все равно хочется. Эта крыса крашеная, Вера… И другие, наверное, есть… Ну конечно же есть — такой своего не упустит. А как от него пахнет! Не потом, не дешевым одеколоном — пахнет самцом. Призывный, надо сказать, запах. То-то я полетела за ним в подсобку! Да и сейчас трусики мокрые. «Мы странно встретились и странно разойдемся…» Вот именно, что странно… Найти бы его теперь. Найти и попросить отвезти домой. И — спать, спать, спать. А утром я встану и пойду на работу. Девчонок для парижского дефиле отбирать. Ну вот, опять этот противный дождь. Зашили бы небесную прореху… «Ночью в Москве и ее окрестностях выпало столько-то миллиметров осадков», — обаятельно улыбаясь, сообщит телезрителям милая девушка из «Метео-ТВ». Они-то все на свете проспали — не знают, что идет дождь. И я хочу так же — спать, спать, спать. Под монотонный шум дождя хорошо спится. Одной… С мужем… С любовником… Любовник любит, и муж будет любить… «Вместе и в горе и в радости…» Утром проснемся, выпьем кофе и поедем по загородному шоссе в открытом автомобиле. В лицо будет бить теплый ветер, а солнце — целовать в макушки. И я буду его целовать. Не солнце, не любовника — мужа. А он — целовать меня. Услышать бы ее, эту девушку. И услышу, нечего скулить. Река уже совсем близко. Осталось только дойти до поворота и спуститься по откосу. Это — если идти на пляж. А дома — ближе к лесу. Во дворе дома должен стоять белый джип — мимо такого уж точно не проскочишь. И у Шурика был джип, но о нем ни слова больше, иначе свихнусь.

Белый джип я увидела издалека. Он стоял даже не во дворе, а у невысокого заборчика, огораживающего дом. Хотя какой это дом — одноэтажная деревянная халупа и, кажется, недостроенная. В глубине двора кто-то разговаривал. Я спряталась за кустами и прислушалась.

— Игорян, а ты высоко взлетел, — бубнил пьяный мужской голос. — Вот блин, я же в институте лучше тебя учился — и что? Бабок на жизнь едва-едва хватает. Сигареты и те иногда приходится стрелять. Мне бы твоего влиятельного папочку! А то получается, если у тебя нет нормальных родителей, то и перспектив никаких нет.

— А при чем тут мой отец? — раздраженно ответил Игорь. — Я и сам кое-чего добился. В этой жизни каждый крутится как может. Ты мне лучше вот что скажи: как там наши пацаны? Все-таки пять лет вместе оттрубили.

— Да так себе. Сашка, ну изобретатель наш, помыкался, помыкался в «ящике» и спился. Теперь, говорят, грузчиком где-то подрабатывает. Денис попробовал заняться коммерцией, но прогорел. Витек магазинчик открыл и тоже в ноль вышел. Сейчас кумекает, как спихнуть свою лавчонку по бросовой цене, чтобы хоть какие-то копейки сохранить. Людка, староста, на рынке овощами торгует. Никому ее диплом не понадобился. Выходит, зря учились.

— Ну а ты у кого сигареты стреляешь? Ребята говорили, к какой-то криминальной группировке примкнул? — Голос Игоря звучал насмешливо.

— Примкнул, а куда мне было деваться? — невозмутимо ответил его собеседник. — Не на базар же идти торговать. С моей-то комплекцией рэкетом самое то заниматься.

— Мальчики, ну что вы, в самом деле? — Тоненький женский голос звенел от обиды. — Кто да что — слушать вас тошно! Может, лучше в дом пойдем? После дождя холодно.

— В дом войти мы всегда успеем, — снисходительно отозвался рэкетир. — Ты, Верка, в мужской базар не лезь, а то получишь. Скажи, Игорян, а ты к Верке хоть какие-то чувства сохранил?

— Толик, прекрати немедленно! — взвизгнула девушка.

— Но ведь трахал же?

— Оставь Верку в покое! — Игорь старался говорить спокойно, но это давалось ему с большим трудом. — Трахал не трахал — тебе-то какое дело. Иди лучше проспись.

— Нет, ты мне ответь про Верку, — пьяно настаивал Толик. — Хочешь ее еще раз трахнуть? Без проблем! Только денежку вперед заплати. Такса — сто баксов, тебе скидка. За восемьдесят отдам.

— Слушай, кончай, — с угрозой сказал Игорь.

— А что такого! Верунька наша проституцией профессионально занимается и не делает из этого секрета.

— Она же в театральное поступила!

— Ага, сразу в три. Актриса постельная! Чтобы нынче в институт поступить, нужно денежку иметь, а откуда у Веруньки денежка возьмется? Это она так, треплется. Не всем, Игорян, как тебе везет. Так что, если хочешь поиметь Веруню — башляй. Она в борделе работает. Опыту понабралась! — Последнюю фразу Толик произнес с восхищением. — Массаж, стриптиз и даже анальный секс. Супер! Ты только посмотри, Игорян, какой у нее развратный ротик. А какие губки — закачаешься! На работе она всегда в черных чулочках. Клиенты тащатся, когда оголяют ее стройные ножки. Попка, правда, подкачала. Маловата будет. Зато кожа ухоженная, гладкая, бархатистая. Она ее гелем мажет. А ты видел ее лобок? Волосики — шелк, в прическу уложены. Последняя была в форме лепестка. А как Верка делает минет! Улететь можно за считаные секунды. Язычок у нее шершавый, как у кошки. Я ей всегда в рот кончаю. Она может сперму глотать литрами. Говорит, для здоровья полезно. Я сколько проституток перетрахал, но такой, как она, не встречал…

— Прекрати немедленно! — истерично закричала девушка.

Толик, однако, проигнорировал ее слова:

— Мокнет Верунька быстро. Видать, по-настоящему возбуждается. И трахаться любит. Другие проститутки только и делают, что на часы поглядывают. Эта же — никогда. Знаешь, как она орет во время оргазма — уши закладывает. Приятно, блин! А мечтает Верунька совсем не о театральном. Она у нас хочет «мамкой» стать и свой бордель открыть. Кстати, если тебя не устраивает Верка, могу предложить другую. Людку Никольскую помнишь? Она с третьего курса ушла. Так вот, Никольская тоже с Веркой работает. Сиськи у нее будь здоров. Пятого размера. Мне всегда хочется лечь между ними и уснуть. А какая у Людки задница! Полный отпад! Воистину, достойна кисти Ренуара. А ляжки! М-м-м… Крепкие, мясистые… Она ведь двоих родила, только от кого непонятно. Никольская тоже трахаться любит. Хотя хрен ее разберет. Бабы, они такие артистки. Правда, не похоже, чтобы она оргазм имитировала. Да, забыл сказать, Людка обожает групповой секс. Верка в этом плане поскромнее. Поучаствовать — поучаствует, но зажимается. Так что ты выбирай. Какая больше нравится. Поверь, с каждой из них ты побываешь на вершине блаженства.

— Заткнешься ты, наконец?! — Грозный голос Игоря заставил меня вздрогнуть.

— Заткнусь, заткнусь. Просто я хочу, чтобы ты понял, как простым девкам копейка трудовая достается. Тебе-то, блин, хорошо. Ты вон машины, как перчатки, меняешь. Мобилу имеешь последней модели. А все благодаря чему? Благодаря стараниям твоего ненаглядного папочки. Скажу тебе честно, Игорян, я маменькиных сынков всегда ненавидел. Будь моя воля, я бы вас, как тараканов, морил.

— Иди ты, Толик, к черту! Я, как дурак, согласился прийти, и на´ тебе — по уши в грязи искупали. Короче, хватит с меня. Ешьте, ребята, пейте, веселитесь, но я в этом празднике жизни участвовать не желаю. Сволочи вы все. И ты, Верка, тоже. Строила из себя порядочную, а сама…

— Игорян, я что-то не пойму, — сказал Толик. — Ты собрался свалить?!

— Собрался. И именно свалить. К себе домой, — ответил Игорь.

— А как же вечеринка? — спросила Верка. На «сволочь» она, похоже, не обиделась.

— Как-нибудь без меня.

— Вот видишь, Верунчик, ему западло с нами за одним столом сидеть, — опять вклинился Толик. — Мальчики-мажоры за один стол с неудачниками не садятся.

— Вообще-то я сыт. Но и голодным бы не остался.

— А ты уверен, что мы тебя отпустим, бизнесмен хренов? Глянь, река рядом — скинем труп, и все. И папочка тебя не спасет.

— А ты моего отца не трогай. Он тебе дорогу не переходил.

— Зато ты мне ее перешел. Я, может, полгода этого момента ждал. По душам поговорить хотелось. И так и эдак крутил — глухо, к тебе не подступиться. А тут сам в силки залетел. Какая удача!

— Так ты по душам хотел поговорить? Ну, говори. Я весь во внимании.

Забыв об осторожности, я высунулась из-за кустов и увидела, как качок достал из кармана пистолет. «Нет!» — хотелось закричать мне, но голос пропал.

— Игорян, ты жить хочешь? — сказал качок и приставил пистолет к виску Игоря.

— А кто не хочет? — Игорь держался на удивление спокойно.

— Это ты правильно говоришь. Жить все хотят. И мальчики-мажоры тоже.

— Не дури, Толик.

— Ты давай стой и не дергайся. А то пальчик дрогнет — и полбашки как не бывало.

— Слушай, убери волыну. Ты сейчас не в себе. Прочухаешься, тогда поговорим.

— А мне по барабану, в себе я или не в себе. Давай закрывай глаза и читай молитву. Даю тебе шанс сдохнуть красиво.

— Толик, прекрати! — отчаянно взвизгнула Верка. — Мы так не договаривались. Я сейчас милицию вызову!

— Закрой пасть, проститутка хренова! Я твою сестру боготворил, а она… — Толик неожиданно всхлипнул, но тут же взял себя в руки и вдавил дуло «беретты» в висок Игоря.

— Я за сестрицу свою ответственности не несу, — огрызнулась Верка. — Ты сам виноват в том, что не смог ее удержать.

— Как же, удержишь ее! Деньги, деньги, деньги — одни деньги в голове! И ведь на кого променяла! Даже сказать стыдно! Желтожопого сирийца нашла… А ведь я ее по-настоящему любил. Ни в чем не отказывал, по мере возможностей, конечно. Даже о свадьбе подумывал. А она… Шалава она!

— Я в ваши отношения не лезла! — заголосила Верка. — Я, наоборот, хотела, чтобы вы поженились! Так что я здесь ни при чем.

— Ты-то, может, и ни при чем. Это все матушка ваша. Она же спала и видела, чтобы доченьку за иностранца выдать. Выдала. Ленка теперь на стенку лезет. Она у сирийца третьей женой оказалась. Первые две целыми днями на балконе кофе пьют, а сестрица твоя — за прислугу. Спит на полу, на коврике, как собачонка. Веселенькая у нее жизнь! «Толик, родненький, вытащи меня отсюда. Самой мне до родины не добраться. Даже карманных денег нет…» Дам я тебе на досуге почитать ее послания. А ну, стой! — Свободной рукой Толик схватил за шиворот собравшегося убежать Игоря. — Что, слушать неприятно? А ты послушай, папенькин сынок. Послушай, тебе полезно. Вот она, правда жизни. Небось и не знал, гаденыш, что такое бывает. В общем, Верка, помогать я твоей сеструхе не буду. Пусть уж как хочет домой добирается. Только я ей и здесь покоя не дам.

— Какой же ты жестокий человек, Толик, — прошептала Верка.

— Жестокий? Нет, я не жестокий. Это жизнь у нас жестокая. Жить нормально не многие могут. Это Игорю твоему все доступно. Он ведь у нас баловень судьбы. Ну, ничего. Сейчас я его прикончу и спокойно вздохну. Одним мажором будет меньше.

Я закрыла глаза и с ужасом стала ждать выстрела.

Глава 12

Вместо выстрела раздался глухой щелчок — «беретта» дала осечку. Игорь воспользовался этим и бросился на Толика. Между мужчинами завязалась борьба. Толик оказался сильнее, он всей тушей навалился на Игоря и прижал его к земле.

— Стой! — закричала я, выскакивая из укрытия. — Стой, ты же убьешь его!

— И убью, — прохрипел Толик, целясь кулаком в висок Игоря.

— Господи, да что же это делается?! Толик, прекрати немедленно! — истошно заверещала Верка. — Серега, Ванька, идите сюда!

Из дома, не спеша, вышел уже знакомый мне «интеллигент».

— Что, опять Толян бузит? — вздохнул он, снял очки и протянул их Верке.

Несколько отточенных ударов — и качок вырубился. «Вот что значит карате», — с уважением подумала я.

— Простите, а вы кто? — обратилась ко мне Верка.

— Да так, мимо проходила, гляжу — дерутся.

— Это моя девушка, — тихо пояснил Игорь.

«Моя девушка» — как же приятно слышать это!

— Да, я его девушка, — подтвердила я, поднимая с земли пистолет. — И поэтому сейчас пристрелю тебя, ублюдка!

Черное отполированное дуло остановилось точно на лбу Толика. Тот простонал:

— Отдай пистолет! Это не мой. Я его должен вернуть. Я его у товарища одолжил…

— Ну и дурак твой товарищ. Нашел, кому оружие доверить. Считай, что я тебя от тюрьмы спасла. А если бы ты выстрелил? Да тебя бы в ментовку сразу замели. Так что ты на меня молиться должен. А пистолет я оставлю себе в качестве компенсации за моральный ущерб. Слышал о таком?

— Отдай пистолет, чертова коза, — сквозь зубы прошипел Толик.

— Я тебе сейчас такую козу покажу! — рассвирепела я. — Ты меня еще долго будешь вспоминать! — «Беретта» срослась с моей рукой. Легкое движение указательным пальцем — и Толика нет. А что мне, собственно, терять? Я же убийца!

— Повторяю в последний раз. Отдай пистолет по-хорошему.

— А что, может быть по-плохому? Слабо его отобрать?

Даже в темноте было видно, как Толик позеленел.

— Ну что же ты стоишь?! Подойди и забери!

— И заберу. — Толик ринулся было ко мне, но его удержал «интеллигент».

— Толик, не дури, — сказал он. — Баба и в самом деле безбашенная. Такая запросто прикончит. Садимся в машину и валим отсюда.

— Не могу, Ванька. Я и так пушку еле выпросил. Мне ее вернуть нужно. Сам понимаешь — дело серьезное. «Беретта» именная, принадлежит одному очень серьезному человеку.

— Ой, ой, ой, серьезному! — насмешливо сказала я. — Да ни один серьезный человек не доверит пистолет такому придурку, как ты.

Толик зарычал, как раненый зверь, и двинулся в мою сторону. Интеллигентный Ваня деликатно отошел в сторонку. Я расхохоталась и нажала на спуск. Выстрел получился неожиданно громкий.

Пуля взбила фонтанчик у самых ног Толика. Он подпрыгнул и остановился.

— Ну что же ты встал?! Или пушка уже не нужна? А может, ты в штаны наложил?!

— Рита, отдай пистолет мне, — сказал Игорь.

Издеваясь над Толиком, я и не заметила, как он подошел.

— Не отдам, — усмехнулась я. — Он мне и самой пригодится. Я о такой игрушке давно мечтала.

— Нужно обойтись без кровопролития.

— А никакого кровопролития и не будет, если твои «друзья» сядут в свой красивенький белый джип и уедут на все четыре стороны.

— Ну, сука, мы с тобой еще встретимся, — прошипел Толик. — Я тебя из-под земли достану…

— А я по земле хожу, меня под землей нет. И потом — я теперь при оружии.

Толик перевел взгляд на Игоря:

— Игорян, давай забудем. Повздорили и хватит. Скажи этой чокнутой, чтобы она мне «пушку» вернула.

— «Пушку» ты не получишь. «Пушка» у меня будет. Как поумнеешь — приезжай. Вот тогда и поговорим.

— Рита, давай «беретту». — Игорь попытался отобрать у меня пистолет, но я вовремя отскочила в сторону.

— Послушай, а с чего ты взял, что я отдам тебе пистолет? Сказала же — он мне и самой пригодится.

— Я мужчина, Рита, и поэтому ты должна мне подчиниться.

— Ну и что, что ты мужчина? А я женщина! Равноправие у нас в стране никто не отменял.

— Женщина обязана подчиняться мужчине, — неуверенно сказал Игорь.

— Так уж и обязана! «Гюльчатай, открой личико…» Вот что я скажу тебе, милый: забудь про пистолет. Я тебе, между прочим, жизнь спасла. Так что стой и помалкивай.

— Послушай, а ты вредная.

— А ты как думал!

Наш обмен любезностями прервал отошедший на безопасное расстояние Толик.

— И где ты только эту телку подхватил, Игорян? — сказал он. — Ей же место в дурдоме. Она для общества опасна.

— Это ты опасен для общества! — крикнула я и выстрелила еще раз.

Толик подпрыгнул, как заяц, и замер на месте.

— Считаю до трех, — сказала я. — На счет «раз» подходите к джипу, на счет «два» садитесь в машину, на счет «три» уматывайте отсюда. Ну, время пошло.

Толик нырнул в джип первым, Ваня — за ним, актрисулька из борделя села последней. На прощание она одарила меня ненавидящим взглядом. Подумаешь, цаца — перетерплю.

Джип взревел мотором и скрылся из виду. Я опустила руку с тяжелым пистолетом и вытерла на лбу пот. Вот дуреха! Бояться-то уже нечего. Но отчего же так колени дрожат? Я толкнула калитку, вышла на дорогу и побрела к дому Шурика. Дождь наконец закончился, но в любую минуту мог хлынуть снова. Так уже бывало не раз за сегодняшнюю ночь.

— Постой! — Игорь бросился за мной вдогонку, но я даже не обернулась.

Я шагала, как в бреду, прижимая к груди пистолет.

— Да постой же ты, Рита! — Игорь преградил мне дорогу и слегка встряхнул за плечи.

— Что тебе надо? — устало спросила я.

— Нет, ты и в самом деле чокнутая! Сначала спасаешь мне жизнь, а потом спрашиваешь, что мне надо. Во-первых, отдай мне пистолет, потому что в любую минуту тебя могут увидеть. Представь себе картинку: идет ночью по дачному поселку девушка, а в руках у нее волына. Зачем тебе лишние неприятности? Во-вторых, я теперь твой должник.

Совершенно безропотно я протянула Игорю пистолет. Тот сунул его в карман и нежно обнял меня за плечи.

— Послушай, а ты отчаянная. Я еще никогда не видел такой смелой девчонки. Вон каких здоровенных мужиков напугала.

— Подумаешь, дело большое! Пистолетом кого хочешь напугаешь.

— А где же ты так стрелять научилась?

— Как?

— Прицельно. Пуля точно у ног Толика легла. А вдруг бы ты в него попала?

— Но ведь не попала.

— Случайность, наверное.

— А вот и не случайность. Я же рассчитывала расстояние. А стрелять я не училась. Я сегодня впервые в жизни пистолет в руки взяла.

— Вот уж не похоже… Ты ведь собственной жизнью рисковала. Можно сказать, грудью встала на мою защиту… — Игорь наклонился к моему уху и прошептал: — Скажи правду. Неужели ты и в самом деле так любишь меня?

— Что?! — возмутилась я.

— Ты так любишь меня, что позабыла обо всем на свете?

Я покраснела как вареный рак и отпрянула от Игоря.

— Скажешь тоже! Возомнил о себе черт-те что!

— Да ничего подобного! Грудью вставать на защиту человека можно только в том случае, если ты его любишь, и любишь по-настоящему.

— Ерунда!

— А вот и не ерунда. Тебе, наверное, ресторанная подсобка теперь по ночам снится?

Я оттолкнула Игоря и двинулась дальше.

— Придурок, ну и придурок, — бормотала я себе под нос.

Игорь молча поплелся за мной, как тянутся собаки за хозяевами, стараясь не отставать.

В глубине души я испытывала к нему теплые чувства, но назвать их любовью… Не знаю, не знаю… «Любовь — кольцо, а у кольца начала нет и нет конца… Та-ри-та-ти-та-ри-та-та…» Подруг у меня немного, и почти все они замужем. Первый муж — по «залету», второй — по расчету, третий — по инерции: спокойнее, видите ли, с мужем. «У Катьки муж есть, а у меня нет — обидно, блин!» Вот вам и вся любовь… Самые стойкие ради детей такое терпят! И пьянство, давно уже превратившееся в болезнь, и измены бесконечные, и побои каждодневные, и прилюдное унижение, что для меня, например, хуже смерти. Кстати, дурной пример заразителен. Девочки будут копировать мать, мальчики — отца. Захватывающий триллер под названием «Семейная жизнь», увы, конца не имеет. Так стоит ли вообще шарманку заводить?

Стоит… Стоит, конечно… Любая женщина мечтает выйти замуж, даже самая убежденная феминистка, а я к таковым не отношусь. Я никогда не страдала от недостатка мужского внимания. Но единственного так и не встретила. Хотя… Однажды я действительно без памяти влюбилась. Стихи, помнится, писала, идиотка. «Город, сотканный из грусти, домом для нас стал…» Ах, как лирично, ах, как мелодраматично! Мне тогда восемнадцать лет было — девочка совсем. Засыпала — думала о нем, просыпалась — думала о нем. «Мой милый, мой ненаглядный, мой единственный…» А у единственного оказалась жена в положении. И ребенок годовалый. Я тогда с горя таблеток наглоталась. Хорошо — откачали. Девчонки с работы вовремя заскочили навестить. С тех пор я зареклась воспринимать мужиков всерьез. Да и научилась многому. К счастью. А может, и на беду.

— Рита, постой! Ну сколько можно дуться!

Я вздрогнула и вернулась в реальность.

— Я уже давно не в том возрасте, чтобы дуться.

Игорь взял меня за руку, заставив замедлить шаг.

— Прости, Рита, я был груб с тобой. В конце концов, ты спасла мне жизнь, а я себя веду, как последний подонок. Спасибо тебе, дорогая.

— За что?

— За то, что ты таки заставила их уехать.

— Да пожалуйста. В следующий раз выбирай себе друзей разборчиво. Жизнь одна, и ее нужно ценить.

— Да никакие они мне не друзья. Так, бывшие однокурсники…

— Хорошие у тебя однокурсники, ничего не скажешь. Уж больно завистливые. А из зависти такое можно сотворить…

— А, ерунда! Я, видишь ли, с детства привык, что мне завидуют. Это сейчас появились частные школы, в которых дети богатых родителей имеют возможность учиться отдельно от основной массы. В классе человек пять, не больше, преподаватели — сплошь кандидаты наук, бдительные охранники… В наше время ничего подобного не было. Учился я в обыкновенной школе. Правда, обедал в ресторане на зависть одноклассникам. Да и в школу меня привозили на папиной служебной машине. Забирали тоже на ней. А затем я в институт поступил, где все повторилось.

— Получается, что ты из элитной семьи?

— Да, если можно так выразиться.

— Твой папа большой начальник?

— Мой папа человек влиятельный!

— Понятно… Выходит, из-за него ты испытываешь определенные неудобства в жизни.

— И удобства тоже, — усмехнулся Игорь.

Мы и сами не заметили, как подошли к дому Игоря. Во дворе по-прежнему играла громкая музыка. Танцующих поубавилось, но шум стоял все тот же.

— Может, зайдем поедим шашлычка? — Игорь не выпускал мою руку.

— У меня нет аппетита. Правда, от бокала холодного шампанского не откажусь.

Через пару минут мы уже сидели за пластмассовым столиком, который был вытерт чьей-то заботливой рукой. Игорь ел шашлык, а я медленно потягивала шампанское. В нескольких метрах от нас танцевала крашеная блондинка. Она ревниво поглядывала в нашу сторону, но подойти не решалась.

— Я смотрю, аппетит у тебя будь здоров, — усмехнулась я. — Угроза быть убитым никак не повлияла?

— Да уж, на аппетит я никогда не жаловался. — Игорь улыбнулся и впился зубами в ароматный, капающий жиром кусок мяса. — Может, попробуешь? Парная свининка. Повар — виртуоз!

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась я.

Игорь пожал плечами и продолжил есть.

— Скажи, а ты и в самом деле решил мне помочь? — начала я издалека.

— Я же твой должник. Ты помогла мне, я помогу тебе.

— При чем тут это? Так как, ты мне поможешь?

— Помогу. А что я должен делать?

— Я и сама не знаю, как объяснить. Все, что случилось, в голове у меня не укладывается. С Шуриком вроде все ясно. Я не думаю, что он тоже исчез. В конце концов, клумба не тронута. И цветы на месте. А вот с Таней…

Я говорила сумбурно, постоянно сбиваясь и запутываясь все больше. Смущало немного и то, что пришлось довериться малознакомому человеку. Правда, я чувствовала к Игорю некоторую симпатию, а может быть, и больше… Мне почему-то казалось, что он не подведет, не предаст, не причинит мне боль.

— Пожалуйста, отгони машину Шурика куда-нибудь подальше. Мы должны были сделать это вместе с Татьяной, но не получилось, — сказала я. — Желательно создать видимость, что Шурик вообще не приезжал на дачу. Если не удастся, боюсь, мне крышка. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Игорь отодвинул пустую тарелку, налил себе полный бокал шампанского и выпил его так, как пьют воду.

— Не совсем.

— Что — не совсем?

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

— А что тут непонятного? — удивилась я. — Если ты не хочешь ехать один, давай поедем вместе. Главное — убрать машину подальше от поселка. Можно оставить ее в лесу. Мало ли что могло случиться с Шуриком по дороге на дачу. Время сейчас страшное, сам знаешь.

— Рита, а где дядя Саша? — вдруг спросил Игорь.

— Шурик, что ли?

— Ну да, Шурик. Александр Игоревич Ж. Депутат и мой сосед.

— А разве я тебе не говорила? Я столкнула его с балкона.

Глаза Игоря стали огромными.

— Зачем? — выдохнул он.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Он мне надоел.

— Как это?

— Не задавай дурацких вопросов!

— Получается, ты можешь запросто столкнуть с балкона?

— Получается так. Послушай, я и сама не знаю, почему так поступила. Не расспрашивай меня, ладно?

— И что же случилось дальше?

— Понимаешь, он погиб. Третий этаж все-таки… Высокий. Тем более, он не ожидал ничего такого. Может, он еще в полете умер, от разрыва сердца. Все-таки возраст. В таком возрасте лучше по земле ходить. Он же не летчик, в самом деле. Да и парашюта у него не было. Хотя парашют и не раскрылся бы. Низко…

Игорь смотрел на меня так, словно я только что вышла из дурдома. Впрочем, из дурдома таких не выпускают — там их держат пожизненно.

— И где же покойник?

— Шурик, что ли?

— Ну да, Шурик.

— Лежит под сосной. Правда, одна я бы не смогла вырыть могилу. Мы копали ее вместе с Татьяной. Она еще там клумбочку разбила. Шурик словно в раю лежит, среди цветов.

— А Татьяна где?

— Понятия не имею. Мы с ней поужинали, Шурика помянули. Затем я пошла спать, а она собралась меня задушить.

— Зачем?

— Вот уж не знаю. Она говорила, что уже давно мечтала о смерти Шурика, потому что его дом деньгами набит. Наверное, она хотела избавиться от меня и сбежать вместе с деньгами. Как будто я ей в этом мешала… Эта Таня не так проста, как хотела казаться. Разве у обычной домработницы могут быть в сумке сканер и прочие разные механизмы?..

— А дальше? — перебил меня Игорь.

— Ну что дальше?. Защищаясь, я огрела ее статуэткой. Она скончалась у меня на глазах. Рана не совместимая с жизнью.

— И куда же она подевалась, с разбитой-то головой?

— В этом-то и состоит фокус. Может, прихватила деньжата и отправилась в рай… Откуда мы знаем, может, на том свете тоже деньги нужны. Мы же там не были.

Игорь смотрел на меня в упор, словно пытался убедиться в достоверности моих слов.

— Ну и что ты уставился? — не выдержала я. — Ты мне не веришь?

— Я уж и не знаю, верить тебе или нет. По-моему, у тебя клинический случай.

