Илья Деревянко

Пленных не брать

Все имена, фамилии, прозвища действующих лиц, равно как и названия российских городов, улиц, благотворительных организаций, увеселительных заведений, политических партий и т. д. вымышленны. Любые совпадения случайны.

Пролог

24 октября 2006 года.

Западная Европа г. Брюссель.

Перед входом в апартаменты Главного приглашенных тщательно проверяли сканерами,[1] металлоискателем, просвечивали рентгеном и шепотом на ухо предупреждали:

— САМ сегодня не в духе. Будьте с ним поосторожнее и ни в коем случае не просите включить свет!!!

Получив подобное напутствие, приглашенные на цыпочках входили в просторный кабинет, освещенный огоньком одной-единственной маленькой свечи. На ощупь находили дорогу и, стараясь не дышать, рассаживались вдоль длинного прямоугольного стола. Так продолжалось около часа.

— Все в сборе, — заглянув вовнутрь, почтительно доложил дворецкий. (Он же начальник Службы Безопасности.)

— Хорошо, свободен, — хрипло донеслось с дальнего конца стола, утопающего в кромешной темноте.

Дверь закрылась.

— Итак, задача в целом вам ясна? и понятна, — болезненно прохрипел Главный, — осталось уточнить нюансы. Посмотрите еще раз на списки, — на стене засветились два монитора. Один огромный (два на два метра), второй значительно меньше. На каждом из них отчетливо виднелись выстроенные в колонки имена, фамилии, должности, звания приговоренных. Всего порядка двух сотен человек. Первые четыре фамилии на меньшем мониторе были выделены ярко-красным цветом.

— Общий план остается прежним, — сообщил Главный. — Сперва уничтожаются «сторожевые псы», затем все остальные. Ликвидации осуществляются нашими штатными агентами, наемниками и людьми «Z». Первые две категории получают минимум информации, ну а третья… Гм! Сами знаете. И запомните — никаких перевербовок, попыток склонить к сотрудничеству и прочих фиглей-миглей! Только физическое уничтожение при первом удобном случае. Проще говоря — пленных не брать! Вас здесь пятеро. Четверо имеют четкие задания, полученные в запечатанных конвертах. А ты, — световая указка полоснула по лицу рослого плешивого толстяка в шелковой маске, — ты временно сдаешь свои полномочия брату Маркиону[2] и будешь осуществлять координацию непосредственно на месте. Вопросы?!

— Нет… нет… нет… нет… нет… — почтительно прошелестели приглашенные.

Главный вдруг дико, надсадно закашлялся (чуть ли не до рвоты), дрожащими руками достал из тюбика маленькую таблетку, сунул ее в рот и, лязгая зубами о стекло, запил водой из стакана. Спустя секунд тридцать кашель постепенно сошел на нет. Главный отдышался, шумно высморкался, выпил еще немного воды и продолжил голосом умирающего вурдалака:

— Однако, поразмыслив на досуге, я решил внести в план определенные коррективы. Видите четырех «красных»… — тут он непечатно выругался по-английски. — Согласно достоверной информации именно они сорвали целый ряд важнейших, тщательно подготовленных нами операций, причем действовали зачастую в одиночку в отрыве от коллектива или же использовали коллег «втемную». Эти… — Главный снова разразился бранью и проклятиями, — должны быть уничтожены первыми! А пока они живы… хоть один из них!.. Остальных не трогать, ни под каким видом! Вопросы?

— Почему? — робко осведомился «непосредственный координатор».

— Объясняю специально для умственно отсталых, — страшно просипел Главный: — ОНИ САМЫЕ ОПАСНЫЕ! Видя, как гибнут один за другим их друзья и коллеги по работе, они способны активно вмешаться в ход событий, даже без санкции руководства, провести самостоятельное расследование и в конечном итоге превратиться из дичи в охотников. Как уже не раз случалось прежде. ТЕПЕРЬ ПОНЯТНО?!

— Да, — покорно кивнул толстяк.

— Тогда все свободны!!!

Дождавшись ухода приглашенных, Главный тяжело поднялся с места, зажег верхний свет, неуверенно подошел к зеркалу и тут же отпрянул назад с горестным вскриком.

Из зеркала на него глянуло безобразное лицо прокаженного, на последней стадии болезни: раздутое, покрытое язвами, струпьями, гнойной сыпью и чудовищными нарывами. Всего неделю назад оно принадлежало импозантному, шестидесятилетнему джентльмену, выглядевшему не более чем на сорок. Решив выглядеть еще лучше, Главный сделал себе омолаживающую инъекцию из человеческих эмбрионов. (Да нигде нибудь, а в одной из лучших западных клиник.) И… вот результат![3] По изуродованным щекам Главного потекли мутные слезы.

— Не помогает, не помогает противоядие! — простонал он, несколько раз судорожно всхлипнул, упал на карачки и зарыдал навзрыд…

«Эк разобрало старого Вилли!» — с усмешкой подумал дворецкий в смежном помещении, спрятал за пазуху прибор, при помощи которого записал на миниатюрный диск встречу в апартаментах шефа и разблокировал камеры скрытого наблюдения…

Несколькими часами позже, сменившись с дежурства и заперевшись в бронированном подвале у себя дома, он просмотрел и прослушал запись секретного инструктажа. Слова звучали четко, разборчиво, а вот изображения мониторных списков получились не очень. (Все-таки через стену снимали!) Правда, четыре основные фамилии читались вполне сносно. Дворецкий остался доволен. Эта, а также две предыдущие записи потянут не меньше чем на тридцать миллионов долларов! Только надо оставаться предельно осторожным и ничем себя не выдать. Иначе месть шефа будет ужасна!!!

Спрятав сегодняшнюю добычу в тайник, он уселся на старый табурет и принялся не спеша обдумывать две вещи:

1. Когда (завтра или послезавтра) будет удобнее и безопаснее связаться с русским резидентом.

2. Куда смыться с полученными деньгами и как получше там замаскироваться.

Ведь утечка-то рано или поздно обнаружится!..

* * *

В это же самое время плешивый толстяк, уже без маски, полуприкрыв веки, вольготно развалился в кресле самолета (первый класс, разумеется!), направляющегося в Россию. В прошлом военный, он привык четко, безукоризненно и без проволочек выполнять полученные приказы. Поэтапная казнь людей, приговоренных масонским трибуналом к смерти, должна была начаться практически сразу по прилете «координатора» в Н-ск. То есть утром, 25 октября, не позже одиннадцати часов по московскому времени…

Глава 1

Майор ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович, 1976 года рождения, дважды герой России, русский, беспартийный, неженатый

27 октября 2006 г.

14 часов 45 минут.

Окрестности г. Н-ска

«КамАЗ» неожиданно вынырнул из-за поворота и понесся по встречной полосе прямо на нас. Я, признаться честно, даже не успел удивиться, однако водитель шефа среагировал молниеносно, до отказа вывернул руль, и бронированную «Волгу» Рябова криво выбросило на обочину.

— Развелось сумасшедших на белом свете, — недовольно проворчал Владимир Анатольевич.

— Бух-трах-дзинь-гк-р-р-р, — донеслось с шоссе. Сумасшедший «КамАЗ» на полном ходу врезался в точно такой же с виду, но нормальный, мирно ехавший за нами.

— Дима, посмотри, что там с людьми, — велел мне полковник и обратился к водителю: — Выезжай из грязюки обратно на дорогу, а то увязнем конкретно.

Покинув салон, я чуть ли не по колено вляпался в раскисшее от дождей серо-бурое месиво, мысленно ругнулся, ступая, как аист, добрался до асфальтового покрытия, с горечью взглянул на испачканные брюки (только вчера купил!) и быстро зашагал к месту аварии. Позади надсадно заурчал мотор «Волги»…

За рулем сумасшедшего «КамАЗа» сидел труп с бледным до синевы лицом, с отвисшим подбородком и застывшими, стеклянными глазами. Голова покойного безвольно свесилась на плечо. Правда, от чего наступила смерть, понять было невозможно: ни кровинки, ни царапины… А водитель нормального, пожилой мужчина с сильно кровоточащей щекой (видать, осколком лобового стекла задело), уже объяснялся с тремя невесть откуда взявшимися гаишниками: упитанными, лоснящимися, самодовольными. Приблизившись к ним, я моментально понял — мужика «грузят» по полной программе, норовя сделать из него единственного виновника ДТП. (То ли для плана, то ли с далеко идущими коммерческими намерениями.)

— Ну-с, Дебиев Олег Сосланович, ты же б….ь, человека угробил, — вертя в руках документы «преступника», зловеще вещал усатый гаишник с погонами капитана.

— Не жилось тебе в твоей Осетии. Прописку в Н-ске за сколько купил?.. Молчишь, сука?!! Ничего! Скоро заговорит… Нет, запоет по-петушиному! — гыгыкнул мордастый старшина. — В СИЗО языки легко развязываются. Особенно в прессхатах.[4]

Третий, узколицый лейтенант что-то торопливо писал на вложенном в кожаную папку листе бумаги. Очевидно, составлял протокол.

— Я не виноват, он по встречной гнал, — без малейшего акцента сказал Дебиев, — со скоростью свыше…

— Молчать, черножопый! — цепным кобелем зарычал капитан. — Понаехали тут. Руки и рожу на капот нашей машины, ноги широко раздвинуть. Будем тебя шмонать. Наверняка наркотики найдем или оружие!

Я почувствовал, как внутри меня закипает холодная ярость. Ментов я всегда не слишком жаловал, а после недавних событий (см. «Операция Аутодафе») окончательно утвердился в мысли: структура эта, по размерам превосходящая российскую регулярную армию, зазря прожирает государственные деньги, и надо бы ее вовсе разогнать, оставив лишь процентов восемь действительно работающих людей, а также некоторые элитные подразделения, вроде СОБРа, «убойных» отделов и т. д. Причем минимум половину уволенных необходимо с ходу взять под стражу и, допросив при помощи психотропных препаратов, намотать им сроки от десяти лет до пожизненного (по мере заслуг). А кое-кого и просто шлепнуть, допустим, «при попытке к бегству». Но одно дело думать, а другое — видеть прямо перед собой трех бандитов в форме, нагло, средь бела дня издевающихся над ни в чем не повинным человеком…

— Значит, властям сопротивляешься! — видя, что Дебиев не спешит становиться раком, сквозь зубы процедил «усатый». — Ну, падла, ща-а-ас мы тебя…

— ФСБ, майор Корсаков, — громко представился я и металлическим голосом скомандовал: — Прекратить беспредел! Положить оружие на землю и сами мордами в капот. Живо!!! — одновременно я раскрыл левой рукой служебное удостоверение, а правой вытянул из-за пояса пистолет с глушителем.

— А-а-а?! — дико вылупился капитан.

— Повторять не буду. На счет три стреляю по конечностям, — дослав патрон в патронник, сузил глаза я: — Раз…

Гаишники оказались на редкость понятливыми и на счет «два» послушно раскорячились у своей легковушки с мигалкой и с надписью «ГИБДД» на борту.

— Возьмите, — я протянул Дебиеву чистый носовой платок: — Олег… э-э-э…

— Сосланович, — подсказал он, отстранив мою руку. — Зачем зря пачкать? Лучше из аптечки обработаю. Вы не возражаете? — и направился к кабине «КамАЗа».

— Тэ-э-э-экс-с, друзья ситные! — развернулся я к обтянутыми форменными брюками задницам: — «Скорую» вызвали?

«Задницы» удрученно молчали.

— Я вызвал по мобильнику, — сообщил из кабины Олег Сосланович.

— А вы, стало быть, нет, — заключил я, отвесив капитану смачного пинка: — Вы слишком увлеклись разбоем на большой дороге, — второй пинок, сильнее первого, достался хаму-старшине. — Причем обставляете означенный разбой как служение закону и тем самым его (то есть закон) полностью дискредитируете! — Если первые два гаишника стоически перенесли экзекуцию, то лейтенант придушенно взвизгнул.

— Какие мы нежные, — презрительно фыркнул я, — прямо как девочки. Кстати, вы в курсе, что на ментовских зонах тоже петушатни имеются?

— Товарищ майор, не надо! — хором возопили стражи порядка. — Мы больше не будем!!! У нас семьи большие. Не сиротите детишек!!!

— Не верю ни единому слову, — поморщился я. — И на жалость меня не возьмешь… Короче, так. Пускай потерпевший решает ваши судьбы. Как он скажет, так и будет!.. Олег Сосланович, оформлять их или как?!

— Не надо оформлять, — отозвался из машины Дебиев. — Они еще не самые худшие.

— Вот видите, какой он добрый, — вновь обратился я к форменным задницам, теперь испачканным грязью и заметно подрагивающим. — Я бы на его месте… А впрочем, ладно, — вдали послышались завывания сирены, и я решил сворачивать спектакль. — Приняли нормальное положение, порвали первый протокол, сожрали его на троих, начали составлять новый, а также занялись мертвецом. За все про все вам пятнадцать секунд. Время пошло!

Гаишники проявили чудеса расторопности, и когда возле нас затормозила карета «Скорой помощи», старшина бережно укладывал на асфальт труп, лейтенант старательно писал, а капитан раздавал им цеу и украдкой оттирал «пятую точку».

— Где пострадавшие? — обращаясь почему-то ко мне, осведомился рыжеволосый врач с такими широченными плечами, что за ними свободно могли укрыться оба прибывших с ним санитара.

Я молча кивнул на вышедшего из кабины Дебиева и на труп с застывшим рядом старшиной.

— Грамотно наложена повязка, — осмотрев Олега Сослановича, похвалил рыжеволосый богатырь. — У вас есть медицинское образование?

— Сам обучился, в армии, — неохотно ответил тот.

— А где, простите за нескромность, служили?

— В Афганистане, в ДШБр.[5]

— Долго?

— Семь лет, офицером, пока не комиссовали по ранению.

— И куда вас? — не отставал любопытный врач.

— Две пули в область сердца, третья — в легкое…

Я волком глянул на гаишников и мановением пальца приказал капитану отойти в сторону.

— Так, ты кого «черножопым» обозвал, вошь лобковая?! — прошипел я в перепуганную усатую рожу.

— Я…

— Молчать, чмо! Отвечать исключительно на вопросы! Итак, ты, сучий потрох, собирался ограбить боевого офицера, нашего брата по вере[6] и инвалида афганской войны. Он-то тебя простил, а вот я не могу. Ну и что с тобой сделать, урод?!

— Я… я готов возместить моральный ущерб! — судорожно сглотнув, выдавил старший наряда.

— Моральный и материальный, — подчеркнуто поправил я. — С лихвой! Сколько вы хотели содрать с него в итоге? Только не ври, хуже будет.

— Ш-штуку б-баксов, — запинаясь, промямлил капитан.

— Заплатите три. Плюс стоимость разбитого лобового стекла и ремонта. Всего… — тут я произвел в уме некоторые расчеты. — Всего, стало быть, пять. Время на выполнение — час. Потом включаю счетчик — десять долларов за минуту просрочки. Засекаю время, — я покосился на часы.

— Не надо счетчика, — тихо попросил усатый. — У нас… у нас с собой есть!

— Ох, и классно же платят российским стражам порядка. Кто бы мог подумать! — иронически усмехнулся я. — Видать, совсем изоврались СМИ. Твердят и твердят, понимаешь, о бедности нашей милиции… Ну да ладно, чмырь, некогда с тобой базарить. Иди, уговаривай потерпевшего принять твою компенсацию. Не уговоришь — поедешь со мной. Ты знаешь КУДА!

Произнеся вышеуказанную тираду, я подошел к врачу, внимательно осматривавшему тело водителя сумасшедшего «КамАЗа».

— Странно, — заметив меня, пробасил он. — Никаких видимых повреждений. Похоже… мужик умер от страха!

— ??!

— Конечно, вскрытие покажет, но по ряду признаков у него обширный инфаркт.

— Дми-и-три-ий! — не успев толком удивиться, услышал я громкий голос Рябова. — Нам пора!

— Уже иду, еще несколько секунд! — откликнулся я и посмотрел на Дебиева с усатым. Капитан горячо, со слезой на глазах что-то втолковывал хмурому осетину.

— Пожалели раз, пожалейте и во второй, — приблизившись к ним, посоветовал я. — У капитана безвыходное положение. Если вы откажитесь от компенсации, то ему, — я провел ребром ладони по горлу.

— Ну хорошо, коли так, — вдруг рассмеялся Олег Сосланович, принимая из рук усатого толстую пачку денег. — Спасибо вам, майор!

— Да не за что, — отмахнулся я. — Работа у нас такая — порядок по мере сил поддерживать и…

— Дмитрий!!! — голос шефа прозвучал достаточно грозно.

— Всего доброго. Возникнут проблемы — звоните! — Я вручил Дебиеву свою визитку, испепелил взглядом усатого и бегом устремился на зов полковника…

Рябов стоял на дороге, уперев руки в боки и, как с облегчением заметил я, лишь притворялся рассерженным.

