Дарья Калинина

Готовь завещание летом

Глава 1

Всякий свой визит к родственникам Алена неизменно обставляла с большой торжественностью и даже пышностью. Потому что, живя с мужем в некотором уединении в их поместье, она все же скучала в нем по своим друзьям и вообще близким, оставшимся в Питере.

И к тому же ей и самой хотелось праздника. Ведь хотя жизнь в «Дубочках», так называлось место, где Василий Петрович обосновался вместе со своей женой уже много лет назад, была стабильной и очень благополучной, но Алена, привыкшая к другой жизни – шумной и городской, не могла немножко не заскучать в этой глуши. Так что, оказавшись среди публики, она буквально наслаждалась возможностью оделять своих родных и близких дорогими подарками, баловать их, устраивать семейные праздники и удовлетворять все их прихоти и желания.

Особенно много подарков доставалось от нее младшим членам семейства. А их было великое множество. Всевозможные племянники и племянницы, младшие кузины и даже одна маленькая двоюродная внучка, появление которой наполнило душу «бабушки» одновременно и радостью, и смятением. Да, да, у старшего сына старшего брата Алены в прошлом году родился ребенок – дочка. И теперь, рассматривая потешное и уже разгладившееся личико малютки Анютки, Алена с ужасом понимала, что она чудовищно, просто катастрофически запоздала с рождением на свет собственного потомства.

– И даже тот факт, что брат меня на двадцать лет старше, а племянник мне почти ровесник, дела не улучшает, – твердила она самой себе. – Я – бабушка! О ужас!

Однако все вокруг смятения Алены не замечали, а видели лишь то, с какой готовностью она задаривает малышей самыми разнообразными подарками, совсем не считаясь с тем фактом, что на деньги, заплаченные за некоторые из них, могла бы просуществовать семья одаренного добрых несколько месяцев. Но самой Алене такие мысли были чужды. Если игрушка ей нравилась или Алена считала, что подарок понравится малышу, она его покупала.

– У детей в нашей семье должно быть все только самое лучшее!

Благо в деньгах ее Василий Петрович никогда не стеснял. Случалось, что на «булавки» Алена тратила суммы куда большие. Но то она тратила на себя, а тут дети. Для детей Алене вообще было ничего не жалко.

– Тебе своих бы деток уже пора завести, – дружно твердили ей все родственники наперебой.

Алена в ответ неизменно кивала и соглашалась, не особо вдумываясь в то, что говорит:

– Да, надо бы.

И все же до появления на свет малютки внучки Алена не подозревала, насколько сильно она затянула с решением этого вопроса.

– А ведь ребенка еще и вырастить нужно! – ахнула Алена, вспоминая, как ее Василий Петрович с каждым годом начинает все больше жаловаться то на одну часть своего тела, то на другую.

И хотя сил и энергии у Василия Петровича хватило бы и на то, чтобы в боксерском поединке уложить парочку молодых соперников, но все же отдышаться ему потом после схватки было существенно труднее, чем самим нахалам выйти из глубокого нокаута.

В общем, с зачатием ребенка следовало не затягивать. Но как тут уловишь момент, когда у Василия Петровича сбывается заветная мечта? Его скакун, прародитель будущей Дубовской породы лошадей, должен был участвовать в первых в своей жизни соревнованиях. Маленьких областных, не слишком громких.

– Но это только пока! Пока! – восклицал воодушевленный Василий Петрович, обращаясь к любимой жене. – Наших лошадей все же признают новой породой, утвердят ее стандарт, и пойдет у нас с тобой дело. Вот увидишь! А мой Жеребчик заставит заговорить о себе весь мир еще до того.

Жеребчиком в домашнем обиходе звали двухлетку Сэра Ланселота, которого так нарекли вопреки воле самого Василия Петровича. Споры о том, как назвать будущего чемпиона, шли в поместье не первый месяц. У каждого был свой вариант, который он и отстаивал с пеной у рта. Никто не желал идти на поводу сложившихся стереотипов в выборе имен для лошадей. Алена хотела назвать коня Арамисом, главный конюх – Воякой, а сам Василий Петрович считал, что имя должно отражать суть его замысла – возвеличивание нашей славной родины и придание ей мирового престижа.

Поэтому работающий на конном заводе ветеринар получил от Василия Петровича вполне четкое указание поехать и оформить на жеребенка все необходимые документы. Но в пути этот любитель исторического эпоса зачитался книжечкой сказаний о короле Артуре и рыцарях круглого стола. И задумавшись, ляпнул первое имя, пришедшее ему на ум.

Василий Петрович сначала пришел в величайшее негодование, узрев перед собой Сэра Ланселота, потому что уже придумал для своего скакуна вполне подходящее имя – Богатырь. Но сделать уже ничего не мог. Так и остался жеребенок по всем документам Сэром Ланселотом, ну а домашние по-прежнему звали его Жеребчиком, как и привыкли за те месяцы, что жеребенок официально ходил безымянным.

И вот теперь для участия в своих первых в жизни скачках Жеребчик должен был переехать поближе к Новгороду, где в рамках праздника «День города» должны были состояться конные состязания. Больших наград эти выступления принести не могли, но надо же было с чего-то начинать.

Василий Петрович, занявшийся выведением своей породы, неожиданно столкнулся с чванством и снобизмом матерых конезаводчиков. Эти важные господа лишь снисходительно выслушивали его горячие похвалы новой породе, и объясняли, что на сей день Жеребчик не может быть признан принадлежащим к определенной породе лошадей. Он всего лишь метис, полукровка. И выступления в престижных состязаниях для него будут закрыты до тех пор, пока не будут признаны его неоспоримые скаковые качества.

Василий Петрович, вернувшись из Европы с неудачных переговоров, даже приуныл и сказал:

– Труден путь современного конезаводчика в России.

Но потом ему пришло письмо от самого министра спорта, который весьма любезно отозвался о его начинании и просил продолжать. А потом позвонил президент всероссийской конезаводческой организации и лично пригласил Жеребчика для участия в этих полулюбительских скачках на приз города.

– Мы его там посмотрим. Если Жеребчик так хорош, как ты о нем говоришь, мы выставим его для участия в куда более престижных состязаниях. Впоследствии даже и международного масштаба. Ведь самое главное для нас – это престиж нашей страны в глазах мировой спортивной общественности. А тут новый козырь нам бы никак не повредил.

И вот вскоре должны были состояться долгожданные скачки. Василий Петрович так волновался, что Алена и сама начинала дергаться рядом с ним. До скачек оставалось еще больше недели, а Василий Петрович уже совершенно извелся. Он гонял конюхов, без конца совещался с главным тренером, ветеринаром и даже жокеями. Вырабатывал стратегию и тактику, которая позволила бы Жеребчику раскрыться на предстоящих скачках во всей своей мощи.

– Он победит, я в этом совершенно уверен. Если не случится ничего непредвиденного, он обязательно победит!

Все вокруг сошлись во мнении, что Жеребчик – это бесспорный фаворит.

– Если не произойдет ничего невероятного, приз будет ваш.

Будучи человеком верующим, Василий Петрович даже заказал несколько молебнов за успех его предприятия. Священники усердно молились, а на душе у Василия Петровича отчего-то легче не становилось. В конце концов он сорвался и накричал на Алену из-за какого-то пустяка. И хотя потом без конца извинялся, но Алена уже твердо для себя решила: она оставит мужа наедине с другими мужчинами.

Пусть они обсуждают одно и то же, а с нее хватит. Это их нервозное состояние начинает сказываться и на ней. Ей тоже уже кажется, что вот-вот произойдет нечто ужасное, что не допустит Жеребчика до скачек. Так и с ума недолго сойти. Лучше уж она вернется к самим скачкам, а до той поры поживет в Питере.

Немаловажным фактом, подтолкнувшим Алену к этому шагу, было то, что бытовые условия в отеле, где остановились они с мужем, были весьма средними. Заказанный ими номер люкс никак не оправдывал ожидания Алены. Постоянно не было то горячей, то холодной воды. Завтрак лучше было вообще не комментировать. Да еще и кровать в их люксе была хоть и широкая, но какая-то очень уж неудобная.

Вроде бы и матрас ортопедический, и вид с этой кровати открывался поистине шикарный. Огромное окно и прозрачный пол террасы, которые создавали полную иллюзию полета над городом. Но дело было в том, что, не большая любительница высоты, Алена всякий раз испытывала дискомфорт, когда ей требовалось подойти к окну. И даже проснувшись, она неизменно покрывалась холодным потом, видя перед собой зияющую пустоту.

И вот теперь с момента ее бегства от мужа прошло три дня. Алена полностью освоилась и обжилась в Питере. Их городская квартира всегда стояла готовая к приему хозяев. Но все-таки когда большую часть года живешь в поместье, то заброшенная городская квартира обретает какую-то особую унылую атмосферу. Правда, она рассеивается без следа уже через несколько минут после возвращения в дом людей.

