Автор составитель Владимир Зоберн

Страшный суд. Православное учение о конце мира

Составитель Владимир Зоберн, член Союза писателей России

Допущено к распространению Издательским Советом Русской Православной Церкви Номер ИС 13-303-0241

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Предисловие

О Страшном Суде говорили святые пророки и апостолы, о Страшном дне и часе говорит Священное Писание: итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий (Мф. 25, 13).

Незадолго до крестных страданий Иисус Христос открыл ученикам будущее: кончину мира и Свое Второе Пришествие: видите ли все это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; все будет разрушено (Мф. 24, 2).

Господь рассказал ученикам, что когда Он вторично придет на землю, жизнь человеческого рода прекратится. Тогда Он воскресит мертвых, и души умерших вновь соединятся с телами. Господь будет судить всех людей по их делам и поступкам. Одни, которые творили добро и жили для вечной жизни, будут удостоены Царства Небесного. Другие будут осуждены и пойдут в вечный огонь, приготовленный дияволу и его слугам, где их ждут страшные мучения.

Ученики спрашивали Иисуса Христа, когда это случится и по каким признакам можно будет узнать о приближении конца мира. Он сказал им, что перед этим наступят тяжелые времена, каких еще не было от начала мира. Людей постигнут страшные бедствия: голод, болезни, землетрясения, войны. Вера людей ослабнет, и не будет любви друг к другу. Тогда придут лжепророки, которые будут соблазнять людей губительными учениями и отвлекать их от истинной веры. И тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется (Мф. 24, 10–13). Но до этого Евангелие должно быть проповедано по всей земле.

Перед кончиной мира будут великие знамения: пошатнется небо, море зашумит и возмутится, уныние овладеет людьми, и они будут погибать от страха: увидите мерзость запустения… тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет (Мф. 24: 15, 21). После этого солнце померкнет, луна перестанет светить, звезды упадут с небес и само небо поколеблется.

Тогда явится на небе Крест – знамение Иисуса Христа, и заплачут все народы от страха перед Судом Божиим. Пришествие Сына Божьего будет подобно молнии, которая мгновенно блистает от востока до запада.

О дне и часе Своего Пришествия Иисус Христос не сказал ученикам, поэтому каждый христианин должен быть готов ко Второму Пришествию Господа на землю, готов ответить за свои дела.

Поэтому нельзя забывать о Страшном Суде, о вечном наказании грешников. Сам Господь в Евангелии говорит об этом: небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут (Мф. 24, 35). Постараемся исправить нашу жизнь, пока есть время.

Глава 1

Второе Пришествие Господа Иисуса Христа на землю. Учение Священного Писания о воскресении мертвых. Свойства воскресших тел спасенных и осужденных, история этого догмата. Всеобщий Суд Божий над христианами и нехристианами. Конец мира

Когда будет Страшный Суд и воскресение мертвых? Сам Господь учил нас, что всеобщее воскресение должно произойти в конце мира. Это подтверждает святитель Иоанн Златоуст, когда говорит, что воскресение мертвых будет подобно Воскресению Христову.

И Церковь в трогательной молитве возвещает Второе Пришествие Иисуса Христа: Се Жених грядет в полунощи… Как за полночью следует утро, так за этой страшной для всего мира полночью наступит утро вечного дня блаженства или вечной ночи мучения.

С воскресением тел, естественно, должна начаться новая жизнь всего мира. Новая жизнь начнется, когда закончится старая, и полночь отделяет настоящее от будущего. Не сказав о времени этих событий, Господь научил нас быть готовыми к ним во всякий час. Этот час может быть часом Пришествия Христова, часом Страшного Суда и часом конца мира.

Этот роковой час с первых дней Христовой Церкви был предметом ее особенного внимания. Спаситель завершил Свою беседу с учениками о кончине мира на Елеонской горе так: бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет (Мф. 24, 42). Поэтому не спите духовно и будьте всегда готовы к встрече с Господом. А чтобы быть готовым, надо вести добродетельную жизнь.

И о том же: бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий (Мф. 25, 13). Об этом же пишет и святой апостол Марк: бодрствуйте, ибо не знаете, когда придет хозяин дома: вечером, или в полночь, или в пение петухов, или поутру; чтобы, придя внезапно, не нашел вас спящими. А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте (Мк. 13, 35–37).

Услышав от своего Учителя пророчество о разрушении храма, апостолы стали просить Господа сказать им, когда будет Его Второе Пришествие и кончина мира и какие будут признаки этого (Мф. 24, 3). Чтобы исправить их ошибочное мнение о кончине мира после разрушения Иерусалима, Спаситель исполнил прошение учеников, открыв признаки Своего Второго Пришествия, а следовательно, и конца мира, и прибавил, что это будет не сразу после падения Иерусалима.
Признаки этих событий, по учению Господа, следующие: проповедь Евангелия всему миру, уменьшение веры и любви среди людей, умножение пороков и бедствий как следствие упадка веры и любви. Будут великие войны, людей постигнут ужасный голод, болезни и другие скорби, как написано в Евангелии: тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет (Мф. 24, 21). Наконец, последний признак конца мира – это пришествие антихриста.
* * *

У пророка Исаии избавление евреев из вавилонского плена – это образ будущего избавления всего человечества от царства тьмы через Иисуса Христа.

Господь употребил образную форму речи и в беседе с учениками на Елеонской горе о кончине мира, следовательно, и о Втором Пришествии, которое должно быть в конце мира. Пророчество о падении Иерусалима, разрушении храма и всего Иерусалимского царства – это образ кончины мира: не останется здесь камня на камне; все будет разрушено (Мф. 24, 2). Эти события даже самими апостолами представлялись очень близкими. Поэтому с падением Иерусалима стали связывать Второе Пришествие Христово, воскресение мертвых, окончательный Суд и конец мира. Действительно, спустя 36 лет (в 70-м году по Р.X.), когда Иерусалим был взят римлянами, храм разрушили и превратили в развалины. А через некоторое время (при Трояне) были уничтожены даже его следы. Предводитель римлян Тит вначале хотел сохранить храм при его захвате, но ничто не могло помешать определению Божиему. Иудеи сами зажгли притворы храма, а один из римских солдат, вопреки приказанию военачальника, бросил факел в окно, и все здание тотчас же было охвачено пламенем. Напрасно Тит дал приказ потушить огонь, оно не было исполнено. Солдаты бросились грабить горящее святилище, и ни приказы, ни угрозы не могли их остановить. Храм был сожжен и разграблен.

Ученики, пораженные пророчеством о падении Иерусалима, просили Господа сказать им, когда это будет. То есть когда же последует разорение Иерусалима и каков будет явный признак Его Второго Пришествия и кончины мира. Иисус Христос дал решительный ответ о времени Его Второго Пришествия и кончины века: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти (Деян. 1, 7). Однако Он сказал ученикам, что падение Иерусалима – это еще не конец мира, который наступит не так скоро, а тогда, когда Евангелие будет проповедано всему человечеству: проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной (Мф. 24, 14).

Святые апостолы этот признак близости конца мира, а следовательно, и Второго Пришествия Христова, уже видели в свое время. Действительно, Евангелие в то время было проповедано по всей земле. Но землей тогда называли лишь обширную Римскую империю (Лк. 2, 1). Вот свидетельство апостола Павла, что Евангелие в его время было проповедано во всей вселенной: по всей земле прошел голос их, и до пределов вселенной слова их (Рим. 10, 18); и в другом месте: если только пребываете тверды и непоколебимы в вере и не отпадаете от надежды благовествования, которое вы слышали, которое возвещено всей твари поднебесной (Кол. 1, 23).

Итак, из пророчества Господа видно, что Его Пришествие на землю произойдет не раньше, чем будет проповедано Евангелие по всей вселенной. Тогда исполнится заповедь, данная Им ученикам перед вознесением на небо: идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф. 28, 19). Не останется на земле ни одного места, ни народа, ни племени, где не будет возвещено Евангелие, то есть благая весть о спасении принявших Иисуса Христа и всем сердцем уверовавших в Него: тогда придет конец (Мф. 24, 14).

Но это время еще не наступило. Это произойдет после постепенного падения нравственности. По свидетельству апостола Павла: в последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся (2 Тим. 3, 1–5).

За безнравственностью последует уменьшение веры и любви между людьми: Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле? (Лк. 18, 8); по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь (Мф. 24, 12). А как следствие этого, наконец явится антихрист.

Глубоко запало в сердце апостолов учение Господа о кончине мира, и вот они услышали на Елеонской горе от явившихся им Ангелов, что вознесшийся Господь опять придет на землю. Апостол Петр сомневающимся в исполнении завета писал, что Господь проявляет Свое долготерпение, не желая гибели людей, давая возможность всем прийти к покаянию. Вот причина, почему еще не приходит время, которое, однако, предопределено от вечности и которое известно только одному Богу.

Апостол Павел пишет: еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит (Евр. 10, 37). Евангелист Иоанн в Апокалипсисе пишет: гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его (Откр. 22, 12); блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем; ибо время близко (Откр. 1, 3). Далее, развивая мысль о близости кончины мира, а следовательно, и о воскресении мертвых, о Втором Пришествии Христовом на землю для Суда, он пишет так: Дети! последнее время. И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, то мы и познаем из того, что последнее время (1 Ин. 2, 18).

Во времена святых апостолов ожидание Мессии, а, следовательно, и конца мира, было очень распространено. В то время появилось много лжемессий. Страна, как пишет историк Флавий, была наполнена обольстителями и чародеями, которые водили народ в пустыню, чтобы там показать чудеса, производимые будто бы силой Божией. Такими лжемессиями были: Досифей самарянин, называющий себя Христом, Симон-волхв, тоже самарянин, называвший себя сыном Божиим. Также был некий Февда: незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли (Деян. 5, 36). Святитель Иоанн Златоуст о конце мира пишет, что «немного уже остается до окончания времени. Но к концу уже мир преклоняется, да будем готовы».

По учению Святой Церкви, антихрист – это противник Христа, старающийся истребить христианство. А по словам святого Иоанна Богослова, антихристов уже и теперь много. Блаженный Августин пишет: «Всякий неправедно живущий и порицающий доброе уже есть антихрист». Святитель Димитрий Ростовский заключает: «если испорченность поведения христиан обратила их в антихристов, то чего же более осталось нам ожидать, как кончины мира? От этого-то и разумеем, яко последний час есть».

Время, когда наступит Страшный Суд и кончина мира, скрыто от нас для того, чтобы мы постоянно были готовы к этому, боясь греха и вознося сердце к Богу. Второе Пришествие Господа, воскресение мертвых, Страшный Суд и конец века – эти истины, составляющие, по учению Василия Великого, истинное любомудрие. Они так глубоко запали в души первых христиан, что их исполнение представлялось близким. Начиная с самих апостолов, первые христиане видели исполнение пророчества Иисуса Христа о разорении Иерусалима и о конце мира очень близким, ибо признаки конца мира, указанные Самим Спасителем, в некоторой степени имели сходство с обстоятельствами их времени.

В первые века христианства вера в близкий конец мира была распространена повсеместно между верующими. Деяния святых апостолов (учение Иоанна, Петра, Павла), Апокалипсис предупреждали, что конец мира может наступить очень скоро. Это заставляло мыслителей в течение всего периода существования христианства искать признаки приближающегося конца.

Антихрист заключает в себе все противное христианству, поэтому в его лице видели Нерона, по свидетельству блаженного Августина, гностиков и, наконец, самого папу, римского первосвященника. Это мысль, возникшая и довольно распространенная на Западе в Средние века между многими сектантами. С приходом антихриста связан конец мира, поэтому не прошло ни одного столетия, в котором не повторилось бы предсказание о Страшном Суде. С окончанием первого тысячелетия весь Запад ожидал этого. Католическая Церковь называла точную дату конца мира, и таким образом держала народ в постоянном страхе. Ожидая Второе Пришествие 2 ноября 998 года, она установила это число днем поминовения всех усопших.

Ожидание конца мира еще больше усилилось под влиянием общественных бедствий: голода, эпидемий, войн, суеверий. «Мысль о конце мира, – пишет французский историк Мишлэ, – печальная, как печальна была вся земная жизнь, она служила надеждой и ужасом Средних веков. Посмотрите на старинные статуи X и XI веков, на их лица, с выражением страдания, соединенного с предсмертными конвульсиями, посмотрите, как они умоляют о наступлении той желанной и вместе с тем страшной минуты, когда последний день Суда Господня освободит их от печали и возвратит от ничтожества к бытию, из гроба к Богу. Средние века – века чудес, романтизма, страха. Повествования отшельников, чудеса в монашеских кельях, видения столпников, трепетное возбуждение, сопровождающее крестовые походы, делали мир беспрерывным миражом. Извержение вулканов считалось делом беспокойного ада, демоны были возле каждого человека, ночные привидения появлялись на каждом месте. Гунны при Атилле, опустошавшие Южную Европу, считались в буквальном смысле детьми ада, вырвавшимися наружу из адской пропасти».

Вот еще предсказания о конце мира, написанные Фламарионом в его книге «История Неба»: «С приближением этого времени (1000 года от Р.Х.) мы встречаем самые частые и самые убедительные увещевания проповедников. Так, например, Бернард Тюрингенский начал публично проповедовать около 960 года, что мир не замедлит разрушиться, причем уверял, что это ему открыл Сам Господь. Он приводил в пример слова Апокалипсиса, что через тысячу лет дьявол выйдет из своей темницы и соблазнит народы, находящиеся в четырех странах земли. Книга жизни будет открыта, море извергнет своих мертвых, каждый будет судиться по своим делам Тем, Который восседает на великом сияющем троне, и будет новое небо и новая земля».

Бернард Тюрингенский назначил день конца мира. По его мнению, мир должен был разрушиться, когда Благовещение совпадет со Страстной пятницей. Это совпадение произошло в 992 году… и ничего необычайного не случилось.

В течение X столетия королевские приказы начинались следующими словами: «Так как конец мира приближается…» В 1186 году астрологи напугали Европу, объявив, что произойдет соединение всех планет. Ригор, писатель того времени, в своей книге «Жизнь Филиппа-Августа» говорит: «Астрологи Востока, евреи, сарацины и даже христиане разослали во все концы вселенной письма, в которых они с уверенностью предсказывали, что в сентябре месяце разразятся великие бури, произойдет землетрясение, увеличится смертность между людьми, возмущения и распри, революции во всех государствах, уничтожение и гибель всего живущего. Но ничто не оправдало их предсказаний».

Некоторое время спустя, в 1198 году, разнесся слух о конце света, но на этот раз мир должен был разрушиться без небесных явлений. Предсказывали, что в Вавилоне родится антихрист и через него погибнет весь человеческий род.

Винцент Ферье, знаменитый испанский проповедник, уверял, что мир просуществует еще столько лет, сколько стихов в Псалтири, то есть около 2537 лет.

XVI век представляет собой эпоху, когда, может быть, чаще всего занимались предсказаниями о гибели человеческого рода. Вот, например, объявление, внесенное Симоном Гуляром в его «Сокровищницу удивительных историй»: «Великий командор Мальты приказал опубликовать в 1532 году по всей Европе сообщение о чудесном явлении, случившемся в Ассирии. 7 марта женщина по имени Рашиэн произвела на свет прекрасного мальчика со сверкающими глазами и блестящими зубами. В момент его рождения небо и земля поколебались, солнце взошло в полночь и было столь же ярко, как в полдень, а среди дня стало до того темно, что с утра до вечера в этом краю не было видно ни зги. После затмения солнца разразилась страшная буря».

Так как это предсказание не сбылось и в тот год, то оно было перенесено Леонициусом, знаменитым астрологом, на 1584 год. Луи Гюйон рассказывает, что испуг был так велик, что церкви не могли вместить всех тех, кто искал в них убежище, что многие сделали духовные завещания, не рассуждая о том, что это бесполезно, если весь мир должен был погибнуть.

Один из знаменитых математиков Европы, Стофлер, живший в XVI веке и долго работавший над реформой календаря, предсказал, что в 1524 году будет всемирный потоп. Этот потоп должен был случиться в феврале, потому что тогда Сатурн, Юпитер и Марс должны были соединиться в знаке Рыб. Все народы Европы, Азии и Африки, узнавшие об этом предсказании, были поражены унынием и страхом. Невзирая на радугу, которая является заветом между Богом и людьми, что потоп никогда не повторится, все они ожидали его.

Многие писатели того времени отмечают, что жители приморских провинций Германии спешили продавать по самой низкой цене свои земли, что люди, имевшие деньги и не так доверявшие предсказаниям, эти земли охотно скупали. Каждый запасался лодкой, чтобы спастись. Доктор из Тулузы по имени Ориол заказал для себя, своего семейства и своих приятелей громадный корабль. Подобные меры предпринимали в большей части Италии. Наконец наступил долгожданный февраль… и не выпало ни единой капли дождя. Никогда ни в одном месяце не было такой засухи, никогда астрологи не чувствовали такого смущения и стыда! Однако они не упали духом, и им продолжали верить.

В 1572 году, правда, было явление весьма странное, которое могло оправдать все опасения. Неизвестная звезда внезапно зажглась в созвездии Кассиопеи. Эта звезда отличалась ослепительным светом и была видна даже днем. Астрологи объявили, что это была звезда волхвов, которая возвратилась и возвещала последнее Пришествие Иисуса Христа.

Стофлер вместе со знаменитым Региомонтаном снова предсказали, что в 1588 году будет конец мира или, по крайней мере, произойдут ужасные события. Новое предсказание и новое разочарование! 1588 год не ознаменовался ничем необычным. XVII и XVIII столетия были переполнены новыми предсказаниями, кстати, крайне противоречивыми, относительно конца мира.

Госпожа Крюндер также пророчила конец света. Она назначила это событие на 13 января 1819 года. Гибель мира назначалась также на 6 января 1840 года. Это предсказание долго служило предметом всеобщих ожиданий и страхов. Многие, готовясь к этому роковому событию, с твердостью ожидали гибели.

Закончим настоящую главу новыми предсказаниями о кончине мира. И наше столь холодное к вере время, и наш XIX век, называемый просвещенным, оглашается газетными известиями о кончине мира. Это можно назвать предчувствием человечества!

Вот отрывок из газетной статьи: «Конец мира, по предсказаниям, должен последовать в 1881 году. По крайней мере, итальянские газеты ссылаются на Леонардо Аретино, жившего в XVI веке, который объявил, что конец мира наступит 15 ноября 1881 года. Разрушение земли и находящихся на ней существ будет продолжаться пятнадцать дней. Это несчастье начнется выступлением из берегов всех морей. Физики действительно предвидят возможность, что суша в роковую минуту наводнится морями» («Новое время», 20 июня 1881 года).

Та же газета 19 августа 1884 года сообщала новое пророчество о конце мира, который должен последовать в 1886 году. Вот что там говорится: «Полковник Делонэ предсказывает, что в 1886 году будут частые и сильные землетрясения. Другой французский полковник, Брок, доводит до общего сведения, что в означенном году заканчивается шестнадцатилетний период, по истечении которого произойдет большая перемена в магнетических токах, как это было отмечено в 1854 и 1870 годах. Инженер Дюпоншель сообщает в свою очередь, что в 1886 году будет видна большая часть солнечных пятен.

Уже в 1878 году американские астрономы предсказывали массу грозных явлений в период с 1880 по 1885 годы, потому что в это время планеты Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун будут находиться одновременно на ближайшем расстоянии от Солнца. Такой расклад относительно Юпитера, Сатурна и Урана повторяется каждые шестьсот лет, а относительно Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна лишь один раз в несколько тысячелетий. Между тем история, дескать, свидетельствует, что в VI и XIII столетиях, то есть когда Юпитер, Сатурн и Уран находились на ближайшем расстоянии от Солнца, на землю обрушились страшные бедствия. Свирепствовали опустошительные землетрясения, извержения вулканов, наводнения, чума. Астрономы предписывают это влиянию названных планет на землю.

И пессимисты, по-видимому, в чем-то оказались правы. Уже 1879 год был тяжелым. Тогда начались землетрясения. 10 февраля последовала деллингерская катастрофа в Теплице, в тот же день в Невшателе было замечено, что уровень воды внезапно поднимается и опускается – невиданное до того времени зрелище. В том же году было немало циклонов и наводнений.

В Персии сильным землетрясением было уничтожено 45 селений. Вулканы извергались безостановочно и причинили массу бедствий. Затем в октябре последовала катастрофа в Мурсии. В следующих годах человечеству не стало лучше. Вспомним ужасающую катастрофу в Маниле (20 июня 1880 года), загребское землетрясение (1881 год), катастрофы на острове Искии (1881 и 1883 годы), землетрясение в Хиосе в апреле 1881 года. И в текущем году было немало катастроф».

30 апреля 1887 года там же была помещена лекция английского ученого о кончине мира. Уильимс Томсон, профессор университета в Глазго, в своем публичном выступлении высказал следующее: «Колоссальная солнечная сфера исподволь, но постоянно охлаждается. Хотя такое охлаждение и происходящее отсюда сжатие солнечной массы не настолько велики, чтобы быть сильно заметными для относительно короткого периода времени, но излучение солнцем в мировое пространство колоссальной тепловой энергии сопровождается уменьшением его диаметра на тридцать пять метров в год. А это, в свою очередь, через каждые две тысячи лет понижает лучистую силу фотосферы на одну сотую выделяемого сейчас солнцем количества тепла. Стало быть, роковым образом должно наступить такое время, когда это количество уменьшится до того, что окажется недостаточным для поддержания жизни на земле».

По исчислениям Томсона, это время всеобщего холода – смерть – на нашей планете наступит через десять миллионов лет.

Если предсказания и ожидания христиан всех веков не сбывались своевременно, то еще нельзя говорить, как это делают некоторые «мудрецы» нашего XIX века, что это пророчество, быть может, и не сбудется. К ним-то и теперь обращается святой апостол Петр, что не замедлит Господь исполнить установленного и обещанного. По уверению Самого Иисуса Христа, небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут (Мф. 24, 35).

О Втором страшном Пришествии на землю Господь Иисус Христос сказал: приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его (Мф. 16, 27). Иисус Христос придет теперь на землю во всей славе, которой окружен Сам Бог. Спаситель придет для Суда: как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого… увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою (Мф. 24: 27, 30).

Тотчас после вознесения Господа Иисуса Христа на небо Ангелы явились стоящим и изумленным апостолам, обратившим свои взоры к небу, и сказали им: что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо (Деян. 1, 11).

Апостол Иуда приводит в своем Послании пророчество Еноха о Втором Пришествии: се, идет Господь со тьмами святых Ангелов Своих – сотворить суд над всеми и обличить всех между ними нечестивых во всех делах, которые произвело их нечестие, и во всех жестоких словах, которые произносили на Него нечестивые грешники (Иуд. 1, 14–15). Другие апостолы тоже часто напоминали христианам о Втором Пришествии для утверждения их в вере и благочестии: пребывайте в Нем, чтобы, когда Он явится, иметь нам дерзновение и не постыдиться пред Ним в пришествие Его (1 Ин. 2, 28); или для удержания христиан от осуждения ближних: не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога (1 Кор. 4, 5); или для возбуждения верующих к постоянной готовности к встрече Господа: не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться (1 Фес. 5, 6); или для утешения их в скорбях: как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явление славы Его возрадуетесь и восторжествуете (1 Петр. 4, 13).

Второе страшное Пришествие на землю Господа нашего Иисуса Христа, согласно учению Святой Церкви, есть один из догматов Православия, седьмой член «Символа веры»: «И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Егоже Царствию не будет конца». Когда наступит последний час бытия настоящего мира? Этот час будет полночью, так как началом дня считают 12 часов ночи, и Церковь учит нас: «Се Жених грядет в полунощи».

После скорби дней антихриста и всех бедствий, которые, по учению Иисуса Христа, будут непродолжительными, ибо ради избранных сократятся, последует изменение законов природы. Грядет новое устроение мира соответственно настающему новому порядку в Царстве Христовом. Сам Господь Иисус Христос открыл, что перед Его Пришествием последуют изменения, дивные перевороты в природе : вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются; тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою (Мф. 24, 29–30).

Вообще выражение «солнце померкнет» не значит, что оно уничтожится, но что его свет затмится перед светом Пришествия Христова. «Луна не даст света, звезды спадут с неба». Это означает изменение законов природы, новое устроение мира, соответственно новому порядку в Царстве Христовом, ибо с явлением Божественного Света необходимо померкнуть солнцу, луне и звездам.

Настанет день, день вечный, свет Христов, просвещающий верных. Что будут означать солнце, луна и звезды, когда не будет ночи? Невидимый духовный мир сотрясется, то есть все Силы Небесные ополчатся для сопровождения Царя славы, Господа Иисуса Христа, идущего судить вселенную. Ибо если они настолько ужаснулись и удивились, когда были сотворены звезды (Иов 38, 7), то как же им не ужаснуться и не поколебаться еще больше, видя, что все преобразуется и что все люди должны дать отчет за свои дела!

Изменится и видимый мир перед Пришествием Христовым, как об этом свидетельствует апостол Петр, говоря, что небо и земля будут новыми: придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят… Впрочем, мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда (2 Петр. 3: 10, 13). Так что будут и небо новое и земля новая, а нынешние небеса и земля изменятся с помощью огня. Перед Вторым Пришествием на небе появится знамение Креста, от света которого не видно будет солнца. Явление Креста будет дано для того, чтобы посрамить бесстыдство иудеев, ибо Христос придет на Суд, имея величайшее оправдание – Крест, показывая не только раны, но и Свою позорную смерть. Заплачут неверные от страха славного Пришествия Господня, видя этот мировой переворот, новый порядок вещей, разрыв и преобразование всех отношений предшествующей жизни. Возрыдают все колена земли Иудейской, оплакивая свое непослушание. Опечалятся и все, рассуждающие по-земному, хотя бы они были и христианами.

Слава же, с которой придет Христос, явится в величии Его Пришествия: когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей (Мф. 25, 31).

Бог сотворил человека бессмертным по душе и по телу. Закон и Слово Божие неизменны, душа и тело бессмертны, то есть они, однажды сотворенные, уже никогда не уничтожаются. Смерть же тела, на которую осужден неповинующийся Божьему Закону человек, есть только особенное неестественное состояние – казнь бессмертного человека. Смерть – это великое, сокровенное таинство, переход из временной жизни в вечность, это таинственный процесс разложения и вместе с тем освобождения от земных уз для восстановления того нового, тонкого, духовного, славного, крепкого и бессмертного тела, которое было дано прародителям и которое они утратили для себя и для всего их потомства – человечества.

Итак, смерть необходима, неизбежна для восстановления бессмертного человека. Тело, будучи оставлено душой, этим оживляющим началом, разлагается, и составляющие его элементы опять входят, по установленным Богом общим законам, в вещественную массу, составляющую видимый мир.
Один из этих законов, известный нам из Божественного Откровения, заключается в том, что каждое человеческое тело сохранит в этой общей массе необходимые вещества для своего восстановления. И все человеческие тела, воскресшие действием всемогущества Божьего, снова соединятся со своими душами, чтобы жить вечной жизнью.
В глубокой древности римляне, сознавая бытие и бессмертие души, думали, что и тело бессмертно. Они считали, что оставленное душой и погребенное в землю, тело якобы не уничтожается, а продолжает свою жизнь. Но вопрос, где, как и в чем состояло бессмертие души и тела, решило только христианство.

Итак, тело, положенное в землю, как посеянное зерно, разлагаясь, уже заключает в себе грядущую жизнь. Иначе зерно не проросло бы, если бы в самом тлении не было жизни. Подобно этому, разложение нашего тела необходимо, чтобы возникнуть новому телу, соответствующему новой загробной жизни при вторичном соединении с душой.

Если человек предназначен для вечности, тогда и за гробом должны существовать и душа и тело в том же тесном, таинственном единении, как и прежде на земле. В деятельности души, как доброй, так и злой, непременным участником было ее тело, поэтому естественно, чтобы и тело участвовало в загробной участи души. Смертью человек болезненно рассекается на две части, после нее уже нет человека, отдельно существует его душа и отдельно – его тело. Следовательно, для полного существования души за гробом ей нужна ее плоть, орудие ее видимого проявления.

Все, что возможно понять человеку о загробном состоянии души, то есть о ее загробной жизни, апостол Павел раскрыл в своем Послании: Христос умер за грехи наши (1 Кор. 15, 3). Он умер за нас, очистив нас от грехов, которые взял на Себя. И Своей смертью Господь разрушил, уничтожил нашу вечную смерть, заслуженную нами за грехи: если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша (1 Кор. 15, 13–14).

Итак, основанием нашего воскресения служит Воскресение Христово. Он первый воскрес из мертвых, чем положил начало и нашему блаженному воскресению. Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших (1 Кор. 15, 20). Если же кто-то сомневается в воскресении мертвых, то, значит, апостольская проповедь ложна, что Христос воскрес из мертвых: ибо если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес (1 Кор. 15, 16). Но ведь истина, о которой предвозвестили пророки, в которой убедились все ученики Христовы и многие из последователей видением и даже беседой с Воскресшим, доказана.

Вот утешение, предлагаемое апостолом скорбящим о смерти близких: «Христос воскрес из мертвых, Первенец из умерших». Значит, и я, и мой умерший, как верующие во Христа, воскреснем. Это догмат Православной Церкви, одиннадцатый член «Символа веры»: «чаю воскресения мертвых».

В Ветхом Завете у пророков Исаии, Иезекииля, Иова и Даниила есть свидетельства воскресения мертвых. Исаия писал: оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела! Воспряните и торжествуйте, поверженные в прахе (Ис. 26, 19). Иезекииль свидетельствовал: была на мне рука Господа, и Господь вывел меня духом и поставил меня среди поля, и оно было полно костей, и обвел меня кругом около них, и вот весьма много их на поверхности поля, и вот они весьма сухи. И сказал мне: сын человеческий! оживут ли кости сии? Я сказал: Господи Боже! Ты знаешь это (Иез. 37, 1–3). Далее пророк продолжает: так говорит Господь Бог костям сим: вот, Я введу дух в вас, и оживете. И обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете, и узнаете, что Я Господь (Иез. 37, 5–6).

Святой пророк Даниил свидетельствовал: многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление (Дан. 12, 2). Смерть тела сравнивается со сном. Как после сна тело пробуждается с новыми восстановленными силами для жизни, так и после смертного состояния воскресшее тело является новым, лучшим, духовным телом для новой жизни. Святой многострадальный Иов пишет: я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога (Иов 19, 25–26).

Прежде Своего Воскресения Иисус Христос учил о всеобщем воскресении мертвых: наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения (Ин. 5, 28–29). Святой апостол Павел свидетельствует: Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде (1 Фес. 4, 16).

Иисус Христос учил: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут (Ин. 5, 25). И с Его явления началась последняя эпоха строительства человеческого спасения, которая непременно закончится всеобщим воскресением и Судом. Следовательно, это время, если брать его во внутренней тесной связи событий, уже не только наступает, но и настало.

Все мертвые воскреснут из своих гробов. Оживут точно так же, как услышал глас Сына Божьего умерший Лазарь. Его воскресение служит для христиан доказательством и образом воскресения всего человечества. Во время Второго Пришествия все умершие услышат глас Сына Божьего как Божественное повеление. Мертвые не смогут отказаться от восстания из своих гробов, чтобы предстать на Суд, как раньше могли отказаться от духовно-нравственного воскресения те, кто слышал глас Сына Божьего, но не принял Его, не уверовал Его учению об искуплении Им всего верующего человечества.

Святой апостол свидетельствует о воскресении мертвых: и пошлет Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их (Мф. 24, 31); пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов (Мф. 13, 41–42). Не Ангелы будут трубить в трубы, но будет звучать одна последняя труба, труба Божья, глас Сына Божьего, Его воля, желание.

Наступит уже предопределенный час проявления этого всемогущества Божьего, воскресения мертвых тел всего человечества, кроме тел Божией Матери, Илии и Еноха, которые уже в раю. Тогда при звуке этой трубы, с наступлением рокового часа для вселенной, будут посланы Господом Иисусом Христом Ангелы, и по гласу этой же трубы последует непостижимое для человеческого ума всемогущее действие Божие – воскресение мертвых.

Ко времени Всеобщего Суда, по гласу трубному, оживут, воскреснут все без исключения умершие, когда-либо жившие: и праведники, и грешники, и спасенные, и осужденные. Все воскреснут, какого бы рода смерть их ни постигла: потонувшие, сгоревшие, съеденные зверями, птицами, убитые злыми людьми, самоубийцы. Воскреснут все, от Адама до часа кончины мира родившиеся и умершие. Все воскреснут в одном равном возрасте и состоянии, с одним только различием: с неодинаковым багажом земной жизни и дел. Воскресшие тела снова сделаются одеждой своим душам и уже не разлучатся с ними в вечности.

Апостол Павел довольно подробно пишет о всеобщем воскресении: во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие (1 Кор. 15, 52–53). То же самое учение и в словах: Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде, потом мы, оставшиеся в живых (1 Фес. 4, 16–17). Апостол свидетельствует о всеобщем воскресении мертвых, то есть мертвых тел, принадлежащих как праведникам, так и грешникам: имея надежду на Бога, что будет воскресение мертвых, праведных и неправедных, чего и сами они ожидают (Деян. 24, 15).

Каким бы способом ни разрушалось наше тело, но его элементы не уничтожаются, и для всемогущества Божьего нет никаких препятствий для воскрешения тел. Он в силах воскресить тело, даже если оно было сожжено или съедено зверями. Элементы тел, услышав голос своего Творца, соберутся для исполнения своего назначения составить человеческое тело. Мгновенно соединятся, точно так же, как рыбы услышали глас Сына Божия и немедленно собрались в сети. И, выловленные святыми апостолами, потом по повелению Иисуса Христа были отпущены в море.

Воскресение мертвых тел есть проявление всемогущества Божьего, действие, возможное только Ему одному. Сгнившие, обратившиеся в невидимые частицы, разложившиеся на свои элементы тела по той же воле, что создала тело первого человека из земли, и теперь опять восстановятся из тех же самых элементов. Воскреснет и тело Адама, которое он имел до грехопадения.

С воскресшими телами соединятся принадлежащие им души, и новый человек немедленно предстанет на Суд. Мы все восстанем, и наши тела будут у всех одной тончайшей природы: бессмертные, нетленные. Но тела праведников будут отличаться от тел осужденных.

Второй период загробной жизни души откроется после ее соединения со своим воскресшим телом. Соединенная уже навсегда со своим телом душа предстанет на Суд, после которого вступит в состояние или вечного блаженства, или вечного мучения.

Небесная истина воскресения мертвых тел и их последующего соединения с душами подтверждалась наглядно, то есть мир видел воскресших людей. Так, пророком Илией был воскрешен сын сарептской вдовы, Елисеем – сын сонамитянки. Сам Господь воскресил дочь Иаира, сына наинской вдовы, четырехдневного Лазаря.

Воскресшие праведники в час смерти Господа свидетельствовали о всеобщем воскресении. Семь воскресших ефесских отроков, множество других примеров воскресения мертвых, произошедших по молитвам святых, – это видимое доказательство того, что все мы воскреснем для вечной жизни.

Сотворение Богом невидимого духовного мира и всего видимого – это действие, доступное только одному Богу. И человеческий разум, ограниченный в своем действии, все выходящее за пределы опытного познания воспринимает только верой.

К этим-то дивным делам творения Божьего, составляющим Его славу, принадлежит и воскресение мертвых тел, которые имели от Бога то же первоначальное назначение – бессмертие. Бессмертными были до их грехопадения и тела Адама и Евы. Сотворенный Богом человек, состоящий из духа, души и тела, был бессмертен. Итак, воскресение мертвых тел необходимо, чтобы явиться человеку, бессмертному по духу, душе и по телу. Сознание вечности и бессмертия, естественно присущее духу человека, составляло во всем человечестве как бы предчувствие будущей загробной жизни, исключая, разумеется, тех, кто омрачился плотским рассуждением.

Следовательно, мысль о воскресении тел, необходимом для новой загробной жизни, была общечеловеческой. Она воплотилась в Господе нашем Иисусе Христе, положившем начало воскресению человечества – и праведников, и грешников, и осужденных. Воскреснут все тела и соединятся со своими душами, и на Суд предстанут все, как христиане, так и нехристиане. После воскресения возникнет новый человек, заключающий в себе те же три составные части: дух, душу и тело. Только уже не то тело, которое было во время земного бытия. Оно теперь получит совершенно новые свойства, при которых сможет существовать в новом духовном мире (в раю или в геенне). Общим свойством воскресших тел будет то, что они утратят свою грубую сущность, которую имели на земле и которую получили Адам и Ева тотчас после падения.

Тело нового человека будет заключать в себе, как и прежде, плоть и кости, что доказал Сам воскресший Господь наш Иисус Христос. Он спросил апостолов: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня (Лк. 24, 38–39). В подтверждение того, что Он не дух, Господь позволил Себя осязать и даже ел с учениками печеную рыбу и мед.

Значит, тело Иисуса Христа и после Воскресения состояло из плоти и костей и было тем же самым, каким было и до Воскресения. Но теперь оно стало телом небесным, прославленным и могло носиться по воздуху, проходить сквозь стены, быть невидимым и возноситься на небо. Такое же одухотворенное тело будет и у всех людей после соединения их душ с воскресшими телами. Однако тела праведников будут отличаться от тел грешников. Род семени один – человек, а виды семени различные – праведники и грешники. Как отличаются растения, выросшие из разных семян, так же и воскресшие тела праведников и грешников будут отличаться. Воскресшие тела, на основании своего назначения для вечности и той духовной сферы, в которой будет вечно развиваться их жизнь, получат совершенно новые свойства, отличные от тех, которые они имели на земле.

Апостол Павел ясно говорит о воскресении наших мертвых тел, то есть о всеобщем воскресении: если же Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас, то Воскресивший Христа из мертвых оживит и ваши смертные тела Духом Своим, живущим в вас (Рим. 8, 11). Вся пятнадцатая глава Первого Послания к коринфянам посвящена воскресению мертвых и загробной жизни. И к филиппийцам апостол писал о воскресении мертвых тел: наше же жительство – на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа, Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе все (Флп. 3, 20–21).

Каким образом истлевшее и обратившееся в прах тело человека сможет снова ожить со всеми своими членами, жилами, суставами? Вот вопрос, решение которого выходит за пределы человеческого разума и потому служит соблазном, камнем преткновения для некоторых сомневающихся. Будучи не в силах объяснить этого обычным способом, каким объясняют все явления видимой природы, эти «мудрецы» пришли к сомнениям и неверию. Апостол Павел, чтобы объяснить это таинство воскресения мертвых тел, взял образ семени. Тело он сравнивает с семенем, которое кладется в землю, разлагается и, разлагаясь, производит растение. Так же точно и тело, разложившись, производит к известному времени новое тело: но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком теле придут? Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое (1 Кор. 15, 35–37).

Итак, из каждого семени вырастает свое растение. Так же тела праведников и грешников после воскресения будут обладать разными свойствами. Тела, в деятельности которых прославлялось имя Божие, воссияют в Царствии Небесном через свои добрые дела. Эти тела, бывшие орудием благочестивой жизни, будут сиять, как солнце, то есть будут светиться славой в Царстве славы, наподобие того, как сияют светом солнце, луна и все звезды. По разной степени праведности святые будут иметь неодинаковую славу, на основании апостольских слов: иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе. Так и при воскресении мертвых (1 Кор. 15, 41–42).

Какие же тела будут после воскресения? Вот вопрос, занимавший коринфских христиан. Борьба духа и плоти заставляла их строить предположения о том, какими же будут тела в загробной жизни. Такими же, какими они были и на земле – тленными, немощными, влекущими душу ко греху, сильно препятствующими в нравственном совершенствовании и познании истины, удаляющими от славы и блаженной жизни? Или после воскресения они будут обладать новыми свойствами, противоположными первым? И на этот вопрос отвечает святой апостол Павел, говоря: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное (1 Кор. 15, 42–44). Итак, после воскресения тела будут нетленны, сильны, духовны, бессмертны, легки, тонки, настолько быстры в движении и перемещении, что никакие преграды не смогут их удержать. И, наконец, они сохранят плоть и кости, как в этом удостоверяет Сам Иисус Христос Своим прославленным телом. Это общие свойства новых тел после их воскресения, присущие как праведникам, так и грешникам.

Мы заметили, что тела праведников будут отличаться от тел грешников, но в чем же будет состоять это отличие? Как на теле Господа Иисуса Христа навсегда остались следы язв во свидетельство всему нравственному миру о совершении Им дела искупления человечества, так же и на теле человека, как в зеркале, отразится вся его земная жизнь, не исключая ни одной праздной мысли. О воскресших телах праведников Сам Иисус Христос учил, что они воссияют, как солнце, в Царстве Отца их (Мф. 13, 43). Это состояние тел праведников в раю во второй период загробной жизни будет высшим блаженством праведников, по учению апостола Павла: иная слава солнца (1 Кор. 15, 41). Эти прославленные тела не будут чувствовать ни болезней, ни страданий, ни огорчений, ни изнеможения, ни вожделений. Следовательно, сыны Божии, святые по благодати, получат в воскресении те же самые тела, какими были облечены во время земной жизни, только прославленные, одухотворенные, подобные телу Христову, которое Он имел после Своего Воскресения, со свойствами, отличающими их и от земных тел и от тел осужденных.

Блаженный Августин писал, что «тела святых будут иметь следующие свойства: нечувствительность к внешним вредным влияниям, которые во время земной жизни производили в теле болезненные, неприятные ощущения; блистание, подобно солнцу; непостижимую быстроту в перемещении с одного места на другое и, наконец, всецелое подчинение тела душе, отчего в человеке будет полная гармония».

Сравнивая воскресшие тела праведников с земными телами, святой апостол заключает, что воскресшие тела будут отличаться такой ясностью, славой и светом, которых наш ум теперь представить не может. Эти звезды, говорит апостол, в данном случае служат как бы прообразом наших будущих светлых тел. Тела же осужденных будут мрачны и безобразны, отражая на себе всю тяжесть их греховной жизни и нравственного безобразия.

Никто из язычников не думал, что когда-нибудь мертвые тела, превратившиеся в прах, смогут ожить – воскреснуть для новой, вечной жизни. Для одних народов понятие о воскресении тел было непостижимым, другие об этом ничего не знали, для мудрецов же это было загадкой. Однако сохранение останков мертвых тел в разных формах существовало у всех народов. Любовь и уважение к ним как бы бессознательно выражали скрывающееся в глубине человеческой природы предчувствие будущего существования этого разрушенного тела когда-нибудь и за гробом.

С самых первых дней существования христианства мысль о воскресении мертвых была камнем преткновения для многих мыслителей. Евреи верили в воскресение мертвых, и эта истина была неотделима от их истории. Иудеи во время пришествия Господа Иисуса Христа слишком грубо представляли себе загробную жизнь и вообще все духовное. На Мессию они смотрели как на великого политического царя-завоевателя, Который освободит их из-под ига римлян, даст им свободу, объединит еврейское царство, которому покорит всех их врагов и при Котором последует воскресение мертвых и Суд. Марфа, сестра Лазаря, говорила Спасителю: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день (Ин. 11, 24). Саддукеи не верили ни в Ангелов, ни в существование души и загробной жизни, не верили и в воскресение тел. Афинские философы, стоики и эпикурейцы учение о воскресении мертвых называли «безумием», однако, несмотря на это, в своем учении они высказывались о возможности воскресения мертвых тел.

У древних греков существовала философская школа стоицизма, отличавшаяся строгостью нравственности. Стоики считали, что главное в человеке – это непоколебимая твердость духа при всех искушениях, несчастьях и страданиях. Они учили, что вселенную составляют четыре стихии: огонь, вода, воздух и земля. За четыре века до Рождества Христова существовало еще одно философское течение, основанное Эпикуром. Его последователи назывались эпикурейцами, они видели смысл человеческой жизни в удовлетворении чувственных инстинктов. Эпикурейцы учили, что вселенная состоит из атомов и пустоты. Наконец последователи философского учения Платона считали, что вселенную составляют материя и Бог. В учении этих трех школ были общие положения, признаваемые ими. Они считали, что сущее не может ни произойти из ничего, ни разрушиться в ничто и исчезнуть. Есть неразрушимые стихии, из которых происходит всякая вещь.

Итак, по их убеждениям, есть возможность восстановления плоти. Из учения Платона, представляющего Бога вечным Творцом, созидающим из вечной материи разные предметы видимого мира, например, человеческое тело, заключаем, что эти предметы обращаются в ту же вечную материю, из которой, если только Бог захочет, может опять сотворить те же самые предметы и человеческие тела, совершенно подобные первым. К тому же выводу приводит нас и учение стоиков, у которых все, следовательно, и человеческое тело, состоит из известного сочетания четырех стихий: огня, воды, воздуха и земли. Поэтому, если Бог захочет, то разрушившееся и обратившееся в свои элементы человеческое тело Он может произвести опять. По учению Эпикура, из атомов состоит все, а следовательно, и тело человека. Когда же оно разрушится и обратится в атомы, то те же атомы в известном сочетании могут опять стать телом, подобным первому, образовавшемуся при том же смешении этих атомов. Так умозаключали языческие философы о воскресении мертвых тел.

Среди первых христиан скоро появились люди, не верившие в воскресение мертвых. Это произошло в коринфской Церкви, где апостол Павел для утверждения догмата воскресения мертвых вступил в борьбу с лжеучением. Апостол Павел сказал: а непотребного пустословия удаляйся; ибо они еще более будут преуспевать в нечестии, и слово их, как рак, будет распространяться. Таковы Именей и Филит, которые отступили от истины, говоря, что воскресение уже было, и разрушают в некоторых веру (2 Тим. 2, 16–18). Стремясь к духовному пониманию воскресения мертвых, они думали, что дело искупления принадлежит только душе, как потом учили гностики, а в настоящее время утверждают последователи Сведенборга. Гностики – это религиозно-философская секта II века. Их учение о вере произошло от христианского и еврейского учений, они отвергали воскресение мертвых.