— Долго валандался, — с напускной суровостью начал он и, не удержавшись, прыснул в кулак. — А козлов оборзевших ты лихо в стойло поставил, — шеф весело улыбнулся. — Я с большим удовольствием наблюдал твой разговор с ними… (зная, что полковник владеет искусством читать по губам, я не удивился такой постановке фразы. — Д.К.)… Однако хорошенького понемножку. Машина из грязи вытащена, пару мелких поломок Гена устранил. Пора нам и…

Из-за давешнего поворота задом выкатилась иномарка без номеров с опущенным задним стеклом, из которого торчали два автоматных ствола.

— Ложись! — Рябов подсечкой сбил с ног шофера и сам бросился на асфальт. Я почти одновременно распластался рядом с ним.

— Тра-та-та-та-та-та-та…. Тра-та-та-та-та-та-та… — хищно затрещали длинные очереди. Пули разорвали воздух в тех местах, где мгновение назад находились наши головы и туловища.

— П-ф-ф… п-ф-ф… п-ф-ф… п-ф-ф… п-ф-ф… п-ф-ф… — открыли мы с Рябовым ответный огонь.

Один из стволов (видимо, лишившись хозяина) перестал плеваться свинцом и бессильно вывалился на багажник.

— Тра-та-та-та-та-та-та… — злобно огрызнулся второй. На сей раз пули легли гораздо ниже, пройдя почти впритирку над нашими затылками.

— Дави стрелка. Возьму бензобак, — бросил мне Рябов, меняя позицию. — П-ф-фф… п-ф-ф… п-ф-ф… п-ф-ф… — откатившись в сторону, я всадил четыре пули в салон, но промазал или нет, понять не сумел.

Рябовский пистолет негромко пукнул, и иномарка исчезла в огненной вспышке взрыва. Из передней дверцы выскочил объятый пламенем человек и отчаянно вопя, закружился юлой на месте.

— П-ф-ф, — сжалился над ним шеф. Вопль прервался, и мертвец с простреленным черепом упал догорать на грязную обочину.

— Кажется, все, — сказал полковник, первым поднимаясь на ноги, и обернулся к месту ДТП: — Эй, вы там… Целы? Нет?

— Капитану рикошетом ягодицу поранило, — басом отозвался врач. — Остальные в полном порядке.

— Нашли гаишники на жопу приключений, — покачал головой Владимир Анатольевич. — Сходили, называется, на «охоту». Сперва ты их отпинал да на бабки выставил. Потом старший наряда пулю словил, и опять в задницу…

— Ему по статусу положено, — проворчал я, с грустью осматривая основательно испорченный костюм. — Как главарю шайки с большой дороги.

— Ха-ха, действительно, — согласился шеф. — Доля у него больше, чем у подельников, ну и расплата соответственно…

— Поедем? — усевшись на водительское кресло, спросил прапорщик Песцов.

— Само собой, но вот куда? — посмотрев на часы, задумчиво молвил начальник отдела. — На процесс Кашина… (см. «Операция Аутодафе») мы однозначно опоздали, да и являться в суд в таком виде…

— Внимание, внимание, всем сотрудникам ФСБ, находящимся в квадрате восемь! — внезапно захрипела рация в нашей «Волге». — На пятнадцатом километре К…го шоссе попал в засаду кортеж генерала Нелюбина. Два подрыва… Мочат бронебойными… Охрана перебита! Срочно на помощь!!! Повторяю! На пятнадцатом километре… — рация также внезапно замолчала!

Не сговариваясь, мы с Рябовым нырнули на заднее сиденье. «Волга» резко рванула вперед, ловко обогнула догорающую иномарку и до предела увеличила скорость.

— Прямым текстом передали, — осевшим голосом произнес полковник. — Похоже, прямо с места происшествия. Что за чертовщина последние два дня творится?!

— Вы о чем? — полюбопытствовал я, перезаряжая пистолет.

— После расскажу, — Рябов открыл тайник в полу, достал оттуда три «вала» и несколько «эфэшек». — Ехать осталось минут пять. Пока есть время, вы оба слушайте и запоминайте, как будем действовать дальше…

Глава 2

Следуя указаниям шефа, прапорщик Песцов погнал «Волгу» не по К-му шоссе, а параллельно, по В-му, и на пятнадцатом километре свернул на узкий, заброшенный проселок, который должен был вывести нас прямиком в центр событий. Дело в том, что полковник предполагал — нападавшие под каким-нибудь предлогом заблокировали нужный им отрезок дороги с обеих сторон. (Так, кстати, и оказалось в действительности.) А на раздолбанный, давно не езженный проселок, если и обратили внимание, то не слишком большое. Подоспели мы вовремя (бой уже близился к завершению) и благодаря уловке Рябова возникли там неожиданно, как чертик из коробочки. На пустынной дороге криво стояли два подорванных, изрешеченных пулями автомобиля с окровавленными трупами внутри, а третий с пробитыми шинами и тоже изрешеченный застыл на обочине, метрах в ста назад по ходу движения. Отовсюду слышались частые, смачные хлопки.[7] Из придорожной канавы кто-то отвечал на них. Экономными очередями из «вала». Как позже выяснилось, на шоссе произошло следующее. Борис Иванович ехал в середине маленького кортежа в черном бронированном «Мерседесе». Точно такие же были и у охранников. Вернее, в центре он оказался в момент нападения, поскольку в процессе движения машины время от времени перестраивались и менялись местами.[8] Нападавшие одновременно подорвали головную и хвостовую машины и сразу открыли кинжальный огонь на поражение. От неминуемой смерти Нелюбина спас его личный шофер лейтенант Кузнецов. (Царствие ему Небесное!) Он успел сделать две важнейшие вещи: фантастичным по ловкости маневром выскочил из капкана и одновременно передал по рации сигнал SOS открытым текстом. Правда, далеко уехать лейтенант не смог. И сам погиб, и машину пулями остановили. Однако своими действиями он дал возможность генералу достать из тайника «вал», занять удобную позицию на некотором удалении от подготовленной ловушки и продержаться до прибытия подмоги. Невзирая на аристократический, немного изнеженный внешний вид, Борис Иванович оказался отличным бойцом и к нашему появлению сумел уложить наповал четверых террористов. Но и те были не лыком шиты. Быстро перегруппировавшись, они начали стягивать вокруг Нелюбина смертельное кольцо. Еще чуть-чуть — и отважному генералу пришел бы конец, но тут на упомянутом проселке появилась наша «Волга», несущаяся во весь опор с жестко зафиксированным рулем, и с ходу смяла одного из убийц. Остальные тут же перенесли огонь на нового врага и… благополучно подставились под наши пули. Ни меня, ни Рябова, ни Песцова в машине, разумеется, уже не было.

Заранее выпрыгнув на ходу, мы залегли в лесопосадках и, ориентируясь по звучным хлопкам, начали методично «гасить» нападавших.

…(Все-таки бронебойные патроны сыграли с ними злую шутку. — Д.К.)… Не удовлетворившись одной лишь стрельбой, мы с шефом метнули по две гранаты в места предполагаемого скопления противника, попали довольно удачно и этим фактически решили исход боя. Деморализованные остатки террористов начали беспорядочное отступление, больше напоминающее бегство, получили вдогонку еще по гранате, несколько очередей и… воцарилась тишина.

Впоследствии оперативно-следственная группа подобрала в лесопосадках шестнадцать относительно целых трупов и фрагментно еще четырех. Из двух оставшихся в живых беглецов одного настигли вскоре «омеговцы», а вот второму каким-то чудом удалось скрыться.

— Борис Иванович, вы живы? — выждав для верности пару минут, окликнул Рябов.

— Жив, — спокойно донеслось со стороны дороги. — Это вы, Владимир Анатольевич?

— Он самый.

— А Корсаков с вами?

— Да.

— Так я и думал, — из канавы поднялась перемазанная жидкой грязью фигура с «валом» в руках и без опаски направилась к нам.

— Песцов? Эй, Песцов, ты где? — позвал полковник.

Геннадий не ответил. После недолгих поисков мы обнаружили его в кустах, недалеко от проселка, насквозь прошитого бронебойной пулей. Прапорщик был жив, но без сознания. Из раны в груди обильно струилась кровь.

— Не повезло парню, — вздохнул Рябов. — Дима, помоги!

Вдвоем с начальником отдела мы обнажили водителя до пояса, открыли аптечку, прихваченную мной при десантировании из «Волги», и начали оказывать ему первую медицинскую помощь.

Генерал тем временем вышел на дорогу и с грустью осмотрел останки своих телохранителей.

— Девять молодых, здоровых ребят… (это вместе с Кузнецовым. — Д.К.)… пропали ни за грош, а старый хрыч жив-здоров, — тихо простонал Борис Иванович. ГОСПОДИ! НУ ПОЧЕМУ ТАК?!! — Тут он украдкой смахнул слезу.

В небе вдруг зашумела лопастями быстро снижающаяся «вертушка». Из нее высыпались восемь «омеговцев» в полном боевом снаряжении и с ходу рассредоточились согласно наработанной схеме.

— Расслабьтесь, обормоты! — моментально взяв себя в руки, властно распорядился Нелюбин и саркастически добавил: — Рад встрече с нашим доблестным спецподразделением. Вы, как всегда, вовремя. Вот только не знаю, чем вас теперь занять? Может, стрельбой по трупам развлечетесь или в оцепление встанете?

— Зря вы, Борис Иванович, — с укоризной заметил Рябов. — Исходя из расстояния до базы они прибыли весьма оперативно. И еще — вертолет нам очень кстати для немедленной эвакуации раненого, да и лес прочесать не помешает. Остатки террористов не могли далеко уйти!

— Если они вообще есть, эти самые остатки, — проворчал генерал и вновь возвысил голос: — Один полетит с «трехсотым»,[9] остальные на «охоту», — и, не выдержав, рявкнул: — ВЫ-ПОЛ-НЯТЬ!!!

Через полторы минуты «вертушка» скрылась в вышине, унося на борту нашего злосчастного шофера, а «омеговцы» (еще раньше) бесшумно растворились в лесопосадках. Мы остались на дороге втроем, но ненадолго.

Спустя короткий отрезок времени начали подъезжать одна за другой оперативные машины ФСБ и кареты «Скорой помощи».

— Явились не запылились, — насупился Нелюбин, — к шапочному разбору! А когда бой идет — их не дозовешься. Одни вы на подмогу прибыли. Смотреть тошно на этих раздолбаев! Ща-а-ас я им устрою выволочку!

— Не стоит понапрасну людей обижать! — заступился за коллег Владимир Анатольевич. — По чистой случайности мы оказались ближе всех к месту событий. Всего-то навсего!

— В таких делах случайностей не бывает, — отрезал генерал, однако смягчился и не стал «драконить» подбежавших оперативников. Он просто окинул вновь прибывших сумрачным взором, потребовал чистую, сухую одежду для нас троих… («А плевать, где достанете! Хоть с себя снимайте!») и новую машину. Через несколько минут оба приказа были выполнены. Вашего покорного слугу как младшего по званию усадили за руль черного «БМВ», полковник с генералом устроились на задних сиденьях, и мы понеслись к Н-ску, оставив на дороге трех раздетых офицеров, которые, ежась на холодном ветру, натягивали наши мокрые, облепленные грязью костюмы.

Получив от начальства одно-единственное указание — «Как можно быстрее, майор!» — я врубил сирену с мигалкой, постоянно нарушал правила и без зазрения совести разгонял встречный автотранспорт. Нелюбин с Рябовым не обращали на мои хулиганские действия ни малейшего внимания. Они пили «Нарзан» и живо обменивались впечатлениями о ходе боестолкновения. (Тогда-то мне и стало известно, как именно кортеж генерала попал в засаду.) Потом как-то невзначай полковник поведал о нападении на нашу «Волгу», но сделал упор не на нем самом, а на предшествующих событиях, и когда он дошел до пинания мною гаишных задниц, а также совместного поедания легавыми заведомо лживого протокола, Борис Иванович от души расхохотался.

— Фу-фу, Корсаков, вы в своем репертуаре! — отсмеявшись, выдохнул он. — Остроумно, ничего не скажешь! И, главное, справедливость восстановлена на одном, отдельно взятом участке «большой дороги». Правда, таких грабителей в форме пруд пруди, пинать всех — ноги отобьете… Но, как говорится, и то хлеб… Кстати, судя по некоторым признакам, вы давно хотите о чем-то спросить. Так давайте, не стесняйтесь!

— Борис Иванович, вы ясновидящий?! — искренне поразился я.

— Значит, угадал?

— В самую точку! Только у меня вопрос не к вам, а к полковнику. Вы разрешите?

— Да, всегда пожалуйста. — Генерал откупорил очередную бутылку «Нарзана», отпил немного из горлышка, демонстративно отвернулся к окну и притворился дремлющим. Дескать — «Можете не стесняться, господа офицеры. Меня тут вроде как нет».

— Помните, перед боем вы упомянули о «чертовщине, творящейся последние два дня»? — обратился я к Рябову. — Объясните, пожалуйста, что конкретно вы имели в виду?!

— Так, так, так! — мгновенно «проснулся» Нелюбин. — Последние два дня, говорите? Очень интересно!!! Ну-ка, полковник, выкладывайте все как на духу!

— Да сам толком не пойму, — замялся Рябов. — Неприятности вдруг посыпались, словно из поганого мешка. Если не считать сегодняшних приключений, то со вчерашнего утра я четыре раза чуть не попал под машину. (Из них два — возле собственного дома.) А сегодня утром на меня набросились в подъезде три наркомана с ножами…

— С чего вы взяли, что они наркоманы? — быстро спросил Борис Иванович.

— Землистые физиономии, мертвые глаза, бессмысленная, немотивированная агрессия…

— Немотивированная, стало быть, — задумчиво повторил генерал. — Хорошо, продолжайте.

— Что продолжать?

— Ах, ну да, — по губам Нелюбина скользнула легкая улыбка: — Я хотел спросить, куда вы их подевали?!

— Сами понимаете, — смущенно потупился полковник, — три обколотых отморозка с «перьями», нападение внезапное, места мало. В общем, не было возможности с ними церемониться. Но один, кажется, выжил. По крайней мере, когда приехала «Скорая», он еще дышал…

— Семья ваша, как отреагировала? — остро глянул Борис Иванович.

— Во-первых, я по возможности не посвящаю жену с дочерьми в свои проблемы, а во-вторых, они сейчас в отъезде. У Ирины после нападения на квартиру сатанистов нервный стресс (см. «Операция Аутодафе»). У жены и младшей Ольги за компанию то же. Вот я и отправил свой курятник в полном составе в один из наших черноморских пансионатов. Пускай восстанавливаются. А школьную программу девочки потом наверстают. Здоровье дороже!

— Мудро поступили, — одобрил генерал. — И не только в отношении здоровья, а… Впрочем, об этом чуть позже, — и обратился ко мне: — Ну а вы, Дмитрий Олегович? С ВАМИ что происходило последние два дня? (За исключением недавних событий.)

— В смысле? — не врубился я.

— Кирпичи на голову не падали? Грузовики у подъезда раздавить не пытались? К ручке двери гранату никто не приспособил? Проще говоря, какова криминогенная обстановка у вашего дома?!!

— Гхе, гм, — замялся я. — Да, собственно… понятия не имею!

— То есть как? — опешил Нелюбин.

— Видите ли, в чем дело, — вновь откашлявшись, начал я, — ну, вообще-то… в эти дни…

— Короче, загулял наш молодой повеса резюмировал Рябов. — Где и с кем, если не секрет?

— С одной симпатичной дамой из Светлянска, — неохотно сообщил я. — Познакомились весной 2005 года во время моей командировки.[10] Она в некотором роде наша коллега… — Я замялся, подыскивая слова.

— Все ясно! — облегченно вздохнул Нелюбин. — Капитан Фролова Светлана Федоровна, 1979 года рождения, разведенная, бездетная. Бывшая секретарша виновно убиенного «оборотня» Апраксина и одновременно агент генерала Маркова. В настоящее время перешла на службу в военную контрразведку под руководство полковника Быстрова. В Н-ск прибыла на трое суток по делам. Остановилась в одноместном номере гостиницы «Турист». Завтра вечером вылетит обратно в Светлянск. Красивая женщина! Одобряю ваш выбор, Дмитрий Олегович.

— Вы за нами следили? — насупился я.