За эти дни Алена успела сделать многое. Повидала всех своих родных – старых и новых. И даже начала подумывать о том, как бы вернуться к Василию Петровичу чуточку пораньше, но тут он сам ей позвонил.

– Как дела, дорогая? Как ты?

Пустячная размолвка между ними уже давно забылась, и поэтому Алена охотно отчиталась мужу о том, с кем из родственников она повидалась сегодня.

– Ингу уже видела?

Услышав вопрос мужа, Алена ощутила легкий стыд. Инга была ее лучшей подругой еще со студенческих лет. А теперь получалось, что она про нее и не вспомнила.

– У Инги и без меня дел по горло, – нашлась она с ответом. – Ты же знаешь, этот ее следователь все-таки сделал ей предложение. Инга готовится к свадьбе.

– И когда у них свадьба?

– Еще не скоро. Примерно через полгодика.

– И чего тогда она готовится?

– Но ты же знаешь, как Инга любит все делать заранее.

– Тебе тоже не мешало бы этому у нее поучиться.

– Что?!

– Ладно, ладно, не злись. Ты у меня все равно лучше всех на свете.

– То-то же.

– Ты давай, скажи мне, ты уже решила, что подаришь ей на свадьбу?

– Нет, я же говорю, до свадьбы еще далеко.

– А не мешало бы подарить своей лучшей подруге подарок заранее. Скажем, как насчет платья? Платья, туфель, фаты и всего, что там полагается невесте. Или платье – это слишком скромно? Ты права, оплати лимузин! Сутки в полном распоряжении жениха и невесты шикарный белоснежный «Крайслер». Или, знаешь что, лучше оплати-ка ты им праздничный банкет!

– Еще чуть-чуть, и ты предложишь оплатить вообще всю свадьбу.

– А что? – невозмутимо отреагировал Василий Петрович. – Можно и так поступить. Думаю, что денег у этого следователя негусто.

– Ты совершенно не знаешь Ингу, если думаешь, что она примет от меня хотя бы один из перечисленных тобою подарков.

– Но ты же у меня умная девочка, – польстил ей муж. – Ты уж найдешь, под каким предлогом вручить ей нашу денежную помощь.

– Придумаю что-нибудь. И ты прав, я прямо завтра с утра и пойду к Инге.

– Вот и умничка, так и сделай.

Если бы Василий Петрович мог бы предвидеть, что готовит ему будущее, он бы запретил жене идти к подруге, а скорей всего, велел бы ей брать Ингу и возвращаться им вдвоем назад в «Дубочки». И сам бы туда приехал, и Жеребчика своего драгоценного бы привез, не дожидаясь скачек.

Но человеку не дано знать своего будущего, поэтому ничего из перечисленного Василий Петрович не сделал. И Алена отправилась на свидание с Ингой, даже не подозревая о тучах, уже сгущающихся у них у всех над головой.

Надо сказать, что в этот свой приезд Алена и не собиралась идти к Инге, потому что была немного на нее обижена. Подруга в последнее время стала такой занятой, суетливой и даже раздражительной, что Алена не знала, как и подступиться к ней. Разговор по скайпу не давал им обеим того ощущения полноценного общения, какое дает только личная беседа при взгляде «глаза в глаза».

И к тому же Инга поминутно куда-то срывалась, убегала, возвращалась, извинялась и снова убегала, выдергиваемая женихом. А когда подруга возвращалась к скайпу, Алене все время чудилось, что Инга думает про себя: «Чего она мне все время названивает, богатая бездельница? У меня и так дел невпроворот, да тут еще и она без конца звонит».

О чем думала Инга на самом деле, понять было сложно. Воспитание она получила очень строгое, к тому же так хорошо научилась скрывать свои чувства, что невозможно было понять, что именно таится в данный момент под ее вежливой улыбкой. Алена всегда немножко робела перед своей подругой, которую считала куда умней и уж точно куда образованней и начитанней себя самой.

За исключением этой своей вечной занятости, Инга не слишком изменилась, собираясь замуж. Она также неизменно живо интересовалась, как дела в поместье, как идут работы по выведению новой скаковой породы, и Алена ей подробно рассказывала последние новости из «Дубочков», но так уж получалось, что разговор постоянно приходилось прерывать на середине. В скайпе появлялся Залесный, который довольно сварливым голосом осведомлялся у Инги, сколько еще она намерена чесать языком, в то время как он вернулся со службы – голодный, усталый и требующий заботы и внимания.

Алена пробовала звонить днем, но Инга и тогда бывала занята. Залесный достался ей с целым букетом невылеченных хворей – язва, камни в почках, остеохондроз и что-то еще сильно беспокоило его. Что именно, Алена точно сказать не могла, так как все жалобы подруги благополучно в одно ухо впускала, а в другое выпускала. Мужские болячки, как считала про себя Алена, на девять десятых состоят из мужских страхов. Мужчины в этих вопросах большие трусы. Они способны внушить самим себе, что загнутся от банального чиха.

Но если Алене, находясь за сотни километров от Залесного, было легко и просто абстрагироваться от проблем, то Инге повезло меньше. Залесный стонал и стенал рядом с ней изо дня в день, из ночи в ночь. Слышать это было невыносимо для чуткого уха Инги. Сердце ее буквально обливалось кровью.

– Пойдем к врачам! – умоляла она его.

– Само пройдет.

– Так же нельзя!

Но пока дело не дошло до больницы, Залесный к врачам так и не пошел. Ну, и потом не пошел, его попросту к ним увезли. Так что теперь Инга бывала занята и днем, и ночью – либо моталась по аптекам и врачам, либо колдовала на кухне и изобретала различные отвары, притирания, компрессы и настои для своего любимого мужчины, а потом придумывала еще и всякие ухищрения, чтобы лекарства эти в него влить. Пить добровольно и самостоятельно Залесный категорически отказывался.

И сейчас, договорившись с подругой о встрече, Алена с тревогой думала, а не отвлечет ли она Ингу от очередного подвига во имя благополучия и здоровья господина Залесного?

Но Инга, открывшая ей дверь, буквально сияла и лучилась от радости.

– Дорогая! Как я рада, что ты ко мне заглянула! Ты давно приехала?

– Уже четвертый день, – брякнула Алена и тут же прикусила себе язык.

Но было уже поздно. Брови Инги поползли вверх, а в ее глазах заплескались недоумение и обида.

– И ты только сегодня нашла время, чтобы заглянуть ко мне?

– Ну, у меня было много дел. Я же тебе говорила, у нас в семействе большое прибавление.

– Да, помню, – оттаяла немного Инга, которая всегда ставила родственные отношения превыше всего. – И как малыши?

– Они чудные.

– Сами-то с Васей о собственных детках не задумываетесь?

– Сейчас у Васи в мыслях одни только скачки.

– Но так же будет не всегда. Завоюет он свой кубок или какой там Жеребчику полагается приз, и сразу берись за мужа. Пока мужчина в эйфории, от него многого можно добиться.

Разговаривая, подруги прошли на кухню, где Инга была занята какими-то приготовлениями. И пока подруга хлопотала у плиты, Алена прогулялась в ванну «помыть ручки», одновременно проведя поверхностную ревизию всей квартиры подруги. Она сразу же заметила, как тут все изменилось с ее последнего визита к Инге. Тогда в квартире жила одинокая женщина. А сейчас было совершенно ясно, что в квартире появился мужчина.

В углу прихожей валялся мотоциклетный шлем и грязный костюм байкера. В спальне Инги, где всегда присутствовали исключительно мягкие пастельные тона, теперь резко выделялись угольно-черные крайне уродливые полочки, забитые юридической и судебно-правовой литературой. Также Алене бросался в глаза огромный экран плазменной панели, расположившейся прямо напротив кровати. Такая же панель, только еще больше, находилась и в гостиной. Тут она занимала вообще чуть ли не всю стену. И Алена, зная настороженное отношение подруги к подобного рода вещам, совсем не нужным в обычных малогабаритных квартирах, без труда догадалась: телевизионные панели – это дело рук Залесного.

Вернувшись на кухню и обнаружив Ингу по-прежнему там же у плиты, Алена поинтересовалась:

– А что ты там готовишь?

– Да так… Мне уже совсем чуть-чуть осталось.

– Если это для меня, то ничего не нужно. Я не голодна.

– Нет, это не для тебя. Этот рецепт я хочу испробовать на Залесном.

– И что туда входит?

– Сборы разных трав.

Алена увидела на столе темно-синюю стеклянную банку, заглянув в которую разглядела нечто темно-коричневое с невкусными на вид крупинками. Впрочем, пахло из банки приятно. И Алена спросила:

– А тут что?