— Это у тебя клинический случай. Если бы я знала, что ты такой придурок тормозной, то ничего бы тебе не рассказывала!

Я хотела встать, но Игорь схватил меня за руку и посадил на место.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Пока я вообще ничего не понимаю. Может быть, ты мне объяснишь?

— Ты убила человека!

— Зато я спасла тебя.

— Но это не оправдание. Одно с другим не связано, Маргарита!

Неожиданно строгий тон Игоря вывел меня из себя.

— А ты мне мораль не читай, папенькин сыночек! Я в этом не нуждаюсь. Я, может, в тот момент плохо соображала. Ты бы посидел с моё в морозильнике, посмотрела бы я, как бы ты после этого соображал. У меня мозги застыли. Я вообще не в себе была!

— Это же в каком морозильнике ты сидела?

— В обыкновенном. При ресторане. Меня туда братки посадили. А Шурик выкупил за пятьдесят тысяч долларов. Привез на дачу, напоил водкой и сексом заниматься заставил. Вот ты когда-нибудь трахался в замороженном состоянии?

— Н-нет, — растерянно пролепетал Игорь.

— А мне пришлось. Поэтому и финал такой плачевный.

Игорь постучал пальцем по столу:

— Ты мне тут такого наговорила. Какой-то морозильник, какие-то братки, дядя Саша, рухнувший с балкона, сбежавший труп домработницы со сканером… Почему я должен этому верить?

— Не хочешь — не верь. Это твое право. Короче, ты мне поможешь?

— Помогу. Что сделать?

— Машину подальше отогнать.

Игорь кивнул, и к дому Шурика мы прошествовали в полном молчании.

Глава 13

Первым делом мы сразу заглянули во все комнаты и подсобные помещения. В глубине души я надеялась увидеть Татьяну, но этого не произошло. Исчезла, испарилась, словно ее и не было вовсе. Так кого же я огрела статуэткой по башке?

Мы вышли на улицу к машине. Ключ, как и положено ему, торчал в зажигании. Но поворачивать его Игорь не спешил.

— А может, не нужно ее трогать? — сказал он.

— Это еще почему?

— Если Татьяна мертва, убийство дяди Саши можно списать на нее. Единственное, что настораживает: а где же ее труп?

— Не знаю. В любом случае лучше уж отогнать машину подальше от дома. Так спокойнее.

— Ну, поехали, если спокойнее. — Игорь включил мотор и осторожно, словно опасаясь чего-то, надавил на педаль.

КПП мы миновали без проблем. За пределами дачного поселка я немного расслабилась. Раздражала только валяющаяся на заднем сиденье пачка сигарет. Эти сигареты принадлежали покойному Шурику. Да и в моем офисе наверняка найдется немало вещей, которые станут напоминать мне о нем. Надо будет поскорее от них отделаться. Когда до въезда в Москву оставалось всего несколько километров, мы завернули в лес и остановились.

— Ну вот и все.

Игорь открыл багажник и достал канистру с бензином. Я смотрела за его действиями как завороженная, не смея произнести ни слова. Облив машину бензином, Игорь зажег спичку, бросил ее на капот, схватил меня за руку и оттащил на приличное расстояние. Повалив на землю, он накрыл меня своим телом. В тот момент, когда раздался мощный взрыв, я прижалась лицом к холодной, пахнущей дождем земле и затаила дыхание.

Игорь лежал сверху. Я отчетливо слышала, с какой бешеной скоростью бьется его сердце.

— Игорь, зачем ты так?

— Затем, чтобы версия о возможном убийстве дяди Саши с целью ограбления выглядела правдоподобнее.

Игорь нежно куснул меня за ухо. Я почувствовала, как что-то твердое уперлось мне в ягодицы. Неужели он захотел меня даже в такой ситуации?

— Сейчас не время, — жалобно простонала я.

— Извини, сейчас и в самом деле не время. Пора уходить.

На шоссе мы поймали попутную машину и без сил плюхнулись на заднее сиденье.

— Ребята, через десять минут будем в Москве. Куда вас отвезти? — спросил водитель.

Игорь посмотрел мне в глаза и спросил:

— Ты где живешь?

— А зачем тебе?

— Зачем? Девушек принято провожать до подъезда. Разве не так?

Сама не знаю, почему я назвала неправильный адрес. Улица та же, а дом другой — в противоположном конце.

Когда машина остановилась, Игорь взял меня за руку.

— Я могу подняться к тебе на чашечку кофе?

— Нет. У меня родители очень строгие, — опять соврала я.

— А телефончик дашь?

— Не могу. У нас дом еще не телефонизирован. Видишь, новый совсем.

— Тогда как же мы с тобой встретимся? Неужели мне придется ехать на базар и искать мясную лавку?

— А тебе стыдно?

— Глупости! Мне все равно, кем ты работаешь.

— Вот и ищи, раз все равно.

С этими словами я выскочила из машины, не отказав себе в удовольствии громко хлопнуть дверцей, — хотелось дать выход эмоциям. Затем зашла в чужой подъезд — благо, домофон не работал, поднялась на второй этаж, где было большое, заляпанное краской окно, и, стоя у подоконника, проводила быстро удаляющийся «жигуленок» взглядом. Крохотная белая точка скрылась за поворотом. Ну, кажется, все… На рынке я не работаю, и Игорь меня не найдет. Дача его находится рядом с Шуриковой, но я туда ни ногой: исчезновение депутата — это вам не шутка, товарищи… Да и домработница его пропала. Темное дело… Надо будет потом газеты почитать. А вдруг на след выйдут? Все может быть, охранники на КПП глазастые, хотя и меняются часто. Ладно, пусть сначала Таньку найдут. Логичнее предположить, что это она виновата. Виновата в чем? Не знаю и знать не хочу! Пусть себе следаки разбираются, они, в конце концов, за это зарплату получают.

Всю дорогу до дома я проревела — хорошо хоть, прохожих не было в этот ранний час. Дома я стащила с себя грязную одежду, без всякого удовольствия постояла под душем, накинула теплый махровый халат, легла на диван и отвернулась к стенке.

О Шурике думать не хотелось. Я думала об Игоре. Тело еще помнило его ласковые прикосновения. Нет, не ласковые. В подсобке он был груб и настойчив. Но мне это даже понравилось. Быстрота и натиск — класс! Ни в какое сравнение не идет с жалкими потугами Шурика изобразить из себя настоящего мачо. Это ж надо было сначала найти такого любовника, а потом по собственной дурости его потерять… Ну, я Игоря имею в виду. А о Шурике ни слова больше. Неизвестные злоумышленники ограбили его и сожгли джип.

«Джип… джип… джип…» — настойчиво зазвонил телефон. Шурик? — вздрогнула я. Господи, да какой там Шурик! Шурик давно уже мертв. Впрочем, разве давно? Суток еще не прошло… Душа покидает грешную землю на третий день. Или на девятый?.. Или на сороковой? Или вообще не покидает в случае насильственной смерти? «Когда заплачет, не шутя, здесь златокудрое дитя… Тогда взликует этот дом, и дух уснет, живущий в нем». Вот еще, буду я о Шурике слезы проливать!

Телефон наконец умолк. Я завозилась на диване, устраиваясь поудобнее. Надо бы выспаться как следует и все забыть. Вот уж не думала, что преждевременная смерть какого-то старикашки выведет меня из себя… Он и так уже на ладан дышал, хотя и хорохорился до последнего дня, герой-любовник. Ну, подтолкнула и подтолкнула… Он умер быстро и, надеюсь, безболезненно. В полете. Как птица. Красивая ему досталась смерть… А Танька виновата сама… Как там говорил незабвенный товарищ Бендер? «Заседание продолжается, господа!» Заседание или жизнь? Для меня-то, конечно, жизнь… Качественная, полная наслаждений жизнь. Другая мне и не нужна вовсе. Только продолжится она без Игоря, жаль…

Провалявшись в полудреме до полудня, я встала, привела себя в порядок и поехала на работу. Настроение мое, как ни странно, улучшилось. Я даже напевала что-то по дороге. Будто бы и не было ничего.

В моем кабинете все осталось по-прежнему. Те же бумаги на столе, те же папки с фотографиями… Я села за стол, достала косметичку, поярче накрасила губы, припудрила кончик носа и вызвала секретаршу.

— Как обстоят дела с похоронами Маши Макаровой?

— Похороны уже состоялись. Мы вас обыскались, думали, вы тоже примете участие.

— Я не смогла, слишком много дел. Кстати, а ты была?

— Да, конечно. И девочки наши ходили.

— А Машин любовник был?

— Он ее гражданский муж.

— Какая разница. Не расписывались, значит, любовник.

— Нет, его не было. Да вы не волнуйтесь, мы на похороны деньги перечислили. Все по высшему разряду прошло.

Я почувствовала нарастающее волнение, но решила скрыть его от секретарши.

— Если не ошибаюсь, Машиного… мужа зовут Алексеем?

— Совершенно верно, — кивнула Катя.

— А почему он не присутствовал на Машиных похоронах?

— Говорят, произошел несчастный случай. Он лежит в больнице.

— Надо же! А что случилось, ты не знаешь?

— Нет, не знаю.

— Это плохо, Катюша. Немедленно выясни и доложи, в какой больнице он лежит. У человека такое горе, надо быть чуткими.

— Хорошо, я узнаю и сообщу вам.

Покачивая крупноватыми для ее фигуры бедрами, Катя вышла. Я облегченно вздохнула. Значит, Алексей жив, «скорая помощь» подоспела вовремя. Надеюсь, мне зачтется это доброе дело.

Напротив моего стола висело большое зеркало. Я привезла его из Венеции. Помнится, дикие деньги заплатила за доставку, но ни разу потом не пожалела. Из зеркала на меня смотрела молодая женщина. Глубокое декольте придавало особый шарм. Я встала и подошла к зеркалу поближе. Длинные, стройные ноги в дорогих шелковых колготках могли свести с ума любого мужчину.

Обожаю красиво одеваться! И раздеваться мне тоже нравится. Кстати, трусиков на мне нет. В последнее время я почти не ношу нижнего белья. Может, это и не гигиенично, но зато модно. Последний писк, можно сказать. Если бы Шурик был жив, то не упустил бы возможности залезть мне в колготки. Похотливый старикашка! Признаться честно, я любила его чуткие пальцы. Они были такие умелые! А самое главное, он точно знал, как меня удовлетворить. Всегда это происходило по-разному. Изобретательности у него было не отнять… Но и я не оставалась в долгу. Я делала Шурику минет. Я сжимала его старческий член ярко накрашенными губами и доводила до нужной кондиции. Шурик говорил, что у меня самый чувственный рот на свете.

Ладно, хватит о Шурике. Я дала себе слово забыть его. Я буду молить бога, чтобы его смерть не навредила мне. От неприятных мыслей меня отвлекла секретарша.

— Алексей лежит в больнице МПС. Вот адрес. Он ранен. Подробностей я не знаю, — отчеканила она.

Я взяла листочек из ее рук, сложила пополам, сунула в сумочку и посмотрела на часы.

— Катюша, мне нужно уехать на пару часов.

— Вы поедете к Алексею?

— Да, ты угадала. Хочу его навестить. В конце концов, он был гражданским мужем нашей сотрудницы…

Катюша понимающе кивнула и, так же покачивая бедрами, вышла. Раньше она работала манекенщицей, потом вышла замуж, родила ребенка, располнела и ушла с подиума. По старой памяти я взяла ее к себе. Иногда она принимала участие в показах. Всего-то раз в год, а то и реже — современные модельеры предпочитают худых. Грудь — девяносто, талия — шестьдесят, бедра — девяносто, при росте под два метра — это считается красивым. Рост у меня подходящий, грудь — девяносто два, талия — шестьдесят четыре, бедра — тоже девяносто два. Для моих-то лет совсем не плохо. Но такой я была не всегда. В юные годы я была пышечкой. Семьдесят три килограмма живого веса, сами подумайте! Правда, некоторым это даже нравилось, но когда я пришла в модельный бизнес, надо было срочно худеть.

Тут-то и случилась заминочка. Худеть мой здоровый девичий организм никак не хотел. Что я с ним только не делала: и диеты изнуряющие соблюдала (до сих по на ананасы смотреть не могу!), и из тренажерного зала не вылезала, и в банях парилась…

А потом подсела на таблетки. Маленькие такие разноцветные таблеточки. Тайские, китайские — один черт. Вместо завтрака съедаешь красненькую, вместо обеда — зелененькую, вместо ужина — оранжевую. И все! Через месяц я уже напоминала скелет. Анатомию можно было изучать. Это верхние ребра, это нижние… По подиуму ходила качаясь. Поклонники, однако, как и прежде, задаривали меня цветами, а я, принимая букеты, едва ли не падала под их тяжестью. Больше трех килограммов я вообще поднять не могла. Однажды я почувствовала себя совсем плохо и попросила девчонок вызвать «скорую».

Прямо с работы меня увезли в больницу. В крови у меня обнаружили всю таблицу Менделеева. Врачи вообще удивлялись, что я осталась жива. Хорошо, спохватилась вовремя… На ноги меня поставили, вес я набрала, но уже не такой, как был раньше.

С тех пор я таблеток не принимаю. Всё, зареклась…

Лежала я тогда в частной клинике. Лечение оплачивал мой тогдашний любовник. Было ему лет пятьдесят, наверное. А мне — двадцать. Женатый, конечно. Но жена-итальянка бывала у него наездами. Кажется, она руководила какой-то крупной миланской фирмой. Дети — у них были совместные дети, уже взрослые — учились за границей… Он и меня баловал, как дочку. Чуть ли не с ложечки кормил. Принес в палату цветной телевизор, видик, поставил музыкальный центр. Холодильник ломился от продуктов. Это после моего-то голодания! После больницы я его отблагодарила как могла — телом, конечно… Уже и не припомню, из-за чего мы с ним расстались. Наверное, более богатый подвернулся. Других причин нет. А потом появился Шурик. Но — о покойнике ни слова. Наскоро распорядившись о текущих делах, я поехала в больницу.

Алексей неподвижно лежал под капельницей. Глаза закрыты. Под кроватью стояла желтая больничная «утка» — к счастью, пустая. Воздух в палате был тяжелый. Такой спёртый, что меня чуть не стошнило. С трудом преодолевая брезгливость, я присела на краешек кровати и негромко кашлянула. Алексей вздрогнул и открыл глаза.

— Привет! — Я постаралась улыбнуться как можно приветливее.

— Привет, — глухо произнес Алексей. — Отлично выглядишь.

— Стараюсь. Профессия обязывает. Ты как?

— Держусь. В реанимации сутки провалялся. Самое страшное, что я не попал на Машкины похороны.

— Похороны прошли на уровне. Когда поправишься, обязательно сходишь на Машину могилку.

— Само собой. Мне уже говорили, что все было нормально. А ты ее проводила?

Я отвела глаза:

— Не смогла. У меня уважительная причина. У друга неприятности… Но к Маше я относилась прекрасно. Она была потрясающая девушка. Послушай, а что же тогда произошло в ванной?

— Да так. Один крендель решил свести со мной счеты.

— Ничего себе счеты… А ты обращался в милицию?

— Нет. Я с ним сам разберусь, без легавых.

— А может, лучше с легавыми?

— К легавым пусть лохи обращаются. А у меня достаточно связей, чтобы отомстить.

— А ты уверен, что справишься?

— Вполне. Главное, выработать нужную стратегию.

— У тебя дом такой крутой, а попасть туда проще простого…

— Да, получается, что так. Спасибо архитекторам! Впредь буду умнее — надо окна закрывать как следует.

Я помолчала несколько секунд, затем набралась смелости:

— Алексей, а твое ранение как-то связано с гибелью Маши?

— Думаю, что нет, — ответил он.

В палату вошла медсестра и сняла капельницу. Алексей устроился поудобнее, и мы стали непринужденно болтать о всякой ерунде. Впрочем, болтала больше я, иногда привирая сверх меры, а Алексей слушал открыв рот, лишь изредка перебивая меня вопросами. Я рассказала, что с двух лет ездила с родителями за границу, а в десять впервые побывала в Соединенных Штатах. Мне безумно понравился американский образ жизни, и именно ему я старалась соответствовать в период взросления. Если бы не та давнишняя поездка в Америку, я, возможно, была бы другой.

Алексей погладил меня по бедру горячей дрожащей рукой:

— Маргарита, я хочу знать о тебе все!

— Что именно? — немного растерялась я.

— Ну, например, в какой школе ты училась?

— В английской, на Цветном.

— Наверное, ты была хулиганкой?

— Еще какой! Я разговаривала на уроках, я обижала мальчишек.

— Ты обижала мальчишек?

— Конечно. А что в этом такого?

— Еще скажи, что ты дергала их за косички, — рассмеялся Алексей.

— Ну, не за косички, но за воротники дергала точно. Ты знаешь, мне ничего не запрещали.

— Почему?

— А бесполезно было что-либо запрещать. Даже если директор говорил «нет», я все равно поступала по-своему.

Неожиданно Алексей замешкался и после небольшой паузы спросил:

— Рита, а в твоей жизни были глубокие чувства?

— Глубокие чувства? Пожалуй, да.

— А сейчас ты способна так любить?

— А не слишком ли ты любопытен? Ну, ладно, ладно, скажу! Все мои переживания и метания закончились еще в молодости.

— А можно поинтересоваться почему?

— Потому, что кончается на «у», — невесело рассмеялась я. — Мой любимый сделал для меня очень многое, Алеша. И даже вытащил с того света. Я ему, конечно, благодарна, но… Спустя какое-то время обнаружилось, что нам скучно вместе. И он, и я стали искать развлечения на стороне. Он искал активнее…

Я замолчала и отвернулась к окну. Не хватало еще только разреветься!

Алексей взял меня за руку и уверенно сказал:

— Маргарита, выходи за меня замуж. Такую, как ты, я ждал всю свою жизнь. Поверь, это правда. Медовый месяц мы с тобой проведем на Бали. Хоть туда и лететь двадцать шесть часов, но это стоит того. Я буду носить тебя на руках, я буду усыпать твою кровать лепестками роз, я буду угадывать твои желания. А вернувшись в Москву мы будем работать, это поможет нам сохранить нежные чувства друг к другу. По-моему, жена-домохозяйка — это слишком скучно. В выходные дни мы будем с тобой путешествовать. Возьмем билеты и улетим в Ниццу. В Париж тоже можно. Или в Рим.

— В Париже я была, — улыбнулась я. — Я везде была, кроме Бали.

— А затем ты родишь мне маленького мальчика, — не слушая, продолжал Алексей. — Он будет похож на меня, и мы назовем его моим именем. Это будет чудесный парнишка. Впрочем, глаза у него будут твои. Такие же большие и красивые. Я нормальный, обеспеченный человек, Рита, и я могу подарить тебе именно такую жизнь, какую ты заслуживаешь. Бедность тебе не грозит.

— Конечно, не грозит, — равнодушно пожала я плечами. — С чего бы она мне грозила, если я и сама в состоянии себя обеспечить!

— Да это я так, к слову. Рита, я знаю, что ты пока ко мне никаких таких особенных чувств не питаешь, но ты меня обязательно полюбишь, вот увидишь. А я втрескался в тебя с первого взгляда…

— Алексей, давай сейчас не будем говорить об этом…

— А что такого? Я сделал тебе предложение — разве это обидно? Кстати, ты можешь пока не отвечать. Подумай, пока я лежу в больнице. А как только выпишусь, мы с тобой все обсудим. Надеюсь, ты примешь верное решение, дорогая.

— А как же Маша? — брякнула я, стараясь не смотреть Алексею в глаза.

— Маша?!

— Ну да. Ты же ее любил.

— Маша умерла. Ее больше нет.

— Так ты хочешь на мне жениться, чтобы побыстрее залечить сердечные раны?

— Это трудно объяснить словами. А на тебе я хочу жениться потому, что меня очень сильно влечет к тебе, поверь. И я ничего не могу с этим поделать, Рита.

— Но ведь Маша ушла только что!

— Да, это так. Но ведь жизнь не стоит на месте. Воспоминания о Маше я пронесу через всю свою жизнь. Мне будет трудно свыкнуться с мыслью, что ее нет. Это очень трудно. А ты помоги мне пережить беду. Друзья познаются в беде. А ты ведь мне друг, не правда ли? На смену Маше пришла совсем другая женщина — так уж устроена жизнь, моя дорогая, и мне бы хотелось, чтобы с этой минуты мы всегда были вместе. Ты же не оставишь меня? Я… я верю в тебя.

— Но я же не бюро добрых услуг! — ляпнула я, не подумав.

Алексей отвернулся к окну и не произнес больше ни слова.

— Может, тебе фруктов принести? — ласково спросила я, чтобы сгладить неловкость. — Ананас, яблоки или мандарины?

— Спасибо, я не голоден. Мне друзья приносят, — сухо ответил Алексей, даже не глядя в мою сторону.

Я встала и сделала шаг к больничной двери.

— Ну, я пойду…

Ответа не последовало.

— Ты звони, если что понадобится.

Алексей по-прежнему лежал без движения.

Я махнула рукой, спустилась по лестнице, села в машину и уехала.

А затем наступили рабочие будни. К Алексею я больше не ездила, да и он не докучал мне звонками. Правда, пару раз я поручала Катюше отвезти в больницу свежие фрукты, но она неизменно возвращалась в офис с сетованиями на то, что Алексей не пожелал их принять.

Почти каждую ночь мне снился Игорь. Его губы, ласковые руки, проникновенные глаза… Иногда мне хотелось сесть в машину и сломя голову помчаться в тот злополучный дачный поселок. Но я была человеком рассудительным и господину случаю довериться не могла. Хотя кто знает, может быть, из этого и вышло бы что-нибудь путное. Меня не оставляло приятное предчувствие, что колесо фортуны рано или поздно повернется в мою сторону и наши с Игорем дорожки обязательно пересекутся. С каждым днем он становился мне необходим всё больше и больше. «Все переменится к лучшему, Ритка, — убеждала я себя, — всё наладится, и если уж судьба свела нас в столь необычных обстоятельствах, то она даст еще один шанс».

Примерно через месяц дверь моего кабинета распахнулась, впуская благоухающего дорогим парфюмом Алексея.

— Привет, — удивленно сказала я. — Что же так — без предупреждения?

Алексей сел на стул и, явно смущаясь, забарабанил коротковатыми, поросшими едва заметным светлым пухом пальцами по столу.

Я не сводила с него взгляда, как завороженная.

— Рита, как ты посмотришь на то, чтобы поужинать со мной сегодня вечером?

— Сегодня вечером?

— Ну, понятное дело, что не утром.

Я стала перебирать бумажки, делая вид, что страшно занята.

— Даже не знаю. У меня скоро показ…

— Ах, показ… — разочарованно протянул Алексей. — Ну, как знаешь. Хочешь, дам тебе совет? Купи в оптике красивые очки.

— Зачем? — подняла я голову.

— Затем, чтобы походить на настоящую директрису.

— А что, все директрисы должны носить очки?

— Вот именно! Так что, Маргарита, идем в ресторан?

— Но…

— Давай без «но». Я приглашаю тебя на ужин. Какую кухню ты предпочитаешь?

— Японскую, — не задумываясь, ответила я.

— А почему именно японскую?

— Не знаю. Мне кажется, что она самая вкусная.

— А я-то думал, что ты американской кухней увлекаешься, — рассмеялся Алексей.

— А почему именно американской? — удивилась я.

— Ты же сама говорила, что тебе нравится все американское.

— Глупости! Я говорила лишь о своих детских впечатлениях. К твоему сведению, американской кухни вообще не существует!

— Хорошо, хорошо, — кивнул Алексей. — Давай посетим японский ресторан «Желтое море».

Глава 14

Без пятнадцати девять Алексей подъехал к моему дому, позвонил на мобильник и сказал, что машина подана. Я подошла к зеркалу и придирчиво изучила свое отражение. Волосы уложены в сложную прическу, тени яркие, возможно, даже вульгарные, но для ресторана — в самый раз. Губы — в кроваво-красной помаде в тон платью. Платье — с глубокими разрезами по бокам, позволяющими демонстрировать чулки нежно-розового цвета и такие же подвязки.

Когда я спустилась к машине, Алексей от изумления открыл рот.

— Что-то не так? — кокетливо улыбнулась я и села на заднее сиденье.

— Даже не представляешь, Ритка, как потрясно ты выглядишь!

— Почему не представляю? Очень даже представляю. Главное, любить себя. Если я буду любить себя, то меня будут любить окружающие.

В ресторане «Желтое море» потчевали не только японскими блюдами, но и китайскими. Были и европейские — для посетителей с консервативным вкусом. Читая меню, я испытывала наслаждение. Нежнейший чакин-дзуши. Это мешочки с красной икрой и крабами. Норито-роллу с угрем, от вкуса которого я приходила в восторг! После недолгого совещания (Алексей полностью доверился моему вкусу) мы заказали сашими из желтохвостика, суси из осьминога, калифорнийский ролл и саке «Озеки».

— Послушай, Рита, а почему ты не заказала коньяк? — спросил Алексей, как только отошел официант, по-японски вежливый и улыбчивый.

— В японских ресторанах не принято пить коньяк, — пояснила я с видом знатока. — Это нарушает традицию. Я заказала «Озеки».

— А оно с градусами?

— Конечно! И очень вкусное к тому же. Сейчас попробуешь и убедишься сам.

Алексей ел осторожно, словно боялся раскопать в тарелке нечто непотребное. Пользовался он обычными столовыми приборами, отложив в сторону палочки, но так поступали многие — слишком уж сложное это искусство: донести до рта сочный кусок рыбы, не уронив его на тарелку или на костюм, что тоже бывает, и часто. Саке Алексею понравилось. Он даже предложил заказать еще бутылочку, и я не отказалась.

Медленная японская мелодия завораживала. Алексей пригласил меня на танец. Он оказался прекрасным партнером — чувственно двигался в такт музыке, прекрасно улавливал изменчивый ритм. При этом он не забывал поглаживать меня по спине и заглядывать в вырез платья.

Я тоже не осталась в долгу. Я бросала на него призывные взгляды, думая о том, каков он в постели. Предвкушение необычного кружило мне голову. А Игорь… Игорь остался где-то там, далеко. Он был в моих мечтах, в моих воспоминаниях, в моих снах…

— Рита, ты даже не представляешь, как много для меня значит этот вечер, — ласково прошептал Алексей.

— Ну и как, понравилась тебе японская кухня?

— Безумно!

Я засмеялась и прижалась к широкой груди.

— Не обманывай! Ты толком и не ел ничего. Просто поковырялся, и все.

— Маргарита, торжественно клянусь тебе, что буду разбираться в японской кухне лучше, чем ты. Со временем. А вот саке мне понравилось. И правда вкусное.

— Вот видишь, я же говорила.

Алексей прижал меня к себе посильнее:

— Риточка, когда я с тобой, для меня не существует других людей.

— Как это?

— Ты для меня во всем мире единственная.

— А Маше ты то же говорил? — спросила я и осеклась. Вот идиотка! Немного выпила и потеряла контроль над собой.

— Маша умерла, — грустно сказал Алексей и опустил глаза.

Я сочла нужным извиниться. Алексей кивнул и поцеловал меня в губы. Это был нежный и одновременно страстный поцелуй, способный свести с ума любую девушку. Но Игорь все же целовался лучше. Я не могла его забыть.

Музыка стихла. Мы вернулись за столик и пригубили саке.

— Маргарита, ты как будто с обложки журнала сошла, — сказал Алексей, пожирая меня глазами. — У тебя просто потрясающий вкус.

— Ох, раньше меня любили фотографировать, — кокетливо махнула я рукой, — да и сейчас предлагают.

— Кто бы сомневался. Я еще никогда в жизни не видел платья красивее, чем твое.

— Признаться честно, мне хотелось тебе понравиться. Если бы ты только знал, сколько платьев пришлось забраковать… Красный цвет мне идет. К тому же, я слышала, он действует возбуждающе на мужчин.

Алексей взволнованно взял меня за руку:

— Рита, мне кажется, что я знаю о тебе все.

— Ты это о чем? — напряглась я.