— Боже упаси! — всплеснул руками Борис Иванович. — Просто Фролова находится в Н-ске по моему личному указанию. Нужно было урегулировать (не пользуясь средствами связи) некоторые вопросы с Быстровым по части… Впрочем, неважно. А насчет остального… Гм! Я достаточно хорошо изучил ваше личное дело и знаю, с кем из наших сотрудников[11] вы контактировали в Светлянске. Между прочим, я подозревал, что ночи Фролова проводит с любовником. Уж больно сонная она являлась в Контору. И сегодня утром дал распоряжение проверить личность таинственного Казановы. Мало ли кого могли к ней «подвести» наши заклятые «друзья» из иностранных спецслужб! Но, слава Богу, этим любовником оказались вы. Значит, проверка отменяется, — генерал взял лежавший в машине «Кенвуд», настроил частоту, вызвал некоего «семнадцатого» и коротко распорядился: — Разработку «Веселая блондинка» прекратить. Наружное наблюдение снять.

— Есть! — гавкнуло в рации.

— Ну вот, — отечески улыбнулся Нелюбин. — Можете дальше развлекаться со своей красавицей. Никто вам не помешает.

— Под объективами камер скрытого наблюдения?! — проворчал я. — Нет уж, увольте. Как-нибудь обойдусь!

— Но я же отменил разработку «Веселая блондинка», — с интересом глянул на меня генерал.

— Ага, отменили. И «наружку» сняли. Но о камерах и «жучках» не сказали «семнадцатому» ни полслова!

— Н-да-а. Стреляный воробей. На мякине не проведешь, — уважительно произнес Нелюбин и вновь потянулся к «Кенвуду», — «Семнадцатый», я «первый», дополнение к прежнему приказу. Полностью очистить номер двадцать третий от «глаз» и «ушей»… Ну, Дмитрий Олегович, теперь вы довольны? — дождавшись ответного «Есть!», обратился он ко мне.

— В принципе да. Однако не пойму, почему вы так заинтересованы в продолжении моих амурных похождений. Или опасаетесь, что за оставшееся время Светка успеет подцепить нового хахаля, не столь благонадежного?!

— Да, опасаюсь, но не за нее, а за вас, — серьезно ответил Борис Иванович.

— ??!

— Вам не стоит сегодня возвращаться домой, — тем же тоном разъяснил Нелюбин. — На квартире вас, скорее всего, поджидает пренеприятный сюрприз. Например, откроете дверь, и… полдома взлетит на воздух.

— Шутите?

— Нет, нисколько, — покачал головой генерал. — Я же недаром интересовался криминогенной обстановкой у вашего дома. Дело в том, господа офицеры, что со вчерашнего утра на меня, на полковника Рябова и наверняка на вас, майор, начата активная охота!..

Глава 3

— Есть агентурная информация или основываетесь на фактах? — деловито осведомился Владимир Анатольевич.

— Информация пока весьма расплывчатая, приблизительная, — хмуро ответил генерал. — Так, кое-какие наметки. Типа одной из влиятельнейших масонских структур в Дальнем Зарубежье намечены к уничтожению ряд старших офицеров и генералов ФСБ. Зачем, почему — неизвестно! Более точные сведения должны поступить завтра. Или послезавтра. А факты… Гм! Кроме того, что вам уже известно, со мной происходило следующее: вчера днем меня пытался застрелить в спину один из наиболее доверенных телохранителей майор Алексей Жарков. Кстати, именно он в позапрошлом году два раза спас мне жизнь, а теперь вот оно как, — лицо генерала потемнело, лоб покрылся глубокими морщинами. — По счастью, я инстинктивно почуял неладное и… в общем, я остался жив, а Жаркова пришлось уничтожить подручными средствами. Проще говоря, я разнес ему череп каминной кочергой. — Нелюбин угрюмо замолчал. Видимо, припомнил подробности.

— Ни фига себе! — изумился Рябов. — А в Конторе об этом ни слуху ни духу.

— Мы не стали выносить сор из избы, — устало вздохнул Борис Иванович. — Тело потихоньку кремировали, по Конторе распустили слух, будто Жарков спешно отбыл в «горячую» командировку. А семьи у него нет. Он был один как перст на белом свете. Так же, как Корсаков… Идем далее. Нынешним утром, в пять тридцать у меня под кроватью сработало хитроумное взрывное устройство в миниатюрном исполнении. По идее я должен был стопроцентно погибнуть, но… видать, Господь не допустил. Обычно я всегда просыпаюсь ровно в шесть, без будильника. А сегодня вдруг вскочил в 5.10.

Сна ни в одном глазу. Я умылся, оделся, вышел из спальни с намерением прогуляться по саду, и тут оно рвануло. Весело, не правда ли?

— Вы сказали «ряд старших офицеров и генералов ФСБ», — пораженный внезапной догадкой, подал голос я. — Надо полагать, те, кто больше прочих досадил «заклятым друзьям» на Западе?!

— Правильно, — согласно кивнул Нелюбин. — Только не пойму — к чему вы клоните.

— А к тому!!! — наплевав на субординацию, взорвался я. — К вашей, мягко говоря, близорукости!!! Если вы включили в сей почетный список мою скромную персону, то ПОЧЕМУ ВЫ ЗАБЫЛИ О ГЕНЕРАЛЕ МАРКОВЕ?!! Уж кто-кто, а он давно масонам поперек горла!

— Ох, и старый же я дурак!!! — схватился за голову Борис Иванович. — Майор прав на двести… нет, на триста процентов!!! А меня, идиота, давно пора на свалку! Не понимаю, зачем Господь такого дурня в живых оставил… Игорь Львович сейчас в Конторе? — взяв себя в руки, хрипло спросил он Рябова.

— Нет, на загородной даче, — ответил полковник. — Он позвонил утром, сказал, что немного приболел (последствия недавнего инфаркта) и будет на службе ближе к вечеру.

— Немедленно звоните ему на персональный мобильник! — буквально выкрикнул Нелюбин. — А вы, майор, гоните во всю мочь к Гривенскому шоссе!

— Уже гоню, — буркнул я. — С тех самых пор, как задал вам вопрос.

— Молодец, — коротко похвалил генерал и встревоженно обратился к Рябову: — Ну, как?

— «Абонент не отвечает или временно недоступен», — лицо полковника сильно побледнело. — Такого в принципе быть не может! Телефон Маркова «берет» откуда угодно, хоть из шахты ракетной установки, и он его никогда не отключает! Похоже… случилась беда…

— А домашний, стационарный?!

— Просто длинные гудки. Тоже ненормально. Либо жена, либо охранник обязательно бы подняли трубку!

— Н-да, плохо дело, — мрачный, как грозовая туча, Нелюбин схватил рацию и спешно связался со спецназом, но не с «Омегой», а с аналогичным подразделением в собственном ведомстве.

Тщетно пытаясь проглотить застрявший в горле комок, я гнал машину на пределе ее лошадиных сил, три раза чуть не слетел в кювет, однако не обратил на это ни малейшего внимания. «Марков в беде, скорее всего, мертв, — гулко колотилось в голове, — Марков, который всегда относился ко мне как к родному и неоднократно вытаскивал из сквернейших историй! Господи!.. Чем дожить до такого… Лучше бы я погиб в сегодняшнем бою!!!»

— Крепитесь, майор, — словно прочитав мои мысли, тихо сказал Нелюбин. — Мы с вами на войне. Там убивают. Порой близких нам людей. Но и мы не сидим сложа руки! Крепитесь. Нужно еще многое сделать!!!

* * *

Расположенная на окраине хвойного бора служебная дача генерала Маркова представляла собой трехэтажное кирпичное строение с мансардой, обнесенное средней высоты забором без каких-либо намеков на колючую проволоку. Отсутствие «колючки» с лихвой компенсировалось хитроумной сигнализацией и установленными повсюду камерами слежения. Никакого ажиотажа вокруг не наблюдалось. Окрестности усадьбы (стоявшей на значительном удалении от других домов элитного поселка) казались вымершими.

«Не успели нелюбинские орлы отреагировать на приказ! Долго раскачиваются, охламоны!» — подъезжая к железным воротам, подумал я и… в следующий момент ворота автоматически раздвинулись.

— Заезжайте, — махнул рукой высокий сорокалетний мужчина в камуфляже, в «разгрузке», с «валом» через плечо и с миниатюрным японским наушником в правом ухе.

— Старший группы полковник Ерохин Виталий Федорович, — представил нам его генерал и, выйдя из машины, без обиняков спросил: — Что сделано на данный момент?

— Двадцать бойцов прочесывают окрестности, двадцать охраняют подступы, десять обследуют дом и случайно обнаруженный подземный ход, выходящий на поверхность под декоративным пнем в сосновом бору, — отчеканил командир группы.

— А Марков с семьей?

— «Двухсотые», — Виталий Федорович опустил глаза, — охранники то же.

— У вас, как известно, медицинское образование. Когда, по вашему, наступила смерть?

— Приблизительно между четырьмя и пятью утра.

— Ка-а-ак?!! — задохнулся Рябов. — Он же лично мне звонил в половине девятого!

— Имитация голоса. Распространенное явление в наши дни. Есть просто «народные умельцы». Есть и специальная техника. В общем, ничего сверхъестественного. В настоящий момент меня больше интересует другое, каким образом нападавшие сумели беспрепятственно проникнуть на территорию усадьбы и спокойно вырезать охрану. Следов боестолкновения вокруг не видно, — голос Бориса Ивановича звучал ровно, холодно. Каменное лицо не выражало никаких эмоций. Но теперь, когда я видел отчаяние генерала на шоссе, вызванное гибелью «молодых, здоровых ребят, вместо старого хрыча», я знал — под бездушной маской высокопоставленного спеца скрывается тонкая, ранимая натура. И если он так переживал смерть телохранителей, то каково же ему сейчас?! Ведь Марков (как недавно шепнул мне Рябов) был старинным другом Нелюбина, и Борис Иванович — крестный отец его девятнадцатилетних дочерей-близняшек…

— Подземный ход исключается, — заявил Рябов. — О нем знали только я, Марков, Корсаков, жена Игоря Львовича и обе девочки.

— Женщины вполне могли проболтаться, — по-прежнему холодно заметил Нелюбин. — Тем более тайна известна им давно. Если не ошибаюсь — с января 2004-го…

— Да, с января, — подтвердил Владимир Анатольевич. — Именно тогда мы с Корсаковым впервые за много лет использовали ход для освобождения генерала с семьей из рук агентов Структуры и для последующей эвакуации освобожденных (см. «Изгой»).

— Не исключено, правда, и использование прибора, блокирующего всю электронику в усадьбе, — продолжил Борис Иванович. — Но тут должны разобраться специалисты. Вы их вызвали, Виталий Федорович?

— Да, с минуты на минуту подъедут.

— Хорошо, а где убитые? — маска Нелюбина дала на мгновение трещину, и из нее (из трещины) повеяло такими тоской и болью, что я невольно вздрогнул.

— Тела охранников убийцы сложили штабелем на первом этаже. А генерал с семьей в своих комнатах на третьем. Хотите посмотреть?

— Да.

— Прошу прощения, — Ерохин вдруг замер, вслушиваясь в наушник. — Ты уверен? — спустя секунд двадцать спросил он и, видимо, получив утвердительный ответ, разрешил: — Ладно, поднимайтесь наверх…

— Мои бойцы однозначно утверждают — ходом не пользовались уже более двух лет. Надо думать, с того самого случая в январе 2004-го, — сообщил нам полковник. — Стало быть, остается прибор и… Хотя нет. Не будем делать скоропалительных выводов. Дождемся результатов вскрытия.

— Вы о чем? — заинтересовался Нелюбин.

— Об отсутствии сопротивления. Внешний вид охранников… Впрочем, взгляни?те сами!..

Восемь человек из дежурной смены лежали в углу просторного, отделанного мраморной плиткой вестибюля. Четверо в нижнем белье (те, кто на момент нападения отдыхал). Четверо в полном боевом облачении, с оружием и… все до единого убиты холодным оружием! Отдыхающие — спицей в ухо, находившиеся на постах — с одинаково перерезанными глотками.

— Похоже, ребят опоили какой-то гадостью, — пробормотал Борис Иванович. — Охрана у Игоря была отменная. Просто так, как барана, ни одного из них зарезать не могли. Кстати, прислуга где? В доме Марковых работали повар, садовник и горничная. Все трое постоянно проживали здесь. Итак, где! Они!!!

— Повар с садовником мертвы, горничная исчезла, — доложил Ерохин.

— Немедленно объявить в розыск!!!

— Уже сделано, но… — Виталий Федорович слегка замялся.

— Продолжайте! — потребовал генерал.

— Незадолго до вашего приезда бойцы из «прочески» передали по рации — в километре от усадьбы найден сильно обгоревший женский труп. Визуальному опознанию не подлежит.

— Завербовали, использовали и спалили, как мусор, — тихо молвил Рябов. — Вполне в духе наших «заклятых друзей».

— Дождемся результатов вскрытия охранников и тщательной экспертизы обгорелой. Тогда сделаем окончательные выводы, — подытожил Борис Иванович. — А сейчас… — голос генерала чуть дрогнул, — надо сходить наверх. Рябов, Корсаков — со мной, а вы, Ерохин, останьтесь здесь. Продолжайте руководство операцией.

Тяжело ступая, мы втроем поднялись на третий этаж, где располагались спальни Маркова, его жены Валентины Васильевны, а также дочерей — Иры и Светы. Замуж близняшки выйти не успели. Они учились в престижных Н-ских вузах и продолжали жить с родителями…

В отличие от охранников, Марковы не были зарезаны. Судя по ряду признаков, убийцы с ходу высаживали двери и прямо с порога открывали шквальный огонь по лежащим в постелях жертвам. А после производили контрольные выстрелы в головы. Патронов они не жалели, и нашим взорам предстало ужасное зрелище… (Описывать не буду. Язык не поворачивается. — Д.К.)… Что примечательно, Игорь Львович сжимал в окоченевшей ладони пистолет.

— Умер, как настоящий воин, с оружием в руках, — тихо сказал Рябов. — И даже успел прихлопнуть, по крайней мере, одного из нападавших. Видите, за порогом, в коридоре, лужицу застывших мозгов и обильные следы крови?! Значит, в отличие от охранников, ни его, ни семью опоить не удалось.

— Оно и неудивительно, — стиснул кулаки Нелюбин. — Охрана и Марковы всегда ужинали порознь. В первом случае на стол накрывала горничная (она-то и подсыпала ребятам отраву), а во втором — сама Валентина Васильевна… Майор, вы куда?!

— Пойду… пройдусь… немного… — с трудом выдавил я, добрел до окна в конце коридора и прислонился пылающим лбом к прохладному стеклу. Меня душили слезы. Я вспоминал декабрь 2004-го, когда после жестокой схватки с проклятой Структурой… (см. «Изгой») неделю балансировал на грани жизни и смерти, а затем еще десять дней лежал пластом, не в силах подняться на ноги. Все это время Валентина Васильевна с дочками добровольно выполняли работу санитарок и сиделок, не гнушались выносить за мной судно, мыли и переодевали, как маленького. Проснувшись ночью, я обязательно видел рядом со своей кроватью милое лицо одной из них и сразу же слышал встревоженный голосок: «Вам плохо?! Позвать врача?! Не надо?.. Тогда, может хотите попить или… А, понятно. Да не стесняйтесь вы, ради Бога! Никого из нас это не затрудняет»… Потом я начал понемногу вставать, выходить на улицу, а точнее, в хвойный бор… (Дело происходило в Т…ком пансионате ФСБ. — Д.К.)… но до полного выздоровления было еще далеко. Организм восстанавливался крайне медленно, неохотно. Вдобавок я впал в тяжелейшую депрессию и напрочь утратил интерес к жизни. Женщины и тут не оставили меня без внимания. Постоянно старались как-то развлечь, поднять настроение. Но (до поры) безуспешно. Угрюмый, осунувшийся, с потухшим взглядом я продолжал таять у них на глазах, чем приводил мать с дочерьми в глубокое отчаяние. Но однажды вечером близняшка Ира принесла ко мне в комнату маленького котенка. Он замурлыкал и доверчиво ткнулся влажным носиком в мою впалую небритую щеку. И тогда на сердце стало чуточку теплее. Я сделал попытку улыбнуться и впервые за последние три недели произнес достаточно длинную фразу из четырех слов: «Спасибо, малышка! Большое спасибо».

А на следующий день начальник Управления пригласил ко мне православного священника. После подробной трехчасовой исповеди, соборования и Причастия я наконец-то ожил в духовном плане и быстро пошел на поправку в физическом. Через неделю я почти полностью вернулся в первоначальную форму, т. е. до пыток, клинической смерти, побега из закрытой психушки, суперменства под воздействием мощного стимулятора (см. «Изгой») и последующего «отходняка», описанного в предыдущих абзацах. Тогда Марков дал мне длительный отпуск и отправил на отдых в одно уютное местечко в ста километрах от Н-ска. Там я, как водится, вскоре вляпался в новые приключения,[12] но не слишком крутые, а так… Нечто вроде разминочного спарринга после долгой болезни…

Близняшка Ира отличалась от Светы маленькой родинкой на левой щеке, но теперь, после контрольных выстрелов в головы, я так и не смог понять, кто из сестер кто…

Жгучие слезы щипали глаза, в горле першило. Я не удержался и всхлипнул, как мальчишка.