Чтобы предохранить легковерных от ложного учения таких еретиков, укажем вкратце на некоторые черты их лжеучений. Относя искупление только к душе, Именей и Филит учили, что верующие уже воскресли и живут со Христом. Их последователи учили, что душа из земного тела, тотчас после разлучения с ним, «вырастит» для себя тончайшее духовное тело – духовный организм, с которым и переходит в вечность, имея его для себя одеждой (об этом также учили спириты). Дескать, из земного, грубого тела моментально образуется новое тонкое эфирное духовное тело. Не имея возможности объяснить необъяснимое действие всемогущества Божьего над процессом жизни самого тела в земле, гордый ум делает свое ложное заключение, облекая истину о бессмертии тела в выдуманную форму.

Закон бессмертия принадлежит душе и телу, так как человек был сотворен для вечности. Воскресение есть всемогущественное и непостижимое действие Божие. Не может гордый, падший ум объяснить, как из земного тела образуется духовное. Искажать истину человек может, но истребить, уничтожить, прекратить ее бытие не имеет сил, и она, где нужно, сама себя проявляет.

Придет некогда день, последний день для человеческого рода (Ин. 6, 39), наступит день кончины века и мира (Мф. 13, 39), придет день, установленный Богом, в который будет праведно судить вселенную (Деян. 17, 31), то есть наступит Всеобщий Суд. Этот страшный день называется в Писании днем Суда (Мф. 11, 22; 2 Петр. 3, 7), днем гнева и откровения праведного Суда от Бога (Рим. 2, 5), днем Господним (2 Петр. 3, 10), днем Христовым (2 Фес. 2, 2); днем Господа нашего Иисуса Христа (2 Кор. 1, 14), потому что Господь Иисус Христос явится на землю уже во славе Своей, чтобы судить живых и мертвых. Еще он называется великим днем (Иуд. 1, 6) по тем великим событиям, которые тогда произойдут.

Вера во Второе Пришествие на землю Господа Иисуса Христа – это догмат Православия, он записан в седьмом члене «Символа веры». Там же изложен и догмат будущего Страшного Суда Божьего над человечеством. Вот свидетельство Самого Господа Иисуса Христа об окончательном Суде, свидетельства апостолов, святых отцов и учителей Церкви. Иисус Христос учит: Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну… дал Ему власть производить и суд (Ин. 5: 22, 27); приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его (Мф. 16, 27). И апостолы проповедовали о Суде: Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых (Деян. 17, 31); идет Господь со тьмами святых Ангелов Своих – сотворить суд над всеми и обличить всех между ними нечестивых во всех делах, которые произвело их нечестие, и во всех жестоких словах, которые произносили на Него нечестивые грешники (Иуд. 14, 15). Апостол Павел многократно свидетельствует о всеобщем окончательном Суде, об этом же пишет святой Иоанн Богослов: увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими (Откр. 20, 12).

Святая Церковь всегда исповедовала этот догмат Всеобщего Суда. В «Афанасиевом символе» написано: «Придет (Христос) судить живых и мертвых, его Пришествием все человеки воскреснут с телами своими и воздадут о делах своих ответ». Этот догмат подтверждается всеми святыми отцами и учителями Церкви в их писаниях.

Вот потрясающая душу картина окончательного Суда над человечеством, картина, которую представляет нам Слово Божие: когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую (Мф. 25, 31–33). На первом месте картины Страшного Суда, по свидетельству Самого Иисуса Христа, предстанет Сын Божий, как Бог Царь и Судья, сидящий на Престоле Своей славы, окруженный всеми святыми Ангелами и святыми апостолами.

Далее показаны исполнители воли Божией, или как бы соучастники в Суде, – Ангелы и апостолы: и пошлет Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их (Мф. 24, 31), и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие (Мф. 13, 41), и отделят злых из среды праведных (Мф. 13, 49). Вот какое участие будут принимать ангелы в Страшном Суде.

Иудеи обычно созывали друг друга на собрания с помощью труб, что послужило символом для образной речи Спасителя о собрании всего человечества на Суд с помощью Ангелов и громкого трубного гласа. Это речь образная, и не стоит думать, что Ангелы будут посланы с трубами. Нет, будет греметь одна последняя труба (1 Кор. 15, 52), труба Божья (1 Фес. 4, 16), при звуке которой будут посланы Сыном Божиим святые Ангелы. Вместе с тем по гласу той же трубы последует и воскресение мертвых. Страны света (восток, запад, север и юг) иудеи обычно называли ветрами. Посланные Ангелы соберут на суд всех людей из всех стран света, соберут и праведных, и злых.

Об участии святых апостолов в Страшном Суде Господь сказал: истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною… когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых (Мф. 19, 28). Здесь апостольские престолы не означают их тронов, но прежде всего славу и честь, которыми они будут увенчаны преимущественно перед всеми, когда станут вместе с Господом царствовать и участвовать в славе. Судить всех будет Иисус Христос, Которому одному дал Бог весь суд (Ин. 5, 22). Но Господь говорит, что и апостолы будут судить, в том смысле, в каком и все верующие, участники славы и господства Христа, будут соучастниками в Суде над миром, о чем потом писал и апостол Павел: разве не знаете, что святые будут судить мир? (1 Кор. 6, 2).

И здесь апостольский суд, представленный Господом, имел своим образом, символом суд советников, царедворцев, окружающих земных царей и помогающих им в деле суда. Двенадцать колен израилевых – это имя народа Божьего, народа, некогда избранного и возлюбленного Богом. В настоящем же изречении Господа «двенадцать колен» – это весь народ, возлюбленный Богом и искупленный Им, то есть все христиане, подлежащие Суду. Так и апостол Иаков всех христиан называет двенадцатью коленами (Иак. 1, 1).

Возлюблен Израиль – возлюблен и весь мир, человечество, искупленное Господом Иисусом Христом. Но поскольку искуплением воспользовались только уверовавшие, то те из двенадцати колен, которые не уверовали, соответствуют всей массе народа, не знающего своего Искупителя.

Верующие спасенные будут явным обличием для неверующих, будут уликой, судом и осуждением за их неверие. Ученики Христовы будут судьями неверующих иудеев. Ученики Господа, святые апостолы, в новой загробной жизни будут вместе с Ним царствовать и участвовать в славе и будут судить в том смысле, в каком все верующие, участники славы и господства Иисуса Христа, также станут соучастниками в суде над миром. Это образное выражение, взятое от царя-судьи, окруженного советниками, присяжными, помогающими ему в деле суда. Святитель Иоанн Златоуст понимает суд апостолов в том же самом смысле, в каком говорил Иисус Христос о суде южной царицы, о суде ниневитян.

О том суде святых не только над неверными, но даже и над злыми духами апостол Павел учит так: разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? (1 Кор. 6, 3). Все святые отцы и учителя Церкви признавали это изображение Всеобщего Суда несомненно истинным.

Рай представит Суду своих граждан – праведные души, а ад своих мертвецов – души грешников, затем последует соединение душ с их телами. После этого будет произнесен окончательный приговор праведным и грешным, и каждый получит полное воздаяние по делам своей земной жизни.

Неверующие, как не принявшие искупления, на Страшном всеобщем Суде Христовом будут осуждены на лишение вечной блаженной жизни во Христе, а с ними и те из верующих и крещеных, которые проводили земную жизнь вопреки закону Христову. Ко времени Страшного Суда воскреснут все когда-либо жившие, без исключения, и подвергнутся последнему Суду, доказательством чего служат слова: они воззрят на Него, Которого пронзили (Зах. 12, 10). То есть все воскресшие увидят Господа Иисуса Христа, в том числе и те, кто распял Его. Значит, и неверующие будут на Суде.

Не только люди предстанут на суд, но и падшие злые духи, по свидетельству апостола: Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания (2 Петр. 2, 4). И апостол Иуда тоже пишет: ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня (Иуд. 1, 6).

Если человек состоит из духа, души и тела, то видимая, внешняя жизнь и деятельность человека есть не что иное, как проявление жизни и деятельности его души. Мысли, желания, чувства относятся к невещественному миру. Они составляют невидимую деятельность невидимой души, а будучи выражены словами и делами, составляют видимую деятельность тела, как органа души, то есть деятельность человека. Итак, на Суде будут судимы и внутренняя (духовная), и внешняя (телесная) деятельность человека. По двойственной природе человека и его двойственной деятельности, которая осудится на Всеобщем Суде, последуют двоякие и награда и наказание: духовные, внутренние, – для души и внешние – соответствующие новому телу человека.

Каждый человек на последнем Суде даст строгий и полный отчет во всех своих мыслях, желаниях, чувствах, словах и делах за всю свою земную жизнь. Конечно, греховные мысли, желания, чувства, слова и дела не вспомнят на Суде, если они будут своевременно на земле смыты истинным раскаянием.

Деятельность души проявляется в видимой деятельности человека, в его словах и делах, так что они всегда верно характеризуют нравственное состояние души, доброе или злое. Все, что подразумевается под словом «праздное», то есть несвойственное, неприличное христианской деятельности, осудится на Страшном Суде: за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда (Мф. 12, 36).

Слова выражают мысли и чувства человека и его внутреннее, нравственное состояние. По ним познается человек, как дерево по плодам. Если слова человека правдивы, честны, назидательны, то они показывают человека хорошего, он получит оправдание на Суде. Если слова лживы, нечестивы, то они указывают на злое сердце человека, и такой не может получить оправдания, а подвергнется осуждению. Оправдание и осуждение на Суде зависят от веры и дел. Слова же означают только внутреннее нравственное состояние души. Праздное слово заключает в себе ложь, клевету, может возбудить неприличный смех, то есть это слово позорное, бесстыдное, пустое.

Апостол Павел пишет: посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога (1 Кор. 4, 5). Итак, на Суде каждый человек даст строгий и полный отчет за всю свою жизнь, как за внутреннюю, духовную, так и за видимую, внешнюю. То есть Господь каждому воздаст за все слова и дела (Рим. 2, 6; 2 Кор. 5, 10).

На последнем Суде перед взором всего нравственного и духовного царства духов и душ будет видна вся жизнь, земная деятельность каждой души, как добрая, так и злая. Не утаится ни один сокровенный помысел, ни один вздох, ни взгляд, ни малейшее действие. Все правое и неправое, если только заблаговременно не очистится должным покаянием, будет видимо всеми: и Ангелами, и людьми. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Не без причины так долго нет Суда, не без цели отсрочен на столь долгое время всеобщий окончательный Суд над человечеством. Дано время ходатайства перед Богом друг за друга. С наступлением же часа решения участи человечества это ходатайство разрушится, тогда уже ни молитва, ни прошения, ни дружба, ни родство, ни слезы, ни добрые намерения и желания не помогут нам». В тот роковой час молитвы грешников к святым, молитвы святых к Богу о помиловании грешников станут недействительны.

Ни молитвы святых не помогут осужденным, ни ходатайство отца не облегчит участи осужденного сына, ни слезы детей не освободят от вечной муки их несчастных родителей, ни муж не поможет своей легкомысленной жене, ни жена – своему мужу. Да и сама любовь к истине не позволит уже ходатайствовать за тех, кто ее окончательно отверг. Было бы противоестественно просить Царство Небесное для того, кто решительно не хотел его, а потому и не приспособлен к жизни, полной мира и любви, не может жить со святыми. Тогда любовь, родство, дружба, знакомство потеряют свое благотворное значение, и всякие отношения между душами, любящими правду и истину и враждующими с ними, окончательно исчезнут, и память грешников перестанет тревожить души святых.

На Страшном Суде, когда откроется все тайное, праведники и грешники увидят и узнают друг друга. Грешники в аду, видя до этого времени святых в раю, но не видя друг друга, теперь узнают друг друга, как пишет святитель Афанасий Великий в «Слове об усопших».

Свидание с нашими умершими близкими может быть совсем нерадостным! Почему? Потому что одной из причин вечного осуждения наших усопших близких, с которыми нам теперь придется увидеться, можем стать мы. Это произойдет, если мы, оставшись на земле после них, проведем жизнь так, как родные братья евангельского несчастного богача!

Преподобный Иоанн Дамаскин, предостерегая нас от такой ужасной встречи со своими родными в День Суда, пишет: «Мы постараемся всеми силами, чтобы в этот ужасный и страшный день родные не укоряли нас в небрежении о них, особенно тех из нас, которым они вверили попечение об их имуществе. Ибо да не подумает кто-либо, что в тот страшный день мы не узнаем друг друга».

Правда, богач, живя на земле, знал и, быть может, не раз видел Лазаря, поэтому неудивительно, что он узнал его. А как же он узнал Авраама, которого прежде не видел? Из этого можно сделать вывод, что на Суде друг друга узнают все, и знакомые и незнакомые. Святитель Иоанн Златоуст об этом пишет так: «Мы узнаем не только тех, которые здесь нам были знакомы, но увидим и тех, которых никогда не видели». Преподобный Ефрем Сирин сказал: «Тогда дети будут обличать своих родителей в том, что они не делали добрых дел. В этот день многие увидят несчастными своих знакомых, а увидев некоторых из них поставленными одесную, пойдут прочь от них, со слезами прощаясь с ними».

«Тогда, – говорит святитель Григорий Богослов, то есть в день Всеобщего Суда, – я увижу тебя, моего возлюбленного брата Кесария, светлым, славным, веселым, точно таким, как ты мне часто являлся во сне». Святитель Димитрий Ростовский, обращаясь к плачущему родителю о смерти сына как бы в утешение говорит: «Узришь его (то есть умершего сына) в благодати Божией между праведниками, в месте светлом и прохладном».

Так учат все пастыри и учителя Церкви, что все мы в свое время увидим друг друга. Следовательно, на Суд предстанет все человечество, от первого до последнего человека: соберутся пред Ним все народы (Мф. 25, 32), Который будет судить живых и мертвых (2 Тим. 4, 1), поскольку Он есть определенный от Бога Судия живых и мертвых (Деян. 10, 42).

Что может быть ужасней и постыдней того состояния души, когда перед взором каждого откроются все наши тайные и явные дела, слова, мысли и желания, когда каждый ясно увидит всю жизнь другого? Тогда-то очевидно для всех откроются наша любовь и лицемерие, правда и неправда. Преподобный Иоанн Дамаскин говорит: «Это будет великий небесный стыд, когда всякий узнает другого и сам будет узнан». Тогда неверие отлучит отца от сына, дочь – от матери, и супруги должны будут расстаться навеки. Вера спасет одних, а неверие погубит других.

Христиан будет судить Сам Иисус Христос. Верующие будут судимы по своим делам: всем нам (то есть христианам, и праведным и грешным) должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2 Кор. 5, 10). Дела любви и милосердия одним откроют дверь в Царство Небесное, уготованное для них от вечности. А другим, знающим Заповеди Божии, но пренебрегшим ими, объявится наказание, и они пойдут в вечную муку.

И тогда Господь поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую (Мф. 25, 33), то есть Он отделит праведных от грешных. Правая сторона, по слову Господа Иисуса Христа, есть место для благословенных, место для детей Божиих, наследников Царства Небесного. А левая сторона – место для отверженных, потому что они сами добровольно отверглись уготованных для человека благ в его загробной жизни.

Потом Иисус Христос обратится к стоящим по правую сторону и произнесет приговор вечной участи: придите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира за ваши добрые дела на земле. Ваши дела прямо относятся ко Мне потому, что вы их делали Моим младшим братьям. Вы кормили голодных, поили жаждущих, принимали странников, одевали имеющих в этом нужду, посещали больных и находящихся в темницах.

Господь от вечности предвидел действия людей, и потому соответственно их поступкам от вечности же определил и награду и наказание. За добрые дела – жизнь, Царство Небесное, а за злые – смерть и вечное мучение.

Истинных христиан, Своих последователей, Иисус Христос называет Своими братьями: кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь (Мф. 12, 50). Об этом признании Иисусом Христом Своих верных рабов братьями свидетельствует и апостол Павел: ибо и освящающий и освящаемые, все – от Единого; поэтому Он не стыдится называть их братиями, говоря: возвещу имя Твое братиям Моим, посреди церкви воспою Тебя (Евр. 2, 11–12). Единение Господа со Своими истинными последователями есть единение самое тесное – это единение веры и любви. Поэтому все, сделанное нами для ближних, Господь относит к Себе и награждает как бы за сделанное Ему Самому: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф. 25, 40); кто принимает вас, принимает Меня (Мф. 10, 40).

Потом Он обратится к христианам-грешникам, стоящим по левую сторону, и скажет: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его (Мф. 25, 41), за то, что вы не имели живой веры и деятельной любви. В речи, обращенной к праведным и к осужденным, Спаситель уже ничего не говорит о вере, потому что вера здесь показана делами. Следовательно, дела веры одних оправдают, а других осудят. Дела любви и милосердия оправдают стоящих по правую сторону, а отсутствие этих дел осудит на вечный огонь стоящих по левую сторону.

После всеобщего, торжественного, открытого, строгого, страшного, решительного и последнего Суда над духовно-нравственными существами немедленно, в тот же день и момент, последует кончина мира и начало Царства славы, начало новой блаженной жизни праведников и вечного страдания грешников. Эту истину засвидетельствовал Сам Иисус Христос в Своей притче о семени: жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы. Посему как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего (Мф. 13, 39–40). Не следует понимать под словом «кончина» уничтожение мира. Бытие мира не кончится, он не уничтожится, но только изменится, как не уничтожается человек, изменяясь и превращаясь из состояния тленного в нетленное, из смертного в бессмертное.

После изменения человека наступит новое устроение мира, соответственно наступающему новому порядку в Царстве Христовом. Изменение мира будет произведено огнем, по свидетельству Слова Божьего.

Так, апостол Петр говорит: нынешние небеса и земля, содержимые тем же Словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков … Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят (2 Петр. 3: 7, 10).

В том, что действительно рано или поздно последует кончина мира, удостоверяют нас Божественное Откровение и наука. Откровение приписывает изменение мира огню, а наука, кроме огня, допускает и другие способы, которые могут положить конец настоящему состоянию земли, а следовательно, и живущему на ней человечеству.

Вот свидетельства Слова Божьего о конца мира. В Ветхом Завете пророк и царь Давид писал : в начале Ты основал землю, и небеса – дело Твоих рук; они погибнут, а Ты пребудешь; и все они, как риза, обветшают, и, как одежду, Ты переменишь их, и изменятся (Пс. 101, 26–27).

Вследствие падения человека вся тварь кручинится и соболезнует с нами, чего не было с природой до падения прародителей. До их падения, по словам апостола Павла, во всем творении царствовал мир, то есть согласие, союз, гармония, радость, блаженство. Ведь тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению… Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне (Рим. 8: 20–21, 22).

Следовательно, все, созданное Богом, было в единении, союзе, взаимном общении со своим Творцом – Богом и между собой. Все было в мире и согласии, пока их не нарушил сам человек – царь природы. С падением человека расстроился союз всего создания. Из мирного согласия произошло враждебное восстание, посеянное врагом мира и любви в творении Божьем. Природа тоже должна соответствовать новому духовному человеку. Весь видимый вещественный мир, лежащий во зле, должен очиститься от гибельных следствий человеческого греха и обновиться, чтобы прийти в соответствие с обновленным человеком: сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих (Рим. 8, 21).

Обновление мира совершится в последний день с помощью огня, так что на новом небе и на новой земле уже не останется ничего греховного, а будет жить одна правда. За изменением человека немедленно последует и изменение природы, и будут тогда новая земля и новое небо, по свидетельству Самого Творца неба и земли, их создавшего и могущего их изменить по их назначению: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все (Мф. 5, 18). Из слов Самого Господа Иисуса Христа видно, что нынешние небо и земля только прейдут, но не уничтожатся, что подтверждает и апостол Петр, говоря: мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда (2 Петр. 3, 13). И Иоанн Богослов говорит: и увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали (Откр. 21, 1).

Точно так же учили о конце мира и все учителя Церкви. Святой Ириней писал: «Не сущность и не вещество творения упраздняется, ибо истинен и силен Тот, Кто устроил его, но переходит образ мира этого, то есть то, в чем произошло расстройство… Когда же перейдет этот образ, и человек обновится и восстанет для нетления, тогда явится новое небо и новая земля».

Святитель Кирилл Иерусалимский писал: «Придет с небес Господь наш Иисус Христос, придет со славой при кончине этого мира в последний день. Ибо будет кончина мира сего, и сотворенный мир обновится. Поскольку разврат, воровство, блуд крайне распространились, а кровопролитие следует за кровопролитием, то чтобы эта чудная обитель всего живого не осталась навсегда исполненной беззаконий, падет этот мир, дабы снова явиться лучшим…

Уберет Господь небеса не для того, чтобы истребить их, но чтобы опять явить их в лучшем виде. Послушай слова пророка Давида: в начале Ты, Господи, землю основал, и небеса – дело рук Твоих. Они погибнут, Ты же пребываешь… Но скажет кто-либо, почему он говорит ясно: «погибнут»? Это видно из следующих слов: и все, как одежды, обветшает и, как одежды, изменено будет. Ведь и о человеке говорится, что он погибает, хотя мы понимаем, что если он праведный, то его ожидает воскресение. Точно так мы ожидаем подобного воскресения и для неба».

Святитель Василий Великий говорил: «Начавшееся со временем, по всей необходимости, и окончится во времени. Если имеет начало временное, то не сомневайся о конце… Но они (ученые язычники) не нашли одного из всех способов, как уразуметь Бога, Творца вселенной и праведного Судью, воздающего каждому достойно по делам, и как вместить в уме вытекающую из понятия о Суде мысль о скончании, потому что миру необходимо измениться, если и состояние душ перейдет в другой род жизни. Ибо как настоящая жизнь имеет качества, сродные этому миру, так и будущее существование наших душ получит жребий, свойственный своему состоянию».

Также блаженный Иероним писал: «Ясно показывается, что кончина и погибель мира означает не обращение его в ничто, но изменение в лучшее».

Так же учили Иустин мученик, Афонагор, Тациан, Феофил Антиохийский, Минуций Феликс, Ипполит, Мефодий и другие. Пятый Вселенский Собор, опровергая разные заблуждения оригенистов, торжественно осудил и то их лжеучение, будто вещественный мир «не преобратится только, но совершенно уничтожится».

История бытия мира представляет собой три великих периода. Все произошло из рук Творца – Источника любви, все совершенное и прекрасное. В творении Божьем мы видим дивный порядок всех вещей и гармоничное устройство каждой вещи, которая предназначена к высшему или низшему служению в царстве природы. В этом царстве, как в доме мудрого и благоразумного владыки, все устроено благообразно и по чину, то есть низшее непосредственно служит высшему, как ему подчиненное. Жизнь всему миру дает Дух Святой, без Которого все мертво. Следовательно, главная составная часть творения Божьего есть духовно-нравственный мир, от состояния которого зависит и состояние физического мира. Так и было в начале, тотчас после сотворения. Все было подчинено человеку, существу духовно-нравственному, все работало на него, и физическая природа согласовывалась с природой духовно-нравственной.

Произошло повреждение в духовно-нравственной природе, и последствия этого немедленно отозвались во всем творении. Единомыслие разрушилось, гармония распалась, все пришло в чуждое любви состояние, все восстало на виновника – человека, от которого, так сказать, как бы разлился яд по всему миру, изменив его блаженное состояние на состояние, находящееся под гневом Божиим. Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле (1 Ин. 5, 19), как свидетельствует Слово Божие. Это случилось после падения прародителей. Следовательно, до падения мир не лежал во зле, а в нем жила правда.

Слово Божие открывает нам три периода бытия мира: до падения, после падения и после восстановления. Первое состояние мира, или первый период его бытия, носит характер, высказанный Самим Богом, что все очень хорошо. В исполнении закона, как естественного назначения всякой твари, заключалось ее блаженство.

Нарушение же закона поставило тварь в неестественное для нее состояние, следовательно, противоположное блаженству. По воле Творца все служило друг другу, все зависело друг от друга, и во взаимном отношении заключалось блаженство и целого, и частей. Кроме любви и исполнения законов, ничего не было. Все стремилось исполнить свое назначение, и в этом-то стремлении заключались жизнь и блаженство. Несогласия не могло быть, потому что оно противоречит словам Божиим, что все хорошо весьма (Быт. 1, 31). Духовно-нравственный и физический мир должны исполнить свое назначение, взаимно действуя один на другого, как составляющие одно многосложное целое. Закон действия определен – исполнение воли Создавшего, достижение цели своего назначения, стремление к совершенству.

Представители дел Божиих или всего Его творения, существа духовно-нравственные – духи и души, Ангелы и люди, семейство одного Отца, Царство одного Царя – созданы и живут для одной цели, имея один и тот же закон и одну природу. Единомыслие соединяло Ангелов и прародителей, должно было соединить и все человечество, если бы не было падения. Человек, сотворенный из души и тела, составлял единое целое, и душа и тело взаимно гармонично действовали друг на друга. А в настоящем состоянии человека дух восстает на тело, а тело на дух, по слову Иисуса Христа: дух бодр, плоть же немощна (Мф. 26, 41). Если и сейчас виден союз, гармония или как бы сочувствие между собой природы видимой и невидимой, нравственной и физической, взаимное отношение и взаимное влияние одной природы на другую, то очевидно, что взаимное действие этих природ между собой было гармоничным до появления на земле зла.

Если даже теперь, когда все вздыхает, болеет, мы видим благоприятное воздействие светлой солнечной погоды на духовное состояние человека, а вместе с тем и на его тело. При солнечной погоде, говорят, и на душе становится как-то веселее, отраднее, вместе с тем с живостью духа и тело приходит в особое приподнятое состояние. И наоборот, пасмурная, туманная, дождливая погода производит на душу и тело человека другое действие: грусти, тоски, она располагает и тело к бездействию. И больные и здоровые, против воли и желания, чувствуют состояние погоды, атмосферы.

Таким образом, из настоящего состояния мира и человека мы безошибочно заключаем, опираясь, к тому же, на свидетельство Священного Писания, что в первый период бытия мира все было хорошо весьма . Заключаем о дивной гармонии частей всего творения Божьего, при которой только и было возможно блаженство.

Итак, назначение всего созданного Богом, имеющего своим венцом человека, – блаженство, стремление к совершенству, вечная жизнь. В Царстве Господа Иисуса Христа все дышит согласием, блаженством, все служат с любовью и радостью друг другу, небо и земля находятся в союзе и гармонии с духовно-нравственным миром, физическая природа в союзе с духовной природой. Это первый период бытия мира в его невинном, безгрешном, блаженном состоянии. В понятии «добро» нет понятия «зло». Но долго ли продолжался первый период бытия мира, то есть его блаженное состояние, и какова была мера и степень блаженства? Слово Божие этого не открыло. За нарушение Божьего Закона последовало не уничтожение виновных и мира, но праведное наказание.

Из характера же второго периода открывается только то, что блаженство первого периода потеряно, а зло, которого совершенно не было в первом периоде, теперь в мире господствует уже так, что и само добро не остается без примеси зла.

Вот отличительное свойство второго периода бытия мира. С падением прародителей тотчас же изменилась в своих свойствах вся видимая природа: тело восстало на дух, земля изменила свое плодородие, а с изменением свойств земли, подпавшей проклятью, изменилась и атмосфера, изменились небо и земля, животные ополчились на своего бывшего царя…

Второе состояние мира, или второй период его бытия, имеет свой отличительный характер, противоположный первому. Однажды данная миру жизнь не отнята, но блаженная жизнь изменилась в жизнь плача и скорби. То, что составляло блаженство, отнято за нарушение закона. Это похоже на то, когда мы, своевольно разрушая здоровье, впадаем в болезнь. Духовно-нравственная и физическая природа человека тесно соединились одна с другой, составив одухотворенную плоть. Сейчас же, по словам апостола Павла, восстали части человека одна на другую: плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся (Гал. 5, 17). И человек часто делает не то, что хочет, а то, что ненавидит, исполняя волю тела и порабощая ему дух.

Когда две природы в человеке взаимно гармонично действуют одна на другую, тогда и физический мир пребывает в союзе, гармонии и во взаимном отношении с духовно-нравственным миром, то есть с его существами, как оживотворяемые одним и тем же Святым Духом, дающим жизнь всему миру. Изменения в нравственном мире влияют на видимый мир – физический. Во время страданий Богочеловека земля потряслась, церковная завеса разодралась надвое, камни распались, солнце померкло, воскресли многие умершие.

Расстройство нравственного мира дошло до своего предела и отразилось в видимой физической природе, во всемирном потопе, по свидетельству Слова Божьего. С падением прародителей начался второй период бытия мира. А затем стали происходить изменения и в физической природе, которые окончательно завершились во всемирном событии – потопе, полностью изменившем и землю, и небо, то есть атмосферу. После потопа прежних неба и земли не стало, вода изменила землю, а земля всегда находится в связи с атмосферой. Следовательно, изменилось и небо – атмосфера. И тогда явились, по слову апостола, нынешние небеса и земля, о которых уже нельзя сказать, что они «хороши весьма», ибо земля лишена благословения, проклята, а с землей враждуют и все воздушные стихии. Тогда очень сильно сократилась человеческая жизнь и ухудшились ее условия. Во втором периоде бытия мира измененные небо и земля названы апостолом Павлом нынешними . Этим словом подтверждается, что небо и земля настоящего времени уже не те, какими они были до потопа.

И, наконец, наступит третье состояние мира, или третий период его бытия, где все будет другим: и человек, и небо, и земля, где живет только правда, по свидетельству апостола Петра. Итак, в третьем периоде бытия мира опять будут и новое небо, и новая земля. Нынешние небо и земля не уничтожатся, но станут другими с помощью огня, как первый период бытия мира и человека уступил второму с помощью воды. Вода и огонь имеют важное, таинственное значение. Как золото очищается от посторонних примесей огнем, так и миру (небу и земле) надлежит очиститься от зла, в котором он лежит, посредством огня. Тогда опять для нового возрожденного человека будут и новое небо, и новая земля, в которых живет одна только правда, и к восстановленным миру и человеку уже опять можно будет отнести слово «хороши весьма». Иначе и быть не может.

Все верования говорят о начале и конце мира, и эта мысль принадлежала человечеству на всех ступенях его развития. Так, например, верование китайцев о кончине мира состоит в следующем. Некто Фесо, первоначально открывший в Китае соль, со временем был признан ими богом. Фесо должен опять прийти на землю только за тем, чтобы возвестить конец мира. В греческой мифологии есть пророчество или как бы указание на догмат о конце мира и его преобразовании с помощью огня: «с победой добра над злом, света над тьмой последует конец этого мира, и для будущей жизни этот мир преобразится в лучший посредством огня, то есть старый мир сгорит». О том, что рано или поздно должен наступить конец мира (не в смысле прекращения, уничтожения, а только преобразования в лучший мир именно с помощью огня), учил за 500 лет до Рождества Христова древнегреческий философ Гераклит. Он прямо говорил, что мир, совершая вечный и бесконечный круговорот, наконец сойдется с началом, которое, по его учению, есть первобытный огонь, и сгорит. Но не уничтожится, а изменится, ибо из пепла произойдет новый мир. Другой, не менее известный философ, Демокрит, учил: «Если миры могут возникать, то они могут и исчезать». Но исчезать не в смысле прекращать свое существование.

Наука доказала, что огонь наполняет внутренность земного шара. Известно, что через каждые 30 метров в глубь земли температура увеличивается на 1 градус. Через 2,5 километра температура будет больше 80 градусов, а на глубине 21 километра жар превысит 800 градусов! При такой температуре все минеральные тела обращаются в пар. Каким же должен быть жар в центре земного шара?! Действительно, можно предположить, что толщина земной поверхности, на которой мы строим свои города и жилища, составляет около 16 километров, и под этим тонким слоем все минералы находятся в расплавленном состоянии. С другой стороны, доказано, что эта тонкая поверхность земного шара постоянно колеблется и что не проходит и тридцати часов без того, чтобы не случилось где-нибудь более или менее сильного землетрясения. Следовательно, мы живем на тоненьком плоту, который с минуты на минуту может пойти ко дну, то есть в пропасть огня!

Глава 2

Второй бесконечный период загробной жизни. Блаженство души и тела. Вечная жизнь. Отличительный характер второго периода райской жизни

После воссоединения душ со своими воскресшими телами и после окончания Всеобщего Суда наступит второй период загробной нескончаемой жизни не только души, как было в первый период, но вечной жизни полного человека, состоящего из души и тела.

Второй период загробной жизни открывает нам два состояния душ – спасенных и осужденных, соединенных с их воскресшими телами или для вечной жизни, или для вечной смерти. Второй период загробной жизни есть дальнейшее и бесконечное развитие нравственного состояния души (или доброго, или злого), усвоенного ею еще на земле и с ней перешедшего в загробный мир.

С понятием о вечности неразлучно и понятие о вечной жизни. Если жизнь состоит в развитии, то оно может прекратиться только с окончанием жизни. Следовательно, райскую жизнь составляет вечное развитие в направлении только одного добра. Предметами деятельности ума, воли и сердца будет добро, истина, Бог. По окончании праведного Суда Божьего, который совершится над полным человеком, состоящим уже из духа, души и тела, наступит вечное бытие человека.

Невинному блаженному состоянию наших прародителей до их грехопадения соответствовала и окружающая их природа, ибо место, где они жили, было раем на земле. Ничто не нарушало их блаженства. Ничто не будет нарушать и блаженства спасенных в Царстве Небесном во втором периоде, на обновленной и измененной земле, ибо то зло, в котором лежит весь мир, истребится, и враг будет заключен с грешниками в геенне. Везде будут царить правда, мир и радость. Царство Небесное не имеет границ, как безграничен и Сам Бог, везде пребывающий. Обновленная земля с христианами и со всеми Ангелами на Небе составят Его Царство, в котором, по свидетельству апостолов Петра и Иоанна Богослова, будут уже не прежние, но новые небо и земля. Там будет царствовать Бог со Своими Ангелами и святыми, там не будет ничего, кроме правды, мира и радости, как было и в начале, до грехопадения Адама и Евы.

Итак, если блаженное жилище первых людей находилось в земном раю, то почему же земле невозможно быть жилищем спасенных в новом нескончаемом веке? Тем более что нынешние небо и земля со всеми своими красотами берутся даже Самим Словом Божиим в качестве образа, подобия, символа грядущих радостей жизни в Царстве славы. Да и сами тела наших прародителей, взятые из земли и одухотворенные, были предназначены для вечной жизни на земле. Рай, блаженное жилище безгрешных прародителей, был духовным для души и чувственным для тонкого, легкого тела.

Как для вечности сотворен человек по телу и по душе, так же для вечности сотворено и его первое и последнее вечное жилище – земля, рай. То, что случилось с душами и телами Адама и Евы после их грехопадения, произошло и с их жилищем. Рай сладости превратился в землю труда и плача. И те же самые животные из кротких, послушных стали свирепыми, страшными, враждующими с человеком.

С нравственным изменением человека последовало изменение всего. Следовательно, с восстановлением первозданного человека последует и восстановление всей поврежденной природы. Новый человек будет жить на новой земле под новым небом в Царстве славы, в Царстве Небесном.

Святитель Иоанн Златоуст учил, что мало духовной пользы принесет знание того, где именно во вселенной будут жить праведники вечной жизнью: на нынешней ли земле, или на другой какой планете, или в другом каком-либо месте вселенной, столь прекрасном, о котором мы не можем даже и вообразить. Довольно для христианина знать, что действительно такое место есть, и тень его можно увидеть в себе. А решение вопроса, где именно находится это место, выходит за пределы человеческого знания, следовательно, и не составляет необходимости в деле спасения. Знание имеет свои пределы, за которые человеческий ум пока не в силах переступить. Не будем искать места, где находится Царство Небесное, это нам и не вменяется в обязанность. Но постараемся исполнить закон христианина – прежде всего искать Царства Божьего и правды Его, то есть всеми силами стремиться приобрести, заслужить, получить Царство Небесное, где бы оно ни было. Оно и внутри нас, оно и вне нас, оно на небе, оно на земле, оно – везде, где только Бог. Пребывая в любви, пребываем в Боге, и Он в нас пребывает. Вот учение Святой Церкви о месте нахождения Царства Божьего во вселенной.

Царство Небесное не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его, и светильник его – Агнец (Откр. 21, 23). Там не будет ощущаться ни солнечного зноя (Откр. 7, 16), ни морозов, ни бурь, ни непогоды, ни голода, ни жажды, ни темноты ночной. В Царстве Небесном не будет ни уныния, ни скорби, ни печали, ни стонов, ни вздохов, ни искушений. Не будет ни страха, ни отчаяния, ни разлуки с ближними, ни смерти (Откр. 21, 4). Там будет вечно цветущий, озаряемый Самим Господом Богом день, будет Царство бессмертной и блаженной жизни, и эта жизнь будет поддерживаться водами жизни и древом жизни: и показал мне чистую реку воды жизни, светлую, как кристалл, исходящую от престола Бога и Агнца (Откр. 22, 1). Древо жизни – Господь Иисус Христос, а воды жизни – нескончаемое обилие даров Святого Духа. При содействии таких всемогущих средств души праведных удостоятся лицезрения Господа (Откр. 22, 4), в чем состоит все блаженство, и внутреннее и внешнее. Царство благодати закончится, и наступит Царство славы, которое уготовано праведным от сотворения мира (Мф. 25, 34), где разум человеческий, не подвергаясь ни ошибкам, ни заблуждениям, будет ясно созерцать вечные истины и восхищаться их познанием. Воля, не уклоняясь на строптивые пути порока, будет ощущать высочайшее наслаждение в совершенной покорности воле Божией. Желания сердца будут полностью удовлетворены созерцанием Божественной славы. Взор будет восхищаться видением лицом к Лицу Спасителя нашего Иисуса Христа: когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть (1 Ин. 3, 2). Слух не перестанет услаждаться песнопениями ликов Ангельских, обоняние – упиваться невыразимо приятным благоуханием, вкус – полным наслаждением. Так что всякий удостоившийся наследовать Царство Небесное постоянно будет ощущать в себе полное блаженство, как если бы он был погружен в пучину бессмертных радостей и восхитительнейших наслаждений.

О новой блаженной жизни праведников второго периода святитель Иоанн Златоуст сказал: «Представь себе состояние той жизни, насколько это возможно представить, ибо к надлежащему ее изображению недостанет никакого слова, только из того, что слышим, как бы из каких-нибудь загадок, мы можем получить некоторое неясное представление о ней. Сказано, что печаль и воздыхание удалятся (Ис. 35, 10).

Что же может быть блаженнее той жизни? Не нужно там бояться бедности, болезней. Там не увидишь ни обижающего, ни обижаемого, ни раздражающего, ни раздражаемого, ни гневающегося, ни завидующего, ни распаляемого гнусной похотью, ни мучимого заботой о поисках средств к жизни, ибо вся буря наших страстей исчезнет. Все будет в мире, веселье и радости, все будет тихо и спокойно. Вокруг будет день и ясность, и свет, но свет не нынешний, а во столько крат светлее этого, во сколько наш солнечный свет ярче света от свечи. Ибо там свет не помрачается ни ночью, ни набегами облаков. Там нет ни вечера, ни холода, ни жара, но иное какое-то состояние, такое, которое узнают одни достойные. Нет там старости, все тленное изгнано, потому что повсюду господствует нетленная слава. А что всего важнее – это непрерывное наслаждение пребывания со Христом, вместе с Ангелами, Архангелами, с Небесными Силами.

Посмотрите теперь на небо и мысленно перенеситесь выше него. Представьте себе преобразованное творение, потому что оно не останется таким, но будет гораздо прекрасней и светлее. Насколько золото светлее олова, настолько будущее устройство мира будет лучше настоящего, как сказал святой апостол: и сама тварь освобождена будет от рабства тлению (Рим. 8, 21). Сейчас она терпит многое, что свойственно терпеть тленным телам, но тогда, избавившись от всего этого, она представит нам свое нетленное благолепие. Ни в чем не будет тогда смятения и борьбы, потому что велико будет согласие в лике святых по причине непрерывного, взаимного между всеми единомыслия. Не нужно там будет бояться ни дьявола, ни его козней, ни угрозы гееннской, ни смерти – ни нынешней, ни той, которая гораздо страшнее этой».

К блаженству святых в Царстве Небесном присовокупится и то, что их нынешние добродетели – вера, человеколюбие, любовь к истине – процветут в Царстве вечной любви, вечной истины и вечного добра. В Апокалипсисе сказано, что дела праведников последуют за ними в Царство Небесное: дела их идут вслед за ними (Откр. 14, 13). Все их добродетельные и благочестивые чувства, стремления и направления, ознаменовавшиеся в этом мире святыми делами, останутся неразлучными с душами и в другом мире. Сколько сладких чувств в этом мире ощущают живущие в Боге от духовных плодов, которые, по словам святого апостола Павла, есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5, 22–23)! Те же духовные плоды войдут с душами святыми в Царство Небесное и, конечно, получат новое совершенство и усугубят меру блаженства душ святых.

Человек и после воскресения тела будет иметь две природы: душу и новое, тонкое тело. И так как участвовали в делах человека душа и тело, то и награда за гробом, по учению апостола Павла, должна быть и для души и для тела: ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2 Кор. 5, 10).

Блаженство будет духовным (внутренним) и внешним, соответствующим новому тонкому эфирному телу. Это внешнее блаженство будут составлять созерцание природы рая, красоты которого мы даже не можем себе представить, по свидетельству святого апостола Павла, и общение со святыми Ангелами и святыми душами.

Архимандрит Михаил Лузин писал, что слова Господа: в доме Отца Моего обителей много (Ин. 14, 2) означают только великое число обителей, пространное место, которое может вместить много. Учение Иисуса Христа о разных степенях блаженства основывается на других Его словах: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит (Лк. 7, 47). Вот свидетельство награды, но не в одинаковой степени: приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его (Мф. 16, 27). Насколько различны дела, настолько будет отличаться и воздаяние, и как одна и та же добродетель может иметь большую или меньшую степень, так и одна и та же награда будет иметь разные степени: кто принимает вас, принимает Меня, а кто принимает Меня, принимает Пославшего Меня; кто принимает пророка, во имя пророка, получит награду пророка; и кто принимает праведника, во имя праведника, получит награду праведника. И кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя ученика, истинно говорю вам, не потеряет награды своей (Мф. 10, 40–42). И притча о талантах свидетельствует о различных степенях блаженства (Лк. 19, 12–26). Все получают награду, но не в одинаковой степени. О том же пишет и святой апостол Павел: иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе (1 Кор. 15, 41).

Праведники будут наслаждаться блаженством внутренним, ибо будут сознавать и ощущать в себе высокое совершенство и взаимное превосходное согласие действующих сил, духовных и телесных; и блаженством внешним, ибо будут находиться в самом приятном и гармоничном отношении с другими существами, их окружающими.

Человек состоит из души и тела. Следовательно, как для полноты его существа, так и для полноты блаженства необходимо существование тела вместе с душой. Так и было вначале устроено – человек был бессмертен по душе, не был смертен и по телу, и его чувственная часть, по назначению Творца, совсем не должна была подлежать разрушению, но, постепенно совершенствуясь и утончаясь, вместе с усовершенствованием души должна была восходить, так сказать, к одухотворению. Только грех, разлившийся от души, повредил существо тела, так что оно подверглось тлению и разрушению.

Впрочем, сила Божественного предначертания относительно тела осталась неизменной и в состоянии его тления. Ибо при всех изменениях, которые оно непрестанно терпит от влияния на него различных внешних причин, при всем действии в нем смертной силы, проявляющейся в болезнях и слабостях, в глубине его существа всегда остается неприметное семя бессмертия, которое тем более развивается и раскрывается, чем более слабеет и истлевает его земной состав. Из этого семени вместе с этим бренным составом, полагаемым в землю, к известному времени произрастет человеку новое тело. Нравственное состояние человека будет иметь соответствующее состояние за гробом: или доброе, или злое. Душевному доброму настроению на земле соответствует за гробом райское состояние, состояние правды, мира и радости. Такое состояние души на земле, живущей в страхе Божием и по Его Заповедям, есть состояние, которое Сам Иисус Христос называет состоянием нравственного воскресения. Душа жива и не умирает вовеки, и видимая смерть тела есть только переход души в состояние блаженной жизни. Вот почему все добродетели наполняют душу какой-то неземной радостью – душа предвкушает то, что уготовано любящим и боящимся Бога. Наоборот, все пороки ставят душу в состояние, неестественное для нее, состояние ожесточения и отчаяния.

По учению Слова Божьего, жизнь души состоит в познании своего Творца, источника жизни, Бога, в Троице Единого. Это познание, соединяя человека с Господом, составляет вечную жизнь, как учит об этом Сам Господь Иисус Христос: верующий в Меня, если и умрет, оживет (Ин. 11, 25). Сам Господь дал такое определение вечной жизни: сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. 17, 3). Истинное познание, основанное на вере, – это познание живое и действенное, а не рассудочное и холодное, оно охватывает все способности души.

Еще на земле человек начинает жить вечной жизнью. От него самого зависит жизнь, как плод его веры. Верующий, познавший Господа не умирает вечно, ибо пребывает в Боге и Бог пребывает в нем.

В Священном Писании блаженство праведников называется вечным : Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей (Ин. 10, 28); вечным царством : ибо так откроется вам свободный вход в вечное Царство Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа (2 Петр. 1, 11); вечным спасением: сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного (Евр. 5, 9); вечной славой : Бог же всякой благодати, призвавший нас в вечную славу Свою во Христе Иисусе (1 Петр. 5, 10). Вечность блаженства показана под образом сокровища нетленного на Небесах : собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут (Мф. 6, 20); наследства: к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас (1 Петр. 1, 4); неувядающего венца славы: и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы (1 Петр. 5, 4).