— Все окружающие в один голос говорят о том, что ты холодная и расчетливая женщина. Ты коллекционируешь мужские сердца, а сама никому не принадлежишь. Но это не главное. Главное то, что я потерял голову от тебя. Ты самая красивая женщина из всех, кого я знал когда-либо. Ты, ты… — Алексей замолчал, подбирая слова.

Я улыбнулась и тихо сказала:

— Спасибо.

Алексей расплатился, дав щедрые чаевые, и мы вышли из ресторана. Я предложила оставить пока машину на стоянке и поймать такси, но Алексей, беспечно махнув рукой, сел за руль. Похоже, перспектива встретиться с ГИБДД (никогда не научусь выговаривать эту чудовищную аббревиатуру!) его не угнетала. По дороге я не сводила с него глаз и думала только о том, что мне до безумия хочется продолжить этот вечер.

А вдруг Алексей не напросится в гости? Самой предложить — неприлично… Хотя почему неприлично? Ведь жизнь такая короткая. Пролетит — и нет ее. Так стоит ли отказывать себе в удовольствиях?! Разыгравшееся воображение услужливо нарисовало мне картину возможных ночных утех. Алексей целует меня, раздевает, мы вместе идем в ванную, а там…

— Маргарита, мы приехали, — отрезвил меня голос Алексея. — Хочу напроситься к тебе на чашечку кофе. Ты как, не против?

Еще бы я была против!

В квартире, однако, Алексей проявил удивительную сдержанность. Сначала он долго мыл руки, затем прошел на кухню и сел за стол. Я налила ему кофе и придвинула вазочку с домашним печеньем.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил он и уткнулся взглядом в чашку.

Спасибо? И это все?! От возмущения я чуть не задохнулась.

— У тебя вкусный кофе. — Алексей отодвинул пустую чашку к центру стола. К печенью он так и не притронулся.

— Обыкновенный.

— Я бы не сказал.

— А у меня все вкусное. Я и сама что надо.

Отбросив минутное смущение, я скинула платье и осталась в одних нежно-розовых чулках. Трусики, уходя в ресторан, я не надела, как и бюстгальтер, впрочем. Алексей уставился на мою обнаженную грудь и покраснел, как рак.

— Хочешь попробовать? — подмигнула я ему. — Сосочки у меня — мед.

Не говоря ни слова, Алексей встал и приник к моим соскам.

— Так нечестно, дорогой, — засмеялась я, отстраняя его. — Я раздета, а ты одет. Давай уравняем наши шансы.

Алексей трясущимися руками принялся расстегивать брюки. Я прошла в спальню и легла на кровать. Моя любимая кошечка Маня тут же пристроилась рядом.

— У тебя кошка? — испуганно спросил Алексей, появившийся в спальне. В руках он нес аккуратно сложенную одежду.

— Это Маняша. Она моя подружка. Да ты ее не бойся! Раз не шипит, значит, ты ей понравился.

— Ладно, хоть это радует. — Алексей положил одежду на стул и сел на краешек кровати.

Замороженный какой-то, подумала я и провела пальцем по его спине. Алексей застонал и навалился на меня.

Поцелуи его были как укусы — я иногда даже вскрикивала от боли. Но все же мне было приятно. Приятно настолько, что я испытала оргазм — первый оргазм — еще до того, как он вошел в меня.

— Ритка, я люблю тебя, — в изнеможении прошептал Алексей, целуя меня в лоб. — Ты восхитительная женщина!

— И когда же ты успел меня полюбить? — лениво улыбнулась я, зная ответ заранее.

— Я полюбил тебя с первого взгляда. Я уже говорил тебе об этом, но могу хоть сто раз повторить.

Мне захотелось ему напомнить, что впервые мы встретились на одном из кастингов, где присутствовала Маша. Если я не ошибаюсь, к Маше он был неравнодушен. Значит, его признание в любви недорого стоит. А, дорого, не дорого — какая разница! Главное, мне было хорошо с ним. А остальное… Время покажет!

Алексей встал и достал из пиджака сигареты, поискал пепельницу и закурил. Взгляд у него был блуждающий.

— Ритка, любовь к тебе взрывает меня изнутри. Она не дает мне ни минуты покоя. Она — самая важная часть моей жизни.

— Только лишь часть? — как всегда неуместно пошутила я.

— Прости, я выразился неправильно. Она и есть моя жизнь. Я живу любовью к тебе.

От былой скованности Алексея не осталось и следа. Он ходил по спальне обнаженный, даже не пытаясь прикрыть свое мужское достоинство, которое прямо на глазах увеличивалось в размерах. Вот ненасытный какой, усмехнулась я.

— Я начинаю постепенно забывать Машу. И ты оказалась лучшим лекарством. С тобой, Рита, у меня есть шанс начать все сначала. Ты самое лучшее, что было и есть в моей жизни.

— То есть Маша уже в далеком прошлом? — в который уже раз спросила я, понимая ненужность собственного вопроса. — Ведь не может же сильный, здоровый человек сутками сидеть у могилы любимой, оплакивая ее безвременную кончину?

— Неужели ты ревнуешь меня к покойнице? — Алексей погасил сигарету и лег рядом со мной. — Маша была прекрасной девушкой, и я действительно ее любил. У нас мог быть ребенок. У нас было много хорошего, Рита. Но ведь нельзя же жить одними воспоминаниями. Я не испытывал к ней и доли того, что испытываю к тебе. Умоляю, не мучай меня. Ты и сама прекрасно знаешь, что с тобой не сравнится никакая Маша. Ты женщина-шок, ты затмишь любую, и это чистая правда.

Такой ответ меня вполне удовлетворил. В конце концов, Маши больше нет и никогда не будет. А Алексей жив, и ему нужно найти пару. И я — достойная кандидатка. Я должна удержать его рядом с собой хотя бы потому, что устала от одиночества. Уж что-что, а держать мужчин в узде я умею. Этого у меня не отнять. Умение это родилось вместе со мной и умрет, наверное, тоже вместе со мной.

— Будь моей женой, — в который раз предложил Алексей и преданно посмотрел мне в глаза.

— Ты настаиваешь?

— Выходи за меня замуж, Маргарита. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, а в будущем матерью моих детей.

— Но я пока не готова рожать. У меня карьера, я не собираюсь бросать свое дело.

— Ну, с этим я тебя торопить не буду. Родишь, когда сама захочешь. Пожалуйста, Рита, прими мое предложение.

— Когда?

— Да хоть завтра. К черту эти пышные свадьбы. Это молодым они нужны, а мы с тобой уже взрослые люди.

— Прямо завтра?

— Ну да.

— Но ведь в загсе необходимо ждать. Месяц или два.

— Это для тех, у кого денег нет. А мы с тобой люди не бедные. Дадим двести баксов, и нас зарегистрируют не отходя от кассы.

— Это так неожиданно, — растерялась я.

— А чего же тут неожиданного? У меня собственный бизнес. Я готов помогать тебе. Ведь ты бьешься как рыба об лед, одна крутишься! Содержать такое большое модельное агентство! Да я просто уверен, что тебя обворовывают все кому не лень!

— Вот как? И кто же меня обворовывает?

— У тебя компаньоны есть? И бухгалтерия, я думаю, не дремлет. У меня на фирме таких проблем давно уже нет. Люди работают честно. Правда, для этого приходится менять сотрудников каждые два года. И знаешь, это помогает. Может, кто и замышляет дурное, а его тут же выставляют на улицу.

— Но ведь это жестоко! — возмутилась я. — Человек привыкает к своей работе, кроме того, он семью кормит. Представь, что он чувствует, когда ему необоснованно показывают на дверь…

— А зачем думать о том, что чувствуют другие люди? Думать надо о себе, любимом. Это и полезно, и приятно. Тот, кто о себе думает, долго и безбедно живет.

— По-твоему, во всем нужно искать пользу?

— Рита, это жизнь. В общем, я помогу тебе решить все проблемы.

— Ну а как же быть с традициями? — спросила я после небольшой паузы.

— Какими? — Алексей посмотрел на меня с недоумением.

— Ведь года еще не прошло после кончины Марии. Неудобно как-то.

— Рита, к чему эти условности? Лишние они. Как ты посмотришь на то, чтобы завтра мы поженились?

— Положительно, — не ожидая от себя такой прыти, ответила я.

Алексей потянулся ко мне.

— Ритка, девочка моя. Я счастлив, что ты согласилась… Я знал… Я в это верил… — Мой нежный поцелуй не дал ему договорить.

Глава 15

Мне всегда нравилось смотреть на свадебные процессии. Особенно в выходные дни на Поклонной горе. Если вы не были там, советую: съездите обязательно! Неловкие женихи в дорогих костюмах, возбужденно-радостные невесты в пышных белоснежных платьях… Страстные поцелуи и объятия, клятвы в вечной любви… Шумные гости и родные, шампанское рекой, цветы и громкая музыка, от которой хочется плакать… Признаться честно, я завидовала чужому счастью, хотя зависть, как известно, не самое лучшее из чувств.

У меня не было свадьбы. Только лишь регистрация. Несколько ни к чему не обязывающих дежурных слов — и на моей руке появилось обручальное кольцо.

После регистрации мы отправились в японский ресторан «Старый Токио», чтобы отметить торжество. Переступив порог, Алексей удивленно воскликнул:

— Бог ты мой! Зачем столько света?

— Чтобы рюмку мимо рта не пронести, — рассмеялась я. — Тут здо´рово! Когда сюда попадаешь в первый раз, начинает казаться, что ты нырнул в прозрачную воду. И от этого хочется широко распахнуть глаза. Энергетические потоки — японцы знают толк в таких вещах.

— А что это за аромат?

— Зеленого чая.

— Ритка, по-моему, ты посещаешь только японские рестораны.

— Ну, не только. Но японским отдаю предпочтение.

— А сама ты умеешь готовить?

— Блюда японской кухни?

— Ну хотя бы.

— Конечно, умею! Если бы ты только знал, сколько суши я съела за последнее время!

— И сколько же?

— Вагон и маленькую тележку, — снова рассмеялась я. — А вообще, японские блюда нужно готовить только в момент вдохновения. Это важно. Я могу вытворять такие вещи… Когда попробуешь — придешь в полное изумление. И еще одно условие — полный покой. Во взвинченном состоянии к плите лучше не подходить.

— А что для тебя означает покой?

— Покой — это когда в жизни всё в порядке. Понимаешь — всё: и на работе, и дома. Вот оно — настоящее счастье.

Алексей полистал меню и сам сделал заказ. Названия японских блюд он выговаривал вполне уверенно. Я восторженно посмотрела на него и развела руками:

— Ну, ты делаешь большие успехи. Просто замечательно!

Лицо Алексея озарилось улыбкой. Наклонившись ко мне, он коснулся губами моей щеки и прошептал:

— Я надеюсь, магуро сасими из тунца вкусное блюдо?

— Восхитительное! Оно просто тает во рту.

— А выбрав тофу из жареной курицы, я не ошибся?

— Нисколько! Правда, оно островато, но зато какой вкус…

— А из спиртного я решил взять японское вино.

— И это тоже правильно. Теперь ты разбираешься в японской кухне не хуже меня.

Вдоволь насытившись, мы отправились домой.

А дома, как и положено молодоженам, завалились в кровать. Я страстно желала близости. Тем более, ТАКОЙ близости — близости с собственным мужем — у меня никогда не было. «Алексей будет любить меня и в старости, и в болезни, — внушала я себе незатейливую мысль. — А я ему обязательно отвечу взаимностью. Просто мне надо привыкнуть. Пройдет совсем немного времени — и все встанет на свои места. Долгие, долгие годы мы будем жить под одной крышей. И не наскучим друг другу. И будем хранить верность — всегда».

До утра мы занимались любовью. На сей раз Алексей был нежен и предупредителен, а я… А я впервые в жизни не думала о том, что постель это тоже работа, что мужчину нужно ублажать.

— Здравствуй, жена, — сказал мне Алексей, когда я проснулась.

Слово «жена» приятно ласкало слух. Же-на… Это я — жена.

— Здравствуй, муж, — в тон ему ответила я.

— Ну, будем вставать?

— Да, пора!

Я потрепала Алексея за ухо и побежала на кухню готовить завтрак. Японский — из обычных российских продуктов. Просто состояние души у меня такое — спокойное. Для японского завтрака — в самый раз.

Первые дни медового месяца пролетели незаметно. Мы с Алексеем наслаждались обществом друг друга. Окружающие осуждали нас за то, что мы зарегистрировали брак вскоре после Машиной смерти. Но жизнь есть жизнь, и никуда от нее не деться. Просто так сложились обстоятельства. И я была рада, что сложились они именно так. Все это время мы практически не работали. Чем занимались? — спросите вы. Валялись в постели, занимались сексом, смотрели телевизор — обычный для молодоженов набор.

На Бали мы так и не полетели. Я не захотела. Слишком уж далеко от Москвы находится этот остров.

Новоиспеченный супруг относился ко мне хорошо, но по ночам я почему-то все чаще вспоминала Игоря. Вспоминала, а наутро клялась в верности Алексею, хотя он и не требовал от меня никаких клятв.

Через две недели многие привычки Алексея стали меня раздражать. «Ну что ты ходишь как старик! — выговаривала я ему за бесконечное шарканье тапочками. — Послушай, ты так гремишь посудой, что соседи скоро с ума сойдут! Перестань разбрасывать вещи по всей квартире!»

А еще он сплевывал зубную пасту прямо в раковину и никогда ее не смывал. И туалетная бумага стала расходоваться очень быстро. Словно рота солдат, извините, какала! Но и это еще не все. Отхожее место Алексей умудрился превратить в избу-читальню. Часами он изучал там свежие газеты и глянцевые журналы. Как только геморрой не выскочил! А сколько дезодорантов я на него перевела!..

К концу медового месяца я готова была развестись. Но, как умная женщина, старалась не подавать виду.

Перед сном Алексей облачался в просторную пижаму, брал в руки пульт и бездумно переключал каналы. Первый, третий, одиннадцатый, девятый, опять первый… Детектив, новости, хоккейный матч, балет по «Культуре» — ему было все равно, что смотреть. А я зверела от этого и уже с трудом сдерживала эмоции.

Чтобы отвлечься от семейных проблем, я с головой ушла в работу. Домой я приезжала, выжатая как лимон. Моему муженьку это, естественно, не нравилось. А мне не нравилось его бесконечное брюзжание по поводу невкусного ужина и пыли, оседающей на шкафах.

Раньше — нашептывал на ушко ласковые слова, поглаживал по спинке, целовал промежность… А теперь… Сделал свое «черное дело» — и на боковую. Однажды он вошел в меня, как грубый деревенский мужик, насилующий доярку на стогу сена. Произошло это среди ночи. Испытав острую боль, я вскрикнула.

— Ты совсем сухая! — выругался Алексей и кончил мне на живот.

Я лежала униженная, глаза наполнились влагой.

Алексей приподнялся, включил ночник и посмотрел на меня.

— Рита, что происходит? В наших отношениях нет прежнего куража.

— Куража ему захотелось, — злобно прошипела я. — Да о каком кураже может идти речь, если целыми днями я вкалываю, как негр на плантациях, а ты лежишь на диване и ждешь моего возвращения? По-моему, ты на работе уже месяц не появлялся!

— Ты не права, Рита. Я бываю на работе. Просто у меня не все там клеится. Масть не прет. Ну, ты знаешь, как все это происходит. Сегодня как по маслу катит, а завтра мертвым грузом встает. Это бизнес, дорогуша, никуда от этого не денешься.

— Хреновый у тебя бизнес. Главное в бизнесе — это стабильность, а не большие деньги. Большие деньги немудрено сорвать, удержать их — вот в чем проблема.

— Не скажи, Ритка. Если уж срывать куш, то по-крупному. Я вот просмотрел твои бухгалтерские книги и решил, что ты много денег тратишь попусту.

— Как это?

— Ты слишком много платишь всякому сброду.

— Да? И кому именно?

— Персоналу — вот кому.

— Так ты хочешь сказать, что я должна платить меньше?!

— Ну да. Советую тебе сократить заработную плату в два раза. Если будут недовольные, пусть катятся ко всем чертям.

— Но ведь моим сотрудникам нужно одеваться, кормить семьи… Цены-то сумасшедшие!

— Ты о себе лучше подумай. Была бы нужда думать о чужих семьях!

Я почувствовала, как в груди закипает ненависть.

— А какое право ты вообще имел залезать в мои бухгалтерские книги?!

— Самое элементарное, — невозмутимо ответил Алексей.

— Что, что?

— Я, Маргарита, твой супруг. А супруг должен знать все.

— Вот что, супруг! — визгливо закричала я. — Не смей лезть в мои дела! Я слишком дорожу своей работой, чтобы ее потерять!

Вместо ответа Алексей демонстративно повернулся на другой бок и звучно зевнул.

— Что с тобой случилось, Алеша? — спросила я после небольшой паузы. На сей раз мой голос звучал почти спокойно, но это спокойствие давалось мне очень тяжело.

— Не понимаю, о чем ты? Со мной ничего не случилось. Руки, ноги на месте, слава богу, жив.

— Ты стал жестоким. Раньше ты таким не был, по-моему.

Алексей сел и потянулся за сигаретами. Вот вам и еще одна вредная привычка — курить в постели. А ведь я с первого дня запретила ему делать это.

— Милая, это ты стала жестокой, а не я. Впрочем, я был наслышан о твоем тяжелом нраве еще от Маши. Ты даже не представляешь, как к тебе относятся твои девчонки.

— И как ко мне относятся мои девчонки?

— Твои девчонки улыбаются тебе в лицо, а за глаза называют хитрой и расчетливой стервой.

— Если ты думаешь, что открыл Америку, то ошибаешься. Для меня это не новость. И вообще, ты меня не устраиваешь!

— Даже так? И чем же я тебя не устраиваю?

— Ты целыми днями пропадаешь на своей гребаной работе. Это ты меня не устраиваешь!

— Между прочим, эта гребаная работа кормит нашу семью!

— И еще. Ты очень самолюбивая, Маргарита. Мне кажется, что ты любишь и слышишь только себя!

— А вот в этом ты не прав, уж поверь на слово, — произнесла я как можно спокойнее и закрыла глаза. — Спокойной ночи, дорогой. И, пожалуйста, на будущее: занимайся своей работой, а в мою не лезь, и уж тем более не имей привычки заглядывать в мои бухгалтерские книги. В противном случае тебе придется уйти.

— Спокойной ночи, дорогая.

Алексей встал, подошел к балконной двери, открыл ее и щелчком выбросил сигарету на улицу. Затем лег, натянув одеяло на самые уши.

От обиды я тихонько всхлипнула. Вот тебе и семейная жизнь. Знала бы — тысячу раз подумала: выходить замуж или нет. А Игорь? Неужели и он выкидывал бы такие фортели? Да нет, не похоже…

Игорь… Будто бы и не было его никогда… А я все равно о нем думаю…

— Рита, ты плачешь? — повернулся ко мне Алексей.

— Твоя-то какая печаль? — буркнула я в ответ, вытирая слезы.

— Прошу тебя, милая, успокойся. Ну, хочешь, я извинюсь перед тобой? В семейной жизни нужно уступать, иначе ничего не получится. Прости, я больше ни разу не загляну в твои бухгалтерские книги. Ну, простишь меня?

— Ладно.

— Я никогда не буду делать то, что тебе не нравится. А теперь, надеюсь, ты не откажешь мне в маленьком удовольствии? Тебе оно тоже придется по вкусу.

Алексей коснулся рукой моего соска, и я с головой окунулась в озеро наслаждения.

Воскресенье… Это значит, что можно понежиться в постели до самого обеда, не думая ни о чем.

Ночная ссора с Алексеем почти забылась: подумаешь, бухгалтерские книги — какая ерунда! Зато в любовных ласках мой супруг, как всегда, оказался на высоте. Даже сейчас тело приятно ноет. Особенно там, внизу… Надо бы сделать ему подарок. А самый лучший подарок — это ребенок. Бог даст — обязательно забеременею. Представляю, как обрадуется Алексей! Он будет на седьмом небе от счастья. Я рожу ему мальчика. Он будет как две капли воды похож на моего супруга. Те же глаза, те же уши, тот же прямой нос. Действие принятой накануне противозачаточной таблетки должно было закончиться к утру. Так может, сейчас и начать?

Мечтательно улыбаясь, я пошарила рукой по кровати. К моему удивлению, Алексея рядом не оказалось. Господи, и чего ему только не спится… Выходной день ведь. Нет необходимости бежать на работу. Возможно, он принимает ванну. В этом наши вкусы полностью совпадают: я и сама понежусь в горячей водичке с душистой пеной. А потом — чашечка ароматного кофе. Именно так начинается мое утро. Наше с Алексеем утро…

Дикий кошачий вопль, взорвавший блаженную тишину квартиры, прервал мои сладкие грезы на самом интересном месте. Маня? Но она никогда не кричала так громко. Может быть, ей прищемило хвост или на ее хрупкую спинку упало что-то тяжелое? Не в силах больше терпеть, я выскочила из спальни и стремглав побежала по коридору.

Маня орала так, что моя нервная система была на грани срыва. У входа в гостиную я поскользнулась и грохнулась на колени. Та еще картинка, если посмотреть со стороны.

— Алексей, ты дома?! — отчаянно закричала я, — Что творится с нашей кошкой?!

Муж не ответил. Где же он, черт возьми?!

Опираясь о стену, я попыталась подняться. Сделать это оказалось довольно сложно, так как правое колено распухло и отказывалось сгибаться.

Манины истошные вопли по-прежнему не смолкали. Сжав волю в кулак, я все же поднялась и открыла дверь. То, что мне довелось увидеть, я не забуду, наверное, до конца своих дней.

Алексей сидел совершенно голый и вырывал Мане когти ржавыми плоскогубцами. Маня, полумертвая от страха и боли, даже не пыталась вырываться, единственное, на что ее хватало, — дико орать.

Забыв о распухшем колене, я кинулась к Алексею и попыталась отобрать у него кошку.

— Придурок, что ты творишь?! Она же сдохнет!

— Это гадкое животное царапает мебель, — спокойно ответил Алексей и сбросил кошку на пол.

Маня, шатаясь, проковыляла под диван, оставляя за собой следы крови.

Алексей положил плоскогубцы на журнальный столик, заботливо подстелив под них газетку, и посмотрел на меня ясными глазами.

— С добрым утром, дорогая. Я не пойму, почему ты так испугалась.

— Как это ты не поймешь?! — Я закричала так громко, что у меня зазвенело в ушах.

— Да не ори ты так, Рита! Сейчас утро. К тому же воскресенье. Поспи еще немного. Ты же любишь спать до обеда.

Опустив взгляд на ковер, я увидела кошачьи коготки с маленькими кусочками мяса и почувствовала приступ рвоты.

— Садист ты проклятый! Кто тебе дал право мучить мою кошку!

— Милая, но ведь она царапает НАШУ мебель, а она дорого стоит. Я хотел отучить ее от этого. Только и всего.

— Это моя мебель и моя кошка! — взревела я.

— Дорогая, ты теперь замужняя женщина. Это наша мебель и наша кошка.

Он дважды выделил слово «наша», но я уже не слушала его. Голова моя пошла кругом, и я грохнулась в обморок.

Глава 16

Очнулась я оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Открыв глаза, я увидела Алексея. За время моего обморока он успел облачиться в свою любимую полосатую пижаму.

— Не смей ко мне прикасаться, — с брезгливостью произнесла я. — Слышишь, не смей!

— Рита, милая, успокойся. Я не сделал ничего из ряда вон выходящего. Небольшой урок воспитания твоей кошке не повредит. Ишь моду взяла: точить когти, где ей вздумается. Этому надо было положить конец. — Алексей заботливо провел рукой по моим волосам и поцеловал в лоб. — А я и не знал, девочка, что ты такая слабенькая. Скажи, а тебе нравится запах крови? Кровь имеет особенный запах.

— Бедная Маня, — вздохнула я. Смысл его отвратительных слов в ту минуту до меня не дошел. — Ты не имел права ее трогать…

— Риточка, я не сделал ничего плохого. Мне просто хотелось сохранить нашу мебель. Мебель итальянская, дорогая. Каждый год ее не станешь менять. Вот мне и пришлось заняться воспитанием. Я не сделал твоей кошке ничего плохого. Я просто ее наказал. Думаю, теперь она не станет точить коготки о кожаную обивку. Правда, у нее осталось два когтя. Ты не дала мне довести работу до конца.

— Тебе, дорогой, нужно провериться у психиатра, — потрясенно сказала я и на всякий случай отодвинулась подальше.

— Милая, психиатр нужен не мне, а твоей кошке. И вообще, она чувствует себя прекрасно. Вот кот моей жены, не выдержав экзекуции, сдох у меня на глазах.

— Что?! — подскочила я. — Так ты, оказывается, был женат?

— Да, я просто забыл тебе рассказать… Но мой первый брак был такой скоротечный…

— Но я не видела у тебя штампа в паспорте!

— А я потерял паспорт и получил новый.

— Твоя жена пожелала развестись с тобой из-за того, что ты замучил ее кота?

— Вовсе нет. К тому же кот не такая уж и большая потеря. У нее еще жили собака, рыбки и два волнистых попугайчика.

— А, теперь-то понятно. Собаке ты перебил лапы. Из рыбок сварил уху, а попугайчикам свернул головы.

Я встала и попыталась вытащить Маню из-под дивана. Бедное животное тряслось, как в лихорадке. Протяжное «у-у-у» вырывалось из глотки.

— Рита, я все убрал. Посмотри, крови нет. Я даже плоскогубцы вымыл.

— Да иди ты! — буркнула я, закутала Маню в подвернувшуюся под руку шаль и, прижимая кошку к груди, начала одеваться, чтобы ехать в ветеринарную клинику.

Ветеринарный врач сразу смекнул, что животное побывало в руках садиста, и поэтому не задавал лишних вопросов. Он выписал Мане какую-то мазь, но при этом явственно дал понять, что, скорее всего, кошка не выживет. Алексей, зачем-то прикативший в клинику вслед за мной, внимательно выслушал все его рекомендации и вообще проявил себя бо-о-ольшим любителем животных. Можно было подумать даже, что это я мучила Маню, а не он.

Когда мы наконец вернулись домой, мой дражайший супруг предпринял очередную попытку помириться.

— Рита, прости меня, если я был не прав! Понимаешь, мебель жалко.

— Будь проклят тот день, когда я согласилась выйти за тебя замуж, — сказала я, наливая себе виски.

— Рита, что ты такое говоришь! Я ведь люблю тебя.

— Любишь?!

— Конечно, люблю. И тебе это хорошо известно.

— Тогда какого черта ты так обошелся с моей кошкой?!

— Но я же попросил у тебя прощения. Скажи, что мне еще сделать, чтобы искупить свою вину?

Я выпила виски и поставила бутылку в бар.

— Давай-ка лучше разовьем тему о твоей предыдущей женитьбе.

— Господи, Рита! Стоит ли говорить о таких мелочах? Даже смешно! Можно подумать, я у тебя был первым. Да у тебя мужчин было в два раза больше, чем у меня женщин.

— Ну, во-первых, это не твое дело, а во-вторых, я была женщина свободная.

Алексей весело рассмеялся.

— С каких это пор ты стала такая правильная? Регистрация сейчас — ничто. Главное — это чувство. Если между людьми нет связующей их ниточки, то их не удержит никакой брак.

— Возможно, ты прав. Меня никогда не интересовала личная жизнь партнера. Мало ли что было в прошлом. И все же я не смогу тебе простить Манины мучения. Я хочу получить развод.

Алексей изменился в лице.

— Рита, да что ты такое говоришь?! — с чувством воскликнул он. — Какой, к черту, развод, если мы только что поженились? Нам так хорошо вместе… — Он попытался притянуть меня к себе.

Я уперлась в его грудь руками, пытаясь отстраниться, но низ живота опять предательски заныл. Еще немного, и между нами наступит примирение, поняла я. Все-таки слабые мы, бабы. Постоянно надеемся на лучшее и получаем за это сполна. По мозгам.