— Успокойтесь, майор, — на плечо мне легла горячая ладонь генерала Нелюбина. — Я знаю, вы относились к ним как к родным, и знаю, каково видеть ТАКОЕ. Ровно пять лет назад (день в день) при схожих обстоятельствах погибла вся моя семья: жена, дочь с маленьким внуком и сын, совсем недавно закончивший военное училище.

— Дочь с внуком?! Закончившим военное училище?! — Я не поверил собственным ушам. — Сколько же вам лет?!

— Шестьдесят.

— ??!

— В другое время я бы воспринял ваше удивление как приятный комплимент, но сейчас не до того. Идемте! — Борис Иванович осторожно отдернул меня от стекла. — Нам предстоит многое осмыслить, разложить по полочкам, вычислить негодяев и нанести массированный ответный удар. Проще говоря, уничтожить их всех — от главарей до рядовых исполнителей!

— О да! — утерев слезы, сквозь зубы процедил я. — Вырежем уродов под корень! Но с некоторыми предварительно побеседуем: и под «сывороткой», и в режиме «Б».

— Это само собой, — утвердительно кивнул Нелюбин и вновь повторил: — Идемте, майор. У нас каждая минута на счету!

Глава 4

Трое суток спустя.

В кабинете Бориса Ивановича, превращенном в штаб операции, работал на полную мощность кондиционер. Клавдия Богатырева, заменившая скоропостижно скончавшуюся секретаршу Нелюбина… (о причинах ее смерти чуть позже. — Д.К.)… сбилась с ног, таская нам чашки с кофе и унося битком набитые окурками пепельницы. У дверей попеременно дежурили несколько спецназовцев из отряда Ерохина. А Нелюбин с Рябовым осуществляли так называемый «мозговой штурм», норовя поскорее вывести операцию на финишную прямую. Я по распоряжению начальства тоже пытался шевелить извилинами, хотя в глубине души считал — аналитик из меня никудышный, и вряд ли от моих потуг будет какой-нибудь толк. Вот если бы шею кому свернуть, глотку перерезать, башку прострелить или лагерь террористов взорвать — тогда другое дело. Тогда я окажусь в своей тарелке и смогу показать неплохие результаты, а так… только кофе генеральский даром перевожу! Однако приказ есть приказ. Никуда от него не денешься. Раз оба начальника требуют от меня быть мыслителем — придется соответствовать. По крайней мере, внешне.

Я с умным видом наморщил лоб и потянулся за очередной чашкой…

Информации за истекший период скопилось немало.

Во-первых, пришла шифровка с пометкой «Молния» от резидента из Голландии:

Рядом влиятельнейших масонских лож, зачастую именуемых «Тайным мировым правительством», в России к началу 2008 года готовятся массовые беспорядки, на волне которых новым президентом страны должен сделаться ставленник Запада, бывший премьер Козянов. С этой целью предпринимаются определенные подготовительные меры, а именно… (далее подробный перечень. — Д.К.)…

Уже сейчас производятся крупные финансовые вливания в так называемую «либерально-демократическую оппозицию» (в первую очередь в Союз Прозападных Сил) и формируются отряды вооруженных наемников. Кроме того, на нескольких тайных совещаниях в Брюсселе решено произвести массовую зачистку тех людей, которые могут помешать планам заговорщиков. (Всего около двух сотен человек.) В их число входят патриотически настроенные государственные и общественные деятели, представители армии, некоторых силовых структур, а также три десятка старших офицеров и генералов ФСБ. Причем последние предназначены к ликвидации в первую очередь. По сведениям нашего источника, главный инициатор и разработчик данного проекта Вильям Эйдеман высказался следующим образом: «Сперва уничтожим сторожевых псов, затем всех остальных!» На последнем, заключительном совещании 24 октября 2006 года Эйдеман внес в план определенные коррективы. Он поставил во главу списка приговоренных четырех сотрудников ФСБ (генерала Маркова, генерала Нелюбина, полковника Рябова, майора Корсакова) и приказал «зачистить» их самыми первыми, а пока хоть один из них жив — прочих не трогать. Мотивация: «Они наиболее опасны. Видя, как гибнут один за другим их друзья и коллеги, они способны активно вмешаться в ход событий, даже без санкции руководства, провести самостоятельно расследование и в конечном итоге превратиться из дичи в охотников…» Означенные ликвидации, по словам Эйдемана, будут осуществляться штатными агентами натовских спецслужб, упомянутыми выше наемниками и какими-то людьми «Z». Общее руководство зачисткой на месте поручено бригадному генералу в отставке Хавьеру Дюбуа. К сожалению, ни его имя, ни имеющиеся фотографии практически ничего не дают для задержания эмиссара. По данным того же источника, Дюбуа сделал пластическую операцию и с тех пор на публике не показывался. (А в кругу соратников появлялся только в шелковой маске.) В Н-ск он вылетает (или уже вылетел) под чужой фамилией, с биометрическим паспортом, куда занесено его новое лицо, а также новые отпечатки пальцев, изготовленные ему на время визита при помощи суперсовременных специальных технологий.

Кто такие люди «Z», источник не знает. Вместе с тем он обещал за дополнительную плату предоставить нам новую личину Хавьера Дюбуа в полном объеме, но сразу оговорился — это займет не менее двух-трех недель, так как действовать ему придется очень осторожно. Последнее время Вильям Эйдеман стал крайне подозрителен и при малейшем подозрении отправляет на «конвейер»[13] любого из приближенных…

— Это они верно подметили, насчет охотников, — ознакомив нас с шифровкой, хищно сощурился Нелюбин. — Именно так и произойдет! А за Игоря с семьей я с них… — генерал громко скрипнул зубами, усилием воли натянул обратно обычную, непроницаемую маску и елейным голосом подытожил: — А пока займемся сортировкой вражеских трупов и допросом пленного наемника. (Как упоминалось выше, «омеговцам» удалось захватить живым одного из типов, напавших на генеральский кортеж.)

Сортировкой трупов мы, разумеется, занялись не собственноручно. (Генерал отдал соответствующий приказ подчиненным.) Зато в допросе пленного (некоего Юрия Танькова) приняли участие всем скопом. Необходимо отметить, что после посещения усадьбы Марковых мы прямиком направились в служебные апартаменты Бориса Ивановича на Лукьянской площади и с тех пор безвылазно находились там. Правда, я хотел съездить переодеться (чужая одежда сильно жала в плечах), но Нелюбин категорически запретил. Он молча отвел меня в уже знакомую костюмерную (см. «Штрафники), широким жестом предложил выбрать любой костюм и любую обувь, а ко мне на квартиру послал группу специалистов. Потом, спустя несколько часов, генерал также молча дал почитать их отчет. Моя однокомнатная берлога действительно оказалась с сюрпризами общей мощностью до пятидесяти килограммов в тротиловом эквиваленте. Причем одно СВУ неизвестные доброжелатели вмонтировали в паркет, сразу за порогом комнаты. Второе спрятали на кухне, третье в ванной, четвертое в туалете, а пятое в холле, за вешалкой с одеждой. То есть куда бы я ни сунулся, по возвращении домой прогремел бы страшный взрыв, похоронивший на веки и вашего покорного слугу, и бо?льшую часть жильцов подъезда за компанию. (Все бомбы были связаны друг с другом и рванули бы одновременно.)

Но вернемся к допросу пленного наемника. Он происходил, разумеется, не в генеральском кабинете, а в подвальном помещении, значительно ниже секретной тюрьмы Аппарата внутренних расследований (см. «Штрафники»). Мы спустились туда на лифте, начинавшемся прямо в кабинете Нелюбина (вход в него был замаскирован под шкаф) и заканчивавшемся в угрюмом, сыром подземелье со стальными решетчатыми тамбурами через каждые пятьдесят шагов. Возле них бдили громадные, вооруженные до зубов охранники с физиономиями потомственных палачей. Миновав три тамбура, мы подошли к бронированной двери с «кормушкой» и точно таким же стражем около нее.

— Докладывайте, — сухо приказал Борис Иванович.

— Поначалу буйствовал, — охотно сообщил детина.

— То есть?!

— Орал, что на дворе не тридцать седьмой год, и мы ответим за произвол по всей строгости закона. Хамил, обзывался, требовал адвоката. Пришлось конкретно усмирить.

— Конкретно?! Покалечили небось?! — в голосе генерала послышались отдаленные громовые раскаты.

— Нет, нет! — видимо, ощутив надвигающуюся грозу, побледнел охранник. — Дали раза три по болевым точкам. Ничего не повредили. Доктор потом осматривал, подтвердил…

— Хорошо, — смягчился Нелюбин. — Доставьте его в «процедурную».

«Процедурная» оказалась просторной, отделанной кафелем комнатой с лампами дневного света под потолком, длинной скамьей вдоль стенки и оцинкованным столом посередине. К нашему появлению там уже находились два незнакомых врача с медицинскими чемоданчиками в руках.

— В принципе обследование можно не проводить, — завидев генерала, сказал один из них. — Подопечный здоров как бык. Я недавно…

— Знаю, — вежливо перебил Борис Иванович, — охранник доложил. Значит, не будем терять времени и приступим непосредственно к «иглоукалыванию».

— Интересно, почему хмырь права качать пытался. Совсем сбрендил? — полюбопытствовал я.

— По словам «омеговцев», он к моменту задержания успел сбросить автомат, «разгрузку» и переоделся в гражданскую одежду. Дескать, «гулял тут просто», — пояснил Рябов. — Вот только про синяк на плече[14] да про парафиновый тест забыл, — в глазах полковника отразилось презрение. — То ли в армии не служил, то ли совсем дурак, то ли… Да хрен с ним! Какая, собственно, разница?!

Спустя несколько минут двое бугаев втащили в «процедурную» крепкого мужчину лет двадцати пяти с темными волосами, маленькими усиками и рябым неприятным лицом. Он вздрагивал в мелком ознобе и затравленно озирался по сторонам.

— Форма два, — холодно приказал генерал.

Охранники сорвали с пленного одежду до пояса, не слишком бережно уложили его на стол и закрепили ноги специальными зажимами. Один из врачей тем временем наполнил шприц психотропным препаратом.

— Ну-с, послушаем голубчика, — Борис Иванович уселся на лавку, жестом пригласив нас с Рябовым устраиваться рядом.

Через пару минут после инъекции наемник начал с готовностью отвечать на все задаваемые вопросы.

Он оказался уроженцем Н-ска, выпускником экономического вуза, в недавнем прошлом менеджером фирмы по поставкам презервативов (уволенным с работы за нечистоплотность в делах); активным членом Союза Прозападных Сил и… заместителем начальника главного учебного центра по идеологической подготовке! В армии Таньков действительно не служил, во время боя находился в арьергарде (идеолог как-никак!), а потому остался жив и чуть было не удрал. Благодаря своему особому статусу он знал достаточно много и выложил следующую информацию: имя, фамилию, паспортные данные командира отряда (это тот последний, который сумел скрыться), месторасположение вышеуказанного центра, нескольких тренировочных лагерей и вербовочных пунктов «боевиков 2008» (в Н-ске и Н-ской области). Назвал одного из видных функционеров СПС, от коего получал инструкции и агитационную литературу. Описал систему подготовки наемников, а также примерный план действий их отрядов во время готовящихся беспорядков. И перечислил поименно известных ему агентов натовских спецслужб. Все они происходили из числа уроженцев бывшего СССР, имели российское гражданство, возглавляли учебный центр и работали инструкторами в тренировочных лагерях. Один из них, кстати, командовал отрядом, напавшим на кортеж генерала Нелюбина. Однако Таньков ничего не знал ни о плане Эйдемана, ни тем более о новой личине Хавьера Дюбуа. Засаду на К…м шоссе командир (некто Борис Лоскот) объяснил просто: «Вам платят хорошие деньги. Начинайте отрабатывать помаленьку. А тебе, гондон штопаный… (это Танькову. — Д.К.)… хватит жопу в штабе просиживать. Понюхай немного пороху. Не помешает!»

Кроме того, пленник понятия не имел, кто такие люди «Z». Он вообще впервые слышал этот термин.

— Снимайте, — когда запас знаний «идеолога» иссяк, распорядился генерал.

— Куда его? — безучастно спросил один из громил.

— Расстрелять.

Врач, вводивший препарат, удивленно глянул на Нелюбина, но ничего не сказал.

Охранники же восприняли полученный приказ как нечто само собой разумеющееся. Они отстегнули Танькова от стола и полуголого грубо вытащили в коридор. Тот не сопротивлялся, что-то гнусаво мычал под нос и вряд ли даже понимал свою дальнейшую участь. (Судя по всему, ловил тяжелый отходняк.[15])

— Ну-с, с наемниками вроде понятно, — потер ладони генерал, достал странного вида переговорное устройство, жестом удалил врачей, вызвал какого-то «нулевого», продиктовал ему имена, фамилии, назвал адреса Главного центра и вербовочных пунктов, указал точное месторасположение загородных лагерей по подготовке боевиков… (ну и память! — Д.К.)… подробно проинструктировал и обратился к нам с Рябовым: — А теперь, господа офицеры, поехали обратно наверх. Надеюсь, мои ребята уже рассортировали трупы…

Так оно и оказалось. Едва мы вернулись в кабинет, там, словно из-под земли, возник Ерохин с отчетом в руках.

— Прочитайте вслух, — устало попросил Нелюбин. — Тут все свои…

Дабы не утомлять читателя, перескажу лишь общую суть, без подробностей и точного перечня фамилий опознанных. (Слушание отчета заняло свыше часа.) Виталий Федорович не торопился, отчетливо выговаривал каждое слово, а некоторые особо важные места повторял дважды.

ИТАК:

1. Большинство убиенных были наемниками, в том числе те, кто обстрелял нашу «Волгу» в первый раз. Правда, из них (в смысле, «первых») смогли опознать пока одного, поскольку трупы сильно пострадали от взрыва и огня. Опознанный оказался неким Олегом Фомичевым, в прошлом офицером-десантником, служившим азербайджанцам в Карабахе, грузинам в Абхазии и молдаванам в Приднестровье. И эксперты не сомневались — трое его безымянных еще подельников из той же породы.

2. Горничная обгорела практически до костей. Вероятно, убийцы не просто полили ее бензином да бросили спичку, а использовали особо мощное, горючее вещество. Наподобие того, которое применил Нелюбин на даче недоброй памяти генерала Харитонова (см. «Операция Аутодафе»)… Тем не менее то, что от нее осталось, отправили на экспертизу ДНК.

Но самый большой сюрприз преподнесли нам тела трех «наркоманов», напавших на Рябова в подъезде… (тот, еще дышавший, так и не выжил. — Д.К.)… а также труп водителя сумасшедшего «КамАЗа». (Кстати, первые трое оказались вовсе не наркоманами, а вполне добропорядочными обывателями.) Но главное в другом. У всех четверых на правую руку и на лоб были вживлены микрочипы!!!

— Так вот кто такие люди «Z», — мрачно произнес Рябов. — Люди-зомби… Гм! Старые знакомые. Сталкивались неоднократно.[16] Осталось только понять — где на сей раз искать их кукловода?!

Глава 5

Те, кто читал четыре предыдущие книги,[17] могут смело перелистнуть пару страниц до слов, выделенных курсивом. Для остальных поясняю:

1. Микрочип — программное микроустройство со встроенной антенной, которое принимает, обрабатывает, хранит и передает информацию. (Через спутник в Управляющий компьютер и обратно.)

2. Вживленный под кожу микрочип обеспечивает постоянный компьютерный контроль за человеком: состоянием здоровья, местонахождением, а также… за его мыслями, чувствами и поведением! Компьютер как бы слышит ушами чипированного, видит его глазами и способен отдать ему любой приказ, который человек не может не выполнить, поскольку утратил свободу воли и является уже не личностью, а фактически придатком компьютера. Так кукловод (если того требует программа) запросто заставит своего раба взорвать жилой дом, отравить водозаборник, есть мертвечину или фекалии, совокупляться с грязными животными, убить самого дорогого и близкого человека. А затем — полностью забыть о содеянном. Считать себя честным, правильным, непорочным и (если нужно по сценарию) искренне сокрушаться об им же убиенных! Осуществляется это следующим образом:

Кевин Варвин — профессор кибернетики британского университета Рединга и другие ученые мира научились по движению импульсов нейтронов в нервах (одинаковых у всех людей) распознавать движения и мысли любого человека. Они изобрели удобное устройство управления сознанием людей (kevin-Warwick org). Вживленный под кожу человека микрочип преобразует импульсы нейтронов его нервов в цифровые электронные сигналы и мгновенно передает их через спутник в Управляющий компьютер. Тот, приняв радиосигналы, автоматически распознает по ним мысли и чувства всех заклейменных микрочипами людей, принимает индивидуальное решение по воздействию на каждого пронумерованного и в соответствии с программой посылает через чип в мозг придатка командно-электронные импульсы, которым чипированный не только не может сопротивляться, но и сам не понимает, что творит. В случае необходимости компьютер с легкостью уничтожает придаток, вызвав специальным импульсом остановку сердца или кровоизлияние в мозг.

