Джо Мёрфи

Возвращение насекомых

Вместо глаз у нее были жуки; крупные золотистые существа, чьи бледно-зелёные усики, похожие на вытянутые тарелки антенн, заколыхались, когда Стерек вступил в отсек. Стерек оторопело уставился на неё. Её груди оканчивались острыми розовато-коричневыми сосками; кожа была темнее, чем у него. Белокурый треугольник меж ног не отличался по цвету от рассыпанной по плечам пышной гривы. Давным-давно Преподы учили его, что этот цвет называется цвет мёда, хотя что такое мёд, он тогда так и не понял.

— Что, не ожидал? — её лицо расплылось в улыбке, от чего оба жука поспешно ретировались в глазницы.

Стерек заставил себя кивнуть, медленно и неуверенно. Левой рукой он ухватился за серую перегородку отсека. Холод полированного металла под пальцами не давал ему сойти с ума тут же на месте. Был он Стерек Тринан, второй инженер «Волдыря», и пришёл он, собственно, в отсек 2112V внешнего обода «Волдыря» по сигналу о неисправности сенсора. Дело житейское, оборудование ломается, инженер чинит. Эта бабёнка, даже если бы у неё были нормальные глаза, а не эта тошнотворная дичь, в план ремонтных работ никак не вписывалась.

— Видел бы ты себя сейчас со стороны, — она хихикнула, и жуки подтянулись кверху в глазницах, как будто напрягались получше рассмотреть, и их усики образовали тарелочки-антенны, слегка загородив собою брови.

— Я думал, тут никого нет, — во рту было так сухо, что он с трудом мог говорить. — Вход в этот отсек Пассажирам запрещён.

— Ну, мне где-то надо было ночевать, — она пожала плечами, и это движение волной прокатилось по телу. — Можно же войти в положение.

— Ты кто? — Вышло слишком громко. Стерек не сводил с неё глаз, и по телу его побежала дрожь. Он почувствовал, как где-то внизу серый его комбинезон натянулся, и перевёл взгляд с её тела на лапки жуков, чёрные, колючие и глубоко входящие в мягкую плоть.

— Меня зовут Бриа. — Судя по голосу, она была гораздо моложе, чем выглядела. Как ребёнок, подумал Стерек, хотя и не знал никого из детей на борту.

Позади неё, в сумрачных глубинах отсека, размытые боковым зрением валялись бесконечные витки разноцветных проводов и угловатые платы электронных компонентов.

— Ты серьёзно повредила сенсоры, — сказал Стерек.

Существа наклонили головки, и их самоцветно-фасеточные глаза на миг сфокусировались на повреждённом оборудовании. Усик-антенна на мгновение вспыхнул светом, затем выпрямился и снова уставился на него.

— А, так вот что это было. Я извиняюсь, но мне же надо было из чего-то устроить гнездо. Пол тут иногда холодеет сильно. — Бриа придвинулась ближе, задрала к нему лицо. Снова хохотнула, низким звуком глубоко в гортани. — Ты же не хочешь, чтобы я замёрзла, или как?

Стерек быстро отступил назад, и в плечо ему врезался угловатый край входного люка. — А глаза, что у тебя с глазами?

— Мне было явлено Царство Жизни. Мне больше не нужны глаза. Мои насекомые сообщают мне больше, чем можно увидеть глазами. — Жуки выпихнулись наружу, высунулись из глазниц, их радужные панцири гордо поблескивали. Левый жук поднял переднюю ногу и принялся чистить усики словно щёткой сверху вниз, челюстями обрабатывая самые труднодоступные места. Рука Брии поднялась погладить застёжки его комбинезона.

— Насекомые? — он смутно припоминал, что что-то Преподы говорили об этом, давным-давно, в его собственном детстве.

— Ты хочешь знать, что они мне открывают. — Это не был вопрос, и Стерек с дрожью душевной осознал, что она права. — Истинную природу «Волдыря», зачем он был построен; они открывают его цель, которая превыше всего, во что ты прежде верил. Они рассказывают мне о Прошлом, когда никто не мог удержать Жизнь под контролем…

— Нет, — сказал он, но она уже подошла к нему, как будто она была Инженером и собиралась к нему подсоединиться; руки её перемещались по его телу. Его глаза, распахнутые и напряжённые, были в каких-то паре сантиметров от этих жутких трепещущих усиков. Стенка отсека давила ему на затылок, как будто его зажали в тисках. Насекомьи глаза поблескивали миллионом микроскопических отражений его ужаса.

— Не бойся, мы всё сделаем быстро, — сказала Бриа, поднимая руки к его шее. От её поглаживаний по коже его челюстей и щёк побежали мурашки. — Как только ты увидишь то, что вижу я, ты сразу всё поймёшь.

Его губ коснулись её губы, сладкие на вкус. От её запаха его всего затрясло и голова пошла кругом. Глаза его закатились, и усики цвета лаванды заполнили поле зрения, но голова его была не в силах отвернуться. Их прикосновение к его глазам, неощутимое как шёпот, донесённый незапамятным ветром, изменило мир вокруг него.

Серые металлические стены вспыхнули ярче, приятно-зелёным. На их поверхности поигрывало струящееся излучение, создавая впечатление безбрежного пространства. Внезапный ветерок разнёс запах Брии, разложил его на сложную смесь ароматов, которым он не мог подыскать названий. Запах влаги, возможно, но гораздо насыщенней и богаче. Холодный металл у него за спиной, казалось, стал мягче, как будто все углы разом сгладились.

Его рука непроизвольно поднялась, на мгновение покрыла её грудь, потом — в отчаянной, неизбывной потребности — двинулась выше, повторила очертания широкой, во весь рот, улыбки, скользнула вверх по немыслимо гладкой скуле, пока большой палец не почувствовал игольный укол хитина, исполненное страсти жало боли. От омерзения Стерек согнулся вдвое. Он вскрикнул и одновременно закрутился на месте, и упал на пол.

— Подожди… — закричала она.

Серые стены обрушились обратно на место; словно торопясь заполнить вакуум, кислая привычная вонь оборудования продула его насквозь. Рыдая, он переходил с места на место по отсеку, на всё натыкаясь, и собственное тело было ему незнакомо. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он вспомнил, как надо бежать.

Он нёсся, спасаясь, прочь по коридору, и вслед ему отдавался эхом голос Брии, словно заблудившееся насекомое. Вломившись в шахту лифта, он торопливо углубился в лабиринты «Волдыря». Страх толкал его прочь от Обода; инстинкт направлял его к Центру.

Машинное масло, пот, сотни других запахов заполняли внутренние палубы. Он бежал мимо ошарашенных взглядов Пассажиров в разноцветных комбинезонах и лоскутных костюмах. Некоторые уступали ему дорогу, узнав его красный комбинезон. Другие отступали в сторону, увидев его лицо. Он налетел на торговку, рассыпал её лоток, золотистые и алые стеганые шлепанцы разлетелись до потолка. Кое-как извинившись, он продолжал бежать.