Через час мы уже сидели на четвертом этаже смоленского пассажа в уютном японском ресторанчике «Томбо». Алексей обволакивал меня таким откровенно любящим взглядом, что захватывало дух.

— Ты потрясающе выглядишь, — сказал он и послал мне воздушный поцелуй. — Я всегда говорил, что ты самая совершенная из женщин.

— Ой, как там моя Манечка… — не к месту ляпнула я.

Алексей аж побагровел от злости.

— Рита, не будем портить друг другу настроение. С твоей Маней все нормально. Ей вкололи обезболивающее, и она спит. Ты лучше объясни, почему у этого ресторана такое странное название. Что означает слово «Томбо»?

— В общем-то здесь и объяснять нечего. «Томбо» — это стрекоза. Видишь, какой здесь интерьер. Маленький оазис с водоемом.

Мой драгоценный супруг поглощал пищу с большим удовольствием. Я же нехотя ковыряла вилкой сашими из осьминога. Даже оно меня не радовало. После ужина мы отправились домой.

Дома я прежде всего подошла к бару и налила себе полный стакан виски.

Алексей укоризненно покачал головой:

— Рита, а тебе не кажется, что ты слишком много пьешь?

— Хорошо, что только пью, — усмехнулась я. — С таким мужем, как ты, можно и колоться начать.

— Ритуля, девочка моя, я хочу заняться с тобой сексом, — ни с того ни с сего брякнул Алексей.

— Нет, я не могу сейчас, — заупрямилась я. — Настроение не то.

— А что там мочь-то? Ножки раздвинь и лежи себе, балдей.

— Хорошо, я подумаю над твоим предложением.

— Ритуля, а ты не станцуешь мне стриптиз? — Алексей взял меня за подбородок и заглянул в глаза.

— Что?!

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты станцевала стриптиз, — повторил муж.

— Странное у тебя желание.

— Странное? Я так не думаю. Оно разнообразит наши сексуальные игры.

— Ты сумасшедший!

— Вовсе нет. Ведь в сексе не должно быть никаких ограничений. Скажи, ты умеешь?

— Конечно умею.

— Тогда в чем же дело?

— Я же сказала тебе: настроения нет. Стриптиз исполняют, когда поет душа, а у меня сейчас душа плачет. Ты сделал слишком много гадостей, Алеша.

— К черту гадости! Я же извинился перед тобой. В конце концов, ты можешь доставить удовольствие мужу или нет?! Я хочу, чтобы ты танцевала. А я буду представлять ночной стриптиз-клуб, без которого я не могу жить.

— Ты не можешь жить без стриптиз-клуба? Вот это новость… — Я посмотрела на Алексея с интересом. Ну и муж мне достался!

— Я неправильно выразился, Маргарита. Просто раньше я так часто ходил в стриптиз-клуб, что он стал неотъемлемой частью моей жизни.

— Да… За последний месяц я много узнала… — Я тяжело вздохнула.

— Подумаешь, Америку открыла, — рассмеялся Алексей. — Я тебе кто, Маргарита? Супруг. А раз супруг, ты должна меня ублажать. Я хочу стриптиз!

— А тебе не кажется, что ты слишком многого хочешь?

— Не кажется. Я требую: танцуй стриптиз!

— Ах, ты даже требуешь?

— Требую. — Алексей притянул меня к себе и поцеловал. Поцелуй его был как укус змеи: молниеносный и отравляющий. — Ну, милая женушка, — сказал он, отстранившись, — пробуди наконец свою сексуальную фантазию. Представь, что ты на сцене и что на тебя смотрят десятки мужчин. А кто такие мужчины? По своей сути это обыкновенные самцы, от которых исходит похоть.

— И ты тоже самец?

— И я тоже.

— Почему-то я сразу этого не заметила…

— Ты была ослеплена любовью. Но — вернемся к нашему сюжету. Итак, ты стриптизерша. Собравшиеся в клубе самцы хотят тебя, и ты должна сделать так, чтобы желание их разгоралось ярким пламенем, чтобы мужики теряли контроль над собой. Ты только представь: яркие вспышки света, громкая музыка, от которой закладывает уши. И ты — у шеста…

— Где? — остановила я поток его красноречия.

— У шеста, — повторил Алексей, и я увидела, как у него загорелись глаза. — Ведь ты — стриптизерша, не забывай. У тебя прекрасные стройные ноги, красиво выбритый лобок. Я еще никогда не видел такого красивого лобка, как у тебя. Ты, наверное, посещаешь салон интимных стрижек?

— Да, я посещаю салон интимных стрижек, — механически ответила я.

— Ну, так это же прекрасно, Маргарита! Твой лобок виден даже сквозь прозрачные ажурные трусики. Кстати, ты можешь их не снимать. Пока не снимать. Ну, дорогая, танцуй. — Алексей включил магнитофон, щелкнул кнопкой цветомузыки и расплылся в улыбке. — Ну, давай, детка. Сделай так, чтобы у меня конец встал. Сначала обнажи грудки, а потом уж полностью разденься. Самое главное, не торопиться, делать все постепенно. Нужно уметь растягивать удовольствие. Я хочу, чтобы кровь стукнула мне не только в голову. Скажи, Маргарита, а тебе когда-нибудь приходилось бывать в театре половых сношений?

— Где, где?

— Ну, раз уж ты задала вопрос, значит, ты там не была. Я тебя обязательно свожу. Довольно интересное местечко. Раньше я возил туда Машу. Правда, ей там почему-то не очень понравилось. Она краснела, опускала глаза. А зря. Если кто и захочет туда попасть, — ну, с улицы, я имею в виду, — хрен попадет. Даже за большие деньги. Туда пускают только по особым рекомендациям. Публики мало. Зал небольшой, всего на десять посадочных мест. Содержание спектакля — половой акт. Заметь, различный. Могут показать групповой секс, могут обычный. Изредка бывает садомазохизм, зоофилия… Но это стоит дороже. Ладно, Ритка, не буду тебя дразнить. Давай, танцуй.

Неожиданно для себя я принялась танцевать. Стриптиз — дело нехитрое. Когда-то я исполняла его для покойного Шурика. Грустные мысли, не отпускавшие меня в течение дня, испарились, как дым. Теперь я думала только о том, что у меня прекрасная грудь ни разу не рожавшей женщины, длиннющие стройные ноги и еще кое-что, вызывающее особый интерес у мужчин. Ну, вы сами понимаете что…

А затем мы занялись любовью. Прямо в гостиной, на полу. Среди разбросанной в беспорядке одежды. Ближе к ночи мы перебрались в спальню. И там — продолжили. Алексей сдался первым. Он настолько обессилел, что даже не добрался до ванной смыть сперму. Так и уснул, покрытый засохшей прозрачной корочкой.

Я полежала немного, отдыхая, и пошла в душ.

Вернувшись в спальню, прихватив бутылку виски, я села в кресло и стала внимательно изучать лицо спящего Алексея. В неярком свете прикроватной лампочки оно казалось совсем чужим. Некрасивые толстые губы, изрядно помятые щеки, короткие светлые ресницы — тоже мне сокровище… «Выходи за меня замуж, Маргарита…»

Вот тебе и вышла, называется… Прокакает все мои деньги… И стоит ли такого терпеть?.. Ладно бы любила… Хотя… Он неплох в постели… И все? Маловато, однако…

Хороший глоток виски — я и вспомнила маму.

Баловала она меня безмерно. Наряжала, как куклу, закармливала экзотическими по тем временам фруктами («Полезно, дочка, ешь!»), приглашала на дом лучших врачей, когда я болела, благо средства позволяли, и, естественно, закрывала глаза на все мои мелкие (и не мелкие) шалости. С отцом у нее были сложные отношения, но стабильные, а стабильность мамочка ценила превыше всего. Поэтому, имея любовников и часто меняя их, она умудрилась сохранить семью. Ох, какой же она была кокеткой… Однажды она пришла в Большой театр в декольтированном платье и села в первый рад… Гастролировали тогда иностранцы. В антракте ей передали записку с приглашением в ресторан. В следующем антракте — другую.

А после спектакля еще одну — от дирижера. Мы потом ездили к нему по приглашению. Красивый был роман… Не знаю, изменял ли ей отец… Думаю, что да. Импозантный, полный сил мужчина, правая рука министра… Почти как мой Шурик, наверное, уже сгнивший под сосной. А Игорь… Нет уж, эту тему я не буду развивать.

Алексей повозился в кровати и лег на спину. Ну вот, теперь храпеть начнет… Ненавижу его храп!

Я погасила ночник и с бутылкой перебралась в гостиную. Везде валялась наша одежда. Полупрозрачные трусики, покачиваясь, висели на люстре — из окна дуло. Прибраться бы надо, раз уж не спится…

Я подняла с пола скомканную рубашку Алексея и настороженно принюхалась. Пахнет духами… Не моими… И помада с изнанки воротничка… Бог ты мой, так он еще и гуляет… Впрочем, этого следовало ожидать. От такого еще и СПИД подхватишь…

От жалости к себе я заплакала. Наплакавшись вдоволь, легла на диван, свернулась калачиком и уснула.

Утром меня разбудил Алексей:

— Привет, женушка.

— Привет, муженек.

— Как спалось?

— Нормально.

— А мне вот ненормально.

— И что так?

— Я проснулся глубокой ночью и до утра не сомкнул глаз.

— Может, в тебе заговорила совесть? Кстати, духи у твоей пассии паршивенькие. Так ей и скажи.

— Это ты о чем? — Алексей нахмурился.

— Да все о том же. Не слишком ли ты рано пошел вразнос? Мы ведь с тобой женаты всего ничего. Нормальные мужики пытаются скрыть следы своих преступлений. Мог бы и застирать воротничок!

— Рита, я от тебя никогда не гулял. Разве можно гулять от такой женщины, как ты!

— Тогда объясни все это. — В моем голосе появились истеричные нотки. Вот уж не думала, что я буду разыгрывать роль жены, задыхающейся от ревности.

— А тут и объяснять нечего, дорогая. Все предельно просто. Случайно встретил одну старую знакомую. Я ей признался, что женат. Она решила подстроить мне маленькую пакость и испачкала рубашку.

— Только и всего?

— Только и всего. Мерзкая женщина, правда?

— Да, мерзкая. Но и ты не лучше.

— Перестань, Ритка, кто старое помянет — тому глаз вон. Знаешь эту пословицу? И у тебя, и у меня есть прошлое. Ну и что теперь? В настоящем, кроме тебя, у меня никого нет. — Алексей положил руку на мою грудь и ласково провел по соску. — Я никогда еще не видел, чтобы женщина так быстро возбуждалась. Стоит только дотронуться до твоей груди, как ты уже вся дрожишь. Дорогая, а как там твоя кошечка? Не сдохла еще?

Вопрос Алексея неожиданно помог мне.

— Что это ты заинтересовался ею?

— Решил проявить гуманность.

— Гуманность? Свою гуманность ты проявил вчера. Если помнишь, ветеринар посоветовал усыпить бедное животное. Ведь Маня не может ходить.

— И что ты решила?

— Я никогда не сделаю этого! Разве можно лишить жизни того, кого ты любишь?

Алексей театрально взмахнул руками.

— Какая ты добрая, Рита! А давай отрежем ей лапки! Будем возить твою Маню в коляске, как тяжелобольную. Представляешь, какая экзотика. Ты когда-нибудь видела кошку без лап?!

Я вскочила и ударила Алексея по щеке.

— Давай лучше тебе отрежем член и вставим катетер! Кстати, это и будет экзотикой. Здоровый мужик и без члена!

Алексей бросил на меня злобный взгляд.

— Никогда больше не поднимай на меня руку. В противном случае я забью тебя до смерти.

— Что-о?

— Что слышала. Если посмеешь еще хоть раз поднять на меня руку, я тебя убью. Я не шучу, Маргарита. Ты женщина, а значит, обязана подчиняться мужчине.

— Вот еще! Мы не при рабовладельческом строе живем.

— А мне без разницы. Так было и так будет всегда.

— Тогда ищи себе другую жену.

Лицо Алексея мгновенно приняло добродушное выражение.

— Ладно, Рита, ну что мы с тобой ссоримся, как дети малые. Давай помиримся, — произнес он как ни в чем не бывало.

— Если ты мне такие гадости говоришь, не буду я с тобой мириться.

— Это ты о чем, дорогая?

— О том, что ты, кажется, собирался забить меня до смерти.

— Но я же должен был хоть как-то тебя урезонить! Мне не нравится, когда женщины распускают руки. Я тоже могу их распустить. — Алексей подошел к окну и нервно забарабанил пальцами по стеклу. — Рита, я не спал сегодня полночи… Видишь ли, мне хочется поговорить с тобой на одну деликатную тему.

— Ну, говори, раз хочется.

— Дорогая, ты прекрасно знаешь, что я тебя люблю до безумия.

— Знаю, — усмехнулась я. — Именно до безумия. По-другому и не скажешь.

Не обращая внимания на мою иронию, он продолжил:

— Самое главное для меня в жизни — это твое счастье.

— Что-то я не понимаю, куда ты клонишь.

— Рита, сначала я просмотрел твои бухгалтерские книги, а вчера залез в твой компьютер…

— Какое ты имел на это право? — гневно перебила я его.

Алексей пристально посмотрел на меня. Под его взглядом я невольно поежилась.

— Мне всегда казалось, милая, что в семейной жизни главенствует равноправие. В ней не бывает ничего твоего и ничего моего. Тут все общее. Неужели до вступления в брак в твою хорошенькую головку не приходили такие мысли?

— У меня вообще не было времени подумать.

— Это твои проблемы. Но теперь уже поздно что-либо менять. Ты лучше дальше послушай. Ты совершенно не умеешь вести дела, дорогая. И еще, ты тратишь намного больше, чем зарабатываешь. Я тут залез на досуге в твои шкафы и пришел в ужас. Зачем тебе столько шуб? Зачем тебе столько трусов? Зачем тебе столько сапог и туфель? Да в твои шмотки можно одеть кучу баб. Ведь ты чуть ли не каждый день возвращаешься домой с какими-то свертками, коробками, пакетами… У моей матери был минимум одежды. Только необходимое.

— А мне не хочется равняться на твою мать.

— А зря… Тебе не мешало бы у нее поучиться.

— Чему? Тому, что трусы нужно носить до тех пор, пока не порвутся? И только потом купить новые?

— Ну, не надо так утрировать. Можно иметь две пары. Одна в стирке, другая на тебе.

Я запустила в Алексея диванной подушкой. Алексей поймал ее и поставил на подоконник.

— Да пошел ты ко всем чертям! Я сама зарабатываю деньги! И буду покупать столько трусов, сколько посчитаю нужным! Хоть каждый день по сто штук! Понятно?!

— Этот ответ не достоин замужней женщины, Маргарита.

Голос Алексея был совершенно спокойным. Это спокойствие заставило меня содрогнуться.

— А я вообще недостойная, — ляпнула я.

— К сожалению, Рита, именно так и получается.

— А по-моему, это ты ведешь себя недостойно. Послушай, оставь мой бизнес в покое и займись своим.

— Нет, Рита, не могу. В семейной жизни должно быть все общим. Тем более, что ты вообще ничего не понимаешь в бизнесе. Ничего!

— Да? А мне-то казалось, что мое дело дает мне определенный доход… Это мое детище, Алеша. Как ты вообще можешь говорить такие вещи!

— Детище, детище… Хреновая ты мамаша, Маргарита! А ну говори, где же ты прячешь заработанные денежки! В банке? В сейфе? В чулке?

— Ты это о чем? — Я вытаращила глаза.

— Все о том же, милая. Я попытался найти в компьютере адрес банка и номер счета, но, к сожалению не нашел. Нет, дорогая, так не пойдет. Я должен знать все. Я не люблю, когда со мной играют в кошки-мышки.

— У меня нет счета в банке, — схитрила я. — Все мои деньги в деле. Прибыль, большая прибыль, еще впереди.

— И на какую же прибыль ты рассчитываешь? — Ноздри Алексея хищно раздулись.

— Тебя это не касается! — выпалила я.

— Нет, касается. Я теперь, милая, ко всему имею отношение. Мне далеко не безразлично, как развивается наш семейный бизнес.

Я попыталась взять себя в руки.

— Хорошо. Если ты спрашиваешь о моих деньгах, я имею полное право поинтересоваться твоими. Так где же твои деньги, Алеша? И какой у тебя бизнес? По-моему, вот уже месяц с лишним мы живем на мои. Ты еще не потратил ни копейки. Помнится, кто-то обещал свозить меня на Бали, но, видно, нам туда никогда не добраться.

— Сейчас не до Бали, дорогая. Ты столько тратишь, что поездки подобного рода нам пока не по карману. Но, в общем-то, это поправимо. Отныне все твои дела буду вести я. Я буду и экономистом, и бухгалтером, и главным казначеем. А ты должна полностью довериться мне, иначе мы вылетим в трубу.

— Дорогой, а ты хитер, — засмеялась я. — Решил прибрать мой бизнес к рукам!

— Маргарита, я уже устал повторять, что это не только твой бизнес, но и мой, вернее, это наш семейный бизнес.

— Ты, кстати, так и не ответил на мой вопрос, Алеша. А где же твои деньги? Не кажется ли тебе, что ты похож на альфонса, живущего за счет женщин.

— На альфонса?! — взревел Алексей. — Еще одно слово, Рита, и я забью тебя насмерть! Ну ладно, ладно, — сказал он чуть мягче, увидев, что я побледнела, и даже изобразил некое подобие улыбки. — Все мои деньги вложены в надежное дело. Вскоре они принесут приличный доход. Мы сможем летать на Бали хоть каждый месяц и останавливаться в лучших отелях мира. «Шератон», «Хилтон» — все к твоим услугам, дорогая. Надо только немножечко потерпеть и не быть такой расточительной. Ну сама посуди, куда это годится?!

Алексей открыл секретер и выгреб из него мои документы. На пол полетели корешки счетов, налоговые декларации, квитанции об оплате. Я растерянно смотрела на них, чувствуя себя полной дурой.

Глава 17

На лбу Алексея выступили крупные капли пота. Глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

— Ты хоть понимаешь, что ты вышла замуж за финансового гения! — кричал он, размахивая смятыми листочками. — Ты даже не представляешь, как крупно тебе повезло!

— Отчего же не представляю, — пробубнила я в ответ. — Очень даже представляю.

«Влипла ты, Ритка, — стучала в голове мысль. — Случайно познакомилась, случайно трахнулась и так же случайно вышла замуж… Кому ты доверила свою жизнь…»

Молча я подошла к Алексею, выхватила у него бумаги из рук, положила их в секретер и демонстративно закрыла его на ключ. А затем принялась одеваться. Единственное, что мне хотелось, — поскорее уйти из дома. Все равно куда, лишь бы побыть одной.

Я надела облегающее черное платье, подошла к зеркалу и стала причесываться. Алексей стоял рядом и, набычившись, смотрел на меня.

— И куда это ты собралась?

— Какая тебе разница? Ты бы хоть «хозяйство» свое прикрыл. Ну что за дурацкая манера ходить по квартире в чем мать родила!

— Я у себя дома и буду ходить так, как считаю нужным. Мне нечего стесняться, Маргарита.

— Не забывай, что ты не один в квартире!

— А ты моя жена. Так что потерпишь.

Даже не пытаясь сдержать раздражение, я прошипела как змея:

— Не советую тебе зарываться, муженек! Это моя квартира, а не твоя. У тебя есть свое жилье. Вот там и расхаживай голяком.

Схватив подвернувшуюся ему под руку шаль, Алексей завернулся в нее и миролюбиво улыбнулся:

— Ритуля, я давно хотел поговорить с тобой на эту тему. Надеюсь, ты меня пропишешь у себя…

— Как это «пропишешь»? — От изумления я уронила расческу.

— Ну, жены часто прописывают своих мужей. Я не вижу в этом ничего особенного.

— Но ведь у тебя есть жилье!

— Видишь ли, Рита, я забыл предупредить тебя, что оно съемное. К сожалению, у меня нет жилья. Я купил себе московскую прописку. В общаге… При каком-то заводе… Это не солидно. А теперь мне нужно сделать нормальную прописку. Дорогая, это не займет много времени. Ты напишешь заявление и отнесешь его в паспортный стол. Вот и все.

— Да иди ты! — сказала я, схватила сумку и выскочила из квартиры.

Это ж надо было так влипнуть! Да такого наглеца, как мой драгоценный супруг, еще поискать нужно!

На первом этаже я вышла из лифта и остановилась, чтобы достать из сумочки ключи. В дырочках почтового ящика что-то белело. Газет я не выписываю, надоедливых разносчиков рекламы гоняет наша консьержка баба Люся. Может, письмо?

Сзади послышались шаги. Я оглянулась — никого… Стало неприятно. Да надо бы зайти в аптеку, купить купить валерьяночки! Может быть, спускающаяся по лестнице старушка остановилась передохнуть, а я с ума схожу?

В почтовом ящике действительно оказалось письмо. Я повертела конверт в руках и с удивлением прочитала обратный адрес: «Горлов тупик, дом 18». В графе «От кого» ничего не говорящая фамилия: Сидоренко Е. А. На обороте, в самом низу, явно сделанная впопыхах надпись: «Рите от Оксаны». Неужели от Ксанки?

На лестнице опять послышались чьи-то шаги. Я опять оглянулась и опять никого не заметила. На бабушку с сумкой, пожалуй, не похоже. К тому же бабушка поедет на лифте, зачем ей спускаться пешком?

Не распечатывая конверт, я сунула его в карман, громко хлопнув дверью, вышла из подъезда и поехала куда глаза глядят, а точнее — в ближайший бар, читать послание.

Я расположилась за столиком у окошка. В сумке мелодично затрезвонил мобильник. Звонок из дома.

— Слушаю.

— Риточка, не задерживайся, дорогая, приезжай скорей. Сегодня выходной как-никак. Как ты посмотришь на то, чтобы поужинать в японском ресторане?

— Отрицательно. У меня уже изжога от японской кухни.

— Скажи, неужели ты всерьез на меня обиделась?

— Я уже не в том возрасте, чтобы всерьез обижаться.

— Рита, пойми, я твой друг. И я хочу найти с тобой взаимопонимание. Ты знаешь, что я сейчас сделал?

— В очередной раз проверил мои бухгалтерские книги.

— Нет, дорогая, я посчитал, сколько у тебя трусов.

— Что?!

— Я посчитал, сколько у тебя трусов. Риточка, но это же ненормально. Как выяснилось, у тебя пятьдесят семь штук! Зачем тебе столько? А сейчас я собираюсь пересчитать твои сапоги. Боже, я уже представляю это число! В общем, дорогая, больше никаких покупок. Будешь донашивать то, что имеешь. Кстати, некоторые твои вещи можно продать и отложить вырученные деньги.

Услышав это, я просто чудом не слетела со стула.

— Вот что, придурок однотрусовый, — с презрением процедила я. — Слушай меня внимательно. Если ты будешь шарить в моих шкафах…

— В наших шкафах, — перебил меня Алексей. — И не шарить, а производить ревизию.

— В моих шкафах, — повторила я и закончила: — то мне придется взять плоскогубцы и повыдергивать тебе ногти вместе с пальцами. Понял?!

— А я забью тебя до смерти, если ты и впредь будешь разговаривать со мной в таком непозволительном тоне. Когда я решил связать с тобой свою судьбу, я и не думал, что ты такая идиотка. Я просто хочу тебе помочь вылезти из дерьма, в которое ты попала по собственному недомыслию.

— И в какое же дерьмо я попала?

— В обыкновенное. Во-первых, ты ничего не смыслишь в бизнесе. Во-вторых, тебя постоянно обманывают. А в-третьих, ты не умеешь правильно расходовать деньги. Но я готов, Рита, все исправить. Я буду служить тебе верой и правдой. Я буду заботиться о тебе, и вскоре ты станешь самой счастливой женщиной на свете. Доверься мне, дорогая, и у тебя никогда больше не будет финансовых проблем…

Не выдержав, я отключила мобильник и бросила его в сумочку. Ну, идиот! Я заказала кофе и распечатала наконец письмо. Полудетские Ксюшины каракули заставили меня улыбнуться. А все-таки здорово мы тогда повеселились…

Ритка, привет!

Ужасно скучаю без тебя. Адрес твой узнала чудом. Одна девочка подсказала — она у тебя работала несколько месяцев назад. Оказывается, ты у нас важная персона. Но это не главное. Главное, что ты никогда не кичишься своей должностью. Молодец! Несколько слов о себе. Кукую по-прежнему в СИЗО. Боюсь, что застряла здесь надолго. До суда — как до конца света. Увы, правосудие не любит торопиться. Народу в камере уйма. Есть и бомжихи, от которых разит по-страшному, есть и такие, как ты, вполне респектабельные дамочки. Спим вповалку, бывают дни, когда приходится очередь на нары занимать. И все же, говорят, здесь лучше, чем на зоне. Если заболеешь, то положат в местный лазаретик без особых проблем. В одну палату с туберкулезницей. Вот так-то, моя дорогая подружка… Лесбиянок тут, Ритка, немерено. Ночью надо держать ухо востро — того и гляди в трусики залезут. Но меня пугает даже не это, а полнейшая неизвестность.

Интересно, сколько лет мне дадут… Наверное, много, ведь я убийца, хотя и не считаю себя таковой… Если честно, Ритусик, я здесь постоянно плачу. Сказал бы мне кто раньше, что я сюда попаду, я бы сочла это за дурную шутку. Но теперь…

Правду говорят люди: от сумы да от тюрьмы не зарекайся… Почти каждую ночь, подружка, я здесь вижу сны. Сегодня вот мама приснилась. Уложили мы с ней спать моего ребеночка и сели пить зеленый чай. А где чай, там и сплетни. Мы с ней так часто сидели. Болтали о том и о сем… Ох и счастливая же я была совсем недавно… А теперь у меня клеймо будет на всю жизнь: зэчка. Знаешь, как это страшно. Даже на свободе я буду чувствовать себя человеком второго сорта. Нормальные люди от меня шарахаться будут. И кто только эти СИЗО придумал? Ведь в подобных учреждениях человека не исправляют, а только озлобляют, заставляют его ненавидеть весь мир… А как ты думаешь, Ритка, мама меня простит? Наверное, да. Родители всегда прощают своих детей. На то они и родители. В этой жизни любой может оступиться. Тревожит другое: простит ли меня мой ребенок, когда вырастет? Сможет ли он меня понять?.. Ритка, а я тебе, между прочим, завидую черной завистью. Ты можешь свободно ходить по улицам, дышать свежим воздухом, покупать мороженое, пить виски.

Это так здорово! Я бы сейчас за глоток хорошего виски полжизни отдала… А до СИЗО, Ритусик, я очень любила одиночество. Но тут об этом приходится только мечтать. Семьдесят человек в камере — сама подумай… И еще мне стало казаться, что я деградирую. Ведь тут, как на необитаемом острове. Никаких новостей. Если бог есть, он обязательно сделает так, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Долго я не протяну. От отчаяния хочется наложить на себя руки. Но я не сделаю этого — ведь у меня маленький ребенок. Ума не приложу, как он там без меня. Иногда я закрываю глаза и представляю, как глажу его по головке, говорю ласковые слова. Мало того, что отца нет, так еще и матери лишили. Боже мой, впереди столько праздников… Новый год, Рождество, день рождения… Страшно встречать их здесь, очень страшно.

Мне еще никогда в жизни не доводилось видеть столько грустных женских глаз… Каждая из нас переживает свою боль в одиночку. Даже самые отпетые, а здесь таких много. Днем они издеваются над теми, кто послабее, а по ночам плачут в подушку. Я потихоньку учусь здесь быть сильной, Ритка. Стараюсь в обиду себя не давать. Драться вот и то научилась… А еще я мечтаю о том, чтобы сходить в церковь и заказать молебен за здравие мамы и дочки. Да и просто у иконы Матери Божьей постоять. Прикоснуться к ней губами. Я эту икону очень люблю. Могу на нее часами смотреть.