3. И, НАКОНЕЦ, САМОЕ ГЛАВНОЕ!

Каждый микрочип содержит в себе личный номер носителя с обязательным числом зверя — 666. Дело в том, что все мировые системы кодирования информации: EAH-13/UPS (единая мировая), 11PS (США и Канада), БАМ (Европа) и прочие — содержат в себе три компьютерные шестерки. Три пары тонких, удлиненных линий в начале, середине и конце штрихкода как раз и составляют число зверя — 666 (на компьютерном языке). По сути, такой чип и есть знаменитая печать антихриста. Вживляется он всегда на правую руку или на лоб, как и предсказано в Апокалипсисе! Тот, кто принял подобную печать, не только утратил свободу воли. Он навсегда, безвозвратно потерял Милость Божию и Царствие Небесное. Отныне для него одна дорога — в Геенну Огненную. В Апокалипсисе прямо сказано: «Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть» (Откровение св. Иоанна Богослова. XIII, 18) и далее — «… третий Ангел последовал за ними, говоря громким голосом: кто поклоняется зверю и образу его и принимает начертание на чело свое или на руку свою, тот будет пить вино ярости Божией… И будет мучим в огне и сере перед святыми Ангелами и Агнцем, и дым мучений их будет восходить во веки веков…» (Откровение св. Иоанна Богослова. XIV, 9—11).

Ползучее наступление антихристовых печатей уже давно идет по всему миру. В «цивилизованных странах» вполне успешно. Тамошние обыватели настолько привыкли к пластиковым паспортам и различным именным карточкам с микрочипами, к личным кодам и номерам с тремя компьютерными шестерками, ко всеобщей системе безналичных расчетов и прочим «благам цивилизации», что осталось только вживить им чипы на лбы или на правые руки, да и дело с концом!.. (На языке спецслужб это называется «метод тропинки». — Д.К.)… По такому же пути толкают сейчас и Россию. К счастью, это у нас происходит не так гладко, как хотелось бы мировому масонству, но, к сожалению, процесс все-таки идет. Иногда он ускоряется, иногда буксует, почти останавливается. Потом снова движется вперед. Медленно, со скрипом, перемалывая вставленные в колеса палки, но движется… сволочь!

ОТКРОЮ ВАМ ОДИН СЕКРЕТ.

В российских правящих верхах и силовых структурах есть два противоположных полюса. Один — православный, патриотический, второй — сатанинский, сионистско-масонский. Оба этих полюса яростно борются друг с другом за души наших граждан. Что касается непосредственно ФСБ, то генерал Марков (Царствие ему Небесное!), полковник Рябов, генерал Нелюбин, ваш покорный слуга и т. д. — представители первого полюса. Наши враги, вроде покойного генерала Кувалдина, печально знаменитой Структуры[18] и иже с ними, относятся ко второму. Иногда верх одерживаем мы (и тогда процесс буксует), иногда они — тогда процесс ускоряется. Но у наших врагов есть одно существенное преимущество… (какое — сказать не могу, но, надеюсь, вы сами догадаетесь. — Д.К.)… а посему все наши успехи пока остаются чисто тактическими. Но это пока. А дальше… дальше видно будет!

Однако я немного отвлекся от главной темы. Итак, даже на Западе до поголовного клеймения людей микрочипами еще не дошло… (кое-кто и там пытается сопротивляться, но это отдельная тема. — Д.К.)… Тем не менее многим слугам дьявола ох как не терпится! И они предпринимают определенные шаги локального характера: «постоянный медицинский мониторинг»,[19] подкожные чипы-пропуска (допустим, на секретные объекты) и т. д.

Есть подобные деятели и у нас в стране. В государственных учреждениях России такие пропуска не используются… (Так и хочется сказать «пока». — Д.К.)… но некоторые частные фирмы начинают их потихоньку у себя вводить. Ни к чему хорошему это, разумеется, не приводит. Недавно мы накрыли одно «рекламное агентство», которое вживило своим сотрудникам чипы-пропуска, сделало их придатками компьютера, невольными участниками специальной программы «Объятия сатаны» и превратило означенные придатки, во-первых, в изощренных, кровавых убийц, а во-вторых… Тьфу, блин! Говорить противно, во что!.. (См «Пропуск в ад».)

И вот сейчас мы снова столкнулись с похожей проблемой…

— Зомби — не совсем правильный термин, — покачал головой Нелюбин. — Скорее биороботы.

— Пусть так, — не стал спорить Рябов, — но задача от этого не меняется. Надо срочно выходить на кукловода.

— Жаль, Коновалова с нами нет, — вздохнул генерал. — В начале лета 2004-го он, если мне не изменяет память, сумел через трофейный чип ввести в Управляющий компьютер программу самоликвидации (см. «Технология зла»)… Но Виктор Иванович, к сожалению, умер. У нас на руках целых три чипа, однако… нет гения, подобного Коновалову. (Таких вообще в природе единицы.) И враги наверняка в курсе дела. Ведь раньше придатки в кремационные печи живьем ныряли, в канализации топились, лишь бы чип не попал к вам в руки, а сейчас — кукловоду плевать. — Поднявшись с кресла, Борис Иванович подошел к окну, оперся ладонями о подоконник и принялся созерцать пустой постамент у центрального здания Конторы. Мы с Рябовым коротко переглянулись.

«Легенда остается прежняя!» — прочитал я во взгляде шефа и едва заметно кивнул в знак согласия. Дело в том, что Коновалов был жив (хотя не совсем здоров), находился у надежных друзей в далеком северном городе, куда мы с Костей Сибирцевым эвакуировали его летом 2005-го, снабжен деньгами, новыми документами и всем необходимым оборудованием. А известие о его кончине явилось старательно сфабрикованной дезинформацией, распространенной по приказу Маркова в начале нынешнего года. Цель — предохранить ученого от дальнейших покушений и дать ему возможность спокойно продолжать работу над «Мусорщиком».[20]

«Мы больше не можем им рисковать! — сказал тогда Марков. — Уж слишком глобальная у него задача. Воистину — мирового масштаба! А с нашими проблемами, как-нибудь сами разберемся».

На случай если вдруг Коновалову потребуется наша помощь, Марков с Рябовым разработали и наладили хитроумный канал связи, стопроцентно исключающий возможность «засветки»… (КАКОЙ ИМЕННО — не скажу, хоть убейте! — Д.К.)…

Две недели тому назад он дал о себе знать, дескать, «жив, работаю» и, хотя ничего не просил, — ученому, на всякий случай, переправили еще один миллион евро из особого фонда начальника Управления.

О том, что Виктор Иванович жив, изначально знали всего четыре человека: генерал Марков, полковник Рябов, майор Сибирцев и ваш покорный слуга. Теперь же после гибели Кости и убийства Игоря Львовича посвященных в тайну осталось двое. Нельзя сказать, что мы с Рябовым не доверяли Нелюбину. Совсем напротив! Но… знали мы его все-таки не так хорошо, как покойного генерала Маркова. К тому же Борис Иванович не в безвоздушном пространстве вращается. Мало ли чего…

Короче, пускай все остается по-прежнему. По крайней мере, пока… (Между прочим, дальнейшие события доказали правильность нашего молчаливого решения. — Д.К.)…

— Без Коновалова нам будет тяжело, — снова вздохнул Нелюбин, оторвавшись от окна. — Но ничего. Справимся, с Божьей помощью! Ваши предложения, господа офицеры?!

— Давайте проанализируем личности, общественное и семейное положение четырех чипированных, — предложил полковник. — Авось да нащупаем необходимую зацепку.

— Разумно! — одобрил генерал и полуобернулся к двери: — Виталий Федорович! Будьте любезны!..

Спустя тридцать секунд перед нами на столе лежал убористый пятистраничный текст.

Приведу краткую выжимку из него:

…Водитель «сумасшедшего» «КамАЗа» — Галко Герман Андреевич… Двадцать восемь лет, образование незаконченное среднее… Профессия — проститутка мужского пола… Работал в азербайджанском ночном клубе «Павиан»… До недавнего времени регулярно обращался за помощью и консультациями к проктологу в районной поликлинике. Потом перестал, упомянув мельком, что нашел «солидный медицинский центр, где за умеренную плату решат все его проблемы с прямой кишкой»… Проживал вдвоем с пятидесятилетней матерью Галко Мариной Геноховной (в прошлом тоже проституткой) в Д…м районе на севере Н-ска по адресу: ул. Октябрьская, дом 25, кв. № 14… Машину водить никогда не умел, но тем не менее очень ловко угнал «КамАЗ» со стоянки незадолго до попытки протаранить служебную «Волгу» полковника В.А. Рябова… На теле Галко нет ни одной травмы. Смерть наступила в результате обширного инфаркта…

…1-й «наркоман» — Портнов Николай Александрович… Двадцать семь лет… Банковский клерк… Страдал простатитом… Сосед Галко по лестничной площадке (кв. № 15)… Холост. Проживал в вышеуказанной четырехкомнатной квартире вместе с младшим братом, отцом и матерью…

…2-й «наркоман» — Портнов Валентин Александровичу (родной брат Портнова Н.А.)… Двадцать пять лет… Менеджер небольшой фирмы, торгующей обувью… Разведен, детей нет… Полгода назад лежал в районной больнице с обострением язвы желудка…

…3-й «наркоман» — Портнов Александр Александрович… Пятьдесят пять лет (отец Портнова И.А и Портнова В.А.)… Полковник милиции в отставке. Последнее время работал начальником Службы Безопасности на крупном пивном складе… Обращался за помощью к тому же проктологу, что и Галко, но по иной причине. Портнов А.А. вот уже пять лет мучился застарелым геморроем… Никто из погибших Портновых наркотики никогда не употреблял… Смерть Портнова Н.А. наступила не от полученных им увечий, вполне совместимых с жизнью. Он скончался в результате внезапной остановки сердца при появлении в больничной палате оперативного сотрудника ФСБ… В настоящее время в их квартире осталась одна мать Портнова Василиса Аркадьевна пятидесяти лет отроду…

— А ларчик-то просто открывался, — заметил Нелюбин.

— Точно! Мониторинг! Голову даю на отсечение, — улыбнулся Рябов и обратился ко мне: — Ты, Дмитрий, надеюсь, понял, где собака зарыта?

— Не считайте меня за идиота, — обиделся я. — Чего уж тут не понять! Все они знакомы друг с другом (проживали на одной лестничной площадке в соседних квартирах). Все страдали различными заболеваниями и наверняка, с подачи Галко, обратились за помощью в некий «Солидный медицинский центр». Там за умеренную плату наших «друзей» маленько подлечили, а заодно вживили им под кожу микрочипы под предлогом постоянного медицинского контроля. Типа «мы все из себя добрые, гуманные, технически оснащенные, будем неусыпно следить по мониторам компьютеров за состоянием вашего драгоценного здоровья». Конечно, они и не собирались столь трепетно заботиться о состоянии задниц профессионального пидора Галко и бывшего мента Портнова. Так же, как о желудке и члене сыновей отставного полковника. Главное — запудрили мозги, убедили подписать прошение о вживлении микрочипа,[21] быстренько вживили[22] и получили готовых биороботов, которые по команде Управляющего компьютера мгновенно забыли о данных им обещаниях.

— Все правильно изложил, молодец! — одобрительно кивнул начальник отдела. — Теперь остались сущие пустяки — допросить оставшихся в живых мамаш, узнать местонахождение «Солидного центра» и разом накрыть этот гадюшник!

Борис Иванович достал давешнее переговорное устройство, вызвал какого-то «Х-1» и отрывисто спросил:

— В настоящий момент у нас есть кто-нибудь в Д-м районе на севере города?.. Да? Отлично! Пусть немедленно отправляются по адресу: улица Октябрьская, дом двадцать пять, квартира четырнадцать и пятнадцать. Заберут оттуда двух пожилых особ — Галко Марину Геноховну (из 14-й), Портнову Василису Аркадьевну (из 15-й) и срочно привезут их сюда. Часть ребят, посимпатичнее, выделите дамам в сопровождение. Обращаться предельно вежливо, но глаз с них не спускать! Попытки побега или самоубийства пресекать на корню. Остальным произвести тщательный обыск в обеих квартирах. Задача — найти и изъять любые носители информации, связанные с медициной. Особое внимание на так называемые лечебные и прочие центры. Запомните, слово «центр» — ключевое. Вопросы?.. Хорошо. Постоянно держите меня в курсе событий…

— Выпейте чаю, — из смежного помещения в генеральский кабинет вплыла, сияя глазами, пышногрудая секретарша Нелюбина капитан Воронцова с подносом в руках.

— Спасибо, Жанночка, — улыбнулся Борис Иванович.

«А ведь она давно стояла на пороге, внимательно слушала наставления генерала „Иксу-1“, что для секретарш не характерно. Особенно в нашем ведомстве! — мысленно отметил я. — И глаза у нее были не сияющие, а… вообще никакие, как у… Господи Боже!»

Перегнувшись через стол, я ребром ладони ударил Нелюбина по руке. Уже взятая им чашка упала на пол и разбилась с тихим звоном.

— Майор переутомился. Не беда! — ослепительно улыбнулась Жанна. Она взяла с подноса вторую чашку с намерением подать генералу, сердито раздувавшему ноздри и, надо думать, решавшему, как отреагировать на мою безобразную выходку.

— Сама пей свою отраву! — прорычал я, вскочил со стула и ногой выбил у нее поднос…

Глава 6

— Ну, Дмитрий Олегович, вы переходите всяческие границы, — тоном, не предвещающим ничего хорошего, начал Борис Иванович и… осекся. Проворно нагнувшись, капитан Воронцова схватила с пола острый осколок одной из чашек и с размаху полоснула Нелюбина по шее. По счастью, эта попытка также не увенчалась успехом. Сидевший поблизости Рябов на лету перехватил ее руку и безжалостно вывернул кисть на излом. Громко хрустнули кости, но… «слабая женщина», не издав ни звука, здоровой рукой выдернула из волос острую шпильку и попыталась ткнуть полковника в глаз.

— П-ф-ф… П-ф-ф… П-ф-ф…. П-ф-ф, — захлопал пистолет подоспевшего на шум Ерохина.

Две пули попали секретарше в плечи, две раздробили коленные чашечки. Все также молча Жанна рухнула на пол.

— Четыре ИПП,[23] промедол.[24] Живо! — скомандовал Ерохин появившимся вслед за ним подручным, но оказать Воронцовой первую медицинскую помощь не успел. Та содрогнулась всем телом, широко разинула рот, попробовала глотнуть воздух и… обмякла. Красивое лицо побледнело, заострилось, нижняя челюсть отвисла, а остекленевшие глаза тупо вытаращились в никуда.

— Обширный инфаркт, — вынес вердикт я, в прошлом уже сталкивавшийся с подобным случаем (см. «Технология зла»), — и болевой шок ни при чем! Вспомните ее реакцию на сломанную руку, перебитые ноги и простреленные плечи! Она — биоробот, а убил ее Управляющий компьютер специальным электронным импульсом. (Так же, как педика Галко.) Тут, как говорится, к гадалке не ходи! Впрочем, давайте вызовем патологоанатома. Тот, как пить дать, обнаружит подкожный микрочип!

— Не надо никого вызывать, — хрипло сказал генерал. — Проверим сами, специальным сканером. Виталий Федорович, будьте добры, принесите…

Как и следовало ожидать, чип оказался на месте (на правой руке, чуть выше локтевого сгиба).

— Н-да уж, весело! — протянул Рябов. — Пригрели вы, Борис Иванович, змею на груди. Интересно, почему чипированная не отравила нас раньше?

— Она только сегодня вышла на работу, — голос генерала звучал пасмурно, устало. — После трехнедельного отпуска. Мы еще ничего не ели и не пили: шифровка поступила в пять утра, потом допрашивали наемника, а сейчас… — он взглянул на часы, — как раз время завтрака… (Вышеописанные события происходили на второй день нашего совместного проживания в служебных апартаментах Нелюбина. — Д.К.)…

— Пройдите, пожалуйста, в спальную комнату, — вежливо попросил Виталий Федорович. — Надо вычистить кабинет, — он брезгливо посмотрел на останки биоробота и на натекшую кровь.

— Осколки срочно в лабораторию! — приказал Нелюбин, первым поднимаясь на ноги…

* * *

Спальная комната, где мы ночевали накануне, представляла собой спартански обставленное помещение с четырьмя обитыми кожей топчанами, с письменным столом, с двумя новейшими компьютерами и с пластиковой дверью в углу, за которой располагался совмещенный санузел. Генерал с полковником уселись за стол и принялись горячо обсуждать недавние события. А я тихонько прокрался к топчану за спиной у начальства и осторожно прилег. Ноги-то — они не казенные. Пускай отдохнут впрок. Мало ли как оно дальше сложится.