Найди Рикацию, вопил его мозг. Рикацию, первого инженера, любимую, которая знала абсолютно всё о «Волдыре», от самого слабого звена в его молекулярной структуре до сокровенных тайн его безграничных энергетических блоков. Она наверняка знает про Брию. Рикация его обнимет, утешит и, что самое главное, напоит его молоком знания: как уберечь его в дальнейшем от ужасных, преследующих, неведомых.

* * *

Казалось, что Центр — гигантский цилиндр, сердце «Волдыря» — поглотил Стерека, как только он вломился в открытый люк. Пыхтя и отдуваясь, он висел, невесомый, в темноте, и взор его был прикован к колоссальному круглому слайду, образующему одну из оконечностей цилиндра. В глубине поблескивающей черноты утыканного звёздами Космоса висела планета Киндар, и коричнево-красные завихрения её поверхности покрывались у полюсов дымкой новообразованных ледовых шапок. Над поверхностью плыли жиденькие облака и собирались возле трёх блекло-голубых океанов. У него бы захватило дыхание от открывающейся картины, но он ещё не успел отдышаться.

Резко он повернулся к противоположной оконечности цилиндра, и глаза его сощурились в туманно-серое пространство, освещаемое пульсацией индикаторов и миганием датчиков. Он оттолкнулся от люка и проплыл мимо инженеров и техников, ни с кем не здороваясь, видя перед собой только чашу нержавеющей стали, центр управления Рикации.

Она подняла на него глаза из центра чаши и широко улыбнулась — и металлическое поблескивание её глаз и зубов, и отсверки искусственных золотых бровей притягивали его как магниты. Стерек нахмурился, оттолкнулся от ближайшего поручня и медленно вплыл в её объятия.

— Смотри-ка, уже управился. Наверно, просто реле полетело, — голос её был густ, низок и доволен.

— Что? — выговорил он. Тогда она на него посмотрела, и кожа вокруг её искусственных бровей наморщилась. Он помотал головой и придвинулся ближе, пока наконец успокаивающее тепло её объятия не погасило сотрясающую его дрожь. — Мне там не до починки было…

— Что случилось, Стерек? У тебя такой вид, будто ты увидел пробоину в обшивке.

— Там была девушка, одна из Пассажиров, в этом я уверен. — И он рассказал ей всё, и про насекомьи глаза, и про исковерканные детали, даже показал, как Бриа к нему прикасалась. От Рикации у Стерека не было ни тайн, ни сокровенных мыслей.

— Этого просто не может быть, — Рикация покачала головой, от чего оба они слегка заколыхались в невесомости. — Связь с сенсором восстановилась, и он работает безукоризненно. — Она отстранилась, внимательно посмотрела на него и сказала успокоительным тоном: — Такой девушки, с насекомыми или без, не существует. Твоё описание её волос и глаз не соответствует характеристикам, присутствующим в нашем генофонде. — Она протянула руку и нежно коснулась искусственной брови Стерека. — Тебе не так давно вживили интерфейс. Может, это с ним у тебя проблемы?

— Голова не болит; кинетических приливов нет; никаких симптомов. — Он взял её за руку, когда она коснулась его брови. — Рикация, я отдаю себе отчёт в том, что видел. Может, она перешла к нам с другого корабля?

Рикация нахохлилась над монитором.

— Стерек, последний корабль проходил пятьдесят лет назад, и он был с Бельтареса. И тебе это известно.

— Я её видел, — сказал он и, слыша раздражение в собственном голосе, начал отталкиваться от неё. Предугадав его движение, Рикация двинулась тоже, и они плавно опустились на поверхность чаши.

— Проведём проверку всех систем. — Её рот раскрылся и поцеловал его. Стерек с готовностью принял поцелуй, ощутил металлический привкус, зябко задрожал, когда она обвилась вокруг него.

— Подсоединяемся, — прошептала она, поднося лицо всё ближе, пока наконец её левая бровь не вступила в контакт с его собственным золотым имплантом.

— Подсоединяемся, — подумал он в ответ, проваливаясь в глубины её сознания. Она замкнула его в объятии своего мозга, качала его, словно младенца, в безопасном мире своей уверенности. Как младенец грудь, он сосал её губы и весь предался её мироощущению, точно молоком напитывался её убеждением, что вселенная вокруг них вращалась по правилам; что ничего не изменилось; что всё было благополучно и предсказуемо.

— Ну, что-то ты там всё-таки видел, — подумала она в ответ, согревая его своей заботой и сопереживанием. — И имплант функционирует без проблем. Пойдём глубже.

Стерек вздохнул, позволяя ей увлечь себя вглубь чаши. Пальцы скользнули по полированной стали, подсоединяясь к «Волдырю», и побежали приятные мурашки.

Ради этого он и жил! Грузные обороты «Волдыря» придали его конечностям незнакомое ощущение тяжести. По пояснице побежали мурашки от соприкосновения с микроскопическими частицами пыли, когда они врезались в корпус. Кислород нагнетался в его лёгкие, последовательно заполняя палубу за палубой. Его лицо и грудь нагрелись, когда с 65-й по 150-ю секции Обода вышли на солнечную сторону. По шее побежал холодок, когда соответствующие секции вошли в тень Центра. И покрывая всё это, корпус корабля пел ему, намурлыкивал значения напряжения и давления, температурных кривых и замеров радиации голосом, до того похожим на голос Рикации, что он смог почувствовать разницу, только когда она сама заговорила.

— Ищи её.

Стерек повиновался, прокачивая сквозь себя данные мириадов внутренних сенсоров, палуба за палубой мелькала перед его внутренним зрением. Через несколько мгновений он определил местоположение каждого из миллиона обитателей «Волдыря». Описанию Брии не соответствовал никто.

— А теперь, любимый, посмотри в 2112V. — Она переместила его сознание и, даже не открывая глаз, он охватил взглядом отсек.

— Повреждения отсутствуют, — прошептал он, глядя на аккуратные линии проводов, на безупречно подсоединённое оборудование. Сомнение поднялось комом к горлу, и комната начала посверкивать огоньками.

— Проверка файлов сенсора. — Её уверенность в получении стандартной информации от сенсора приглушило его страхи. Откуда-то явился и заполнил его слух перезвон хрустальных колокольчиков. Воображение его заполнил величественный образ планеты Киндар. Не совсем такой, как он видел на слайде. Коричнево-красные завихрения испестрили отсвечивающие прожилки, утолщавшиеся вблизи океанов и полярных шапок.

— О чём это говорит? — спросил он.

— О присутствии некоторых крупных молекул, определённых аминокислот и углеводистых соединений. Повреждения, нанесённые планете тысячелетия назад, наконец начали исцеляться. Ещё тысяча лет, и можно ожидать появления элементарных многоклеточных организмов.

— Это всё, что контролирует данный сенсор?

— В основном да. Создатели «Волдыря» полагали своей насущной задачей тщательное изучение состояния Киндара. До того, что они предусмотрели тройное дублирование всех систем.