– Измельченные грецкие орехи, мед, лимонный сок и размолотая в порошок цедра лимона, а также коньяк.

– Звучит очень вкусно.

– Я еще добавила сок листьев алоэ.

И присев рядом с Аленой, подруга неожиданно сделала ей признание:

– Измучилась я с ним. Первый мой муж – отец Юры, ты помнишь, он был очень здоровым физически человеком.

– Только характер у него был паршивый, – заметила Алена. – Он тебя постоянно унижал. Даже при мне.

– Что да, то да, было дело. Почему-то он считал, что я существо второго плана. Но к делу это не относится. Физическое здоровье у него отменное. Да и я тоже особо на здоровье не жалуюсь. Но Залесный… Когда мы стали с ним жить вместе, я просто в первое время не могла поверить, что он не притворяется и не симулирует. Ведь я как рассуждала? Если что-то болит, то иди к врачу, и пусть тебе это что-то вылечат. Правильно?

– Логично.

– Но Залесный ведь поступает не так! Лежит, стонет, кричит даже от боли, но к врачам не идет!

– А вызывать на дом пробовала?

– Запрещал!

– И как же ты вышла из положения?

– Ну, когда его почечная колика скрутила так, что он на стену лезть был готов, согласился вызвать. Так и то лишь после того, как всю ночь сам промучился и мне своими стонами спать не давал. Да что я говорю, это не одну неделю длилось, пока его основательно не скрутило. Что ни ночь, то приступ. Отвезли его в больницу, а там и выяснилось, что у него и язва имеется, и кишечник в полипах, и в мочевом пузыре…

– Избавь меня от таких подробностей, – воскликнула Алена.

Инга печально на нее взглянула и кивнула:

– Вот ты даже слушать не хочешь, а мне приходится с этим жить постоянно.

– Жуть какая-то.

– И не говори, – махнула рукой Инга. – И самое скверное, что после визита к врачу здоровье улучшаться не торопится. А все таблетки если и помогают, то лишь на время. А потом еще хуже становится. Так что я решила, пока у него никаких обострений не наблюдается, начну пичкать его общеукрепляющими средствами. Из рациона я исключила мясо, курицу, зато ввела побольше кисломолочных продуктов. В них полно полезных бактерий, которые борются в нашем организме с патогенными микроорганизмами. Если постоянно питаться одной простоквашей, то болезней вообще не будет.

– Голодно на одной простокваше-то жить.

– Понимаю. Но мы еще едим каши, овощи, свежую зелень. И конечно, орехи, фрукты и ягоды.

– И как Залесный, не протестует, что ты перевела его на такую диету?

– Пусть только попробует! – воинственно заявила Инга. – Я ему поставила условие, либо он приводит свое здоровье в порядок, либо мы с ним расстаемся!

– Да ты что? Даже до этого дошло?

– Не могу я больше в лазарете жить, – вздохнула Инга. – Ты себе не представляешь, каково это! То одно у него болит, то другое. Того и гляди, я сама от него заражусь. Мне уже и так иногда чудится, что у меня и живот болит, и в боку колет, и ноги ломит.

– Это ты фантазируешь.

– А если нет? Что, если я тоже давно больна, просто не знаю еще об этом? С тех пор как мы живем вместе с Залесным, я по врачам набегалась столько, сколько за всю свою жизнь к ним не ходила. Но все по его делам, а не по моим. И сам Залесный говорит, что раньше по врачам тоже не любил ходить. То есть выходит, что и я могу быть больна, только еще не знаю об этом?

– Мне кажется, ты просто переутомилась, – осторожно заметила Алена.

– Ну, и это, конечно, тоже.

– Тебе нужно отдохнуть, и все пройдет.

– Хорошо бы, – подняла голову Инга.

– А что ты скажешь, если нам уехать с тобой вместе?

– Уехать? – оживилась еще больше Инга. – А куда?

– К Василию Петровичу. У Жеребчика скоро скачки, много народу соберется на праздник. Мы могли бы неплохо провести время.

– А надолго? – заволновалась Инга. – Потому что оставить его одного я не могу, сама понимаешь.

– Если честно, не очень. Почему не можешь-то?

– У Залесного язва, – принялась объяснять ей Инга.

– Ну и что? Это же у него язва, а не у тебя.

– А язва – это такая вещь, которую нужно регулярно и минимум четыре раза в сутки кормить чем-нибудь ей приятным – кашей, или протертым супом-пюре, или какой-нибудь легкой запеканкой, омлетом на худой конец.

– Вот пусть Залесный ее сам и кормит.

– Ах, если бы все было так просто, – вздохнула Инга. – Не кормит он себя, вот в чем дело! Я уже пробовала оставлять его одного и точно знаю, что без меня он сытно поест всего один раз в день. Да и то на ночь, когда наедаться вообще не рекомендуется. Утром же он выпьет своего любимого кофейку – три ложечки на стакан, потом в обед закинется фастфудом, ну а вечером наделает себе бутербродов с копченой колбасой и соленой рыбой целую гору и запьет эту гору три раза по ноль пять нефильтрованного.

– Да уж, – нахмурилась Алена. – Удивительно, что на таком рационе он вообще до своих лет дотянул. Кофе-то растворимый небось привык пить?

– Теперь мы пьем белый чай или пуэр, – хмуро произнесла Инга. – Вечером улун или зеленый. Растворимый кофе я выкинула из дома вообще, но ведь его же в любой момент можно снова купить.

Алена посмотрела на подругу, в которой от прежней жизнерадостной Инги осталось одно лишь воспоминание, и ощутила жалость к ней, гнев к инфантильному Залесному, и укорила саму себя за то, что слишком отвлеклась от ее дел.

– Знаешь, если Залесный хочет травиться фаст-фудом и растворимым кофе – то это его личное дело. Мне кажется, ты его слишком уж опекаешь. Он взрослый мужчина, справится несколько дней и без тебя.

– А надолго мы с тобой едем?

Алену искренне порадовало это «мы». Похоже, ей все-таки удастся вытянуть подругу из болота семейных проблем, в которые она погрузилась с головой.

– Скачки состоятся в воскресенье.

– Думаю, что я смогу с тобой поехать, – воодушевилась еще больше Инга. – Залесный все равно говорил, что его отправят в служебную командировку. На выходных его дома не будет. Вернется только в понедельник.

И, показав на емкость из темно-синего непрозрачного стекла, Инга пояснила:

– Собственно говоря, я потому и готовлю эту смесь, чтобы дать Залесному с собой.

Алена покосилась на сосуд, сделанный из толстого прочного стекла и напоминающий какую-то колбу из лаборатории, и посоветовала подруге:

– Лучше забери ее с собой. Тебе эта смесь пригодится больше.

– А как же Залесный?

– А с него возьми слово, что он будет в обед есть суп, а утро начнет с миски овсянки. Это поможет ему продержаться до момента вашего воссоединения без всяких дополнительных мер.

Инга пообещала, что так и сделает, и побежала собираться. Алена осталась ждать ее на кухне. Упомянутая смесь стояла прямо перед ее носом и, немного поколебавшись, Алена открыла крышку и принюхалась. Пахло очень и очень приятно. Достав чистую ложку, она зачерпнула немного неприглядного вида коричневой субстанции. На вкус смесь оказалась куда лучше, чем на вид. И Алена не пожалела, что заставила подругу взять эту банку с собой. До возвращения Инги Алена уже успела опустошить банку почти на четверть. Потом устыдилась и отставила ее подальше. Надо же что-то оставить и самой Инге, не зря же она столько трудилась.

Что касается Инги, то она выглядела значительно веселей и бодрей. Перспектива прокатиться и развлечься на скачках приятно ее обрадовала. Залесный, который заскочил домой всего на часок, только чтобы перекусить и взять с собой чистые вещи, тоже не возражал против поездки Инги.

– Очень хорошо, что вы развлечетесь. Но я бегу, дорогая, уже опаздываю.

И, поцеловав Ингу напоследок, он помахал Алене рукой и умчался, резво перепрыгивая через две, три и даже четыре ступеньки, благо ноги у Залесного были длинные и сильные.

Алена задумчиво посмотрела ему вслед и не без удивления заметила:

– А ведь по нему и не скажешь, что он у тебя такой уж больной.

– Так это сейчас он относительно неплохо выглядит. Но ты бы знала, сколько у меня сил на это ушло! И поэтому я и боюсь его одного оставлять.

– Пусть сам о себе научится заботиться.

– Да ты что! Менее самостоятельного в быту мужчину трудно себе даже представить!