Богородица такая красивая, а самое главное — чистая… Риточка, то, что я проституткой работала, я и не пытаюсь скрывать. Думаешь, мне стыдно? Да нисколечко! Это пусть нашему государству будет стыдно, что оно таких вот, как я, несчастных матерей-одиночек, вынуждает на панель выходить, что у нас детские деньги нужно с боем выколачивать, а когда их получишь, даже не знаешь, плакать или смеяться, потому что на один поход в магазин и то не хватит. А с мужа моего бывшего как с гуся вода.

Это раньше, в советские времена, мужика за неуплату алиментов могли и в тюрьму посадить, а теперь до этого нет никому дела. У меня ребенок сильно болеет, понимаешь? С рождения самого.

А сейчас лекарства таких денег стоят, что лучше вообще не болеть, а сдохнуть сразу, и чтобы не мучиться. Куда я только не устраивалась на работу, Ритусик, но везде такая зарплата… Депутатам бы такую… Если ты думаешь, Ритка, что я ищу себе оправдания, то это вовсе не так! Я того китайца и в самом деле любила. Так любила, что до сих пор в жар бросает. Любить можно кого угодно, даже китайца, поверь мне! А почему убила? Может, и вправду говорят, что от любви до ненависти один шаг. И еще, Ритулька, послушай доброго совета.

Береги свои чувства, не растрачивай их попусту. И эмоции не распыляй. Грохнешь кого-нибудь в состоянии аффекта, а потом будешь жалеть всю жизнь. Пусть уж дышат кобели.

Ну вот, наверное, и все. Спасибо, что дочитала до конца. Письмо тебе отправит добрый человек. А вообще нам писать не разрешают.

Вот ведь попала девчонка… Тяжело вздохнув, я расплатилась за кофе и вышла на улицу.

Глава 18

Всю дорогу домой я с тревогой поглядывала в зеркальце заднего вида. Какая-то ржавая «копейка» преследовала меня от самого кафе. На всякий случай я решила свернуть в уютный зеленый дворик, который, на мое счастье, оказался проходным, и постояла там пару минут. Когда я наконец выехала на параллельную Зоологической улицу, «копейки» уже не было.

Дома я в первую очередь нашла аптечку и щедро накапала себе корвалола. Раз — и полпузырька как не бывало.

— Дорогая, привет. У тебя что, сердечко пошаливает? — раздался за моей спиной насмешливый голос Алексея.

Он был в банном халате, вытирал мокрые волосы — по всей вероятности, только что вылез из душа.

— С чего ты взял? — стараясь казаться спокойной, ответила я.

— С того, что ты пьешь сердечные капли. По-моему, тут не надо быть особо проницательным.

— Почему сердечные? Это нервишки, Алеша. Мне стало казаться, что за мной следят.

— Следят? А что, очень даже может быть, Маргарита. Ты же у нас бизнес-дама. Значит, у тебя завистников много. Потом рэкетиры, о них тоже не следует забывать. Вот похитят тебя и потребуют выкуп, а что я скажу? Я ведь даже не знаю, где твои денежки лежат. В банке? В сейфе? В чулке?

— Как же ты мне надоел со своей ерундой!

— А это не такая уж ерунда.

— У тебя, дорогой, фантазия от безделья разыгралась. Ты занимаешься совсем не тем, чем нужно. Вместо того чтобы считать мои трусы, лучше бы бизнесом занялся. Мужик ты, в конце концов, или не мужик!

— Я же тебе сказал, Маргарита, мой собственный бизнес благополучно процветает. Скоро я принесу в дом большие деньги.

— Но это только на словах.

— Потерпи немного, и ты их получишь.

— С тобой терпеть — дохлый номер. Видишь, уже корвалол пью. Как пенсионерка.

— Ну, тебе до пенсии далеко, — коротко хохотнул Алексей и игриво посмотрел на мою грудь.

Заводился он всегда с полуоборота. Наверное, и член уже торчит.

— Дорогая, а тебе не кажется, что ты носишь слишком уж откровенные платья?

— Не кажется. Я привыкла носить именно такие платья. Кстати, они мне идут. А ты разве не заметил этого?

— Заметил. А еще я заметил, что ты слишком часто отключаешь мобильный телефон. Милая, прошу тебя, не делай этого. А то ведь я могу и разозлиться.

— И что тогда будет? Ты забьешь меня до смерти, так?

— Милая, ну зачем же ты все утрируешь? Завтра тебе на работу?

— Конечно! В отличие от тебя, я хожу на работу постоянно, кроме выходных, конечно. Завтра у меня сложный день. Наконец-то моя новая коллекция увидит свет. Ты ведь даже не знаешь, что я решила попробовать себя в качестве модельера. На показе будут гости, в том числе и именитые.

— Этот показ принесет нам определенную выгоду?

— Главное, он принесет мне удовлетворение, о котором я так долго мечтала.

— А с точки зрения финансов?

— Некоторые платья будут продаваться с аукциона.

— Что ж, замечательно. Значит, завтра с утра я займусь расчетами, связанными с закупкой продовольствия. Как ты думаешь, Маргарита, сто долларов в месяц — это подходящая сумма? Кроме того, следует сократить до минимума все прочие расходы.

— Поясни, пожалуйста, — устало попросила я.

— А что тут пояснять, дорогая? У тебя столько одежды, что до конца жизни хватит. Поэтому мы и не будем ее покупать. Теперь о средствах гигиены. Зачем тебе, Маргарита, дорогой французский шампунь? Уверяю тебя, наш, отечественный, ничуть не хуже! То же могу сказать и о геле для душа. Зубная паста вообще отдельный разговор. Я узнавал, «Кедровый бальзам» стоит сущие копейки. По-моему, это то, что нам надо…

— Может, ты мне еще будешь указывать, какие прокладки покупать?! — возмутилась я.

— А почему бы и нет? Чем дешевле, тем лучше, — невозмутимо ответил Алексей. — Кстати, когда ты забеременеешь, прокладки тебе не понадобятся. Это ведь тоже своего рода экономия.

— Да ты совсем чокнулся! — рассмеялась я. — Хоть бы поинтересовался сначала, сколько стоят детские памперсы. И вообще, какой ребенок при твоей-то жадности!

— Маргарита, ты не права. Это не жадность. Это практичность.

— Ну вот что, дорогой! — в сердцах выпалила я, потирая пылающие щеки. — Я буду жить так, как хочу, и ты мне здесь не указ. Я не нуждаюсь в домашних экономистах, мне и на работе бухгалтеров хватает.

— Твои бухгалтеры — полнейшее дерьмо!

— А по-моему, это ты дерьмо. Да и то это мягко сказано.

Алексей помолчал немного, а затем снова заныл, как ни в чем не бывало:

— Кстати, дорогая, я уволил твою горничную.

— Что?! — В отличие от муженька, я так и не научилась сдерживать эмоции.

— Да ничего. Если не ошибаюсь, она приходила к тебе через день?

— Ну да, — кивнула я.

— И у нее есть ключ от нашей квартиры?

— Конечно есть.

— Так вот. Мне не нравится, что она приходит в наше отсутствие.

— Это ее работа, Алексей. Девушка она порядочная, чужого не возьмет. В этом смысле можешь не беспокоиться.

— А я и не беспокоюсь. Я просто забрал у нее ключи и сказал, что она уволена.

— Но кто дал тебе право?!

— Я сам взял, милая.

— Да что ты себе позволяешь?! — закричала я. — Кто ты вообще такой?!

— Кто я? Я твой законный супруг, Маргарита. Если забыла, загляни в паспорт, там есть штамп. Фу, какая ты некрасивая, когда кричишь! Советую тебе — успокойся и во всем положись на меня. — Алексей повернулся и ушел в другую комнату.

Я запустила ему вслед тапочкой и опять потянулась за корвалолом. Боже мой, мне нельзя нервничать. Завтра у меня ответственный день. Я должна выглядеть на все сто. Сейчас не время для ссоры.

После показа я обязательно разберусь со всем этим. Я сильная! Я смогу! В конце концов, попрошу помощи у мальчиков-секьюрити, работающих у нас в агентстве. Они-то уж точно мне не откажут. Приедут и вышвырнут этого негодяя вон.

Скрипя от злости зубами, я решила лечь спать. Нервы мои были на пределе. Перед сном, как всегда, приняла душ, расчесала волосы и нанесла на лицо питательный крем: надо следить за собой, иначе оглянуться не успеешь, как станешь старухой.

Алексей остаток вечера проторчал у телевизора. Первая программа, вторая, девятая, опять первая — на меня он внимания не обращал. Чтобы не слышать обрывки фраз, летящих с экрана, я заткнула уши ватой и легла в кровать. Наконец-то этот длинный день закончился…

Утром меня разбудила заливистая трель будильника. Прихлопнув его, я повернулась на другой бок и стала вспоминать сон. Сначала — сверкающий огнями ресторан. «„Прага“, конечно», — узнала я. Затем — встречающая меня у ворот женской колонии лысая Оксана. Я подхожу к ней и целую в щеку. «Мать, а тебя-то сюда каким ветром занесло? — спрашивает она. — Неужели тоже кого-то замочила?» «Угадала, подружка, — гордо отвечаю я. — И не одного, а сразу двоих. Сами, гады, напросились». — «И кого же ты порешила?» — «Сначала любовника своего, деда семидесятилетнего. А потом мужа. Между ними еще одна девка была, но ее труп куда-то испарился». — «Все ты правильно сделала, Ритка! Отсидим положенный срок, выйдем на волю и больше с мужиками связываться не будем. Пусть живут, твари ползучие». Ксюха обняла меня за плечи и повела к себе в барак. А в бараке…

— Маргарита, пора вставать! — толкнул меня в бок Алексей.

— Ну что тебе нужно? Ты же знаешь, что у меня сегодня тяжелый день!

— Маргарита, что это?!

Я открыла глаза и увидела, что Алексей держит в руках Ксанкино письмо.

— Так ты еще и по сумкам шаришь?! — Изумлению моему не было предела.

— Милая, а я и не знал, что ты общаешься с отбросами общества!

— Ты это о ком?

— Да вот об этой самой твари, о ком же еще?! — Алексей выразительно потряс смятыми листочками. — Что у тебя может быть общего с проституткой, Маргарита? Я запрещаю тебе всякое общение с ней! Мое терпение не безгранично, дорогая. Я требую, чтобы ты немедленно сообщила ей о своем замужестве. А в конце обязательно напиши, что дальнейшее общение между вами невозможно.

— Это мое право выбирать себе друзей!

— Да, Маргарита, вот уж не ожидал от тебя… Известная в столичных кругах личность — и дружит с уголовницей! Если ты не порвешь с ней, я точно забью тебя до смерти!

Едва сдерживая рвущиеся с языка бранные слова, я встала и скрылась в ванной. Да здоров ли мой муженек? Похоже, я нарвалась на психа. А раз так — надо гнать его в шею, пока и в самом деле не убил. Но это — потом. Главное сегодня — показ. В моей профессиональной жизни от него будет зависеть многое.

Я надела одно из лучших своих платьев. Конечно же красное — люблю этот цвет! — конечно же с декольте. Из украшений — чистейшей воды бриллианты, доставшиеся мне от мамочки, а ей — от одного из любовников, кажется, от француза.

Коллекция моя была принята на ура. На состоявшемся после показа аукционе платья разлетелись за астрономические суммы. Девчонкам, участвовавшим в показе, тут же были предложены выгодные контракты, а мне — соответствующие проценты с них. Воодушевленная успехом, я и думать забыла о семейных неурядицах. Да и вообще, стоит ли придавать столь большое значение какому-то там замужеству? Сегодня один штамп в паспорте, завтра — другой! Вон кругом сколько красивых, достойных меня мужиков. И надо мне было клюнуть на убогонького Алексея! Это не он, а я сошла с ума. Видно, убийство Шурика выбило меня из колеи. Но ведь кроме Шурика были и другие любовники… Где же они? Ау!

— А вы потрясающе выглядите, — прозвучал за спиной знакомый голос. Я обернулась и оцепенела.

В двух шагах от меня стоял Игорь и обнимал высоченную манекенщицу Елену Петрову. Он, как и прежде, был неотразим. Тщательно выбрит, безупречно одет, источает аромат дорогущего одеколона. От Гуччи? Нет, от Живанши. А впрочем, какое это имеет значение!

Игорь смотрел на меня так, что я готова была прилюдно обнажиться. Низ живота приятно заныл. Ох, и сладкое же это ощущение!

— Познакомьтесь, пожалуйста, это мой жених, — наигранно улыбнулась моя сотрудница.

Я протянула Игорю трясущуюся руку и, запинаясь, произнесла:

— М-маргарита. Очень приятно, что вы пришли к нам на показ.

Игорь, кивнул с достоинством.

— Ваша коллекция прекрасна, Маргарита. Я в восхищении от нее и от вас, разумеется, тоже. Такая хрупкая, такая красивая — и как только вы со всем этим справляетесь?

— Игорь купил мне два платья из вашей коллекции, — ревниво произнесла манекенщица и поцеловала Игоря в щеку.

— Я думаю, что ты будешь носить их с удовольствием. — На самом деле я думала о том, что завтра же уволю ее.

— Позвольте мне, Маргарита, поцеловать вас, — неожиданно сказал Игорь, наклоняясь ко мне. — В благодарность за доставленное эстетическое наслаждение. Скажите, а мы раньше с вами нигде не встречались? Уж больно мне ваше лицо знакомо…

«Встречались, милый, конечно, встречались, — мысленно ответила я. — И вот опять нас с тобой свел Господин Случай… Спасибо ему за это. Теперь-то я ни за что в жизни не упущу свой шанс!»

Игорь прильнул к моим губам отнюдь не дружеским поцелуем. Чувствуя себя почти счастливой, я замерла, ожидая продолжения. Но продолжения не последовало.

— Игоречек, пошли! — Едва сдерживая эмоции, манекенщица потянула Игоря за собой.

— Подожди, Лена, — сказал он, неохотно отстраняясь от меня.

В глазах его пылала такая жажда близости, что мне даже стало неудобно перед девушкой. Не знаю, чем бы все это закончилось, но тут к нам вразвалочку подошел мой собственный муж Алексей. Он бросил на Игоря короткий оценивающий взгляд и по-хозяйски обнял меня за плечи.

— Дорогая, познакомь меня со своими собеседниками.

— Да, конечно, дорогой, — опомнилась я. — Это моя манекенщица Лена Петрова. А это ее жених Игорь.

— Милая, ты забыла представить меня.

— Извини, — просто сказала я и повернулась к Игорю: — А это мой супруг.

Игорь сделал удивленное лицо.

— Супруг?! — переспросил он.

— Да, супруг, — кивнула я и, увлеченная Алексеем, вынуждена была отойти в другой конец зала.

— Послушай, какого черта ты приперся?! — Теперь мне уже не надо было следить за своей речью, и я кипела от злости.

— Немедленно замолчи, Маргарита! — прошипел Алексей, расцветая прямо на глазах красными пятнами. Вид у него был отвратительный. — А пришел я сюда по праву. Я здесь второй человек после тебя!

— Но ты же собирался заниматься бухгалтерией!

— А я освободился раньше времени. Кстати, Маргарита, потрясно выглядишь, — уже совсем другим тоном добавил он. — Мой «дружочек» уже захотел тебя.

— Ты что, смеешься надо мной? — отпрянула я.

— И не думаю! Может, уединимся ненадолго?

Отступив на всякий случай подальше, я выразительно покрутила пальцем у виска. Алексей миролюбиво улыбнулся:

— Ну ладно, не хочешь — не надо. Было бы предложено. По-моему, Ритка, ты слишком расщедрилась. Банкет закатила по высшему разряду. А зачем? Чтобы твои не в меру прожорливые гости спустили все наши денежки в унитаз?

— А мне без разницы. Красная икра, черная икра — и все ведрами.

— Да с тобой точно пойдешь по миру! Послушай, а ты за какую сумму коллекцию продала? Дома напишешь полный отчет, Маргарита. Ты ж у меня такая бестолковая в бизнесе. Тебя любой проходимец может нагреть. Вот я и проверю, как обстоят дела.

— Ну вот что, дорогой, — не выдержала я. — Уж коль ты приперся сюда, так хоть веди себя подобающим образом. Сиди в углу, как мышь, и не высовывайся, а если высунешься, то я забью тебя до смерти!

Я отошла от Алексея и направилась к гостям. Хотя, признаться честно, мне было не до них. Я постоянно искала глазами Игоря.

В зале заиграла громкая музыка, между столиками появились танцующие пары. Одетые в мои платья, девочки-манекенщицы смотрелись великолепно. Как яркие бабочки в ясный солнечный день. Лены, однако, среди них не было. Может, уехала уже… вместе с ним?

Неожиданно кто-то потянул меня за руку, я увидела Игоря. Глаза его возбужденно блестели.

— Ты даже не представляешь, как выглядишь, — улыбаясь, сказал он и протянул мне бокал шампанского.

— А как я выгляжу?

— Как королева. И даже лучше. Вырез на твоем платье… Впрочем, не буду о нем говорить. Боюсь, будет трудно совладать с обуревающими меня чувствами.

— А ты не бойся, — рассмеялась я, невольно расправляя плечи.

— Ты производишь неизгладимое впечатление на мужчин.

— А на тебя? — Мой взгляд застыл на мгновение, я просто не могла дождаться ответа.

— Ну, на меня в первую очередь. Мне кажется, Маргарита, что мы не виделись с тобой целую вечность.

— По-моему, ты преувеличиваешь.

— Риточка, я повсюду искал тебя. Я побывал на всех московских рынках. Я побеседовал с сотней продавщиц, но о тебе никто не слышал…

— Так уж и никто…

— Слушай, зачем ты меня обманула?

— Так получилось, прости…

Я почувствовала, что Игоря охватило сильное волнение, но ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось подразнить его, разжечь в нем огонь страсти. Хотя огонь этот и так полыхал в его глазах.

Игорь поставил бокал на стол, наклонился и поцеловал меня. Через пару минут мы отправились искать ближайшую подсобку.

— Похоже, тебе нравится рисковать, — подмигнула я Игорю.

— Ничего не заканчивается, пока не заканчивается, — произнес он свою любимую фразу.

Подходящее местечко для уединения мы нашли без особых проблем. Узкая, как пенал, полутемная сырая комнатенка, примыкавшая к хозяйственному блоку, нас вполне устроила.

Игорь страстно притянул меня к себе и, целуя, прошептал на ушко:

— Я люблю тебя, Ритка, ты даже не представляешь, как я тебя люблю.

Он задрал на мне платье и приспустил трусики. Мною овладела сумасшедшая эйфория. Я, как воск, таяла в его руках. Только что удачно прошедший показ, новые выгодные контракты, шизофреник-муж, оставшийся в зале, — какое это имело значение? Я хотела только одного: безраздельно владеть мускулистым подтянутым телом своего избранника. У меня было много мужчин, может быть, даже слишком много для женщины моего возраста, но ни к одному из них я не испытывала ничего подобного. Наверное, впервые в жизни я по-настоящему любила.

Когда Игорь вошел в меня, я закричала так громко, что чуть не оглохла от собственного крика. Я понимала, что мы наконец обрели друг друга и теперь не сможем расстаться. Никогда. Чего бы нам это ни стоило!

От волнения по моим щекам заструились слезы. Тревога, не отпускавшая меня со дня смерти Шурика и заставившая наделать столько ошибок, бесследно испарилась. Хорошо-то как! Хорошо…

— Рита, ты плачешь? — спросил Игорь.

— Да, милый, да, — ответила я, поглаживая широкие плечи. — Только это я от счастья плачу, ты не думай… Мне еще никогда не хотелось так жить, как сейчас. А все потому, что я нашла тебя.

— Ты так долго меня искала, что успела выскочить замуж… — улыбнулся Игорь.

— Но и ты не лыком шит. Придется теперь Ленку Петрову увольнять. Хорошая была манекенщица. Ну, ничего. Самое главное, что у меня есть ты, а у тебя — я.

— Девочка-то в чем виновата? Да уж, Ритка, теперь я тебя никуда не отпущу. Впереди у нас целая жизнь. Ничего не заканчивается, пока не заканчивается.

Мы обменялись мобильными телефонами и, как ни в чем не бывало, поднялись в зал.

Настроение у меня испортилось. Возвращаться домой не хотелось. Теперь придется выдворять Алексея из моей квартиры. Сам он ни за что не уйдет…

— Помни, Ритка, что я тебя люблю, — бросил на прощание Игорь и исчез.

Алексей развлекал разговором юную даму, мне незнакомую. Его рука лежала у нее на плече. Я подошла к нему и строго сказала:

— А ты, однако, обнаглел, дорогой. Тебе не кажется, что ты в двух шагах от супружеской измены?

— Нет, не кажется, — усмехнулся Алексей и, убрав руку, поднес ко рту высокий стакан тонкого стекла.

— А еще ты слишком много пьешь. Это расточительно — пить виски литрами.

— Так ведь мы же с тобой все это оплатили. Хочу — и пью. И ты мне не указ!

— Не мы оплатили, а я оплатила, — поправила я Алексея.

— Нет, мы оплатили! — пьяно рыкнул он. — Ты ж у нас гордая, Маргарита, остатки еды в кастрюльки складывать не захочешь, чтоб домой отнести. Хотя нормальные люди именно так и поступают.

— А я до этого никогда не опущусь.

— Вот видишь, тебе плевать на семейный бюджет. Не хочешь в кастрюльки собирать, так я лучше здесь поем и выпью.

Я с жалостью посмотрела на Алексея и совершенно спокойно произнесла:

— Алеша, дай мне развод.

— Что?!

— Дай мне развод, — повторила я. — И лучше сделай это добровольно.

— Ага, размечталась. Держи карман шире!

— Если хочешь, я могу тебе заплатить…

— Заплати миллион долларов, которого у тебя все равно нет. — Алексей заржал, как полковая лошадь. — Но даже за миллион долларов я с тобой не разведусь.

— Перестань паясничать! Я хочу получить развод, и я его получу. Понял?!

Я бросила взгляд на Игоря, который по-прежнему стоял у балкона. Игорь послал мне воздушный поцелуй и продолжил беседу.

— Милая, развод ты получишь только через мой труп, — как сквозь вату, долетел до меня голос супруга.

— Будет тебе труп, — буркнула я и, с трудом сдерживая желание ударить этого хама, поспешно отошла.

Банкет подходил к концу, гости разъезжались по домам. Я прощалась с ними, награждая каждого лучезарной улыбкой. Одним из последних ко мне подошел Игорь.

— Я обязательно тебе позвоню, — шепнул он, целуя мне руку.

— Я буду с нетерпением ждать звонка.

Я проводила его печальным взглядом, чувствуя, как в душе нарастает пустота.

Глава 19

Дома я стянула вечернее платье и залезла в теплую ванну с душистой пеной. Совершенно пьяный Алексей примостился на полу и стал сверлить меня жадными глазами.

— До чего же ты хороша, Ритка, — заплетающимся языком сказал он. — Давай мойся скорее — и в постель. А то я сейчас прямо в штаны кончу.

— Чего, чего? — скривилась я, выдавливая на мочалку жидкое мыло.

— А ничего. Ты мне, Ритка, кто? Жена. А раз жена — должна свой супружеский долг исполнять. Откажешься — убью, так и знай.

Угроза его была не пустой. Пьяному мужику море по колено, а сумасшедшему — океан по щиколотку. Кое-как ополоснувшись, я вздохнула и пошла в спальню. В спальне Алексей больно ущипнул меня за правую грудь.

— Я устала, Алеша. У меня был напряженный день. — От страха мой голос предательски задрожал. Еще только расплакаться не хватало…

— Милая, я хочу, чтобы ты расслабилась.

Какое уж тут «расслабилась». Я закрыла глаза и вспомнила Игоря.

— Милая, в чем дело?

— Я же сказала, я устала, Алеша.

— Ты меня совсем не хочешь?

— Не хочу.

— Тогда я возьму тебя силой, — сказал Алексей и толкнул меня на кровать. Понимая, что сопротивляться бесполезно, я покорно раздвинула ноги. Тошнотворный запах перегара ударил в нос. Несколько коротких толчков — и по моим ногам заструилась липкая сперма. Содрогаясь от брезгливости, я встала и опять побрела в ванную. Никогда не отличавшийся чистоплотностью Алексей остался лежать. По лицу его блуждала глупая улыбка — улыбка душевнобольного человека.

И почему же я раньше ее не замечала?

— Дорогая, тебе понравилось? — спросил Алексей, когда я вернулась.

— Безмерно! — не моргнув глазом, соврала я.

— Ты там что-то чирикала насчет развода… Давай никогда больше не будем обсуждать эту тему. Все, она закрыта навсегда. Завтра, Ритуля, подсчитаем расходы. Ну и доходы, разумеется. Говорят, твои платья разлетались, как горячие пирожки. Надеюсь, ты назначила достойную цену?

— Алеша, мой бизнес не касается тебя никаким боком.

— Что твое — то мое. Ты постоянно забываешь об этом!

— Поговорим об этом завтра. Когда ты протрезвеешь.

— Я не пьян.

— Нет, ты пьян. Мне было стыдно перед гостями. Подцепил себе какую-то малолетку, хлестал виски, как воду…

— А что мне оставалось делать, если на тебя мужики пялились, как мартовские коты на течную мурку. Да с такой бабой, как ты, любой потянется к бутылке. Ну, ничего, я выбью из тебя всю дурь. Это ж надо, на меня, на законного супруга, вздумала смотреть с превосходством! Да кто ты такая, Ритка? Обыкновенная никчемная баба, которая всего в жизни добилась благодаря своему передку.

Мне захотелось ударить его, но, проявив благоразумие, я все-таки сдержалась. Еще неизвестно, чем все это может закончиться. Взбивая подушку, я спокойно сказала:

— Сменил бы ты пластинку, Алеша. Ты даже не представляешь, как надоело слушать бред, который ты несешь.

В полудреме я решила, что завтра же найму человека, который поможет мне избавиться от этого субчика. Пусть походит по психдиспансерам, пусть наведет справки. Если Алексей болен, наш брак признают недействительным. С шизофреника какой спрос…

— Дорогая, пока я не уснул, хочу тебя попросить, чтобы с завтрашнего дня ты приносила мне все чеки.

— Какие еще чеки? — не поняла я.

— Ну, те, которые тебе в магазинах пробивают.

Я приподняла голову и удивленно посмотрела на Алексея.

— Что-то я не пойму, куда ты клонишь…

— Контроль, контроль и еще раз контроль, Маргарита. Так и только так можно сохранить деньги. Даже если ты покупаешь хлеб, то, пожалуйста, вспомни о любимом супруге и принеси домой чек. Заехала в кафе, проделай то же самое. И вообще, старайся пить кофе дома, чтобы не тратить деньги попусту. В кафе он слишком дорогой. Я буду давать тебе самый мизер на карманные расходы.

— Что?!

— Милая, доверься мне! Нам нужны накопления. И вот еще что! С завтрашнего дня ты будешь ездить на семьдесят шестом бензине, девяносто пятый слишком дорогой.

— Но у меня застучит двигатель!

— Тогда поменяй машину на более дешевую.

Я запустила в Алексея подушкой и истерично расхохоталась.

— Нет, это ж надо было найти такого. Оставь свои фантазии при себе. Непонятно, как тебя только Маша терпела. Много я видела придурков, но такого — впервые.

— Придержала бы ты язык, Маргарита. Забил бы тебя прямо сейчас — как собаку, палкой, да жалко силы растрачивать — ночь на дворе.

Выслушивать его угрозы — отнюдь не пустые, я это уже поняла, — не было никакого желания. Пусть говорит — все равно я его выгоню. Если доживу, если… Отметая напрочь грустное «если», я задремала, но ненадолго.

— …Я все понимаю, не надо меня торопить, — раздался из глубины квартиры приглушенный мужской голос.

Кто это? Алексей? Да, кажется, он. Закрылся на кухне и с кем-то разговаривает по телефону. Это в три-то часа утра? Движимая любопытством, я встала и на цыпочках подошла к закрытой кухонной двери, затем напрягла слух и попыталась вникнуть в суть разговора.