— Почему? Чего ради они так старались?

— Эта информация списана в архив.

— Ты можешь её найти?

— Это немыслимо трудно. События стотысячелетней давности погребены под спудом. Ты не можешь себе вообразить, какое количество данных мне придётся ради этого перекопать.

Почему это ему раньше не пришло в голову? Потому, что всегда так было? Киндар всегда вращался в космосе бок о бок с «Волдырём» — безжизненный, но прекрасный элемент звёздного неба. И потом сам Стерек был вечно занят самим поддержанием «Волдыря» в рабочем состоянии. Требовалось контролировать образование солнечных пятен во избежание непредвиденных вспышек радиации. Система жизнеобеспечения тоже должна работать без перебоев. Недавно Рикация обещала раскрыть ему все секреты энергетических блоков. Ему просто было не до этого.

— Сенсоры дают дополнительную информацию, — подумал он ей, как во сне. — Обалдеть, я никогда такого не видел…

— Возможно, но смысл в том, что они функционируют нормально. — Сознание Рикации обхватило его собственное, и до него дошло, что она его обучает проведению деактивации. Он вовсе не хотел сопротивляться, он только хотел посмотреть на планету ещё минуточку. Рикация почуяла его сопротивление, а он ощутил, что и она вдруг предалась тому же внезапному чувству. Далеко-далеко их руки гладили друг друга, касались, ласкали и, пока они оба любовались планетой, создавали между ними сладостнейшее напряжение.

Насекомое, огромное до невероятности, в багряном хитиновом панцире размером с материк, проползло по видимой части Киндара и исчезло на другой стороне. Шок захлестнул систему. Сквозь Стерека потоком лавы устремилось потрясение Рикации, её страх до тошноты, до головокружения. Он цеплялся как мог за её внутреннюю силу — и обмякал, слабел в пекле её ярости; и, кувыркаясь друг об друга, их сознания выкатились из интерфейса.

— Какого, вакуум меня раздери, это было? — почти прокричала она, распахивая глаза. Он немедленно отсоединился; боль прожгла бровь и зазмеилась, дёргая и нарывая, вниз к челюсти. Рикация таращилась на него, и круглые капельки пота отплывали прочь в невесомость от её лысой головы.

— Это одно из них. Одно из тех насекомых, которых я видел.

Рикация ухватила его за руку и оттолкнулась от стальной стенки, продвигаясь во тьме к экранам датчиков и позванивающим приборам на другой оконечности чаши. Он смотрел, как её пальцы порхают над клавиатурой, и тупая боль, почти ревность, пронеслась по телу, пока она читала распечатки.

— Если верить файлам сенсора, никаких аномалий не наблюдалось, — наконец сказала она. — Пошли.

Он последовал за ней, оттолкнулся от стальной поверхности чаши и оказался в тени, в нише, которую прежде никогда не замечал. Рикация ухватилась за поручень, и он, потянувшись, взял её за руку. Так темно было тут, что ему были видны только отблески её бровей-имплантов.

— Подсоединяйся, — сказала она поспешно. Он подчинился тут же, привёл свои брови в контакт с её имплантами. Никакой нежности в этот раз, только быстрая последовательность кодов, непохожих на те, которым его учили. Холодный предмет, на ощупь как трубка, втиснулся ему в руки, и от её сознания он узнал, что держит так называемый мочильник.

— Это оружие разрушения, разлагающее органическую ткань на её составные неорганические компоненты.

— Такого ещё никто никогда не делал, — ему не нравилось держать эту штуку, холодную до невозможности, почти обжигающую пальцы.

— Никто с тех пор, как построили «Волдырь», — ответила она. — Мочильники разработали на Киндаре в период смуты. Они считались идеальным оружием, поскольку распад органической материи также являлся источником энергии.

Стерек уставился на неё.

— Тогда сенсоры 2112V были изначально ориентированы на регистрацию органического вещества.

Рикация выдавила холодную улыбку.

— Из моих вторых инженеров ты самый перспективный. Какое-то время все группировки правоверных на Киндаре процветали. Но повышенное потребление энергии вынудило их уничтожить все второстепенные органические системы. И в конце концов они начали охотиться друг на друга.

— И кто победил?

— Мы. Группировка, которая сконструировала «Волдырь».

— Ты сказала, что эта информация была заархивирована. Ты обманула меня, Рикация. — Он понял, что его слова ранили её; Рикация не двинулась с места, но кожа её челюсти натянулась, шея напряглась.

— Вторым инженерам не сообщают информацию о мочильниках. Но ты, Стерек, обнаружил ещё большую опасность. Найди эту Брию с жуками. Если придётся — примени… это. Изменения, которые они… олицетворяют, ставят под удар нас всех. Мы обязаны защищать «Волдырь» и всех, чьи жизни доверились ему.

— Понятно, — сказал он; и всё же Рикация ему солгала. Может, и не в первый раз. Он вытолкнулся из тьмы, переплывая от поручня к поручню к ближайшему люку. Он не знал, как ему теперь искать Брию. Сенсоры не обнаруживали её присутствия — как так? Раньше сенсоры всегда отвечали его собственным органам чувств. С поправкой, конечно, на ограниченность его биологических возможностей и технологических — сенсоров, он всегда видел то, что видели они. Вот в чём истинная опасность, понял он, вот почему Бриа представляет такую угрозу. Она как-то умудрилась всё изменить.

Но если показаниям сенсоров больше нельзя доверять, уж не значит ли это, что и на его собственные чувства ему нельзя положиться? Откуда ему знать? Неважно, ответил он сам себе. Если так рассуждать, и сам-то он всего-навсего набор ощущений; других ему не дано. Рикация ему поможет, а через неё и весь «Волдырь». И, устремляясь к Ободу, он цеплялся за эту мысль крепче, чем цеплялся за поручни.

* * *

Когда Стерек наконец добрался до 2112V, он уже решил, что применять мочильник не будет. И он, и все обитатели «Волдыря» знали цену жизни. Многие тысячи лет они жили все сообща, и каждый нёс груз своих дел и обязанностей — что Инженеры, что Пассажиры. Насколько он сам знал (а в его знании вряд ли кто-то мог усомниться), никто на корабле никогда не пытался уничтожить другого. Несчастные случаи, бывало, происходили, и это становилось общей трагедией. Но когда он открыл люк и вошёл в отсек, он чуть не передумал.

Теперь, когда Бриа не загораживала собой поле зрения, бардак казался ещё ужасней. Провода вырваны из кабелей; даже тонкие металлические трубки кабелепроводов отодраны и валялись в стороне. Стерек онемел, просто потерял способность соображать.

— Тебе водить! — пронзил тишину голос Брии, и она шлёпнула его по плечу.

— Стой! — взвыл он и вскинул мочильник сам того не сознавая, просто потому, что тот был в руках.

Она стояла в конце коридора и лыбилась. Панцири насекомоглаз поблескивали движением. Странный звук — как щебет, — чем-то напоминавший пощёлкивание сенсоров, отдавался эхом вокруг него, и тут он понял, что он исходил от жуков, потиравших друг об друга передние лапки.