Но Инге уже явно наскучили разговоры о ее собственных бытовых трудностях. Дух новых открытий, путешествий и приключений уже властно манил ее за собой. И Инга, быстренько покидав все приглянувшиеся ей вещички в просторный кожаный баул, привезенный ей в подарок сыном из Лондона, воскликнула:

– Ну, я готова!

Алена кивнула. И прихватив со стола банку с полюбившимся ей снадобьем, двинулась следом за подругой к выходу. На улице их ожидал верный Ваня с машиной. Увидев Ингу, он просиял. Надо сказать, что Ваня всегда менялся в лице, причем в лучшую сторону, когда видел Ингу. Но та или делала вид, что ничего не замечает, или действительно не замечала. Она не ответила на улыбку Вани и в этот раз.

– Привет, Ваня. Отлично выглядишь.

И ограничилась тем, что вежливо кивнула ему, по-прежнему слушая подругу, которая вслух перечисляла, какие мелочи ей необходимы. Алена вообще приветствовать своего охранника не стала. Была охота, ведь расстались они всего пару часов назад. Да и вообще, сейчас у Алены имелось дело поважней. Ей надо было составить список вещей. А потом им еще нужно было заехать к Алене домой, чтобы взять эти вещи.

– Но на это у меня вряд ли уйдет много времени, ведь я провела в Питере всего несколько дней.

И если в другой раз это не помешало бы Алене обрасти новыми приобретениями, то в этот раз купить для себя лично она ничего не успела, потратив все свое время, финансы и силы исключительно на то, чтобы одарить своих родных. Поэтому она рассчитывала, что уже через час они покинут Питер. И быть может, еще до наступления вечера смогут обнять Василия Петровича и наведаться к Жеребчику.

Глава 2

Но недаром говорят, что «человек предполагает, а Господь располагает», так и планам Алены по скорому и быстрому отъезду не суждено было сбыться. Когда она подошла к дверям своей квартиры, то обнаружила там целую толпу родственников. Тут был старший брат Алены и его домочадцы. Все они выглядели очень взволнованными. И стоило показаться Алене, как все дружно кинулись к ней.

– Как хорошо, что ты тут!

– А мы уже боялись, что ты уехала!

Алена, которая виделась с братом, его женой и своим старшим племянником только вчера, была изумлена столь бурными проявлениями чувств родственников. Такие встречи были не в характере ее рассудительного старшего брата.

– У вас что-то случилось? – догадалась она.

– Случилось! Кроха пропала!

Крохой звали ту самую малышку, которая родилась у Коли – племянника Алены, и которая по логике вещей являлась ее двоюродной внучков.

– Как пропала? – невольно ахнула Алена. – Когда?

Родственники принялись ей наперебой объяснять, поднялся невыразимый гвалт, а потому Алене пришлось прервать их:

– Погодите! Не все сразу! И вообще, давайте зайдем в квартиру, там вы мне все толком объясните.

Родственники не возражали. Они гурьбой устремились за Аленой. Инга и Ваня тоже вошли следом. Услышанная новость взволновала и их тоже. Известие о похищении маленького ребенка может заставить заволноваться и куда более черствых людей, нежели были Инга с Ваней.

Оказавшись дома, Алена рассадила родственников и велела им говорить по очереди.

– Сначала ты, Сережа, – обратилась она к брату.

Сергей всегда отличался хладнокровием и рассудительностью. Некоторые назвали бы его чопорным или даже высокомерным, но Алена знала: в глубине души брат очень нежный и чувствительный человек. Вот только он умеет держать свои эмоции под контролем, не позволяя им вырываться наружу. Этим он чем-то напоминал Алене ее лучшую подругу. И на этих двоих Алене очень хотелось походить, вот только ее собственные эмоции всегда пересиливали любые доводы разума.

Брат Алены кашлянул и начал говорить. Как всегда обстоятельный, он сразу же перешел к главным фактам.

– Малышка пропала сегодня в десять тридцать утра.

– Это случилось у вас на даче?

– Пока лето, девочка живет там.

Это было сказано таким тоном, словно само собой подразумевалось. Алена смешалась, покраснела и вновь почувствовала себя перед братом несмышленой первоклашкой. И чтобы реабилитироваться, она задала следующий вопрос:

– Кто еще был в доме, когда это случилось?

– Мать Крохи и ее няня.

Алена была в гостях и видела и первую, и вторую. Няня показалась ей весьма почтенной и заслуживающей доверия особой. Румяная и круглолицая, она сама была мамой троих взрослых детей, каждый из которых должен был в скором времени одарить ее многочисленными внуками. Но в ожидании их Мелодия Августовна с удовольствием возилась с чужими отпрысками.

Она была бывшим музыкальным работником, поэтому первоначально предполагалось, что она станет отвечать за эстетическое воспитание ребенка. Что на ней главным образом будет лежать забота не о подгузниках и кашке, а о музыкальном образовании Крохи.

– Моя дочь должна изучать музыку с колыбели! – таково было желание матери Крохи. – Самые современные данные говорят о том, что ребенка можно и нужно обучать с пеленок. В три года уже непоправимо поздно что-либо предпринимать. Если до трех лет ребенок не научился чему-то, то уже после трех лет он потратит на овладение теми же навыками куда больше времени.

Конечно, речь тут шла не об обучении малыша грамоте или точным дисциплинам. Нет, эффект потрясающей обучаемости младенцев заключается в их почти невероятной для взрослого человека мыслительной деятельности, они ведут ее постоянно. Им нужно в кратчайшие сроки овладеть знаниями о том мире, который их окружает. Им необходимо научиться говорить, различать разнообразные звуки. Память у них в этот период жизни просто невероятна, она подобна губке, впитывающей в себя все подряд.

И поэтому ребенок, которому с колыбели дают слушать классическую музыку, имеет все шансы вырасти если не музыкантом, то по крайней мере человеком с развитым музыкальным слухом. То же самое касается и обучения иностранным языкам. Иностранные слова, даже если ребенок не понимает их значения, навсегда врезаются в его память, а впоследствии могут сослужить ему неплохую службу.

Но иностранные языки мать Крохи не интересовали. Она хотела для дочери учителя музыки. И так как Коля обожал свою жену, исполнял все ее прихоти, то в семье появилась женщина с характерным именем – Мелодия и отчеством Августовна. И постепенно как-то так получилось, что многие повседневные заботы о Крохе, помимо развития ее музыкальных способностей, легли непосредственно на плечи няни.

Мать Крохи, выйдя замуж в очень раннем возрасте и оставив ради мужа учебу и планы на построение сценической карьеры, решила во что бы то ни стало сделать из своей дочери звездную диву.

– Девочка поет, – убеждала она всех. – Она не плачет, я четко слышу, она поет! У нее есть способности. Это надо развивать. Как можно раньше, пока еще не поздно.

– Вот и займись этим, – предлагала ей свекровь. – Все равно ведь сидишь с ребенком.

– К сожалению, сама я не имею специального образования, – поджимала в ответ губы молодая женщина. – Нужно пригласить человека со стороны.

И так как Коля сильно любил свою молодую жену, то позволил ей нанять для ребенка ту няню, которая приглянется самой Виктории. Так в семье появилась Мелодия Августовна, которая принялась развивать в Крохе те задатки великой музыкантши, которые, по утверждению матери, в девочке присутствовали от рождения.

Но это, так сказать, предыстория. А саму историю друзьям еще только предстояло услышать.

– Мелодия Августовна выкатила коляску с девочкой в сад. Они вместе спели несколько песенок, а потом девочка раскапризничалась. Вроде бы на пустом месте она принялась громко кричать и требовать себе Утю.

Утей звали ободранного резинового утенка, которого Кроха, по какой-то непонятной ее близким причине, обожала просто с невероятной силой. Окруженная целой массой новеньких игрушек прямо из магазина, она вцепилась в найденную ею во дворе Утю и ни за что не желала с ней расставаться.

– Так вот, Мелодия Августовна отлучилась от девочки всего на полминуты. Она вошла в дом, взяла Утю и когда вернулась назад, то обнаружила, что ребенка в коляске нету.

Сначала Мелодия Августовна не слишком испугалась. Кроха день ото дня становилась все смышленей. И хотя пока еще ходила не слишком уверенно, она могла расстегнуть застежку, удерживающую ее в коляске, выбраться из нее и пойти прогуляться по двору. Мелодия Августовна обошла весь сад и прилегающую к дому территорию, но Крохи так и не нашла.

– Девочка могла сама уйти со двора?

– Нет, это исключено. Двор обнесен прочной и надежной оградой. Дыр нет. На калитке щеколда, которую девочке самой ни за что не открыть.

– Возможно, кто-то позабыл закрыть калитку, и девочка ушла на улицу?

– Даже если и так, то закрыть за собой щеколду она бы точно не могла. А Мелодия Августовна первым делом взглянула на калитку. И по ее словам, дверь была закрыта изнутри.