О вечности блаженства праведников учили и писали все святые отцы и учителя Церкви: святитель Феофил Антиохийский, преподобный Ефрем Сирин, святой Иларий Пиктавийский, святители Иоанн Златоуст, Григорий Богослов, Василий Великий и другие.

Из понятия о Боге и о душе происходит понятие о вечности блаженства или мучений. Один только вечный Бог совершен и неизменен. Человек же, Им созданный для вечности, вечен по душе и по телу, он изменяется, постоянно достигая совершенства, в чем и заключается его жизнь. Так что жизнь является непрерывающимся переходом из одного душевного состояния в другое. Где нет развития, там нет и жизни.

Так как жизнь за гробом, блаженство или мучение, есть плод земной жизни, то, по закону жизни, и блаженство и мучение не могут остановиться в своем развитии ни на один миг. Желания души никогда не могут полностью удовлетвориться. Для праведников – это вечное блаженство, все больше и больше развивающееся в вечности. Поэтому нет и быть не может меры, границы блаженству, а также и мучению грешников. Это заключение о вечности блаженства и мучения подкрепляется и Словом Божиим, и свидетельством святых отцов и учителей Церкви.

Итак, блаженство за гробом будет постоянно возрастать, увеличиваться. Душа каждого праведника, утвердившаяся в добре и святости, будет стараться все более и более приближаться к Богу, а следовательно, искать большего внутреннего совершенства, и это желание души будет постоянно удовлетворяться. Души праведников, возрастая в своем совершенстве, будут становиться все мудрее и станут все ближе и ближе подходить к бесконечному совершенству Господа Иисуса Христа, образ и подобие Которого они носят на себе.

Царствие Небесное наследуют одни бессмертные души праведников. Они будут вечно с Богом и друг с другом, как об этом открыл нам Сам Господь Иисус Христос, сказав, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном (Мф. 8, 11).

Эта Божественная небесная истина говорит о втором периоде загробной райской жизни, после Страшного Суда, в котором будут вместе жить многие представители всех земных стран. Сами слова Господа о райской жизни свидетельствуют, что в раю будут жить одни только верные Господу Иисусу Христу, верные всех народов, времен и мест, а не одни только евреи, как это они думали о себе. Они чувственно представляли себе рай, и поэтому Господь Царство Небесное сравнил с пиром, где, по восточному обычаю, не сидели, а лежали. Чтобы как-нибудь приблизить к их детскому пониманию блаженное райское состояние, Иисус Христос уподобил Царство Небесное брачному торжеству, на котором нет ничего печального и прискорбного, но все исполнено духовной радостью и весельем. От празднования брака обычно удаляют все, что может хоть чем-нибудь нарушить красоту этого торжества. Здесь видно непостижимое великолепие Царства Небесного, забота Господа о человеке и Его безграничная любовь к Своему созданию. Говоря о праведниках, Он сказал, что они воссияют, как солнце, в Царстве Отца их (Мф. 13, 43). Под этим образом подразумевается блаженство праведных душ в раю, в будущем Небесном Царстве Христовом, или Царстве Бога Отца, Которому Сын передаст Царство после Всемирного Суда. И здесь-то, в Царстве мира и любви, между его гражданами установятся вечная дружба, родство и полное единомыслие.

Каждый возраст имеет свой горизонт сознания и соответствующую ему степень понимания. Заключим настоящую статью словами апостола Павла, что райскую жизнь первого периода мы, еще живущие на земле, познаем только отчасти, как бы гадательно. А о втором периоде загробной жизни, как райской, так и гееннской, ничего подобного себе и представить не можем. Если земля и все земное еще было в некоторой степени образом, подобием, символом загробной жизни первого периода, то второй период не имеет в себе ничего подобного ни на земле, ни на Небе, его блаженство не могут представить себе не только пребывающие еще на земле, но и уже находящиеся на Небе. Детский возраст никогда не сможет понять состояние совершенного мужского возраста, те радости и скорби, которые его сопровождают. Это состояние совершенного возраста для детского сознания остается в тумане, и переход в него совершается постепенно. Мы очень многого не знаем и не можем себе представить. Например, не можем вообразить, как две совершенно разные природы – дух и плоть – так тесно и непостижимо соединились в человеке, что можно безошибочно говорить, что дух воплотился или плоть одухотворилась. Таким образом, и состояние райской жизни во всей ее полноте не может быть представлено никаким совершенным умом.

И как заря предшествует дню, так просвещенные светом благодати Христовой осознают только одно, что все на земле – прах, ничто перед будущим. А самое истинное, доброе и прекрасное на земле есть только едва приметная тень будущего блаженства, начало которого только одни верующие предвкушают на земле. Описать блаженство, приготовленное от вечности праведникам, не только во второй период, но и в первый период загробной жизни не мог и апостол Павел, а он восхищен был до третьего неба… и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать (2 Кор. 12: 2, 4). Что он видел и слышал на Небе, того передать не смог по недостатку слов в земном языке, а если бы и передал, то его все равно не поняли бы, как многого не понимают маленькие дети.
Этот рай, Небо, жилище святых первого периода, кроме апостола Павла, видели и другие угодники, например Андрей, Христа ради юродивый, и другие. Побывав в раю первого периода, они не видели жилища святых второго периода, о красотах которого апостол Павел говорит, что ум человеческий не может их себе и вообразить, что нет ничего подобного не только на земле, но и на Небе и что даже святые еще не видели, не слышали, что приготовлено Господом для любящих Его. Значит, ни мы, ни святые и представить себе не можем того блаженства, которое ожидает сынов Божиих, истинных христиан.

Глава 3

Жизнь в геенне – вечная смерть. Степени и вечность мучения. Отличительный характер гееннской жизни второго периода.

После праведного Суда Божьего осужденные, услышав свое последнее решение: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф. 25, 41), пойдут в место своей вечной погибели, в место вечного наказания – в геенну. С этого момента для этих несчастных наступит второй период вечного страдания, вечного мучения и душ и тел: полное, совершенное мучение для человека-грешника. Хотя осужденные будут пребывать вместе (как в первый, так и во второй периоды), однако они будут лишены возможности видеть и общаться друг с другом, потому что состояние осужденных полностью лишено и тени радости. В геенне нет света, там царит нравственная, духовная тьма, потому что те, кто должны были наследовать ее, то есть делающие на земле зло, ненавидят свет (Ин. 3, 20).

Неверие есть причина погибели человека. Понятие «погибель», безусловно, принадлежит состоянию душ в геенне. Сюда поступают угождавшие своей плоти, чреву и себялюбцы. Их конец – погибель, их бог – чрево, и слава их – в сраме, они мыслят о земном (Флп. 3, 19). Следовательно, жертвой геенны будут все неверующие в Господа Иисуса Христа, Сына Божьего, ради нас пришедшего на землю, как Он Сам учил: кто не будет веровать, осужден будет (Мк. 16, 16). Основанием вечного мучения служит совершенное удаление этих душ от вечного Бога, ибо, как свидетельствует наука, на земле существует время, а за ее пределами – только вечность.

Как дню противоположна ночь, жизни – смерть, добру – зло, свету – тьма, богатству – бедность, здравию – болезнь, так же в геенне все противоположно раю. Там награда, здесь наказание, там радость, здесь печаль. Как человек не сможет составить себе понятия о рае и его блаженстве, так же, следовательно, он не сможет себе представить геенны и всех ее ужасов. Если отвратителен и нестерпим порок, то как же невыносим его отец – дьявол – со своими служителями?! Каким должно быть сообщество с ними? После обличения на Праведном Суде грешников они пойдут в муку вечную, чтобы вкушать плоды своего неверия, ибо одна только деятельная вера в нашего Искупителя Господа Иисуса Христа и спасет человека.

Состояние осужденной души, по учению Священного Писания, называется ее смертью. Это происходит на земле с каждой душой после грехопадения, вплоть до ее восстания – нравственного воскресения, происходящего от веры и исповедания грехов. А в отличие от смерти тела загробное состояние не очистившейся души называется второй смертью (Откр. 21, 8), вечной смертью, вечным умиранием.

Из понятия о вечности следует понятие о вечной жизни, никогда не прекращающемся развитии или добра, или зла. Деятельность ума, воли и сердца потерянных для Царства Небесного развивается только в направлении зла. По учению Самого Господа Иисуса Христа, это состояние души в геенне есть состояние вечного плача, отчаяния и вечной погибели: там будет плач и скрежет зубов (Мф. 8, 12).

Вот как рассуждает о состоянии отверженных душ во втором периоде святитель Иоанн Златоуст: «Когда отойдем туда, то, если покажем и самое сильное раскаяние, никакой уже не получим от этого пользы, но сколько ни будем скрежетать зубами, сколько ни будем рыдать и молить тысячекратно, никто и с конца перста не капнет на нас, объятых пламенем. Напротив, мы услышим то же, что и несчастный богач в аду, что «пропасть велика между нами и вами», и никто нам не поможет. Будем крепко стенать, когда пламень сильнее станет охватывать нас, но не увидим никого, кроме мучимых вместе с нами злых духов и кроме великой пустоты. Что сказать о тех ужасах, которые мрак будет наводить на наши души…»

Преосвященный Макарий, архиепископ Харьковский, писал: «Каково будет тем, кто подвергнется этим нескончаемым и нестерпимым мучениям там, где огонь неугасимый, червь неусыпающий, темное и ужасное дно адово, горькое рыдание, вопли, плач, скрежет зубов и нет конца страданиям?! От всего этого уже нет избавления, нет ни способов, ни возможности избежать горьких мучений!»

Жизнь в геенне, противоположная райскому состоянию души, или жизни в раю, может быть познана только внутренними и внешними чувствами, производящими в душе впечатления, лишенные мира и радости, преисполненные скорби, сетования, ожесточения, озлобления и ужасного отчаяния, обращающегося в злобу, зависть и ненависть как против Бога, так и против святых духов и душ. Воспоминания о своем греховном прошлом, непрестанные угрызения совести будут терзать осужденного в аду. Подобным образом осуждал себя благоразумный разбойник на кресте. Мрак, скрежет зубов, неразрешимые узы, неумирающий червь, неугасающий огонь, скорбь, теснота и страдания – вот вечный будущий удел нераскаянного грешника в геенне.

Авва Евагрий советовал монахам, пребывая в келье, представлять себе ужасное состояние заключенных душ в геенне. Он говорил: «Помысли, в каком положении находятся теперь низвергнутые туда души! В каком горьком состоянии они пребывают там, как они ужасно стонут! В каком они страхе и мучении, в каком отчаянии, в какой печали, в каких бесконечных слезах! Приведи себе на память вечные муки, огонь неугасающий, червя неумирающего, мрак тартара, скрежет зубов».

Что же касается местонахождения геенны, то на этот вопрос ответим словами святителя Иоанна Златоуста, что «немного принесет духовной пользы знание места во вселенной, где именно будут осужденные страдать или мучиться бесконечно. Довольно для христианина знать, что действительно такое место есть, и тень его можно усмотреть внутри нас».

Так что не будем искать места, где находится геенна, это нам и не вменяется в обязанность. Постараемся исполнить христианский закон: не будем иметь ничего общего с геенной и возненавидим все гееннское как неестественное для человека; будем заботиться только о том, чтобы избежать после смерти ада, а не о том, чтобы мудрствовать, где он находится во вселенной.

Учение об аде в обширном смысле, как вообще о месте осужденных, есть общечеловеческий догмат. Свидетельством этому служат дошедшие до нас письменные памятники древних времен. Не только христиане, но также и язычники учение об аде возвели в степень догмата. Религиозные представления всего человечества всех времен, высказывания греческих и римских поэтов и философов древности, средневековых писателей, ученых современности составляют подробную картину жизни в аду душ, осужденных на вечное мучение. Каждое племя, каждый народ, каждый человек имеет понятия о добре и зле, хотя эти понятия относительные и зависят от многих причин. Как за добродетели за гробом обещана награда, так за пороки – наказание. По представлениям почти всех древних народов, ад находится в центре земли. Им управляет или царь, или царица. Так, у гренландцев адом правит царица, напоминающая Прозерпину древности, восседающая на троне в глубине пещеры. Ее окружают разные морские чудовища. Душа наказывается или тем, что отдается в пищу демонам, или, продолжая свое несчастное существование, вынуждена питаться змеями, насекомыми, ящерицами. Наказанием после смерти для злых людей, по представлению некоторых языческих верований, например греков, было возвращение на землю, где души обрекались на скитание около своих жилищ и, по усвоенному ими злому характеру, продолжали и после смерти делать зло живым, наводя на них разного рода страхи. Некоторые племена негров верят, что злые души под влиянием демонов вынуждены, в наказание за свою злую земную жизнь, наполнять воздух шумом и смущать сон людей, которых они ненавидели при жизни.

Солнце, луна и многие из небесных светил, по мнению древних, считались обителями, в которых грешники страдают за свои грехи. Такое воззрение на загробную жизнь свидетельствует, что в древности была известна истина продолжения за гробом развития нравственного состояния души и вечность награды и наказания.

Вот подробное описание языческого ада, найденное в древних рукописях: «В момент моего падения с довольно высокого места я потерял сознание и в таком положении пробыл трое суток. Меня приготовились уже хоронить, но не успели, потому что я очнулся как бы от продолжительного сна.

Состояние, в котором была моя душа в течение трех суток, знаменательно. Во время падения мне живо и ясно представилось, что меня бросили в море. После нескольких мгновений темноты я увидел себя в новом мире. Пространство, в котором, казалось, я находился, все было исполнено неимоверной величины светилами, разделенными между собой огромными пространствами. Светила бросали ослепительный свет, переливаясь изумительными цветами, и моя душа, как легкая ладья, быстро неслась по световому океану. Здесь я увидел души умерших, которые поднимались на воздух в огненных пузырях. Затем пузыри лопались, и из них выходили души в образе человека весьма малого роста. Одни из этих душ легко и быстро, по прямой линии, поднимались вверх, другие же не так легко поднимались, но кружились и поднимались. Из множества душ я заметил одну и узнал в ней одного из моих родственников, который умер во время моего детства.

Путешествуя дальше в загробном мире, я увидел высокую гору, предназначенную для грешников. Наконец я услышал голос женщины, прорицающей стихами будущее. Это была Сивилла. Между предсказаниями она говорила о моей смерти. Быстро летела моя душа, однако я заметил озера, из которых одно клокотало расплавленным кипящим золотом, другое – свинцом, который был холоднее льда, третье – весьма твердым железом. Духи охраняли эти озера, имея в своих руках клещи. В этих озерах страдали жадные, ненасытные души.

Приставленные здесь духи раскаленными докрасна клещами вынимали души из первого озера и бросали во второе озеро, где они сразу охладевали и делались твердыми и холодными, как лед. Отсюда их кидали в третье озеро, где они становились черными. Духи раздробляли твердые, почерневшие души на мелкие части и опять бросали в золотое озеро. Невыразимые страдания терпели здесь несчастные души».

Гомер представил свой ад в двух различных формах. В «Илиаде» ад – это обширное подземелье, в «Одиссее» – страна отдаленная, таинственная, находящаяся на окраине земли, за океаном, в стране киммерийцев. На ад смотрели как на копию земного мира. Философы учили, что ад одинаково удален от всякого места на земле. Цицерон, желая показать, что ему все равно, где он умрет, говорил: «Где бы человек ни умер, отовсюду одинаково далеко до ада».

Греческие поэты и римские философы оставили нам довольно подробные описания этой таинственной страны, страны вечной скорби. Так, греческие поэты писали, что входом в ад служит река Лета со стороны скифов. Тени погребенных умерших переплывали реку Ахерон с помощью старого и грязного перевозчика подземного мира Харона, получавшего как плату за перевоз одну монету, которую клали покойнику в рот. А отводить души в ад было обязанностью Гермеса, поэтому он и называется проводником мертвых. Египтяне считали, что умершие ездили на суд через озеро Ахерузиа, близ Мемфиса, под покровительством бога Анубиса, который, сопровождая душу в подземный мир, выпрашивал ей благосклонный приговор на суде мертвых.

У Вергилия Эней попал в ад через пещеру Авернского озера, куда он спустился вместе с кумской Сивиллой, чтобы увидеть там своего отца. Улисс, чтобы добраться до ада, отправляется за океан в страну киммерийцев. Геркулес пришел в ад через Арехузиадский полуостров. Из Гермиона дорога в ад была самой короткой, и поэтому жители этого края не клали своим мертвецам в рот монету для уплаты Харону за переезд. Рассказы путешественников, предпринимавших далекие морские плавания для поисков олова и балтийского янтаря, повлияли на представления древних греков о загробной жизни. Там, за океаном, за Геркулесовыми столбами, по словам путешественников, находятся счастливые острова – место вечной весны, а дальше за ними лежит страна вечной тьмы.

Греческие поэты и римские философы представили подробную картину подземного царства. Они сосчитали там реки, обозначили положение озер, лесов, гор, где фурии терзают грешников, осужденных на вечные муки. Указали на асфоделов луг, простирающийся через весь подземный мир и весь поросший неприятным, мрачного вида растением асфоделус.

В их поэмах видна история некоторых знаменитых грешников и особые подробности их мучений: Сизиф вечно катит свой камень, Тантал не может утолить своей жажды среди реки, в которую погружен, Иксион не имеет ни секунды покоя на своем колесе, данаиды никак не могут наполнить бочки.

Слово Божие удостоверяет нас, что по двоякому душевному состоянию, развивающемуся на земле, и за гробом есть два состояния: блаженное состояние (рай) людей добрых, которые жили на земле по духу Закона Божьего, и состояние мучительное (ад), неестественное, противное воле Творца, состояние человека, извратившего свою природу. Ад стал уделом человечества, смертельный яд разлился во всей природе человека, и грех, заразивший прародителей, естественно, должен был заразить и все произошедшее от них человечество. Умирая, и праведный и грешный душами сходили в ад, который с воскресением Христа, Победителя ада, потерял свое значение и силу и сделался только местом временного наказания для несовершенных душ, то есть для тех, кто не достиг блаженства и не потерял окончательно своего спасения.

Как Царство Небесное, так и геенна, по предвидению Божьему, уготованы от вечности. Первое – для Ангелов и блаженных душ, а вторая для падших ангелов – злых духов, а следовательно, и для их сообщников – злых душ нераскаявшихся грешников. Итак, прежде всего геенна предназначена для злых духов и душ, и ее природа соответствует тонкой эфирной природе своих обитателей. Как в доме Отца Небесного много обителей, так точно и в аду есть многие обители, называемые затворами, хранилищами душ. Не о том же ли вопрошали души праведных в затворах своих, говоря: «доколе таким образом будем мы надеяться? И когда плод нашего возмездия?» (3 Езд. 4: 35).

Святой апостол Павел, свидетельствуя о нашем знании, говорит, что оно только «отчасти». И поэтому Сам Господь Иисус Христос, чтобы как-нибудь приблизить к нам истинное понятие о загробном мире, употребляет символы, сравнения, уподобляя будущее загробное состояние известным нам земным вещам. Царство Небесное Он сравнивает с брачным пиром, геенну – с огненной долиной. По словам апостола Павла, уготованное там, за гробом, человек на земле и вообразить себе не может. Следовательно, точное описание геенны невозможно из-за земного состояния души. Но так как загробная жизнь есть дальнейшее развитие земной жизни, то характерные признаки той и другой жизни, опять же, по слову святого апостола Павла, отчасти можно себе представить: блаженство и мука, как плоды добродетели и порока, уже отчасти предвкушаются нами на земле.

Неземная радость, небесное удовольствие, внутреннее беспокойство, угрызения совести – это начала загробного состояния, райского и гееннского. Избранный Богом народ, которому даны от Него Законы, Откровение, имел представление о загробной жизни, во многом сходное с языческим. Так, по свидетельству Флавия, ессеи (иудейская секта) думали, что души праведников отправляются за океан, в место покоя и блаженства, где их не тревожат ни заботы, ни перемены времен года. Души грешников, напротив, удаляются в места, подверженные резким перепадам температуры воздуха, и претерпевают там вечные муки.

И в настоящее время иудейское предание о будущей жизни говорит, что перед наступлением великого дня воскресения мертвых явится Михаил Архангел и вострубит в трубу, чтобы мертвые восстали. Праведные, умершие от века, вместе с живыми иудеями, коих соберет Мессия от всех стран земли, будут ликовать в Иерусалиме, грешники же будут лишены этого. Мессия сделает для праведных иудеев великий пир. После этого их введут в то Царство славы, куда был введен при жизни Моисей, которому, как пишется в книге «Гдулас-Мойше», были показаны разные драгоценные кресла, приготовленные Богом в раю для иудейских угодников, а также и для него, на которых и воссядут они по пришествии Мессии и будут торжествовать вечно.

Если на земле мы встречаем грешников, готовых на всякое злодеяние, то каково же будет их душевное состояние за гробом? Такое, какого мы и вообразить себе не можем. Данте в своей великой «Божественной комедии», написанной в начале XIV века, дает нам подробное описание ада, следуя общепринятым понятиям Средних веков. Он в своем аду рисует все, что ему было известно из религии, мифологии, истории и собственного опыта.

Заблудившись в диком, мрачном лесу, он достигает холма, но три животных (пантера, лев и голодная волчица) заграждают ему дорогу, и он снова спускается во мрак глубокой долины, когда перед ним предстает человеческая тень, от долгого молчания потерявшая голос. Это был Вергилий, которого послала ему во всем помогать и показывать дорогу «божественная» Беатриче, предмет любви Данте, существо реальное и в то же время мистически-идеальное.

– Для твоего блага, – сказал Вергилий, – ты должен последовать за мной. Я стану указывать путь и поведу тебя через страны вечности, где до твоего слуха дойдет неутешный плач. Здесь ты увидишь бледные, иссохшие блуждающие тени людей, прежде тебя живших на земле и ищущих самоуничтожения. Потом ты увидишь страны, совершенно противоположные первым, страны света среди очистительного пламени, потому что здесь души надеются выстрадать себе доступ в блаженные места. В заключение всего ты увидишь рай.

Вергилий и Данте приходят к вратам ада, на которых начертана ужасная надпись: «Оставь надежду навсегда». Они входят и прежде всего видят злополучные души, прожившие земную жизнь без добродетелей и без пороков. Они достигают берегов Ахерона и видят, как Харон в своей лодке перевозит души на другой берег. Вдруг Данте впадает в глубокий сон. Он просыпается по ту сторону реки, и ад предстает его взору. Ад – это мрачное подземное царство, населенное нечестивцами, осужденными на вечное страдание. Это воронкообразная пропасть, помещенная внутри земли, покрытая шарообразным сводом, или корой, обитаемого нами полушария. Эта воронка, спускаясь к центру земли, постепенно суживается и около земного центра оканчивается колодцем. Внутренняя стена воронки разделена на уступы или ступени, которые в виде кругов опоясывают бездну. На них размещены грешники по роду грехов. Чем ближе к центру, тем больше суживается круг ада; чем тяжелее преступление, тем реже оно встречается и, стало быть, тем меньше нужно места для помещения причастных ему грешников, тем ближе к колодцу и более жестоко оно карается. Так что величайший грех – измена, предательство – наказывается в последнем кругу, а виновника греха, предводителя возмутившихся ангелов, царя этого скорбного царства, Люцифера, Божественное правосудие удерживает погруженным по грудь в лед в самом центре земли, в колодце. Всех уступов, или кругов, девять. Данте сходит в преддверие, которое образует первый круг ада, называемый Лимбо. Он находит там души добродетельных язычников и невинных младенцев, не очищенных крещением.

Потом они спускаются во второй круг, где восседает Минос, адский судья. Здесь карают прелюбодеев. В третьем кругу карают обжор. В четвертом он встречает Плутуса, который поставлен туда стражем. Здесь мучаются расточители и сребролюбцы. В пятом карают тех, кто предавался гневу. Данте и Вергилий видят приближающуюся лодку. Они входят в нее, переезжают реку Стикс и достигают подножья стен из раскаленного железа, окружающих адский город Дитэ. Демоны, охраняющие врата, не позволяют им войти, но Ангел повелевает пропустить путников, и в шестом круге они видят еретиков, запертых в гробницах, окруженных пламенем.

Затем путники посещают круг виновных в притеснениях, круг мошенников и круг лихоимцев, где видят кровавую реку, охраняемую отрядом кентавров. Вдруг к ним подходит Герион, олицетворяющий коварство и подлог. Этот зверь сажает их на себя, чтобы перенести через адское пространство. Восьмой круг, называемый Малебольдже, подразделяется на десять долин, в которых заключены льстецы, симонисты, святотатцы, прорицатели, астрологи, волшебники, менялы, ханжи, неправедные судьи, лицемеры, которые ходят, покрытые тяжелыми свинцовыми мантиями, воры, которых вечно жалят ядовитые змеи, ересиархи, шарлатаны и изготовители фальшивых монет.

Наконец поэты спускаются в девятый круг, разделенный на четыре отделения, где карают четыре рода предателей. В последнем отделении, называемом отделением Иуды, прикован Люцифер. Здесь находится центр земли, и Данте, услышав шум ручейка, переходит этот центр и поднимается в другое полушарие, на поверхности которого находится гора Чистилище, опоясанная южным океаном. Ад Данте сходен с адом Гомера по своей воронкообразной (конической) форме.

В поэме Лудовико Ариосто «Орландо Фуриозо», написанной в начале XVI столетия, место ада также находится в земле. По словам автора, у подножья высокой горы, из которой вытекает Нил, находится отверстие, через которое гарпии возвратились в преисподнюю. Отсюда-то он и начинает свое путешествие по областям ада. Учение западных богословов об аде как о загробном царстве грешников весьма неопределенно, и современный западный богослов Бержье говорит без особого убеждения, что ад находится внутри земли. Вот общий исторический очерк о загробном царстве смерти, царстве осужденных – аде.

Евреи загробное состояние осужденных душ называют геенной (по-еврейски «абадон»), что видно из книг раввинов: «Соберутся, как побежденные собираются в подземной бездне, и повинные заключены будут в геенне». Пророк и царь Давид вечную участь грешников за гробом, их загробное состояние – геенну – изображает так: дождем прольет Он на нечестивых горящие угли, огонь и серу; и палящий ветер – их доля из чаши (Пс. 10, 6). Чтобы сколько-нибудь приблизить понятие народа к представлению о вечном загробном наказании грешников, пророк описывает наказание Содома и Гоморры с окрестными городами (Быт. 19, 24–25). Эту кару на земле он взял за образ, символ наказания грешников за гробом. Неизбежность возмездия – это судьба, участь, удел грешников, и пророк выражает это словом «геенна». Святой царь и пророк Давид пишет: ибо чаша в руке Господа… ее будут… пить все нечестивые земли (Пс. 74, 9). Так и Сам Господь Иисус Христос в Своей предсмертной молитве в Гефсиманском саду назвал Свои предстоящие страдания за грехи мира чашей. Об этой чаше вечного наказания свидетельствует и пророчество Иеремии, которому повелевается от Бога взять ее и напоить Иерусалим, и князей, и сопредельные народы: ибо так сказал мне Господь, Бог Израилев: возьми из руки Моей чашу сию с вином ярости и напой из нее все народы, к которым Я посылаю тебя (Иер. 25, 15). Пророк Исаия пишет: он приготовлен и для царя, глубок и широк; в костре его много огня и дров; дуновение Господа, как поток серы, зажжет его (Ис. 30, 33).

Геенна – это название состояния отверженных душ, где червь не умирает и огонь никогда не угасает: и будут выходить и увидят трупы людей, отступивших от Меня: ибо червь их не умрет, и огонь их не угаснет; и будут они мерзостью для всякой плоти (Ис. 66, 24), и если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную (Мф. 18, 9).

Иисус Христос в качестве символа загробного состояния грешников в геенне взял долину Енномову, к которой евреи питали страх, ужас и отвращение. Эта долина находится к северо-востоку от Иерусалима. По ней протекает небольшой поток, который затем опоясывает часть города. Когда евреи предавались идолослужению, то в этой долине совершались отвратительные жертвоприношения Молоху. Они устроили капища Ваалу в долине сыновей Енномовых, чтобы проводить через огонь сыновей своих и дочерей своих в честь Молоху, чего Я не повелевал им, и Мне на ум не приходило, чтобы они делали эту мерзость (Иер. 32, 35). Этот идол был медным, с телячьей головой, увенчанной царской короной. Руки его были протянуты, как будто готовились кого-либо схватить. Ему приносили в жертву детей. Для этого зажигали внутри идола огонь, и когда он раскалялся, бросали ему на вытянутые руки бедных детей, где они в мучениях умирали. Чтобы заглушить их крики, во время этих жертвоприношений обычно поднимали сильный крик и шум, употребляя при этом разные инструменты. После вавилонского плена, когда иудеи отошли от идолопоклонства, у них появилось отвращение к этому месту. Оно было запущено, в него свозились все нечистоты из города, тут же иногда совершали смертные казни. Воздух в этом месте был заражен, для его очищения там постоянно горел огонь. Место стало страшным и отвратительным, и было названо огненной долиной. Это-то место и избрал Спаситель в качестве образа, символа вечных мучений грешников в загробной жизни.

Свойства неусыпающего червя и неугасимого огня описывает Василий Великий: «Когда почувствуешь порыв к какому-нибудь греху, тогда представь перед твоим мысленным взором страшный оный, никому из смертных нестерпимый Суд Христов, где сидит Судья на высоком и превознесенном Престоле, вся же тварь в трепете и страхе предстоит перед славным и светлым Его Пришествием. Все предстанут перед Ним для испытания, кто что сделал во время жизни. Тех, которые в жизни творили много зла, окружат некие страшные и грозные ангелы, огнем дышащие по причине страшного намерения, вид имеющие подобный ночи по причине печали и отвращения от людей. Потом представь себе бездну, непроницаемую тьму и мрачный огонь, который жжет, но не имеет света. Представь род бесчисленных червей, ядовитых и плотоядных, которые всегда едят, но никогда не насыщаются и своими укусами причиняют нестерпимую боль. Представь, наконец, жесточайшее наказание: бесчестие и вечный стыд! И этого ты бойся!»

Состояние погибших называется в Слове Божием и печью огненной: и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов (Мф. 13, 42). И здесь, как и в первом случае, при определении геенны Господь Иисус Христос за образ, символ будущих ужасных и вечных мук берет вавилонскую печь, в которую бросали государственных преступников. Наказание огнем, сожжение – это самая жестокая казнь, и поэтому вечный огонь, которому будут преданы грешники, есть, без сомнения, высшая степень мучений. Этот огонь был уготован дьяволу и ангелам его. Не для человека назначено это мучение, но для возмутившихся против Бога злых духов с их князем: ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня (Иуд. 1, 6). Но так как грешники по своим грехам делаются как бы сообщниками злых духов, то и получают вместе с ними одинаковое наказание – вечный огонь. Казнь Содома, Гоморры и окрестных городов огнем и проклятьем служит образом, символом будущих вечных мук, представляемых озером огненным и пугающим.

Что это за место, называемое Спасителем тьмой? Тьма есть отсутствие света. А светом Священное Писание называет надежду. Следовательно, тьма – это отчаяние. Итак, тьма кромешная есть место, навеки лишенное всякой надежды. А без надежды нет жизни. Здесь нет надежды умереть, быть уничтоженным. В продолжение всей вечности только ужас и отчаяние. Это место, лишенное всякого света и исполненное плача и скрежета зубов.

Бездна означает то место вечного мучения, которое не имеет дна, место бездонное, по слову Писания, страшное для самого дьявола. Слово «бездна» упоминается в Апокалипсисе (Откр. 9, 1; 11, 7; 17, 8; 20, 1). Апостол Петр пишет: Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания (2 Петр. 2, 4).

Как много есть обителей райских, так же много состояний осужденных, что зависит от свойства, степени и различия грехов. Эти обители называются геенной, печью огненной, тартаром, смотря по роду и степени греховности. Каждому злому, чуждому правды состоянию душ на земле есть соответственное осужденное состояние за гробом. Такое греховное состояние души на земле, по учению Господа Иисуса Христа, есть состояние мертвенное, и нравственный суд уже произнесен над ним: и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения (Ин. 5, 29). Мертвенное состояние души всегда чуждо, лишено кротости и смирения и ему непонятна небесная радость. Чем постоянно занят ум и сердце людей, преданных пороку? Это известно всем. О чем постоянно пекутся славолюбец, сластолюбец, сребролюбец?..

О разных степенях загробного гееннского состояния говорит Господь: раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут (Лк. 12, 47–48). Неведение воли Божией не освобождает грешника от казни за гробом, потому что он мог бы узнать ее, если бы только захотел.

Для пояснения этих евангельских слов приведем толкования святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, преподобного Ефрема Сирина. Святитель Василий Великий писал: «Надо знать, что выражения: бит будет много и бит будет меньше означают различие мучений. Ибо если Бог есть праведный Судия не только добрых, но и порочных, воздающий каждому по делам его, то иной может быть достойным огня неугасимого (или слабейшего, или более прожигающего); другой – червя неумирающего, но опять или легче, или нестерпимее причиняющего боль, по достоинству каждого; а иной – геенны, в которой, без сомнения, есть разные роды мучений; другой – тьмы кромешной, где один доведен только до плача, а другой от усиленных мучений и до скрежета зубов. Сама тьма кромешная, без сомнения, показывает, что есть в ней и нечто внутреннее. Некоторые, хотя находятся в аду, но не на дне ада, и терпят легчайшее мучение. Это можно и сейчас отличать в телесных страданиях. Ибо один болен лихорадкой с припадками и другими недугами; другой чувствует только лихорадку, и то не в равной степени с другим; иной же не имеет лихорадки, а страждет болью в каком-либо члене, и опять более или менее другого».
Преподобный Ефрем Сирин писал: «Есть разные роды мучений, как мы слышали в Евангелии. Есть тьма внешняя (Мф. 8, 12), и из этого видно, что есть и другая тьма, глубочайшая; геенна огненная (Мф. 5, 22) – иное место мучения; червь неумирающий (Мк. 9, 48) – опять иное место; адский мрак (2 Петр. 2, 4) – также свое место; преисподняя (Флп. 2, 10) и погибель (Мф. 7, 13) – на своих местах; преисподние места земли (Еф. 4, 9) – иное место. А ад , где пребывают грешники, и дно адово – самые мучительные места. На эти-то мучения будут отправлены несчастные, каждый по мере своих грехов, или более тяжких или более сносных, по написанному: беззаконного уловляют собственные беззакония его (Притч. 5, 22). Как есть различия наказаний здесь, так же будет и в будущем веке. Иначе мучается прелюбодей, иначе блудник, иначе убийца, иначе вор и пьяница».
По словам святителя Иоанна Златоуста, «если ты богат, от тебя требуется больше пожертвований, нежели от бедного; если умен, то больше послушания; если облечен властью, покажи блистательнейшие заслуги. Так и во всем прочем ты дашь отчет по мере своих сил. Отходящий туда со множеством добрых и злых дел получит некоторое облегчение и в наказании. Напротив, кто, не имея добрых дел, принесет только злые, тот сказать нельзя, сколько пострадает, будучи отослан в вечную муку».

Так же учили святой Киприан, блаженные Иероним, Августин и другие.

Поскольку грехи имеют свои степени, то и наказание одного рода грехов будет отличаться от другого, свидетельством чего служит Слово Господа: истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому (Мф. 10, 15). Господь говорит, что после Всеобщего Суда наказание содомлян и гоморрян будет легче, нежели наказание отвергших апостольскую проповедь. Эта истина о степени виновности вытекает из того нравственного закона, что виновность проявляется тем более, чем яснее и полнее была выражена воля Божья, против которой сделано преступление, а следовательно, тем большее наказание последует за это. И отвергшие проповедь о Христе преступнее отвергших требования естественного закона совести, которым руководствовались содомляне и гоморряне. Крайний разврат жителей этих городов был причиной праведного гнева Божьего: и пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и произрастания земли (Быт. 19, 24–25). Города Содом, Гоморра, Адема и Севоим находились на том месте, где ныне простирается Мертвое море, на южной стороне Палестины.

Сам Господь Иисус Христос свидетельствует о вечности мучения в геенне, когда говорит: и пойдут сии (то есть грешники) в муку вечную (Мф. 25, 46). Значит, для осужденных после всеобщего Суда Христова жизнь составит нескончаемое мучение. То же учение о вечности мучений грешников за гробом находим и у святого апостола Иоанна: не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем (Ин. 3, 36).

Значит, вечная смерть – за неверие. Неверующие отходят в вечность грешниками, следовательно, подлежат гневу Божьему за грехи. Слово «пребывает» означает вечность, показывая, что гнев Божий никогда уже не отступит от таких, и они не увидят жизни.

В одной из Своих бесед Иисус Христос так учил о вечности мучений: если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает (Мк. 9, 43–44). О вечности, нескончаемости гееннского мучения и райского блаженства Господь Иисус Христос высказался еще и в другом месте. Вспомним ответ Авраама несчастному богачу, осужденному на вечное мучение в геенне: между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят (Лк. 16, 26). Слова «великая пропасть», кроме своего буквального значения, что пространство между раем и геенной так велико, что ни праведники не смогут ни увидеть, ни услышать осужденных, ни осужденные – праведников после Всемирного Суда, означает еще и вечность блаженства и вечность мучений. Разность нравственного состояния праведников и осужденных так велика, что утвердившиеся во зле уже не смогут сделаться праведными, способными к райской жизни, так же, как праведные не смогут уже быть злыми, следовательно, способными к гееннской жизни. Здесь говорится об осужденных как неспособных к вечной жизни.

О вечном наказании грешников за гробом, а, следовательно, и о их вечной муке, свидетельствует Иоанн Богослов в Апокалипсисе: и дым мучения их будет восходить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днем, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его и принимающие начертание имени его (Откр. 14, 11), а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков (Откр. 20, 10). Апостол Иуда пишет: как Содом и Гоморра и окрестные города, подобно им блудодействовавшие и ходившие за иною плотию, подвергшись казни огня вечного, поставлены в пример (Иуд. 1, 7). И апостол Павел о вечном мучении пишет к фессалоникийцам: а вам, оскорбляемым, отрадою вместе с нами, в явление Господа Иисуса с неба, с Ангелами силы Его, в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа, которые подвергнутся наказанию, вечной погибели, от лица Господа и от славы могущества Его, когда Он приидет прославиться во святых Своих и явиться дивным в день оный во всех веровавших (2 Фес. 1, 7–10). О вечности мук святой пророк Давид свидетельствует так: познан был Господь по суду, который Он совершил; нечестивый уловлен делами рук своих (Пс. 9, 17). Святой пророк Исаия пишет: устрашились грешники на Сионе; трепет овладел нечестивыми: «кто из нас может жить при огне пожирающем? кто из нас может жить при вечном пламени?» (Ис. 33, 14). Предтеча Господень Иоанн Креститель свидетельствует о вечности мучений так: лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым (Мф. 3, 12). Значит, уже в Ветхом Завете была провозглашена истина о вечности блаженства и мучения. Бессмертная душа осужденного грешника, перейдя за гроб, вступает в вечное состояние, которое в Священном Писании называется вечной смертью, второй смертью.

Были и, может быть, и теперь есть много неверующих, мудрствующих по плоти, которые считают, будто бы вечное мучение невозможно, а есть только временное. Это последователи Оригена, учившего, что демоны и грешные души в геенне будут мучиться только до известного времени, после которого они опять обратятся в первозданное состояние безгрешности. Пятый Вселенский Собор осудил и отверг это лжеучение как совершенно не согласное со здравым разумом, противное истине и противоречащее Слову Божьему, оскорбляющее таинство Искупления рода человеческого единственно заслугами Сына Божьего, Господа нашего Иисуса Христа, даровавшего только одним верующим в Него жизнь вечную. Все же отвергшие Его идут в муку, не временную, а, как учит Сам Иисус Христос, в вечную. Следовательно, прежде всего их ложное учение не признает истинными слова Самого Иисуса Христа, назвавшего муку вечной, они считают ее временной. Зачем же тогда было пришествие на землю Спасителя? От чего Он пришел освободить грешников? Единственно от вечного мучения, приготовленного дьяволу и нераскаянным грешникам. Можно ли после этого их доводы признать истинными, когда их учение об этом противоположно учению Иисуса Христа? Вечное мучение оригенисты считают несогласным с милосердием Божиим и в своем заблуждении не замечают того, что, отвергая вечность мучений, делают Бога несправедливым, воздающим блаженство и достойным, и недостойным, награждающим всех без исключения – и желающих, и не желающих блаженства.

Слова Божии и опыт жизни ясно свидетельствуют, что нравственное зло может обращаться в добро только на земле, через покаяние, и притом покаяние деятельное, которого за гробом уже не существует. Земная жизнь есть приготовление к жизни загробной: или блаженной – в раю, или мучительной – в геенне. Итак, добро и зло, усвоенные душой на земле, вошедшие в плоть и кровь, за гробом уже не могут изменяться: добро в зло или зло в добро. И Царство Небесное, и геенну находят на земле, а за гробом люди наследуют то, чего здесь искали, для чего жили на земле по своей собственной воле, а не по принуждению. Рай и геенна приобретаются добровольно. Если качества души за гробом не могут изменяться, значит, злой неспособен быть жителем рая, где царствует любовь. Точно так же еще на земле порочные люди избегают общества людей нравственных. Не потому, что последние их не примут, но оттого, что неспособны быть рядом с ними. Как рыба не может жить в воздухе или птица в воде, так злой удален великой пропастью от добродетельного, и невозможность перехода из одного нравственного состояния в другое засвидетельствовал Сам Иисус Христос в притче о богаче и Лазаре. Как земная жизнь есть развитие или добра или зла, так и загробная жизнь грешников в геенне представляет постоянное развитие одного только зла, а потому и полную невозможность и неспособность демонам стать добрыми Ангелами, а погибшим душам – праведными.

По Своей бесконечной премудрости и благодати Бог сотворил человека по Своей святейшей воле, не требуя на то желания, согласия человека, и сотворил его для блаженства. Но чтобы человек и на земле и за гробом блаженствовал, для этого необходимо его деятельное желание получить блаженство, без чего одна всемогущая благодать его не спасет: Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. 11, 12). Следовательно, души, не ищущие на земле Царства Божьего и правды Его, не смогут за гробом обрести его! Оно дается только просящим…

Следовательно, и демоны, и погибшие души, преданные вечному огню, будут вечно страдать не по злой воле Бога, а по собственному произволению скорее быть в вечных мучениях вместе со злыми духами и злыми душами, чем вечно блаженствовать с добрыми Ангелами и со всеми святыми. Блаженный Августин, защищая истину, высказанную Самим Господом Иисусом Христом о вечности блаженства и мучения, пишет: «Вечная загробная жизнь есть или блаженство, или мучение. Если же вечное блаженство не будет иметь конца, то и вечное мучение – тоже. Поскольку вечная жизнь святых будет бесконечна, так же, без сомнения, не будет иметь конца и вечное мучение».

Из слов Священного Писания открывается, что смерть души происходит от незнания своего Творца – Бога, а потому и удаления от Него. Это, естественно, начинается во время земной жизни. Итак, причины вечной смерти составляют: незнание Бога, отсутствие любви к Нему, к святым духам и душам, ненависть ко всему святому и удаление от Бога. Так истина вечного мучения грешников за гробом, известная в Ветхом Завете, приобрела право догмата и в Христианской Церкви.

Святые отцы и учителя Церкви оставили нам свое учение о вечности мучений грешников за гробом, и мы веруем им, потому что они возвещали не плотское мудрствование, но истины Духа, избравшего их Своим орудием для проповеди миру участи человека на земле и за гробом. Так, в «Афанасиевском символе» исповедуется: «благая содеявшие войдут в жизнь вечную, злая же – в огнь вечный».

Святитель Климент Римский писал: «Бессмертны все души нечестивых, для которых лучше было бы, если бы они не были нетленны, потому что, мучаясь бесконечным мучением в огне неугасающем и не умирая, они не будут иметь конца своему бедствию». Святой Поликарп говорил: «Ты грозишь мне огнем горящим временно и вскоре угасающим, потому что не знаешь об огне будущего Суда и вечного мучения, который уготован нечестивым». А вот слова святого Иринея: «Кому скажет Господь: «отойдите от Меня, проклятые, в огонь вечный», те будут осуждены навсегда. Вечными будут блага, дарованные от Господа, поэтому и лишение их будет вечным, подобно тому, как в безграничном свете ослепившие самих себя и ослепленные другими навсегда лишены приятности света». Святитель Кирилл Иерусалимский учил: «Если кто грешен, получит вечное тело, которое будет терпеть мучение за грехи, дабы вечно гореть в огне и не разрушаться».

Святитель Василий Великий писал: «Господь то решительно говорит, что пойдут сии в муку вечную , то отсылает иных в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его, а в другом месте именует геенну огненную и присовокупляет: где червь их не умирает и огонь не угасает . Поэтому если при таком числе подобных свидетельств, находящихся во многих местах Священного Писания, многие еще, как бы забыв обо всех подобных изречениях и определениях Господних, обещают конец своему мучению, чтобы спокойно грешить, то это, конечно, есть одна из козней дьявольских. Ибо если будет когда-нибудь конец вечному мучению, то и вечная жизнь, без сомнения, должна иметь конец. А если не смеем думать этого о жизни, то как можем полагать конец вечному мучению? Сказано: пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную ». Святитель Иоанн Златоуст говорил: «Пусть будет так, что ты проживешь и много лет и не испытаешь никакой перемены. Что же это в сравнении с бесконечными веками и с тяжкими и несносными муками? Здесь и счастье и несчастье имеют конец, и при том самый скорый, а там то и другое продолжится в бессмертные века и настолько будет отличаться от здешних, что и сказать нельзя. Итак, когда душа получит нетленное тело, тогда ничто не воспрепятствует мучению продлиться в бесконечность».