Уборка, а также изучение личных вещей и жилища Воронцовой, затянулась часа на два. (По приказу Рябова к ней на квартиру выехали несколько оперативников из нашего отдела.)

Зато результаты лабораторного анализа поступили на редкость быстро. Двадцати минут не прошло! В чае, на осколках чашек и на шпильке нелюбинские эксперты обнаружили сильнейший яд с мудреным латинским названием. Общего количества которого с лихвой хватило бы отправить на Тот Свет роту солдат. В связи с чем в кабинет спешно вызвали дезактиваторов…

— Вероятно, она побывала в том же чертовом «Центре», что Галко и Портновы, — тихо говорил Нелюбин. — Только не пойму — зачем?! У нас же отличная клиника, первоклассные врачи…

— Чужая душа потемки, особенно женская, — философски отвечал Рябов. — К тому же они (женщины) зачастую хотят сделать с собой то, на что ни один нормальный врач не пойдет. (Особенно в нашей системе.) Так, например, моя супруга насмотрелась телерекламы и возжелала записаться на прием к очередному шарлатану, обещавшему мгновенно, безболезненно и (бесследно!!!) удалить жировые складки с живота, а также сделать всем желающим «девичью грудь». Еле отговорил!

— Надо отдать труп Воронцовой высококлассному патологоанатому, — вздыхал Борис Иванович. — Пусть установит, ЧТО она искала в «центре». Авось да ухватим необходимую зацепку, если другие источники ничего не дадут.

— Сомневаюсь, — качал головой Владимир Анатольевич. — Шарлатанское «лечение» процветает повсеместно. Вряд ли тамошние эскулапы оставили в теле визитную карточку с адресом и телефонами.

— Так-то оно так, — грустно соглашался генерал. — Но попытка не пытка…

Их беседу прервал длинный, требовательный писк нелюбинского прибора связи.

Выслушав доклад «Икса-1», генерал на миг изменился в лице.

— Госпожа Галко зарубила топором соседку, старательно облила бензином обе квартиры и подожгла, — справившись с собой, глухо сообщил он, — а сама забралась на крышу дома, спрыгнула вниз и разбилась насмерть. Очевидно, старая шлюха тоже была с чипом. Кукловод обрубил концы!!!

* * *

Как выяснилось позже, Марина Галко проходила курс лечения вместе с сыном-педерастом. (Надеялась обновить сильно изношенные и попорченные интимные места.) Ну и соответственно получила чип на лоб. А следствие установило — она начала действовать в тот самый момент, когда Жанна протягивала Нелюбину чашку с отравой. Здесь все понятно. Схема известная: чип секретарши — спутник — Управляющий компьютер — чип Галко.

Неудивительно, что когда на улицу Октябрьская подъехали люди Нелюбина, там уже вовсю работали пожарные расчеты.

Группа, посланная на квартиру Воронцовой, не обнаружила ни одного указания на то, где она лечилась. А спросить было не у кого. Вдовая бездетная Жанна проживала одна в двухкомнатной малогабаритке. Забегая вперед, скажу — патологоанатомическое исследование ее останков, как и предполагал Рябов, не дало нам никакой зацепки. Воронцовой, как выяснилось, сделали операцию по уменьшению ягодиц. Причем так грубо, топорно, варварски, что нормально ходить она могла лишь под воздействием электронных импульсов из чипа. Однако определить по «почерку» хирурга наши специалисты даже не брались. Подобных живодеров нынче пруд пруди…

— Чипированные по приказу Управляющего компьютера обязательно уничтожают все намеки на местонахождение «Центра», — помнится, сказал Рябов. — В семействе Портновых Василиса Аркадьевна оставалась единственным нормальным человеком. Она-то, конечно, знала, где «поправляли здоровье» ее муж и сыновья. Потому и получила топором по голове от заклейменной соседки…

Данную фразу начальник отдела произнес в процессе упоминавшегося ранее «мозгового штурма». А сам «штурм» начался сразу после приведения в порядок генеральского кабинета. Правда, предварительно Нелюбин при нашей с Рябовым помощи произвел повальную проверку сканерами всех сотрудников своего ведомства и нашего отдела. Ни одного биоробота, по счастью, не обнаружили. Тогда погибшую Жанну заменили секретаршей Рябова Клавдией Богатыревой, и пошло-поехало! На протяжении почти полутора суток (с краткими перерывами на сон и еду) генерал с полковником прорабатывали различные варианты, постоянно запрашивали Базу данных и в итоге составили длинный список, который принялись старательно анализировать. А я находился при них в качестве одной из составляющих интерьера, жутко скучал и, дабы не заснуть за столом, безжалостно уничтожал генеральский кофе. (Кстати, отличного качества…) ИТАК, я с умным видом наморщил лоб и потянулся за очередной чашкой.

— В списке сорок различных «центров», — Нелюбин устало потер виски, — из них пять крупных, остальные мелочовка. Тем не менее искомый вполне может оказаться во второй категории. И, главное, во всех сорока «за умеренную плату» проводят то «лечение», коему подвергались Галко и Портновы, а также уменьшают размеры ягодиц, увеличивают объем груди, наращивают ноги и т. д. и т. п. В общем, берутся за все, лишь бы деньги содрать.

— Давайте попробуем зацепиться за качество, — посоветовал Рябов. — Не везде же так уродуют людей, как покойную Воронцову!

— В том-то и беда, что везде, — обреченно махнул рукой Борис Иванович. — Разумеется, раз на раз не приходится. Не все пациенты в одночасье становятся калеками. Тут уже кому как повезет. Но вы вспомните — сколько звезд эстрады и кино по сей день мучаются от последствий подобных операций. А ведь они обращались за помощью к «лучшим специалистам», выкладывали бешеные суммы…

— А может, сделать упор на мониторинг? — неуверенно предложил полковник.

— Его обещают очень многие, — вздохнул генерал. — Но он, как известно, производится необязательно с использованием подкожных чипов. Наблюдение за состоянием больного, не находящегося в клинике, осуществляют при помощи портативных приборов, не имеющих с чипами ничего общего. При этом данные о здоровье человека не передаются по радиоволнам, а больной сам сообщает их лечащему врачу. (Через Интернет, по мобильному телефону и т. д.)

Чипирование в нашей стране официально не проводится, и вряд ли они рискнут объявить о нем в рекламе. Особенно с учетом использования людей «Z» в спланированной Эйдеманом бойне. Нет, вычислять их по объявлениям не имеет смысла… А каково ваше мнение, Дмитрий Олегович? — вдруг обратился ко мне Нелюбин.

— Ар-кхе-кхе, — от неожиданности я подавился горячим кофе и закашлялся. До сих пор меня практически не трогали (за исключением некоторых незначительных вопросов, не требующих особого напряжения извилин), и я уже втайне надеялся, что сумею благополучно отсидеться в сторонке, пока начальство не родит самостоятельно плодотворную идею.

— Кхе-кхе-ее, — на сей раз кашель прозвучал довольно фальшиво, и Борис Иванович наверняка это заметил, хотя из деликатности не подал вида.

— Необязательно давать рекламу, в смысле о мониторинге, — краснея за собственную тупость, ляпнул я первое пришедшее на ум и понес очертя голову. — Оно ведь как обычно делается. Потенциальный клиент читает газету, находит заманчивое предложение, звонит, начинает выяснять подробности, и вот тут-то ему вешают лапшу на уши: «Мы не только исцелим ваш недуг (гарантия 200 %), но и будем продолжать заботиться о вас после выписки. При помощи суперсовременных технологий мы станем круглосуточно наблюдать за вашим самочувствием. И при возобновлении болезни окажем экстренную бесплатную помощь или, если захотите, полностью вернем деньги!» Лох покупается, несется туда сломя голову… Ну а после вживления микрочипа — какие у биоробота претензии?! Даже если жопа отвалится — он не потребует возместить ущерб. Более того, по приказу компьютера будет агитировать родственников, друзей, знакомых обращаться в то же заведение. Дескать, «я сходил, заплатил по минимуму, стал как огурчик, и вы не упустите шанс». Возможно, именно так произошло с Галко и Портновыми, — я замолчал и потупил глаза, готовясь выслушать ряд ехидно-вежливых реплик, разбивающих мой экспромт в пух и прах.

— Великолепная мысль! — голос Нелюбина звучал абсолютно серьезно, без намека на издевку… (Неужто он впрямь меня считает аналитиком?! — Д.К.)…

— Точно, у Дмитрия золотая голова! — поддержал генерал Рябов. — Думаю, надо обзвонить… — речь начальника отдела бесцеремонно прервала мелодия моего мобильника. На экранчике высветился номер какого-то таксофона. Я вопросительно посмотрел на начальство.

— Возьмите трубку, — тихо сказал Борис Иванович. Полковник энергично кивнул в знак подтверждения.

— Алло?

— Вы майор Корсаков? — прозвучал в мембране слабый, смутно знакомый голос.

— Да.

— А я Дебиев. Вы дали мне на шоссе свою визитку. Помните?

— Разумеется! У вас возникли проблемы?

— Да, у меня, — тут он дико закашлялся и начал с трудом выдавливать сквозь хрип: — Медики из «Центра» обманули… обещали… а сами хотели вживить под кожу… заставляли писать заявление… Я отказался… били… пытали… Сумел от них вырваться, угнал машину, но бензин быстро кончился. Они гнались за мной по пятам. Я постарался запутать следы, но все равно скоро найдут, — голос Дебиева более-менее нормализовался.

— Хотели вживить микрочип? — уточнил я.

— Да.

— Где вы находитесь?!

— На севере города. У заброшенных складов. Точного адреса не знаю, но… — тут он кратко и доходчиво объяснил, как туда проехать.

— Спрячьтесь понадежнее, Олег Сосланович и… — внезапно связь прервалась.

— Блин! — выругался я, треснув кулаком по столу.

— Спокойно! — властно скомандовал генерал. — Адрес запомнили?

— Естественно!

— Тогда немедленно туда. Виталий Федорович, дежурную «Молнию» к черному ходу.

— Есть! — Ерохин пулей вылетел из кабинета.

— Отправляйтесь вместе с ним. Он отлично водит. Оружие и снаряжение в салоне. Переоденетесь прямо там, — последнюю фразу я уловил краем уха уже в коридоре и, само собой, не слышал дальнейших слов Нелюбина: «Тигр увидел дичь. Теперь его не остановишь. Ну, а мы постараемся как следует прикрыть майора. Хотя нет, пожалуй, уже подполковника!»

Глава 7

«Молния», оказавшаяся бронированным «БМВ» последней модели, действительно соответствовала столь звучному прозвищу. А Ерохин за рулем превзошел все ожидания. Куда там какому-нибудь Шумахеру. Дешевка против Виталия Федоровича! Со страшной скоростью мы неслись по улицам, к счастью, не забитым автотранспортом. Сиреной и мигалкой Ерохин не пользовался, но встречные машины почему-то шарахались от него как черт от ладана, а гаишники спешно прятались в будки. Мысленно подивившись такому чуду, я в темпе экипировался: натянул бронежилет, сверху надел «разгрузку», проверил содержимое карманов, удовлетворенно хмыкнул (снарядили, будь здоров!), положил на колени «вал» и начал с нетерпением ожидать окончания путешествия. Оно, впрочем, не затянулось надолго. Побив все мыслимые и немыслимые рекорды, Ерохин вскоре вырулил на северную окраину Н-ска и сбавил скорость. Время по часам я не засекал, но, как мне показалось, с момента старта и до прибытия в конечную точку нашего маршрута прошло не более двадцати минут…

Заброшенные склады представляли собой беспорядочное скопление громадных, безоконных зданий, столпившихся на сравнительно небольшом участке земли, обнесенном забором из металлической сетки. Ворота были распахнуты настежь. Неподалеку от них располагался двухэтажный кирпичный дом с выбитыми стеклами — бывший административный корпус. Рядом с ним стояла покосившаяся будка таксофона. (Видимо, отсюда звонил Дебиев.) А немного подальше виднелись две машины — «Газель» и «Скорая помощь». Причем мотор «Скорой» работал, а на водительском сиденье устроился мордатый тип в белом халате и… с автоматом через плечо! Завидев нас, он вздрогнул, потянулся к оружию.

— Выпрыгивай, — буднично сказал Виталий Федорович и, пока я приземлялся, автоматически делая страховку, пошел на таран.

— Бу-у-ум, тра-х, дзинь! — «Молния» врезалась носом в кабину «Скорой», смяла ее, словно картонную коробку, протащила метров пять по ходу движения и остановилась, сама при столкновении ничуть не пострадав.

— Сколько вас тут?! — Одним мощным рывком Ерохин выдернул окровавленного водителя из покореженной кабины.

— Хр-р… х-р-р… — невразумительно ответил тот, конвульсивно содрогнулся и замер, мелко подергивая ступнями.

— «Двухсотый», — проверив у него пульс, разочарованно буркнул спецназовец. — Ладно, шут с ним. Пускай поработает пугалом.

— Кем? — не понял я.

— Сейчас увидишь, — Виталий Федорович достал боевой нож, ловко, двумя движениями обезглавил водителя, прицепил труп за одежду к изуродованной «Скорой». Каким-то образом надежно зафиксировал мертвецу руки и аккуратно водрузил на них голову с дико выпученными глазами.

— Увидят — растеряются, выпадут из обстановки, — лаконично объяснил он свои действия.

Картина впрямь получилась впечатляющая. Если смотреть издалека, то создавалось впечатление, будто покойник стоит самостоятельно и любезно протягивает подельникам собственную отрезанную башку. Зрелище, доложу вам, не для слабонервных!

— Подбирай позицию, — проворчал Ерохин, — а я отгоню «Молнию» с глаз долой и буду тебя прикрывать. Если они не слышали звука столкновения — все у нас получится тип-топ. Тьфу, тьфу, тьфу, — сплюнув через левое плечо, он вновь уселся в «БМВ» и тихонько отъехал за административный корпус.

Хорошо все-таки иметь дело с родственной душой.[25] Особенно когда приходится действовать в незнакомой местности, без предварительной подготовки и тщательного согласования различных вариантов развития событий… Приехали, с ходу оценили обстановку, перекинулись несколькими словами и рассредоточились. Задача каждому изначально ясна. Ерохин не знает в лицо Дебиева, а потому работает в прикрытии. Я же зачищаю прицельным огнем уродов, схвативших Олега Сослановича. В настоящий момент они, надо полагать, отправились на его поиски и рано или поздно обязательно найдут. Ослабевший, измученный побоями и пытками человек не сможет долго скрываться от своры дрессированных гиен. Они его «по запаху» отыщут…

В качестве укрытия для стрельбы я облюбовал удобную, не слишком грязную канавку с наваленной возле нее грудой камней и обломков битого кирпича. Отсюда открывался прекрасный обзор. Появившиеся из (или из-за) складов «мишени» будут у меня как на ладони…

Устроившись в импровизированном окопе с максимально возможным комфортом, я положил рядом с собой «вал», достал из «разгрузки» «Вектор»,[26] чисто по привычке проверил наличие патронов, одобрительно поцокал языком — «Мощная штуковина. Слона завалит!» — и пристроил его в «разгрузке» так, чтобы можно было мгновенно выхватить. Затем взял «вал» на изготовку и сквозь оптический прицел вновь обозрел окрестности. Повсюду валялись обрывки бумаги, обломки тары, пустые пластиковые бутылки, прочий хлам… И сочащийся кровью труп, со страшно оскаленной мордой на вытянутых руках! В небе, громко каркая, кружила стая воронья. «Лишь бы ерохинский натюрморт не испортили, заразы», — подумал я и в следующую секунду услышал приближающиеся, возбужденные голоса.

— …раться пытался… зел!.. чем душа держится, а туда же… лаз мне подбил, су-у-ука!.. Ничего бос его… вьем зажарит, — сумел разобрать я обрывки фраз. Из-за ангаров вышла группа из шести вооруженных мужиков. Четверо топали по бокам, вроде конвоя с автоматами наперевес. А двое, в середине, закинув оружие за спины, грубо волокли под руки Дебиева. Олег Сосланович выглядел ужасно.

Лицо — сплошное месиво. Одежда разодрана в клочья и обильно залита кровью. (Очевидно, в процессе борьбы.) На практически оголенном торсе многочисленные вздутые полосы и язвы от ожогов. (Следы тех самых упомянутых им пыток.) Сам он идти уже не мог и висел в лапах боевиков «Центра». Ноги Дебиева волочились по земле.