— Я знала, что ты вернёшься. У нас до ужаса много общего, если не считать того, что мы полная противоположность друг другу. — Она прикрыла рот рукой и хихикнула.

— Что ты тут устроила? Ты же угробила сенсоры. — Он двинулся к ней.

— Неправда. Они тебе покажут всё, как надо. — Снова Бриа засмеялась, приподняла груди в ладонях, распутница, и юркнула в шахту лифта. Вспомогательную шахту — сообразил Стерек, устремляясь за ней, — которая вела только в коридоры Обода, но не в поперечные проходы, ведущие к Центру. Он заметил её далеко внизу: она выходила на поворотной палубе. Он опустился наконец на палубу и вытолкнул себя из силового поля лифта; перед ним простирался коридор, тёмный и безлюдный.

— Опять попался, — её рука крепко хлопнула его по пояснице. Стерек потерял равновесие и ни с того ни с сего вдруг весь оказался под нею. Он пытался навести на неё мочильник, но, похоже, это было не нападение. Прежде чем он успел сообразить, что же тут происходит, её губы нашарили его рот, а руками она взялась шарить у него под комбинезоном.

Он хотел её остановить, по крайней мере ему так казалось. Сладость её языка была превыше человеческого воображения. Он чувствовал нежность её пальцев, ласкающих его вздымающуюся эрекцию, и глаза у него сами собой закрылись.

— Вот начало всех начал, так жизнь начинается и не кончится никогда, — выдохнула она, давши тем самым и ему возможность продышаться. Он открыл глаза и уставился на двух насекомых цвета лаванды. Их усики были закручены назад над блестящими головками.

— Не надо, — он попытался оттолкнуть её, а жуки всё открывали и закрывали жвала, от чего его рот наполнялся гнусным привкусом.

— Самого главного глазами не увидишь. Надо доверять своим чувствам, — она уже сидела на нём верхом, и мягкая влажность охватывала его пенис. — Тебе ведь хорошо?

— Да, — вырвалось у него прежде, чем он мог себя остановить.

— Тогда предайся этому чувству, подсоединяйся не только мозгом, но и всем телом. Не открывай глаз, пока всё не кончится. Ты узнаешь, когда тебе их открыть. — Её тело подымалось и опадало в такт с его ошалелыми вздохами. Она двигалась быстро и резко — с Рикацией он никогда не испытывал такой жестокости. Никакой игры ума, никакого тебе интерфейса, только потные, скользкие тела, сцеплённые в плавящем, дёрганом ритме.

Её руки шарили по его груди, прижимали его запястья к полу, гладили лицо, столько рук, столько ощущений. Каждый такой участок его кожи щекотали мурашки, словно пробуждая его от глубочайшего сна. Напряжение заливало его, росло, и убыстрялись её движения. Откуда-то издалека он слышал свои хриплые стоны, вторящие её собственным.

Напряжение прорвалось, изверглось, и его разум в панике схлопнулся, тела колотились в судорогах. Он моргал часто-часто. Бриа сидела на нём верхом, тяжёлые груди против его груди. Вместо глазниц зияли пустые дыры, как потемневшее серебро. Насекомые ползали по его лицу; а он-то думал, что это её руки. Их ножки кололи ему щёки, тяжёлые брюшки оставляли противный холодный след на коже. Внезапно усики накрыли его глаза и проскользнули между век.

От гнусного прикосновения насекомых он взвыл благим матом. Бриа тоже завопила голосом, надорванным от торжества и похоти. Жуки уже уползали, и что-то горячее, влажное заполнило его поле зрения. Рыжие веснушки на щеках Брии потемнели — до того неожиданной была её улыбка. Без лишних слов она скатилась с него. Он попытался сесть, но тело его почему-то не слушалось. Ему только удалось перевалиться на бок.

— Как ты прекрасен, дитя машины, — прошептала она. — Сбылось предначертанное тебе судьбой. Ныне ликует Киндар.

Киндар? Не было сил спросить, и его колотило в лихорадке на полу, пока шлёпанье босых ног не утихло в коридорах. Серый металл стены перед лицом начал разгораться до ярко-зелёного, и ещё ярче, и ярче.

* * *

Стерек очнулся, и стены по-прежнему были зелёные. Теперь он мог двигаться; он быстро натянул комбинезон и застегнулся. Когда он неуклюже, нетвёрдо поднялся на ноги, пол был какой-то странный, мягкий, утопающе-приятный ступням; воздух показался влажным и необычным. Мочильник так и валялся на полу, где он уронил его.

— Меня отравили? — тихо спросил он. — Что же она со мной сделала? — Что бы ни сделала, ему как-то не сожалелось об этом. Внутри он ощущал покой, странно связанный с излучением покоя самим коридором. И с ней тоже этот покой был как-то связан, как будто они подсоединялись невиданным доселе способом, который требовал слияния не умов, а только тел.

Он сказал себе, что этот способ ему не нравится, но не очень себе поверил.

Он поднял мочильник и пошёл к шахте лифта. Ему показалось, что в Центре стало темнее. Он кинул взгляд на Киндар, да так и остался стоять. Даже планета казалась иной, хотя он не мог понять, в чём именно.

Понял. Коричнево-красное поблескивало приглушённым сиянием, как будто он смотрел через сенсоры. У него захолонуло сердце, и какое-то мгновение он ожидал очередной галлюцинации — гигантских насекомых, ползущих по лику планеты. Вместо этого он услышал голос Рикации.

— Второй инженер Стерек, мне нужен ваш рапорт.

Стерек оттолкнулся и поплыл в темноту к освещённой огоньками стальной чаше и парящей над нею фигуре. Когда он приблизился, Рикация нахмурилась и покачала головой.

— Задание не выполнено.

— Прости, — он вытянул руку, ухватился за край чаши и затормозился на расстоянии вытянутой руки от неё. Он избегал смотреть ей в глаза; всё же она притянула его к себе. Его тело напряглось, и он почувствовал ответную реакцию её тела.

— Ты ранен? — спросила она с озабоченным видом, от которого, казалось, искривились её золотые импланты.

— Нет, всё нормально. Я её нашёл, но…

— Подсоединяйся, покажи.

Он поднял взгляд и уставился в миниатюрные серые отраженьица самого себя. Её прикосновение казалось его коже слабым и отдалённым. Со щелчком её имплант подключился к его брови — и ничего не произошло. Рикация отстранилась, глаза её расширились, лицо накрыла тень страха.

— Это не похоже на смерть мозга. Твой имплант просто перестал функционировать — вообще.

— Это Бриа устроила.

— Каким образом? — Она оттолкнулась от него, развернулась в воздухе, ухватилась за край чаши и быстро нажала на клавишу под монитором датчика.