Преступление, совершенное на земле, ведет за собой двоякое наказание: удаление от мирного семейства, города и покоя и пребывание на чужбине – в ссылке, с несением различных тягот среди немирного общества. Точно так же и загробное наказание для грешника двоякое – это лишение небесного родного Отечества и лицезрения Божьего, а также заключение в геенне, где одни только страдания, плач и скрежет зубов. Господь Иисус Христос определил гееннское состояние не в одном только духовном страдании, но к нему присовокупляет и мучение чувственное: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф. 25, 41). Это казнь внешняя. Кроме духа, человек после воскресения будет иметь две природы: душу и новое тонкое тело. И так же, как на земле в делах человека участвовали дух, душа и тело, так и наказание за гробом, по учению апостола Павла, должно быть и для души, и для тела: мучение духовное, внутреннее, и мучение внешнее, соответствующее новому тонкому эфирному телу. Это внешнее наказание составят: ужасное общество, в котором придется вечно жить бедной, отверженной душе, и стихия, вполне соответствующая страсти человека, – вечный неугасимый огонь.

Страстное состояние грешников на земле соответствует их состоянию в геенне. Есть люди, считающие, что в аду присутствуют только одни внутренние мучения – угрызения совести – и сомневающиеся в присутствии в геенне вещественного огня. Если допустить сомнения в присутствии огня в геенне, тогда нужно допустить и то, что в теле самого человека отсутствует тепло. Какой же огонь согревает так сильно в человеке кровь? Этот огонь невидим глазам, но видим в своем действии.

Догмат гласит, что только один Бог есть Дух, все же остальные Его творения не дух, а одухотворенная плоть, материя. Следовательно, Ангелы, человеческие души и демоны относительно своего Творца суть тонкие, эфирные существа. От вечности Богу все известно, что будет с Его нравственными духовными существами, как они воспользуются своей волей, а потому от вечности им приготовлены геенна – вечный огонь и Царство Небесное – рай.

Гееннский огонь имеет свои собственные свойства, отличающие его от земного огня. Главное – это то, что огонь на земле уничтожает свои жертвы, но тоже не всегда. Есть примеры, когда некоторые святые мученики, преданные на сожжение, оставались невредимыми. В Ветхом Завете говорится о трех отроках: Анание, Азарие и Мисаиле, вверженных в горящую печь, в которой, однако, они остались совершенно невредимыми. Так же и гееннский огонь не уничтожит свои жертвы, они будут вечно мучиться в нем. Гееннский огонь со своими особенными свойствами уготован для особенной цели – для вечного наказания падших ангелов, этих тонких эфирных существ. Следовательно, он отличается от земного огня. Человеческие души, находясь в теле на земле, своей богопротивной жизнью, соответствующей деятельности злых духов, сами себя делают сообщниками бесов и наследуют ту же участь, которая уготована им от вечности, то есть вечный, неугасимый огонь. Это внешнее мучение геенны. Господь Иисус Христос, показывая в притче о богаче и Лазаре загробное гееннское состояние первого периода, прямо говорит, что несчастный богач находился в пламени. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем (Лк. 16, 23–24). Если уже в преддверии мучения настолько сильно страдание грешников от пламени, то каково же будет действие огня при полном мучении во втором периоде загробной гееннской жизни, то есть после Страшного Суда Христова!

О внешних мучениях в геенне учили и святые отцы Церкви. Святитель Василий Великий писал: «Потом (то есть после Суда) к совершившему в жизни много худых дел приставляются страшные и угрюмые ангелы, у которых и взор огненный, и дыхание огненное, по жестокости их воли, и лица подобные ночи, по унылости и ненависти к людям. Потом непроходимая пропасть, глубокая тьма, огонь несветлый, который во тьме содержит палящую силу, но лишен светозарности; потом какой-то ядоносный и плотоядный червь, пожирающий с жадностью, никогда не насыщаемый и своим пожиранием производящий невыносимые болезни; потом жесточайшее из всех мучений – вечный позор и вечный стыд».

Святитель Иоанн Златоуст сказал о гееннском огне: «Не думай, будто тот огонь похож на наш. Этот, что захватит, сожжет и изменит на другое, а тот – гееннский – кого однажды обымет, будет жечь вечно и никогда не перестанет, поэтому и называется неугасимым. Ибо и грешникам надлежит облечься в бессмертие не в честь, но чтобы быть вечной жертвой гееннского мучения».

Итак, внешнее мучение в геенне для грешников, по учению Церкви, составят: неумирающий червь, неугасающий огонь и, наконец, то общество злых духов, с которыми неправедные вынуждены будут находиться вечно вместе в огне.

Вот где предстоит находиться грешникам! Ничто там не порадует взор, слух, осязание, вкус, обоняние. Всякое чувство будет страдать особенной скорбью. Так, глаза будут страдать от темноты и дыма, а если гееннский огонь сколько-нибудь запылает, то только для большего страха и трепета осужденных, для того, чтобы они могли видеть ужасные образы демонов, лицезрение которых страшнее всякой муки. И для того, чтобы видеть лица грешников, с которыми в этой жизни вместе прогневали своими грехами Господа. Везде будет слышен лишь непрестанный шум рыданий, жалоб и проклятий. Обоняние будет страдать от смрада, вкус – от сильной жажды и страшного голода. Поэтому-то эти несчастные пленники, страдая в огне, мучимые ужасной казнью, плачут, стонут, рыдают, отчаиваются, но не находят и никогда не найдут ни облегчения, ни утешения. Так как деятельность ума, воли и сердца обусловливается деятельностью чувств, то погибшие отверженные души, удалявшиеся на земле от Бога, после смерти вступят в геенне в состояние злых духов. Деятельность их ума составит незнание Бога, деятельность сердца – ненависть к Нему, а деятельность воли – хулу на Господа. Состояние погибших – это состояние ожесточения против Бога и всего Божественного, всего истинного, доброго и прекрасного.

Свидетельства вечного мучения грешников в геенне находим и в Апокалипсисе: тот будет пить вино ярости Божией, вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его, и будет мучим в огне и сере пред святыми Ангелами и пред Агнцем … Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою (Откр. 14, 10; 21, 8). Святитель Иоанн Златоуст пишет, что здесь слово «вино» означает муку, лишенную всякой милости, облегчения.

Апостол Павел учит, что каждый получит по делам своим в загробной жизни. Отсюда понятно, что как в деятельности на земле участвовали душа и тело, так и воздаяние будет внутренним – духовным, и внешним – чувственным, потому что новое тело при всей своей тонкости и легкости все-таки остается вещественным, и ему нужно чувственное воздаяние.

«Огонь, так часто упоминаемый в Священном Писании, – пишет Филарет, митрополит Московский, – действует отдельно от мучений совести. Духовные тела осужденных людей, конечно, не останутся без соответственного им вещественного наказания, так как Суд будет судить за дела и души и тела. И чем тоньше будут духовные тела, тем мучительнее будет действие огня, соответственно грехам».

Преподобный Иоанн Дамаскин учит: «Огонь, которому будут преданы грешники, не такой вещественный, как наш на земле, но такой, какой известен единому Богу». Вообще же древние учителя Церкви представляли, что гееннский огонь не будет похож на тот, какой мы знаем. Он будет жечь, но ничего не сжигать и не истреблять, будет действовать не только на тела грешников, но и на души, и на самих духов, бесплотных демонов. Он будет какой-то мрачный, без света, и таинственный. Некоторые думали, что этот неугасающий огонь и неумирающий червь могут быть понимаемы в переносном смысле, как символы жесточайших гееннских мучений, что червь преимущественно выражает внутренние угрызения совести, а огонь – страшные внешние гееннские мучения.

Итак, внутренние мучения грешников в геенне составляют вечное терзание неизлеченных страстей и постоянные укоры совести за нарушение долга и назначения быть образом и подобием Божиим. Действие страстей и совести в Священном Писании называется червем неумирающим и огнем неугасающим. Святой Феофилакт пишет, что червь и огонь, терзающие грешников в геенне, есть совесть грешника.

Впрочем, объяснение, что неумирающий червь означает внутреннее мучение, есть только частное мнение, и оно преимущественно принадлежит Западной Церкви. Православная Церковь адского червя признает существующим действительно, а не иносказательно, не мечтательно и отвлеченно. Святитель Иоанн Златоуст писал: «От гроба и червя перенеси твою мысль к червю неусыпающему, к огню неугасающему, к скрежету зубов, к тьме кромешной, к скорби и тесноте». О внутренних и внешних мучениях за гробом сказал святитель Димитрий Ростовский: «Там будут неугасаемый огонь, лютая зима, неумирающий червь, нестерпимый смрад, невыразимая тоска, тьма кромешная, ужасный голод, неутолимая жажда и невыразимая теснота».

Святитель Тихон Задонский писал, что слова Священного Писания о райском наслаждении и об адских муках следует принимать просто и прямо: «Случающееся в мире неблагополучие есть некая тень и образ будущего и вечного неблагополучия. Тяжко здесь быть осужденным вместе со злодеями, причислиться к злым и бесчестным людям. Но насколько тяжелее быть причисленным к дьяволу и его злым ангелам и с ними находиться вечно! Тяжко здесь быть под властью мучителя и от него поругание и всякое насилие и озлобление терпеть, но насколько тяжелее быть во власти у сатаны, противника Божьего, и вечно терпеть от него насмешки и озлобление! Тяжко здесь терпеть страдания, болезни, лихорадку, зубную боль и расслабление тела, но насколько тяжелее будет вечно терпеть жжение гееннского огня, лютую и несносную боль, скрежет зубов! Тяжко здесь сидеть в темнице и никакого не чувствовать утешения, но насколько тяжелее сидеть в адской темнице и никогда не видеть света и навсегда лишиться утешения! Словом, тяжко всякое страдание временное, это знает каждый, но несравненно тяжелее вечное! Временное страдание есть тень вечных мук. Тень есть ничто по сравнению с истиной, и временное страдание – ничто по сравнению с вечным. Берегись же вечных мук, да не впадешь в них! Представляй себе ад, чтобы потом душой и телом не сойти в него. Как сможешь вытерпеть лютый, но не сжигающий огонь, червя грызущего, но не поедающего, скрежет зубов, тьму кромешную, ужасный вид демонов, плач, стенание, рыдание и прочие муки?! Помышляй об этом, сравнивай временное страдание с вечным, и таким образом прогонишь, как бичом, суету от твоего сердца».

Архиепископ Харьковский Макарий пишет: «Тогда исполнится на них во всей полноте слово апостола: скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое (Рим. 2, 9). Воспоминание прошедшей жизни, которую они так безрассудно погубили на порочные дела, непрестанные укоры совести за все, когда-либо сделанные беззакония, позднее сожаление о том, что не воспользовались дарованными Богом средствами ко спасению, тягостное сознание, что уже нет возможности покаяться, исправиться и спастись, – все это будет терзать несчастных непрестанно».

С окончанием Царства благодати и наступлением Царства славы в будущей загробной жизни грешников постигнет праведный гнев Божий, о котором свидетельствует святой царь Давид: но лице Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них (Пс. 33, 17). То есть Господь, видя их беззакония, произносит им приговор конечной погибели. Соломон так изображает внутренние мучения грешников в геенне: мы преисполнились делами беззакония и погибели и ходили по непроходимым пустыням, а пути Господня не познали. Какую пользу принесло нам высокомерие, и что доставило нам богатство с тщеславием? Все это прошло как тень и как молва быстротечная… мы родились и умерли, и не могли показать никакого знака добродетели, но истощились в беззаконии нашем (Прем. 5: 7–9, 13).

«Те, – пишет святитель Василий Великий, – которые делали зло, воскреснут на поругание и стыд, чтобы увидеть в самих себе мерзость и отражение сделанных ими грехов. И, может быть, страшнее тьмы и вечного огня будет тот стыд, который будут испытывать грешники, непрестанно имея перед глазами следы греха, сделанного в плоти, подобно какой-то несмываемой краске, навсегда оставшейся в памяти их душ». Апостол Павел о внутренних мучениях грешников в геенне пишет, что они подвергнутся наказанию, вечной погибели, от лица Господа и от славы могущества Его (2 Фес. 1, 9).

По учению Самого Господа Иисуса Христа, геенну наследуют неверующие: не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем (Ин. 3, 36), некрещеные : кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет (Мк. 16, 16), Как вера порождает смирение и послушание, так, наоборот, неверие – упорство и ожесточение. Упорное неверие – это погибель, и такой человек не увидит вечной жизни. Один путь к спасению – вера в Искупителя, поэтому неверующие отходят в вечность грешниками, находящимися под гневом Божиим, непримиренными с Богом. Здесь, на земле, солнце светит и праведникам, и грешникам, и дождь орошает и тех и других, и сама благодать часто действует и через недостойных, так как мы, например, освящаемся и от недостойных священников. Не через свое достоинство, но единственно ради имени Иисуса Христа, Которому поклоняются все существа, небесные, земные и преисподняя, ради сего-то всемогущего имени и неистинные христиане могут делать сверхъестественное.

Однако эти дела их не оправдают, и они, будучи лукавыми, не имеющими той любви, которая служит основанием всей добродетели, хотя бы, по свидетельству апостола Павла, говорили и ангельскими языками, все-таки пойдут в ад за свое лукавое сердце. Господь скажет им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие (Мф. 7, 23). В другом месте Господь Иисус Христос прямо учил, что в геенну пойдут немилосердные, как чуждые заповеданной им любви и потому не принимающие участия, не сочувствующие состоянию нуждающихся в их помощи, духовной и материальной.

Из крещеных геенну наследуют хулители Святого Духа, то есть ожесточенные, нераскаявшиеся грешники. Неверующие осуждаются в геенну потому, что не веровали, а – следовательно, и не крестились, остались в состоянии осуждения за грех прародителей. Не признавшие Иисуса Христа остались вне искупления – не искупленными.

В другом месте Господь говорит, что после воскресения и соединения тел с их душами изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения (Ин. 5, 29), то есть все не оправдавшие себя на земле делами и жизнью по вере воскреснут для осуждения на вечную муку. Делающие беззаконие – значит, проводящие жизнь не по-христиански, безнравственно. Итак, все нечестивые, то есть неверующие в Христа, и все злочестивые, то есть еретики, а также и те из православных христиан, которые проводили жизнь в грехах или впали в какой-либо смертный грех и не уврачевали себя покаянием, наследуют вечное мучение вместе со злыми духами.

Отчаянная злоба составляет характер злых духов, их лица схожи с безобразными лицами злодеев и преступников. Этот характер запечатлен и на лицах погибших душ в геенне. Последние слова Спасителя: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф. 25, 41) прямо свидетельствуют, что грешники в геенне будут вместе, и притом в сообществе со злыми духами, потому что огонь приготовлен им и их сообщникам – потерянным и отверженным душам.

Апостол Павел определил характер второго периода загробной райской жизни, которая будет так блаженна, что живущие на земле не могут ее передать и вообразить, так же, как не могут себе представить блаженной жизни прародителей в раю. Будущее блаженство второго периода не могут представить себе не только живущие на земле, но даже и жители рая не знают об этом. Это определение можно отнести и к тому, каким будет второй период гееннского состояния. Оно будет столь ужасным, что не только живущие на земле, но и находящиеся уже за гробом, в геенне, не могут и там себе представить всего ужаса мук второго периода, которых ни глаз человеческий никогда и нигде не видел, ни ухо не слышало. Они, однако, существуют, уготованы исключительно дьяволу, а затем и всем душам, следующим его внушениям и проведшим земную жизнь без веры в Христа и без покаяния. Следовательно, точно описать гееннское состояние второго периода невозможно, по учению апостола Павла.

Если все зло на земле, все бедствия, скорби, болезни, неудачи, обиды и тому подобное есть только едва приметная тень будущего страдания в первом периоде в геенне, то каким же должно быть бедствие осужденных в геенне второго периода?

О невыносимости такого наказания приведем рассказ Святогорца. Сколь мучительно пребывание в геенне, показывает пример одного расслабленного, который, изнемогая от болезни, с воплем просил Господа прекратить его страдальческую жизнь.

– Хорошо, – сказал явившийся больному Ангел, – Господь услышал твою молитву. Он прекращает твою временную жизнь, только с условием: вместо одного года страданий на земле, которыми каждый человек, как золото в огне, очищается, согласен ли ты пробыть три часа в вечных мучениях? Твои грехи требуют очищения в страданиях твоей плоти. Ты должен был еще пробыть в расслаблении год, потому что как для тебя, так и для всех верующих нет другого пути к Небу, кроме крестного пути, проложенного безгрешным Богочеловеком. Этот путь тебе наскучил на земле? Испытай, что значат вечные муки в геенне, куда идут все грешники. Впрочем, испытай их только в течение трех часов, а после молитвами Святой Церкви ты будешь спасен.

Страдалец задумался: «Год мучений на земле – это ужасное продолжение времени! Лучше уж я вытерплю три часа в этих бесконечных муках, чем год на земле!»

– Согласен в геенну! – ответил он Ангелу.

Ангел тихо поднял его измученную душу и, заключив ее в ад, удалился от страдальца со словами утешения:

– Через три часа я приду за тобой!

Господствующий повсюду мрак, теснота, крики грешников, духи злобы в их адском безобразии, все это слилось для несчастного страдальца в невыносимые страх и томление. Он всюду видел и слышал только страдания и вопли и ни ползвука радости в необъятной бездне ада, одни лишь огненные глаза демонов сверкали в преисподней тьме, и носились перед ним их исполинские тени, готовые сдавить его и сжечь своим гееннским дыханием. Бедный страдалец затрепетал и закричал, но на его крики отвечала только адская бездна своим замирающим вдали эхом и клокотанием гееннского пламени, которое клубилось около трепетавшего страдальца. Ему казалось, что прошли уже целые века мучений, и с минуты на минуту он ждал к себе светоносного Ангела, но его не было. Наконец страдалец отчаялся в его возвращении и, скрежеща зубами, застонал, но никто не внимал его воплям. Все грешники, томившиеся в бездне, были заняты только собой. И ужасные демоны в адской радости издевались над их мучениями. Наконец тихий свет ангельской славы разлился над бездной. С тихой улыбкой Ангел приступил к страдальцу и спросил:

– Что, каково тебе, брат?

– Не думал я, чтобы в ангельских устах могла быть ложь, – прошептал едва слышным, прерывающимся голосом страдалец.

– Что такое? – возразил Ангел.

– Как что такое? Ты обещал взять меня отсюда через три часа, а между тем целые века протекли в моих невыразимых страданиях!

– Помилуй, что за годы, что за века? – с кроткой улыбкой отвечал Ангел. – Прошел только час со времени моего отсутствия, и тебе осталось сидеть здесь еще два часа.

– Как два часа?! – в испуге спросил страдалец. – Два часа? А разве прошел только час? Ох… Не могу больше терпеть, нет сил! Если только можно, если только будет воля Господня, умоляю тебя, возьми меня отсюда! Лучше я буду страдать на земле годы и века, даже до последнего дня, до самого Страшного Суда, только возьми меня отсюда! Пожалей меня! – со стоном прошептал страдалец, простирая руки к светлому Ангелу.

– Господь помиловал тебя, но ты должен знать и помнить, как жестоки и невыносимы гееннские мучения!

Глава 4

Рассказы усопших об их загробной участи. Мытарства блаженной Феодоры

Частный суд Божий над душами, по учению Церкви, предваряется их испытанием на так называемых мытарствах, через которые они проходят в воздушной области. Там злые духи задерживают души и показывают все грехи, содеянные ими в жизни. Ученику преподобного Василия Нового, Григорию, были открыты в видении обстоятельства смертного часа и хождения по мытарствам блаженной Феодоры.

Когда Григорий попросил ее рассказать о своей кончине и об обстоятельствах, сопровождавших ее смерть и последовавших за ней, то она подробно поведала ему следующее.

– Чадо Григорий! О страшной вещи спросил ты меня, о чем и вспомнить ужасно! Когда настал час моей смерти, я увидела лица, которых никогда не видела, услышала речи, которых никогда не слышала. Что скажу? Лютые и тяжкие бедствия, о которых я не имела понятия, встретили меня из-за моих нераскаянных грехов, но молитвами и помощью отца нашего Василия я избавилась от них. Как рассказать тебе о той телесной боли, тягости и тесноте, которым подвергаются умирающие? Как бы кто, упав в сильное пламя, горел и обращался в пепел, так разрушается человек смертной болезнью в горький час разлучения души с телом.

Когда я приближалась к концу моей жизни и наступило время моего преставления, тогда я увидела множество бесов, обступивших мою кровать. Лица их были темны, как сажа и смола, глаза их были подобны раскаленным углям. Это видение было так люто и страшно, как сама геенна. Они начали возмущаться и шуметь, как псы, иные выли, как волки. Смотря на меня, они злились, грозились, устремлялись на меня, скрежеща зубами, и готовы были сожрать меня. Между тем, как бы ожидая судью, который должен был прийти, раскрывали хартии, на которых были написаны все мои злые дела. Моя убогая душа была объята великим страхом и трепетом. Меня не только томила горечь смерти, но и грозный вид и ярость страшных бесов были для меня как бы другой, лютейшей, смертью. Я отворачивалась от них, чтобы не видеть их страшных лиц и не слышать их голосов, но не могла избавиться от них, они оказывались повсюду.

После того, как я окончательно изнемогла, то увидела двух светлых Ангелов Божиих в образе юношей невыразимой красоты, идущих ко мне. Их лица сияли, взор был исполнен любви, волосы их были, как снег, белые с золотым отблеском, одежды их сверкали, как молнии. Они были препоясаны золотыми поясами. Приблизившись к моей кровати, Ангелы встали с правой стороны, тихо беседуя друг с другом. Увидев их, я очень обрадовалась. Бесы содрогнулись и отступили назад. Один из светоносных юношей, с гневом обращаясь к ним, сказал:

– О, бесстыдные, мрачные и злобные враги человеческого рода! Зачем вы всегда приходите к умирающим, устрашаете и смущаете всякую душу, разлучающуюся с телом? Но не очень радуйтесь, потому что здесь вы не найдете ничего. Есть Божие милосердие к этой душе, и нет вам в ней ни части, ни жребия!

Когда Ангел перестал говорить, бесы начали показывать мои злые дела, сделанные от юности, и завопили:

– Ничего в ней не имеем? А это чьи грехи? Не она ли сделала их?

Так крича, они стояли и ожидали моей смерти. И вот пришла смерть, рыкая, как лев, видом очень страшная, похожая на скелет. Она принесла различные орудия мучений: мечи, стрелы, копья, серпы, пилы и другие неведомые орудия. Увидев это, моя смиренная душа затрепетала от страха. Святые Ангелы сказали смерти:

– Не медли, разреши эту душу от плотских союзов, скоро и тихо разреши, она не имеет много греховной тяжести.

Смерть приступила ко мне, взяла малую секиру и отсекла мне ноги, потом руки. Затем другими орудиями расслабила мне все члены, отделив их по составам один от другого. Я лишилась рук, ног, все мое тело омертвело, и я уже не могла двигаться. После этого она растворила в чаше какой-то состав и, приложив к моим устам, насильно напоила меня. Так горько было это питье, что моя душа не смогла вынести его, она содрогнулась и вышла из тела.

Светоносные Ангелы тотчас приняли ее на свои руки. Оглянувшись назад, я увидела мое тело бездыханным и недвижимым. Как бы кто, сбросив одежду, стоял и смотрел на нее. Так и я смотрела на мое тело и удивлялась. В то время когда святые Ангелы держали меня, демоны обступили нас, крича:

– Множество грехов имеет эта душа, пусть отвечает за них! – и показывали мои грехи, а святые Ангелы начали искать мои добрые дела.

Они собрали все, что я сделала когда-либо доброго: дала ли милостыню убогим, или накормила алчущего, или напоила жаждущего, или путника ввела в дом и упокоила, или послужила рабам Божиим, или посетила больного или сидящего в темнице и утешила его. Приходила ли с усердием в храм Божий и молилась с умилением и слезами, или внимательно слушала церковное чтение и пение, или приносила в храм ладан и свечи, или наполняла маслом церковные лампады, или постилась и воздерживалась в среду, пятницу и во все посты, или клала поклоны и ночь проводила в бдении, или плакала о своих грехах, или исповедовала их перед отцом духовным с сердечным сожалением о них, или сострадала страждущим, утешала плачущих и подавала им руку помощи, или помогала кому в добром деле, а от худого отвращала, или сама отвращалась от суеты, лжи и пустословия. И все иные, самые малейшие мои добрые дела, одно за другим, святые Ангелы собирали и готовились положить на весы против моих злых дел.

Бесы, смотря на это, скрежетали на меня зубами, потому что хотели тотчас вырвать меня из рук ангельских и низвести на дно ада. В это время перед нами появился преподобный Василий и сказал святым Ангелам:

– Эта душа много послужила к упокоению моей старости, а потому я молился о ней к Богу, и Он даровал ее мне.

Сказав это, он вынул из-за пазухи как бы мешочек с золотом и отдал его Ангелам со словами:

– Вот сокровище молитв перед Господом об этой душе! Когда будете проходить воздушные мытарства, и лукавые духи начнут истязать ее, то выкупайте ее этим от долгов.

После этого он ушел. Лукавые же духи, увидев дар преподобного Василия, сперва стояли в недоумении, потом подняли плачевные крики и стали невидимы. Тогда снова появился угодник Божий Василий, неся с собой много сосудов чистого елея и драгоценного мира, которые все, один за другим, вылил на меня, отчего я исполнилась духовного благоухания и почувствовала, что я изменилась и стала очень светлой. И опять сказал Ангелам преподобный Василий:

– Когда вы сделаете все необходимое для этой души, тогда отведите ее в приготовленную мне от Господа обитель, пусть там и остается.

После этого он стал невидим, а святые Ангелы взяли меня, и мы по воздуху пошли на восток.

Мытарство первое . Когда мы шли от земли к небесной высоте, то вначале встретили нас воздушные духи первого мытарства, на котором испытывают грехи празднословия, то есть безрассудных бесед, скверных, бесчинных разговоров. Мы остановились, и пред нами вынесены были многие свитки, где записаны были все слова, произнесенные мной от юности непотребно и безрассудно, а особенно если они выражали что-нибудь постыдное или кощунственное.

Я видела записанные там все мои скверные слова, все мирские бесстыдные песни, бесчинные крики, смех и хохот. Всем этим злые духи обличали меня, указывая на время и место, когда, где и с кем занималась я суетной беседой и прогневала Бога своими непристойными словами. Я молчала, стыдилась и трепетала от страха, но Ангелы положили нечто из моих добрых дел, а недостающее восполнили из сокровища, подаренного преподобным Василием, и этим выкупили меня.

Мытарство второе . Оттуда пошли мы выше и приблизились к мытарству лжи, на котором испытывают всякое лживое слово, то есть клятвопреступления, напрасное призывание имени Божьего, лжесвидетельство, неисполнение данных Богу обетов, неискреннее и неистинное исповедание грехов и тому подобное. Духи этого мытарства злы и свирепы. Они остановили нас и начали подробно испытывать. Но я обличена была только в двух. Во-первых, что случалось мне иногда солгать в неважных вещах, и я даже не считала этого за грех, во-вторых, что из ложного стыда я, бывало, неискренно исповедовалась перед моим духовным отцом. А клятвопреступлений, лжесвидетельств и тому подобных беззаконий не нашли во мне по милости Христовой. Святые Ангелы на этом мытарстве против моих грехов положили нечто из моих добрых дел, а более выкупили меня молитвы духовного отца, и мы пошли выше.

Мытарство третье . Достигли мы мытарства, где истязают за осуждение и клевету. Тут нас остановили, и я поняла, как тяжек грех осуждения ближнего и насколько велико зло клеветы, хулы, брани и насмешек над другими. Таких грешников лютые демоны истязают как антихристов, предвосхитивших себе право суда над людьми. Но во мне, по благодати Христа, немного нашли этих грехов, потому что я в течение своей жизни прилежно старалась никого не осуждать, ни на кого не клеветать, ни над кем не смеяться и никого не бранить. Только иногда, слушая иных, как они осуждают, клевещут или смеются над кем-нибудь, случалось и мне немного соглашаться с ними мысленно или, по неосторожности, прибавить свое слово, но я сразу останавливала себя и укоряла. Но даже помыслы и поползновения истязатели вменили мне в осуждение и клевету. И тут Ангелы выкупили меня с помощью даров преподобного Василия, и мы пошли выше.

Мытарство четвертое . Дошли мы до мытарства чревоугодия, и тотчас выбежали нам навстречу злые духи в надежде найти себе добычу. Лица их были похожи на лица сластолюбивых обжор и мерзких пьяниц. Обойдя нас, как псы, они тотчас показали все случаи обжорства, когда я тайно или сверх нужды ела, или с утра, не помолившись и не оградив себя крестным знамением, принималась за пищу, или в святые посты ела до окончания церковного богослужения. Представили и все случаи моего пьянства, даже показывали те самые чаши, рюмки и прочие сосуды, из которых я упивалась в такое-то время, на таком-то пиру, с такими-то собеседниками. И всякое мое чревоугодие в подробностях поставили на вид и радовались, как бы уже получив меня в свои руки. Я трепетала, видя такое обличение, и не знала, что отвечать им. Но святые Ангелы, вынув довольно из сокровища преподобного Василия, положили это против моих грехов и выкупили меня. Увидев выкуп, злые духи закричали:

– Горе нам! Пропали наши труды и надежды! – и бросили в воздух свои записки о моем чревоугодии, а я радовалась, и мы пошли дальше.

Когда мы шли, святые Ангелы беседовали между собой:

– Истинно великую помощь эта душа имеет от угодника Божьего Василия, и если бы не его молитвы, то много нужды претерпела бы она на воздушных мытарствах.

А я, осмелев, сказала им:

– Мне кажется, святые Ангелы, что никто из живущих на земле не знает, что здесь происходит и что ожидает душу после смерти.

Но Ангелы ответили мне:

– А разве не свидетельствует обо всем этом Божественное Писание, читаемое в храмах и проповедуемое священнослужителями? Только люди, пристрастившиеся к земной суете, не думают об этом и, считая величайшим удовольствием ежедневное объедение и пьянство, всегда едят без меры и упиваются, забыв страх Божий. Имея свое чрево вместо Бога, они не помышляют о будущей жизни и не вспоминают о сказанном в Писании: горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете (Лк. 6, 25).

Впрочем, кто из них милостив и милосерден к нищим и убогим и помогает требующим помощи, тот легко получает от Бога прощение грехов и ради своего милосердия к ближним проходит мытарства без остановки. Сказано: милостыня от смерти избавляет и может очищать всякий грех. Творящие милостыни и дела правды будут долгоденствовать. (Тов. 12, 9). А кто не старается милостыней очищать свои грехи, тому невозможно избежать темных мытарей, которые низведут их в ад и будут держать в узах до Страшного Суда Христова. И тебе не избежать бы здесь лютой участи, если бы ты не получила сокровища молитв преподобного Василия.

Мытарство пятое . В такой беседе мы достигли мытарства лености, где истязаются грешники за все дни и часы, проведенные в праздности. Тут же задерживаются тунеядцы, жившие чужими трудами, а сами не хотевшие трудиться, и наемники, бравшие плату, но не исполнявшие обязанностей, принятых на себя. Там же истязаются и те, кто не радеет о прославлении Бога, ленится в праздничные и воскресные дни ходить в храм на Божественную литургию и на другие службы. Там же испытывается уныние и небрежение как мирских, так и духовных людей и разбирается нерадение каждого о своей душе, и многие оттуда низводятся в пропасть. И я была там много испытываема, и нельзя бы мне было освободиться от долгов, если бы святые Ангелы не восполнили моих недостатков дарами преподобного Василия.

Мытарство шестое . Оттуда пришли мы к мытарству воровства, где хоть и были остановлены на некоторое время, но, дав немного выкупа, пошли дальше, потому что не нашли у меня воровства, кроме весьма маловажных случаев в моем детстве, происшедших от неразумия.

Мытарство седьмое . Мытарство сребролюбия и скупости мы прошли без задержки, потому что я, по милости Божией, никогда не заботилась о многом приобретении и не была сребролюбива, а довольствовалась тем, что давал Бог, и не была скупой, но что имела, усердно раздавала нуждающимся.

Мытарство восьмое . Поднявшись выше, мы встретили мытарство лихоимства, где истязают дающих деньги за противозаконные проценты и всех других, наживающихся за счет своих ближних, взяточников и тех, кто присвоил себе чужое. Истязатели, не найдя во мне лихоимства, от досады скрежетали зубами, а мы, благодаря Господа, пошли выше.

Мытарство девятое . Перед нами открылось мытарство неправды, где истязаются неправедные судьи, из корысти оправдывавшие виновных и осуждавшие невинных, а также люди, не дающие наемникам условленной платы, или те, кто применял в торговле неправильный вес или меру, и вообще все, делающие какую-нибудь несправедливость. Но мы, по милости Божией, прошли это мытарство безбедно и очень мало дали для искупления моих грехов.

Мытарство десятое . Мытарство зависти мы прошли, ничего не заплатив, потому что я никогда не завидовала. Тут же истязают за нелюбовь, недружелюбие и ненависть, но, по милосердию Христа, Бога нашего, я оказалась невинной в этих грехах, и хотя видела ярость бесов, но уже не боялась их, и мы, радуясь, пошли выше.

Мытарство одиннадцатое . Прошли мы и мытарство гордости, где надменные духи истязают за тщеславие, самонадеянность, презрение к другим. Тут истязаются души людей и за непочитание родителей, властей, начальства, поставленных от Бога, и неповиновение им. Мы тут очень мало положили для моего искупления, и я была свободна.

Мытарство двенадцатое . Идя дальше, мы встретили мытарство гнева и ярости. Счастлив человек, который, живя, не испытывал гнева. И вот опять старейший из злых духов находился здесь и сидел на престоле, исполненный гнева, ярости и гордости. Он с ненавистью приказал находящимся тут своим слугам мучить и истязать меня. Последние, облизываясь, как псы, начали доносить на меня не только все то, что я действительно когда-нибудь с яростью или гневом сказала, или кому словом повредила, но и то, что я когда-то с гневом посмотрела на своих детей или строго наказала их. Все это они представили очень живо, указав даже время, когда это происходило, назвав тех лиц, на которых я когда-то изливала свой гнев. Они повторили даже мои слова, которые я тогда произносила, сказали, при каких людях это было сказано. На все это Ангелы дали из сокровища преподобного Василия, и мы отправились выше.

Мытарство тринадцатое . После этого перед нами открылось мытарство злопамятства, где без милосердия испытывают тех, которые в своих сердцах питают злобу на ближнего и воздают злом за зло. Милосердие Господне и здесь спасло меня, потому что я ни на кого не злобствовала и не помнила нанесенных мне обид, а, напротив, всегда старалась выказать любовь и незлобие к обижавшим меня, побеждая зло добром. Мы здесь ничего не заплатили и, радуясь о Господе, пошли дальше.

Тогда я осмелилась спросить ведших меня Ангелов:

– Скажите, откуда эти страшные воздушные властители так подробно знают все злые дела людей, не только явные, но и тайные?

Ангелы ответили мне так:

– Всякий христианин после святого Крещения получает от Бога приставленного к нему Ангела Хранителя, который, невидимо храня человека, наставляет его днем и ночью на всякое доброе дело и записывает все его добрые дела, за которые человек мог бы получить от Господа милость и вечное воздаяние в Царстве Небесном. И князь тьмы, желающий привлечь к погибели весь человеческий род, также назначает одного из лукавых духов, и он, ходя вслед за человеком, замечает все его злые дела и, поощряя его своими кознями к ним, записывает все худое, что человек сделает. Такой лукавый дух разносит потом по мытарствам все грехи человека, поэтому они известны воздушным князьям. Когда же душа разлучается с телом и хочет идти к своему Создателю на Небо, тогда лукавые духи возбраняют ей это, показывая сделанные ею грехи, и если душа имеет больше добрых дел, чем грехов, то они не могут удержать ее. А если грехов найдется больше, чем добрых дел, то они удерживают душу на некоторое время, затворяют ее в аду и мучают, сколько сила Божия позволит им мучить ее, пока та душа с помощью молитв Церкви и милостыни ближних не получит прощения.

Люди, верующие в Святую Троицу, приобщающиеся как можно чаще Святых Таин Тела и Крови Христа Спасителя, прямо восходят на Небо, без всяких препятствий, а святые Ангелы являются их защитниками и святые угодники Божии молятся о спасении душ таких праведно поживших людей. О нечестивых же еретиках, которые не совершают в своей жизни ничего полезного, которые живут одним неверием и ересью, никто не заботится, и в их защиту Ангелы не могут сказать ничего.

Если же какая душа окажется такой грешной и нечистой перед Богом, что не будет для нее никакой надежды на спасение, то злые духи тотчас низводят ее в бездну, где и для них самих уготовано место вечного мучения. Там погибшие души содержатся до Второго Пришествия Господа, а потом, после соединения со своими телами, они будут с бесами мучиться в геенне огненной. И заметь, что этим путем восходят и подвергаются испытанию на мытарствах только те, которые просвещены верой и святым Крещением, а неверующие сюда не приходят, потому что еще до разлучения с телами своими душами принадлежат аду. И когда умирают, то бесы без всякого испытания берут их души как свою добычу и низводят их в пропасть.

Мытарство четырнадцатое . Беседуя так, мы достигли мытарства убийства, на котором истязают не только за разбой, но и за всякую рану, за всякий удар, нанесенный ближнему, за пихание с гневом и толкание. Оставив тут небольшой выкуп, мы пошли дальше.

Мытарство пятнадцатое . Мы прошли мимо мытарства чародейства, колдовства, призывания бесов. Духи этого мытарства были похожи на гадин, змей и жаб, страшны и отвратительны. По милости Божией они ничего не нашли во мне, и мы пошли дальше, провожаемые криком демонов:

– Вот придешь на мытарство блуда, тогда увидим, как ты освободишься оттуда!

Когда мы поднимались выше, я осмелилась спросить святых Ангелов, все ли христиане проходят через эти мытарства и нет ли возможности пройти мытарства без испытания? Ангелы отвечали:

– Нет иного пути для душ, восходящих на Небо. Все идут этой дорогой, но не все бывают истязаемы так, как ты, а только подобные тебе грешники, которые творили неполное исповедание своих грехов, из ложного стыда утаивая перед отцом духовным свои постыдные дела. Ибо кто чистосердечно рассказывает на исповеди все свои худые дела, жалеет и кается в этом, его грехи невидимо заглаживаются Божиим милосердием. И когда такая покаявшаяся душа приходит сюда, то воздушные истязатели, раскрыв свои книги, не находят в них ничего записанного, и душа, радуясь, восходит к Престолу Божьему.

Злые духи знают, что все записанное ими изглажено благодаря исповеди, и тогда очень скорбят. Если человек еще жив, то они стараются снова на этом месте вписать какие-нибудь другие грехи.

Поистине велико спасение человека в исповеди! Она спасает его от многих бед и несчастий, дает возможность беспрепятственно пройти все мытарства и приблизиться к Богу. Иные не исповедуются в надежде, что будет еще время и для спасения, и для оставления грехов, иные просто стыдятся на исповеди открыть духовнику свои грехи. Вот такие люди будут строго испытаны на мытарствах. Есть и такие, которые стыдятся все высказать одному духовному отцу, а избирают нескольких, и одни грехи открывают одному духовнику, другие – другому и так далее. За такую исповедь они будут наказаны и немало претерпят при переходе из мытарства на мытарство.

Если бы и ты сотворила полную исповедь о твоих грехах и получила разрешение от них, стараясь потом принести плоды покаяния, то не подверглась бы этим грозным истязаниям на мытарствах. Впрочем, тебе много помогло то, что ты давно уже перестала тяжко грешить и последние годы твоей жизни проводила добродетельно, а особенно помогли тебе молитвы преподобного Василия, которому ты много и усердно послужила.

Мытарство шестнадцатое . Беседуя таким образом, мы подошли к мытарству блуда, на котором истязается не только всякое любодеяние, но и блудные мечты, мысленное услаждение, блудные воззрения, порочные осязания и страстные прикосновения. Князь этого мытарства был облечен в нечистую и смрадную одежду, запачканную кровавой пеной, и множество бесов стояли около него. Увидев меня, они удивились, что я успела уже пройти столько мытарств, и вынесли записи о всех моих блудных делах. Бесы обличали меня, указывая на лица, на места, на время – с кем, когда и где я грешила в моей юности. Я молчала и трепетала от стыда и страха, но святые Ангелы сказали бесам:

– Она давно уже оставила блудные дела и последнее время своей жизни провела в чистоте, воздержании и посте.

А бесы им отвечали:

– И мы знаем, что она давно уже перестала грешить, но неискренно исповедовалась перед своим духовным отцом и не получила от него надлежащей заповеди об удовлетворении за грехи, поэтому она наша! Или оставьте ее нам, или выкупите добрыми делами!

Ангелы положили много из моих добрых дел, а еще больше от дарования преподобного Василия, и я едва избавилась от лютой беды.

Мытарство семнадцатое . Дошли мы до мытарства прелюбодеяния, где истязают грехи людей, живших в супружестве, но не хранивших супружеской верности друг другу и не соблюдавших своего ложа нескверным, а также блудные похищения и насилия. Здесь же строго истязают блудные грехопадения лиц, посвятивших себя Богу и обещавших жить для Христа, но не сохранивших чистоты. И я много должна была на этом мытарстве. Лукавые духи уже обличили меня и хотели вырвать из рук Ангелов, но Ангелы долго спорили с ними, представляя все мои последующие труды и подвиги, и едва искупили меня – не столько моими добрыми делами, которые положили тут все до последнего, сколько сокровищем преподобного Василия, из которого также очень много положили на весы против моих беззаконий. После этого мы пошли дальше.

Мытарство восемнадцатое . Приблизились мы к мытарству содомских грехов, на котором истязают всякие противоестественные грехи, кровосмешения и другие скверные дела, совершаемые тайно, о которых даже и вспомнить стыдно и страшно. Князь этого мытарства был мерзостнее всех бесов, испачкан гноем и смрадом, таковы же были и его слуги. Смрад от них был нестерпимым, вид мерзким, их ярость и лютость невозможно описать. Они окружили нас, но, по милости Божией ничего не найдя во мне, побежали от нас со стыдом, а мы пошли дальше.

И сказали мне святые Ангелы:

– Ты видела, Феодора, страшные и мерзкие блудные мытарства! Знай же, что мало какая душа проходит их без остановки и выкупа, потому что весь мир лежит во зле соблазнов и скверны, все люди сластолюбивы. Мало кто бережет себя от блудных нечистот и умерщвляет в себе плотскую похоть. Поэтому мало кто проходит тут свободно. Весьма многие, достигнув этого места, здесь погибают. Начальники блудных мытарств хвалятся, что они больше всех истязателей наполняют душами людей огненную пропасть ада. А ты, Феодора, благодари Бога, что уже прошла блудные истязания по молитвам преподобного Василия, отца твоего, и больше не увидишь страха!

Мытарство девятнадцатое . После этого мы подошли к мытарству ересей, где истязают отступничество от православного исповедания веры, неверие, сомнения в вере, порицание святыни и тому подобное. Я прошла это мытарство без испытания, и мы пошли дальше.

Мытарство двадцатое . Нас встретили злобные духи последнего мытарства – немилосердия и жестокосердия. Жестоки тут истязатели, и лют их князь. Тут без милости истязают немилосердные души. Если бы ты нес великие подвиги, изнурял бы себя постами, непрестанно молился и сохранял чистоту телесную, но был немилостив, то из этого мытарства низвергся бы в адскую бездну и не получил бы милости вовек. Но мы, благодатью Христовой, прошли безбедно через это место, с помощью молитв преподобного Василия.

И вот мы приблизились к небесным вратам, вошли в них, радуясь, что благополучно прошли горькие испытания на мытарствах. Эти врата были, как хрусталь, а здания, которые здесь находились, блистали, как звезды. Стоявшие тут юноши в золотых одеждах с радостью встретили нас, увидев, что моя душа избежала горьких испытаний воздушных мытарств…

Мы пошли дальше, радуясь о моем спасении. Вскоре мы увидели очень красивых юношей в огненных одеждах. Увидев, что Ангелы несут меня, они тоже стали радоваться тому, что моя душа спасена для Царства Небесного. Они шли вместе с нами и пели молитвы.

Наконец мы подошли к Престолу Божьему. Вокруг него стояли светозарные Ангелы, одетые в красные одежды. И что тебе, чадо мое Григорий, рассказать об этом? Все, что там находится, невозможно ни понять, ни объяснить, ум омрачается недоумением, память исчезает…

Святые Ангелы подвели меня к Престолу Божьему, и я поклонилась невидимому Богу, затем услышала голос:

– Пройдите с ней и покажите ей все души праведных и грешных и все обители святых, находящиеся в раю, и нечестивых в преисподних ада, а потом дайте ей покой, где укажет угодник Мой Василий.

Мы отправились по неведомому пути и пришли в обитель святых. Что о них скажу? Нахожусь в недоумении, как выразить всю их красоту… Там были различные палаты, искусно и красиво устроенные. Видя все это, я изумилась, обрадовалась и не могла налюбоваться на них. Святой Ангел сказал мне:

– Это обитель апостолов, а это – пророков и мучеников, другие обители – святителей, преподобных и праведников.

Они были подобны царскому городу. Когда мы вошли внутрь, святые радостно встретили нас. Все здесь было полно славы и духовной радости. Затем мы отправились осматривать окрестности рая, красоту которых просто невозможно описать. Если я начну все рассказывать о том, что видела и слышала, то на меня нападут страх и трепет.