Алена призадумалась. Кому и для чего могло прийти в голову красть ребенка ее племянника? Ради выкупа? Да, Коля неплохо зарабатывает, но никаких супербольших доходов не имеет. Впрочем, многим людям он может показаться человеком очень обеспеченным, даже богатым. Да и для своей Крохи он не жалеет ничего.

– Требование о выкупе уже поступило?

– В том-то и дело, что нет.

– Вы обратились в полицию?

– Да, конечно, первым делом мы поехали в полицию. Они прислали своих людей, те осмотрели дом и двор. Но единственным шагом, который они предприняли, был арест Мелодии.

– Они ее задержали? Почему?

– Считают, что раз она находилась в это время с ребенком, то она может быть причастна к похищению Крохи.

– Что за чушь! Мелодия работает у вас уже больше года. Она знает Кроху почти с рождения. И мне она показалась славной теткой, не способной причинить ребенку вред.

– Мы то же самое сказали полицейским, но они заявили, что Мелодию могли заставить пойти на преступление.

– Кто?

– Именно это полицейские и хотят у нее выяснить.

Алена покачала головой.

– Если ребенка похитила Мелодия или она как-то причастна к похищению, то у няни было достаточно времени, чтобы обеспечить себе алиби получше. Мне она показалась совсем неглупой. Кто-нибудь еще был в доме, когда это произошло?

– Моя невестка, – произнес Сергей и поджал губы.

Точно так же собрала губы в куриную гузку и его жена. И Алена, прищурившись, в очередной раз подумала, что они не одобряют выбор сына. Эта же мысль мелькнула у нее еще в тот момент, когда она только знакомилась с женой своего племянника – Коли. Еще тогда, на свадьбе, брат и его жена выглядели, мягко говоря, недовольными. Но так как сама Алена, в свою очередь, никогда не одобряла выбора брата, то с невестой она была подчеркнута любезна, а та сияла ответными улыбками.

Хотя справедливости ради надо было все же сказать, что улыбки невесты стали такими ослепительными лишь после того, как она заглянула в конвертик и обнаружила там симпатичную золотую банковскую карточку – подарок Алены и Василия Петровича на свадьбу. Но ведь юная невеста и впрямь была еще очень юна. И конечно, ей хотелось всех сопутствующих молодости удовольствий.

Виктории было девятнадцать. Она вышла замуж еще на первом курсе и вскоре после этого бросила учебу. Сама она это сделала или по настоянию мужа, Алена так и не разобралась. Но этот факт еще больше усилил неприязнь к ней родителей мужа.

– Если уж выбрала себе специальность, будь добра, сначала овладей ею в совершенстве, а потом беременей. Если уж вышла замуж, будь добра, посвящай себя целиком заботе о муже и потомстве, а не болтайся невесть где!

Однако Виктория, забросив сценическую карьеру, отнюдь не собиралась превращаться в домашнюю хозяйку. Она продолжала вести точно такой же образ жизни, как и до своего замужества. То есть спала до полудня. Потом болталась по дому, читала, зевала и лишь к приходу мужа приводила себя в подобающий вид. Так что порядок в доме поддерживали приходящие уборщицы. А ужинали молодые супруги в ресторанах. Но если Коля ожидал, что рождение ребенка изменит его супругу, тут он здорово просчитался. Виктория настояла на приглашении няни, которая и взяла на себя не только музыкальное образование малышки, но также и все бытовые вопросы, связанные с ребенком.

В общем, Виктория являлась существом веселым и миловидным. Она была крайне приятна в общении, по крайней мере до тех пор, пока все делалось по ее капризу. Но стоило ситуации переменится, как менялась и сама Виктория. Ничьих указаний она не слушалась. И поэтому, как нетрудно предположить, жили молодые отдельно от родителей.

Впрочем, как помнилось Алене, у самой Виктории из близкой родни была только мама – тихая и абсолютно безответная женщина, учительница, вырастившая свою дочь в одиночку и ничуть этим не кичившаяся. Своего зятя она обожала. Его родителей уважала безмерно. А к внучке испытывала самые нежные чувства.

– С радостью постоянно сидела бы с Крохой, но прекрасно понимаю: мое присутствие в доме может не понравиться Коле. Это сейчас мы с ним лучшие друзья. Но стоит пожить под одной крышей, как мигом вылезут всевозможные взаимные претензии. Я этого не хочу, предпочитаю жить по соседству, но не всем вместе.

Однако мать Виктории сейчас отсутствовала. На лето она уезжала со своими учениками в лагерь, где вела семинары по истории и культуре родного края. Человек до крайности увлеченный своей работой, она вызывала в Алене смешанные чувства – восхищения, уважения и недоумения. Как у женщины, столь тщательно шлифующей умы и характеры своих учеников, могла получиться такая избалованная, ленивая и эгоистичная дочь? Это была какая-то невероятная несправедливость.

Мысль о жене своего племянника заставила Алену спросить:

– А где сейчас сама Виктория?

– Дома.

– Дома?

– Она караулит звонок похитителей, если таковой последует.

– А что говорят соседи? У вас ведь там достаточно плотная застройка. Может быть, соседи видели кого-то постороннего?

Дача у Коли была куплена в садоводческом массиве. И хотя рядом имелось отличное озеро, а участок самого Коли занимал целых восемнадцать соток, его соседями были люди попроще. А когда на каждых шести сотках стоит чей-то домик, скрыться от глаз соседей практически невозможно. Если их даже не видно, то слышно. Но, увы, только не в этот раз.

– Никто из соседей ничего не видел и не слышал.

– Поблизости не было никого постороннего?

– Был какой-то молодой мужчина. По описанию, он похож на младшего сына самой Мелодии Августовны.

– Он бывал у вас на даче?

– Пару раз.

– Значит, Кроха его знала?

– Да. Она сразу же с ним подружилась.

– Вот как. Выходит, он мог забрать девочку, а она бы даже не пикнула при этом?

Коля отвел глаза. Мысль об этом грызла его уже несколько часов подряд.

– Мог, – признался за сына Сергей.

Вот почему полиция дернула Мелодию Августовну!

– Парень неблагополучен?

– Мы ничего о нем не знаем. Внешне он произвел благоприятное впечатление. А что у него в душе, мы не имеем понятия.

– Надо съездить к этому парню, – решила Алена. – Может быть, Кроха у него.

– Мы с отцом уже ездили. Но квартира, где он обитает, пуста.

– Вы разговаривали с его соседями?

– Никого из них не было дома, – пробормотал Коля, чем привел Алену в искреннее возмущение.

– Коля, ну нельзя же так! Немедленно поедем и поговорим с соседями. Ну, не может быть, чтобы совсем никого там не было.

– Квартира коммунальная, – кивнул Коля.

– Тем более! Кто-нибудь обязательно найдется. Узнаем, кто его друзья, где они живут. Если молодой человек что-то затеял, то мы это выясним у его друзей.

– Но я думал, этим должны заняться полицейские.

– Будешь ждать, пока эти лентяи пошевелятся, останешься без ребенка, – припугнула его Алена.

А Сергей добавил:

– Что я тебе говорил? Слушай Алену – она у нас профи в частном сыске.

– Ну что ты, Сережа, – смутилась Алена от непривычной похвалы брата. – Вот Инга, у той голова варит. А я только при ней на подхвате.

– Скромность редко украшает человека, – тут же осудил ее Сергей. – Не надо притворяться, мы знаем о твоих подвигах.

Ну конечно, как же это он – такой умный и опытный – и вдруг обратился бы не к тому человеку! Но недовольство братом задержалось в Алене ненадолго. Она тут же отвлеклась на племянника, который дергал ее за руку:

– Так, может, вы со мной съездите, тетя Алена?

Отказать любимому племяннику в такой сложной жизненной ситуации Алена не могла. И, взглянув на Ингу, спросила:

– Ты не против немножко задержаться в городе?

– Даже не спрашивай! – воскликнула Инга с укором. – Такое дело, ребенок пропал, конечно я не против.

Таким образом, вчетвером – Инга, Алена, Ваня и Коля – оказались перед домом, где жил подозреваемый в похищении ребенка человек, всего через двадцать минут. Уж так получилось, что пробок на дорогах не было, все светофоры горели зеленым светом. И доехала компания сыщиков очень быстро. Брат Алены с женой собирались заехать в полицию, чтобы узнать новости, а потом поехать к Виктории, на дачу, так что их сейчас с основной группой сыщиков не было.

Приехав к нужному дому, Алена огляделась по сторонам и поморщилась:

– И он тут живет?