— О-о-ох! — прервав беседу, вдруг хором охнули бандиты… (Увидали ерохинский натюрморт. — Д.К.)… Разом побледнели и остановились, разинув рты. Двое, тащившие пленника, невольно опустили руки, и тело Дебиева упало на землю.

— Т-р-р-р-р-р-р-р, — воспользовавшись моментом, я снес черепа всей честной компании, начал подниматься и тут…

— Тра-та-та-та-та-та, — зарокотал «калашников» со стороны административного корпуса… — Тра-та-та-та-та, — стреляли из окна второго этажа, прямиком в мое укрытие. Пули легли довольно точно и лишь чудом меня не задели. «Где Ерохин? Почему не прикрывает? — мысленно удивился я, выскользнув из оказавшегося бесполезным окопчика и лепестковыми движениями[27] уходя в сторону за какой-то чахлый кустик. — Или его уже нет в живых?»

— Тра-та-та-та-та-та, — новая очередь прошла впритирку с моим телом, порвав «разгрузку» и поцарапав бронежилет.

— Т-р-р… Т-р-р… Т-р-р… Т-р-р… Вычислив примерное местонахождение автоматчика, я выпустил в том направлении четыре прицельные очереди, тут же поменял «магазин» и откатился еще дальше, к трупам сраженных мною боевиков, за которыми намеревался укрыться понадежнее. Однако не потребовалось. Какие-то из моих пуль достигли цели, «калашников» умолк, а в оконный проем до половины вывалилось чье-то тело и повисло животом на подоконнике.

— Олег Сосланович, вы живы? — тронул я за плечо Дебиева.

— Да, — тихо отозвался он, — только встать не могу, ноги не слушаются.

— И не надо, — шепнул я, — заваруха, чую, еще не кончилась. Продолжайте лежать, притворяйтесь мертвым…

— Эй, Корсаков, поднимайся и бросай оружие! Иначе пришьем твоего дружка! — послышался громкий, наглый тенор. — Считаю до трех: раз…

— Считай хоть до ста! — презрительно рассмеялся я. — Мой единственный друг погиб минувшим летом, а этого человека я практически не знаю.

— Правильно, не покупайся на киношный трюк! — сипло крикнул Ерохин. — Мочи их на… — голос спецназовца оборвался.

— Если убили — смерть ваша будет кошмарной, — угрюмо пообещал я. — Клясться не буду, но не сомневайтесь — вас, падлы, я заживо постругаю на мелкие кусочки! Я не пугаю. Думаю, вы обо мне достаточно наслышаны!

Секунд на двадцать воцарилась тишина. Видимо, оставшиеся в живых бандиты обдумывали мои слова.

Оставшиеся в живых… Как позже выяснилось, в административный корпус через три минуты после Ерохина проникло восемь профессиональных наемников, явившихся за скальпом вашего покорного слуги. (Один из недавно убитых мною обнаружил в будке оброненную Дебиевым визитку майора Корсакова и немедленно известил начальство.) Машину они оставили в двухстах метрах от ворот, далее — пробежкой, в дом зашли грамотно, бесшумно и в результате обрушились на Виталия Федоровича как снег на голову. Однако полковник оказался не лыком шит. Невзирая на внезапность нападения и численный перевес противника, он не ударил в грязь лицом. В тесном, захламленном помещении разыгралась яростная схватка, в процессе которой пятеро из нападавших отправились прямиком в ад. Остальные сумели все-таки ранить, оглушить и в конечном итоге пленить Ерохина. После чего один из уцелевших (с большим запозданием) открыл огонь по моему укрытию, хорошо просматривающемуся из окон второго этажа…

— Ладно, Корсаков, погоди немного. Сейчас мы выйдем, на твоих глазах пришьем заложника, а дальше посмотрим, — в конце концов донеслось в ответ.

— Давайте, покойнички, жду не дождусь! — чуть слышно прошептал я, поставил «флажок»[28] на одиночный огонь и слился с «валом» в единое целое.

Спустя некоторое время из здания вышли двое. Один здоровенный, похожий на бритую гориллу, тащил перед собой бесчувственного Ерохина наподобие щита. Левой рукой он держал пленника поперек туловища, а правой — прижимал ему к виску дуло пистолета. Судя по внешнему виду, досталось полковнику неслабо. Одна рука (видимо, сломанная) висела плетью. В плече второй торчал загнанный по рукоятку финский нож. Из рассеченного затылка струилась кровь. Разбитое лицо свешивалось на грудь. Рядом без опаски шествовал второй наемник — молодой, с хлыщеватой физиономией, с автоматом наизготовку.

Поймав в оптический прицел его башку, я начал плавно выдавливать слабину спускового крючка.

— Один твой выстрел и тогда… — грозным тоном начал «горилла».

— Пук, — у второго исчезла голова. Секунду он постоял, раскачиваясь, и мягко обрушился на землю. «Горилла» заметно побледнел. Похоже, он не ожидал подобного оборота событий. Мой выстрел спутал ему все карты, и теперь он не знал, что предпринять дальше.

— Эй ты, обезьяна, — пришел на выручку я, — ваша группа прислана именно за мной, а прикрывавший меня боец тебе по барабану. Просто ты хотел использовать его как фактор воздействия на мою психику, но не вышло. Поэтому слушай внимательно, дважды повторять не стану.

Вариант первый — ты продолжаешь понтоваться, я открываю огонь (не считаясь с заложником), дырявлю тебе конечности, беру нож и начинаю воплощать в жизнь свое недавнее обещание.

Вариант второй — мы оба кладем оружие и сходимся врукопашную. Туша у тебя здоровая, авось продержишься секунд десять. Мне, признаться, надоело валяться в грязи да расстреливать вас, как мишени в тире. «И до зарезу „язык“ нужен», — мысленно добавил я.

— Понимаю, — словно прочитав мои мысли, усмехнулся наемник. — У нас приказ — «Пленных не брать», а у тебя наоборот. Со стрельбой оно еще неизвестно как получится, а тут, по-твоему, дело верняк! Правильно?!

— Ну, допустим, — неохотно согласился я. — А кроме того, разомнусь немного, с живым «мешком» поработаю.

— С «мешком», говоришь?! — ощерился «горилла». — Ну-ну, посмотрим. Иди сюда, крутой. Только не забудь положить автомат. Так, чтобы я видел.

— Смотри, — я демонстративно отбросил «вал» подальше. — Теперь разоружайся ты!

— Да без проблем! — одной рукой наемник швырнул на землю Ерохина, другой выбросил пистолет. — Доволен?!

— Ага, — я поднялся на ноги, готовый молниеносно нырнуть рыбкой в сторону. Я, разумеется, ни капли не верил «горилле», в любой момент ожидал выстрела из запасного ствола и соответственно сам заныкал в штанах «Вектор».

Но он вроде впрямь настроился на рукопашную: снял «разгрузку», бронежилет и жестом предложил мне сделать то же самое. Пришлось подчиниться.

— Давай, фээсбэшник, не канителься! — поигрывая мускулами на обнаженном торсе, крикнул наемник, пока я разоблачался. — Мне не терпится свернуть твою цыплячью шеенку!

«Или мнит себя непобедимым, или замышляет какую-то пакость, — осторожно сближаясь с противником, подумал я. — Ладно, скоро разберемся, а пока…»

— Хо! — с непостижимой для такой громадины скоростью он вдруг метнулся ко мне, мощным толчком плеча отбросил назад (при этом я, не сумев удержаться на ногах, упал на спину) и высоко подпрыгнул, норовя раздавить ступнями мою грудную клетку. В последний момент я перекатом ушел в сторону, выпрыгнул в стойку, с трудом увернулся от чудовищного свинга[29] в висок и изо всех сил врезал ему лоу-киком[30] по левой ноге. Наемник охнул, подсел, а я продолжил развивать контратаку, сорвав дистанцию и обрушив на него серию ударов кулаками, коленями, локтями. Большинство из них достигли цели, но вопреки законам физиологии гигант не отрубился. Зверски рыча, он сунул пятерню в карман брюк (надо полагать, за оружием), получил ребром ладони по локтевому нерву, яростно взревел, попытался здоровой рукой ухватить меня за глотку, попался на болевой захват, совмещенный с подсечкой, уткнулся носом в землю с безжалостно вывернутой рукой и протяжно завыл от боли.

— Отдохни, падла! — я дважды навернул ему кулаком по затылку.

Вой стих, здоровенное тело обмякло. Вместе с тем слабое шевеление указывало на то, что отключился он ненадолго. Не теряя даром времени, я обшарил его карманы, обнаружил в одном из них «ПСС»… (тоже подстраховался, зараза. — Д.К.)… оглянулся по сторонам в поисках чего-нибудь похожего на веревку и… обалдел от радости. Ко мне, морщась от боли, подползал Дебиев с моей «разгрузкой» в зубах.

— Вам, наверное, нужны «браслеты», — выпустив свою ношу, прошептал он.

— ЕЩЕ КАК НУЖНЫ! Спасибо, брат! — сердечно поблагодарил я, нашел в одном из карманчиков самозатягивающиеся наручники и парашютную стропу, сковал пленнику руки за спиной, а затем намертво стянул ноги в щиколотках.

— Фу-у-ф-ф-ф! — облегченно выдохнул я, поднимаясь на ноги. — Спеленали обезьяну, Слава Тебе, Господи! Теперь «Центр» у нас в кармане.

— Ошибаешься, придурок! — злобно прошипел быстро очнувшийся «горилла»: — Я успел вызвать резервную группу из пятнадцати отборных головорезов. Удрать не успеешь. Они наверняка уже здесь! — и, возвысив голос, заорал: — Огонь, ребята! Сделайте из него решето! Только меня не заденьте! Огонь, говорю, мать вашу!!!

— Утихни, надорвешься, — в ворота вошли Нелюбин и Рябов, а с ними отряд спецназовцев, причем каждый тащил за ноги труп. — Твои ребята действительно здесь, но тебя они не слышат и стрелять не станут. Потому что мертвы. И ты, урод, скоро сдохнешь, но сперва с нами пооткровенничаешь!

Вслед за спецназовцами во дворе появились девять человек в белых халатах, с носилками и медицинскими чемоданчиками. Четверо бросились к постепенно приходящему в сознание Ерохину, четверо к Дебиеву, а один с полным шприцем в руке деловито направился к онемевшему от страха и неожиданности «языку».

— Обследовать не будем, — вгоняя шприц в вену, мурлыкнул он. — Морда здоровая, сразу не околеешь, успеешь ответить на интересующие нас вопросы. А потом… Гм! Потом без разницы. Все равно ведь пристрелим. Мы, к твоему сведению, тоже пленных не берем!!!

Глава 8

Наш «язык» оказался ни больше ни меньше как наиглавнейший из наемников, через которого шли приказы от руководства (по цепочке) вниз, и соответственно владел значительным количеством информации. «Международный благотворительный центр здоровья и реабилитации» (так официально называлась та чертова лавочка) располагался на севере города, в трех километрах от известных читателю складов. Занимался он «лечением» всего, что пожелают клиенты, под предлогом «постоянного мониторинга» вживлял им подкожные микрочипы, превращая таким образом в биороботов. Обдирал как липку и использовал большинство чипированных как черт на душу положит. (Подробности чуть позже.) Ну а некоторых, наиболее подходящих, превращал в послушных убийц. Часть из них находилась в резерве (до начала 2008 года), часть использовалась в эйдемановской операции. Возглавлял «лавочку» некий господин Быков Юрий Николаевич, пятидесяти пяти лет от роду, в прошлом врач-психиатр. Между прочим, брали в «Центр» «на лечение» далеко не всех, а только тех, кто прошел собеседование с Быковым и получил от него «добро»… (То есть наиболее дурных и легко внушаемых. — Д.К.)… Исключение составил один лишь Дебиев. Олег Сосланович обратился в «Центр» вчера утром с намерением подлечить старые раны. Но Быкову на собеседовании он крайне не понравился. (Слишком умная, сильная личность.) Бывший психиатр уже собрался дать Дебиеву от ворот поворот, но случайно увидел мою визитку, выпавшую из паспорта, и резко изменил первоначальное решение. Олега Сослановича отвели в палату и, даже не дав переодеться, с ходу начали склонять к «постоянному мониторингу». Дескать, «без него вы умрете в любой момент». Однако тот наотрез отказался. (Знал, оказывается, чем чревато чипирование.) Тогда его бросили в кладовку, переоборудованную под карцер, и подвергли жестоким пыткам, заставляя подписать «добровольное прошение» о чипе. Но опять-таки не достигли желаемого результата. А сегодня после обеда бывший афганец ухитрился совершить побег, по ходу придушив санитара-охранника и угнав «Газель»…

Кроме того, пленник показал — утром 25 октября к Быкову приехал из Голландии некий Ксавье Хаммерлейн. Формально — один из учредителей «благотворительного центра», а на практике — координатор всех боевых операций, начавшихся в тот же день. Быков же служил при нем передаточным звеном (по-русски Ксавье изъяснялся очень скверно) и манипулировал людьми «Z». Естественно, по указке того же Ксавье. И еще — после уничтожения резервной группы — наемников в «Центре» больше не осталось. Можно брать голыми руками…

— Прямо в яблочко, — выслушав откровения «гориллы» и лично всадив ему пулю в череп, удовлетворенно констатировал Борис Иванович.

— Вы о чем? — удивился я.

Генерал вкратце объяснил. Оказывается, после нашего с Ерохиным отъезда Борис Иванович усадил к телефонам сорок сотрудников (не входящих в силовые подразделения), и те под видом лохов-клиентов за считаные минуты «пробили» все подозреваемые организации. И в одной («Международном благотворительном центре здоровья и реабилитации») звонящего принялись охмурять почти теми же словами, которые я привел в своем отчаянном экспромте.

— Он — оперативный гений, — наведя о «Центре» некоторые справки и убедившись точности попадания, охарактеризовал меня генерал. — В виде исключения мы перескочим через одну ступень, произведем Корсакова сразу в полковники и посадим на ваше место. Вы не возражаете, Владимир Анатольевич?!

— Ни капли, — улыбнулся Рябов. — Устал я, выдохся, давно пора на покой. Единственное, чего мне хотелось, — передать отдел в надежные руки, а не болвану вроде Машкова. И теперь я с чистой совестью…

— Возглавите Управление, вместо покойного Маркова, — перебил Нелюбин. — Завтра же переговорю с директором ФСБ. А сейчас, за дело, — тут он схватил переговорное устройство и начал активно раздавать руководящие указания. Спустя полчаса «Центр» был взят под постоянное наблюдение, его стационарные и мобильные телефоны поставлены на прослушку, а несколько специалистов «подсели» на радиочастоты, используемые наемниками и перечисленные на наркодопросе покойным Таньковым… (Об этом я раньше забыл упомянуть. Извините! — Д.К.)…

Благодаря вышеуказанным мерам удалось перехватить вызов «гориллой» резервной группы. (В тот момент Нелюбин и Рябов с отрядом спецназа уже летели на «вертушке» к складам.) А вскоре и саму группу, успевшую отъехать от «Центра» примерно на километр…

Нагруженные трупами наемников спецназовцы и оба моих начальника прибыли к складам аккурат к началу нашего с «гориллой» поединка. Наблюдали за ним при помощи спецтехники и даже перед началом схватки заключали пари на предмет — сколько секунд сумеет продержаться на ногах наемник и каким именно способом он будет повержен в прах.

Борис Иванович настаивал на шестнадцати секундах и нокаутирующем ударе в голову или горло. Рябов — на четырнадцати секундах и нокауте в пах, в печень или в низ живота. И тот, и другой ошиблись в расчетах. А выиграл командир отряда полковник Логачев Петр Васильевич. (Он же по совместительству инструктор спецназа по боевому самбо.) Логачев с точностью вычислил время (тринадцать с половиной секунд) и один в один спрогнозировал финал — болевой прием с последующим добиванием…

Само собой, все вышеизложенные подробности я узнал значительно позднее, а тогда на месте генерал сказал так:

— Местонахождение «Центра» мы определили исходя из ваших, полковник, умозаключений. Потому и подоспели вовремя. Остальное обсудим после операции. Об одном прошу — с Быковым, как получится, но господин Хаммерлейн (он же, уверен, Хавьер Дюбуа) нужен мне живым… на некоторое время!

* * *

«Международный благотворительный центр здоровья и реабилитации» спецназовцы Логачева взяли легко, без проблем. Вопреки ожиданиям Быков не натравил на них биороботов, а напротив, включил в Управляющем компьютере программу самоликвидации. В результате палаты были завалены трупами: мужскими, женскими и… детскими. (Мы насчитали семь подростков обоих полов в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет.) Оказывается, чипы здесь вживляли еще до начала лечения.

«Врачи» и санитары пытались спастись бегством, но их вовремя перехватили, связали и в ожидании дальнейших распоряжений сложили штабелем в ту самую кладовку-карцер, где не так давно содержали Дебиева.