Затем меня повели в преисподнюю, где Господь заключил сатану, связав его. Там я увидела ужасные муки. Оттуда меня повели на запад, и там я увидела такие же страшные муки, которые приготовлены для грешников. Все это показывали мне Ангелы, говоря:

– Видишь, от каких бедствий ты спасена благодаря молитвам святого угодника Василия!

В страшных муках грешники просили об их помиловании. Я видела многие мучения, о которых тяжело вспоминать. Когда мы прошли все это и рассмотрели, то один из Ангелов, сопровождавших меня, сказал:

– Знаешь, Феодора, что в мире есть обычай творить память об умерших в сороковой день после смерти. Так вот там, на земле, сегодня тебя поминает преподобный Василий.

После этого блаженная Феодора позвала Григория собой, чтобы показать ему ее обитель. Когда они шли, то он увидел, что ее ризы были белы, как снег. Они вошли во дворец, который был украшен золотом, посреди него росли различные деревья с прекрасными плодами. Здесь был и преподобный Василий. Феодора, подойдя к преподобному, молила его о Григории.
Святой Василий, посмотрев на него, с радостью подозвал к себе. Григорий приблизился, поклонился ему, по обычаю, до земли. Он тихо сказал ему:
– Бог помилует тебя и простит, чадо мое! Он, Всемилостивый, наградит тебя всеми небесными благами!

Подняв Григория с земли, он продолжал:

– Вот Феодора. Ты так сильно желал ее видеть и так просил меня об этом. Вот ты ее теперь видишь, где она и какой чести сподобилась ее душа в этой загробной жизни!

Феодора, с радостью посмотрев на Григория, сказала:

– Брат Григорий! Милостивый Господь исполнил твое желание благодаря молитве преподобного отца нашего Василия.

Преподобный, обратившись к Феодоре, сказал ей:

– Иди с ним и покажи мой сад. Пусть он увидит его красоту.

Взяв Григория за руку, она привела его к золотым вратам и, открыв их, ввела его внутрь сада. Григорий увидел там замечательно красивые деревья. Листья на них были золотые, они были украшены цветами и издавали необыкновенно приятное благоухание. Таких прекрасных деревьев было бесчисленное множество, их ветви преклонялись до земли от тяжести плодов. Григория все это поразило. Феодора, обратившись к нему, спросила:

– Чему ты удивляешься? Вот, если бы ты видел сад, который называется раем, который насадил Сам Господь на востоке, как бы тогда удивился! Наверное, ты был бы поражен его величием и красотой! Этот против рая – ничто! Только жизнь, полная трудов и пота, которую проводил преподобный отец наш Василий от юности до глубокой старости, только усиленные молитвы и лишения, какие он переносил, спав на голой земле, претерпевая часто зной и мороз, питаясь подчас только одной травой, прежде чем он вошел в Константинополь, только такая подвижническая жизнь послужила во спасение ему самому и через него многим из людей. Только за такую жизнь и за молитвы подобных подвижников Бог дает в загробной жизни эти обители. Кто в своей земной жизни переносит много скорбей и напастей, кто строго соблюдает заповеди Господни, тот получает награду и утешение в загробной жизни.

Поклонившись Феодоре, Григорий проснулся. Встав со своей постели, он отправился к святому Василию, чтобы от него узнать, было ли это видение от Бога или от бесов. Придя к нему, он, по обычаю, поклонился старцу до земли. Преподобный спросил Григория:

– Знаешь ли, чадо, где ты был этой ночью?

Григорий ответил:

– Нигде, отче, я не был, я спал у себя в келье.

Преподобный сказал:

– Ты действительно телом почивал на своей кровати, но духом ты был в другом месте и знаешь все, что показано тебе в эту ночь. Ты видел Феодору. Когда ты подходил к вратам Небесного Царства, она тебя встретила с радостью, ввела внутрь, показала тебе все, рассказала о своей смерти и о всех мытарствах, которые прошла! Как же ты говоришь, что ничего этого не видел?

Когда Григорий услышал это от святого, то уже не сомневался, что это было не мечтание, что это был не сон, но действительное видение, посланное ему Господом Богом.

Григорий размышлял о том, как велик у Бога этот праведник, который был там и телом и душой! Он прослезился и сказал:

– Правда, святой отче, все было так, как ты рассказывал, и я благодарю Господа нашего Иисуса Христа, сподобившего меня увидеть все это, насладиться видением таких великих чудес и наставившего меня прибегнуть к тебе, чтобы постоянно находиться под охраной твоих молитв!

Святой ответил:

– Если, чадо Григорий, ты совершишь свой жизненный путь правильно, не уклоняясь от Божественных заповедей, то после смерти злые духи, живущие на воздушных мытарствах, ничего не смогут сделать тебе, как ты сам слышал от Феодоры. Пройдя мытарства, ты будешь принят с радостью там, где был недавно духом и где видел Феодору, где и я, многогрешный, надеясь на Христа, обещавшего мне даровать Свою благодать, думаю получить виденную тобой обитель. Слушай, чадо, что я говорю тебе, но сохрани эту тайну, так как я хочу раньше тебя умереть, а затем уже ты последуешь за мной, спустя долгое время, воспитав себя в добром деле, как сказал мне Господь. Ты же, если хочешь потрудиться и мою скромную жизнь оставить не без памяти, то опиши ее. Собственно, опиши не мою жизнь, но ту Божественную благодать, которая меня наставляла и укрепляла в течение всей моей жизни, которая давала мне возможность творить не только добрые дела, но и чудеса. Воспроизведи все, виденное тобой, чтобы читающим все послужило на пользу. Прежде же всего передай в своем описании, что Господь, если захочет, всем содействует и совершает великие чудеса, и об этих-то чудесах, тобой виденных, расскажи все по порядку, чтобы узнавшие прославили Бога, щедрого в благих делах. Береги себя от сетей лукавого во всякое время дня и ночи, пока не призовет тебя Господь!

Учение о мытарствах

Правосудие Божие совершает суд над христианскими душами, перешедшими в загробный мир, с помощью ангелов – как святых, так и злых. Первые в течение земной жизни человека замечают все его добрые дела, а вторые замечают все его грехи. Когда душа христианина начинает восходить к Небу, руководимая святыми Ангелами, тогда темные духи показывают ей грехи, которые она не изгладила покаянием.

Святитель Кирилл Александрийский пишет: «При разлучении нашей души с телом перед нами предстанут, с одной стороны, воинства и Силы Небесные, с другой – власти тьмы, злые духи, воздушные мытареначальники, истязатели и обличители наших дел… Увидев их, душа возмутится, содрогнется, вострепещет и в смятении и ужасе будет искать себе защиты у Ангелов Божиих. Но, будучи принята святыми Ангелами и под их покровом проходя воздушное пространство и возносясь на высоту, она встретит различные мытарства (как бы некие заставы или таможни), на которых ей будут преграждать путь в Царствие Небесное, будут останавливать и удерживать ее стремление к нему.

На каждом из этих мытарств от души потребуют отчет в совершенных грехах. Первое – мытарство грехов, совершаемых посредством уст и языка; второе – мытарство грехов зрения; третье – мытарство грехов слуха; четвертое – мытарство грехов обоняния; пятое – мытарство всех беззаконий и мерзких дел, учиненных руками. К остальным мытарствам относятся прочие грехи: злоба, ненависть, зависть, тщеславие и гордость… Каждая страсть души, всякий грех будут иметь своих мытарей и истязателей. При этом будут присутствовать и Божественные силы, и сонм нечистых духов. И как первые будут представлять добродетели души, так последние станут обличать ее грехи, совершенные словом или делом, мыслью или намерением. Между тем душа, находясь среди них, будет в страхе и трепете волноваться, пока наконец по своим поступкам, делам и словам или будет осуждена и заключится в оковы, или будет оправдана и освободится, ибо всякий связывается узами собственных грехов. И если за свою благочестивую и богоугодную жизнь она окажется достойной, то ее возьмут Ангелы, и тогда она без страха пойдет к Царствию Небесному, сопровождаемая Святыми Силами… Напротив, если окажется, что она проводила жизнь в нерадении и невоздержании, тогда оставят ее Ангелы Божии и возьмут страшные демоны, и душа, связанная неразрешимыми узами, низвергнется в страну мрачную и темную, в места преисподние, в темницы адские…

Невозможно передать тех болезней, которыми поразятся души, там пребывающие и заключенные, никакие уста человеческие не в силах выразить их страха и трепета и никакое слово не в состоянии изобразить их плачевного положения. Они будут стенать непрестанно и беспрерывно, и никто их не помилует, будут взывать из бездны, и никто их не услышит!

Тогда они скажут: где похвалы мира сего, где тщеславие? Где пища, где наслаждение? Где довольство и пресыщение? Где покой, где мир, где красота? Где мужество плоти, где женская красота, обманчивая и губительная? Где дерзость бесстыдная, где красивые одежды? Где нечистая и гнусная сладость греха? Где помазывающие и окуривающие себя миром и благовониями? Куда скрылось высокомерие живших без всякой боязни? Где пристрастие к деньгам и имуществу и происходящее от них немилосердие? Где бесчеловечная гордость, гнушающаяся всеми и уважающая только себя? Где пустая и суетная человеческая слава, где нечистота и ненасытное вожделение? Где величие и господство? Где царь, князь, начальник? Где гордящиеся множеством своего богатства, равнодушные к нищим и презирающие Бога? Где театры, зрелища и увеселения? Где кощунники и насмешники? Где красивые одеяния и мягкие постели, где высокие здания и широкие ворота?

Тогда, увидев себя без всего, ужаснутся, а ужаснувшись, воскликнут. Их охватят трепет и болезни. Где сладкозвучие ораторов и суетная ученость? Увы, они кружатся и шатаются, как пьяные, и вся мудрость их исчезает (Пс. 106, 27).

О, братия, помыслите, какими мы должны быть, если будем давать подробный отчет в каждом нашем поступке, и великом и малом. Даже за каждое праздное слово мы дадим ответ Праведному Судье (Мф. 12, 36)! С другой стороны, какими нам надо быть в тот час для получения милости у Бога, чтобы стать одесную Царя Небесного? В какой степени нам нужно приготовиться к той неизглаголанной радости, чтобы услышать сладчайший глас Царя царствующих: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф. 25, 34)! И тогда-то уже не будет тревожить нас никакая печаль, никакая болезнь и опасение. Будем чаще помышлять об этом.

Будем представлять себе и бесконечную муку грешников, и то, какой они будут испытывать стыд перед праведным Судией, когда, приведенные на Страшное Судилище, будут не в состоянии сказать ни одного слова в свое оправдание. Какому они подвергнутся сраму, когда будут отделены на левую сторону! Какой мрак покроет их, когда Господь скажет им во гневе Своем и яростью Своею приведет их в смятение (Пс. 2, 5), когда над ними прозвучит Его приговор: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф. 25, 41)!

Какая скорбь и болезнь, какая теснота, какой страх и трепет охватят дух их, когда они услышат грозный глас всех Сил Небесных: да обратятся нечестивые в ад (Пс. 9, 18)! О горе! Какой поднимут плач, вопль и рыдание ведомые на горькие вечные муки! Как будут стонать, биться и терзаться! Каково то место, где плач и вопли, скрежет зубов, так называемый тартар, которого и сам дьявол трепещет?! О горе! Какова та геенна с неугасимым огнем, который горит и не освещает?! Каков тот неусыпающий и ядовитый червь?! Какова тьма внешняя, никогда ничем не освещаемая?! Каковы те немилостивые и жестокосердные ангелы, которые приставлены находиться при муках, ибо они жестоко посрамляют и люто бьют!

Мучимые взывают там о помощи, и нет никого, кто бы спас их. Воззовут ко Господу – и не услышит их. Тогда уразумеют, что все земное, житейское – это пустота, и то, что они считали благом, чем они услаждались, то окажется горче желчи и всякого яда.

Увы грешникам! Вот праведники стоят одесную Царя, а они скорбят. Теперь, когда грешники рыдают, праведники ликуют, праведники в прохладе, грешники в томлении и бедствии. Увы грешникам! Они осуждаются, а праведники прославляются. Когда праведники наслаждаются всякими благами, они во всяком лишении бедствуют. Увы грешникам! Когда праведники ублажаются, они унижаются. Праведники во святых обителях, грешники в вечном изгнании. Праведники услышат: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф. 25, 34).

Праведники возносят свои молитвы, грешники – непрестанный плач. Праведники находятся в горних селениях, грешники пресмыкаются долу. Праведники – в вечной жизни, грешники – в погибели смертной. Праведники – в общении с Богом, грешники – с сатаной.

Увы грешникам, когда они будут разлучены с праведниками! Увы грешникам, потому что дела их будут открыты! Увы, грешникам, потому что их хитрые намерения обличаются и сплетения лукавых помыслов распутываются, потому что они ненавистны для святых Ангелов и гнусны для святых мучеников! Увы грешникам, потому что они изгоняются из чертога!

Ужасно разлучаться со святыми, еще ужаснее разлучаться с Богом. Бесчестно быть связанным по рукам и ногам и быть вверженным в огонь. Болезненно, горестно быть отосланным во внешнюю мрачную тьму, чтобы скрежетать зубами, тяжко непрестанно мучиться. Ужасно, когда запекается язык от пламени, безотрадно просить каплю воды и не получать. Горько быть в огне, вопить и не получать помощи!

Неизмерима пропасть, заключенный не убежит оттуда. Жестоки стражи, темница мрачна, узы неразрешимы. Слуги того адского пламени дики и свирепы. Ужасны и мучительны орудия: ногти тверды и несокрушимы, воловьи жилы жестоки, смолы мутны и кипучи, одры раскалены до красноты угля, жар невыносимый, червь смраден и зловонен. Лица сильных посрамлены. Властители стали убоги, цари нищи, мудрецы стали невеждами. Сладкоречивые ораторы стали немыми, богатые – безумными.

Не слышно притворных речей льстецов. Неправда лихоимцев обнаружена. Смрад душит обоняние сребролюбцев. Разоблачена скрытая гнилость лицемеров. Соразмерены с виной наложенные язвы – все обнаружено и объявлено. Увы грешникам, потому что они нечисты, скверны и мерзки перед Богом!

Как смердят их тела от блуда и блудного пресыщения! Как они осквернили тело и душу! Как без стыда и срама предавались объедению и распутству, пьянству, наполняя безмерно свое чрево! Не пребывали в воздержании, но, употребляя свое богатство на чувственные удовольствия, провели дни и годы своей жизни в скверных помыслах, злых намерениях, празднословии!

Как отдалились от прямого пути ходившие во тьме неведения, предавшись сну лености и погрузившись на дно геенны! Как отчуждались света добродетелей, возлюбив греховную тьму, чтобы ходить им широким и пространным путем злобы! Как они забыли пришествие Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и Его бесчисленные благодеяния! И, очистившись водой Божественного Крещения, освятившись Святым Духом, ради ничтожной, гнусной и не стоящей внимания сладости пренебрегли столь великими дарами и поработили себя духу блуда и прелюбодейства?!

Увы оставившим усыновление Богу и предавшимся сладостям мира, ходящим в ночи греха! Горе предающимся злому обычаю смеха, украшающим себя для того, чтобы уловить души в нечистые наслаждения блуда! Увы клевещущим друг на друга, наушникам и производящим раздоры и мятежи! Скорбь клятвопреступникам, чревоугодникам, пьяницам!

Блажен, кто в этой жизни уничижает и смиряет себя ради Бога, он будет возвеличен Всевышним Господом! Блажен человек, который пребывает в молитвах, терпелив в постах, с радостью предстоит на бдениях, борется и прогоняет сон, преклоняет колена на Божие славословие, возводит очи на Небо ко Господу. Ибо такой насладится вечными благами и станет другом, братом, сыном и наследником Божиим. Лицо его воссияет, как солнце, в день Судный в Царствии Небесном. Кто любит истину, тот становится другом Божиим, а кто постоянно лжет, тот друг демонов. Ненавидящий лесть избавляется от проклятия.

Кто терпит искушение, тот венчается как исповедник пред Престолом Христовым. Кто в напастях ропщет и негодует, в скорби унывает и хулит, тот впал в прелесть и не имеет упования. Кроткий, тихий, смиренномудрый Богом похваляется, Ангелами ублажается и людьми почитается.

Чистые сердцем созерцают славу Божию, осквернившие же свой ум и сделавшие зло видят дьявола. Радующиеся грехопадению других сами впадают в грех. Желающие чужого лишаются своего и погибают. Гордые, тщеславные осуждаются с дьяволом. Лицемеры мучаются с сатаной. Питающие тело свыше меры и потребы оставляют душу голодной. Те, которые говорят: «в молодости согрешим, в старости покаемся», находятся в прельщении у демонов, потому что сознательно и свободно согрешают и покаяния не удостаиваются, а в молодых годах пожинаются серпом смерти!

Кто не оплакивает блудное падение, кто не рыдает над грехом прелюбодеяния, кто не плачет за осквернение мужеложством и мерзость рукоблудия, никто из таких грешников не способен искренно каяться в прежних грехах и избегать будущих. Те, которые не трудятся разумно и не бодрствуют в молитвах, попадают в плен своих суетных помыслов, а плененные, нехотя работают злому обычаю.

Кто невнимательно участвует в богослужении, тот весьма многого лишается. Кто не слушает с охотой и вниманием Божественное Писание, но предается сну лености, тот вместе с пятью юродивыми девами заключится вне чертога Небесного Жениха.

Пренебрегающие постом как средством к спасению погружаются в чревоугодие и одолеваются грехом, борющим блудной похотью. Не соблюдающие Заповедей Божиих уязвляются от демонов и осуждаются в геенне огненной. Удаляющиеся от Святой Церкви и причастия Святых Таин бывают врагами Божиими и друзьями демонов. Ереси безбожных еретиков будут посрамлены, род неверных погибнет.

Когда воссядет судить Испытующий сердца и утробы и Судящий помышления и мысли сердечные, тогда увидишь все открытым, все обнаруженным. Тогда волка не укроет овечья шкура и внешняя наружность дел не прикроет внутренних помышлений.

Ополчимся же Божиими заповедями против страстей плоти, смирим гордые помыслы, встанем на брань с дьяволом, озарим мысль духовной бодростью, подавим греховные вожделения. Позаботимся приобрести готовность и любовь к молитве, трезвенный ум, чистую совесть, усердный пост, нелицемерную любовь, истинную чистоту, целомудрие, смирение. Постараемся приобрести чтение без тщеславия, коленопреклонение без гордости, житие чистое, правду в словах, милостыню без размышлений.

Остановим потоки желчи, истребим гнев, удалим от себя уныние, пресечем ярость, печаль, иссушим сребролюбие, чтобы не убояться нам общей смерти, этого жнеца человеческого рода! Истинная смерть та, которая удаляет душу от Бога. Бог есть Жизнь. Кто отлучает себя от Него, тот умирает и не имеет дерзновения к Богу, потому что отдалился от Жизни.

Истинная смерть – от дьявола. Отец смерти – дьявол. Он стоит, как крепко вооруженный ратоборец, чтобы напасть на нас и подчинить своей власти, а потом сказать: я победил Христовых воинов, показав им женскую красоту, прельстил их слух, погубил в гордости и чревоугодии, соблазнил пьянством, отринул их от Бога и поверг в пропасть блуда!

Не дадим нечистым демонам посмеяться над нами. Мы имеем Бога, Который наш Спаситель, а демонов погубитель. Имея на себе это мертвенное тело, мы не избежим смерти, но не смутимся и да подвигнемся мужественно на победу с демонами!
Если мы будем иметь в сердце страх Божий, а в душе будем носить память о смерти, тогда пусть вооружаются на нас все демоны, они не причинят нам никакого вреда, а окажутся овцами, без успеха бьющими стену, потому что найдут нашу стену несокрушимой, так как с нами будет Господь Бог наш, Которому принадлежит слава, честь и власть во веки веков. Аминь».
Рассказы о прохождении святыми мытарств

Проходят мытарства и души святых, угодивших Богу своей благочестивой жизнью. Но они покрываются благодатью Божией и проходят воздушные мытарства с необыкновенной быстротой и великой славой. Их возносит на Небо Святой Дух, Который во время их земного странствования непрестанно внушал им желание разлучиться с телом и быть со Христом (Флп. 1, 23).

О преподобном Марке Фраческом говорится, что он прошел поднебесную, как молния. Самое подробное повествование о прохождении мытарств можно читать в житии преподобного Василия Нового.

Когда скончался преподобный Макарий Великий, демоны выстроились рядами на своих мытарствах, чтобы видеть шествие святой души. Она стала возноситься. Темные духи, далеко стоя от нее, кричали со своих мытарств:

– О, Макарий, какой славы ты сподобился!

Смиренномудрый муж отвечал им:

– Нет! Еще боюсь, потому что не знаю, сделал ли я что доброе!

С других, высших, мытарств опять кричали воздушные власти:

– Точно, ты избежал нас, Макарий!

– Нет, – отвечал он, – я еще нуждаюсь в бегстве!

Когда же он вступил в небесные врата, они, рыдая от злобы и зависти, кричали:

– Точно, избежал ты нас, Макарий!

Он отвечал им:

– Ограждаемый силой моего Христа, я избежал ваших козней!

В житии преподобного Антония Великого находим следующее повествование. Однажды перед вкушением пищи, около девятого часа, встав помолиться, Антоний вдруг увидел, что вокруг него все изменилось. Два Ангела, взяв его под руки, стали возносить его ввысь. Им преграждали путь к восхождению угрюмые и страшные демоны. Путеводители Антония сопротивлялись им, требовали отчета, не подлежит ли преподобный какой-либо ответственности перед бесами, но так как обвинители не могли ни в чем уличить его, то их путь стал свободным. После этого преподобный стал возвращаться на землю и очутился в своей келье. Антоний удивился, увидев, со сколь многими врагами предстоит нам брань и с какими трудами человек проходит по воздуху. И тогда он вспомнил, что сказал апостол: по воле князя, господствующего в воздухе (Еф. 2, 2), ибо враг имеет в воздухе власть вступать в борьбу с проходящими там, покушается преграждать им путь. Поэтому и советовал апостол: для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять (Еф. 6, 13), чтобы противник был посрамлен, не имея ничего сказать о нас худого (Тит. 2, 8).

Преподобный Зосима Соловецкий явился после смерти своему ученику Даниилу на десятый день и сказал, что прошел все мытарства и вошел в лик преподобных.

О посмертном состоянии наших душ открыто нам в Слове Божием и учении Церкви столько, сколько для нас полезно. Святой апостол Павел, при своей земной жизни удостоившийся проникнуть в тайны будущей вечной жизни, когда был восхищен в рай, сказал, что слышал там неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать (2 Кор. 12, 4).

Православная Церковь учит, что душа человека после разлучения с телом приводится к Богу на суд, который, в отличие от всеобщего последнего Суда, называется частным, потому что совершается не торжественно перед лицом всего мира и имеет целью не вечность, как Суд последний, а только время до всеобщего воскресения. А что этот суд действительно будет происходить, мы знаем из Священного Писания. Апостол Павел сказал: человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр. 9, 27). Из притчи Спасителя о богатом и Лазаре также ясно открывается, что после смерти тотчас наступает суд. Иисус, сын Сирахов, сказал: легко для Господа – в день смерти воздать человеку по делам его (Сир. 11, 26).

Для истязания душ, проходящих воздушное пространство, темными властями установлены отдельные судилища и стражи в своем порядке. По слоям поднебесной стоят сторожевые полки падших духов. Каждое отделение заведует особым видом греха и истязает на нем душу, когда она достигает этого отделения.

Учение о мытарствах, изложенное святителем Кириллом Александрийским, существовало в Церкви и до святителя Кирилла, и после него – во все последующие века. Отсюда очевидно, что мытарства – это не что иное, как частный суд, который невидимо совершает над человеческими душами Сам Господь Иисус Христос через Ангелов, допуская к тому и клеветников братий наших (Откр. 12, 10), злых духов. Это суд, на котором душе показывают и беспристрастно оценивают перед ней все ее дела, а после него определяется ее участь.

О состоянии праведных душ до Всеобщего Суда говорит Священное Писание, что они вслед за исходом награждаются за подвиги земной жизни блаженством. Так, праведный Лазарь тотчас после смерти был отнесен на лоно Авраама, и разбойнику, покаявшемуся на кресте, Господь сказал: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк. 23, 43). Они будут наслаждаться покоем и свободой от скорбей и страданий, находиться в общении с праведниками и Ангелами и служить Богу хвалебным славословием и молитвенным ходатайством о живущих на земле. Но это состояние еще не окончательное. Полная слава и блаженство каждого, по его заслугам, последуют только после Всеобщего Суда, когда Господь придет в назначенный день и объявит решительный Суд, приговоры которого останутся навечно.

О состоянии грешных душ открыто, что они удалены от лица Божьего, заключены в темницу падших духов, или в ад, – место темное и мучительное, сознают и чувствуют потерю блаженства, упреки совести и напрасно стараются сами улучшить свое бедственное положение. Но неодинаковым будет их наказание, а соответственно нравственному состоянию каждой отдельной души. Но это их состояние не окончательное, а переходное – для одних в ожесточение и вечную нераскаянность во зле, а для других – в упование на помилование от Бога и в жизнь вечную.

Молитва, по учению Священного Писания, может оказывать влияние и на мир ушедших от нас душ, простирает свою силу и на область ада. Мы привели выше слова апостола о смертном грехе. Спаситель сказал, что есть грех, который не прощается ни в этом веке, ни в будущем: если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем (Мф. 12, 32). Следовательно, есть смертные грехи, о которых бесполезно молиться, которые не простятся ни в настоящей, ни в будущей жизни, а есть грехи не смертные, молитва о прощении которых может очень помочь усопшим.
Вам приятно иметь здоровье, делить радости семьи, обладать полной свободой и богатствами земли. Эти дары драгоценны, но есть сокровище во много раз лучше! У нашего Творца есть дары неземной радости для нас. Если вы станете стремиться к Нему всей душой, ваша жизнь преобразится, для вас откроется иной мир. Тогда земная суета станет вам чужда, а ваши сердца запылают любовью к Небесам.
Важность поминовения усопших

Святая Православная Церковь, как заботливая мать, печется о своих чадах, испрашивает им у Господа здоровья, оставления грехов, и после их смерти возносит о них частые моления к Богу. Например, на утрене, вечерне и повечерии она просит о прощении грехов и упокоении их со святыми.

Но особенно на Божественной литургии Святая Церковь вопиет к Богу за умерших, твердо веруя, что Честной Кровью Божественного Искупителя нашего Господа Иисуса Христа омываются грехи всех поминавшихся за литургией. Это поминовение особенно важно в течение первых сорока дней после кончины, потому что в сороковой день изрекается определение Божие о душе, решающее ее участь до Страшного Суда. Потому-то и советуют заказывать о скончавшихся сорокоусты. Польза, важность и сила этого поминовения засвидетельствована многими примерами не только в житиях святых, но и в устных и письменных сообщениях с древних времен до настоящего времени.

Однажды преподобный Макарий Египетский, идя по пустыне, увидел на дороге человеческий череп.

Когда Макарий дотронулся до черепа палкой, то он что-то сказал ему. Преподобный спросил:

– Кто ты?

Череп отозвался:

– Я был начальником языческих жрецов.

– Как вам, язычникам, на том свете? – спросил Макарий.
– Мы в огне, – отвечал череп, – пламя охватывает нас с ног до головы, и мы не видим друг друга, но когда ты молишься о нас, тогда мы начинаем немного видеть один другого, и это доставляет нам отраду.
* * *

Святитель Григорий Двоеслов рассказывает такой случай. «Один брат, живший в его монастыре, за нарушение обета нестяжания, для назидания другим, был лишен после смерти церковного погребения и молитвы в продолжение тридцати дней. Но потом из сострадания к его душе в течение тридцати дней за него была приносима Бескровная Жертва с молитвой. В последний из этих дней усопший явился в видении своему родному брату и сказал:

– До этого я жестоко страдал, теперь же мне хорошо, и я нахожусь во свете!

Таким образом, через спасительную Бескровную Жертву усопший брат избежал наказания».

* * *

«Во время жизни преподобного Венедикта, – рассказывает святитель Григорий Двоеслов, – жили две постницы, которые, славясь святостью жизни, имели несчастную страсть лгать и осуждать других. Святой старец умолял их удерживать свой язык и за непослушание угрожал им даже отлучением от Церкви. Но страсть ко лжи так укоренилась в них, что угрозы их не остановили. Спустя несколько дней они умерли.

Погребены они были в церкви. Когда дьякон во время литургии возглашал: «Оглашении, изыдите», они, как отлученные, выходили вон из церкви, что видели некоторые благочестивые христиане. Когда об этом сообщили преподобному Венедикту, то святой муж послал в церковь, где они были погребены, просфору, приказав вынуть из нее часть за упокой их душ и поминать их. После этого уже никто не видел, чтобы они выходили из церкви, и верные поняли, что молитвы услышаны Богом, и они получили от Него прощение».

* * *

В «Прологе» повествуется, что у блаженного Луки был родной брат, который и по вступлении в монашеский чин мало заботился о своей душе. В состоянии такой беспечности его постигла смерть. Блаженный Лука, скорбя, что его брат не приготовился как должно к смерти, молил Бога открыть его уча с ть.

Однажды старец увидел душу брата во власти злых духов и тотчас после видения послал осмотреть его келью. Посланные нашли там деньги и вещи, из чего старец уразумел, что душа его брата страдает, между прочим, за нарушение обета нестяжания. Все найденное старец раздал нищим за упокой его души.

После этого, во время молитвы, старцу открылось в видении судилище: Ангелы света спорили с духами злобы о душе усопшего брата. Старец услышал вопль злых духов:

– Эта душа наша, она творила нашу волю!

Но Ангелы ответили им, что она избавляется от их власти милостыней. На это духи злобы возразили:

– Разве усопший раздал милостыню? Не этот ли старец? – и указали на блаженного Луку.

Подвижник ответил:

– Да, я сотворил милостыню, но не за себя, а за эту душу.

Поруганные духи, услышав ответ старца, рассеялись, и блаженный Лука, успокоенный видением, перестал скорбеть об участи брата.

* * *

В житии преподобной игуменьи Афанасии есть следующее повествование. Афанасия перед смертью завещала сестрам своего монастыря кормить нищих в ее память до сорока дней. Между тем сестры приглашали нищих лишь десять дней, а затем, по нерадению, не исполнили завещания своей бывшей начальницы. И что же? Игуменья Афанасия явилась сестрам и сказала:

– Да будет всем известно, что творимые до сорока дней за душу усопшего милостыня и питание голодных умилостивляют Бога. Если грешны души усопших, то через это они получают от Господа отпущение грехов, а если праведны, то благотворительность за них служит ко спасению благотворителям.

* * *

Есть много примеров, подтверждающих, что усопшие ожидают молитв за себя, являясь во сне или наяву, просят о них, показывая это в различных знамениях или образах.

Так, святитель Григорий Двоеслов рассказывает, что некий пресвитер имел обычай мыться в бане. Однажды придя туда, он застал там какого-то незнакомого ему мужа, который стал ему помогать раздеваться. Незнакомец снял с пресвитера сапоги и взял его одежду на хранение. Когда пресвитер вышел из бани, то он подал ему полотно отереть пот, помог ему одеться, и все это делал с великим почтением.

Так повторялось несколько раз, то есть этот пресвитер приходил в баню, встречал незнакомого человека, который молча служил ему. Желая выразить благодарность за усердие, однажды пресвитер, идя в баню, взял с собой две просфоры, чтобы дать их незнакомцу. Он попросил его принять просфоры в знак любви к нему.

Незнакомец с плачем сказал ему:

– Для чего ты даешь их мне, отче? Это святой хлеб, я не могу вкушать его! Ты видишь перед собой бывшего владельца этого места, но за мои грехи я осужден на служение здесь после смерти. Если ты хочешь наградить меня, принеси этот хлеб за мои грехи в жертву Всемогущему Богу. И когда придешь сюда мыться и не найдешь меня, знай, что твоя молитва услышана Богом!

Сказав это, незнакомец мгновенно стал невидим. Тогда пресвитер понял, что этот человек, являвшийся в баню для служения ему, был дух. Пресвитер целую неделю со слезами молился о прощении его грехов, принося каждый день Бескровную Жертву. Через неделю он снова пришел в баню, но уже не нашел здесь незнакомца, и после никогда не встречал его…

* * *

«Один из богоносных отцов, – как записал преподобный Иоанн Дамаскин, – имел ученика, жившего в беспечности. Когда этот ученик был застигнут смертью в таком нравственном состоянии, то человеколюбивый Господь после молитв, принесенных старцем со слезами, показал ему его ученика, объятого пламенем до шеи. Когда же старец много подвизался и молился о прощении грехов усопшего, то Бог показал ему юношу, стоящего в огне по пояс. Потом, когда благостный муж приложил к своим трудам новые труды, то Бог в видении явил его старцу совершенно избавленным от мучений».

Просьбы умерших об их поминовении и благодарность за молитвы живых

«Возвратившись от заутрени в первый день Пасхи, – рассказывает Анна Петровна Заболоцкая, – я легла спать, и едва забылась, как у своего изголовья услышала, что кто-то горько плачет. Мое сердце защемило от жалости. Боясь открыть глаза, я робко спросила:

– Надя, это ты, моя родная?

Я боялась услышать ответ, ибо мне пришло в голову, что, может быть, моя сестра Надя, давно скончавшаяся, не получив блаженства в вечной жизни, явилась мне, чтобы просить поминовения. Но на мой вопрос послышался нежный, грустный девичий голос:

– Нет, я не Надя.

– Кто же вы? – спросила я. – Скажите, что вам нужно? Я все сделаю.

Тогда рыдания усилились, и она ответила:

– Я Варвара Николаевна. Ради Бога, помолитесь обо мне, помяните меня за литургией!

Я обещала, и рыдания утихли. После этого я открыла глаза, в комнате уже было светло, и никого не было.

Когда к нам приехали родственники, я спросила зятя моего мужа, как звали его сестру, недавно скончавшуюся в Москве. Он ответил:

– Варварой Николаевной.
Тогда я рассказала ему о моем видении. Он был поражен этим и немедленно позаботился о поминовении своей сестры».
* * *

Известный польский драматург Домник Магнушевский рассказывал, что однажды днем, когда он лежал в постели и задремал, его разбудил шум в соседней комнате, которую подметали, и он увидел свою мать, умершую несколько лет назад. Она стояла около столика и, казалось, читала молитвенник. Когда он в испуге вскрикнул, то она закрыла книгу и мгновенно исчезла. Магнушевский тотчас подбежал к столику и, открыв книжку на загнутом листке, нашел на том месте молитву об умерших.

* * *

«Моя племянница Юленька живет у нас уже семь лет, – рассказывала госпожа Давыдова. – Я взяла ее трехлетним ребенком, тотчас после смерти ее матери, а моей сестры. Теперь ей исполнилось десять лет. До последнего времени она была девочкой здоровой, веселой и хорошо училась. Однажды утром она сказала мне:

– Тетя, я видела во сне мою маму, она обещала прийти ко мне наяву и сказала, чтобы я не боялась ее!

Три дня спустя, тоже утром, Юля учила географию. Вдруг она встала и пошла по направлению к двери, как бы к кому-то навстречу, сказав при этом:

– Мама пришла!

Затем Юля протянула руку и подняла голову, как бы для получения чьего-то поцелуя, села на диван, а рядом с ней, как она нам сказала, присела ее мать. Потом Юля сказала, что мама велела передать мне то-то и то-то. При этом заговорила о таких вещах, которые ей были неизвестны, а главное – недоступны в ее годы. Например, она рассказала факты из прошлого, известные только покойной сестре и мне, и передавала такие рассуждения от ее имени, каких ни один десятилетний ребенок не только не мог бы придумать, но даже и вразумительно передать. Впоследствии мы вели с покойной сестрой через Юлю целые разговоры. Эти явления повторялись часто в течение целых шести месяцев, и мы уже привыкли к ним. Одно место в зале было, по-видимому, любимым у посетительницы из загробного мира, на него она обычно садилась и начинала разговор с дочерью.

– Скажи тете, – сказала она однажды, – что я могла бы сделаться видимой и для нее, но она не вынесет и может заболеть, поэтому я и говорю с ней через тебя, так как дети меньше нас боятся, чем взрослые.

Очень часто она просила молиться о ней, и однажды даже заказала отслужить за нее заупокойную обедню и панихиду. Мы все тогда отправились в церковь. Наш священник уже привык к этим рассказам и перестал им удивляться. Как только началась обедня, Юленька сказала:

– Вот и мама пришла со своей подругой, – и при этом она пошла к кому-то, для нас невидимому, навстречу, с кем-то поздоровалась и, вернувшись на свое место, прибавила, что они обе стали на колени перед царскими вратами.

В начале панихиды Юленька сообщила:

– Мама сказала, что ей не такую надо панихиду, а сугубую.

Я подошла к священнику и повторила ему просьбу покойницы, причем спросила, действительно ли есть сугубая панихида.

– Она называется по-другому, – сказал священник, – но все равно я понимаю, что вам нужно. Это очень длинная заупокойная служба, совершаемая обычно в монастырях. Хорошо, я отслужу ее!

Когда запели «Со святыми упокой», Юленька сказала:

– Мама плачет, молится и говорит, что куда уж ей со святыми, хоть бы немного успокоиться!

В одно из своих явлений она сказала Юленьке:

– Твой отец скоро женится, но ты не пугайся, твоя мачеха будет доброй и очень тебя полюбит, она даже оставит тебе в наследство все свое состояние.

Это предсказание исполнилось буквально. По прошествии шести месяцев сестра сказала, что ее миссия окончена, и она больше не будет приходить к нам. В последние дни сестра приходила с одной приятельницей, тоже умершей, совсем неизвестной Юле, но хорошо знакомой мне, и от нее я не раз получала привет, все через Юленьку. Сестра постоянно просила меня молиться за нее, хотя до той поры мы, откровенно сказать, были не особенно богомольны, а тут по просьбе сестры стали очень часто ходить в церковь».

* * *

Архимандрит Симеон, живя в Екатеринославе, общался с одним благородным семейством. Отец этой семьи умер в феврале 1844 года. В это время отец Симеон уже служил в Воронеже. В осиротевшей семье была дочь Любовь, которая страдала чахоткой. 6 августа того же года больная приобщилась Святых Таин, не снимая с себя траур. Мать спросила ее, почему она ради причастия не переоделась, на что она ответила:

– Я пятнадцатого числа наряжусь!

И действительно, в день Успения Божией Матери она надела на себя полное венчальное убранство, послала за священником и снова приобщилась Святых Христовых Таин. Потом она попросила читать ей отходные молитвы, и во время их чтения, обращаясь к своему умершему отцу, который ей явился, сказала:

– Папенька, милый папенька, подождите!

С последним словом отходной ее душа отошла ко Господу. В тот же день и час, когда она умерла в Екатеринославе, отец Симеон увидел в Воронеже наяву отца скончавшейся девицы, который сказал ему:

– Вам в Екатеринославе надо утешить скорбящих, а Любочка со мной, но вы и нас не забывайте!

* * *

5 августа 1893 года к преосвященному Мартиниану, епископу Таврическому и Симферопольскому, пришел настоятель Петропавловской церкви отец Димитрий Койко и помещик Николай Громов, прихожанин этой церкви. Они рассказали владыке следующее.

В ночь на тридцатое июля помещику Громову приснился сон. К нему подошел какой-то офицер с окровавленной повязкой на голове и попросил его узнать у священника Петропавловской церкви, почему тот не молится за него, не молится тем угодникам Божиим, мощи которых находятся в пожертвованной им иконе. Он прибавил, что 2 августа, на Илию пророка, этому образу исполнится двести лет. Громов на следующее утро отправился к настоятелю Петропавловской церкви и сообщил ему о своем сне. На это отец Димитрий заметил, что в церкви нет двухсотлетней иконы, так как сама церковь существует лишь с 1805 года. Также в храме нет икон с частицами мощей. Батюшку очень удивило явление офицера во сне, и он вспомнил, про икону о которой ему рассказал его предшественник, протоиерей Руднев, ныне уже умерший. Во время Крымской компании ее привез какой-то офицер и оставил в церкви с условием, что если он возвратится из Севастополя, то возьмет икону обратно, если же не вернется, то жертвует ее храму.

Неизвестный офицер не возвратился, и икона осталась в церкви. Это совпадение побудило отца Димитрия осмотреть эту святыню, причем он засвидетельствовал, что, служа в этом храме четырнадцать лет, ни разу не открывал этого образа. Немедленно послали за дьяконом, и они отправились в церковь для осмотра иконы.

Образ был сделан из кипариса, на нем старинной живописью была изображена Пресвятая Троица, а также лики нескольких угодников. В особом углублении помещался серебряный крест. Когда его с большим трудом вынули, то оказалось, что он раздвигается, и в центре креста находятся частицы мощей святого Лазаря, святого великомученика Феодора Стратилата, святого апостола и евангелиста Луки и святого первомученика и архидьякона Стефана.

Надписи указывали, что тут были еще и другие частицы мощей, в том числе первомученицы Феклы. Но осматривающих ждало еще большее удивление – внизу креста чуть заметной вязью стояла вырезанная надпись: 1693 год. Следовательно, иконе исполнилось двести лет. Когда об этом было доложено преосвященному Мартиниану, то владыка сделал распоряжение, чтобы в этой церкви ежедневно были совершаемы заупокойные ектеньи о воинах, павших на поле брани за веру, царя и Отечество.

* * *

В одном приходе из-за смерти священника на его место прислали другого батюшку. Но, к прискорбию прихожан, вновь назначенный иерей через несколько дней после первого богослужения, совершенного им в церкви, отошел в вечность.

Был назначен новый священник. Приехав в их город, он в первый же воскресный день отправился в церковь для богослужения. Войдя в алтарь, батюшка был поражен: вблизи престола стоял незнакомый ему священник в полном облачении, но скованный по рукам и ногам железными цепями. Не понимая, что это значит, новый священнослужитель, однако, не потерял присутствия духа и приступил к совершению Божественной литургии.

Лишь только служба была окончена, священник исчез. Батюшка понял, что он пришел из загробного мира, но что означало это необычайное явление, не мог разгадать. Он только заметил, что незнакомый ему узник в течение службы не вымолвил ни слова и только время от времени приподнимал скованные руки, указывая на одно место в алтаре, на котором ничего особенного не было. То же самое повторилось и в следующую службу, с той лишь разницей, что новый священник, войдя в алтарь, прежде всего обратил внимание на то место, на которое указывал узник. В углу на полу, поблизости от жертвенника, он заметил старый небольшой мешок. Когда он развязал его, то нашел в нем немалое число записок с именами умерших и живых лиц, какие обычно подаются для поминовения на проскомидии. Как бы по внушению свыше батюшка понял, что эти записки при жизни стоявшего тут скованным священника, по всей видимости, бывшего настоятелем этой церкви, остались не прочитанными им в свое время. Поэтому, начав службу, он помянул на проскомидии имена живых и умерших, сколько их было в записках, и тут же увидел, какую важную услугу он оказал загробному обитателю. Ибо едва только он закончил чтение поминальных записок, как железные оковы в одно мгновение спали с рук и ног узника, а сам он подошел к служащему священнику и, не говоря ни слова, поклонился ему в ноги.

* * *

У учителя тверской школы Селинина в 1850 году скоропостижно скончался его отец, певчий одной сельской церкви. Сын, узнав о кончине отца, впал в сильную тоску. Она долго тяготила его сердце. Но спустя год после смерти отца, побывав в родном селе на его могиле, Селинин несколько утешился. Однако беспокойные думы о загробной участи покойного родителя не покидали его до тех пор, пока отец не явился ему во сне.

Однажды, это было в Духов день, он особенно усердно молился за отца на литургии, и в ту же ночь ему приснился покойный, который, подойдя, поклонился ему в ноги.

– Помилуйте, батюшка, за что вы кланяетесь мне в ноги? – спросил Селинин.

Но тот, не отвечая, поклонился второй и третий раз, а потом сказал:

– Спасибо, любезный сын, что ты меня не оставляешь! – и стал невидим.

* * *

28 февраля 1831 года в Москве скончался генерал Степан Степанович Апраксин. В молодости он дружил с князем Василием Владимировичем Долгоруковым. Оба они служили в одном полку. Первый – в чине полковника, второй – майора. Долгоруков умер в 1789 году в полной бедности, так что не было средств похоронить его. Его друг Степан Степанович Апраксин устроил за свой счет погребение и поминовение князя. Казалось, он отдал ему последний долг, как родному брату.

На третий день после похорон умерший Долгоруков явился к своему благодетелю. Таинственный гость предсказал сердобольному другу долгую и благополучную жизнь на земле и обещал явиться незадолго до его кончины. После этого Апраксин был особенно внимателен к нуждам бедных и радовался всякий раз, когда ему представлялся случай к благотворительности.

Прошло сорок два года и, верный своему обещанию, князь Долгоруков вторично посетил своего друга. Прежде всего князь напомнил о себе и о том благодеянии, какое ему было оказано много лет тому назад, потом предупредил генерала, что ему пора готовиться к смерти через двадцать дней. Он обещал еще раз посетить его за три дня до кончины и вышел из комнаты. Апраксин поверил словам загробного вестника, исповедовался, причастился и пособоровался. За три дня до смерти он пригласил к себе на ночь одного своего знакомого. В одиннадцать часов вечера к нему явился Долгоруков и вступил с ним в беседу. Присутствовавший знакомый после рассказывал многим, что во время разговора Апраксина с Долгоруковым он ощущал невольный страх, хотя явившегося князя не видел, но голос его слышал. Через три дня Апраксин скончался.