— Не знаю. — Тут рот его сам собой захлопнулся; сколько он себя помнил, это была первая в его жизни ложь. Что-то не давало ему признаться. Может, это было сознание собственной слабости, сознание того, что он дал Брии делать с собой всё, что вздумается, и позволил ей скрыться — фактически способствовал этому. Он даже не сожалел ни о чём особо — а ведь надо бы. Ведь Бриа представляла для «Волдыря» угрозу первой степени — разве нет?

— Нужно произвести мануальный осмотр импланта. — Рикация перегнулась к нему, и в руке её блеснул электрод. Она подвела его к импланту Стерека, повернулась и стала вглядываться в экран.

— Что там? — Он оттолкнулся и подплыл к ней поближе.

— Ничего, — прошептала она.

— Никаких повреждений?

— Да нет, просто ничего. — Она повернулась и внимательно посмотрела ему в лицо. — Как будто импланта вообще нет.

— Как же его нет, — он потянулся потрогать податливое, тёплое золото под электродом. — Я же его чувствую.

— А я его вижу, Стерек. Но на экране ничего не отражается. Зачем ты ей дал его трогать?

— Я и сам не знаю, — чувства страха и потерянности внезапно нахлынули на него, и он потянулся к ней. Ему нужны были её руки, её объятия, нужно было снова почувствовать в своём мозгу полёт знакомой информации «Волдыря». Рикация отвернулась.

— Есть ещё одна вещь, — она извлекла из аппарата чёрную квадратную пластинку. — Нагни голову.

Он колебался лишь мгновение — и подчинился. Металлические ногти Рикации осторожно поскребли ему по коже. Она прижала квадратик ему на загривок; пластинка слегка пощипывала.

— Не больно? — спросила она. По позвоночнику вниз побежало тепло; заполнило ноги, руки. Совсем не больно, а приятно. Он хотел ей об этом сказать, но рот не слушался. Он попытался двинуть руками, и его охватила паника.

— Стерек, прости меня, пожалуйста, — прошептала она. — Я не знаю, что она с тобой сделала, а на сенсоры надежды никакой. Пожалуйста, пойми, что и ты теперь считаешься источником проблемы. Если я не могу к тебе подсоединиться, то чему мне теперь верить, как мне знать, что ты можешь теперь выкинуть? Может, она попытается тебя использовать против всех нас. Нет, я не могу взять на себя такой риск.

Ему было видно только её ноги в штанинах комбинезона и форменные стёганые шлепанцы. Рука её скользнула ему в карман и вытянула наружу мочильник. Она проплыла мимо него к центру чаши и с минуту сообщалась по своему интерфейсу с «Волдырём». Когда она снова посмотрела на него, глаза её влажно поблескивали.

— Я активировала бесшумное оповещение. Бриа опаснее, чем я думала. Ты один из лучших моих работников, Стерек, и если она в состоянии тебя вот так запросто нейтрализовать, то я обязана собрать всех Вторых Инженеров и отловить её. Тебе не о чем беспокоиться до моего возвращения. Деактивация нервной системы не наносит долговременного ущерба здоровью.

Она так и оставила его парить в воздухе, далеко от гуда возбуждённых голосов. Он не смог определить, когда же она отправилась на поиски и скольких она взяла с собой. Поскольку звуковые сигналы тревоги не сотрясали воздух, он знал, что кое-кто ещё оставался на посту. Ему оставалось только смотреть вниз на своё искажённое отражение в тёмной стали.

Через какое-то время и зрение начало угасать. И вырубилось. Дахание участилось, врываясь и вырываясь из грудной клетки — единственное усилие, на которое он был ещё способен. Чувствительность кожи нарастала, как бы в эротическом смысле, так что даже мягкое прикосновение комбинезона стало ему непереносимо.

Внезапно вокруг него вспыхнул свет и стал усиливать, концентрировать все его чувства, пока наконец ему не начало казаться, что Центр продувало ветром — зелёным ветром. Перед застывшим взором Стерека нержавеющая сталь разгоралась и разгоралась до приятного густо-зелёного цвета.

— Правда, красиво? — голос спросившего прозвучал откуда-то изнутри.

— Да, — подумал он в ответ, — хотя ни на что не похоже.

— Это называется мох, — сказал второй голос. — Он растёт естественным путём, если только дать ему волю.

— Мох? Помню, это растение такое, — подумал он в ответ.

— Да, и очень вкусное. Ты его раньше не видел? — спросил второй голос.

— На борту «Волдыря» нет растений, — сказал он. — Никогда не было.

— Да, чего не было, того не было, — подумал первый голос.

— Хочешь потрогать? — спросил второй. — Он такой гладкий-гладкий.

— Очень, — ответил он, наполовину убеждённый, что у него галлюцинации. — Но я не могу пошевелиться.

— Ну, глазами-то ты можешь шевелить.

— Да, переведи их на затылок, — сказал первый голос.

— Это невозможно, — ответил он.

— А ты попробуй, — хором откликнулись голоса.

Стерек попробовал. По щеке его прокралось холодное царапанье, перешло на шею. Угол его зрения также изменился, и он сначала оторопело увидел устланные мхом стены Центра, а затем собственный загривок. Он смотрел, как крохотные, но сильные жвала ухватили наклейку и отодрали от кожи.

— У меня вместо глаз насекомые, — прошептал он и громко, со стороны, услышал собственные слова.

— Мы покажем тебе дорогу в Царство Жизни, — глаза сказали ему.

— А что мне надо делать?

— Что ты сам считаешь нужным, — прострекотали в ответ глаза. — Этого мы тебе посоветовать не можем. Ты сам решай, как лучше поступить.

— Здесь же назревает конфликт, между вами и «Волдырём», — сказал он.

— Да нет. «Волдырь» сохраняет нейтралитет.

— Рикация решила вами заняться всерьёз. Она хочет поймать Брию.

— Бриа будет не одна. Кроме тебя, она познала и других. Многие из Пассажиров уже разбираются что к чему, — ответил один из насекомых — левый глаз, решил Стерек.

— Жизнь и есть конфликт, — добавил правый жук. — Но в этой ситуации он работает против нас всех. Мы не ищем ничьей смерти.

— Если ты можешь всё это остановить, мы с радостью тебе поможем, — сказал левый жук.

— «Волдырь» выжил только потому, что мы всегда работаем сообща, — сказал он им. — Что нам надо, так это напомнить об этом Рикации.

— Надо, чтобы до Брии тоже дошло. Она иногда неспособна сохранять ясность восприятия.

Стерек вытянул руку и сумел добраться до поручня. Мох был на ощупь упругий, но если сжать руку, то неподатливый и твёрдый. Он оттолкнулся вниз, в чашу, и принялся искать.

— Что ты ищешь? — спросил левый жук.

— Мониторы датчиков и терминал. Они куда-то подевались.

Левый жук выбрался ему на щёку и пополз по руке. Тихо зажужжал, и лёгкие крылышки перенесли его на поверхность мха. Стереку стало нехорошо: он видел и самого жука глазами второго насекомого, и в то же время крупным планом сам мох. Жук поскрёб кочку среди мха, и появился светящийся монитор. Осторожно Стерек поднял насекомое и вернул его на лицо.