— …Нет, я не отказываюсь. Я согласен убрать эту суку в ближайшие сроки, но я не знаю, где она держит деньги. Я перерыл квартиру, залез в компьютер, чтобы найти номер счета, — и никаких следов. Может, пока повременить? — Последовала длительная пауза, изредка прерываемая короткими «да» и «нет». Затем Алексей продолжил: — Конечно, мы можем совершить ритуал прямо сейчас, но эта бабенка стоит того, чтобы раскрутить ее по полной программе. С Марией было проще: раз — и все. В общем, это не телефонный разговор. Завтра я приеду на собрание. Ровно в два часа дня. До встречи!

Опасаясь столкнуться нос к носу с собственным муженьком, я бросилась в спальню, с разбегу прыгнула в кровать, натянула повыше одеяло и закрыла глаза. Сердце стучало с бешеной скоростью. Только бы усмирить дыхание, только бы усмирить!

— Милая, ты спишь или нет? — тихо спросил появившийся следом Алексей. — Может, сексом займемся, а?

Естественно, я не ответила. Алексей облегченно вздохнул и вскоре захрапел. Слушая могучие переливы, я лежала и думала о том, что мне довелось услышать. Бабенка — это я. По наводке Алексея меня собираются почистить. Вот тебе и шизик… Обыкновенный вор! Да, но при чем тут какой-то ритуал? И Маша… Как он сказал? «Раз — и все…» Выходит, это он ее убил?

Как только начало светать, я схватила мобильник и бросилась в ванную. А там до отказа отвернула краны и позвонила Игорю.

— Привет, засоня. Я тебя разбудила?

— Рита, это ты? Я бы тебя даже из тысячи женщин узнал. Тебе чего не спится в такую рань?

— Я соскучилась.

— Я тоже. Может, сегодня увидимся?

Услышав за дверью кашель Алексея, я перешла на шепот.

— Игорь, я не могу долго разговаривать. Понимаешь, я в опасности. Прошу тебя, наведи справки о моем супруге. Мне кажется, он чудовище. Ты сможешь это сделать?

— Я постараюсь, Рита. Я сделаю, что смогу.

— Значит, на тебя можно рассчитывать?

— Конечно, любимая!

— Спасибо.

— Рита, может быть, тебе лучше на время уехать из дома?

— Нет. Я думаю, у меня еще есть время. Скажи, а как ты будешь действовать?

— Через частное детективное агентство. Там у меня свои люди.

— Замечательно! Пожалуйста, выясни, что это за человек. Где он работал, где работает сейчас, сколько раз был женат, включая гражданские браки. В общем, для меня важно все. Да, чуть не забыла! Постарайся узнать, не входит ли он в какую-нибудь секту.

— Господи, а это зачем?

— Это важно, Игорь. А почему — потом объясню.

— Рита, я начинаю за тебя бояться.

В тот момент раздался стук в дверь. Я вздрогнула и зачастила быстро-быстро:

— Игорь, мне пора закругляться. Пожалуйста, постарайся все выяснить как можно быстрее. Я буду ждать твоего звонка. — Я открыла дверь и сказала недовольно: — Алексей, какого черта ты ходишь за мной по пятам?

— А какого черта ты закрылась от меня?

— Я что, в своей собственной квартире не могу уединиться?!

— В нашей с тобой квартире, дорогая. Когда ты наконец это усвоишь? Скажите, пожалуйста, какая собственница! Во всем ущемляешь своего бедного супруга. Прошу тебя, никогда не закрывайся. Нам нечего друг от друга скрывать. Мне интересно даже то, как ты писаешь.

Я покрутила пальцем у виска, исподволь вглядываясь в лицо Алексея. Вроде бы ничего особенного: красные бегающие глаза — так это понятно, с бодуна, короткие сальные волосы — моет он их раз в неделю, не чаще. Экономит шампунь, блин. Редкая рыжеватая щетина… Однако после ночного разговора я боялась его как чумы… Нет, нужно себя вести как ни в чем не бывало. Иначе он может заподозрить, и тогда… «Эта бабенка стоит того, чтобы раскрутить ее по полной программе», — обрывки ночного разговора до сих пор пробегают у меня в памяти.

— Дорогая, ну что ты на меня так смотришь?

— Как?

— Словно я какое-то чудовище.

«А ты и есть чудовище», — подумала я про себя, наигранно улыбаясь. Алексей приблизился ко мне вплотную и обнял за талию. Нащупав в кармане моего халата мобильный телефон, он удивленно спросил:

— Дорогая, а почему ты ходишь с мобильным телефоном?

— А что тут такого?

— Выходит, ты закрылась в ванной, чтобы поговорить с кем-то?

— Не слишком ли ты любопытен?

— Маргарита, так у тебя есть секреты от меня? О, милая, ты совсем не готова к семейной жизни! Семейная жизнь, это такая жизнь, где людям нечего скрывать друг от друга. Звонить из ванной — нет, это ж надо додуматься до такого! — Алексей патетически затряс руками, как делает это плохой актер из провинциального театра. — Ну вот что, дорогая, если тебе захочется позвонить, звони при мне.

— А если я собираюсь потрепаться с подружкой?

— Это ничего не меняет.

— Но ведь у нас могут быть женские секреты!

— Дорогая, я был бы счастлив услышать их.

Устав препираться, я отправилась на кухню и поставила чайник.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил Алексей, пережевывая котлету.

— Как всегда, поеду на работу. Но попозже — во второй половине дня. Надо прийти в себя после вчерашнего.

— Это хорошо, — кивнул он, цепляя вилкой оставшиеся на тарелке макароны. — Сегодня я тоже отлучусь по делам.

— Удивительно.

— А что, собственно, тебя удивляет? — Алексей перестал жевать и в упор посмотрел на меня.

— Неужели на тебя нашло прозрение и ты решил поработать?

— Напрасно ты иронизируешь, Маргарита. Я ведь тоже думаю о семье. О нас с тобой, о нашем ребенке, который рано или поздно появится на свет. Я буду его любить не меньше, чем тебя, дорогая.

Если бы я не слышала накануне телефонного разговора, я бы обязательно поверила в искренность своего супруга. Но теперь — чёрта с два!

Глава 20

Через час Алексей попрощался со мной и вышел из дому. Дрожащей рукой я набрала номер Игоря. «Абонент временно недоступен», — беспристрастно сообщил мне вежливый голос. Вот незадача, черт! Понимая, что нельзя терять ни минуты, я спустилась на улицу и увидела, как битая иномарка моего супруга, лавируя между машинами, выезжает на забитый, как всегда, проспект.

— Такси, такси! — закричала я, и такси, на мое счастье, остановилось.

— Следуйте вон за той «БMВ», — приказала я шоферу. — О деньгах не беспокойтесь, заплачу сколько надо.

Ехать пришлось долго. Сначала через всю Москву, затем по МКАД и по разбитому загородному шоссе. На окраине одной из деревень машина Алексея плавно притормозила у ветхого деревянного дома. Я щедро расплатилась с таксистом и дальше пошла пешком. В конце концов, у меня есть мобильный телефон. В случае опасности я смогу обратиться за помощью в любой момент. Кроме иномарки моего супруга во дворе дома стояли и другие машины, начиная от допотопных «москвичей» и заканчивая шестисотыми «мерседесами». Людей поблизости не было.

Я тихонько подкралась к дому и, соблюдая все меры предосторожности, заглянула в окно. В просторной, на удивление, комнате о чем-то оживленно беседовали прилично одетые мужчины и женщины. Мой благоверный стоял в самом центре, по всей вероятности, был душой компании.

Прозвучал гонг — его басовитый протяжный звук был хорошо слышен мне, — и собравшиеся стали раздеваться. Затем — совершенно голые — они окружили огромный дубовый стол, занимавший почти половину комнаты, и что-то запели — протяжно и заунывно, судя по медленно открывающимся ртам.

Я смотрела на торчащий член Алексея и чувствовала, что теряю рассудок. Такое, конечно, можно увидеть в кино, но в жизни…

Неожиданно одна из женщин, лет примерно семидесяти, неловко вскарабкалась на стол и легла на спину. Когда она замерла, Алексей поднял с пола банку с краской и принялся разрисовывать ее грудь. Хотя, возможно, это была не краска… а кровь. Я с трудом сдержала чудовищный приступ рвоты. Действие между тем продолжалось. Алексей натянул на лицо черную, кажется, кожаную полумаску — нижняя часть лица оставалась открытой — и принялся совокупляться с женщиной. Его толстый белый задок двигался неправдоподобно медленно — дома он управлялся куда быстрее.

После Алексея женщину перепробовали и все остальные, поочередно, конечно. А затем обнаженные тела сектантов сплелись воедино. Глядя на это, я не испытывала ничего, кроме отвращения.

Когда оргия закончилась, одна из женщин раздала всем присутствующим бокалы с какой-то жидкостью и что-то сказала — наверное, тост. Я поняла, что пора уходить, и крадучись отошла от окна.

Дома я приняла таблетку от головной боли и упала на кровать. Надо было еще переварить все это.

Вскоре появился мой супруг, я села и прижала к себе подушку.

— Привет, дорогая, — сказал он как ни в чем не бывало.

— У меня разболелась голова. Я решила немного полежать.

— Устал, как собака, — вздохнул Алексей. — Все-таки бизнес тяжелая вещь.

Он присел на краешек кровати и с деланой нежностью (умеет же, гад!) заглянул мне в глаза.

— Ну и где же ты был? — спросила я.

— На работе, милая, на работе.

— А в чем же она заключается, твоя работа?

— Дорогая, чем меньше будет знать твоя хорошенькая головка, тем спокойнее ты будешь спать.

— А тебе не кажется, что все это очень странно? Ты знаешь про меня все. Я как на ладони. А я ничего о тебе не знаю.

— Милая, женщина и должна быть как на ладони. Такова уж семейная жизнь. Придет время, и я обязательно расскажу тебе о своей работе. Только не торопи меня. Я хочу сделать тебе сюрприз. Кстати, ты приготовила мне отчет?

— Какой отчет?

— О проведении вчерашнего банкета.

— Дорогой, а не пойти бы тебе к черту?!

Я прекрасно понимала, что с Алексеем так разговаривать не стоит, но ничего не могла с собой поделать. Под воздействием гнева и отвращения мое спокойствие лопалось как мыльный пузырь.

— Что ты сказала? — прищурился Алексей.

— Я предложила тебе пойти ко всем чертям!

Лицо Алексея налилось кровью. Не говоря ни слова, он кулаком ударил меня в лоб. Не удержав равновесия, я с размаху врезалась в деревянное изголовье кровати и застонала от боли. Но и на этом мои мучения не закончились. Алексей взял меня за подбородок и ледяным тоном произнес:

— Если ты еще хоть раз попробуешь оскорбить меня, я забью тебя до смерти. Да кто ты такая, черт побери?! Заруби себе на носу, что ты ноль без палочки!

От страха я боялась пошевелиться. Но все же какой-то чертик, сидевший внутри меня, заставил проговорить глухо:

— Я засажу тебя в тюрьму, Алексей.

— В тюрьму? И за что же, милая?

— За то, что ты поднимаешь на меня руку.

— Подумаешь, неженка! За это не сажают.

— Сажают, дорогой. Еще как сажают. Я напишу заявление, что ты регулярно унижаешь мое достоинство.

— А оно у тебя есть, это достоинство?

— На глупые вопросы я не отвечаю.

— Веди себя поскромнее, Маргарита. По-моему, у меня куда больше шансов засадить тебя в тюрьму, — Алексей посмотрел на меня с превосходством.

— Меня?! — возмутилась я. — Да как ты вообще смеешь говорить такое?!

— А вот и смею, дорогая! Забыла уже, как грохнула своего престарелого любовничка?! — Хлопнув себя ладонями по коленям, Алексей громко расхохотался.

Я моментально изменилась в лице.

— Какого любовника, Алексей? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Дорогая, у тебя что-то с памятью. Может, тебе нужно обратиться к врачу?! Бедный старикашка, он так любил трахаться…

— Бред какой-то. Это тебе нужно обратиться к врачу.

— Разве? А ты не любишь, Маргарита, выслушивать правду. Признайся честно, зачем ты его замочила?!

— Я никого не мочила! Отстань!

Я судорожно думала о том, каким образом Алексей мог узнать про Шурика. Свидетелем преступления, да и то косвенным, была только Татьяна, но она, если я не ошибаюсь, умерла. Остается Игорь… Но он-то уж точно никак не связан с моим мужем.

— Так что, милая, по всем статьям получается, что в тюрьму загремишь ты. — Торжеству Алексея не было предела. — Признаться честно, я не хотел говорить тебе об этом, но ты сама вынудила. Видимо, вчерашний успех вскружил тебе голову. Но у тебя еще есть шанс спастись. Веди себя, как подобает любящей жене, и все будет хорошо.

«Так вот, оказывается, в чем дело, — мелькнула в голове мысль. — Выходит, этот подонок появился в моей жизни отнюдь не случайно. А я-то, идиотка, поначалу все принимала за чистую монету…»

— А эта бедная девушка, домработница… Ее-то за что? — усмехаясь, продолжил Алексей.

Я с ужасом посмотрела на него и хрипло процедила сквозь зубы:

— Кто ты, скажи?

— Как это кто? Я твой муж, Маргарита. А муж просто обязан знать всю подноготную своей жены.

— И каким же, интересно, образом ты доставал информацию?

— А это не важно, милая. Как и всякий мужчина, я имею право на свои маленькие тайны.

Алексей запустил руку под мою рубашку и расплылся в улыбке.

— Как хорошо, что ты сняла трусики, милая. Я уже успел соскучиться по тебе.

С брезгливостью я отодвинулась подальше и крепко сжала колени.

— Не трогай меня! А тронешь — закричу и подниму на ноги всех соседей.

— Твоя голова прошла, Маргарита? — участливо спросил Алексей, убирая руку.

— Почти, — огрызнулась я.

— Скажи, а ты когда трахалась с тем стариканом, которого ты замочила, тебе было приятно?

— Что?!

— Ты, наверное, оглохла, Маргарита? Тебе было с ним приятно? У него пенис стоял?! Или он так — пальчиком баловался?

— Я не намерена отвечать на подобные вопросы!

— Ну хорошо, хорошо, дорогая. Я не буду ворошить твое прошлое. Но при условии, что ты не будешь меня злить. Семейная жизнь состоит из компромиссов. Мне еще мама об этом говорила. Я понимаю прекрасно, что тебе сложно уступать, но, думаю, придется научиться. И вот еще что, дорогая. Ты стала плохо выглядеть. А мне это совсем не нравится.

— Что ты имеешь в виду? — растерянно переспросила я.

— А ты сама не замечаешь? Тени под глазами, бледная какая-то… Что, кошмарики мучают? Советую тебе поскорее заняться собой, иначе ты станешь неинтересной мне.

— И что же ты тогда сделаешь?

— Думаю, тебе лучше об этом не знать. И еще, мне бы хотелось разнообразить наш секс, Маргарита.

— Тебе чего-то не хватает?

— Конечно!

— И чего же?

— Я — поклонник половых извращений, Маргарита. А с тобой вот уже больше месяца трахаюсь традиционным способом.

Я сжала колени еще крепче.

— Это не ко мне.

— Как это не к тебе? Ведь тогда мне придется завести любовницу…

— Заводи, — равнодушно кивнула я.

— Зачем, милая? Мне и тебя вполне достаточно.

Я закрыла глаза и вспомнила все увиденное в загородном доме. Если Алексей участвует в подобных оргиях, то от него можно подцепить какую угодно заразу. Но самое страшное даже не это.

Шурик… Татьяна… Откуда он знает про них? А раз знает — может настучать. И тогда я окажусь на нарах вместе с Ксанкой…

— Дорогая, о чем ты думаешь? — прервал мои размышления Алексей.

— Позволь мне немного прогуляться, — ласково попросила я. — Глоток свежего воздуха — и головная боль окончательно пройдет.

— Хорошо, Рита, иди, — неожиданно согласился Алексей. — Только возвращайся поскорее. Не забудь, мне нужен отчет о вчерашнем банкете.

— Хорошо, я его обязательно подготовлю, — послушно кивнула я.

— Не забывай, милая, что я твой главный финансовый гений, — расцвел в улыбке Алексей.

— Ну, мне пора.

Я встала с кровати и хотела уже выйти из комнаты, но Алексей перехватил меня за руку и издевательским тоном произнес:

— Не торопись, Рита, разденься.

— Что?!

— Разденься, я сказал. Если не разденешься, я немедленно звоню в милицию.

Алексей притянул меня к себе и впился в губы страстным поцелуем. Я попыталась оттолкнуть его, силенок, увы, не хватило. Распростертая на полу, я плакала от обиды и унижения, думая только о том, чтобы все это закончилось поскорее. Не важно как — закончилось, и все…

В ванной я щедро напитала мочалку гелем и с остервенением принялась растираться.

— Маргарита, открой, — поначалу деликатно постучал в дверь Алексей.

— И не подумаю, — ответила я, растираясь еще сильнее.

Дверь затряслась под мощными ударами и слетела с петель.

— Я же говорил тебе, чтобы ты не смела запираться! Дура фригидная! Такую дверь поломать! Плати теперь за ремонт двести баксов.

— Вот ты и заплатишь, — спокойно сказала я, вылезая из ванны.

В этот момент в комнате зазвонил мой мобильный. Не обращая внимания на орущего Алексея, я бросилась к нему и нажала на кнопку «ОК». Звонил Игорь.

— Рита, — взволнованно сказал он. — У меня есть важная информация по поводу твоего супруга. Тот еще субчик, как выяснилось. Нам необходимо встретиться, и как можно скорее.

— Где? — лаконично спросила я.

— Давай в ресторане «Леонардо» на Петровке. Ты когда-нибудь там была?

— Нет, не приходилось.

— Ну, найти его не трудно. Я жду.

Я выключила мобильный и, не обращая внимания на Алексея, принялась одеваться.

— Дорогая, ты куда?

— У меня неприятности по работе. Боюсь, мы можем потерять много денег. Надо спешить!

— А с кем ты разговаривала, Маргарита? — подозрительно спросил Алексей.

— Мне звонил один из сотрудников.

— А ты меня не обманываешь?

— Нет, что ты! — широко улыбнулась я.

— Хорошо, Рита, я буду ждать тебя дома. Потеря денег — это действительно серьезно. Кстати, а почему тебе звонят на мобильный? Ведь это слишком накладно!

— У меня нелимитированный тариф, — бросила я на ходу, натягивая ажурные чулки.

— Это не имеет значения. С завтрашнего дня мы закроем твой тариф.

— Как это?

— Так это.

— Но я не могу без мобильного!

— Можешь покупать себе десятидолларовую карточку. На месяц должно хватить.

— Да мне и на день не хватит!

— Будешь экономить. Мы должны делать накопления.

Я почувствовала, что если останусь наедине с ним хоть на минуту, то просто сойду с ума. Поэтому, быстро схватив сумку, выбежала за дверь.

Глава 21

Я завела мотор и взглянула в зеркальце. Да, что-то и в самом деле неважно выгляжу. Вот это я вляпалась… Подыскала себе муженька… Ну, ничего. Я рассчитаюсь с ним за все… Обязательно рассчитаюсь!

В ресторане «Леонардо» я чуть ли не бегом пересекла зал и села за столик напротив Игоря.

— Прости, я неважно себя чувствую…

— Ритка, ты всегда выглядишь потрясающе. Скажи лучше, что ты будешь есть.

— Какое тут есть! У меня кусок в горло не полезет. Может, лучше на улице поговорим?

— Рита, прошу тебя, успокойся. В конце концов, мы же не можем сидеть в ресторане просто так. А на улице разговаривать неудобно.

— Тогда закажи что-нибудь на свое усмотрение.

— Хорошее предложение, — кивнул Игорь и стал перелистывать меню.

Я осмотрелась. Под потолком висели какие-то странные конструкции, напоминающие остов корабля. На окнах — простенькие ромашки, изящно завернутые в золотые шнурочки. За соседним столиком посетители требовали счет. Его принесли в изящной кожаной туфельке, сшитой по моде времен Леонардо. Дивное местечко! И почему я раньше не бывала здесь?

— Рита, ты, кажется, влипла, — сказал Игорь, положив горячую ладонь на мои сжатые кулачки.

— Я это и без тебя поняла. Говори лучше поскорее, что тебе удалось узнать.

— Даже не знаю, с чего начать, дорогая…

— Начни с главного.

— Твой муж живет по поддельному паспорту.

— Этого не может быть! — опешила я. — Ведь мы же официально зарегистрировали брак.

— Ну и что из того?

— Наши паспорта проверяли в загсе!

— Какая ты наивная, Рита! Работник загса вряд ли отличит поддельный паспорт от настоящего. Если, конечно, подделка качественная.

— А как тебе удалось узнать это?

— Пришлось подключить своего старого приятеля, частного детектива. Он залез в компьютерную сеть, перерыл все базы… В общем, нашел.

Я почувствовала, как меня затрясло.

— Игорь, закажи мне, пожалуйста, виски.

— Это еще не все, Ритка, — ободряюще улыбнулся Игорь, исполняя мою просьбу. — Мне довелось узнать настоящее имя человека, с которым ты живешь.

— Вот это да! — ахнула я.

— Его зовут Коротков Сергей.

— А ты не ошибаешься?

— Все точно, поверь.

— А зачем же ему понадобилось скрывать свое настоящее имя?

— Под своим настоящим именем он десять лет отсидел в тюрьме.

— В тюрьме?!

— Да, Рита, в тюрьме. За изнасилование несовершеннолетней девочки. Малышке было всего десять лет.

— Десять лет?!

— Вот именно.

— Но это же ужасно!

— А никто и не спорит. Он вышел, но через год сел снова.

— А на этот раз за что?!

— За мошенничество. Крупную сумму денег присвоил.

Услышав звонок мобильного, я вздрогнула и, как во сне, достала из сумочки верещащий аппарат.

— Дорогая, ты где? — ударил мне в ухо голос Алексея.

— Я в офисе, — растерянно ответила я.

— Милая, не забудь прихватить счета.

— Конечно, я помню.

— Мой «дружочек» уже хочет тебя. Приезжай скорее.

— Я занята, Алеша, извини, поговорим позже.

Я положила мобильный на стол и жадно глотнула виски.

— Рита, если у твоего супруга поддельный паспорт, то он тебе вовсе не супруг, — закуривая, сказал Игорь. — Ну ты сама подумай.

— Да, ты прав, — кивнула я. — И как только меня угораздило с ним связаться…

— Никто не застрахован от ошибок.

— Иногда ошибки бывают слишком большими, и потом за них приходится долго расплачиваться.

— Я тебе еще не все рассказал.

— А есть что-то еще?

— До тебя он жил с манекенщицей Машей, гражданским браком.

— Это я знаю.

— Она погибла.

— Это я тоже знаю.

— Так вот, с ее гибелью не все ясно. Сергей, или как там он тебе представился…

— Алексей.

— Алексей был главным подозреваемым, но дело закрыли из-за отсутствия улик. Он тогда еще попал в больницу с огнестрельным ранением. Это сыграло ему на руку.

— Так ты хочешь сказать, что…

Я закрыла рот.

— Я ничего не хочу сказать. Я хочу сказать, Рита, что ты в опасности.

— Неужели он мог отправить ее на тот свет?.. Ты бы видел, с какой теплотой он отзывался о Маше.

— Не будем делать поспешных выводов. В конце концов, у нас нет доказательств. Но ты уже догадалась, какой он прекрасный актер. Плюс ко всему он состоит в одной из сект, а все сектанты, как правило, больные люди.

— Да, Ритуся, такое может произойти только с тобой! — произнесла я вслух задумчиво и обратилась к Игорю: — Что бы я без тебя делала…

— Мне приятно слышать это.

— Я бы, наверное, без тебя умерла, Игорек. Просто умерла, и все.

— Ну, умирать тебе пока рановато. Впереди у нас с тобой долгая и счастливая жизнь. И ты мне нужна живой и невредимой.

— Ты сказал, у нас…

— Да, Рита, ты не ослышалась. Хотя, наверное, теперь ты уже никогда не захочешь выйти замуж.

— Неужели ты делаешь мне предложение?

— Пока нет! Ведь формально ты замужем.

— Вот именно — формально. Я не замужем, Игорь. Нет человека, нет и брака.

— Правильно говоришь, — поддержал меня Игорь.

Через полчаса мы уже стояли у наших машин, держались за руки и неотрывно смотрели друг другу в глаза.

— Вот такая ты необычная женщина, продавщица из мясной лавки. — Игорь улыбнулся и поцеловал меня в лоб. — Ну что, может, позвоним в милицию?

— Зачем? — не на шутку испугалась я.

— Чтобы избавиться от твоего благоверного. Мотив обращения вполне оправдан: человек живет по поддельному паспорту. Кстати, никаким бизнесом он не занимается. Он вообще нигде не работает.

— Это я давно поняла. Только в милицию мы с тобой звонить не будем.

— Почему?

— Понимаешь, ему откуда-то известно про Шурика и про Татьяну. Если я сдам его, он сдаст меня.

— Да ты что, Рита! Как он вообще мог до этого докопаться?!

— Понятия не имею. Возможно, он давно следил за мной. Использовал подставных лиц, нанимал детективов… Поймать такую птичку, как я, большая удача для него.

— Рита, но оставаться с ним под одной крышей опасно.

— Да, я знаю, но в милицию не пойду. Алексей не убьет меня, пока не найдет деньги.

— Какие деньги?

— Он уверен, что у меня много денег. Но где они лежат, он не знает. Кстати, а что говорили о смерти Шурика?

— Дяди Саши?

— Ну да, твоего дяди Саши. Я в последнее время газет не читала, да и телевизор смотрела редко.

— Не волнуйся, дорогая, никто ничего не раскопал. Все подумали, что его сожгли в машине. Человек известный, врагов у него было много. А тебя как любовницу не проверяли?

— Ну, вызывали пару раз.

— И что?

— Понятное дело, я сказала, что ничего не знаю. А что с Татьяной?

— Татьяна пропала. Имеются две версии ее исчезновения. Первая — ее убили с дядей Сашей. Вторая — дядю Сашу все-таки убила она. С целью ограбления. Из домашнего сейфа пропали все деньги и драгоценности.

— Что?!

— Да-да, Рита, именно так.

— А кто же их взял?

— Не знаю.

— Но ты хоть веришь, что это не я?

— Конечно верю!

— Получается, что в доме после нас кто-то побывал.

— Получается так.

— Бред какой-то!

— Главное, что тебя никто не заподозрил. Я как увижу эту злополучную клумбу под сосной, так сразу холодным потом покрываюсь.

— А какого черта ты там ходишь?

— Так мы же дружим семьями…

— Понимаю, — кивнула я. — Цветы-то на клумбе не завяли?

— Да нет. Хорошо растут.

— Выходит, Шурик уже разложился… — вздохнула я.

— Кончай, Ритка, болтать ерунду. Если бы кто-то сказал мне, что я влюблюсь в сумасшедшую женщину, я бы не поверил.

— А мы с тобой два сапога пара. Я сумасшедшая женщина, а ты — сумасшедший мужчина.

— Рит, на нас все прохожие смотрят.

— Ну и пусть смотрят.

— Так что же нам с тобой делать с фиктивным супругом? Не могу же я отпустить тебя к нему.

— А у меня уже созрел кое-какой план. Я сделаю все красиво и технично…

— Как с дядей Сашей?

— Не спрашивай пока ни о чем.

— Рита, поехали ко мне, — предложил Игорь.

— Да! Да! Да! И как можно скорее! — закричала я и села в машину.

Я ехала, как во сне, не замечая ничего вокруг, кроме габаритных огней Игорева «мерседеса».

Я не заметила ни дома, ни расположения комнат…

Я не заметила даже, на какую кровать мы упали…

Я вообще ничего не хотела замечать, кроме Игоря и его прекрасного тела, которое всецело принадлежало мне.

— Ничего не заканчивается, пока не заканчивается, — целуя мою грудь, сказал Игорь.

— Я умру, и все закончится…

— Я не дам тебе умереть. Никогда.

— Но мы же не можем жить вечно.