* * *

Плиний Младший рассказывает, что в Афинах был очень красивый дом, в котором, однако, никто не жил, так как в нем являлось привидение. Однажды в этот город прибыл философ Афинагор и, узнав, что указанный дом продается очень дешево, купил его и переехал туда жить. В первую же ночь, когда Афинагор по обыкновению читал и писал, вдруг раздалось бряцание железа, а потом появился старик, скованный цепями. Старик подошел к Афинагору, но тот не обратил на него внимания, продолжая писать. Привидение сделало знак, чтобы Афинагор следовал за ним, но философ тоже сделал ему знак, чтобы явившийся подождал, и по-прежнему продолжал писать. Потом он взял свечу и последовал за стариком.

Они вышли на двор, и здесь в одном месте привидение исчезло в землю. Афинагор, нисколько не испугавшись, заметил это место, вырвав немного травы. На другой день он известил о случившемся городские власти. Когда начали рыть в указанном месте землю, то открыли кости скованного цепями человека. Кости были преданы обычному погребению, и старик в цепях больше не появлялся.

* * *

Один священник с особенным усердием поминал за литургией покойников. Если кто-нибудь однажды подавал ему записку о поминовении, он переписывал имена усопших в свой синодик и, не говоря о том подавшему, поминал всю жизнь. При соблюдении этого правила у него составился синодик с таким многотысячным перечнем имен, что пришлось ему разделить его на отделы и поминать по очереди.

Случилось, что он впал в какую-то погрешность, так что ему угрожало устранение от прихода. Дело было передано митрополиту Филарету, и когда преосвященный уже собирался наложить резолюцию о его устранении, вдруг почувствовал какую-то тяжесть в руке. Митрополит отложил подписание до следующего дня. Ночью он видит сон: перед окнами собралась толпа народа разного звания и возраста. Толпа о чем-то громко говорила.

– Что вам от меня нужно? – спросил архипастырь. – И что вы за просители?

– Мы усопшие души и явились к тебе с просьбой: оставь нам священника и не отстраняй его от прихода!

Впечатление от этого сновидения так было велико, что Филарет не мог отделаться от него после пробуждения и велел позвать к себе провинившегося священника. Когда тот пришел, митрополит спросил его:

– Какие ты имеешь за собой добрые дела? Открой мне!

– Никаких, владыко, – отвечал священник, – я достоин наказания.

– Поминаешь ли ты усопших? – спросил его митрополит.

– Как же, владыко, у меня правило: кто подаст однажды записку, я уже постоянно на проскомидии вынимаю частички о них, так что прихожане ропщут, что у меня проскомидия длиннее литургии, но я уже иначе не могу.

Преосвященный ограничился переводом священника в другой приход, объяснив ему, кто был ходатаем за него.

Явления умерших родным и друзьям с известием о своей смерти

Этот случай произошел на Кавказе. Один знатный горец сидел ночью у себя в доме и читал книгу. Вдруг его что-то насторожило, он поднял голову и увидел напротив себя в углу какой-то туман. Он помахал рукой, чтобы рассеять туман, но из тумана выделилась светлая фигура его невесты, которая была в эту минуту далеко в России. Он невольно упал перед ней на колени. Невеста благословила его и исчезла. Сейчас же он пошел к своим родителям и рассказал о видении. Они записали день и час. И что же? Именно в это время его невеста умерла.

* * *

Чаще всего умершие являются в момент своей смерти только одному лицу, но случается, что их видят несколько человек одновременно. «Несколько лет тому назад, – рассказывает В.Стрит, – я сидел у себя дома с товарищами на площадке лестницы, которая вела из наших верхних комнат в большие сени, куда выходили комнаты отца, матери и сестры. Вдруг все мы услышали громкий стук в дверь. Мать тоже слышала его и крикнула мне, чтобы я открыл дверь. Не успел я сбежать с лестницы, как дверь отворилась сама, и в сени вошла моя тетка, старшая сестра моей матери. Она направилась прямо в гостиную.

– Почему это тетка Тальбот прошла прямо в гостиную? – спросил мой товарищ, и мы пошли за ней в гостиную.

Но там, к нашему великому удивлению, мы никого не нашли.

– Наверное, мы услышим о ее смерти, – сказал отец, записывая день и час этого явления.

Вечером того же дня мы получили письмо, извещавшее нас о смерти тети. Она скончалась в три часа дня, именно в тот час, когда мы видели это явление».

* * *

Один известный деятель Славянского благотворительного общества рассказывал преосвященному Никанору о своем брате, офицере. Однажды его брат ехал с товарищем домой в экипаже с вечерней пирушки. Он приехал домой и вошел в свою квартиру, а его товарищ поехал к себе домой. Брат вошел в кабинет вместе с денщиком. Они увидели, что за письменным столом, к ним спиной, сидит офицер, который только что уехал домой. Денщик сказал: «Вот и не заметил, как вы вошли!» Брат заглянул в лицо сидящему и увидел мертвенное лицо товарища. В ту же минуту прибежал слуга его товарища доложить, что барин только что вернулся домой и умер.

* * *

У Евдокии Петровны Елагиной заболел сын Рафаил. Мальчику было около двух лет. Он сильно страдал, и мать, не сводя с него глаз, сидела подле его кроватки. Нечаянно она взглянула на дверь и в это мгновение увидела входящую Марью Андреевну Протасову, свою подругу. Евдокия Петровна вскочила со стула и побежала к ней навстречу с восклицанием: «Маша!» Но в дверях уже никого не было. Евдокия Петровна упала в обморок. В эту самую ночь и в этот час Марья Андреевна скончалась в Дерпте…

* * *

«Я была еще маленькой девочкой, – рассказывает одна дама, – когда мне случилось быть свидетельницей необыкновенного случая, который до самой смерти сохранился в моей памяти. Однажды вечером, только что я легла в постель и погасила свечи, вдруг увидела, что перед камином, не совсем еще погасшим, сидит какой-то священник и греет себе руки. По своему телосложению, наружности и осанке он был похож на моего дядю, протоиерея, жившего недалеко от нас. Я тотчас сообщила об этом сестре, которая спала вместе со мной. Она посмотрела на камин и увидела то же самое явление, причем в священнике также признала нашего дядю.

Тогда нами овладел невыразимый ужас, и мы изо всех сил стали кричать и звать на помощь. Наш отец, спавший в соседней комнате, разбуженный этими отчаянными криками, вскочил с постели и прибежал к нам со свечой в руках. Привидение исчезло. На следующее утро мы получили письмо, из которого узнали, что наш дядюшка протоиерей скончался в тот самый день и час, когда мы его видели».

* * *

«В 1858 году, находясь на службе в Москве, – рассказывает Владимир Энгельгард, – я в начале февраля был командирован в Архангельск. Перед самым отъездом я написал письмо моей матушке, жившей в Петербурге, прося ее заочно благословить меня в путь-дорогу. Затем я отправился в Архангельск. Остановившись на одной станции отдохнуть и не успев лечь на диван, я, к своему крайнему удивлению, вдруг увидел в нескольких шагах от меня мою матушку в сопровождении моей покойной сестры, скончавшейся в 1846 году. Пораженный этим непостижимым видением, я не мог ни пошевельнуться, ни тронуться с места, но пристально и, признаюсь, с каким-то непонятным страхом смотрел на явившихся мне дорогих лиц. Матушка благословила меня крестным знамением. Я быстро взял спичку и зажег свечу, и в светлой комнате никого не было! Это событие произошло с двенадцатого на тринадцатое февраля 1858 года в третьем часу утра. Прибыв в Архангельск, я получил письмо от зятя с известием, что в эту самую ночь моя матушка скончалась».

* * *

Однажды Михаил Васильевич Ломоносов увидел во сне своего отца, выброшенного кораблекрушением на остров в Белом море, памятный ему с юности, потому что он некогда был прибит к нему бурей со своим отцом.

Михаил Васильевич поспешил узнать об отце у своих земляков. Оказывается, еще прошлой осенью он отправился на рыбную ловлю и с тех пор не возвращался, а потому они считали, что с ним случилось несчастье.

Ломоносов так был поражен этим известием, как прежде своим сновидением, и дал себе слово отправиться на родину, отыскать тело несчастного отца на том самом острове, на котором он ему приснился, и с честью его похоронить. Но так как занятия в Санкт-Петербурге не позволяли Ломоносову исполнить это намерение, то он с купцами, возвращавшимися из Санкт-Петербурга на его родину, послал к своим родным письмо и поручил брату исполнить задуманное.

Желание его было исполнено тем же летом. Несколько холмогорских рыбаков, пристав к указанному острову, действительно нашли мертвое тело Василия Ломоносова, которое и предали земле.

* * *

Графиня Елизавета Ивановна, супруга Владимира Григорьевича Орлова, до замужества была фрейлиной императрицы Екатерины II. Однажды в Царском Селе Елизавета Ивановна занималась своим туалетом в присутствии нескольких молодых подруг, в том числе графини Елизаветы Кирилловны Разумовской.

Веселые шутки и смех оживляли их беседу. Между тем Елизавета Ивановна устремила свой взор на окно с явной тревогой на лице, взглянула еще раз с большим удивлением и, посмотрев в третий раз, вдруг вскочила с кресла, вскрикнув:

– Батюшка приехал! Он подходит к окну!

Все побежали в сад, но их поиски были тщетными, его не было ни в доме, ни в саду.

Глубокая печаль сменила радость нежной дочери. Напрасно подруги старались разуверить ее, что видение было следствием игры воображения. Елизавета Ивановна повторила, что она три раза видела отца, что сначала сама не хотела верить своим глазам, и продолжала тосковать.

За обеденным столом у императрицы фрейлины забавлялись насчет легковерной подруги. Государыня пожелала узнать предмет их разговора, и князь И.С. Барятинский исполнил ее волю.

– Успокойся, – сказала государыня, – твоего отца нет в Петербурге. Он не мог бы приехать сюда без моего позволения. Тебе это показалось. Советую, однако, для любопытства записать это видение.

Через несколько дней было получено известие из Риги о кончине отца Елизаветы Ивановны, и оказалось, что он умер в тот самый день и час, когда явился дочери.

* * *

В мемуарах Н.И. Греч записано: «Вскоре после выпуска молодых офицеров мой дядя Логгин Иванович Греч отправился к армии, действовавшей против турок. Он умер в 1772 году от моровой язвы в Яссах. Дядя был любимцем своей матери и, как говорит семейное предание, явился ей в минуту своей смерти. Моя бабушка, а его мать, однажды после обеда легла отдохнуть. Вскоре она выбежала из своей спальни очень встревоженная и стала спрашивать у домашних:

– Где он?!

– Кто? – спросили ее.

– Как кто? Мой сын Логгин Иванович! Я начала было засыпать, вдруг услышала шорох, открыла глаза и увидела, что он тихо проходит мимо дверей моей спальни, чтобы не разбудить меня. Где он? Не прячьте его!

Ее убедили, что Логгин Иванович не приезжал и что ей это пригрезилось, и она со слезами убедилась в своей ошибке. В это время в комнату вошел ее зять. Узнав о случившемся, он призадумался и, вынув из кармана записную книжку, записал день и час этого случая. Через две недели было получено письмо: в этот самый час Логгин Иванович скончался».

* * *

У помещика Дроцянского, жившего в деревне Кутилове, был брат, болевший чахоткой. В то время, когда у Дроцянского гостили родственники, им было получено письмо от жены больного брата, которая писала, что болезнь ее мужа приняла угрожающий характер, и просила немедленно приехать к умирающему. Это письмо он показал гостям и сказал, что завтра же утром поедет к брату.

Выйдя из гостиной в переднюю, чтобы отдать нужные приказания прислуге, он с удивлением увидел в передней своего брата, который снимал с себя пальто.

– Какая мистификация! – воскликнул он и возвратился в комнату, чтобы объявить своим домашним о приезде брата и показать последнему только что полученное им письмо.

Спустя минуту он вернулся в переднюю к брату, но не нашел его ни там, ни во всем доме. Дроцянский спросил прислугу и гостей, причем оказалось, что эти последние, и особенно один из гостей, совершенно ясно видели брата в передней, но объяснить, каким образом он мог вдруг исчезнуть, они не могли.

На другой день утром Дроцянский получил телеграмму о кончине брата в одиннадцать часов вечера накануне, как раз в то время, когда он ему явился.

* * *

«По службе я часто дежурю в госпитале, – рассказывал доктор Вакуловский. – Эти дежурства продолжаются в течение суток и иной раз бывают чрезвычайно утомительными, так что ночью не удается выспаться: то позовут к больному, то привезут человека, требующего немедленной помощи. Однажды во время дежурства, это было минувшей зимой, я только что лег спать, как вдруг кто-то постучал. Я открыл дверь и увидел фельдшера. Он сказал мне:

– Ваше благородие, в пятой палате больной Наумов очень плох!

– Хорошо, – сказал я, – сейчас иду!

Я поднялся по лестнице и увидел, что больной Наумов стоит в халате.

– Почему ты не спишь? – спросил я, и вдруг его не стало.

Мне стало не по себе. Я пришел в палату, а фельдшер сказал:

– Наумов умер!

Я приложил руку к его лбу – холодный, пощупал пульс – не бьется, положил руку на сердце – все тихо. Умерший только что явился мне на лестнице! Об этом случае я никому не рассказывал, только записал в мой дневник».

* * *

«В год кончины моей матушки, – рассказывает ветеран, служивший в конной артиллерии, – я получил от нее письмо, в котором она извещала меня, что собирается на все лето пожаловать ко мне. Это было в конце зимы. Я ответил ей, что буду чрезвычайно рад и приготовлю все для ее полного спокойствия.

Зная, как она любит цветы и всякого рода роскошь, я заново отделал большую половину дома, обращенную к саду и прилегавшую к оранжерее, а себе оставил половину, выходившую окнами во двор. Вечера еще были довольно долгими, и я каждый вечер после чая отдыхал в своей постели и что-нибудь читал. Однажды, лежа в спальне, я вдруг увидел, что дверь моей комнаты открылась и вошла матушка. Я мгновенно вскочил с постели и, запахнув халат, бросился к ней навстречу, говоря:

– Матушка, как я рад, что вы приехали!

При этом я совершенно забыл, что еще зима и что в доме не было никакого предварительного движения, возвещавшего о ее прибытии. Она сделала несколько шагов ко мне, пристально посмотрела на меня и исчезла. Я был поражен.

Спустя две недели после этого случая я получил письмо от сестры Прасковьи Ивановны, которая извещала, что матушка умерла как раз в тот день и час, когда она явилась мне в тульской деревне».

* * *

В «Могилевских епархиальных ведомостях» помещено описание следующего случая из жизни митрополита Платона.

«Это было в тридцатых годах, когда я состоял инспектором Санкт-Петербургской духовной академии. У нас был в числе студентов Иван Крылов, из Орловской семинарии. Я хорошо его знал. Учился он недурно, был примерного поведения и благообразного вида. Однажды он пришел ко мне и попросил, чтобы я позволил ему отправиться в больницу. Я подумал: «Наверное, он ослабел от нагрузок, пусть там его покормят получше, и он поправится. А может быть, и курсовое сочинение там напишет». Прошло немного времени, я о нем ничего не слышал, доктор ничего не говорил. Но вот однажды днем, когда я отдыхал в своей комнате, вдруг увидел, что Крылов стоит и смотрит на меня. Его лицо я видел ясно, но тело его было как бы в тумане или облаке. Мне стало не по себе… Он подошел к окну и исчез. Я еще раздумывал, что бы это значило, как вдруг в мою дверь постучали. Вошел больничный сторож и сказал:

– Студент Крылов Богу душу отдал!

– Давно ли? – спросил я в изумлении.

– Да вот минут пять, я только собрался к вам.

Вот извольте разгадать эту тайну, – сказал архипастырь, обращаясь ко всем присутствовавшим при рассказе. – Все это, – заключил владыка, – несомненно, доказывает нам какую-то таинственную связь между нами и душами умерших».

* * *

Когда умерла шведская королева Ульрика в своем замке и была положена в гроб, то в передней комнате отряд лейб-гвардии держал печальный караул. В полдень в приемную явилась любимая королевой графиня Стенбок из Стокгольма, и начальник стражи проводил ее к телу королевы. Так как она долго не возвращалась, капитан гвардии отворил дверь и от ужаса остолбенел. Тогда к нему поспешили присутствовавшие офицеры и ясно увидели через открытую дверь королеву, сидевшую в своем гробу и обнимавшую графиню Стенбок. Видение казалось как бы плавающим в воздухе, но скоро превратилось в густой туман. Когда туман рассеялся, тело королевы лежало в гробу по-прежнему, а графини Стенбок не было в замке. Тотчас послали курьера с известием об этом в Стокгольм, и был привезен ответ, что графиня Стенбок не оставляла столицы, но умерла в то время, когда ее видели в объятиях королевы. Тогда об этом событии был составлен протокол и подписан всеми, видевшими это явление.

Сила церковного поминовения

(Рассказ протоиерея Григория Утробина)

Одна благочестивая старица по имени Прасковья, разговаривая со мной о вере, рассказала мне следующее событие из своей жизни: «Мой отец, к несчастью, умер внезапной смертью без исповеди и причастия Святых Христовых Таин.

Зная, что покойный был человек грешный, как и все мы, подверженный разного рода немощам, особенно нетрезвости, от чего, думаю, и произошла его внезапная кончина, я в течение сорока дней с особенным усердием молилась об упокоении его души. Я подавала каждый день посильную милостыню нищим и в особенности просила служащих священников вынимать частицы за его упокоение при совершении литургии. В конце сороковых дней я увидела сон. Мне представилось какое-то обширное темное место, в котором стоит мой отец. Он был почему-то небольшого роста. Отец обратился ко мне:

– Паша! Ведь я жив!

– А почему ты так мал? – спросила я.

– Мал я за мои грехи, – сказал он, – только ты продолжай молиться Богу за меня, корми голодных, особенно не забывай проскомидию.

И еще что-то говорил, но я теперь этого не припоминаю. В заключение он громко сказал:

– Пашенька! Молись же Богу, ведь я жив!

На этом мое видение закончилось».
Нужно ли к этому еще что-то прибавить? Ничего, кроме того, что мы обязаны молиться за всех наших усопших, да помилует их Господь по Своей неизреченной милости, особенно же не оставлять наших молитв о них при совершении Божественной литургии. Я слышал этот рассказ давно, но записал на память 26 декабря 1870 года.
Участие умерших в судьбе живых, особенно родных и друзей

У аввы Спиридона, епископа Тримифунтского, была дочь, девица по имени Ирина, такая же благочестивая, как и ее отец. Один из родственников отдал ей на хранение какое-то драгоценное украшение. Девица, чтобы лучше сберечь вверенную ей вещь, зарыла ее в землю. Через некоторое время она умерла. Когда же после смерти девицы пришел этот родственник, он стал просить свою вещь у аввы Спиридона. Старец, сочувствуя родственнику в потере драгоценности, пошел на могилу дочери и там со слезами умолял ее указать, где она спрятала данное ей на хранение драгоценное украшение. Девица тотчас явилась к отцу, указала место, где было скрыто украшение, и опять стала невидима.

* * *

В летописях Англии записано, что умершая 4 января 1736 года английская королева София, по происхождению Брауншвейгская, дважды явилась после смерти своему супругу Георгу I и просила его разорвать незаконную связь с Горацией, начатую еще при жизни королевы. Явившись во второй раз, она взяла кружевной воротник короля, лежавшего в постели, завязала на нем узел и бросила на грудь короля, сказав, что из смертных его никто не развяжет. Горация на другой день, не сумев развязать узла, в досаде бросила воротник в огонь. Король вытащил его из камина, но он упал на платье Горации, которое быстро воспламенилось, и она умерла от ожогов. Георг раскаялся, подолгу молился, основал госпиталь, сделал много добра именем королевы и умер спустя два месяца после ее последнего явления.

* * *

«Лет около пятнадцати назад, – рассказывает Николай Сенковский, – я служил чиновником военного ведомства и заведовал складом военных припасов в окрестностях Петербурга. Неожиданно я попал в беду. Из моего склада, неизвестно каким образом, пропали вещи на довольно значительную сумму. Самые тщательные розыски, произведенные по горячим следам, не могли открыть похитителя.

Мое положение легко себе представить: получаемого мной жалованья, даже в общей сложности за несколько лет, не хватило бы на покрытие пропажи, а тут еще предстояло следствие и всевозможные неприятности по службе. Года за три перед этим я овдовел, оставшись с двумя детьми шести и четырех лет, и уже год как был женат вторично. Как мы ни обсуждали с женой, что нам делать, ничего придумать не могли.

Одна из наших знакомых, набожная старушка, посоветовала жене отправиться в Петербург и отслужить молебен в часовне, что при Вознесенской церкви, в которой, по ее словам, находится икона святого, молитва к которому помогает найти пропавшие вещи. Утопающий, как говорится, и за соломинку хватается, а жена и я всегда были людьми верующими, так что понятно, что этот совет пришелся нам по душе. Я отправил на другой же день жену в Петербург, чтобы она отслужила молебен и поставила свечи, как советовала наша знакомая, сам же с детьми и тещей, матерью моей второй жены, остался дома.

Дело было летом, ночи были довольно светлые, и я долго ходил у себя в гостиной, раздумывая о своем горе. Наконец утомившись, я отправился в спальню, в которой ставни были заперты, поэтому было совсем темно. Тут же спали дети. Через комнату спала моя теща. Прикрыв слегка дверь в гостиную, взглянув на детей и посидев еще немного в раздумье на кровати, я приготовился уже раздеваться, как вдруг сквозь неплотно прикрытую дверь увидел в гостиной какой-то свет.

Полагая, что я забыл потушить свечу, я приподнялся с кровати, но в этот момент неслышно отворилась дверь, и на пороге появилась с горящей восковой свечой моя покойная жена. Странное дело – я не только не испугался ее появления, но даже как будто и не удивился этому. Точно какое-то затмение на меня нашло, как будто это был совершенно естественный факт. Я хорошо помню, что очень мало был взволнован и удивлен появлением покойной.

– Здравствуй! – сказала она и подошла ко мне, держа восковую свечу в руке.

Я поздоровался с ней и сказал:

– Ты знаешь, какое у меня горе?

– Знаю, знаю, – ответила она, – но не беспокойся очень, я помогу тебе!

Я стал умолять открыть мне похитителя, но она отказалась это сделать, говоря только, что поможет мне перенести мое горе.

– Ты не сердишься, – спросил я, – что я так скоро женился?

– О нет, даже напротив, ты это хорошо сделал!

Она стала благодарить меня, что я не забываю ее в молитвах.

– Вы, живущие, – сказала она, – не можете понять, что мы чувствуем, когда вы за нас молитесь.

Я забыл сказать, что во время этого разговора она прилепила к кровати восковую свечу, которую держала в руках, накапав воском. Затем разговор перешел на детей.

– Что же ты не взглянешь на детей? – спросил я ее.

– Я их и без того посещаю, – ответила она, впрочем, взяла свечу и подошла к спящим детям.

В это время раздался голос тещи из соседней комнаты:

– С кем ты разговариваешь, Николай?

С этими словами я услышал, что теща поднялась с кровати и стала надевать туфли.

– Прощай, – сказала мне жена, – никто не должен видеть меня с тобой.

Я стал удерживать ее, но шаги тещи уже приближались, и когда я снова обернулся назад, то ни жены, ни света уже не было, и в комнате царила полутьма летней ночи.

Вошедшая теща была удивлена, что слышала разговор двух голосов, а никого не застала, кроме меня. Что это такое было, я не могу до сих пор себе объяснить. Конечно, скажут – простое видение, но вот что странно: осмотрев вслед за тем кровать, на которой была прилеплена восковая свеча, я заметил следы накапанного воска, которых раньше не было. Я не мог забыть слов жены о детях: «Я их и без того часто посещаю».

Недели за три до этого таинственного случая ходившая за детьми нянька рассказала мне, что она уже два раза, входя в комнату спящих детей, была перепугана присутствием какой-то женщины, наклонившейся над постелью детей, а с ее появлением сейчас же исчезавшей. Когда я попросил няньку описать наружность являвшейся женщины (она совсем не знала покойницу, так как недавно поступила к нам), то ее описание во всем сходилось с наружностью моей первой жены».

* * *

Один архиепископ, страдавший приступами меланхолии, усердно просил себе помощи у Бога. Однажды во время вечерней молитвы он заметил, что в его комнате разлился свет, который постепенно стал усиливался и наконец окружил его самого. Тут он увидел какую-то женщину и, всмотревшись в нее, узнал свою покойную мать.

– Зачем так горько плачешь, сынок? – спросила она. – Ты понимаешь ли, чего просишь у Господа? Для Него нетрудно исполнить твое прошение, но знаешь ли, чего через это лишаешь себя?!

И, дав ему несколько наставлений, стала невидима.

* * *

20 апреля 1851 года в Троице-Сергиевой лавре умер иеромонах Симеон, которого похоронили с подобающей честью. На другой день после погребения, рано утром, один из его духовных детей сидел у себя на кровати, будучи обуреваем помыслами оставить обитель. Но вдруг он почувствовал, что около него кто-то стоит. Подняв голову, он увидел отца Симеона, который, подойдя к нему с веселым лицом, покачал головой и сказал:

– Полно тебе греховным помыслам предаваться, борись и сопротивляйся им, а обители обеими руками держись!

* * *

«Это было давно, когда я еще учился в коммерческом училище, – рассказывает писатель Кельсиев. – Я жил на квартире, недалеко от училища, а мой отец с семейством жил на Васильевском острове. Он служил чиновником в таможне и занимал казенную квартиру около Биржи. Занятый службой, он редко меня посещал. Однажды поздно вечером я был у себя в комнате и читал книгу. Вдруг я увидел, что дверь открывается и в комнату входит мой отец, бледный и печальный. Я нисколько не удивился его приходу, зная его заботливость обо мне. Он подошел ко мне и сказал:

– Вася, я пришел тебя благословить… Живи хорошо и не забывай Бога!

Сказав это, отец благословил меня и скрылся, то есть вышел в дверь. Это посещение не произвело на меня особого впечатления. Но каково же потом было мое удивление! Через час после ухода отца ко мне постучали. Отворив дверь, я увидел кучера, приехавшего за мной. Он мне сказал, что мой отец скончался. И действительно, как оказалось, он умер час назад, в то самое время, когда я видел его у себя в комнате. Тут для меня стало ясно: меня благословил умерший отец!»

* * *

«Однажды вечером или, пожалуй, уже ночью, – рассказывал император Павел I, – я в сопровождении князя Куракина и двух слуг шел по петербургским улицам. Мы провели вечер во дворце за разговором и табаком и вздумали прогуляться инкогнито при луне. Это было в лучшую пору нашей весны, конечно, не южного климата.

Наш разговор шел не о религии и не о чем-либо серьезном, напротив, мы шутили. Лунный свет был так ярок, что при нем можно было бы читать письмо и, следовательно, тени были очень густы. При повороте на одну из улиц я вдруг увидел в глубине подъезда высокую худую фигуру, закутанную в плащ, вроде испанского, в военной, надвинутой на глаза шляпе. Он будто ждал кого-то.

Только я миновал его, он пошел рядом со мной с левой стороны, не говоря ни слова. Я не мог разглядеть ни одной черты его лица. Мне казалось, что его ноги, ступая на плиты тротуара, производят громкий звук, как будто камень ударялся о камень. Я был изумлен, и охватившее меня чувство стало еще сильнее, когда я почувствовал ледяной холод в моем левом боку, со стороны незнакомца.

Я вздрогнул и, повернувшись к Куракину, сказал:

– Судьба нам послала странного спутника.

– Какого спутника? – спросил Куракин.

– Господина, идущего слева от меня, которого, кажется, можно заметить по шуму, который он производит!

Куракин в изумлении раскрыл глаза и заметил, что около меня никого нет.

– Как? Ты не видишь этого человека между мной и стеной дома?

– Ваше высочество, вы идете возле самой стены, и физически невозможно, чтобы кто-нибудь был между вами и стеной!

Я протянул руку и действительно, нащупал камень. Но все-таки незнакомец был тут и шел со мной рядом, а звуки его шагов, как удары молота, раздавались по тротуару. Я посмотрел на него внимательнее прежнего. Под шляпой сверкнули глаза столь блестящие, таких я не видел никогда ни прежде, ни после. Они смотрели прямо на меня и производили какое-то околдовывающее действие.

– Ах, – сказал я Куракину, – я не могу передать тебе, что я чувствую, но только во мне происходит что-то особенное!

Я дрожал не от страха, но от холода, я чувствовал, как что-то особенное пронзало все мои члены, и мне казалось, что кровь застыла в моих жилах. Вдруг из-под плаща, закрывавшего рот таинственного спутника, раздался глухой и грустный голос:

– Павел!

Я был во власти какой-то неведомой силы и машинально ответил:

– Что вам нужно?

– Павел! – сказал он опять, на этот раз, впрочем, с сочувствием и с еще большим оттенком грусти.

Я не мог сказать ни слова. Он снова назвал меня по имени и остановился. В этот момент я почувствовал какую-то внутреннюю потребность сделать то же самое.

– Павел! Бедный князь!

Я обратился к Куракину, который также остановился:

– Слышишь?

– Ничего не слышу, – ответил он, – решительно ничего!

Что касается меня, то этот голос до сих пор раздается в моих ушах. Я сделал отчаянное усилие над собой и спросил незнакомца, кто он и что ему нужно.

– Кто я? Бедный Павел! Я тот, кто принимает участие в твоей судьбе и кто хочет, чтобы ты не особенно привязывался к этому миру, потому что ты недолго останешься в нем. Живи по законам справедливости, и конец твой будет спокоен. Бойся укоров совести, для благородной души нет более чувствительного наказания!

Он пошел снова, глядя на меня все тем же проницательным взором. И если прежде я остановился, когда остановился он, так и теперь я почувствовал необходимость пойти только потому, что пошел он. Незнакомец молчал, и я не чувствовал особенного желания говорить. Я шел за ним, потому что теперь он как бы направлял меня. Это продолжалось около часа. Где мы шли, я не знаю. Наконец мы вышли к большой площади, между мостом через Неву и зданием Сената. Он пошел прямо к одному, как бы заранее отмеченному месту площади, где в то время воздвигался монумент Петру Великому. Я, конечно, последовал за ним. Он остановился и сказал мне:

– Прощай, Павел! Ты еще увидишь меня!

При этом шляпа его поднялась как бы сама собой, и моим глазам представился орлиный взор, смуглый лоб и строгая улыбка моего прадеда Петра Великого. Когда я пришел в себя от страха, его уже не было предо мной».

К какому именно времени относится это видение, определить можно только приблизительно. Великий князь рассказал его 10 июля 1782 года в Брюсселе в присутствии Оберкирх, которая, записав этот рассказ, свидетельствует, что Павел Петрович был искренно и глубоко убежден в реальности видения.

* * *

Архимандрит Антоний, наместник Троице-Сергиевой лавры, рассказал: «17 сентября я был у митрополита Филарета с обычным докладом о состоянии обители. После моего доклада преосвященный сказал:

– Я сегодня видел сон, и мне было сказано, чтобы я опасался девятнадцатого числа!

На это я заметил ему:

– Владыка, разве можно верить сновидениям и искать в них какое-нибудь значение? Как же можно обращать внимание на такое неопределенное указание? Девятнадцатых чисел в году бывает двенадцать!

Выслушав это, он с чувством сердечной уверенности сказал мне:

– Мне явился мой отец и сказал это. Я думаю с этого времени каждое девятнадцатое число причащаться Святых Христовых Таин.

Я сказал митрополиту, что это желание хорошее. Через два дня после этого, 19 сентября, на литургии в домовой церкви он причастился Святых Таин. В октябре он был в Москве, и девятнадцатого числа, в четверг, там причастился Святых Таин в своей домовой церкви. Вскоре наступил ноябрь, в котором роковое девятнадцатое число приходилось на воскресенье.

Пред этим все время владыка чувствовал себя хорошо и легко, принимал посетителей, ревностно занимался делами, иногда выезжал из дома. На неделе перед девятнадцатым числом он принимал одного из своих почитателей, который при прощании передал ему просьбу одной почтенной дамы, так уважавшей святителя, что она желала бы быть у него и принять его благословение. Владыка сказал:

– Пусть приедет, только прежде девятнадцатого числа.

Так глубоко засела в нем мысль об этом числе. 18 ноября, в субботу, владыка сказал своему келейному иеродиакону Парфению, что завтра он будет служить литургию в своей домовой церкви, чтобы все было приготовлено к служению. Старик Парфений, отличавшийся прямотой и откровенностью, решил заметить митрополиту, что тот устанет от служения и не сможет, пожалуй, служить в день Введения во храм Пресвятой Богородицы, что лучше бы тогда отслужить. Но владыка заметил ему:

– Это не твое дело, скажи, что я завтра служу!

Он отслужил литургию и в тот же день, девятнадцатого числа, скончался».

* * *

После смерти затворника Георгия (Машурина) в его дневниках нашли такую запись: «Когда все покоилось в мирной тишине, в самую глухую ночь, моя мать почивала на своем ложе, вдруг вся ее комната озарилась светом. Открылась дверь, свет стал ярче, в дверном проеме появился ее духовник, почивший уже несколько лет назад. Он нес икону. Батюшка тихо приблизился к ее кровати и благословил образом стоявшую в радостном трепете и объятую страхом свою духовную дочь и возвестил ей вожделенные слова:

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Бог даст тебе сына Георгия. Вот тебе и образ святого великомученика Георгия!

Несказанно обрадованная Божиим благословением, мама приложилась к святому образу и, приняв его на свои руки, поставила в божницу. На этом видение окончилось.

Этот дивный сон сбылся: у нее родился сын Георгий. Все это я имел счастье слышать от моей матери».

* * *

Иеромонах Аникита (в миру князь Сергий Шахматов), услышав о болезни своей благочестивой матери, отправился к ней, чтобы проститься и получить благословение на вступление в монашество, но застал ее уже бездыханной.

Он горько плакал о том, что она не успела его благословить. Благочестивая мать не замедлила утешить его своим явлением. Во время легкого сна она пришла к нему со светлым лицом и сказала: «Благословить много, а дозволить можно».

* * *

Накануне праздника Святой Пятидесятницы Тульский преосвященный Димитрий видел сон, что он находится в одесском кафедральном соборе. На архиерейском амвоне стоит архиепископ Иннокентий со свитком бумаг. Вручая свиток епископу Димитрию, он сказал: «Отец Димитрий, докончите». Потом оказалось, что архиепископ Иннокентий умер накануне Пятидесятницы, и преосвященный Димитрий был назначен его преемником.

* * *

Этот случай произошел в Филадельфии. На окраине города был дом, известный как «неспокойный», так что никто не решался поселиться в нем. Однажды в этот город приехали две сестры из другого штата. Они стали искать себе недорогое жилье, и кто-то указал им на этот дом. Хозяин неспокойного дома согласился пустить их без всякой платы, не скрывая, однако, причины, по которой он остается давно без жильцов. Сестры переехали на жительство в страшный дом.

В первые два-три дня ничего особенного они не заметили. Но вот однажды ночью, когда они уже легли было спать, в доме поднялся какой-то непонятный шум, так что они поневоле перепугались. Встав с постели, одна из них спросила:

– Кто здесь и что нужно?

Вдруг, как будто из-под земли, появился незнакомый мужчина и сказал:

– Вот так давно бы спросили меня, поэтому я и давал о себе знать всякими способами. Я прошу вас помочь мне, а в чем именно, выслушайте меня. Несколько лет тому назад я был хозяином этого дома. Однажды ко мне приехал мой племянник-сирота, которому я предложил жить у меня. Он был человек бедный. У меня было намерение оставить ему все состояние, так как кроме него у меня никого не было из родных. Я полюбил его и ничего от него не скрывал, так что он знал, что у меня были большие деньги. Однажды ночью он зарезал меня и мой труп скрыл в этой самой комнате под полом, а деньги, сто тысяч долларов, украл, и в ту же злосчастную ночь уехал из этого города по железной дороге, а теперь живет под чужим именем вдали отсюда.

Прошу вас заявить об этом полиции, которая найдет мой труп под полом и предаст надлежащему погребению, и тогда я успокоюсь!

На другой день сестры заявили об этом кому нужно, и действительно под полом был найден скелет человека, которого предали земле по христианскому обряду. С тех пор в доме стало спокойно.

* * *

«Идя по скиту, – рассказывает один из монашествующей братии Троице-Сергиевой лавры, – зашел я к умирающему Вуколу, послушнику покойного схимонаха Моисея. В тот день, когда я был у него, его соборовали маслом. Увидев его в благодушном состоянии, я спросил:

– Что, отец Вукол, видно, в путь собираешься?

– Да, батюшка, помолись, да пошлет мне, грешному, Господь Свою милость.

– Кланяйся от меня своему отцу Моисею.

– Я ныне, – говорит больной, – виделся с ним, он был у меня и вот здесь читал акафист Божией Матери, а меня, как и прежде бывало, заставил петь припевы, и так все правило совершил у меня. Он сказал мне с радостью: «Мы с тобой и там вместе будем жить, мне позволено прийти проводить тебя туда». Помолились мы еще с ним, и я как бы совершенно был здоров. Он перекрестил меня и отошел. Так я, батюшка, жду не дождусь, когда пошлет Господь перевести меня отсюда. Отец Моисей сказал, что там несказанно хорошо».

* * *

В одном селе жила почтенная чета: старик, заштатный священник, отец Георгий, и старушка, его жена. Жили они очень долго на свете и, как говорится, душа в душу. Отца Георгия многие уважали, приезжали к нему издалека за советом и утешением. Это был человек доброго старого времени, хлебосол, приветливый и добрый. Но всему бывает на свете конец: отец Георгий занемог, слег в постель и, напутствованный христианскими Таинствами, тихо и мирно перешел в вечность, оставив горько оплакивавшую его жену. Вот уже минул и год после его смерти. Старушка, жена его, накануне годичного о нем поминовения, после разных хлопот легла немножко отдохнуть. И вот она увидела во сне покойного мужа. С радостью старушка бросилась к нему:

– Отец Георгий, где ты находишься, хорошо ли тебе?

Он ответил:

– Хотя я и не обязан с тобой говорить, но так как при жизни не было у меня от тебя никаких тайн, то скажу, что, по милости Божией, я не в аду. Скоро и ты последуешь за мной, готовься к смерти через три недели после этого дня!

Он медленно удалился, как бы не желая с ней расстаться, а старушка, проснувшись, радостно стала всем рассказывать о своем свидании с покойным мужем. И действительно, ровно через три недели она мирно скончалась.

* * *

«Мой отец знал о своей кончине за несколько лет, – рассказал помещик Тулупов, – и вот как это ему было открыто. Накануне своих именин, с 31 декабря на 1 января, он увидел во сне своего отца, Михаила Васильевича, который объявил ему об их скором свидании в лучшем мире.

– Ты умрешь, – сказал ему мой дедушка, – 2 января, в день и моей смерти.

– Как, – вскричал мой отец, – так скоро?!

– Нет, ты умрешь в среду.

И действительно, спустя несколько лет, в первую случившуюся среду, которая совпадала со вторым днем января, мой отец умер».

* * *

В конце прошлого столетия помещик 3имин, человек еще не старый, обремененный многочисленным семейством и имевший при этом довольно ограниченное состояние, служил для своей семьи единственной опорой.

Однажды 3имин сильно заболел и, видимо, начал приближаться к смерти. Врачи отказались его лечить. Убитая горем жена оплакивала больного мужа как умершего, представляя свое безвыходное положение. Видя все это, безнадежный больной начал мысленно просить Бога продлить ему жизнь, пока он пристроит старших сыновей и таким образом оставит на их попечение своих младших детей. После этой молитвы он уснул и проспал довольно долго. Пробудившись, Зимин немедленно позвал к себе жену и радостно сообщил ей, что видел во сне архипастыря Белгородского Иоасафа (Горленко), которого помнил еще при его жизни. Архипастырь в сонном видении сказал ему, что по милосердию Божию, ради невинных малюток, дается ему еще двадцать лет жизни. Но через двадцать лет, в этот день, Господь призовет его к Себе.

Рассказав свое сновидение, больной попросил жену записать в молитвенник все это с его слов, что и было исполнено. И безнадежный до этого больной Зимин начал, к удивлению семьи и лечивших его врачей, быстро поправляться и вскоре совсем выздоровел.

Ровно через двадцать лет, в назначенный день, 3имин почил вечным сном на руках своих сыновей и дочерей, уже пристроенных и обеспеченных, с благодарной молитвой на устах.

Молитвенник его с записью и сейчас хранится у его потомков как фамильная ценность.

* * *

«Наши родители большей частью жили в своем имении, – рассказывает графиня Чистова, – и так любили друг друга, что пережили один другого очень ненадолго. Вскоре после их кончины наступил храмовый праздник в нашем селе. Я и все мои сестры уже были замужем, но к этому дню мы собирались всей семьей в наше имение, чтобы помолиться вместе о наших дорогих покойниках. Это было летом. У всех нас были хорошие голоса, и мы обычно пели на клиросе.

Накануне праздника, после обеда, все мы сидели в большом зале, из которого стеклянная дверь выходила на террасу, а с террасы был вход в сад. Сестры спевались, готовясь петь на другой день за обедней в память родителей. Я же была не совсем здорова и в спевке не участвовала, а сидела в конце зала напротив стеклянной двери, разговаривая с двоюродным братом. В этот день сестры пели необыкновенно хорошо. Слушая их, я подумала: «Если бы живы были наши родители, как они были бы довольны, слушая их!» Смотря на брата, что-то мне говорившего, я вдруг обернулась на дверь, выходящую на террасу, и… о ужас! В дверях стояла моя мать в простом белом капоте и белом чепчике с оборочкой, как была похоронена, и пристально смотрела на меня. Не веря своим глазам и думая, что это воображение рисует мне ее образ, я стала смотреть вниз. Через минуту я подняла глаза, а она стала тихо приближаться ко мне.

Я встала и пошла к ней навстречу. Как только я двинулась, она стала отступать к двери, лицом ко мне, не оборачиваясь. Я приблизилась к ней, а она все отступала, продолжая пристально смотреть на меня. Так она спустилась с террасы в сад и я за ней. В аллее она остановилась. Я также остановилась и хотела взять ее за руку, говоря:

– Я с тобой!

Но она отчетливо сказала:

– Не прикасайся ко мне, тебе еще не время!

Потом она произнесла еще несколько слов, повторить их я не могу, затем улыбнулась, лицо ее точно просветлело каким-то блаженством, и она тихо стала отделяться от земли, подниматься вверх и исчезла в пространстве».

* * *

Это произошло в Теофиполе Хмельницкой области. Издавна здесь в одиночестве проживала всеми уважаемая набожная вдова почтенных лет графиня Анна Павловна Чижова. Она была особенно близка с подругой своих юных лет Елизаветой Петровной Орловой. Но неожиданно неразлучные подруги настолько сильно поссорились, что Анна Павловна, внезапно заболев, приказала своим родным не пускать на похороны Елизавету Петровну, если последняя к ней, мертвой, придет прощаться. Священник, призванный в одиннадцать часов ночи напутствовать заболевшую, узнал о непримиримой вражде почтенной вдовы с ее прежней приятельницей и стал уговаривать больную простить в душе свою обидчицу и только тогда приступить к принятию Святых Таин. Больная послушала своего духовного отца. В ту же ночь Орлова, ничего не знавшая о внезапной болезни Анны Павловны, среди крепкого сна пробудилась от ощущения чьего-то реального присутствия и услышала умоляющий о прощении голос Анны Павловны. Проснувшись, она зажгла свечу, но никого не увидела. В скором времени она снова уснула. Но вдруг Орлова услышала крик своей дочери, девушки четырнадцати лет:

– Мама, иди сюда, здесь ходит Анна Павловна! Вот она, вот пошла, смотри!

Орлова зажгла свечу, и опять никого и ничего. Часы показывали три часа ночи. Мать и дочь совершенно явственно ощущали присутствие Анны Павловны. На другой день Орлова получила известие, что Чижова умерла ровно в три часа ночи. После погребения священник, согласно распоряжению покойной, вместе с понятыми описал все ее имущество, лучшие вещи сложил в сундуки и отправил в церковный дом до приезда сына, оканчивавшего Академию художеств, разные же коробочки и мешочки побросали в угол как ненужный хлам. Через два дня после смерти Чижовой к священнику прибежала испуганная, взволнованная племянница покойной и сказала:

– Сегодня мне явилась моя тетка Анна Павловна и велела вам, батюшка, передать, что вы нехорошо распорядились ее имуществом, нажитое потом и кровью для сына побросали в угол!

После этого они пришли в дом, стали перебирать коробочки и нашли среди лоскутов пятьсот рублей. Через несколько дней, кажется, на шестой после смерти, Анна Павловна явилась священнику и, как бы в благодарность, сказала:

– Не бойся своей болезни, а опасайся вот чего, – и сделала ему предостережение.

Действительно, по свидетельству почтенного священника, ее предсказания сбылись.

* * *

Сто лет тому назад в городе Владимире, на Клязьме, была парикмахерская некоего Павла Васильевича Карова. У этого парикмахера в Москве жил родной брат Сергей Васильевич Каров, тоже парикмахер. На пятой неделе Великого поста Сергей Васильевич опасно заболел и умер. Его родная сестра, жившая с ним, тотчас сообщила о смерти его брату Павлу во Владимир. Но так как железной дороги в то время еще не было, а распутица и бездорожье были ужасными, то Павел Васильевич не счел возможным поехать на похороны к брату.

Наступила Пасха. В первый день праздника, часов около десяти вечера, Павел Васильевич прилег на диван и задумался. Вдруг открылась дверь и в комнату вошел покойный Сергей Васильевич. Он перекрестился, подошел к Павлу Васильевичу и сказал:

– Христос воскресе, Паша!