— Что ты хочешь делать? — спросили они.

— Хочу всем напомнить, что надо работать вместе, — ухмыльнулся Стерек. Без интерфейса на это уйдет больше времени. Но ручное управление станции функционирует удовлетворительно. Он осторожненько, нежненько всё сделает. Когда Рикация поймёт, в чём дело, уже будет поздно; станция постепенно прекратит вращение, и обе враждующие стороны окажутся в невесомости. Он был уверен, что справится, хотя никогда прежде эта процедура не проводилась.

* * *

Его оберегла мягкая зелёная тьма, точно щитом закрыла его от немногих оставшихся в Центре Техников и Инженеров. Он нырнул в люк, которым почти никогда не пользовались. Чтобы не подвергать перегрузкам конструкцию «Волдыря», его замедление должно было занять несколько часов. К этому времени он успеет разыскать Брию, может, даже уговорит её встретиться с Рикацией. Понятно, что он не знал, где её искать, но имело полный смысл начать с 2112 V.

Шахты лифтов точно обезлюдели; привычные людские потоки Пассажиров иссякли. Стерек приостановился и пробежал рукой по зелёным стенам коридора. Действительно ли они подались — спружинили под пальцами, подобно мху? Он не хотел себе в этом признаваться, но всё же пришлось допустить, что в них произошли изменения.

— Это ты сам изменился, — сказали ему насекомые. — А стены всегда такие были.

— Этого не может быть, — ответил он. — «Волдырь» построен из металла; никакой органический материал не выдержал бы таких перегрузок. Мох даже просто в вакууме не выжил бы. Правда ведь?

— Мох — это жизнь, а жизнь умеет приспосабливаться лучше, чем противоположное жизни.

— Тогда что именно не даёт кораблю распасться на кусочки? — потребовал он ответа и резко остановился перед кабелепроводом со всей начинкой управления Центром. Быстро он перерезал соединения между ручным управлением сопел и интерфейсом Рикации. Теперь она не сможет восстановить вращение корабля. Двигатели будут выполнять последнюю введённую программу — которую запустит он.

— Это панцирь, — сказал левый жук.

— Плюс восприятие, — добавил правый.

— Что же тогда выходит, «Волдырь» существует, потому что мы в это верим? — Он двинулся к соседней шахте лифта; пора найти Брию. — Это смехотворно.

— Естественно. «Волдырь» существует вследствие собственного восприятия действительности. Ваши восприятия всего лишь обеспечивают ему смысл и цель существования.

— То есть «Волдырь» живой? — он вгляделся в глубину пустого коридора.

— Так мы его воспринимаем…

— Стерек? — высокая фигура Рикации заторопилась к нему под защитой окруживших её трёх или четырёх Вторых Инженеров. Его насекомые встретили её взгляд. Рикация остановилась в двух шагах и уставилась на него; остальные подняли глаза и увидели его. Никогда прежде не видал Стерек такого выражения ужаса на людских лицах. Казалось, прошла целая вечность, когда наконец Рикация замотала головой и достала мочильник.

Стерек рванул прочь, тем путём, которым пришёл. Только не мимо кабелепровода, дошло до него. Стоит ей только заподозрить, что вращение замедляется, как Рикация тут же вспомнит и без труда догадается, где именно он вывел из строя соединения. Он впрыгнул в первую попавшуюся шахту лифта, тоже вспомогательную. Она не вела к угловой палубе, только позволяла скрыться от Рикации.

Как только он вышел, шахту заполнила ярко-алая вспышка. Мочильник, понял он и ринулся по коридору. Следующая шахта доходила до угловой палубы. Он вошёл в неё как раз в тот момент, когда Рикация и остальные заворачивали за угол. Он не успеет добраться; она выстрелит вверх, по шахте, и попадёт. Он выскочил на М-уровне и устремился по коридору в поисках следующей шахты. Если он так и будет проезжать по нескольку уровней зараз, она не успеет в него попасть.

Коридор раздвоился, ответвление слева служило в основном для складских помещений. Направо должна быть очередная шахта. Он в ужасе уставился на проход.

Потолок коридора покрывала кроваво-красная масса. Из неё прорастали щупальца размером с его мизинец, и когда он приблизился, они потянулись ему навстречу. Слой массы начинался прямо у него над головой, тонкий, но глубже по коридору утолщался так, что ему пришлось бы согнуться вдвое, чтобы пролезть. Он никогда ничего подобного не видел, но от зрелища этого идти дальше что-то расхотелось.

Внезапно в дальнем конце коридора появилась Бриа. Присела на корточки и широко улыбнулась. — Давай скорее, пока она тебя не видела.

— Какого вакуума эта фигня тут делает? — проорал он.

— Ничего особенного. Давай скорее, ты мне должен помочь.

Стерек глянул ещё раз вверх и пошёл вперёд.

— Это плотоядный грибок, — жуки-глаза сказали ему. — Рикация не сможет его воспринять своими органами чувств, пока он на неё не опустится. Конечный результат будет такой же, как от мочильника, только, конечно, грибок действует гораздо медленнее.

— Он её убьёт? — спросил он и остановился как вкопанный там, где начинался нарост.

— Он закончит её жизнь в том виде, в каком она её воспринимает. По большому счёту жизнь нельзя уничтожить.

— Стерек! — закричала Бриа, топнув ножкой, и её руки сжались в кулаки.

— Нет, — ответил он и ринулся к соседнему коридору. На углу его он остановился, повернулся и прислушался. Вот появились Рикация и прочие; он услышал крик Брии. Рикация указала на девушку.

— Нет! — закричал он. — Рикация, от неё ничего не зависит! От меня зависит гораздо больше!

Рикация остановилась не доходя; завертела головой то в его сторону, то на Брию. Он увидел в её лице сначала неуверенность, затем — решимость. Рикация указала в его сторону двоим Инженерам, а сама повернулась к Брии и навела мочильник.

В это мгновение «Волдырь» тоже взвыл своей электронной тревогой, первой из сирен, предупреждающих о замедлении вращения судна. Стереку и то уже казалось, что шаги его стали как бы легче.

При звуках сирены Рикация закричала и натолкнулась на одного из Инженеров.

— Тебе не остановить процесс! — выкрикнул Стерек. — Ты не сможешь этого сделать без моей помощи — и помощи Брии. Теперь нам надо работать всем вместе!

— Предатель! — крикнула Рикация. Выстрел из мочильника заставил его опять скрыться за углом. Когда он осмелился выглянуть, её уже не было. Он знал ход мыслей Рикации так же хорошо, как свой собственный. Теперь она вернётся в Центр, чтобы исправить нанесённые им повреждения.

— Ненавистник! — визгливый голос Брии. Она одним скачком прыгнула ему на спину, колотила, дубасила кулаками. — Ненавистник жизни, носитель дурных восприятий. Я ж могла с ней покончить навсегда. Всё здесь могло быть наше.