— А мы с тобой, Ритка, умрем в один день, потому что нам нет ни малейшего смысла жить друг без друга. Скажи, ты хотела бы умереть в один день со мной?

— Хотела бы. Конечно хотела бы!

Я улыбнулась и подумала о том, что с Игорем мне по-особенному легко и по-особенному приятно. Полное физическое удовлетворение, полное уважение индивидуальности каждого из нас…

Глава 22

Игорь долго уговаривал меня не ехать домой.

— Оставайся, Ритка, — говорил он, — а я займусь устранением твоего супруга.

Слова его были мне конечно же приятны, но все же я сочла нужным отказаться. Ведь я самостоятельная женщина, привыкшая играть судьбами мужчин, поэтому мне хотелось самой наказать Алексея. Причем наказать так, чтобы мало не показалось. А потом… А потом я обязательно переберусь к Игорю. На правах законной, любимой жены.

Глубоко за полночь я все-таки вернулась домой, предварительно сделав несколько очень важных для меня звонков и заехав в одно место.

Алексей дремал в кресле у телевизора. Услышав мои шаги, он встрепенулся и выразительно посмотрел на часы.

— Милая, а тебе не кажется, что ты засиделась на работе?

Я чмокнула его в щеку и расплылась в улыбке.

— Извини, так получилось. Надеюсь, ты без меня не скучал.

— Нет, милая, не скучал. Я занимался нашим семейным бюджетом.

— Да… Я действительно вышла замуж за самого великого счетовода в мире.

Потрепав Алексея по голове, я прошла на кухню, включила чайник, села на стул и потерла лодыжки.

— Устала на каблуках — ноги болят.

Алексей, пришедший вслед за мной, сделал озабоченное лицо.

— Дорогая, а ты не забыла написать отчет о вчерашнем банкете?

— Ой, забыла… Прости меня, Алеша, закрутилась, все из головы вылетело. Завтра я обязательно займусь.

— Ты какая-то странная, Маргарита…

— Почему? — широко улыбнулась я.

— Уж больно добродушная.

— Я просто подумала о том, что нам уже хватит ссориться.

— Это ты правильно подумала.

— А я хорошая ученица, Алеша. Ведь ты так часто говорил о том, что семейная жизнь должна состоять из компромиссов.

— Ты исправляешься прямо на глазах, дорогая!

Я заварила чай, поставила на стол чашки и предложила Алексею присоединиться ко мне.

— А как обстоят дела с твоим бизнесом, Алеша? Надеюсь, все хорошо?

— Нормально, — буркнул Алексей, одарив меня подозрительным взглядом.

— Тебе не понравился мой вопрос?

— Вопрос как вопрос. У меня все хорошо, Маргарита. Скоро пойдут дивиденды. Осталось совсем немного потерпеть. В отличие от тебя, я веду свои дела намного практичнее.

— Милый, я хочу у тебя поучиться.

— Давно пора. Никто не разбирается в бизнесе лучше меня.

Я нисколько не сомневалась в том, что избрала правильную тактику. Алексей явно чувствовал себя хозяином положения.

— Неужели ты начинаешь исправляться, дорогая? Что-то не похоже на тебя.

— Дорогой, неужели тебе нравится, что мы ругаемся?!

— Не будет повода — и ругаться не будем. Финансист из тебя никудышный, Маргарита. Еще немного, и твоя фирма прогорит ко всем чертям.

— А ты возьми бразды правления в свои руки, — спокойно сказала я. — В конце концов, ты меня не обманешь. Ведь ты муж, да?

— Спасибо, дорогая! Я давно ждал от тебя этих слов. А начну я, пожалуй, с того, что поувольняю всех экономистов на хер.

— Как скажешь, милый.

Я замолчала и уткнулась в чашку, стараясь не встречаться с Алексеем взглядом. Я его боялась. И не только потому, что он более десяти лет провел в тюрьме. С уголовником можно договориться, но с больным — никогда.

— Милый, пойдем спать, — зевая, сказала я. — Завтра опять тяжелый день.

Алексей встал и послушно пошел в спальню.

Я разделась, выключила свет и открыла балконную дверь.

— Душно… Милый, ты не против, если я оставлю балкон открытым?

— Оставляй.

Взбивая подушку, я сказала:

— Странно… Начало осени, а теплынь стоит, как в июле…

— Нет, Рита, я сегодня уже ничего не смогу. Я ведь живой человек, а не автомат для траханья.

«Да уж, после дневной оргии можно неделю не вспоминать о сексе», — подумала я про себя, с трудом сдерживая улыбку.

— Алеша, а у тебя было много женщин?

— Не помню, не считал. Много, наверное.

— И ты со всеми спал?

— А что еще можно делать с женщинами? Понравилась — и в постель.

— А Маша?

— Маша была странная девушка, противоречивая. Меня и тянуло к ней, и отталкивало от нее.

— Как это?

— Она была страшная неряха. Постоянно пропадала на кастингах, горстями пила таблетки для похудения. Наверное, такую жизнь ведут все манекенщицы. Дома она только и делала, что валялась на диване, читала журналы и болтала с подружками по телефону. Размазанная косметика, синяки под глазами, запах перегара… Она приводила себя в порядок только тогда, когда шла на работу… А еще она любила устраивать вечеринки, которые доводили меня до белого каления. Она хотела, чтобы и я принимал в них участие, но я терпеть не могу тусоваться с чужими людьми. Ты знаешь, а ведь я ее поколачивал…

— Ты бил Машу?

— Ну да. Она сама напрашивалась. Один раз я стукнул ее так сильно, что из носа хлынула кровь.

— Дорогой, но это ужасно!

— А не ужасно обниматься у меня на глазах?!

— Неужели и меня ждет подобная участь?

— Если ты будешь во всем слушаться меня, я тебя бить не буду.

— Я буду послушной девочкой, обещаю, — ласково промурлыкала я, содрогаясь в душе от отвращения. — Но ведь Маша была беременна?

— Эта идиотка сама захотела ребенка. Ее невозможно было отговорить.

— По-моему, ты сожалел, что ребенок так и не родился.

— Да это я так просто сказал. На самом деле мне было страшно от одной мысли, что этот выродок подрастет и будет диктовать нам свои условия. И все же я нашел в Маше то, что долго искал в женщинах.

— И что же?

— Она была потрясающей любовницей. Она творила такие вещи, что я готов был на стенку лезть. Она была рождена для секса. Ведь у каждого человека есть свое предназначение. Так вот предназначением Маши был именно секс. Для нее не существовало никаких табу в постели. Хочешь минет — пожалуйста, хочешь анальный — нет проблем. А больше всего меня заводило, когда она рассказывала о своих эротических фантазиях. Так образно, так красочно, Ритка, — ты не представляешь! Она рано начала половую жизнь, — продолжил он, помолчав немного. — В восемь лет ее трахал отчим, в двенадцать — три пьяных бомжа на лавочке. Они устроили ей «троечку». Так ей это даже понравилось, Ритка, хотя воняло от нее еще месяц…

Рассказывая, Алексей возбудился. Заметив это, я отвернулась к стенке и сонным голосом произнесла:

— Дорогой, спокойной ночи. Глаза уже закрываются, извини.

— Рит, а тебе ничего не хочется?

— Нет, милый. Завтра тяжелый день…

— У тебя все дни тяжелые, — вздохнул он. — Вот была бы сейчас Машка, она бы такое устроила…

Глава 23

Легкие тюлевые занавески тревожно заколыхались — на улице задул ветер.

— Рит, может, закроем балкон? — миролюбиво спросил Алексей. — Просквозит ведь.

— Нет, дорогой, не надо, — сонным голосом откликнулась я. — Душно… Если тебе холодно, возьми плед. Ой, что это? Ты слышишь шаги?

— Слышу… О, блин! — Алексей подскочил испуганно и сел на постели, поджав коленки к груди.

У балконного проема стояла девушка. Это была… Маша. Говорят, что покойники плохо выглядят, но она выглядела еще лучше, чем при жизни.

Даже помолодела немного. Красивый вечерний макияж, кружевное белье цвета крови… Господи, и к чему снятся покойники?!

Маша улыбалась и смотрела на Алексея в упор.

— Машка, ты, что ли? — спросил он дрожащим голосом.

— Я…

— Ты… Ты это… Ты это брось… Уходи обратно, нечистая…

— Не уйду, там холодно.

— Где это «там»?

— Там, куда ты меня отправил.

— Да ладно, Машка, дело прошлое. Ты же знаешь, что я это сделал по повелению нашего магистра. Ты же не хотела вступать в секту. Да еще и надумала ребенка рожать… А я ведь тебе говорил, что детей не люблю. Шла бы ты обратно, Машка. Любовница с того света — это уж слишком.

— А я обратно не хочу. Земля больно холодная, да и сырая. Попробуй сам полежи.

— Р-рано мне еще в землю ложиться, — заикаясь, сказал Алексей. — В сырой земле лежать — удел мертвых, а я еще пока живой.

Маша кивнула и посмотрела на меня.

— Скажи, Леш, тебе с ней лучше, чем со мной? — спросила она.

— Нет, Машка, не лучше. Она вообще трахаться не умеет. Просто денег у нее полно, вот и все.

— А со мной тебе хорошо было?

— А то нет! Да такую любовницу, как ты, еще поискать надо.

— Так, может, вспомним прошлое?

— Не могу, Машка. Ты с покойниками теперь трахайся, а я с живыми буду.

— А это не важно, кто из нас мертвый, а кто живой. Совокупляться могут тела, находящиеся в любых астральных измерениях. Я с покойниками спать не могу, они холодные.

Маша одним движением скинула лифчик и осталась в тоненьких трусиках. Она призывно посмотрела на Алексея.

— Алеша… Не бойся… Дотронься до моей груди…

— Машка, перестань, — простонал Алексей. — Исчезни, прошу тебя!

Но Маша и не думала исчезать. Вместо этого она сняла трусики и прыгнула в постель к моему супругу.

— Машка, ты что? — возмутился он. — Я с покойниками никогда не трахался…

— А ты попробуй. Я уверена, тебе понравится.

А затем началось такое, что я вынуждена была отвернуться, хотя за свою не такую уж и короткую жизнь насмотрелась многого.

— Машенька… Машуля… — прошептал мой супруг в изнеможении после очередного оргазма.

— Любимый, а ведь ты не только меня убил, но и нашего ребеночка тоже, — сказала она. — Потрогай, он шевелится.

— Машка, он что, жив?

— Ну как же он может быть жив, если я мертва.

— Тогда как он может шевелиться?

— Ну я же шевелюсь. Приложи ладонь к моему животу. Чувствуешь?

— Чувствую.

— Ну ладно, хватит. — Девушка встала и направилась к балконной двери.

— Машка, ты куда?! — вскричал Алексей.

— Мне пора. Мое время истекло.

— Машка, останься, прошу тебя! Мне так хорошо с тобой…

— Не могу. Я теперь себе не принадлежу. Там у нас свои законы и правила. Мы обязаны их соблюдать.

— Где это «там»?

— В загробном мире.

— Машка, не уходи.

— Не могу. Я обязана вернуться туда, куда ты меня отправил.

Девушка печально улыбнулась и вышла на балкон. Алексей посидел несколько минут на кровати и бросился следом за ней. Что он делал на балконе, я не знаю. Но когда он вернулся в спальню, даже в темноте было заметно, что лицо его стало белым как мел.

Остаток ночи мы оба не спали. Просто лежали и смотрели в потолок, переваривая случившееся.

Утром Алексей спросил у меня:

— Ритка, ты ночью ничего не видела?

— Видела.

— А что?

— Сон кошмарный приснился.

— Какой, расскажи.

— Не могу, язык не поворачивается. Алеш, а ты что зеленый такой? Может, отравился?

— Зеленый? — Алексей схватился за лицо и позеленел еще больше.

— Как смерть прямо.

— Не говори про смерть! Ты лучше скажи, что ты ночью видела.

— Ну что ты ко мне привязался! Не хочу говорить, и все.

— А ты ничего ночью не слышала? — не отставал он.

— А что можно ночью услышать?

— Ну, мало ли что…

Алексей встал, подошел к балкону и поднял с полу сброшенное Машей белье. Глаза у него в этот момент были безумные.

— Послушай, муженек! Так ты по ночам шлюх водишь?! — как базарная баба, закричала я, нашаривая рукой тапочку. Хотелось встать и отхлестать Алексея по морде — на большее у меня не хватило бы сил.

— Каких шлюх?

— А откуда белье?

— Не знаю. Оно у балкона лежало.

— У балкона? И как же оно туда попало? Лучше сразу признавайся, кобелюка проклятый!

— Рита, ты о чем? Ведь мы спали с тобой в одной постели!

— Тогда откуда белье?! — не унималась я.

— Наверное, сверху упало. Прищепки у соседей слабые… Помнишь, какой был ветер? Вот ветром его и занесло.

— Тогда давай белье сюда, я отнесу его соседям.

— Нет! — закричал мой супруг и засунул белье в прикроватную тумбочку.

— Странный ты какой-то. — Я пожала плечами и ушла на кухню.

Глава 24

Завтракал мой супруг без всякого аппетита, что ему было не свойственно. В течение дня он ни разу не позвонил мне на работу. Зато позвонил обеспокоенный Игорь и сказал, что примерно через час будет у меня.

— Рита, ты даже не представляешь, какой опасности ты себя подвергаешь, — взволнованно сказал он, появляясь на пороге.

— Я все представляю.

— Тогда почему ты не ушла от него сразу?

— Наберись немножко терпения, Игорь. Скоро все разрешится.

Я не стала рассказывать ему о сегодняшней ночи, потому что он, как и любой здравомыслящий человек, не поверил бы ни одному моему слову. Нет, вы подумайте только: к моему «любимому» муженьку приходила покойница и занималась с ним сексом! Причем на глазах у меня… Игорь точно решит, что у меня крыша поехала. Так зачем же я буду испытывать его терпение?

— Рита, ты меня любишь? — спросил он с большим чувством. Даже покраснел от волнения.

— Конечно, — ответила я, не раздумывая.

— Тогда давай жить вместе.

— А мы и будем жить вместе. Но — чуть позже.

Мне стоило огромных усилий уговорить Игоря дать мне возможность самостоятельно разобраться со своим супругом.

По возвращении домой я застала Алексея удрученным. За ужином он сидел молча и не мигая смотрел в одну точку. Он даже не спрашивал меня об отчете за фуршет!

— Дорогой, а ты не заболел? — поинтересовалась я.

— Нет, я здоров. — Алексей посмотрел на меня безразличным взглядом и опять уткнулся в тарелку. — Ты уже пришла?

— Пришла, пришла, а кто ж тебя кормит?

— Надо же, а я и не заметил.

— Что не ешь-то? Невкусно?

— У меня нет аппетита, Рита.

— Ты сегодня был на работе?

— Нет.

— Почему?

— Не было настроения.

— Получается, что ты весь день просидел дома?

— Ну, не весь день…

— И где же ты был, если не секрет?

— Ездил на могилу к Машке.

— С чего бы это?

— Да так, решил цветов принести.

— Принес?

— Принес.

— Что-то раньше ты ее не навещал.

— Приснилась она мне.

— Надо же.

— Я тебе уже говорил, Ритка, как она хорошо трахалась. Просто жуть. Правда, она много пила. С утра могла за бутылочкой потянуться. Она даже виски пила, не разбавляя. А еще курила. Она пачку сигарет в день спокойно просаживала. Не всякий мужик такое осилит. А еще она любила баловаться травкой. За хороший косячок любому дать могла. Она вообще была без тормозов. Как она рожать собиралась, непонятно…

— У тебя прямо вечер воспоминаний, — сказала я.

Неожиданно у Алексея забегали глазки. Он слегка кашлянул и испуганно произнес:

— Рит, а я на похоронах-то не был. Я тогда в больнице лежал…

— Ну и что?

— Скажи, а на памятник другую фотографию нельзя было повесить?

— Ты это о чем?

— Ну, на Машкином памятнике такая странная фотография…

— Ты о чем? — удивилась я.

— Короче, она там в полный рост. А на памятник обычно фото крепят, как на паспорте.

— Почему? В полный рост тоже можно. Ничего в этом странного нет.

— Да, но на Маше там такое же белье, как к нам от соседей попало. Еще фотка, словно для «Плейбоя» сделана. Машка на ней сексуально палец во рту держит.

— Какой еще палец?

— Обыкновенный, указательный.

— Хорошо, что хоть указательный, — усмехнулась я.

— Да ладно тебе. Ты мне лучше скажи, какому хрену в голову пришло поставить на могилу это безобразие.

— Вот уж не знаю. Надо будет поинтересоваться у девчонок.

Около одиннадцати мы легли спать. Я подошла к балкону, намереваясь закрыть дверь, однако Алексей грубо оттолкнул меня, да так, что я больно ударилась локтем о подоконник.

— Ты чего? — возмутилась я.

— Ничего! — буркнул Алексей, распахивая балконную дверь до отказа.

— Я просто хотела закрыть балкон.

— Нечего его закрывать!

— Но ведь ночью опять будет ветер. Может стекла разбить.

— Не разобьет.

— Я при сквозняке спать не умею.

— Тогда иди спать в гостиную. Там диван есть. — Алексей смотрел на меня так безумно, что я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Признаться честно, я боялась увидеть покойницу в моем доме еще раз, но эта покойница стала для меня союзницей в борьбе с таким страшным человеком, как Алексей.

— Я хочу спать на своей кровати. Я не люблю диван. Ладно уж, пусть дует.

Я молча легла на свою сторону и закрыла глаза… «Главное, не заснуть, — думала я. — Ведь спектакль, судя по всему, только начинается». Алексей тоже не спал, хотя лежал тихо и не ворочался.

Маша появилась около часу ночи. Алексей приподнялся и судорожно закашлял. Как и в прошлую ночь, от страха я не могла пошевелиться.

Сердце учащенно билось, готовое вырваться из груди в любую минуту.

— Маша, ты? — Голос Алексея звучал глухо. — А почему сегодня раздетая?

— Потому что вчера я забыла свое белье.

— Я его сохранил.

— Спасибо.

— Жена хотела отдать соседям, но я не дал. Оно в тумбочке.

— Спасибо. Как странно… У тебя теперь есть жена.

— А я ее ненавижу, Маша. Я только тебя люблю.

— Правда?

— Правда. Машка, а там холодно?

— Где?

— В земле.

— Нет. Земля вообще-то теплая.

— А вчера ты говорила, что она сырая и холодная.

— Все зависит от погоды, Алеша. Сегодня она теплая.

— Машка, а ты хоть где — в аду или в раю?

— Нет, Лешка, в рай я не попаду. Ты сам отправил меня в ад.

— Хреново тебе там?

— Хреново… Но я уже привыкла.

— Что, правда, что ли?

— Конечно.

— Машка, а как там народец-то?

— Народец? О чем это ты, Алеша?

— Ну, народ у вас там нормальный?

— Всякий, как и здесь.

— Тогда понятно. У вас там такая же житуха, как и здесь. Машка, а я сегодня на твоей могиле был. Ну и фотография у тебя…

— Так это ж не я сделала. Она появилась после того, как я умерла.

— Оно и понятно. А записочку твою, Машка, я прочитал.

— Правда?

— Ну да. В ней ты меня за прошлую ночь поблагодарила, ну и за то, что я к тебе на могилу приехал.

— Тебе было приятно?

— Еще бы! Я ведь тебя с нерожденным ребенком на тот свет отправил, а ты ко мне так относишься.

— Я люблю тебя, Лешенька. Ты и представить не можешь, как сильно я тебя люблю.

После этих слов Маша опять нырнула в постель к Алексею, и они занялись сексом. Я сжалась в комочек, опасаясь умереть от разрыва сердца.

Когда все закончилось, Маша встала и тихо прошелестела:

— Ну, мне пора.

— Почему? Останься!

— Потому что мое время истекло. Меня уже ждут там, Алеша.

— Машка, с тобой так здорово! Не уходи…

— Не могу.

— А ты завтра придешь?

— Нет.

— Почему?!

— Потому что больше нам не положено. Нам разрешают возвращаться на землю только два раза.

— Как это?

— Да вот так.

— А как же я без тебя буду?

— А зачем же ты приказал своим сектантам убить меня?

— Прости, Машка. Я теперь жалею. Но уже ничего не вернешь.

— Положи руку мне на живот. Чувствуешь, как ребеночек переворачивается?

Алексей с готовностью исполнил Машину просьбу. Лицо его озарила непривычная нежность.

Я никогда раньше не видела своего мужа таким.

— Слышишь? — спросила Маша.

— Слышу. Маш, неужели ты больше не придешь?

— Не приду, Алеша, не жди.

— Но я не смогу без тебя…

— Тогда пойдем со мной.

— Как же, ведь я живой.

— А ты прими легкую смерть.

— Да ну… Я не могу…

— Тебе не нужно было меня убивать, Алеша.

— Но я уже тысячу раз пожалел! А ты, Машка, кроме траханья, и делать-то толком ничего не умела.

— А что я должна была уметь?

— Ну, убираться, например. Ведь у нас в квартире был страшный беспорядок, помнишь? На полу вечно валялась твоя одежда. В ванне постоянно стояла грязная вода, потому что ты даже пробку не вытаскивала после того, как купалась. На кухне горы грязной посуды, всюду бокалы с недопитым спиртным.

— А что, твоя жена чистюля?

— Этого у нее не отнимешь.

— Зато она не умеет трахаться, как я.

— Тоже верно.

— Извини, Алеша, мое время давно истекло. Я ухожу.

Девушка встала и направилась к балкону.

— Маша, я буду ждать тебя завтра! Приходи!

Маша повернулась и бросила на Алексея печальный взгляд.

— Леша, завтра не будет. Я не приду никогда.

Алексей в эту минуту был похож на маленького ребенка, готового разреветься.

— Ну почему?

— Потому что так нужно. Если хочешь, пойдем со мной.

— Я не могу!

— Если решишься, я буду тебя ждать. Там я рожу тебе ребенка. Мы будем жить вместе, Алеша. Я не хочу рожать безотцовщину.

Маша исчезла за балконной шторой. Алексей выглядел глубоко несчастным. Он сидел на кровати и смотрел в пол. Через полчаса он зашел в ванную и включил воду Еще через час, обеспокоенная тишиной, я открыла дверь ванной и громко закричала.

Глава 25

Алексей лежал в воде алого цвета и пустыми, безжизненными глазами смотрел в одну точку. Его запястья были перерезаны. На полу валялось сломанное лезвие, от одного вида которого меня затошнило.

На подгибающихся от страха и отвращения ногах я вышла из ванной и позвонила Игорю.

На третий день, как и положено, состоялись похороны, и мне пришлось разыгрывать роль безутешной вдовы…

Вскоре моя психика восстановилась. Способствовало этому конечно же присутствие Игоря.

Ежедневно я засыпала и просыпалась в его объятиях. Оказывается, это так здорово лежать на плече любимого человека!

Я не ошибусь, если скажу, что в самый трудный момент моей жизни именно Игорь стал для меня ангелом-хранителем. Он заставил меня переехать к себе и полностью взял на себя все заботы, связанные с восстановлением моего пошатнувшегося было здоровья.

В один из обычных дней я допоздна задержалась на работе. Игорь звонил несколько раз, поторапливая меня, и наконец я сказала ему, что еду.

Машина моя была на стоянке. Приветливо кивнув охраннику, скучавшему у ворот, я открыла ключом дверцу, села на водительское место и тут же почувствовала, как в бок мне уперлось что-то железное.

— Не двигайся, сучка, и не вздумай кричать. Тебе конец.

Я вздрогнула, подумав о том, что где-то уже слышала этот женский голос.

— Простите, что вам нужно? Денег?

— Нет, денег мне не нужно. С деньгами у меня особых проблем нет. То, что мне нужно, уже не вернешь.

— Вот как, — взяв себя в руки, сказала я. — И что же вы потеряли?

— Мужа, сука. Я потеряла своего мужа.

Уже зная, кто это, я повернула голову и увидела… Татьяну.

— Господи, ты живая…

— Божьими молитвами.

— И только? Чудес не бывает, Таня.

— Чудо сотворил мой супруг, которого ты, сука, отправила на тот свет.

— Супруг?! Так ты была замужем?! За кем?!

— Для тебя он был Алексеем. Алексеем, и все. А для меня он был Сергеем.

— Мой муж был твоим мужем? — опешила я.

— Да какой он тебе муж?! Женился-то он на тебе по фиктивному паспорту! Это был мой законный муж, поняла?! В ту ночь, когда ты меня чуть было не убила, он оказался поблизости. Он вытащил меня из той чертовой спальни и отвез в частную клинику. Вовремя отвез. Я ведь в состоянии клинической смерти была. Он всегда меня выручал. Даже в самые трудные минуты. Он был сильным человеком, а ты его в могилу отправила. — Татьяна прерывисто вздохнула и свободной рукой промокнула повлажневшие глаза!

— Но мне такое и в голову не могло прийти…

— Думаешь, он на твои сиськи повелся, да? Он просто хотел тебя на деньги развести. Точно так же, как эту гребаную Машу.

— Послушай, а какого черта ты его под баб подкладывала?! — не выдержала я. — Мужем дорожить надо, а ты…

— Закрой пасть, а то сейчас договоришься. Я тебя, конечно, по-любому пристрелю. Просто хочу, чтобы ты знала самое главное.

— И что же это самое главное?!

— К Шурику твоему я неспроста домработницей устроилась. Были у нас с Алешкой кое-какие цели.

— А я это поняла, — кивнула я. — Сумочка у тебя уж больно говорящая была.

— Так ты еще и по сумкам чужим лазила, сука… Да ладно, что уж теперь. Мы ведь этого старого кренделя ой как долго вычисляли. Денег у него немерено было. Так много, что за один раз не унести. Пришлось нам изрядно попыхтеть с Алешкой.

— Получается, что в ту страшную ночь мой… то есть твой муж прятался на даче?

— Получается, что так. А ты догадливая. Только боюсь, что твоя догадливость тебе больше не понадобится.

— Но ведь он в больнице лежал…

— А он отлучился оттуда ненадолго. Рана-то у него пустяковая была. Для здорового организма — царапина.

— Тань, а кто ж в него стрелял?

— Сектанты между собой что-то не поделили. Бабки, конечно. Что же еще делить? Ладно, вечер вопросов и ответов подошел к концу. Читай молитву, сука, и отправляйся туда, куда спровадила моего муженька.

— А я его никуда не отправляла. К нему покойная Маша приходила. Вот с нее и спрашивай.

— Ага, — понимающе усмехнулась Татьяна. — Три покойных Маши сразу.

В этот момент раздался приглушенный выстрел.

Я схватилась за бок и… ничего не почувствовала.

Потом я подняла глаза и увидела Игоря. В одной руке он держал пистолет, а в другой — букет алых роз, источавших фантастически приятный аромат.

— Игорек, а ты откуда взялся? — только и сказала я.

— Решил почему-то, что тебе угрожает опасность. Как видишь, не ошибся…

Глава 26

К счастью, все обошлось. Действия Игоря признали правомерными, потому что он защищал мою жизнь. Мы решили пожениться и сыграть пышную свадьбу. А затем поехать на остров Бали и провести там медовый месяц. Мне хотелось быть самой красивой невестой на свете — ведь впереди нас с Игорем ждала красивая жизнь, а в красивую жизнь нужно красиво войти. Я заказала себе белоснежное платье до пят с глубоким декольте и полностью открытой спиной. Но надеть мне его было не суждено. Потому что подлянка жизнь иногда преподносит такие сюрпризы, какие не придумает и самый изощренный романист.

Когда я стояла в примерочной салона свадебных платьев, неправдоподобно вежливые мальчики в штатском сообщили мне, что я арестована за убийство Александра Игоревича Ж. Я переоделась под любопытными взглядами продавщиц и села в черный «воронок». «Сколько веревочке ни виться, а конец будет, — с грустью думала я. — Жалко только, что конец этот отыскался перед самым счастливым событием в моей жизни».

Как я чувствовала себя на допросах? Всяко — скажем так. Чаще всего я вспоминала Ксанку и вещий сон, который я не знала как истолковать.