Тот сильно испугался, но когда Сергей Васильевич подошел поцеловаться, Павел ответил ему:

– Воистину воскресе!

Они поцеловались. Затем покойник сел рядом с братом на диван.

– Наша матушка тебе кланяется, ей там хорошо, – сказал Сергей Васильевич брату.

– Да ведь ты, Сережа, умер? – спросил Павел брата.

– Да, действительно, я умер.

– Как же ты пришел?

– А нас отпускают.

Кое-как ободренный Павел Васильевич встал, взял трубку и, закурив ее, предложил брату, но Сергей Васильевич отказался, сказав:

– У нас не курят.

Не веря своим глазам, Павел Васильевич начал тихонько ощупывать сюртук брата и оценивать, какого он качества. Оказалось, что сюртук был драповый, известного покроя, и у Павла Васильевича не осталось больше сомнений, что перед ним сидит именно его брат Сергей.

Побеседовав, Сергей Васильевич изъявил желание пойти домой и, выйдя от Павла, направился прямо к церкви Николы Зарядного, где скрылся в колоннах паперти.

Во время беседы с Павлом Васильевичем брат сообщил ему следующее:

– Когда меня похоронили, то сестра, взяв в свою пользу все мое добро, до настоящего-то не добралась. У меня в моем сундуке двойное дно, и сделано так незаметно, что, не зная об этом, его нельзя найти. Вот ты и возьми себе этот сундук. В нем положено сто пятьдесят рублей и расписка князя Голицына за год за бритье. Он отдаст тебе деньги.

Теперь Павлу Васильевичу осталось только проверить сказанное братом. В воскресенье на Фоминой неделе он выехал в Москву. Придя к сестре, похоронившей Сергея Васильевича, Павел расспросил о последних днях брата, а также о том, в чем он был похоронен. Сестра рассказала, что она положила брата в сюртуке таком-то, манишке такой-то. Словом, она описала все то, что видел сам Павел Васильевич на брате.

Он спросил сестру:

– А по-христиански ли брат окончил жизнь?

Сестра ответила:

– Да, он исповедался, причастился Святых Таин и пособоровался накануне смерти.

Павел Васильевич попросил, чтобы она отдала ему сундук Сергея Васильевича на память. Сестра охотно согласилась отдать его. Павел Васильевич привез сундук в свой номер и начал осматривать его дно. Действительно, оказалось, что очень тонкая доска сверху дна привинчивалась к настоящему дну и поднималась, а под ней оказались ассигнации на сумму ровно полторы сотни рублей и расписка на девяносто рублей от князя Голицына. С этой распиской Павел Васильевич пришел к князю, и тот, не сказав ни слова, выдал ему девяносто рублей.

Об этом происшествии Павел Васильевич Каров сообщил своему духовному отцу Гавриилу Ястребову. Отец Гавриил задумался над этим явлением. Спустя некоторое время, когда отец Гавриил пришел к Карову с другим священником и дьяконом, он попросил повторить ему рассказ об этом событии. Павел Васильевич охотно все повторил в их присутствии.

Вскоре Каров тяжко заболел и позвал напутствовать себя своего духовного отца. Желая вновь узнать истину, отец Гавриил в третий раз спросил Павла Васильевича, правду ли он рассказывает о явлении ему его брата Сергея. Тогда Каров, указывая на святые иконы и помня близкий смертный час, удостоверил отца Гавриила, что все сказанное о явлении ему брата Сергея Васильевича есть сущая правда и что ему не было нужды вводить отца Гавриила в заблуждение, что беседа и христосование с мертвым были вполне реальными.

* * *

«Года за полтора до кончины Алексея Петровича Ермолова, – рассказывает Сергей Иванович Белкин, – я приехал в Москву для свидания с ним. Погостив несколько дней, я собирался в обратный путь к месту моей службы. Прощаясь, я не мог удержаться от слез при мысли, что, вероятно, мне уже не придется еще раз увидеть его в живых, так как в то время он был дряхл, а я не раньше чем через год имел возможность вернуться в Москву. Заметив мои слезы, Алексей Петрович сказал:

– Полно, я еще не умру до твоего возвращения сюда!

– Это неизвестно! – ответил я ему.

– Я тебе точно говорю, что не умру через год, а позднее.

На моем лице выразилось сильное изумление, даже страх за нормальное состояние всегда светлой головы Алексея Петровича, что не могло укрыться от него.

– Я тебе сейчас докажу, что я еще не сошел с ума!

С этими словами он повел меня в кабинет, вынул из запертого ящика исписанный лист бумаги и отдал его мне.

– Чьей рукой написано? – спросил он меня.

– Вашей! – ответил я.

– Читай!

Это было нечто вроде послужного списка Алексея Петровича, начиная с чина подполковника, с указанием времени, когда произошел каждый мало-мальски замечательный случай из его богатой событиями жизни. Он следил за моим чтением, и когда я подходил к концу листа, закрыл рукой последние строки.

– Этого читать тебе не следует, – сказал он, – тут обозначен год, месяц и день моей смерти. Все, что ты прочел здесь, написано давно и все сбылось до мельчайших подробностей. Вот как это случилось. Когда я был еще в чине подполковника, меня командировали по службе в уездный город Т. Мне пришлось там много работать. Моя квартира состояла из двух комнат. В первой жили находившиеся при мне писарь и денщик, во второй – я. Войти в мою комнату можно было только через первую.

Однажды ночью я сидел за письменным столом и читал. Затем я закурил трубку, откинулся на спинку кресла и задумался. Подняв глаза, я увидел какого-то неизвестного человека, судя по одежде мещанина. Прежде чем я успел спросить, кто он и что ему нужно, незнакомец сказал:

– Возьми лист бумаги, перо и пиши.

Я почему-то повиновался, чувствуя, что нахожусь под влиянием неотразимой силы. Тогда он продиктовал мне все, что должно случиться в течение моей жизни, и закончил днем моей смерти.

С последним словом он исчез, но как и куда – не знаю. Прошло несколько минут, прежде чем я опомнился. Первой моей мыслью было, что надо мною подшутили. Я вскочил с места и бросился в первую комнату, миновать которую незнакомец не мог. Там я увидел, что писарь сидит и пишет при свете сального огарка, а денщик спит на полу, у самой входной двери, которая оказалась запертой на ключ. Я спросил писаря:

– Кто сейчас вышел отсюда?

Удивленный писарь ответил:

– Никто не выходил!

– До сих пор я никому не рассказывал об этом, – заключил Алексей Петрович, – зная заранее, что одни подумают, будто я это выдумал, а другие сочтут меня за человека, подверженного галлюцинациям. Но для меня это факт, не подлежащий сомнению, видимым и осязательным доказательством которого служит вот эта бумага. Теперь надеюсь, ты не усомнишься в том, что мы еще раз увидимся?!

Действительно, через год после этого мы опять увиделись. После смерти я отыскал в его бумагах таинственную рукопись и увидел из нее, что Алексей Петрович Ермолов скончался в тот самый день и даже час, как ему было предсказано лет за пятьдесят».

* * *

В 1830-х годах в Севастополе служили два офицера, отличные моряки, Петр Иванович Князев и Николай Степанович Колышев, очень дружные между собой. Последний, отправляясь в какую-то экспедицию, пришел к своему товарищу и сказал ему:

– Послушай, я отправляюсь в море. Мало ли что может случиться. Дай мне слово выполнить то, о чем я попрошу тебя!

– Можешь ли ты сомневаться во мне? – ответил Петр Иванович. – Скажи, что ты хочешь?

– В случае моей смерти женись на моей вдове и будь отцом моему сыну.

– Помилуй! Ты что – бредишь? Экспедиция твоя недолгая. Ты вернешься!

– Говорить об этом нечего, я прошу тебя, и ты должен дать мне слово!

– Пожалуйста, если тебе это нужно для твоего успокоения!

Друзья расстались. Прошло несколько месяцев. Вдруг Петр Иванович увидел во сне Николая, который сказал ему:

– Ты должен выполнить свое обещание и жениться!

Проснувшись, он счел этот сон действием воображения. Между тем об экспедиции ничего не было слышно. Вскоре он опять увидел во сне друга, который снова ему напомнил о женитьбе, и тогда же было получено известие, что друг его утонул.

* * *

Блаженный Августин рассказывает следующее. Когда он жил в Милане, одного молодого человека преследовал заимодавец. Долг, который тот требовал от него, был долгом его отца, в то время уже умершего, и уплачен был им еще при жизни, но сын не имел об этом никакого письменного документа. Отец явился сыну и указал место, где лежала квитанция, из-за которой он перенес так много беспокойства.

* * *

В деревне Студенке Дубенского уезда Волынской губернии жил зажиточный крестьянин Олейник, мужик здоровый, крепкого сложения. Ему было около пятидесяти лет. В ноябре 1868 года он сильно заболел, а спустя две недели умер. После него остались жена Настасья и двадцатилетний сын Антон.

Спустя шесть недель после смерти мужа однажды ночью жена покойного проснулась и услышала, что кто-то плачет. В избе кроме нее и сына никого не было. Она прислушалась и узнала голос покойного мужа. Испуганная женщина зажгла лучину и увидела своего мужа, который стоял около спавшего сына и плакал. Как ни испугалась Настасья, но все же собралась с духом и спросила:

– Зачем ты, Семен, пришел?

– Мне нужно было прийти!

– Чего же ты плачешь, стоя над сыном?

– Я потому плачу, что ты за ним не смотришь!

– Как так?

– А так. Антон полюбил католичку и хочет с ней обвенчаться.

– Это, Семен, неправда!

– Как неправда? Мне ведь все известно. Ты лучше не спорь со мной, а поговори с сыном. Может быть, как мать, ты и урезонишь его! Если ты не успеешь его отговорить, то через десять дней я возьму его к себе.

Настасья взвыла. Сын проснулся. Видение исчезло. Мать стала расспрашивать сына, правда ли, что он полюбил девицу. Тот стал отнекиваться, а потом сознался, что полюбил Адельку, дочку эконома, родители которой ни за что не разрешили бы ей выйти замуж за крестьянина и вдобавок за православного. Поэтому парень и девица решили тайно бежать в Галицию и обвенчаться у униатского священника. Бежать решили через десять дней. Сколько мать ни уговаривала сына одуматься, он ее не послушал.

Наконец наступил роковой день. Рано утром, когда мать еще спала, Антон тихо вышел из избы. Невеста уже поджидала его на своем огороде. Когда он уже вывел из конюшни лучшего жеребца, он лягнул его в правый бок. Антон потерял сознание, а вечером отдал Богу душу.

* * *

«Недавно я лечил одного из наиболее выдающихся граждан нашего города, – рассказывал врач. – Во время моего визита больной рассказал мне следующий случай.

Один доктор в Филадельфии после многочисленных визитов сидел в своем кабинете. Когда пробила половина девятого, он подумал, что ему пора закончить прием и отдохнуть, и встал со своего кресла, чтобы запереть дверь. Но в эту минуту дверь открылась, и в комнату вошла девочка лет восьми, худенькая и бледная, с большим платком на голове. Она обратилась к доктору:

– Пожалуйста, навестите мою маму, она очень больна!

Врач спросил у девочки имя ее и матери, а также их адрес. Она назвала их, и он подошел к своему письменному столу, стоявшему в глубине комнаты, чтобы записать ее слова. Записывая, ему захотелось пойти к больной не откладывая, вместе с девочкой, но когда он повернулся, чтобы сказать ей это, ее уже не было в комнате. Быстро открыв двери, он вышел в подъезд, посмотрел во все стороны. Девочки нигде не было. Немало удивленный ее быстрым исчезновением, он наскоро взял свою шляпу и палку и отправился к больной. Доктор быстро нашел нужный дом, и его ввели в комнату к больной.

– Я врач, – сказал он, – вы посылали за мной?

– Нет, не посылала, – ответила больная.

Доктор подумал, что он ошибся адресом, и, проверяя в своей записной книжке, спросил, как ее имя. Он получил утвердительный ответ.

– А есть ли у вас дочь лет восьми?

На этот вопрос больная ответила не сразу, в ее глазах блеснули слезы:

– У меня была дочь, но она умерла полтора часа тому назад.

– Умерла? Где умерла? – спросил доктор.

– Здесь, – ответила мать.

– Где же лежит ее тело?

– В соседней комнате.

Сын больной отвел туда доктора, и он узнал в умершей ту девочку, которая приходила звать его к больной матери.

– Ну, доктор, – прибавил мой пациент, – что вы об этом думаете? Мне это происшествие кажется в высшей степени чудесным!

– А мне совершенно естественным, – возразил я. – Как вы думаете, тело ли девочки являлось к доктору?

– Конечно, нет, – ответил мой пациент, – это могла быть только ее душа.

С этим мнением согласился и я».

* * *

«В двадцати верстах от нашего имения, – рассказывал помещик Иван Петрович Давыдов, – жил в селе Вишневце Волынской губернии священник, который был в большой дружбе с моим отцом. Этот священник, овдовев, остался с шестнадцатилетней дочерью. По его просьбе мой отец отпустил на короткое время мою сестру Наташу, чтобы отвлечь осиротевшую девушку от тяжелых впечатлений после смерти ее матери. Прошло около двух недель, Наташа не возвращалась, поэтому отец вместе со мной отправился в Вишневец, чтобы проведать своего друга, отца Георгия, и взять сестру домой. Это было в июне 1860 года.

Мы приехали вечером, около десяти часов, священника не застали, но дома были девушки, моя сестра и дочь священника. Мне захотелось побегать в саду, однако далеко уходить я побоялся и присел на лавочке, недалеко от дома.

Смотрю – по аллее идет какая-то дама в черном платье. Поравнявшись со мной, она посмотрела на меня с улыбкой и направилась в дом священника через крыльцо, которое выходило в сад. Это было около одиннадцати часов вечера.

Спустя несколько минут я побежал к тому крыльцу, где сидели мой отец и девушки.

– Какая-то дама в черном платье вошла в дом через садовое крыльцо, – ответил я.

При этих словах сестра и ее подруга переглянулись и как будто встревожились, так что отец спросил их, почему они беспокоятся. Они ответили, что по моему описанию и по одежде эта дама – покойная матушка, которая ходит ежедневно в дом, и ее все видят. Так как мой отец не верил в такие явления, то он посмеялся над девушками.

Священник долго не возвращался домой, и мы решили пить чай без него. Все сели в гостиной, а сестра Наташа занялась приготовлением чая в соседней комнате, так что мы ее видели из гостиной. Вдруг сестра вскрикнула и уронила чайник с кипятком. Отец спросил:

– Что с тобой, Наташа?

Она ответила:

– Покойная матушка прошла мимо меня.

Не дождавшись хозяина дома, мы легли спать. Я лег с отцом в одной комнате, рядом с кабинетом священника, а девушки в другой. Около двух часов ночи я проснулся, сам не знаю отчего, и услышал в кабинете разговор:

– Почему ты сегодня так поздно пришла?

– Я была здесь раньше, – послышался женский голос, – видела наших гостей, хотела обнять мальчугана в саду, но тот убежал от меня. Потом хотела поблагодарить Наташу за дружбу с нашей дочерью, но она так испугалась, когда я прошла около нее, что уронила чайник и наделала шуму на весь дом, так что я скрылась.

– Почему же ты не подготовила ее?

– Нам строго запрещено являться тем, кто пугается нас, под угрозой лишения права на дальнейшие свидания с живыми.

Услышав это, я страшно испугался, потому что догадался, что разговор идет между покойницей и священником, ее мужем, и прямо прыгнул на кровать к отцу, который, видимо, еще не спал, предупредив, чтобы я не мешал ему слушать разговор.

На другой день за утренним чаем мой отец стал говорить о ночном посещении и высказал сомнение, подозревая что-то другое.

– Угодно верить или нет, – отвечал отец Георгий, – но я, как честный человек и служитель святого алтаря, говорю вам, что нахожусь в духовном общении со многими умершими, в том числе с моей женой. Они часто обращаются ко мне с просьбами помолиться за них, и когда я исполняю их просьбы, лично благодарят меня. А моя покойная жена почти каждый день посещает мой дом и часто интересуется всем окружающим, как живой человек. На все мои вопросы об условиях загробной жизни она каждый раз уклоняется от прямых ответов, заявляя, что им, умершим, запрещено отвечать на вопросы живых, особенно на праздные».

Господь приемлет кающихся грешников

При греческом императоре Маврикии во Фракии жил свирепый и жестокий разбойник. Поймать его никак не могли. Блаженный император, услышав об этом, послал разбойнику свой крест и повелел ему сказать, чтобы он не боялся. Этим он ознаменовал, что прощает все его злодеяния с условием исправиться. Разбойник умилился, пришел к царю и припал к его ногам, раскаиваясь в своих преступлениях. Через некоторое время разбойник заболел. Его положили в странноприимный дом, где он видел во сне Страшный Суд.

Пробудившись, разбойник почувствовал приближение кончины. Он обратился с плачем к молитве и говорил:

– Владыко, человеколюбивый Царю, спасший прежде меня подобного мне разбойника, яви и на мне милость Твою! Прими плач мой на смертном одре, прими и мои горькие слезы, очисти меня ими и прости! Больше этого не требуй от меня ничего, я уже не имею времени, а заимодавцы приближаются. Не ищи и не испытывай, не найдешь во мне никакого добра, мои беззакония предварили меня, я достиг вечера, бесчисленны мои злодеяния! Как принял Ты плач апостола Петра, так прими этот плач мой и омой рукописание моих грехов! Силою милосердия Твоего истреби мои прегрешения!

Так исповедуясь в течение нескольких часов и утирая слезы платком, разбойник предал свой дух Господу.

В час смерти старший врач странноприимного дома видел сон. К постели разбойника пришли страшные бесы с хартиями, на которых были написаны многочисленные грехи разбойника. Потом два прекрасных юноши принесли весы. Бесы положили на одну чашу хартии с грехами разбойника, эта чаша упала вниз от тяжести, а противоположная ей поднялась вверх. Святые Ангелы сказали:

– Есть ли у него что-либо доброе? И что может быть, если он не более десяти дней воздерживается от убийств? Впрочем, – прибавили они, – поищем что-нибудь…

Один из них нашел платок разбойника, намоченный его слезами, и сказал другому:

– Точно, этот платок наполнен его слезами. Положим его на другую чашу, а с ним человеколюбие Божие, и посмотрим, что будет!

Как только они положили платок в чашу, она немедленно потянула вниз и перевесила другую! Ангелы воскликнули в один голос:

– Поистине победило человеколюбие Божие!

Взяв душу разбойника, они повели ее с собой, а бесы зарыдали и со стыдом бежали.

Увидев этот сон, врач пошел в странноприимный дом. Придя к постели разбойника, он нашел его тело еще теплым, оставленным душой. Платок, намоченный слезами, лежал на его глазах. Узнав от находившихся при нем о покаянии, принесенном Богу, врач взял платок, представил его императору и сказал ему:

– Государь, прославим Бога! И при твоей державе спасся разбойник!
Однако гораздо лучше заблаговременно приготовить себя к смерти и предварить ее страшный час покаянием!
* * *.

В прошедшем столетии в Киеве скончалась женщина лет тридцати, Мария Николаевна. В двадцать лет она была выдана замуж за мастерового Андрея Петровича. Через год после свадьбы ее мужа забрали в солдаты, и бедная молодая женщина, прожив после этого года четыре скромно и честно, увлеклась потом соблазнами и стала вести греховную жизнь. Духовный отец Марии Николаевны нередко уговаривал ее покаяться в прежних проступках и начать жизнь по-другому, но всегда получал кроткий ответ:

– Постараюсь, батюшка, исправиться, постараюсь.

Но несмотря на ее обещания и, без сомнения, действительное старание исправиться, поток соблазнов и искушений снова увлекал ее в грех. Таким образом, бедная женщина провела немало лет то в грехе, то в раскаянии, то опять в грехе. Но вот однажды к Марии Николаевне, которая лежала на смертном одре, позвали духовника.

– Давно ли она больна? – спросил батюшка.

Ему сказали, что она уже три месяца страдает водянкой и часто о чем-то грустит и плачет.

Во время исповеди духовник нашел Марию Николаевну в сердечном сокрушении и в великом, почти радостном уповании на милосердие Спасителя. Она рассказала, что за эти три месяца своей болезни она много страдала от угрызений совести при воспоминаниях о своих грехах и при мысли, что не воспользовалась в свое время наставлениями своего духовного отца и одного благочестивого старца-странника, что не могла исправиться от своей слабости. Нередко она доходила до уныния и полного отчаяния, но в то же время, при этих мрачных помыслах, чувствовала, что какой-то голос говорил в ее сердце: «Ты лучше поплачь о своих грехах! Господь милосердный простит тебя, ведь у Него милости больше, чем в море капель».

Это был голос благости Божией, призывающий душу к покаянию и дающий надежду на милосердие Спасителя к грешным. И Мария Николаевна плакала от глубокого покаянного чувства целые дни и ночи и еще молила Господа даровать ей целое море слез. И ей становилось легко на душе после многих и обильных слез.

– В прошлую ночь, – прибавила она, – особенно тяжело было мне. Враг силился отнять у меня всякую надежду на спасение. Я томилась и уже не знала, что делать. Но вдруг, не знаю, в сонном ли забытьи или наяву, мне явился старец, которого год тому назад я приняла к себе больного и изможденного, покоила как отца, а после его выздоровления обшила и, отдав ему на дорогу свою шубенку, проводила, слушая его мудрые наставления и прося его молиться о мне, грешной. Этот старец сказал мне строгим голосом: «Мария, ты грешишь еще и против Божьего милосердия? Пострадавший за наши грехи разве радуется погибели бедных грешников? Или не знаешь, как милостиво Он принимал и прощал великих грешников, прибегнувших к Его милосердию! Молись и надейся. Посмотри на меня. Вот и я представляю Ему в ходатайство за тебя успокоенную тобой мою старость и эту одежду, которая драгоценней царских порфир, узнаешь ли ее? Она одна у тебя и была, но ты пожертвовала ею ради Христа Спасителя и ради любви к ближнему. Неужели ты думаешь, что у Спасителя меньше любви для тебя, чем сколько ты могла оказать ее для странного нищего и для Него?»

Тут я пристальнее вгляделась в старца и увидела на его кротком и светлом лице радостную улыбку, а моя шуба блистала на нем подобно солнечным лучам. «Мир тебе, дочь моя», – сказал мне старец и скрылся…

С тех пор, батюшка, я ощущаю в себе какое-то дивное необъяснимое спокойствие и, предчувствуя свой близкий конец, хочу исповедаться во многих и тяжких моих грехах и получить ваше благословение и прощение в том, что я, многогрешная, не слушалась ваших советов и наставлений. Простите, батюшка, простите меня, Бога ради, или я вовек буду плакать об этом!»

Что тут оставалось делать духовнику, как не плакать вместе со смиренной и кающейся грешницей, уже омывшей многими слезами глубокого сердечного раскаяния свои грехи, уже оправданной перед судом Взявшего грехи мира?!

Мария Николаевна в тот же вечер скончалась в мире. Вскоре после ухода духовника она простилась со всеми и больше уже не говорила ни с кем ни слова, потому ли что лишилась языка или потому, что своими мыслями была в глубине своего пламенеющего любовью сердца… Никто не видел и не слышал, как она предала Господу свою смиренную душу.
Некто из святых сказал: «Смирение и любовь – это два великих крыла, на которых возносятся на Небеса».
* * *

В Египте некоторая девица, Таисия, оставшись сиротой после смерти родителей, задумала сделать свой дом странноприимным для скитских иноков. Прошло много времени, в течение которого она принимала отцов. Наконец ее имение истощилось, и она начала терпеть недостаток. С ней познакомились неблагочестивые люди и отвратили ее от добродетели, она начала проводить греховную жизнь, даже развратную.

Отцы, услышав это, очень опечалились. Они призвали старца Иоанна Колова и сказали ему:

– Мы слышали о сестре Таисии, что она разорилась. Когда она была в состоянии, то помогала нам, и мы сейчас покажем нашу любовь к ней и поможем ей. Потрудись посетить ее!

Отец Иоанн пришел к ней и сказал служанке, стоявшей на страже у ворот, чтобы она доложила о нем своей госпоже. Она ответила:

– Вы, монахи, проели все ее имение!

Старец Иоанн сказал:

– Доложи ей, что я принесу ей большую пользу.

Служанка доложила. Юная госпожа сказала:

– Эти иноки, постоянно странствуя при Черном море, находят жемчуг и драгоценные камни, приведи его ко мне!

Старец пришел, сел возле нее и, взглянув на ее лицо, преклонил голову и начал горько плакать. Она сказала ему:

– Отец, почему ты плачешь?

Он ответил:

– Я вижу, что сатана играет на твоем лице, как мне не плакать? Чем не понравился тебе Иисус, что ты отвратилась от Него?

Она, услышав это, затрепетала и сказала ему:

– Отец! Есть ли для меня покаяние?

Он ответил:

– Есть!

– Отведи меня, куда хочешь, – сказала она ему и, встав, пошла вслед за ним.

Отец Иоанн, заметив, что она не распорядилась, даже не сказала ни одного слова о своем доме, удивился. Когда они достигли пустыни, уже смеркалось. Он сделал для нее возглавие из песка, такое же другое, на некотором расстоянии, для себя. Оградив ее возглавие крестным знамением, старец сказал:

– Здесь усни!

Сам, помолившись, тоже прилег отдохнуть.

В полночь старец проснулся и увидел, что образовался некий путь от места, где почивала Таисия, до неба, и Ангелы Божии возносят ее душу. Тогда он встал и попытался разбудить ее, но она уже скончалась. Отец Иоанн упал на колени и услышал голос:

– Один час ее покаяния принят больше долговременного покаяния многих, не имеющих при покаянии такого самоотвержения!

Что такое адские мучения

В некоторой священной повести, переданной Святогорцем, сказано о двух друзьях. Они, находясь сначала в полном единомыслии, вместе предавались земным наслаждениям. Потом их пути разошлись. Один, думая о вечности, посвятил себя на служение Богу, приняв монашеский чин. Другой, оставаясь мирянином, жил рассеянно и развратно и дошел наконец до того, что стал смеяться над Евангелием. В этом безбожии он и умер. Монах скорбел о загробной участи друга и стал просить Господа показать ему ее. Чрез некоторое время к иноку явился его умерший друг со словами:

– Горе мне, неусыпающий червь точит меня и никогда не дает мне покоя!

– Какого рода это мучение? – продолжал вопрошать монах.

– Это мучение невыносимо! – воскликнул умерший. – Но нет возможности избежать гнева Божьего. Если хочешь, я покажу тебе его! Тебе не вынести, если бы я открыл его так, как оно есть, но хотя отчасти узнай его!
При этих словах почивший приподнял свою одежду до колена. И – о ужас! Вся его нога была покрыта страшным червем, а от ран выходил такой зловонный смрад, что потрясенный монах в ту же минуту проснулся. Но адский смрад наполнил всю келью, и так сильно, что монах в испуге выскочил из нее, забыв затворить за собой дверь, отчего смрад проник дальше и разлился по монастырю. Им наполнились все кельи. Проходили дни и недели, но смрад не исчезал. Наконец иноки этого монастыря были вынуждены оставить обитель и переселиться в другое место. На руках же монаха, которыми он хватался за дверь кельи, остался смрадный запах, и до самого конца его жизни не было никакой возможности ни отмыть его от рук, ни заглушить никакими ароматами.
* * *

Один из афонских подвижников открыл святогорцу, известному отцу Серафиму, следующее: «Причиной моего вступления в монашество было видение во сне загробной участи грешников. После двухмесячной болезни я пришел в сильное изнеможение. В этом состоянии я увидел двух юношей, вошедших ко мне. Они взяли меня за руки и сказали:

– Следуй за нами!

Я, не чувствуя болезни, встал, оглянулся на свою постель и увидел, что мое тело лежало спокойно на постели. Тогда я понял, что оставил земную жизнь и должен явиться в загробный мир. В юношах я узнал Ангелов, с которыми и отправился. Мне были показаны огненные места мучений, я слышал там вопли страдальцев. Ангелы, показывая мне, за какой грех какое назначено место в аду, прибавили:

– Если и ты не бросишь своих привычек к греховной жизни, то вот и твое место наказания!

Затем один из Ангелов восхитил из пламени одного человека, который был черный, как уголь, и с ног до головы окован. Тогда оба Ангела приступили к страдальцу, сняли с него оковы, а вместе с ними исчезла вся его чернота. Он стал чист и светел. Потом Ангелы облекли его в блестящее одеяние, подобное свету.

– Что значит такое изменение этого человека? – решился я спросить Ангелов.

– Эта грешная душа, – отвечали Ангелы, – была отлучена от Бога за свои грехи и должна была вечно гореть в этом пламени. Между тем его родители подавали много милостыни, делали частые поминовения за литургиями, заказывали панихиды. И вот ради родительских молитв и молитв Святой Церкви Господь даровал прощение этой грешной душе. Она избавлена от вечного мучения и теперь будет радоваться со всеми святыми.

Когда видение кончилось, я пришел в себя и что же увидел? Вокруг меня стояли и плакали мои близкие, готовя мое тело к погребению».

Видение обителей Царствия Небесного

Многие из святых при жизни на земле были восхищены в рай и из него проникли на Небо, в Небеса Небес, к самому Престолу Господа, окруженному пламенными Серафимами и Херувимами. Так, преподобный Симеон Дивногорец видел в раю чудесные сады, видел там душу праотца Адама и душу благоразумного разбойника, первого из людей, введенного Богом в рай.

Преподобный Андрей, Христа ради юродивый, также был созерцателем невидимого мира. «По воле Божией, – рассказывает он, – я пребывал в сладком видении две недели, так же, как бы кто всю ночь сладко спит, а утром встает. Я видел себя в раю весьма красивом и дивном и, восхищаясь духом, размышлял, что это значит. Мне известно, что я живу в Константинополе, но какой силой перенесен сюда, не знаю, да и не понимал – с телом ли я был или без тела… Но видел на себе пресветлую одежду, вытканную как бы из молнии, опоясан был царским поясом, и венец, сплетенный из прекрасных цветов, был на моей голове. Чрезмерно удивляясь этой неизглаголанной красоте, я восхищался умом и сердцем от невыразимой благости Божьего рая и, пребывая в нем, исполнялся весельем. Я видел там много садов с высокими деревьями. Они, колеблясь своими ветвями, чрезвычайно услаждали зрение, и великое благоухание разливалось от их ветвей. Одни из деревьев непрестанно цвели, а другие были украшены златовидными листьями, иные были обременены плодами неизреченной красоты. Нельзя уподобить тех райских деревьев ни одному земному дереву, самому красивому, ибо их насадила Божья рука, а не человеческая. В этих садах было бесчисленное множество птиц. Одни из них имели золотые крылья, другие подобные снегу – белые, иные были разноцветными. Сидя на ветвях райских деревьев, эти птицы пели прекрасно, и мне казалось, что их голоса были слышны на самой небесной высоте…
Когда же с весельем сердца я ходил в этих садах, то видел там большую реку, текущую среди садов и питающую их. По обеим сторонам реки зрел виноград, который был украшен золотыми листьями. Со всех сторон дул тихий и благоухающий ветер, от дуновения которого качались ветви, а сотрясением листьев они производили дивный шелест. Потом напал на меня некоторый ужас. Мне представилось, что я стою выше небесной тверди. А рядом со мной был какой-то юноша, одетый в багряницу, от его лица исходил свет. Следуя за ним, я увидел великий и красивый крест, который был подобен небесной радуге. Около него стояли Ангелы и, пламенея любовью ко Кресту, пели дивную песнь, которой прославляли Господа, распятого на Кресте. Прекрасный юноша, сопутствующий мне, подал мне знак, чтобы я поцеловал Крест. Как только я прикоснулся к нему, то насытился потоком неизреченной духовной сладости и почувствовал гораздо большее благоухание, чем в райских садах. Мой спутник подал мне руку, и мы поднялись выше второй тверди. Я увидел там дивных мужей, их обители, радость их блаженства, предметы, невыразимые для человеческого языка. Потом мы вошли в удивительный пламень, который не опалил нас… Я был испуган, но мой спутник, повернувшись ко мне, подал руку, и мы оказались выше третьего неба, где я увидел и услышал бесчисленное множество Небесных Сил, поющих и славящих Бога. Мы приблизились к некоторой завесе, блистающей подобно молнии. Перед ней стояли великие, грозные юноши. Их лица блистали светлее солнца, в руках они держали огненное оружие. Сопутствовавший мне юноша сказал:
– Когда откроется таинственная завеса, тогда ты увидишь Владыку Христа. Поклонись Престолу славы Его…

Ужас и неизреченная радость наполнили мое сердце, и я с благоговением смотрел на завесу. Когда же какая-то пламенная рука отдернула ее, тогда я увидел Господа моего, сидящего на высоком Престоле. Около Него стояли Серафимы. Он был облечен в багряную ризу, лицо Его сияло. Увидев Господа, я в невыразимом волнении духа пал перед Ним ниц и поклонился пресветлому и страшному Престолу Его славы. Какая радость и восторг объяли мое сердце от того, что я увидел Его лицо, не могу выразить, так что и сейчас, воспоминая об этом видении, я исполняюсь неизреченной радости.

Потом все Воинства Небесные воспели предивную и неизреченную песнь. После этого, не знаю как, я опять очутился в раю. Пришла мне потом мысль, что я не видел Пресвятой Богородицы. И вот около меня появился некий муж, светлый, как облако. Он сказал мне:

– Ты захотел увидеть здесь Пресвятую Царицу Небесных Сил? Сейчас Ее здесь нет. Она ушла в мир помогать скорбящим и немощным. Я показал бы тебе Ее святое место пребывания, но теперь уже не время, тебе надо возвратиться туда, откуда ты пришел, так повелевает Владыка».

Из мира таинственного

Граф и графиня Полянские владели значительным имением в Псковской губернии, доставшимся им по завещанию дяди графа. Несколько лет тому назад, когда они в первый раз приехали в свое новое имение, их предупредили, что дом со времени смерти старого графа посещается чуть ли не каждый день призраком. Эти рассказы нисколько не смутили Полянских, которые скептически относились к подобным явлениям, и они поселились в «неспокойном» доме. Их спальня имела две двери. Одна вела в длинный коридор, а другая в целый ряд нежилых комнат, выходивших в конце опять в тот же коридор. Вскоре после того, как первая из этих дверей была заперта на ключ и свеча потушена, графиня услышала какой-то шорох возле этой двери. Когда она прислушалась, ей сделалось ясно, что кто-то пытается открыть дверь. Графиня обратила внимание мужа на это обстоятельство, а когда была зажжена свеча, то оба ясно увидели, что дверная ручка шевелится, как бы нажимаемая кем-то с противоположной стороны. Граф со свечой в руке направился во вторую дверь. Войдя в коридор, он увидел, что какая-то человеческая фигура стоит у двери. Подойдя ближе, он узнал своего покойного дядю. Одет он был так, как одевался и при жизни, и граф, забыв, что его уже нет в живых, невольно воскликнул: «Дядя, каким образом вы здесь?!» Призрак посмотрел на него печально и исчез. Только тогда граф опомнился, что дяди уже нет в живых.

* * *

Митрополит Платон передал следующий случай из своей жизни. «Когда я служил на Дону, мне явился император Николай Павлович, это было в конце сорокоуста по скончавшемуся государю. Сижу я у себя, время было около полуночи, под воскресенье, сижу и читаю очередную проповедь одного священника, в которую и было погружено все мое внимание. Стало быть, воображение бездействовало и ни к чему меня не готовило. Справа от моего стола находилась дверь в приемную, она была по обыкновению открыта настежь. Сижу я, с углублением читая проповедь, кое-что подчеркиваю в ней, и вдруг чувствую, что меня что-то ударило в правый бок, ударило слегка, как будто детским резиновым мячиком, брошенным из растворенной двери. Я посмотрел в ту сторону. И что же я увидел?

В дверях стоял во всем своем царском величии, немного склонившись в сторону, государь Николай Павлович, устремив на меня свой орлиный взор. И это не было какое-нибудь туманное, призрачное явление, нет, я вижу моего незабвенного царя как живого, и все в нем, до мельчайших подробностей, явилось мне в осязаемых очертаниях. Мог ли я не прийти в трепетное смущение?

Государь проницательно, величественно и вместе с тем добродушно смотрел на меня. И это было не на мгновение. Невольно в моей душе возник вопрос: встать ли мне и поклониться? Но как кланяться привидению? А с другой стороны, как не поклониться царю?

Я привстал, и в этот момент ясный, дивный образ великого государя стал мало-помалу переходить в туманный призрак, стал исчезать, не двигаясь с места, и исчез. Не знаю, поверите ли вы этому? Но не забывайте – я старик, и хотя недостойный, но служитель алтаря Господня, и мне нет никакой надобности говорить ложь или вымысел».

* * *

«В наш век безверия часто видишь, сколько людей лишили себя жизни. Одни отравились, другие бросились в воду, чтобы утонуть… Отчего все это происходит? Перестали молиться, поститься, иссякла вера в Бога, появилось искушение, что со смертью всему будет конец: и горю, и бедности и разным бедам, а о будущей жизни и не помышляют. Для вразумления некоторых хочу предложить вниманию один случай, произошедший 1 января 1909 года.

Мой муж Леонид Иванович скончался с тридцатого на тридцать первое декабря 1908 года. Первого и второго января он лежал в гробу. В это время я была нездорова, оставалась в постели. В моей комнате были хорошо слышны молитвы во время панихид. Поэтому я просила служащих открывать дверь и говорить, когда начинается панихида, чтобы я могла молиться в постели. Первого января вечером ко мне забыли прийти. Вдруг я услышала голос моего мужа:

– Дорогая Оленька, привстань, помолись за меня, уже началась панихида!

Я так обрадовалась, услышав голос мужа, и как будто живому, сказала ему:

– Сейчас, дорогой, я буду за тебя молиться, да где же ты?

Я посмотрела направо, откуда был слышен голос, но ничего не увидела. Начала вслушиваться: в самом деле шла панихида, и я начала молиться. Мне стало легче на душе, потому что я знала, что Леонид с нами.

Это чудо загробной жизни так меня поразило, что я не могу до сих пор вспоминать об этом без особого умиления. Вдруг услышать голос умершего человека… Муж много читал о явлении умерших душ, при жизни говорил мне, что если будет возможно, он мне заявит о бессмертии души. Если мой добрый муж, который был хорошей жизни, скончался, как святой, исполнив все церковные обряды, соборовался, несколько дней подряд приобщался, и ему требовалась молитва, то что же будет с людьми, себя погубившими насильственной смертью, страшно подумать!

Может быть, мой правдивый рассказ коснется сердец неверующих, и они, будучи искушаемы, прибегнут к Господу с молитвой и намерением все терпеть в жизни, чтобы получить блаженную вечную жизнь, где нет ни плача, ни печали, ни воздыхания. Помоги им, Господи!»

* * *

В 1821 году, вскоре после смерти Наполеона I, на престол Франции возвели Людовика XVIII из династии Бурбонов. Однажды ночью он лежал в своей спальне, но долго не мог заснуть и думал о Наполеоне.

Свечи тускло горели, на столе лежала корона французского государства и контракт маршала Мармона. Этот контракт должен был подписать Наполеон, но военные события помешали этому, и теперь он лежал перед Людовиком. Часы пробили полночь. Едва затих последний удар, как открылась дверь спальни, которую Людовик запер сам. Вошел Наполеон, подошел к столу, надел на себя корону, взял контракт, перо… в это время чувства оставили Людовика. Когда он пришел в себя, было уже утро.

Первым делом он осмотрел дверь, которая оказалась запертой не только на замок, но и на задвижку изнутри. Затем король подошел к столу и нашел контракт, подписанный именем Наполеона.

Дальнейшее исследование показало, что некоторые слуги в полночь видели призрака, быстро идущего к спальне короля. Почерк подписи императора на контракте был признан истинным, и этот замечательный документ находился еще в 1847 году в королевском архиве в Париже.

* * *

Христианин! Помни, что и к тебе придет указ от Царя Небесного, и придет, когда не знаешь, и позовет тебя. И что случается с прочими при их кончине, то же будет и с тобой. Поэтому будь разумен и мудр и заблаговременно готовься к тому часу покаянием и сокрушением сердца. Страшен тот час не только грешникам, но и праведникам, которые всегда помнили о нем, сокрушались и плакали о своих грехах. Помни смерть, и вся суета и роскошь мира сего будет тебе отвратительна, и ты будешь более искать плача и слез, нежели веселья и утех.

Дивная кончина христианского отрока

Дьякон Николай Орлов рассказал следующий случай, произошедший в Твери. В сентябре 1860 года были тяжело больны скарлатиной дети тверского мещанина Сергея Павловича Блинова. Пятнадцатого числа умер его годовалый сын Арсений. Потом, через неделю, умерла дочь Мария, трех лет. Наконец, дня через три, 25 сентября, стал умирать и его двенадцатилетний сын Николай.

Нужно заметить, что этот сын был старший в семействе и незаменимый помощник отцу в его торговых делах. А главное – у него было доброе сердце, искренняя любовь и нежность к родителям, сестрам и братьям. Он был почтителен в обращении со всеми посторонними, особенно старшими по возрасту. За это его любили все: и родители, и родные, и знакомые.

Очень горько было отцу и матери видеть своего дорогого сына при последних минутах жизни, но они, насколько возможно, скрывали от умирающего свои горькие слезы и усердно молили Господа за его жизнь.

По его желанию поскорее исповедоваться и приобщиться Святых Таин позвали батюшку. Когда он пришел, больной встал с постели и, стоя на ногах, со всем чистосердечием и умилением исповедался и потом внимательно слушал краткие молитвы перед приобщением и усердно молился. Когда священник велел ему повторять за собой слова молитвы, больной, осенив себя крестным знамением и воодушевившись, произнес эти молитвы с таким жаром любви и веры в Сына Божия Иисуса Христа, с таким сильным желанием вечной жизни и соединения с Богом, что удивил священника. После причастия он с глубоким чувством благодарности обратился к иконе Спасителя и сказал:

– Слава Тебе, Боже, слава Тебе!

После благодарственной причастной молитвы священник пожелал ему здравия души и тела и сказал:

– Многие больные, принимающие Святые Тайны с верой, скоро выздоравливают от своей болезни. И ты теперь по своей вере получишь здоровье. Дай Бог тебе выздороветь! Тебе надо жить. Ты еще молод!

Но юный избранник Божий, поблагодарив духовного отца за пожелание, сказал ему:

– Нет, батюшка, я уже не буду жить в этом мире, я умру, непременно умру.

– Как же ты говоришь, что умрешь? Откуда ты можешь знать об этом? Только один Бог знает это и определяет каждому время его жизни и смерти.

– Так, батюшка. Да я от Бога-то и узнал, что я умру. Он зовет меня к Себе, и я пойду к Нему.

После этого священник, заметив в нем слабость, оставил его в покое, простился с ним и его родителями. А больной лег в свою постель. Это было в половине седьмого вечера.

Не прошло и получаса, как отрок, лежа на своей постели, с какой-то поспешностью и старанием стал тихо читать молитвы, какие знал, – Спасителю и Божией Матери, святым угодникам. И, осеняя себя крестным знамением, начал постепенно ослабевать и, мало-помалу забываясь, перестал дышать и скончался.

Родители умершего, до этого времени едва-едва удерживавшиеся от громкого плача, теперь дали полную свободу своим слезам и рыданиям. То отец, то мать, то сестра матери и брат, то другие бывшие тут родственники друг перед другом громко высказывали жалобы о потере дорогого Коленьки. А тот, кого оплакивали, лежал бездыханный и бесчувственный к плачущим.

В этих рыданиях прошло около часа. Наконец мать несколько успокоилась и стала смотреть со вниманием на черты лица умершего сына, как бы желая при последней разлуке с ним запечатлеть эти черты в своем сердце. Отец же вышел в другую комнату посмотреть на других своих больных детей, чтобы дать им нужное лекарство по совету врача.

Всматриваясь в бездыханное тело сына, мать вдруг заметила как будто какое-то легкое движение в его груди. Принимая это за обман зрения от слез и мерцания свечей и лампадок перед иконами, она продолжала внимательно смотреть на него. И грудь покойника опять едва заметно пошевелилась. Тогда она пошла к мужу и тихо сказала ему об этом. Оба, затаив дыхание, стали внимательно следить за остатками жизни сына. Еще полминуты, и настоящий вздох вырвался из его груди. Спустя несколько секунд он тихо открыл глаза.

Не желая беспокоить его своим расстроенным видом, родители незаметно отошли в сторону от него. Но он стал их искать глазами, а потом, с усилием поднявшись, сел на постели и, увидев отца, сказал ему:

– Батюшка! Подойдите ко мне ближе! Мне нужно сказать вам несколько слов!

Когда отец подошел к нему, отрок сказал:

– Я вернулся сюда, чтобы проститься с вами. Я видел Машу, Арсения, Сашу (семилетнюю сестру, умершую десять лет назад), моего крестного отца (умершего двенадцать лет назад) и говорил с ними. Вы думаете, что они умерли? Нет! Все они живы! И как прекрасно место, где они живут!

Какой у них там блестящий свет, яркие прекрасные цветы и деревья, а звезды какие большие! Что наш дом? Втрое больше дома каждая звезда там, и какое от них радостное сияние! Вот я и увидел там сестриц и братца, и крестного, и когда подошел к ним, то крестный сказал мне:

– Здравствуй, Николя! Почему ты здесь?

– Побывать к вам пришел, увидеться с вами, – ответил я.

– Хорошо, – сказал крестный, – побудь здесь и погуляй с сестрами и братом, а хочешь – совсем оставайся у нас!

– Останься с нами! – сказали мне сестры и брат. – Видишь, как тут хорошо!

– И вправду, я останусь с вами, – прибавил я, – у вас так прекрасно!