— Так не получится, — он сопротивлялся, схватил её за руки, упал на колено и перекинул её через голову. Медленно она проплыла мимо — да, их вес уже безусловно уменьшился — и приземлилась на задницу. Тут же подскочила, глаза-жуки живого алого цвета, усики раздались вширь. Она скорчилась перед ним, пальцы растопырены, точно когти. Шаг вперёд — и она остановилась, подняла руки и испустила вопль.

Кожа на тыльной стороне её рук лопнула, испустив алые фонтанчики. Тут же пальцы изогнулись назад под совершенно невозможным углом. Из ран выползло по большому багровому жуку. Мягкие, мясистые, они сидели с распростёртыми крылышками у неё на запястьях. Под его взором руки Брии скукожились в мокрые мешочки; а насекомые раздувались в такт бешеному стуку его сердца.

— Времени почти не осталось, — прохрипела Бриа. — Можем не успеть довести до конца. — Дружно её насекомые подняли усики и наставили на него. — Зря ты её спас. Всё уже было бы позади.

— Я её люблю, — ответил Стерек, сглотнув горечь отвращения. — В ней вся моя жизнь, и в «Волдыре» тоже. Я никому не дам их обижать.

— У тебя нет выбора, — она снова пошла на него.

— Нет, есть, — ответил он и к своему удивлению почувствовал, что его жуки с ним согласны. — Понятия не имею, к чему всё это идёт, но мы все в этом участвуем.

Воздух наполнили сигналы тревоги, над которыми прогрохотал голос Рикации:

— Тревога. Внимание всему персоналу. Карантинное предупреждение. Палубы с Л по Т замораживаются. Система жизнеобеспечения на их протяжении подлежит отключению. Открыть шлюзы и очистить вышеупомянутые палубы в течение одного часа.

Ни его, ни Брию не понадобилось долго уговаривать: оба чесанули к ближайшей шахте лифта. Но люки уже были задраены — последнее, что он успел заметить перед тем, как вырубился свет.

* * *

— Наверно, мы на солнечной стороне, — сказал Стерек, отирая пот с лысой головы. — Нагрев идёт быстрее, чем я рассчитывал.

— Как, по-твоему, сколько прошло времени? — спросила Бриа. Оба они продвигались на ощупь по коридору.

— Как минимум час, — он нащупал очередной стык между проходами, грубые и шелушащиеся рукояти распахнутого люка. Кора, как Бриа назвала это вещество. — А то и два.

— Так чего ж она до сих пор не открыла шлюзы? Давно ведь могла со всем покончить.

— Наверно, она старается запустить сопла. На первом месте у неё помощь «Волдырю». А нас убить — задача второстепенная.

— Глупое решение. Прикончила бы нас, зато смогла бы передвигаться, где захочет. — В темноте Бриа помедлила и тихо добавила: — Если бы не ты, я бы с ней уже разделалась бы.

— И кто тогда будет управлять «Волдырём»?

— Ты.

— Я ещё не готов, и у меня ещё нет имплантов для полного контроля.

— Как-нибудь справился бы. Я-то надеялась, что ты её сам убьёшь.

— Почему ты такое значение придаёшь Смерти? Сама ведь вроде говорила о Царстве Жизни.

— Они друг с другом повязаны. На Киндаре всегда так было.

— Так ты с Киндара? Но это же мёртвая планета.

— Не всегда. Это всё мочильники благодарить надо. Рикация про это знает, но никому не расскажет. «Волдырь» это понимает, но не может говорить.

— А как же насекомые? Они тоже с тобой сюда пробрались?

— Нет, — ответили его жуки, — мы всегда тут были, ещё до «Волдыря».

— Да как такое возможно? — спросил он.

— Со временем поймёшь, — ответили они. Стерек не собирался заканчивать на этом разговор. Вдруг «Волдырь» содрогнулся, швырнув обоих на колени.

— Что она ещё вытворяет? — прорычала Бриа.

— Что-то не так, — покачиваясь, он взгромоздился на ноги. — В моей программе этого не предусмотрено. Она пытается запустить сопла, но у неё ничего не вышло.

«Волдырь» снова дёрнуло, на этот раз неистово, и обоих садануло об стену. Лампы замигали, и неожиданно для себя они снова увидели всё вокруг.

— Стерек? — донёсся из динамика в мшистой стене голос Рикации. Он протопал по тонким лезвиям чего-то, что его жуки назвали травой, и показал большой палец.

— Я здесь. Рикация, что ты делаешь?

— Чиню то, что ты покалечил. Стерек, как же так? Ты привёл в негодность сопла.

— Нет, я их просто отсоединил; когда они нейтрализуют вращение, то потом сами отключаются.

— Они же работают. Ты что, не чувствуешь? Ты их что, запускаешь вручную? — спросила Рикация. Ужас в её голосе передался ему. Но он знал, что делал; сопла не могли снова завестись сами по себе. Он сам лично перерезал провода, и интерфейс Рикации тоже потерял к ним всякий доступ.

— Это сам «Волдырь», — благоговейно заговорила Бриа. — Года придут и года пройдут — и часы Возвращенья грядут…

— Верно, — добавили его жуки. — «Волдырь» возвращается к тому, чем он всегда был, ещё до того, как его построили.

— Да как такое возможно? — спросил их он. Тут люк открылся, и оказалось, что они стоят у кольцевого коридора.

— Стерек, ты мне нужен, — отчаяние Рикации прокатилось эхом в динамике. — Если ты обещаешь всё сделать, как было, я восстановлю систему жизнеобеспечения. Я открою один из лифтов к Центру.

— Он уже открыт, — ответил он. — Иду. — Тут он повернулся к Брии и протянул руку к насекомому, ставшему её ладонью. Оно прильнуло к его руке, усики нежно поглаживали костяшки пальцев. — Вам всем надо пойти со мной.

— Знаем, — ответила она и последовала за ним, в шахту.

Если б не величественное изображение планеты Киндар, он бы не узнал Центра. Всё вокруг кишело живыми тварями. Жуки сообщали ему, как каждое называется; Стерек оторопело уставился на кольцо деревьев, окружавшее гигантский слайд. Добрая часть мониторов и пультов сменилась роскошными пальмами и кустарниками, хотя парящие над ними Инженеры умудрялись не замечать изменений. Он смотрел, как Рикация повернулась к ветви, протягивающейся из поросшей мхом чаши, что-то проговорила в неё и оттолкнула от себя. Затем она подняла на него глаза, и в лице её неописуемо смешались ужас, гнев и печаль.

— Мы сошли с орбиты, — просто сказала она.

Тут желудок Стерека рухнул куда-то в пятки; и одновременно все насекомые издали тоненький, торжествующий стрёкот. И вот неожиданно для себя самого он парил, беспомощный, переводя взгляд то на искажённое паникой лицо Рикации, то на блаженную, чуть не в экстазе, рожицу Брии.

— Я вам верил, — мысленно сказал он своим жукам. — А вы меня подставили, как дурака последнего. Теперь нам всем конец.