Дом в переулке Джамбула выглядел непрезентабельно. И хотя это был центр города, но центр далеко не фешенебельный. В ту пору, когда город еще был очень молод, а на Аничковом мосту, на реке Фонтанке, стоял гвардейский караул, в этих местах вообще можно было собирать грибы. Потом город расстроился, разросся. Застроилась и эта его прилегающая к Невскому проспекту часть. Но все равно, дома в тесных проулках были не из престижных.

– Последний этаж, коммунальная квартира. Да этот парень просто бедствует.

Но оказалось, что даже это жилье не принадлежало Олегу – так звали младшего сына Мелодии Августовны, заподозренного друзьями и полицией в совершении столь тяжкого преступления. Жалкую комнатушку он снимал у глухой бабулечки, проживавшей в соседней комнатке. После многочисленных звонков в дверь бабушка все же вышла к друзьям, но произошло это не потому, что она услышала звонки, а потому, что ей самой понадобилось в магазин.

– Ась? Чавось? – допытывалась она у друзей. – Вы хто?

И лишь после того, как нашелся и был подключен слуховой аппарат, общение кое-как наладилось.

– Олежек? Так нету его. Как с утрева куда-то ушел, так и нетути его!

– А полиция? Полиция тут была?

– Приходил один участковый. Спросил нащёт моего жильца. Я ему так прямо и сказала: нету его.

– А ребенок?

– Детей у Олежки нема, – решительно заявила бабулечка. – Молод он ешо для детей! Шалопай!

– Учится он? Работает?

– Учится.

– И где?

– Артистом хочет стать.

Еще один артист! Виктория ведь тоже училась на актерском, что не преминули тут же отметить про себя подруги. Какой вывод из этого можно было сделать, они пока не знали. Но чувствовали, что связь между этими двумя фактами есть.

– Не знаете, где его можно найти?

– У Сенеки спросите, – спокойно предложила им старушка, словно это было так просто сделать.

– Духа покойного воспитателя Нерона вызвать нам предлагаете?

– Зачем? – удивилась старушка. – И при чем тут Неврон какой-то? У Сенеки говорю вам, у самого спросите.

И прежде чем друзья подумали, что с головой у старушки так же плохо, как и со слухом, вот только аппарат для усиления мозговой активности если и изобретен, то пока еще в свободную продажу не поступил, соседка добавила:

– Сенека у нас в угловой комнате живет. Олежек с ним больше остальных общался. Как ни приду на кухню, они там стоят, дыму напустят, не продохнуть, курилки они картонные.

Упомянутый Сенека нашелся в своей комнате. Был он худосочен, золотушен и общителен. Он охотно объяснил, как получил свое прозвище.

– На первом курсе нам всем выдали роли античных философов, государственных деятелей, стратегов и архонтов. Мне достался Луций Анней Сенека. Нам надо было придумать грим, который бы сделал нас похожими на наших героев, от чьего имени мы должны были произнести речь. Но так как изображения, на котором бы со стопроцентной точностью был именно Сенека, до наших дней не дошло, то я просто замотал свое лицо. Тем не менее преподаватель похвалил именно меня. А всех остальных раскритиковал. Мои товарищи это запомнили и долго еще дразнили меня Сенекой.

– Выходит, ты учишься вместе с Олегом?

– Да.

– И… и как у него дела?

Глупей вопроса не придумаешь. Но Сенека неожиданно охотно ответил:

– Нормально. Олег с семьей к морю поехал. Назад вернется не скоро.

Это был существенный удар по планам сыщиков. Но Алена не растерялась и начала задавать Сенеке следующие вопросы:

– У Олега, выходит, есть своя семья?

– Ага. Жена и дочь.

Что-то старушка хозяйка ни про какую жену и дочь не упоминала. Наоборот, сказала, что никаких детей у Олега нет, молод он еще, да и легкомысленный. И поэтому, насторожившись еще больше, Алена вновь уточнила:

– А дочери Олега сколько лет?

– Не знаю. Маленькая она еще совсем. Годик, наверное. Или около того.

Годик! Пропавшая Кроха была такого же возраста.

– И… и где они живут? Жена и дочь, имеется в виду?

– Где живут, не знаю. Олег сказал, что там какая-то запутанная история. Его мать вроде бы живет вместе с невесткой и внучкой.

– Вроде бы?

– Ну да. А он сам тут обитает, потому что должен сначала выучиться и получить диплом.

– Куда же он поехал?

– Так я и говорю, с семьей к морю.

– А учеба?

– Все, – улыбнулся Сенека. – Кончилось наше учение. Отныне мы свободные птицы. Лично я уже устроился в один театр. А Олега, насколько я знаю, позвали в сериале сниматься. Контракт с ним уже заключили, съемки осенью начнутся. Вот он и махнул перед рабочим сезоном к морю.

Это все было в высшей степени интересно и загадочно. Ведь мать Олега – Мелодия Августовна – трудилась няней в семье Коли. Но Сенека-артист утверждает, что мама Олега живет вместе с невесткой и внучкой – ребенком самого Олега.

– А как зовут жену твоего приятеля, ты случайно не знаешь?

– Знаю, – улыбнулся Сенека. – И вовсе даже не случайно. Виктория ее зовут, в переводе с латинского означает «победа». Олег от нее без ума. Постоянно мне фотографии жены и ребенка показывал. Я так понял, что с женой, хоть он ее очень любил, у них не все ладно было.

– Почему?

– Женщины… – философски вздохнул Сенека. – Им всегда нужно больше, чем есть у нас. Виктория упрекала Олега за то, что он не зарабатывает. Даже забеременев, не побоялась трудностей, ушла от него. Сказала, что вернется, когда он получит свой первый гонорар. И с дочкой она ему видеться почти не позволяла. Поэтому я теперь вдвойне рад, что у них все получилось, они помирились и теперь счастливы.

Коля явно не понимал, что происходит. Но у Алены голова работала лучше. И пошептавшись с Колей в сторонке, она вновь подошла к Сенеке. Коля, до которого уже стало мало-помалу что-то доходить, топтался рядом.

– Посмотри на фотографию, – настойчиво попросила Алена у Сенеки. – Узнаешь эту женщину?

– Конечно, это же она, жена Олега. Вы ее тоже знаете?

Коля, который стоял рядом, издал жалобный стон.

– Коля, держись! – воскликнула Инга, которая тоже все поняла.

– Но это же она… она… Это же моя Вика… дочка… наша дочка.

Слов у Коли решительно не находилось. Зато Алена знала, что нужно делать.

– Звони домой, – велела она Коле.

Но дома трубку никто не снял. Сотовый Виктории также молчал. А когда все приехали на дачу, где утром произошла трагедия, то там никого не оказалось.

– Вещи посмотри.

Вещей Виктории тоже не было. Точно так же, как не было ее драгоценностей и денег, которые находились в сейфе.

– Сколько же там было?

– Тридцать тысяч.

– Рублей?

– Долларов.

– И зачем ты хранишь такую внушительную сумму дома? – накинулась на племянника Алена. – Тоже мне олигарх!

– Мы собирались перестроить дом, – забормотал Коля. – Виктория сказала, что хочет увеличить пространство. Я взял кредит в банке, на следующей неделе должны были приехать мастера…

Коля не договорил. Но на его лице было написано все, что переживал в данный момент молодой человек.

– Но как же она могла? – бормотал он. – Я не верю! Как она могла? Конечно, у меня трудности на работе, сменилось начальство, меня отправили в неоплачиваемый отпуск. Но разве это повод, чтобы уйти от меня?

– Тебя собираются уволить?

– К тому все идет.

– Но при этом ты берешь большой кредит в банке?

– Виктория хотела… Виктория сказала…

Коля бормотал и заикался. Его душили подступающие к горлу слезы. И Алена быстро взяла дело в свои руки.

– В общем, так… – твердо сказала она, – отставить сопли и слюни! А по большому счету, так ты должен быть благодарен Вике за то, что она не заставила тебя и дальше воспитывать чужого ребенка.

– Как чужого?

– А ты разве не слышал, что сказал Сенека? У твоей Вики был роман с Олегом еще до знакомства с тобой. Потом ей подвернулся ты, она быстренько выскочила за тебя замуж. А своего ребенка выдала за твоего.

– Но зачем? Зачем она так играла со мной?

– Наверное, ты показался ей более обеспеченным, чем нищий студент без определенного будущего.

– Но теперь Олег закончил учебу, более того, его позвали сниматься в сериале. А это слава, это известность, это деньги, в конце концов.

– А у меня ни денег, ни славы, ни даже работы теперь, – пробормотал Коля, которого слова Алены, вместо того чтобы взбодрить, еще больше расстроили.

Племянник выглядел до того упавшим духом, что друзьям стало его искренне жаль. Но Алена продолжала гнуть свою линию.

– Радуйся, что судьба сама избавила тебя от такой циничной и лицемерной лгуньи. Не переживай, она использует Олега, как только сможет, а если он сдуется, она переключится на кого-нибудь другого.