Юрия Николаевича Быкова обнаружили у него в кабинете, сидящего за столом перед «умерщвленным» компьютером. Это был лощеный, вальяжный господин с длинной ухоженной бородой и темным пронзительным взглядом.

— Где прячется Ксавье Хаммерлейн? — ласково спросил Нелюбин. — Мы обыскали здание сверху донизу. В некоторых стенах простукиваются пустоты. Укажите вход в потайное помещение. По-хорошему. Вам же лучше будет!

— Вы ничего от меня не добьетесь! — с пафосом объявил Быков. — У меня железная воля, высокий болевой порог и на редкость устойчивая психика. Ваши препараты и пытки в данном случае бессильны!

— Да неужели? — прищурился Логачев, схватил бывшего психиатра за бороду, выволок из-за стола и нанес ему какой-то малопонятный, не знакомый мне удар в область туловища. Вся важность главы «Международного центра» бесследно исчезла. Он изогнулся в диком спазме от боли, обильно обмочил штаны и по-свинячьи заверещал.

— Добавьте еще немножко, — попросил Рябов.

Логачев медленно занес руку.

— Ни-и-и на-а-а-ада!!! — отчаянно возопил Быков. — Слева… от двери моего… кабинета — картина на стене. За ней… кнопка. Не бейте больше, умоляю!

— Корсаков, со мной: подстрахуете выход. Остальные ждите здесь, — распорядился Нелюбин, выходя в коридор. Упомянутая картина представляла собой «продвинутую» модернистскую мазню, а именно: скопление разноцветных, неряшливых пятен и клякс, сгрудившихся вокруг четко выписанного огромного фаллоса. Брезгливо сбросив на пол сей «шедевр», генерал отыскал едва заметную серую кнопочку и нажал. Стенная панель со скрипом отодвинулась, открыв проход в комнату средних размеров без окон, освещенную яркой электрической лампой под потолком. В центре стоял обширный заваленный бумагами стол, а за ним сидел плешивый толстяк с ничем не примечательной, добродушной физиономией. Завидев нас, он вскочил на ноги, выхватил из кармана иностранный паспорт и, прикрываясь им, как щитом, залопотал, коверкая слова:

— Я есть подданный европейский держава! Я ни есть нарушать закон! Мой страна не потерпит…

А дальше… дальше началось такое, что я застыл столбом, разинув рот и завороженно глядя на Бориса Ивановича, сбросившего в мгновение ока вежливость, утонченность, аристократизм и превратившегося в совершенно другого человека…

— Глохни, пердила! — свирепо прорычал он, коротко, без замаха ударив толстяка кулаком в лицо. Что-то хрустнуло, чавкнуло, хлюпнуло. Обильно хлынула кровь.

— А фальшивое-то личико ненадежно. Легко ломается, — язвительно заметил генерал, бия толстяка носком ботинка в пах. Схватившись обеими руками за интимное место, тот согнулся пополам и, получив очередной удар ребром кулака по почкам, повалился на пол, громко стеная от боли.

— Думал, не узнают тебя, сучье вымя?! — продолжал между тем Нелюбин, принимаясь умело и безжалостно избивать ногами скорченного иностранца. — Ведь это ты, Хавьер Дюбуа, организовал убийство моей семьи пять лет назад. Твои хозяева надеялись, что «рафинированный интеллигент» сломается: сойдет с ума от горя или покончит с собой. На худой конец — сопьется… Но они неправильно определили мой психотип, поскольку не знали ГДЕ и КЕМ я служил в молодости, через ЧТО прошел… Подвели ваши «источники». Лопухнулись конкретно! И теперь у вас, рожи масонские, нет более жестокого, коварного и непримиримого врага!

Болезненные стенания бригадного генерала переросли в истошный визг недорезанной свиньи.

— Не надо… хватит… Ты же меня забьешь до смерти! — практически без акцента прорыдал он.

— Ага, русский язык вспомнил, собака бельгийская, — по губам Нелюбина скользнула жестокая усмешка. — У нас-то о тебе исчерпывающая информация. НАШИ источники недаром деньги получают! — Борис Иванович прекратил избиение, с минуту помолчал и обратился ко мне обычным, вежливым тоном: — Полковник, будьте любезны, оттащите ЭТО в кабинет Быкова. Пускай специалисты проведут наркодопрос обоих мерзавцев, а я пока разберу бумаги. В них, полагаю, много интересного. А времени у нас маловато. Примерно через два с половиной часа здание «самовозгорится». Я уже вызвал «пиротехников»…

* * *

Наркодопрос Быкова и Дюбуа продолжался около полутора часов. Одновременно Логачев с несколькими помощниками допрашивали аналогичным способом «врачей» и санитаров. Информация, выданная бывшим бригадным генералом, оказалась настолько важной, что Нелюбин, временно забыв о своей ненависти, одобрительно похлопал толстяка по лысине: «Молодец! Ты здорово нам помог!» Однако полученные от бельгийца сведения сверхсекретны, и я не имею права изложить даже общую суть его показаний. То, что рассказал Быков (а также медперсонал «Центра»), вам, дорогой читатель, в принципе известно. Добавлю лишь несколько штрихов. Бывший психиатр являлся не только изменником Родины, но также сексуальным извращенцем и жутким скрягой. Чипированных подростков он использовал для удовлетворения своих сексуальных фантазий. Таких отвратительных, что у меня язык не поворачивается их описывать! А из биороботов, по каким-либо причинам не годных на роль убийц, он выжимал абсолютно все: заставлял дарить ему квартиры и прочую недвижимость (предоставляя взамен ветхие лачуги в вымерших деревнях), гонял их в качестве массовки на публичные сборища СПС, сдавал в аренду кому угодно и для каких угодно целей, отправлял на панель… А если вдруг возникал спрос на внутренние органы, кожу, спинной мозг и т. д., Быков заключал тайный контракт с потребителем, получал соответствующую мзду, а затем приказывал чипированным явиться в такое-то время, по такому-то адресу в качестве «добровольных, бесплатных» доноров. И так далее и тому подобное…

Кстати, я до сих пор толком не понял — зачем он уничтожил Управляющий компьютер? Неужто скрыть чего-то надеялся, уповая на «железную волю, высокий болевой порог и на редкость устойчивую психику»?! Или загипнотизировать нас рассчитывал? Недаром глазками грозно сверкал, пока Логачев его в стойло не поставил. Хотя, ладно, шут с ним. Так или иначе, но после укола «сывороткой» бывший психиатр выболтал все как миленький. В том числе поименно перечислил людей «Z» категории «А», в которую входили: Алексей Жарков, Жанна Воронцова, горничная Марковых и еще три десятка лиц, имевших возможность вплотную, без подозрений подобраться к «мишеням». (Правда, не к первой четверке, а к приговоренным второй очереди…)

Когда показания всех допрошенных были записаны на соответствующую аппаратуру и сложены в объемистый генеральский портфель, Нелюбин поднялся со стула, с хрустом потянулся и обратился к Логачеву:

— Теперь они ваши, Петр Васильевич. Вместе с медперсоналом — двадцать пять особей. Конечно, Быкова и Дюбуа я предпочел бы казнить собственноручно (например, повесить за ноги), но… приходится соблюдать конспирацию… В общем, смерть должна наступить от «естественных причин». До приезда «пиротехников» остается примерно сорок пять минут. Сколько вам нужно людей в помощь?

— Четверо, — лаконично ответил полковник.

— А управитесь?

— Обижаете, — насупился Логачев. — Дело-то, в сущности, плевое. Вот смотрите, — по-кошачьи ступая, он приблизился к Быкову и внезапно выбросил вперед правую руку, вроде бы легонько коснувшись какой-то точки на шее подонка. Бывший психиатр свалился со стула и надсадно захрипел. Его физиономия начала стремительно наливаться темной, дурной кровью.

— Инсульт, — спокойно пояснил Петр Васильевич. — Он умрет минут через пять, и ни одна экспертиза в мире не подкопается. Но это пустяк, элементарщина. Есть, разумеется, способы посложнее, поизощреннее…

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался генерал, — расскажите, пожалуйста!

— Ну-у… допустим, клиент будет лежать полтора часа парализованным, без каких-либо видимых увечий, и сгорит заживо во время пожара. Дескать, не сумел выскочить из пылающего здания. Для наглядности придавим потолочной балкой. Но тут работы минут на десять, а то и на пятнадцать. Если вы хотите всех таким образом, мне понадобится гораздо больше помощников и…

— Не надо всех, — с улыбкой перебил Нелюбин. — Пускай такой смертью умрет наш дорогой зарубежный гость Ксавье Хаммерлейн. (Он же Хавьер Дюбуа.) С остальными можете особо не возиться.

Трясущийся в пентоналовом похмелье бригадный генерал бухнулся на колени и начал косноязычно молить о пощаде. Или хотя бы об инсульте.

— Как скажете, — не обращая на него внимания, пожал плечами Логачев, взял рацию и коротко скомандовал: — Филат, Обух, Протас, Корень — живо сюда!

— Идемте, — тронул меня за плечо Борис Иванович. — Не будем мешать людям работать!..

Эпилог

Вот, собственно, вся история. Пожару в «Международном благотворительном центре здоровья и реабилитации» СМИ не уделили большого внимания. О нем сообщили всего один раз в программе «Чрезвычайное происшествие». Назвали сразу две причины возгорания (неисправность электропроводки плюс взрыв бытового газа) и мимоходом упомянули: «По некоторым данным, среди погибших есть иностранный гражданин. В настоящее время его личность уточняется»…

Рябов получил на погоны первую большую звезду и возглавил Управление вместо покойного Игоря Львовича. А я скрепя сердце принял у него отдел. Что с ним (в смысле с отделом) делать — ума не приложу! Не аналитик я, не стратег и не «оперативный гений»! Ошибается Нелюбин, переоценивает мои способности! Я простой «волкодав», не более. Ну, может, иногда мне везет… Впрочем, сам Борис Иванович считает иначе.

— Везение или невезение придумали лентяи, трусы и бездари, дабы оправдать собственную никчемность, — назидательно молвил он. — Прекращайте, полковник, заниматься моральным мазохизмом и немедленно приступайте к выполнению новых служебных обязанностей! Пока мы вели войну на уничтожение, текущих дел скопилось предостаточно… Хватит киснуть. Это приказ!

Ну, раз так — приступим. Приказы надо выполнять. Работы действительно невпроворот! И не только «текучки». Так, например, я инстинктивно чую — всякие там Эйдеманы вкупе с нашей местной сволочью отнюдь не отказались от намерений устроить в стране заваруху в начале 2008 года. И на ее волне протащить в президентское кресло западную марионетку Козянова. Поэтому нельзя сидеть сложа руки. Надо внедрить дополнительную агентуру в ряды «либерально-демократической» оппозиции и предпринять целый ряд мер превентивного характера. Жаль, конечно, что я не аналитик, не стратег и не «оперативный гений». Ну, да ладно. Деваться уже некуда. Как-нибудь справимся с Божьей помощью…

Примечания

1

В данном контексте приборы для обнаружения записывающих или передающих устройств.

2

Это не настоящее имя, а масонская кличка.

3

По некоторым сведениям из анонимных источников, то же самое произошло не так давно с кандидатом в президенты одной из бывших республик Советского Союза. Невзирая на страхолюдный облик, выборы он все-таки выиграл. (Вернее, сфальсифицировал их результаты и силой захватил власть при активной поддержке Запада.) В настоящее время сей господин находится у руля правления. Однако вернуть себе прежнее лицо (кстати, довольно смазливое) он так и не смог.

4

Специальная камера, где сидят заключенные, тесно сотрудничающие с администрацией и прессингующие (вплоть до насильственного мужеложства) тех, на кого им укажут. Подробнее см. мой роман с одноименным названием.

5

Десантно-штурмовая бригада.

6

Большинство осетин придерживаются православного вероисповедания. О том, что Дебиев относится именно к этой их части, свидетельствует его христианское имя — Олег.

7

По техническим причинам выстрел бронебойным патроном заглушить труднее, чем обычный, и хлопки будут гораздо сильнее. Примерно, как от пробок из-под шампанского.

8

Это очень грамотная тактика с точки зрения безопасности охраняемого лица, т. к. подобное маневрирование мешает потенциальным убийцам определить точное местонахождение «мишени».

9

«Трехсотый», т. е. «груз триста» — означает раненого.

10

См. повесть «Город мертвых» в третьем сборнике с твердым переплетом под общим названием «Трудная мишень». Издательство «Эксмо», серия «Черная кошка».

11

Военная контрразведка находится в ведомственном подчинении ФСБ.

12

См. повесть «Тихая Гавань» в первом сборнике с твердым переплетом под общим названием «Депутат в законе». Издательство «Эксмо», серия «Черная кошка».

13

В данном случае, очевидно, имеется в виду допрос с применением психотропных препаратов.

14

При стрельбе из оружия с сильной отдачей (в данном случае из автомата) на плече стрелявшего образуется характерный кровоподтек. Если же он стреляет очень долго и много, то кровоподтек преобразуется в мозоль.

15

После окончания действия психотропных препаратов, известных под общим названием «сыворотка правды», у уколотого ими человека появляются отвратительные постэффекты сродни жесточайшему похмелью.

16

См. повесть «Технология зла» во втором сборнике с одноименным названием, а также повесть «Пропуск в ад» в четвертом сборнике под общим названием «Штрафники». Издательство «Эксмо», серия «Черная кошка».

17

Имеются в виду сборники в твердом переплете «Депутат в законе», «Технология зла», «Трудная мишень» и «Штрафники». Издательство «Эксмо», серия «Черная кошка».

18

См. повести «Атака из Зазеркалья» и «Изгой» в первом сборнике с твердым переплетом под общим названием «Депутат в законе». Издательство «Эксмо», серия «Черная кошка».

19

В настоящее время он достаточно широко распространен в Великобритании.

20

Новый компьютерный вирус, предназначенный для приведения в негодность информационной системы Тайного Мирового Правительства. Принцип его действия таков — поскольку три шестерки служат опознавательным знаком для всех компьютеров означенной системы, то запущенный в Интернет «Мусорщик» будет заменять их (шестерки) на любую произвольную комбинацию цифр. Тогда компьютеры моментально утратят способность «читать» поступающую к ним информацию, и программа всемирного управления людьми полетит псу под хвост. Основная техническая проблема (с которой Коновалов до сих пор не справился) — «Мусорщик» должен постоянно модифицироваться в процессе «охоты». Самостоятельно и непредсказуемо. (Это, чтобы преодолевать защитные программы, которые будут спешно создаваться против нового вируса.) Подробнее о Коновалове, о его жизни, работе и постоянных на него покушениях см. повести: «Атака из Зазеркалья» и «Изгой» в сборнике «Депутат в законе», «Технология зла», «Изнанка террора» и «Карта смерти» в сборнике «Технология зла», а также повесть «Поступь зверя» в сборнике «Трудная мишень». Издательство «Эксмо», серия «Черная кошка».

21

Просто так слуги дьявола никому вживить чип не могут. Господь не допустит. Поэтому им обязательно требуется «Да» и письменное согласие намеченной жертвы. (Пускай даже вынужденное.) Корсаков прекрасно знает об этом на собственном опыте (см. «Технология зла»).

22

Сама операция по вживлению подкожного микрочипа занимает буквально несколько секунд.

23

Индивидуальный перевязочный пакет.

24

Мощное обезболивающее средство.

25

В данном случае Корсаков имеет в виду свою службу в спецназе ГРУ в период первой чеченской кампании, которую он прошел от начала до конца. Кстати, в нем и по сей день осталось очень много от спецназовца, несмотря на изменение профиля работы. См. сборники «Депутат в законе», «Технология зла», «Трудная мишень» и «Штрафники». Издательство «Эксмо», серия «Черная кошка».

26

9 мм пистолет, под мощный патрон «СП-10» с пулей, имеющей закаленный сердечник. На расстоянии до 50 м надежно поражает противника, одетого в бронежилет 2-го класса защиты или укрывающегося в небронированном автотранспорте. Прицельная дальность 100 м. В магазине — 18 патронов.

27

«Лепестковым» называют движение, включающее в себя полный поворот тела вокруг оси в любой плоскости. Оно может производиться стоя, лежа, в прыжке и в падении. Например, лежа на земле и вытянув перед собой руку с оружием, вы делаете полный оборот, переворачиваясь на спину и на живот и направляя при этом оружие в сторону взгляда. Переворачиваются, как правило, через невооруженную руку. В данном случае Корсаков проделал несколько таких движений подряд.

28

Регулятор ведения боя.

29

Длинный боковой удар в боксе.

30

Лоу-кик (или лай-кик) — удар голенью по мышцам и сухожилиям ног противника. Применяется в профессиональном кикбоксинге, боевом самбо, боевом карате, тайландском боксе, армейском рукопашном бое и в некоторых других видах единоборств.

Content

Илья Деревянко
Пленных не брать

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

Примечания