— Не конец, — ответили они, а Центр всё продолжал кувыркаться.

— Тогда что мне делать? — спросил он.

— Узнать правду.

— Как?

— Как обычно.

Стерек оттолкнулся и поплыл к Рикации. Повеяло болотным ветерком, и он понял, что Бриа за ним последовала. Они приближались, а Рикация от них отодвигалась, хотя не решилась покинуть чашу. Стерек протянул ей руку, но Рикация попятилась, не желая прикасаться.

— Как по-твоему, здесь что-нибудь изменилось с тех пор, как всё началось? — спросил он Рикацию.

— Да нет, а что? — Страх на её лице сменился замешательством.

— Так ты всё ещё можешь контролировать «Волдырь»? — спросил он.

— Естественно. За исключением сопел. Об этом ты позаботился.

— А я? — Бриа взяла его за руку. — Мне что делать?

Жуки ему подсказали ответ:

— Исполнять своё предназначение.

С мгновение Бриа смотрела на них, и рот её кривился в печали.

— Как, уже… Ну да ладно, столько уже всего случилось. — Она уселась напротив них; кожа её, отсвечивавшая зеленью в темноте, как будто слилась, сплавилась с мшистой поверхностью чаши. И, разрывая её обвисшую плоть, кровоточа из каждого отверстия, из неё полезли насекомые. Рикация ахнула и отпрянула, натолкнувшись на Стерека, а насекомые всё выкатывались наружу и исчезали среди зелени. Стерек повернулся к ней.

— Подсоединяйся, — прошептал он, беря её за руку.

— Не могу. — Она не смотрела ему в глаза; пальцы её тряслись.

— Надо. Нам обоим нужно многое понять.

— Твои глаза…

— Станут твоими глазами. Не бойся, это не больно.

— Мы все умрём.

— Тогда хотя бы не умрём в неведении. Рикация, я тебя всё равно люблю. Поверь мне, — он прижал её к себе, и она не сопротивлялась, только всё смотрела на дохлую скорлупу Брии. — Обними меня, — просил он, — так, как всегда обнимала, до всего этого. — Она прильнула к нему, согнула голову у него под подбородком. Нежно коснулся он её щеки и высвободил голову. Она не открывала глаз, но какая разница.

— Любовь — это жизнь, — прошептал он и поцеловал её. Это был, наверное, лучший в его жизни поцелуй; она ответила на него просто, всё её внимание сосредоточилось на нём самом. Когда его жуки выползли из глазниц и соединились с её жуками, она ничего не почувствовала.

— Подсоединяйся, — прошептала она, и он пихнул её вниз, на мох.

— Страшно не будет, — пообещали жуки и где-то далеко воздух наполнился стрекотаньем. Рикация даже не заметила; Стерек переместился в её мозг, и вместе они вошли в систему управления «Волдыря».

Он ощутил залпы сопел, точно икры его ног обожгло огнём. Кожу его уже начало пощипывать и корпус «Волдыря» нашёптывал что-то, почуяв первые молекулы атмосферы.

— Доступ к файлам сенсора, 2112V, — мысленно приказал он. Появился Киндар, и поверхность его была по-прежнему испещрена красновато-коричневым с отдельными фосфоресцентными крапинками.

— Картинка лжёт, — новый голос, Брии, вплыл в их ощущения. — Рикация, покажи ему правду.

— Но настройка сенсоров… — начала было Рикация. Однако Стерек достаточно её знал и услышал ложь в её мыслях. Его мысль обогнала её, несложная перестройка программных кодов дала совершенно другой результат. На мгновение поверхность Киндара замутилась, потом снова вошла в резкость. Там, где прежде были генерированные компьютерами фосфоресцирующие участки, теперь появились зелёные кляксы.

— И так было с незапамятных времён! — торжествующе провозгласила Бриа. — Раз за разом жизнь выкарабкивалась в этот мир, и тут же её высасывали ваши мочильники на пропитание «Волдырю». Довольно с нас.

— Но мы же все умрём, — вскричала Рикация в его мозгу; хоть жуки и растворили её страх навсегда, сама мысль ещё осталась. — Корпус расплавится…

— И ваши человечьи тела, — сказала Бриа. — И даже насекомьи. Но яички внутри них выживут. Они напитаются жаром возвращения и ливнем падут на землю, рассыплются и взрастут в некогда спокойных океанах… Мы вернёмся в свой дом, который вы так хотели у нас отнять.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил он.

— У ваших мочильников тоже, знаешь ли, есть побочные эффекты. Жизнь — это гораздо больше, чем просто уравнение. Она безжалостна, она может проникать глубже физического тела. Можно сжать материю, но не мысль, не дух. Всякий раз, когда мочильники «Волдыря» высасывали энергию с поверхности планеты, рождалась какая-то часть меня. Жизнь совершала скачок, сквозь время, сквозь пространство, чтобы здесь восстановиться заново. Теперь настала минута последнего скачка. — Присутствие Брии двигалось меж их сознаний, дышало энергией и возбуждением. Рикация посторонилась, дала ей место от изумления; Стерек тоже — от желания.

Там, вдали, жар её тела эхом отдавался по всему интерфейсу — нагревалась обшивка корабля. Где-то в глубинах мозга он услышал свои и их вопли; вослед страху явились насекомые и утысячерённый страх обратился в забвение…

— Смерть совсем не такая, как я думал… — передал он всем, а вес их всё возрастал. «Волдырь» пел надменную песнь молотившим по обшивке воздушным потокам. И тело Стерека, и его мозг содрогались в такт биению отчаянно пытавшихся функционировать систем управления. Сознанием он прильнул к тем, кого любил, и дружно они провозгласили своё торжество в громкоговорителях «Волдыря», и голоса их влились в общую песнь жизни.

Об авторе

Джо Мёрфи (Joe Murphy) — американский писатель, автор многочисленных рассказов и повестей в жанрах научной фантастики, фэнтези и ужасов. Член Американской Ассоциации писателей-фантастов и Американской Ассоциации авторов романов ужасов, дважды выпускник самой престижной в мире литературной мастерской писателей-фантастов — Clarion West в 1995 г и Clarion East в 2000. Многие его произведения, в том числе представленные в настоящем сборнике работы, впервые увидели свет в таких видных изданиях, как Marion Zimmer Bradley's Fantasy Magazine, On Spec, Talebones, Silver Web и Strange Horizons.

О составителе и переводчике

Рина Грант (Ирен Вудхед Галактионова) — англо-русский журналист, писатель-фантаст и профессиональный переводчик. Её переводы, статьи и фантастические рассказы на английском языке публиковались в таких изданиях, как Sorcerous Signals, Bewildering Stories, Russian Life, Gilbert's Royal Russia, International Living, Kafenio, Connected, Axis, Chicken Soup for the Christian Woman's Soul и др. На русском языке ее фантастические рассазы и переводы публиковались в журналах «Мир фантастики», «Млечный Путь» и др.

Content

Джо Мёрфи
Возвращение насекомых