Посадили меня в общую камеру. Ксана все точно описала — и скученность неимоверная, и бабские дрязги, и однополая любовь по ночам. От всего этого я рыдала в голос, трясла прутья стальных решеток и посылала мир ко всем чертям.

А затем наступила полная опустошенность. Серая, беспросветная, монотонная жизнь капала день за днем, как вода с отсыревшего потолка.

Я перестала плакать, я перестала смолить одну сигарету за другой, я даже чифирь пить перестала, хотя он отлично помогал забыться. Я понимала, что самое главное теперь — это выжить. А чтобы выжить, нужно быть сильной. Я знала прекрасно, что судьи меня не оправдают. А значит — впереди зона со всеми ее «прелестями».

Каждую ночь мне снился Игорь. Если бы меня не посадили, у нас с ним была бы прекрасная семья. Мы понимали бы друг друга с полуслова и никогда не говорили бы обидных слов.

Но — не судьба… На зону меня отправят надолго. Лет на пятнадцать — это уж точно. И Игорь не станет меня ждать. Да и зачем? Он молод, красив, богат… А я… Жизнь моя дала трещину. Я, конечно, сильная, но хватит ли здоровья?

А через три недели произошло нечто необъяснимое. Меня отпустили под расписку о невыезде и посадили Игоря. Посадили по его собственной просьбе. Якобы он сказал, что убил Шурика из личных побуждений.

Я сидела в зале суда и смотрела на него полными слез глазами.

— Да, я виновен, — как выстрел, прозвучало у меня в ушах.

Во время чтения приговора мы с Игорем мысленно разговаривали.

— Не плачь, родная, — слышала я его тихий, надтреснутый голос. — Я люблю тебя до безумия и буду любить всю жизнь.

— Я тоже тебя люблю.

— Ты только береги себя, Ритка. А еще выходи замуж, потому что жизнь не закончилась. Она движется дальше.

— Не говори ерунды! Я буду тебя ждать. Ты взял на себя мою вину…

— Ну и что? Я же мужчина. Значит, основные проблемы должны лечь на мои плечи.

— Зачем ты это сделал?

— А ты как думаешь?

— Потому что ты меня любишь.

— Знаешь, Ритка, а я и не жалею, что сел. Я сел во имя любви. А во имя любви можно и не на такое пойти.

Когда огласили приговор и Игоря стали выводить из зала, я вскочила с места и закричала во весь голос:

— Игорь, родной! Я буду тебя ждать! Я заведу календарь и буду вычеркивать каждый прожитый без тебя день! Ты только держись! Ведь у тебя есть я!

Эпилог

Игорю дали три года. Постарались его родители, ну и адвокат, конечно, получивший на руки кругленькую сумму. Зарегистрировались мы прямо на зоне. Красивое белое декольтированное платье так и осталось висеть в салоне на Ленинском — пришлось надевать что попроще, без особых изысков. Но я ни капельки не расстроилась. Подумаешь, платье! Главное — Игорек стал моим законным мужем. Единственным — и на всю жизнь.

На одном из свиданий (а они бывали у нас раз в два месяца) я рассказала ему, как расправилась с Алексеем. Я отыскала Машину сестру, которая была похожа на нее, как две капли воды. За небольшие деньги она согласилась отомстить убийце. На мой балкон она попадала через соседний технический, которым в нашем доме отродясь никто не пользовался. Фотографию на памятнике тоже подменила я.

Слушая это, Игорь громко смеялся и говорил, что у меня отличное чувство юмора.

И вот наконец наступил самый торжественный день в моей жизни. Игоря и Ксанку должны были освободить по амнистии. Как, ведь убийц не освобождают! — скажете вы и ошибетесь. Освобождают, миленькие, еще как освобождают, если на воле остались влиятельные друзья, способные заплатить кому надо хо-о-рошие откупные.

Тюремные ворота распахнулись, и я с громким визгом повисла у Игоря на шее. Игорь погладил меня по волосам и поцеловал в макушку.

— Ритуля, все позади. Успокойся, а то люди смотрят.

— Ну и хрен с ними, — засмеялась я. — Пусть смотрят, мне не жалко.

А затем мы поехали домой, где нас уже ждала Оксана. Когда вечеринка была в самом разгаре, я подсела к ней и тихо сказала:

— Теперь никаких вольностей, дорогая. Будешь работать у меня. На безбедную жизнь тебе хватит, это я тебе гарантирую.

— Ладно, — кивнула она.

Танцуя с Игорем, я никак не могла поверить в то, что он рядом.

— Ритуль, ты только больше мужиков не мочи, а то мне в тюрьму совсем не хочется, — прошептал он мне на ухо.

— Не буду, — сказала я.

— Если на тебя кто косо посмотрит, ты лучше мне его покажи — я сам разберусь.

— Спасибо, — улыбнулась я и нежно прижалась к нему.

— Жалко, что здесь кладовки нет, — вздохнул Игорь.

— А мы найдем, — сказала я и потянула его за собой.

— Ничего не заканчивается, пока не заканчивается, — подмигнул мне Игорь.

— Ничего не заканчивается, пока не заканчивается, — подтвердила я.

На следующее утро мы втроем отправились на остров Бали. С высоты птичьего полета он был похож на маленькую зеленую рыбку, плескавшуюся в лазурных волнах безбрежного океана. Мы пробыли там ровно две недели, и это были самые счастливые дни в нашей жизни. Мы знали, что когда-нибудь еще вернемся сюда, обязательно вернемся.

Вернувшись домой, Ксана достала из шкафа туго перевязанный пакет, раскрыла его и осыпала нас с ног до головы баксами.

— Ксана, что это?

— Это деньги, которые я прихватила у китайца. Мертвому они без надобности.

— Ну, ты даешь!

— Теперь они наши.

Игорь посмотрел на нас с деланой суровостью.

— Девчонки, вы бы заканчивали куролесить. Сколько можно, а?

— С этим покончено!

Мы дружно рассмеялись и принялись складывать доллары обратно в пакет…

Что значат в моей жизни мужчины? Не знаю.

Теперь уже, наверное, ничего, потому что в моей жизни появился тот единственный, которого я ждала долгие, долгие годы. Без него я не представляю своего дальнейшего существования…

Послесловие

Вот и закончилась последняя страничка моего романа. Я, как и прежде, с особым трепетом заглядываю в свой почтовый ящик и с нетерпением жду ваших писем.

Работая над новой книгой, я всегда ощущаю рядом своих читателей, смотрю на их письма, чувствую боль, страхи и переживания. Я пытаюсь сделать своих героинь вашим зеркалом и мостиком, который связывает ваши желания, разочарования и жизненные приобретения. Я искренне надеюсь на то, что мои книги помогают обрести душевный покой, и всегда молюсь, чтобы все ваши мечты и желания сбылись.

Я надеюсь, что мои книги придадут вам мужества, помогут заглянуть в себя и обрести уверенность в завтрашнем дне. Даже если на душе пусто, а сердце разбито, не всё ещё потеряно… Если мы говорим, что всё хорошее осталось в прошлом и у нас больше нет ни сил, ни желания жить, всегда есть скрытый резерв, чтобы подняться с колен, собраться с последними силами и начать всё сначала…

На столе, как всегда, лежат письма, а в них ваши судьбы, проблемы, победы и поражения. С фотографий на меня смотрят улыбчивые, задумчивые, а иногда и усталые лица. Я бесконечно благодарна вам за то, что вы доверяете мне свои сокровенные тайны и секретные переживания. Всю вашу боль я пропускаю через себя и переживаю за вас, как за своих самых дорогих и близких людей. А по-другому просто не может быть. Ведь за годы нашего с вами общения мы стали настолько близки, а наши души сроднились.

Спасибо за ваши искренние и дорогие моему сердцу письма. Спасибо за ваши признания в любви и предложения дружбы. Всё это я очень ценю, и мне хочется жить, творить и успеть сделать как можно больше для вас.

Милые, дорогие, неповторимые, замечательные друзья, читатели и просто любимые люди, мне жаль, что порой на конвертах вы забываете указать улицу или номер своего дома. Видимо, вы очень волнуетесь и не всегда проверяете то, что написано на ваших конвертах. Пожалуйста, будьте внимательны. Старайтесь подписывать конверты более понятным и разборчивым почерком. На моём рабочем столе, к сожалению, лежит целая стопка писем, обратные адреса которых я не могу прочитать. Некоторые посланные мной письма вернулись обратно, потому что адреса назначения неверные, но ведь я пишу так, как смогла понять ваш почерк. Мне грустно, жаль времени и ваших пустых ожиданий. Очень надеюсь на ваше понимание.

Любая из вас может стать героиней моей следующей книги. Я с нетерпением жду ваших историй. Если вы не хотите, чтобы я писала о вас в своих книгах, то дайте мне знать, и я никогда ничего не сделаю против вашей воли. В жизни много схожих проблем и судеб, хочется, чтобы хоть капелька вашей душевной боли нашла отзвук в сердцах моих читателей, ведь за годы нашего общения мы стали почти единой семьёй, где каждый может понять, помочь, простить, подсказать и поддержать…

Спасибо за ваши многочисленные приглашения приехать в гости. Мне так приятно осознавать, что почти в каждом уголке нашей необъятной родины и за её пределами у меня есть близкие и по-настоящему родные люди.

Пишите мне по адресу:

129085, г. Москва, абонентский ящик 30.

Любящий вас автор, Юлия Шилова.

Судьбы в письмах

1

Здравствуйте, Юлия! Я разведена, есть одиннадцатилетний сын. Вот уже четыре года встречаюсь с женатым мужчиной. Мы любим друг друга, и очень сильно — в день по нескольку раз созваниваемся, стараемся часто встречаться. Мне с ним хорошо, кажется, и ему тоже. Я уважительно отношусь к его жене и детям. Но порой меня злит, что именно я оказалась в такой ситуации, что именно я люблю чужого мужа. Оглядываюсь вокруг: у всех благополучная семейная жизнь. Что делать? Я запуталась. И забыть его не могу, и разлюбить тоже…

СВЕТЛАНА, 32 ГОДА.

Здравствуйте, Светочка. Так хочется вам помочь! Увы, но любовь не выбирает ни свободных мужчин, ни свободных женщин. Жизнь так непредсказуема, что каждая женщина, состоящая в браке, может развестись и от одиночества стать любовницей. Конечно, всем хочется встретить мужчину, рядом с которым можно не чувствовать себя одинокой. Но порой именно любимый мужчина делает женщину несчастной. Я знаю, есть распространенное мнение — самое главное в жизни любовь. Мол, есть любовь, остальное приложится. Любовь, несомненно, важна. Но она не всегда является фундаментом для личного счастья женщины. В вашей ситуации из-за нерешительности любимого страдаете вы и ваш сын, ведь он чувствует вашу боль, страдает семья вашего возлюбленного, да и он сам вряд ли чувствует себя совершенно счастливым.

Оглядываясь вокруг, вы замечаете чужое счастье. Светочка, пора начать борьбу и за своё! Возможно, страх одиночества закрывает от вас этот мир и вы забыли, что только мы сами можем сделать свою жизнь яркой. Попробуйте стать эгоисткой. Круг ваших интересов не должен замыкаться на одном человеке. Полюбите себя, наполните гармонией душу и запомните: раненая птица притягивает к себе только ворон и хищников. В наше время непозволительно быть слабой. Следует стараться быть сильной. Оберегая своего любимого от проблем, вы сами позволяете ему расслабиться, не принимать ответственных решений, плыть по течению. А надо ли это вам? Может быть, превозмогая боль, надо отпустить того, кто любит только на словах?

Никто не вправе вас осудить. Вы просто любите и на данном этапе ничего не требуете взамен. Отношения мужчины и женщины неповторимы, и очень трудно судить, испытывает ли ваш избранник к вам чувства, или вы просто для него отдушина от рутины законного брака. Вы живёте проблемами его семьи и постепенно забываете о своей собственной жизни. Женатые любовники почти все, как один, твердят одно — законная жена не в счёт, вы его единственная и неповторимая, он уже давно не спит в одной постели с супругой, он не может от неё уйти потому, что она сильно болеет и дети этого не переживут. Нужно время. Дети подрастут, жена выздоровеет. Это стандартный и, к сожалению, вечный набор отговорок женатых мужиков, которых вполне устраивает сложившееся положение вещей. Это же престижно, да и самолюбие от этого только выигрывает. Женатики совсем не так несчастны со своими жёнами, как любят рассказывать. Они неплохо с ними живут и вполне комфортно при этом себя чувствуют. А их «нелюбимые» жёны и знать не знают, что кто-то хочет с ними расстаться.

Светлана, у любовных отношений должно быть будущее. Если его нет, то они продержатся ровно столько, насколько у вас хватит терпения. Потому что данная ситуация со временем всё больше и больше будет не устраивать только вас, но не вашего мужчину. У него-то как раз всё в шоколаде. Быть абсолютно счастливой с семейным мужчиной НЕЛЬЗЯ, потому что в женщине самой природой заложено желание быть единственной. Мужчины иногда уходят из семей, но для этого они должны очень сильно любить. Так сильно, что решают поставить на карту ВСЁ, не сомневаясь в том, что любимая женщина того стоит. И всё же основная часть мужчин предпочитает играть судьбами двух женщин, стараясь всеми правдами и неправдами сохранить и жену, и любовницу. Я понимаю, что вы любите вашего избранника, но если так будет продолжаться, то с годами эта любовь станет приносить вам всё большую боль и угнетать вас томительным одиночеством.

Вы должны понимать, что сейчас вы живёте не своей жизнью, а ведь у вас есть другая, своя собственная. И у ваших отношений должно быть будущее. Вам нужен мужчина, который бы не смотрел на часы, не грузил вас проблемами своей семьи и не бежал к другой женщине по первому её зову. Вас в ваших отношениях, увы, ТРОЕ. Кто-то должен со временем уйти. Любовные треугольники не могут существовать вечно. Каждая хочет, чтобы рядом был не приходящий, а свой, родной и надёжный мужчина. Вы молоды, у вас сын-подросток. Столько дорог открыты перед вами! Ведь неудача в любви значит ничуть не меньше, чем удача. Она дает бесценный опыт и закаляет душу. Давайте вместе ценить отпущенное нам время. Как только вы по-настоящему оцените себя, поверьте, вас оценят самые достойные люди. Светочка, я искренне желаю вам удачи и надеюсь, что в вашем доме поселится счастье!

Любящий вас автор, Юлия Шилова.

2

Здравствуйте, Юлия! Моей дочери семнадцать лет, живем вдвоем. В последний год у нас резко ухудшились отношения. Она говорит, что я неудачница, что не могу предоставить ей такую красивую жизнь, как у ее подруг. Называет меня мразью, тварью, другими ужасными словами. Ежедневно слышу: чтоб ты сдохла! Даже стала поднимать на меня руку. Сегодня разбила табуреткой мебель и кинула ею в меня. Люблю ее, несмотря ни на что, прощаю все, покупаю по возможности красивые вещи… Что бы вы могли мне посоветовать? Только не говорите про походы к психологу — что-то более конкретное. Как выйти из этого ада? Я не хочу жить… Знаю, что наркотики не принимает, с дурной компанией не связана. Не понимаю, откуда такая ненависть?

ИННА, 43 ГОДА.

Дорогая Инна, я сама мама двух дочек и очень хорошо понимаю, как порой бывает трудно со взрослыми детьми. Вы правильно утверждаете, что, несмотря ни на что, мы всегда будем любить своих детей. Именно ради этой любви надо постараться помочь и понять их. Вы просите конкретных советов, но я бы никогда не решилась советовать, зная так мало о вас и вашей дочери. Я могу лишь предположить, как бы сама поступила на вашем месте. Прежде всего, надо проанализировать сложившуюся ситуацию и попытаться найти ответы на очень важные вопросы. Что случилось за этот последний год? Ведь если отношения ухудшились резко, на это должна быть причина. Возможно, ваша дочь попала под чье-то влияние? Это не обязательно должна быть дурная компания. Но это может быть человек, которому дочь доверяет гораздо больше, чем вам. Возможно, причиной такой перемены в отношении к вам стала несчастная любовь? И теперь дочь вымещает свою боль на вас? Или это проблемы с учебой или работой? Попытайтесь поговорить с дочерью. Если она не пойдет на контакт, попробуйте пообщаться с ее друзьями (как я поняла из вашего письма, вы хорошо знаете ее круг общения). Только все это надо делать очень осторожно, чтобы не навредить дочери излишней опекой.

Инна, причин перемен в вашей дочери может быть много. Но пока вы не найдете истинную, ситуация будет только ухудшаться. И нельзя опускать руки! Инночка, надо действовать, и, поверьте, покупка новых красивых вещей проблемы не решит. Их приобретением вы словно пытаетесь закрыться от трудностей в общении с дочерью. То, что происходит сейчас в вашей семье, — ваша общая проблема. И, возможно, вашей дочери есть что сказать вам, кроме грубых бранных слов, но она сомневается, что вы сможете ее понять. Молодость слишком категорична и нетерпима, поэтому ваша мудрость должна помочь вам обеим. Я очень надеюсь, что у вас все получится. И спасибо за то, что не побоялись и открыто написали о своей проблеме. Это уже первый шаг к ее решению!

Любящий вас автор, Юлия Шилова.

3

Здравствуйте, Юлия! Скажите, как я могу помочь подруге, сделавшей суицидальную попытку (выброситься из окна)? Она по профессии учитель биологии, возраст тридцать три года. Все началось с июня этого года, когда ее ученики плохо сдали ЕГЭ. Она винит себя за плохую подготовку детей, даже уволилась из школы. К врачу обращаться не хочет. Считает, что сделала неверный выбор в отношении профессии десять лет назад. Очень хочет вернуться в прошлое и изменить все, но понимает, что это невозможно, и видит только один выход… Подскажите, как поступить и не навредить в такой ситуации?

МАРИАННА.

Марианна, ваша подруга может гордиться тем, что вы есть в ее жизни. Мне кажется, что ей нужно понять — уход из жизни причинит огромную непреходящую боль близким. Из письма ясно, что ваша подруга очень ответственный человек, поэтому не должна этого допустить. Радует, что подруга хочет все изменить. Но для этого не надо возвращаться в прошлое. Никогда не поздно начать всё сначала! Не надо бояться двигаться вперед. Мы рождены для того, чтобы быть счастливыми. Для этого существуют различные способы. Получать настоящую радость от работы — это подарок, который мы можем сделать себе сами. Я знаю это по себе, ведь я — настоящий трудоголик. Порой за компьютером провожу почти сутки. Я знаю — то, что делаю, нужно многим, поэтому получаю невероятное удовольствие от работы. А ведь писать я начала лишь десять лет назад, кардинально изменив свою судьбу, имея двух маленьких детей на руках и без всякой поддержки со стороны. Наверняка у вашей подруги есть мечта. Пусть именно она станет путеводной звездой для нее. Ведь сейчас можно работать дома, не обязательно каждый день ходить на службу. Может быть, именно так вашей подруге будет легче справиться с последствиями отказа от профессии учителя.

Если у вашей подруги есть какое-то увлечение, то сейчас ей будет несложно найти единомышленников. Ведь в Интернете много сообществ, где общаются люди по интересам. Было бы совсем замечательно, если бы это увлечение объединяло вас с подругой!

Мне кажется, самое главное, чем вы можете помочь подруге, — это ваша уверенность в том, что у нее все получится. Потеряв однажды веру в себя, очень трудно опять ощутить под ногами твердую почву. Но, сделав правильные выводы из своих ошибок, мы становимся сильнее. Никто на свете не застрахован от ошибок. Но ни в коем случае нельзя допускать, чтобы эти ошибки разрушали самое дорогое, что у нас есть, — ЖИЗНЬ! И я желаю вам и вашей подруге силы, чтобы сделать себя счастливой, найти смысл в жизни и радоваться каждому дню.

Любящий вас автор, Юлия Шилова.

4

Юлия, решил вам написать. Мы молодая пара, детей пока нет. Прожили три года, а на четвертый начались ссоры и разногласия. В основном из-за того, что мало зарабатывал — поднимал свой бизнес, а жена на престижной работе получала больше меня. Три месяца назад она съездила с подругой в Турцию, а когда вернулась, огорошила новостью: влюбилась в турка, он бармен. Некоторое время жили вместе, я терпел все ее слезы и истерики: то она хотела, чтобы я ушел, то не хотела. В итоге решили на время разъехаться — пока не поймет, что на самом деле хочет. Время от времени читаю ее переписку с этим турком — вижу, что он просто морочит ей голову. А она как ребенок верит, что он ее любит, да и меня от себя далеко не отпускает — говорит, может, со временем у нас все будет хорошо. Я устал, не знаю, как себя в такой ситуации вести: то ли оставить ее, то ли пытаться завоевать снова. Подскажите, пожалуйста…

АНДРЕЙ.

Да, Андрей, я очень хорошо вас понимаю. Много раз я писала о так называемой «курортной любви». Наши женщины с головой бросаются в отношения, которые кажутся красивой восточной сказкой, но на деле являются лишь иллюзией. Вы написали, что жена была более успешна в работе, а вы сосредоточились на своем бизнесе. Возможно, в этом и кроется проблема. Она не получала от вас то, что получила от турецкого бармена (ведь вряд ли можно назвать его успешным). От него она получила заботу, восхищение, возможно, красивые ухаживания. Сейчас состоявшиеся в работе женщины — не редкость. У себя в офисах они испытывают огромные перегрузки и эмоциональные, и физические. Это очень сильные женщины. Но каждая из них мечтает хоть иногда почувствовать себя слабой, нежной и ранимой. Каждая хочет знать, что есть человек, который защитит и подставит плечо, который порадуется успехам, просто выслушает ее в сложный момент.

Андрей, вы должны решить — любите ли вы по-прежнему свою жену? Ведь только настоящее чувство поможет вам вытащить ее из иллюзорных отношений. Если же вам дорого все то, что было, придется потратить немало сил, чтобы вернуть любимую. Из наблюдателя вам придется стать активным участником. Само собой ничего не образуется. И со временем ситуация только ухудшится. Очень часто турецкие обольстители после нежной переписки начинают просить о материальной помощи. Собственно говоря, это такой турецкий бизнес, и ваша супруга не первая и не последняя. В Интернете поищите данные об этом бармене. Возможно, ваша жена — не первая его жертва. И с помощью подруг по несчастью вы сможете открыть глаза на его «любовь» А потом, мне кажется, вам стоит вспомнить то время, когда вы только ухаживали за своей любимой. И дайте ей понять, что именно рядом с вами она будет любимой, желанной, защищенной. Раз вы написали это письмо, я думаю, вам не безразлична судьба вашей семьи. Поэтому желаю вам удачи! Боритесь за свою любовь!

Юлия Шилова.

5

Юленька, здравствуйте! У меня беда — у сына игровая зависимость. Больно на него смотреть. Интереса к жизни нет, учиться не хочет, работать не хочет, даже за собой не следит — не моется, в парикмахерскую не ходит. Постоянно злой, огрызается. Купил абонемент в спортивный клуб — ни разу не сходил, пошел учиться в автошколу — через месяц бросил. Его все устраивает в жизни, менять ничего не хочет или не может. Как ему помочь?

ЛЮДМИЛА, 39 ЛЕТ.

Людочка, игровая зависимость — очень серьезная проблема нашего времени. Похоже, что самостоятельно ваш сын действительно не может с этим справиться. Попытки что-то изменить были, но не хватило сил. Ну, а если есть возможность не делать ничего, то для него это самый удобный вариант. Но, возможно, ваш сын не там ищет место применения своих способностей? Попробуйте поговорить с ним по душам, возможно, он будет готов рассказать о своих желаниях. Порой нам кажется, что мы лучше наших детей знаем, чему они должны посвятить свою жизнь. И они становятся заложниками наших нереализованных желаний. Но современные дети готовы сделать все, чтобы не подчиниться. Они убегают на улицу. Погружаются в пучину Интернета. В общем, делают все, чтобы отгородиться от родителей. Но любить их мы не перестаем. Однако родительская любовь не должна быть слепой. Создать благоприятные условия для существования — это еще не все воспитание. А вот попытаться услышать и понять ребенка (даже если он давно уже не беспомощный малыш) наша родительская обязанность. Попробуйте подключить ваших друзей или знакомых. Возможно, кто-то из них поможет сыну найти работу в области компьютерных технологий. Или попробуйте объединиться с сыном — попросите его помочь в освоении Интернета. Иногда именно это помогает вновь сблизиться с родным чадом. Я думаю, у вас все получится. Ведь самое главное в отношениях — неравнодушие. Именно неравнодушные люди делают наш мир светлее. Людочка, самое главное — не оставляйте сына наедине с компьютером, не позволяйте ему сделать свою жизнь компьютерной игрой. Я верю, что у вас все получится. И желаю вам удачи!

Любящий вас автор, Юлия Шилова.

6

Здравствуйте, Юлия! Разрешите мне поделиться с вами своей проблемой. В семье меня воспитывали так — первым мужчиной должен быть только муж. До замужества была кокеткой, от парней отбоя не было, но никого к себе близко не подпускала. И когда встретила своего мужа, сразу поняла, что это он, тот, о ком я всегда мечтала. Я замужем уже пять лет. А теперь проблема — я ни разу не испытала с ним оргазм. Поначалу думала, что это временно и из-за того, что не было опыта с мужчинами. Но сейчас по этому поводу у меня депрессии, я понимаю, что секса уже не хочу, муж не возбуждает, интерес к сексу пропал, каждый раз занимаясь этим, я понимаю, что все без толку. С другим мужчиной себя не представляю, на измену никогда не решусь. Но и жить так тоже больше невозможно — почти каждую ночь реву в подушку. Иногда ловлю себя на мысли: для чего же берегла себя только для одного мужчины? Может, если бы не была такой недотрогой, все бы сложилось по-другому?

СОФИЯ.

Милая София, самое главное — не вините себя! И не жалейте о том, что не было сделано. Ваш выбор достоин уважения. Но и не забывайте, что семейная жизнь — это лодка, которой управляют двое. А уж в интимной сфере без взаимопонимания партнера невозможно чувствовать себя счастливой. В первую очередь постарайтесь избавиться от депрессии, посмотрите на себя, отметьте все самое лучшее, самое привлекательное, что в вас есть. Старайтесь радоваться каждому дню. Ведь нельзя тратить драгоценное время на жалость. Вы достойны всего самого лучшего. Когда-то из всех мужчин вы выбрали того, о ком мечтали. И не ваша вина, что он пока не сумел раскрепостить вас, доказать вам свою любовь во всех ее проявлениях. Но ведь вы и сейчас не представляете себя с другим. А это значит — за счастье надо бороться. Попробуйте допустить, что и ваш муж терзается оттого, что не дает вам почувствовать себя желанной и любимой. Допустите, что его опыт общения с женщинами не так богат. Но свою несостоятельность в интимной сфере мужчины часто замалчивают, прячут под маской равнодушия или, что еще хуже, начинают обвинять в этом женщину.

София, попытайтесь посмотреть на вашу ситуацию со стороны. Есть два близких человека, ведь если бы было иначе, ваша семья давно распалась бы. Но у каждого из двоих есть проблема в очень деликатной, но очень важной части семейной жизни. И в одиночку ее не решить. И вам, и вашему мужу, возможно, очень трудно начать разговор. Но вы — женщина! А значит, обладаете той самой гибкостью, я бы даже сказала хитростью, с помощью которой женщины веками делали мир красивее. Только постарайтесь подвести мужа к разговору как можно легче, без трагедии. Убедите, что он нужен вам, как никто другой. Я допускаю, что сначала вашему мужу обсуждение проблемы может показаться странным. Но, милая София, если проблема существовала целых пять лет, ее не решить в один день. Если будете терпеливы, а я в это верю, вы сможете вновь стать самой желанной женщиной и получать настоящее наслаждение от близости с любимым и близким вам человеком. И пусть в вашей семье воцарится гармония, а в дом войдет настоящее счастье.

Любящий вас автор, Юлия Шилова.

Content

Юлия Шилова
Грехи молодости, или Расплата за прошлую жизнь

От автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Послесловие

Судьбы в письмах

1

2

3

4

5

6