В это время сестра Маша взяла меня за руку и сказала:

– Ах, как хорошо, и Николя с нами остается! – и радостно повела меня по цветистому лугу мимо высоких прекрасных деревьев, каких я нигде не видел.

С нами вместе шли и Арсений, и Саша. Прогуливаясь с ними, я вдруг вспомнил о вас, батюшка и маменька, и сказал:

– Ах! Я ведь не простился с отцом и матерью! Подождите, я пойду к ним и попрошу у них благословения жить здесь с вами и как раз вернусь к вам опять!

– Ступай, простись! – сказали они. – Только поскорее опять приходи к нам, мы ждем тебя!

Вот я и пришел к вам, мои любезные родители, проститься с вами и попросить вашего родительского благословения жить мне вместе с сестрицами и братцем. Отпустите меня, батюшка и маменька, благословите!

В продолжение этого рассказа отец, мать и родные слушали его внимательно, и когда он закончил, отец подумал про себя, что, может, он это говорил в бреду, и спросил его:

– Николя! Да знаешь ли ты, кто я?

Он взглянул на отца, слегка улыбнулся и сказал:

– Неужели я вас, батюшка, не знаю! Вы Сергей Павлович Блинов, мой батюшка!

Отец указал на мать и спросил:

– А это кто?

– Это моя маменька Александра Михайловна Блинова, – ответил он.

После этого Коля назвал всех бывших тут родных. Отец сказал потихоньку жене, чтобы она велела сыну опять рассказать, что он видел и где был. Она так и сделала, и сын повторил ей свои слова и рассказал, к удивлению всех, то же самое, что сначала отцу.

Наконец мальчик спросил:

– Да неужели вы, батюшка, не верите мне? Ведь я в полном уме, в памяти и в сознании. Если вы так сомневаетесь, то вот вам знак моей правды – через день в наш дом придет Ксения, дочь прежней нашей горничной, которую вы много лет не видели. Она спросит о вашем здоровье, о детях и удивится, что у вас все дети больны, а трое уже умерли. Она об этом ничего не знала (его слова впоследствии с точностью подтвердились). Вот тогда вы поверите всему, что я говорил вам. А теперь прошу, умоляю вас, мои дорогие, не держите меня здесь, отпустите меня поскорей с благословением!

Убедившись наконец в истине слов сына, отец со всей силой родительской любви стал уговаривать его остаться, чтобы по-прежнему быть помощником ему во всех его делах и занятиях. Но отрок на это сказал отцу:

– Батюшка! Тут не стоит и жить. Здесь так плохо, так грязно! Умоляю вас – отпустите меня! Не жалейте, не молитесь, чтобы я здесь остался. Ведь и вам придется жить не сто лет. И вы тоже перейдете туда. Если меня отпустите, я буду за вас и маменьку молить Бога, чтобы Он принял вас в Свой свет и в Свою радость!

Убежденный и утешенный такими словами отец не мог больше спорить с сыном, благословил его и пожелал ему жить в Царстве Небесном. После этого отрок успокоился, обрадовался, много раз поцеловал своих родителей и, снова ложась на постель, сказал:

– Простите! Мне пора, меня ждут, Бог с вами, до свидания!

С этими словами он осенил себя крестным знамением, закрыл тихо свои глаза и, сложив на груди крестообразно руки, навсегда отошел из этого мира в обители Господа, где праведники воссияют, как солнце (Мф. 13, 43).
Во время погребения тела, 26 сентября, лицо отрока светилось радостной улыбкой.
Замечательные сны одной крестьянки

(Из письма сельского священника)

Недавно одна крестьянка рассказала мне свой сон, который настолько интересен, что я считаю нужным сообщить его вам. Но прежде скажу о ней самой. Зовут ее Ксения Трофимовна Малеткина, тридцати семи лет, грамотная, замужняя, мать пятерых детей, живет в деревне Ново-Марьевка. В девушках она была очень богомольной, любила посещать церковь. Ее родители перешли в раскол, водили и ее к раскольникам, но Ксения это не приняла. Сватали ее несколько женихов-раскольников, но она за них не пошла, а вышла за православного вдовца. Когда она была уже просватана и сидела однажды у подружек, к ним пришел один из отвергнутых ею женихов, уже женатый. Пройдя мимо нее несколько раз, он посмотрел на нее и сказал:

– Что? Не захотела выйти за меня, пошла за вдовца? Как выйдешь, так и будешь постоянно больна! – и ушел.

Спустя некоторое временя после его ухода Ксения стала искать вышивальную иглу, но нигде не могла ее найти. Когда все разошлись, она продолжила поиски на полу и также не нашла. Только когда она стала ложиться спать, почувствовала что-то постороннее в своей косе, позвала подругу, и та вытащила из ее волос в несколько раз свернутую иглу… А надо заметить, что говоривший с ней мужик даже близко к столу не подходил.

Выйдя замуж, Ксения действительно стала постоянно болеть. Возили ее к разным знахарям, но помощи не было никакой, тем более, что она сама им не верила, а ездила, уступая просьбе родных. Их снадобья она пила, обращаясь внутренне с молитвой к Спасителю и сотворив крестное знамение. Ей тогда сказали, что ее болезнь от того человека, который тогда прошел три раза мимо нее. По его приказанию «дух» и иголку завернул ей в косу. Потом Ксения ездила к уфимскому страдальцу Михаилу Ивановичу Безрукову, которому она жаловалась на свою боль, но он, только увидев ее, сказал ей:

– Как тебя Господь-то любит, как Он, милостивый, тебя любит! – и не велел ей лечиться.

Еще будучи девицей, она видела такой сон. Настал Страшный Суд. Великое множество людей собралось, но как они судились, этого она не видела, только смотрит – шум утих, и остались с ней очень немногие. Она спросила кого-то невидимого:

– Куда все ушли?

И голос ей ответил:

– Они осуждены.

– А мы? – спросила Ксения.

– А вы идите вон в тот дом, – ей был показан прекрасный дом.

На дороге росла чудесная рожь, вдали виднелись роскошные луга и лесочек, и было сказано, что все это дано им от Бога. Когда они подошли к дому, то увидели Женщину. Она сказала им:

– Сюда не ходите, вы недостойны этого, а идите рядом, тут ваше жилище.

Они спросили, кто Она.

– Я Божия Матерь.

Поклонившись Ей, они пошли, куда им было указано.

Недавно она видела во сне своего умершего отца, который на ее вопрос, не мучается ли он за свою веру, сказал, что за веру – нет, ведь он не отрекался от Христа. Тогда она спросила, не наказывают ли его за сквернословие, но он ответил, что в этом грехе он покаялся, но ему плохо за мелкие грехи, которые он и грехами не считал. Перед смертью ее отец причастился и пособоровался. Он все говорил, что ему не плохо, а затем добавил:

– Мы все с трепетом ждем Страшного Суда.

Муж у Ксении был человек честный и богомольный. Но несмотря на честность и набожность, в жизни им не везет, и живут они очень бедно, часто болеют и сами, и их дети.

Сон, о котором я еще хочу рассказать, касается снохи Ксении – Агафьи. Агафья Малеткина была замужем за братом мужа Ксении, который был пьяницей. Агафья стала и сама пить. Была она очень гордая, супружеской верности не соблюдала, сильно обижала сирот. Умерла она пять лет тому назад, было ей тогда сорок пять лет. За три года до смерти жизнь ее изменилась: она захворала, ей свело ноги, на них открылись раны, в которых завелись черви. Перед смертью она соборовалась. Эту Агафью и видела Ксения во сне.

«Вдруг слышу, – говорит Ксения, – что звонят, и звон такой хороший, совсем не такой, как у нас. Я пошла на этот звон. Прихожу в церковь, смотрю: стоит она как-то не так, точно алтарем на запад, и иконы такие тусклые, а народ все незнакомый. Стала я смотреть на всех и вдруг вижу, что справа, в углу, стоит моя сноха Агафья, одетая хорошо, по-праздничному. Я подошла к ней и стала было здороваться, но потом вспомнила, что она ведь умерла, поэтому сказала той женщине:

– Прости, ошиблась, я думала, что ты моя сноха, а теперь вспомнила, что она умерла!

– Нет, ты не ошиблась, – сказала та женщина, – я Агафья, сноха твоя!

– Как? Ты ведь умерла!

– Да, я давно умерла!

– А как же ты сюда-то попала?

– Я на работах была. Нас ведь на работу гоняют, а мне захотелось тебя увидеть в этом храме.

– Да разве покойники работают?

– Конечно, работают! Кто что заслужит. Вон праведники заслужили себе Царство Небесное, так и не работают, а мы под властью князя тьмы, нас и заставляют работать. Невыносимо трудно нам работать-то! А если когда не работаем, то нас сажают в темный угол.

– Неужели Господь тебя так и не простит, так ты и будешь тут?!

– Так и буду тут, нашу молитву Бог не слышит, не слышит Он загробной молитвы!

– Как? Ведь и бесов, когда они возвращаются к Богу, Он прощает!

– Нет, это неправда. Они осуждены навечно, они и вопиют, и плачут, и скорбят, да нет уж!.. А мы через людей вернуться можем.

– А как тебя вернуть-то?

После этого вопроса Агафья откуда-то взяла небольшую корочку ржаного хлеба, черного-черного, и сказала:

– Вот возьми хоть такую корочку хлеба да разломи ее на сорок частей и раздай сорока нищим, да скажи каждому: «Помяни рабу Божию Агафью», то и тогда мне будет большая отрада!

Ксения, увидев хлеб у Агафьи в руках и удивившись, откуда у нее взялся хлеб, да такой черный, спросила:

– Они вас и хлебом кормят?

– Да, кормят, только не той пищей, что у вас. И спать дают, и мы отдыхаем. Только трудно под их властью-то быть!

– Если я подам за тебя милостыньку, то ты совсем тогда от них уйдешь?

– Нет, еще не совсем!

– А как же тебя совсем-то выручить?

– Вам тяжело будет.

– Почему тяжело?

– Да надо отслужить обедню и панихиду, тогда я избавлюсь совсем от их рук. А если не отслужите, то я останусь навечно в их власти!

Помолчав немного, она жалобно и протяжно сказала:

– Отслужи обедню-то, Аксиньюшка! Спасибо еще маслом меня соборовали, мне отрада есть, а если бы не соборовали, то по моим-то делам мне место было бы в геенне!

– Разве еще мука есть?

– Еще две ниже нас муки: одна – геенна, а другая – тартар.

– А Яков-то с вами?

– Какой Яков?

– Кочуров, кум твой!

– Разве он умер?

– Умер!

– А я про него и не слышала.

– А разве вы можете о ком-нибудь слышать?

– Как нет? Слух есть… Когда блаженная душа идет, мы ее сопровождаем, завидуем, а когда к нам идет такая, как мы, то мы скорбим, встречаем ее, а которые ниже нас – те нам неизвестны.

Затем во сне Ксения упала на колени и стала просить Господа, чтобы Он простил ее родственницу, и проснулась…

Так как этот сон, мне думается, был реальным видением, то я счел нужным описать его вам. Видела Ксения его месяца два тому назад и говорит, что Агафья ей говорила очень много, но она ничего не может вспомнить, кроме сказанного, а это все как сейчас помнит.
А я удивился тому, как теперь подробно раскрыта нам загробная жизнь, если взять во внимание повествования всех святых отцов и подвижников, такие факты, какие описаны у Сергия Нилуса или такие видения, как у этой женщины. Остается только приложить веру! И первое пришествие Спасителя не было чем-то неожиданным, нет, оно было по всей земле подготовлено: и смутным сознанием язычников, и ясной речью пророков, и каким-то безотчетным голосом сердца у всех людей. Так и теперь постепенно человечество готовится ко Второму Пришествию нашего Господа и к восприятию будущей жизни. Вспоминается слово пророка: излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; старцам вашим будут сниться сны, и юноши ваши будут видеть видения (Иоил. 2, 28). Как умножились все эти видения, как разнообразно полны они, как растет слава святых, особенно Божией Матери! Как они близки нашему духу, как распространяются широко жития святых, как издаются если не целые творения, то выдержки из творений святых отцов! И все это разливается по многомиллионной массе православного народа, и невольно подумаешь, что Небо преклонилось к земле, и скоро они сольются. Много нагрешив, люди боятся и унывают. Они знают, что нагрешили и что Бог побьет прутом, а враг нарочно чернит будущее и распускает молву, что будет великая погибель. Не надо отчаиваться, уныние опасно, не надо тешить врага. Господь покарает, Господь и помилует. Сейчас время благоприятное ко спасению!
Предсмертное видение и мирная кончина

православного христианина

(Рассказ дьякона Иоанна Свиридова)

В городе Карачеве Орловской губернии жил боголюбивый гражданин Петр Иванович Подсалихин. В течение своей жизни он часто страдал от болезней, в последние же два года его постигла болезнь самая тяжкая. И вот 4 ноября 1849 года, после сильных, мучительных болей, в час дня, он стал умирать. Его сердце едва билось, дыхание с трудом вырывалось из его груди. В таком положении он находился четыре часа. Потом вдруг, всплеснув руками, умирающий посмотрел на окружавших его постель родных и произнес:

– Где икона Божией Матери «Знамение»?

Его жена, Евдокия Михайловна, осенив больного крестным знамением, сказала:

– Петр Иванович, что с тобой?

Помолчав немного, он сказал:

– Ах, друзья мои! Послушайте, что я расскажу вам! Я еще жив! Слава Тебе, Господи, что я еще жив после того, как мне казалось, что я уже умер! Мне представилось, что мое грешное тело уже было положено в гроб и перенесено в нашу Преображенскую церковь, где совершена была Божественная литургия и отпевание. Потом из церкви мое тело понесли на Думную горку (так в городе Карачеве называется общественное городское кладбище). Когда стали подходить к могиле, мои покойные отец, мать и все те дети, которых я прежде похоронил, вышли ко мне навстречу.

Дети обратились ко мне с таким приветствием:

– Папенька! Мы здесь давно вас ждем!

Когда же мой гроб хотели опустить в могилу, вдруг появился какой-то монах и сказал предстоящим:

– Остановитесь!

Носильщики остановились, и в это время мне представился прекрасный рай. Тот монах, подойдя к райскому дереву, отвернул в нем кран, налил стакан горькой воды и дал мне его выпить. Когда я его выпил, то почувствовал ужасную горечь. Тут мои страдания дошли до крайней степени. Во время этих страданий тот же монах подошел к другому райскому дереву, тоже отвернул кран, налил стакан сладкого меда и дал мне его выпить. После того, как я его выпил, сразу почувствовал невыразимую сладость. Монах сказал предстоящим:

– Оставьте его, он должен умереть через десять дней, 14 ноября, на праздник Космы и Дамиана, в четыре часа дня.

Как только монах окончил свою речь, я увидел над собой икону Божией Матери «Знамение» с распростертыми надо мной руками. Пораженный столь дивным явлением, я бросился целовать образ и вдруг ожил.

Рассказ больного поразил многих. Все с нетерпением желали узнать, оправдается ли сновидение больного относительно его смерти. На другой день после видения Петр Иванович был приобщен Святых Таин, и над ним совершили Святое Таинство Елеосвящения. Через пять дней он во второй раз был удостоен причастия Святых Христовых Таин. Накануне дня его кончины, 13 ноября, родные, не спросив больного, опять пригласили было священника для той же требы, но больной умолял отложить это до утра. Они так и сделали. После ранней литургии, 14 ноября, он в день своей кончины в третий раз был удостоен причащения Святых Христовых Таин, причем над ним была прочитана отходная молитва. После ухода священника больной благословил детей, а во время прощания с родными предсказал многим на будущее время удачи и неудачи в их жизни. Он просил их внимательнее следить за его кончиной. Свою просьбу он выразил в таких словах:

– Когда наступит урочная минута моей кончины, я буду говорить вам так: «Простите меня, грешного, и помилуйте!» А вы отвечайте: «Господь Бог тебя простит и помилует» и при этом как можно внимательнее всматривайтесь в движение моего тела и выражение лица. Если я сам спокойно выпрямлюсь, сложу руки, сомкну глаза, и на моем лице будет выражение радости, то знайте, что Ангелы Божии будут брать мою душу, а если я скорчусь и умру безобразно, значит, злые духи возьмут ее.

Это наставление больного тем более усилило старание предстоящих внимательнее следить за его кончиной. Наконец роковая минута его смерти настала. 14 ноября в четыре часа дня раб Божий Петр, по предсказанному за десять дней в видении, произнес последние слова:

– Простите меня, грешного, и помилуйте!

Затем он выпрямил тело, сложил руки и, закрыв глаза, с ясной улыбкой отошел ко Господу…

В течение десяти дней после видения больной явным образом пил горькую чашу земных страданий, а под самый конец жизни выпил стакан сладкого меда, что доказывает его мирная кончина.

Дай Бог всякому православному христианину вкусить столь блаженную и мирную кончину!
Я подтверждаю, что все, написанное здесь о предсмертном видении нашего прихожанина Петра Ивановича Подсалихина, мной в последние дни перед его кончиной три раза исповеданного и приобщенного Святых Христовых Таин, верно. Священник городской карачевской Преображенской церкви Николай Капитанников.
Гость из загробного мира

(Из записной книжки умершего инока)
Святой апостол Христов Павел, обращаясь к современным ему солунским христианам, писал им, чтобы они не предавались безмерной печали о своих умерших, что настанет неизбежный момент, когда воскресшие мертвые и оставшиеся еще в живых соединятся для встречи с Господом. Разлучение одних с другими лишь временное, духовная связь не прерывается. История Церкви Божией и сказания священной и седой древности представляют нам много случаев, подтверждающих эту истину. Но и наше время, несмотря на его крайний скептицизм, не лишено такого, что может быть понято только при ярком свете христианской веры, и только ею одной может быть объяснено. Приведу один случай, глубоко запечатлевшийся в моей душе, подтверждающий реальность общения мертвых с живыми.
В восьмидесятых годах прошлого века я жил в числе братии Троице-Сергиевой лавры. Одновременно со мной здесь же подвизался и простой, смиренный и неграмотный монах Смарагд, из крестьян Рязанской губернии, проходивший послушание при свечном ящике Троицкого собора. Всегда молчаливый и сосредоточенный, как бы ушедший в себя, он не общался ни с кем. Только инока лавры отца Георгия он иногда просил написать письмо к его родному брату, крестьянину, которому Смарагд старался посильно помогать.

Всегда аккуратный и ревностный в исполнении возложенных на него послушаний, Смарагд несколько дней подряд не показывался в церкви, и когда я осведомился о причине его отсутствия, мне сказали, что инок Смарагд из-за быстротечной простуды мирно предал свой дух Господу, напутствованный всеми спасительными Таинствами Святой Церкви. Смерть в среде монашествующих не вызывает глубокой и безутешной горести о почившем, и если бывает причиной чего – то это молитвы об умершем и глубоких размышлений о неизбежности смертного часа. Так было и сейчас. Тихо и скромно тело монаха Смарагда похоронили на лаврском братском кладбище и понемногу стали о нем забывать.

Прошло уже более сорока дней после его кончины. Однажды в холодный зимний вечер, после вечернего богослужения, мы сидели вдвоем с отцом Георгием в его теплой и уютной келье, разбирая только что полученные им журналы и беседуя по поводу помещенных в них статей. Мирно пообщавшись со своим просвещенным другом до одиннадцати часов вечера, я, пожелав ему спокойной ночи, удалился в свою келью. Наутро встречаю отца Георгия. Он поздоровался со мной и сказал:

– А я вчера ночью едва не побежал к тебе, и только один Бог укрепил меня в решимости остаться у себя в келье.

– Отчего?

– Видишь ли, – продолжал отец Георгий, – как тебе известно, вчера о покойном Смарагде ни у тебя, ни у меня не было даже и мысли. Когда ты ушел, я совсем не хотел спать, но прилег отдохнуть на постель в своей спальне, оставив в зале на столе горящую лампу. Мысли, одна разнообразнее другой, вереницей проносились в моей голове. Вдруг я инстинктивно почувствовал, что в комнате есть кто-то посторонний. Я поднял глаза и увидел в дверях стоящего в мантии и клобуке покойного отца Смарагда. Он молчал. Молчал и я, не чувствуя в то же время ни страха, ни смущения. Первым нарушил молчание отец Смарагд.

– А я к тебе, отец Георгий, – сказал он.

– Вижу, но ведь ты же, отец Смарагд, умер и каким образом здесь, со мной?

– Умер-то я умер, но только телом, а душой, по милости Божией, жив.

– Как ты себя чувствуешь там?

– По неизреченному человеколюбию и милосердию Божию – хорошо. Потрудись, отец Георгий, написать брату о моей кончине, пусть помолится с домашними о моей душе.

– С готовностью исполнил бы твое желание, отец Смарагд, но адреса не помню и письмо с адресом давно потерял.

– Письмо это лежит в твоем письменном столе, в нижнем ящике, под бумагами.

– Видел ли ты кого-либо из святых Божиих на Небе?

– Был я у святителя Димитрия Ростовского и получил его благословение.

– А видел ли ты Бога?

– Видел и поклонился Ему.

– Заклинаю тебя! Скажи, что есть Бог?

Но, очевидно, вопрос мой был настолько высок и, пожалуй, дерзок, что явившийся мне загробный гость или не мог, или не хотел ответить на него. Положив палец на уста, он безмолвствовал. И мгновенно лицо его стало исчезать. Только теперь, когда видение окончилось, я почувствовал непреодолимый ужас. Был момент, когда я был готов, как говорил тебе, бежать в твою келью, но, устыдившись своего малодушия и осенив себя крестным знамением, остался в келье. Желая проверить справедливость указания отца Смарагда относительно нужного письма, я заглянул в указанный ящик, и действительно, оно преспокойно лежало под бумагами, давно мной забытое!

Чудесное видение

В июне 1892 года я приехал из города Баку в Тифлис к своей замужней дочери. Вскоре после моего приезда она, между прочим, сказала мне, что проживающая неподалеку от них тринадцатилетняя дочь вдовы мещанки Елизаветы Беловой, Анна, имела видение во время болезни. Она видела своего умершего отца, братьев и сестер. Я сначала на этот рассказ не обратил внимания, но когда услышал о том же от родственников отроковицы Анны, с которыми я был знаком, то попросил их пригласить Анну в мой дом. Она лично рассказала мне, в присутствии родных, о своем видении. Тогда же я это и записал.

«В 1892 году на третий день Святой Пасхи я заболела дифтеритом и была отправлена в городскую больницу. На другой день, когда я лежала в постели и стала засыпать, вдруг увидела своего отца, который умер более шести месяцев тому назад. Он подошел ко мне, взял за руку, велел встать и повел меня. Очень скоро мы очутились на кладбище. Отец повел меня к своей могиле, где он был похоронен.

– Вот это твоя могила, – сказал мне отец, указывая на место около своей могилы.

– Папа, я не хочу умирать! – сказала я.

– Почему?

– Я еще молодая, хочу жить!

– Ну живи. Я возьму твоего дедушку, если на то будет воля Господня. —

– А скоро дедушку возьмешь? – спросила я.

– Я тогда тебе скажу.

– Как же, папа, ты теперь со мной говоришь, – спросила я, – ведь ты давно умер?

– Умерло мое тело. Оно спит, а душа живая.

– У всех ли так бывает?

– У всех. Хорошо ты делаешь, Анюта, что помнишь и исполняешь мое приказание и зажигаешь лампаду перед святыми иконами. А вот о моей могиле никто из вас не позаботился, хоть бы ячмень на ней посеяли.

– Я скажу маме, и мы посеем.

После этого отец взял меня за руку, и мы с ним пошли дальше. Дорога была каменистой. Вскоре мы вышли на тропинку, покрытую красным блестящим песком. Мы пошли по этой тропинке. Она привела нас к большим, высоким вратам. На них было много икон, а около врат стояли два монаха и держали в руках иконы. Я вошла вместе с отцом в открытые врата. Тут, при входе, нас встретили дети. Среди них я увидела знакомых и своих братьев и сестер: Алексея, Евгению, Марию, Петра, годовалую Антонину и Лидию, шести месяцев. Все они поцеловались со мной. Одеты они были не одинаково, а кого в чем похоронили, но на всех были крестики, снаружи, а на головах венчики, какие на умерших надевают в церквах. За поясами у всех были платочки с изображениями ангельских ликов и с надписями, но что написано, я не увидела. Дети хотели было меня отвести, но папа взял меня за руку и повел сам. Мы пришли к церкви, очень большой, белой, с сияющим куполом. В притворе было много икон, с правой стороны стоял монах в облачении и читал, там же на столе были крест, святая вода, свечи с изображениями Спасителя и Божией Матери и венчики. Я спросила:

– Для чего здесь венчики?

– Они даются тем, кого похоронят без венчиков, – ответил отец.

Иконостас в храме ярко блестел и в нем было много икон. Царские врата были открыты. С правой стороны была икона Спасителя, а с левой – Божией Матери. Обе иконы большие, в белых блестящих ризах, усеянных золотыми крестиками и звездочками. На обоих клиросах стояло много Ангелов в белых одеяниях, они пели: «Христос воскресе!» Я узнала Ангелов потому, что они были с крыльями, как изображаются на иконах. Кроме Ангелов и монахов, в церкви никого не было. Отец выпустил мою руку, которую все время держал в своей руке, и я стала молиться пред иконой Божией Матери. Помолившись, я хотела подойти и поцеловать икону, но кто-то невидимо удержал меня, и я не могла подойти к иконе. После этого отец взял меня за руку, и мы вышли из церкви. Тут я увидела яркий-яркий свет, не похожий на солнечный. В это время отец велел мне поклониться. Я поклонилась. Потом велел встать. Я встала и спросила:

– Почему мне велели поклониться?

– Тебя Господь благословил, – ответил отец.

Тут нас опять встретили дети, и мы пошли дальше. Деревьев вокруг было много, как будто в лесу. Мы шли по широкой тропинке, покрытой зеленью, как ковром, и еще чем-то блестящим. Вскоре мы пришли к тому месту, где живут дети. Тут на большом столе я опять увидела свечи с бантами из лент и изображениями святых. Дети срывали с деревьев много разных плодов и давали мне, но я отказывалась, не брала. Они были как будто недовольны моим отказом и клали плоды в корзинки. Я стала спрашивать детей:

– Что вы здесь делаете?

– Богу молимся, в церковь ходим, поем и звоним на колокольне.

– За кого вы молитесь? – спросила я.

– За тех, кто за нас молится.

– Чем вы здесь питаетесь?

– Молитвами, когда нас поминают.

– Какими молитвами?

– Какие бывают на проскомидии.

– А когда вас не поминают, тогда чем питаетесь?

– Когда ты придешь к нам, тогда все узнаешь.

Тут все дети стали просить меня, чтобы я осталась у них:

– Ты будешь нянчить своих маленьких сестер!

Но я не хотела оставаться. Отец сказал мне:

– Пойдем!

Я стала прощаться с детьми, брала их за руки, а они меня целовали.

Когда мы пошли, я стала расспрашивать папу:

– Спите ли вы здесь?

– Зачем нам сон? – сказал он. – Спит наше тело, а душа не спит.

– Разве ночей здесь не бывает?

– У нас как теперь светло, так и всегда.

– А холодно бывает?

– Здесь нет ни холода, ни жары.

Я стала смотреть вверх, думала увидеть небо, облака, но ничего не видела, кроме сильного света и больших деревьев, стоявших вокруг и поднимавшихся на значительную высоту, а сверху видела летающих Ангелов, трубивших в трубы.

Отсюда мы пошли дальше. Я увидела беседки, сплетенные из растений, в них сидели монахи и священники. Дальше, за беседками, под деревьями, кто-то сидел в кресле, с короной на голове.

Я спросила папу:

– Кто это сидит?

Он сказал:

– Государь.

Имени государя я не знаю и не спрашивала, только вдали видела еще много царственных особ.

Мы пошли еще дальше. Вышли на тропинку, где не было ни леса, ни земли, и дорога была не такая хорошая, как раньше. Чем дальше мы шли, тем свет становился все слабее, и мы подошли к каким-то подвалам. Вокруг было сыро, холодно, чувствовался смрад. Тут я увидела много людей. Некоторые из них сидели за какими-то перегородками и все плакали. У многих женщин, склонивших головы, вся одежда была мокрой от слез. Я узнала некоторых знакомых и свою крестную мать, умершую два года тому назад. Она сидела и, увидев меня, бросилась было ко мне, но кто-то невидимо удержал ее и не пустил ко мне. Она опять села и заплакала.

Я спросила:

– О чем ты плачешь?

– О том, что обо мне никто не молится!

– Хорошо ли тебе здесь?

– Нет! – ответила она.

Я хотела еще ее спросить, но папа повел меня дальше. Мы шли как будто под гору, все время вниз. Света там почти не было, а народу было очень много, одни сидели, другие стояли. Вдруг я увидела впереди огонь, выходивший откуда-то снизу, и сильно испугалась. Отец сказал мне:

– Ничего не бойся!

Я спросила его:

– Что это за люди?

– Грешники! – ответил он.

Я опять стала смотреть в ту сторону, где был огонь, и увидела что-то похожее на бревна. На них висели цепи, а людей не было видно, только одни головы. Слышны были крики, стоны, оханье.

Отсюда мы пошли назад. Подошли к воротам, около которых стояло какое-то большое чудовище, похожее на корову. Оно сильно зарычало. Я испугалась и вдруг очнулась… Лежала я в постели, около меня никого не было».

По словам родственников отроковицы Анны, этот рассказ, в первый раз услышанный ими от своей племянницы, произвел на всех потрясающее впечатление, да и сама Анна была в сильном волнении и со слезами передавала свой рассказ, в действительности которого никто не сомневался. Оказывается, когда Анна находилась в больнице, умерли две ее двоюродные сестры: Евгения и Мария, тоже заболевшие дифтеритом и находившиеся в доме своих родителей. Об их смерти Анне не говорили, и она не могла узнать об этом ни от кого другого, кроме посещавших ее родных. Между тем в своем рассказе она упоминала о Евгении и Марии, находившихся в числе встретивших ее детей, и, кроме того, она подробно описала, в чем они были одеты при погребении, то есть как она их видела в загробном мире.
Что Всемогущий Бог скрывает от мудрых и разумных мира сего, то открывает младенцам и чистым сердцем. Приведенный рассказ, как и множество подобных ему, лишь убеждает в непреложности Божественного откровения о действительном бытии загробной жизни и учении Святой Церкви о необходимости и силе ее молитв за умерших, в чем, к сожалению, сомневаются и что отрицают многие из современных безбожников, зараженных духом неверия. К этим людям вполне можно применить слова праведного Авраама, сказанные им евангельскому богачу: если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят (Лк. 16, 31).
Местонахождение рая, по учению Священного Писания

и святых отцов Церкви

Место первоначального земного рая определяется Священным Писанием на востоке: насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке (Быт. 2, 8). В этом же направлении по отношению к земле указывается и рай Небесный. Преподобная Феодора поведала, что после ее смерти она с сопутствовавшими ей Ангелами направилась для достижения Небесных Обителей к востоку. Великий угодник Божий Симеон Дивногорец также видел рай на востоке. На востоке видела его преподобная Евфросиния Суздальская. Вот почему восток в христианской Церкви имеет великое значение. Так, храмы строятся алтарем на восток, покойники кладутся лицом к востоку, православные молятся на восток.

Православная Церковь в своих молитвах, особенно в Великую Субботу и в Воскресение Христово, говорит о месте рая на небе.

Многие святые Новозаветной Церкви видели рай, который был подобен саду. Но, конечно, его природа соответствует природе его жителей – духов, поэтому рай недоступен для наших чувств, огрубевших от грехопадения.

При погребении Божией Матери святой апостол Иоанн Богослов шел с райской ветвью, принесенной на землю из рая Архангелом Гавриилом.

Преподобный Макарий Великий пишет, что после смерти наследующих рай встречают, отводят в прекрасные сады, в обители, приготовленные заблаговременно, где на них возлагают драгоценные одеяния. По словам преподобного Григория Синаита, рай есть низшее небо, что деревья его садов постоянно покрыты цветами и плодами. Посреди рая течет река, питающая его. Об этой реке повествует и Моисей: из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки (Быт. 2, 10).

У всех святых отцов и учителей Церкви рай представляется садом дивной, неописуемой красоты, природа которого вполне соответствует природе души, недоступной нашим огрубевшим чувствам.

Однако райская природа, недоступная для одних, при содействии Святого Духа была доступна другим. Так, подобно апостолу Павлу, восхищенному однажды в рай, туда был восхищен и один благочестивый подвижник, игумен Власий. Он начал служение Господу с ранних лет и был украшен многими добродетелями.

У Власия появилось непреодолимое желание узнать, в какое место за гробом вселяются души монахов, хорошо потрудившихся во время земной жизни. После трехлетней келейной ночной молитвы игумен Власий, по обычаю молясь ночью, внезапно был унесен в рай. Вдруг он почувствовал, что ходит по какому-то полю. Вокруг него росли прекрасные фруктовые деревья, цветы, все было наполнено дивным ароматом. Это был рай Божий.

Там Власий увидел монаха своего монастыря Ефросима, сидящего под деревом на золотом престоле. Увидев его, Власий подошел к нему и спросил:

– Это ты, сын мой Ефросим? Что ты здесь делаешь?

– Я поставлен здесь от Бога стражем, – ответил Ефросим.

– А можешь ли мне что-нибудь дать, если я у тебя попрошу? – продолжал Власий.

– Могу, проси!

Тогда Власий, показав рукой на яблоню, сказал:

– Дай мне с этого дерева три яблока!

Ефросим снял три яблока и подал их игумену. Власий принял их и тотчас пришел в себя. Он опять увидел себя в келье, а в его руках лежали три яблока. В этот момент зазвонили к утрене. По окончании богослужения игумен приказал братьям, чтобы никто из них не выходил из церкви. Призвав из трапезной Ефросима, бывшего на послушании повара, Власий спросил его:

– Сын мой, где ты был этой ночью?

Ефросим, опустив глаза в землю, стоял и молчал. Старец не переставал его допрашивать. Тогда Ефросим ответил:

– Там, отче, где ты меня видел.

– А где я видел тебя? – настаивал старец.

Ефросим ответил:

– Где просил у меня три яблока, в святом Божьем раю, и я тебе их дал, а ты принял.

– Вот эти три яблока, полученные мной в Божьем раю, – продолжал игумен, показывая их братии. – В эту ночь Бог сподобил меня быть в раю и видеть его.

Яблоки были разделены между братией. И кто из монахов был болен, после вкушения райских плодов сделался совершенно здоровым.

Из этого сказания видно, что Ефросим и Власий были в раю только своими душами, находившимися в полном сознании. И внешний вид души соответствовал внешности человека в его теле. Их души имели те же органы чувств, какие есть в теле, например, зрение.
В рай идут души праведников и искренно покаявшихся грешников после частного суда Христова, в 40-й день после разлучения души с телом. По учению Самого Господа Иисуса Христа, рай наследуют только одни верные – верующие в Господа Иисуса Христа и потому крещеные, как видимым знаком засвидетельствовавшие свою веру: кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет (Мк. 16, 16). Следовательно, другого пути к спасению нет, кроме деятельной веры. Одни только верующие в Господа Иисуса Христа становятся наследниками Небесного Царства. Однако не все верующие и крестившиеся получат спасение, а только те, кто будет жить согласно с верой, жить по закону Христову, кто оправдал свою веру делами, как об этом засвидетельствовал Сам Иисус Христос: и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения (Ин. 5, 29). Учение Иисуса Христа о блаженстве определило тех, которые могут быть жителями рая. Это нищие духом, плачущие о грехах, кроткие, алчущие и жаждущие правды, милостивые, чистые сердцем, миротворцы, претерпевшие за правду гонение, поругание и изгнание (Мф. 5, 3–11).

Заключение

Итак, ясно, что смертный час скрыт от нас и смерть может быть внезапной. Но мы можем освободиться от страха смерти. Для этого мы должны быть верными и мудрыми рабами Господними, как Авраам, Исаак и другие святые мужи. Будем рабами мудрыми и верными, как Иаков и Иосиф, тогда мы узнаем час своей кончины, и каждый из нас скажет: вот, я умираю (Быт. 48, 21). Тогда увидим мы детей своих и отойдем от этой жизни, благословляя и молясь о них. Тогда заповедаем мы о своем погребении, и уснем, и почием в мире и вечной радости.

Итак, будем рабами Господними, верными и мудрыми. Верными, храня и соблюдая, как зеницу ока, даже до последнего вздоха, православную веру. Мудрыми, удаляясь от всякого греха, исполняя всякую правду. Тогда не устрашимся мы смерти и вечного мучения, ибо когда придет к нам смертный час и найдет нас готовыми встретить его, тогда Владыка и Господь наш причтет нас к лику блаженных и праведных, ибо Он сказал: блажен тот раб, которого господин его, придя, найдет поступающим так (Мф. 24, 46).

А так как ни один человек не может сказать о себе, что он во всякое время готов к будущей загробной жизни, то будем, по крайней мере, твердо надеяться на милосердие всеблагого Бога, что Он Сам, по Своей неизреченной любви к человеческому роду, спасет нас.

Учение о мытарствах подтверждается и Священным Писанием, которое называет воздушное пространство областью злых духов: наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной (Еф. 6, 12).

Если же несомненно, что злые духи принимают большое участие в наших делах и стараются всячески вредить нам здесь, то, конечно, они не могут оставить нас спокойными в столь удобное для них время – при прохождении души через их область.

Учение о мытарствах излагается в некоторых церковных молитвах и у многих отцов Церкви, конечно, на основании Священного Предания. Так, в одной молитве говорится: «страшное и грозное место предстоит мне пройти по разлучении с телом, и множество мрачных и бесчеловечных демонов встретит меня» (в Следованной Псалтири молитва по 4-й кафизме).

Святитель Иоанн Златоуст говорит, что после разлучения с телом душа имеет великую нужду в помощи и заступничестве Ангелов, дабы ей пройти мимо старейшин, и властей, и невидимых миродержцев воздуха. В творениях преподобного Ефрема Сирина есть много мест, доказывающих общее мнение о мытарствах. Итак, души умерших, и праведников и грешников, подвергаются частному суду при своем восхождении на Небо и, смотря по своим делам, они тут же получают определение своей участи до всеобщего воскресения, ибо сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную (Гал. 6, 8). Души святых, праведных и богоугодно поживших на земле относятся Ангелами на Небо, в райские обители, и здесь блаженствуют, по учению Православной Церкви, а грешники, люди порочные, умершие без покаяния, низвергаются в ад и здесь принимают мучение.

* * *

Умершие являются к своим близким – родным, друзьям и знакомым, хотя иногда бывают случаи явления их и посторонним лицам, даже незнакомым. Почему не все умершие являются в этот мир, а лишь некоторые, неизвестно.

Являются умершие как во сне, так и наяву, хотя некоторым лицам только во сне – это тем, кто не может вынести свидания с ними наяву. Одни из них являются днем, другие только ночью. Чаще всего являются там, где было место их последнего пребывания на земле, хотя встречаются примеры их явления и в случайных местах. Чаще всего они являются в той одежде, в которой были преданы земле.

Одни умершие, являясь определенному лицу, стараются, чтобы никто из посторонних их не заметил. Случается и так, что посторонние, хотя и не видят умершего, но слышат его голос. Есть примеры, когда умерший являлся сразу нескольким лицам, находящимся в одном и том же месте, так что они его видели. Иногда они являются целыми группами, и даже в сопровождении лиц, совершенно незнакомых для тех, кому они явились. Интересно, что умерших видят даже животные, как, например, собаки, которые замечают появление умерших прежде человека и при этом так же, как и люди, пугаются их.

Нам кажется, что не все усопшие души имеют одинаковую материальную оболочку, в которой являются живым. По всей видимости, это зависит и от того, что одни являются неожиданно, а другие предупреждают о своем появлении разными внешними знаками – шорохом, постукиванием в дверь, звуком шагов. Одни из них входят и выходят через закрытые двери, окна, стены, так что для них не существует никакой внешней преграды. Другие же не иначе, как через открытые двери. Если же двери бывают заперты на замок, то они стучат, чтобы им открыли. Скорее всего стуком они предупреждают о себе, чтобы своим внезапным появлением никого не испугать.

Исчезновение умерших происходит тоже неодинаково. Одни скрываются неожиданно, так что нет возможности заметить, как и куда скрылся умерший. Другие же удаляются медленно, точно не желая расстаться с тем лицом, к которому явились. Сначала явившийся бледнеет, превращаясь как бы в туман или облако, тихо отделяется от земли, потом поднимается вверх, становится более и более воздушным, сливаясь с воздухом, наконец расплывается в нем и исчезает в пространстве.

Некоторые умершие при свидании с живыми бывают весьма общительны. Они выражают свой привет рукопожатием, поклонами, поцелуями, принимают живых в свои объятья, ласково гладят их лицо, волосы, не препятствуют и живым проявлять чувства нежности. Случается даже, что явившиеся приносят живым приветы из загробного мира и от живых не отказываются передавать поклоны умершим…

Благодаря такой общительности некоторые живые настолько осваиваются с умершими, что иногда забывают, с кем они имеют дело. Так, один парикмахер, закурив трубку, предложил умершему тоже покурить, но тот, конечно, отказался: «У нас, – сказал он, – не курят». Иные же умершие не только сами держат себя далеко от живых, но даже не позволяют им приближаться к себе.

То же необходимо сказать и об их речи. Одни из умерших охотно вступают в разговор с живыми, рассказывают, что они бывают около родных, что видят, что слышат. Другие же сохраняют строгое молчание и отвечают только тогда, когда их спрашивают. Отчего такая разница – неизвестно.

Замечательно при этом, что некоторые умершие, беседуя с живыми, не все позволяют рассказывать другим, и это запрещение имеет такую необыкновенную силу, что живые до самой смерти сохраняют тайну, несмотря ни на какие просьбы друзей открыть им запрещенные слова.

Можно ли определенно сказать, с какими целями умершие являются живым? Если мы часто не в состоянии дать себе отчета в своих действиях, а также не можем объяснить многих явлений из мира, нас окружающего, мира физического, то тем более нам трудно проникнуть в тайны загробного, духовного мира. Тем не менее, основываясь на тех данных, которые представляют нам рассказы о явлениях умерших, мы можем отметить следующее.

Некоторые являются по обещанию, еще при жизни данному своим родным или друзьям. Весьма многие являются, чтобы известить близкое лицо о своем уходе в загробный мир. Такие явления бывают чаще всего в момент смерти или вскоре после нее, и умершие в это время обычно не вступают в беседу с живыми, за редкими исключениями.

Так как вера в бессмертие души и существование загробной жизни озаряет наш земной путь и раскрывает перед нашим взором назначение земной жизни, то многие умершие являются единственно с целью убедить тех, кто колеблется в вере или совсем потерял ее. Другие являются близким их сердцу для того, чтобы уверить, что они снова увидятся в загробном мире, где соединятся навеки. Являются умершие и с той целью, чтобы известить родных и друзей, как они живут за гробом.

Умершие весьма часто со слезами просят своих родных, друзей и знакомых молиться за них и подавать милостыню. И эти их просьбы, конечно, понятны для нас. Им дорого и приятно думать, что они не покинуты за гробом, что на земле есть существа, которые помнят их, интересуются их судьбой и желают им блаженства. Но, главное, они чувствуют на себе, что наши молитвы умилостивляют Бога.

Есть примеры, когда умершие, указывая, где находятся их тела, просят совершить над ними обряд погребения. Это, конечно, те, тела которых были лишены его.

Усопшие искренне благодарят своих молитвенников. Иногда выражая свою благодарность за поминовение, умершие предостерегают своих благодетелей от непредвиденных опасностей, иные открывают все, что случится с ними в жизни, и особенно день их кончины.

Судя по целям, с какими являются умершие, мы полагаем, что души, удостоенные вечного блаженства, редко возвращаются на землю для свидания с живыми. Если же являются иногда, то стараются проявить свое влияние на живых в смысле нравственного усовершенствования и исправления порочной жизни, отнюдь не вмешиваясь в их житейские интересы.

В заключение скажем, что многие люди, которые раньше не верили в бессмертие души и существование загробной жизни, после явлений умерших стали верующими.

Литература

1.  Архиепископ Анатолий (Мартыновский). Слова и беседы на праздничные, воскресные дни и по разным случаям.

2 . Архимандрит Михаил (Лузин). Евангелие от Матфея на славянском и русском наречии с предисловиями и подробными объяснительными примечаниями. – Киев, 1912.

3.  Вечные загробные тайны. Как живут наши умершие, их союз с живыми, их блаженство и муки. Издание обители Святого пророка Илии на Афоне, 1898.

4.  Епископ Игнатий (Брянчанинов). Избранные изречения святых иноков и повести из их жизни. C.-Петербург, 1870

5.  Макарий, архиепископ Харьковский . Православно-догматическое богословие в 2-х томах. СПб, 1895, т. 2. С. 618, 645.

6.  Монах Митрофан (Алексеев). Как живут наши умершие и как будем жить и мы после смерти. СПб., 1897.

7.  Православный молитвослов и Псалтирь. Сретенский монастырь. М., 1997.

8.  Святитель Кирилл Александрийский . Слово об исходе души и о Страшном суде. – М., 1864.

9.  Священник Григорий Дьяченко. Тайная жизнь души после телесной смерти. Издание А.Д. Ступина. М., 1901.

10. Журналы: «Кормчий», 1911, 1912; «Душеполезное чтение», 1861; «Ребус», 1882, 1887; «Странник», 1862, 1864, 1866, 1873; «Колокол», 1568; «Русская старина», 1875; «Современные известия», 1874, 1887; «Херсонские епархиальные ведомости», 1866; «Христианское чтение», 1827.

Content

Автор составитель Владимир Зоберн
Страшный суд. Православное учение о конце мира

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Заключение

Литература