– Может и к тебе вернуться.

– Конечно, если ты новую работу себе найдешь.

– И в любом случае ты должен быть рад, что с Крохой все в порядке. Она вместе с мамочкой и новым папочкой едет отдыхать к морю.

Однако Коля что-то не спешил утешаться.

– Но что я скажу своим родителям? – горестно восклицал он. – Они всегда предостерегали меня насчет Виктории. Даже про Кроху, я знаю, они думали, что она не моя дочь. И что я им скажу теперь, когда выясняется, что все это время они были совершенно правы?

– Скажешь им правду.

– Уверена, они помогут тебе.

– Нет, я не могу, – закрыл лицо руками Коля. – Я просто не могу!

– Хочешь, я сама с ними поговорю? – предложила Алена.

Коля взглянул на нее в ответ с такой благодарностью, что все было ясно без слов. Не одна Алена тут побаивалась старших. И с племянником у нее, как выяснилось, имелось куда больше общего, чем с братом.

– Иду звонить.

Перед серьезным разговором Алена всегда тщательно продумывала его план. Этот раз не стал исключением. И пока она размышляла о том, как преподнесет шокирующую новость родителям Коли, ее телефон неожиданно зазвонил.

– Это я, – послышался голос брата. – Я звоню тебе, чтобы предупредить: никого искать не надо.

– Почему?

– Мелодия Августовна все рассказала в полиции. Оказывается, Олег и Виктория…

– Они знакомы с первого курса! – воскликнула Алена. – И Виктория родила ребенка не от Коли, а от Олега.

– Мелодия Августовна сказала, что Виктория была на первом курсе, когда Олег с ней познакомился. Она очень быстро от него забеременела, но Олега, который к тому времени еще только заканчивал учебу, сочла неподходящим для роли мужа. Вышла замуж за Кольку, а Олега тоже держала при себе.

– Ловкая особа.

– И очень предприимчивая, – осуждающе заметил Сергей. – Она родила от постороннего человека ребенка, выдала его за нашу внучку, а теперь смоталась вместе со своим любовником к морю.

– Она собирается вернуться, Мелодия Августовна не в курсе?

– Да пусть только попробует! – неожиданно вспылил всегда выдержанный Сергей. – Дрянь! Потаскуха! Врунья! Я не потерплю в своей семье такой аферистки!

– Ну, тут ведь все зависит от Коли.

Брат помолчал, а потом неожиданно дрогнувшим голосом спросил у Алены:

– Как он?

– Плохо. Страдает.

– Как бы не сотворил с собой чего-нибудь неладного.

– Одного его оставлять точно никак нельзя.

Но если Алена рассчитывала, что брат немедленно скажет, что уже едет, то она сильно просчиталась. И в ответ она услышала совсем другое.

– Алена, увези его с собой! – взмолился Сергей.

– Я?

– Мы с женой завтра должны улететь в Италию. Конечно, если бы Кроха пропала по-настоящему, мы бы отказались от тура, плевать на расходы. Но раз девочка жива и, в принципе, благополучна, то я не вижу смысла нам с женой терять такую кучу денег.

– Конечно, я понимаю.

Хотя на самом деле Алена ровным счетом ничего не понимала. Какая Италия? Какой, к черту, тур, когда Кольке так плохо?

– Возьми Кольку в собой, – услышала она голос брата и очнулась.

– А он захочет?

– Уговори его! В конце концов, ты его тетя.

– Ну и что? А вы – его родители.

– Мы с женой не имеем на Колю того влияния, какое имеешь ты!

Коля и впрямь всегда преданно следовал за своей тетей, которая лишь ненамного была его старше. И еще с детских лет в нем выработалась привычка всегда и во всем слушаться более опытную и более сообразительную тетю. Алена давала ему дельные советы, что только увеличивало к ней симпатию племянника. К тому же Алене было очень приятно, что брат, который никогда особо не баловал ее своим вниманием, сегодня уже повторно прибег к ее помощи. И ей захотелось вновь проявить себя с лучшей стороны.

– Сережа, я ему предложу, конечно. Но я не уверена, что он захочет поехать со мной.

– Захочет! Сделай так, чтобы он захотел. Ведь если он останется один, то обязательно начнет разыскивать Викторию и Кроху. А этого нельзя допустить.

– Ну да, для Коли это может стать дополнительной травмой.

– Я не хочу, чтобы мой сын всю свою жизнь потратил на воспитание чужого ему ребенка, – сухо произнес брат. – Он еще молод, заведет другую жену и другого ребенка. Но если я сам скажу ему об этом, то он воспримет мои слова в штыки. Я в этом уверен, потому что он советовался со мной, не зная, стоит ли ему жениться на Виктории. Я тогда сказал, что это самая неподходящая партия, какую он только мог себе сыскать. И пожалуйста! Не прошло и недели, как он заявил мне, что они с Викторией подали заявление в ЗАГС, и так как она беременна, их поженят уже через неделю. Каково?

– Наверное, перед свадьбой сына ты пережил на самую приятную неделю в своей жизни.

Алена наслаждалась доверительным разговором с братом. Наконец-то он воспринимает ее как ровню себе. И это уже не она, а он обращается к ней за поддержкой.

Сергей между тем продолжал:

– Я был уверен, что этот брак не продлится долго. Хотя, конечно, до рождения Крохи мне даже не приходило в голову, что Виктория способна подбросить нам кукушонка.

– А после рождения?

– После рождения девочки у жены сразу же возникли подозрения. Она сказала о них сыну, предложила сделать ДНК-анализ новорожденной. Но Коля наотрез отказался. Более того, он так накричал на мать, что мы не общались с ним больше месяца. Мы видели, что Виктория крутит сыном как хочет. Но никак не ожидали, что Мелодия Августовна будет с ней заодно. Никак не пойму, зачем ей-то это было нужно? Она ведь должна была видеть, что за ягодка эта Виктория!

– А что она сама говорит по этому поводу?

– Виктории и ей удалось запудрить мозги. Музыканша твердит, что Вика обожает ее сына, что она будет ему лучшей женой на свете.

Убедиться в том, что она ошибалась, Мелодии Августовне явно предстояло на собственном опыте. Но когда это случится, возврата назад уже не будет. Алена заберет сейчас Колю с собой и не позволит ему вернуться к обычной жизни до того, пока он не познакомится с какой-нибудь хорошей девушкой, которая и станет для него живым щитом, защитой и гарантом безопасности на тот случай, если ветреная Виктория разочаруется в Олеге и захочет возвратится к своему мужу.

Решено, она забирает Колю с собой. А уж брат с женой пусть спокойно гуляют по Италии.

Глава 3

Однако, как и предполагала Алена, сначала Коля и слышать не хотел о том, чтобы поехать с ними.

– Куда я поеду? Алена, ты чего? Мне сейчас не до общения с людьми. Хочется залечь на дно и зализывать свои раны.

– Этим ты займешься по дороге, – пообещала ему Алена. – Двух-трех часов тебе вполне хватит, чтобы успокоиться и понять, что ничего страшного в твоей жизни не случилось.

– Как же не случилось… От меня жена ушла! Мой ребенок оказался вовсе не моим!

– Просто из твоей жизни ушла обманщица, которая водила тебя все это время за нос. Она забрала у тебя ребенка и кинула тебя на некоторую сумму денег, но я считаю, тебе еще сильно повезло.

– В чем же тут везение?

– А в том, что Виктория открыла наконец тебе свое истинное лицо. Теперь ты знаешь, что эта женщина никогда тебя не любила, а просто использовала в своих целях. И поэтому она никогда больше не сможет тебе навредить, потому что ты ее к себе не подпустишь. Ведь не подпустишь же?

В голосе Алены невольно послышалась тревога. И она еще больше усугубилась, когда Коля покачал головой:

– Даже не знаю, Алена. Если бы она вернулась прямо сегодня, ну, или в ближайшие дни, наверное, я бы ее простил. Все совершают ошибки. – Алена встревожилась еще больше. Если Колю оставить одного в таком настроении, то он никуда с ней точно не поедет. Заявит, что будет сидеть и ждать возвращения Виктории. День за днем, месяц за месяцем, а там и год за годом. Нет, надо было что-то срочно менять. Нельзя давать человеку замыкаться в своем горе. Мир велик, если проехаться по нему, то может статься, что как-то само собой окажется, что горе-то твое не так уж и велико по сравнению с тем величием, что тебя окружает.

И закаленная в борьбе с мужскими капризами Алена решила подойти к вопросу с другой стороны.

– Коля, – взволнованным голосом произнесла она, – я не хотела тебе говорить, не хотела отрывать от семьи, но раз уж так все равно получилось, то я тебе скажу!

– Что, Алена?

– Мне нужна твоя помощь! Очень нужна!

– Помощь? – удивился Коля. – Какая тебе может быть от меня помощь?

– Профессиональная!

– Я же математик!

– Вот именно! И еще… и еще ты увлекаешься криптограммами. Верно?

– Да, занимаюсь потихоньку. Но это всего лишь мое хобби.

– Но это-то мне и нужно.

– А зачем?

В голосе племянника Алена услышала невольную заинтересованность. И это ее сильно обрадовало. Похоже, разговор их потек в правильном русле. Еще немножко, и Коля будет готов окунуться с головой в новый для него мир. Но вот только что бы такое придумать, чтобы окончательно его зацепить?

– Коля, ты же помнишь, я говорила тебе про коня, которого мой муж готовит к скачкам?

– Да, они должны состояться в ближайшее воскресенье. Ты нам говорила это много раз.

– Но я не сказала вам самого главного! А теперь вот скажу!

– Ну, говори. Что-то пошло не так?

– Все не так! Но самое ужасное, что эти скачки кто-то хочет сорвать. Нет, даже не так, они хотят не сами скачки сорвать, а вырвать победу из рук моего мужа.

– Зачем?

– Я не знаю. Но только в адрес Жеребчика пришло несколько угрожающих записок. Все они были написаны от руки каким-то бурым веществом. И вместо подписи внизу была схематически изображена могила с крестом. Тренер, который нашел эти записки одну за другой у дверей конюшни, утверждает, что они написаны засохшей кровью.

– Жуть какая.

– И еще тренер сказал, что той первой ночью, как чувствовал, остался вместе с лошадьми. И ночью он слышал, как в конюшню кто-то скребся. Он спросил, кто там, и все стихло.

– И он не вышел, не посмотрел, кто приходил?

– По его словам, он счел, что это была собака.

– При конюшне есть собаки?

– Там живет много собак.

– Значит, ночью приходил кто-то свой, – покачал головой Коля. – Если бы чужой заявился, собаки подняли бы лай.

– Надо же, – притворно удивилась Алена. – А мы об этом даже и не подумали.

– Предупреди скорее мужа, что в его команде завелась крыса, которая подбрасывает ему записки с угрозами и явно что-то против него имеет.

– Спасибо, предупрежу.

– Ну, я тебе помог? – обрадовался Коля. – На этом все?

– Нет, что ты! – испугалась Алена, видя, что племянник собирается вернуться домой. – Я же тебе самого главного не рассказала.

– Чего?

– Чего…

Мысли Алены беспорядочно носились у нее в голове. Что же сказать? Что же придумать, чтобы убедить Колю ехать с ними?

– А потом пришла еще одна – последняя записка, которая была подписана так же, вот только вместо букв там была какая-то абракадабра.

– Абракадабра, – тут же вставил эрудированный Коля, – это заклинание, с помощью которого изгоняли злых духов из тела больного. Рассказать, как оно действует?

Алена кивнула. Пусть Коля сядет на свой любимый конек, это его немного отвлечет от мыслей о Виктории и, наоборот, привлечет к Алениному рассказу.

– Это очень любопытно происходит, – уже улыбался Коля. – Когда жизнь больного находится в опасности, надо вызвать специального человека, который уполномочен или, скажем так, наделен некой Силой, написать сверху бумажного листка все слово целиком, а потом писать его раз за разом, спускаясь все ниже и ниже и в каждой строчке убавлять всего одну букву.

– Таким образом, получается треугольник, – догадалась Алена.

– Треугольник, расположенный вершиной вниз. И когда останется всего одна-единственная буква, можно считать, что злой дух из тела больного изгнан. Ведь дальше за единицей ничего, только пустота. Бумажку после этого сминают и сжигают. А больной выздоравливает.

– Значит, Абракадабра и есть злой дух?

– Нет, почему? – удивился Коля.

– Но ведь заклинание же уменьшается, одновременно уменьшается и сам злой дух. Значит, они связаны?

– Я об этом как-то не думал, – признался ей Коля. – Но мы отвлеклись, что же ты хотела мне рассказать?

– Да… Так вот я и говорю, принесли записку, а в ней какая-то галиматья. Ничего не понять, но подпись та же самая! Могила и крест. Вот я и думаю, может быть, ты взглянешь на эту записку? А заодно и на другие? Ведь всякие там шифры и ключи к ним – это ведь твое давнее хобби?

– С десяти лет этим увлекаюсь. Даже раньше еще начал. Может быть, я и математиком потому стал, что с детства восхищался магией чисел.

– Очень даже возможно. Но все-таки как насчет моей просьбы?

– Конечно, я взгляну! Почему бы и нет? Давай ее сюда скорей!

Э-э, нет, голубчик! Не все так просто!

– Понимаешь, я не могу тебе дать записку. Она не у меня.

– А где?

– У Василия Петровича.

– Что же ты ее не захватила с собой?

– Я собиралась, но в последний момент забыла. Спохватилась только уже в Питере.

– Не беда, Василий Петрович перешлет тебе записку или записки факсом.

– Нет, невозможно!

Алена была близка к отчаянию. Будь они прокляты, эти современные способы связи! Как это Коля еще про скайп не вспомнил, там ведь вообще очень просто показать что-то человеку, находящемуся от тебя за тысячи километров.

Черт бы побрал этот прогресс! А она-то еще радовалась, что сказка на глазах становится былью. И что скоро ей уже не придется тратить время на нужное ожидание в аэропортах, а потом изнывать от страха в воздухе по многу часов подряд. Скоро она сможет уже переместиться на любое расстояние с помощью аппарата для нуль-транспортировки. Термин уже давно введен фантастами в жизнь. И очень хорошо, что хоть этого еще не используют. А то не отвлечь бы ей Колю от его грустных раздумий ни за что! Смотался бы он на таком аппаратике к Василию Петровичу, да и вернулся назад, узнав, что сегодня все его обманывают, и даже любимая тетя не стала исключением.

Но так у нее еще есть шанс его уговорить поехать с ними. Отдалить его от дома, где все бы напоминало ему о Виктории и о ее измене.

И Алена изо всех сил начала стараться:

– Понимаешь, Василий Петрович просит, чтобы ты приехал со мной. Он надеется, что ты лично проконтролируешь ситуацию. Пришла еще одна записка, она тоже написана шифром. Но ты ведь справишься? Тебе же это раз плюнуть, верно?

– Еще одна записка? И могут быть другие?

– Ежедневно! – закивала Алена. – Даже ежеминутно!

– А скачки уже в воскресенье?

– В это воскресенье! О чем и речь!

– Значит, злоумышленник, если таковой имеется, обязательно захочет предпринять недоброе в эти оставшиеся дни?

– Да.

– Тогда мне надо ехать с вами! – озабоченно произнес Коля.

– Так ты согласен? – обрадовалась Алена.

– Конечно, если надо, я поеду. Ты и Василий Петрович столько сделали для нас. Твой муж всегда так щедр ко мне. И ты делаешь такие прекрасные подарки, явно любишь меня. И я тебя люблю. Если тебе нужна моя помощь, то я готов!

И Коля воодушевленно расправил плечи.

– Я буду только рад оказать услугу твоему мужу.

Алена могла торжествовать. План сработал. Новые эмоции и чувства уже начинали вытеснять в душе Коли пережитое им горе. Не сразу, но по ложечке, по капельке, оно будет уходить в прошлое. А новые впечатления помогут совсем избавиться от пережитого. Это трудно, но в данном случае ситуация была поправима. Никто не умер, от Коли всего лишь ушла жена. Но с ребенком, если Коля захочет, он сможет видеться все равно.

Юридически он считается отцом ребенка. Пока не будет признано иного, именно Коля – отец. И если он сильно захочет, то сможет навсегда оставить за собой это звание. Правда, тут и Олег – любовник Виктории – может заявить свои права на малышку. Но здесь уж как на это спорное дело посмотрит судья. Кого из двух мужчин он сочтет более достойным звания отца?

Колю, который нежно заботился о ребенке все это время? Или же Олега, который, зная о том, что его любовница родила, отнюдь не рвался заявлять о себе? Да он и видел-то ребенка всего пару раз в жизни.

Лично Алене казалось, что ситуация гораздо выигрышнее для Коли, чем для Олега. Тот изначально пренебрег своими отцовскими правами и обязанностями. И должен теперь еще очень постараться, чтобы судьи именно его согласились признать настоящим отцом Крохи.

В пути, в который отправились все также вчетвером, Коля сидел рядом с Ваней – шофером и верным телохранителем Алены и Василия Петровича. Во всех своих странствиях Алена привыкла видеть рядом с собой мощный Ванин торс, которым он прикрывал ее, казалось, со всех сторон. Просто не человек, а каучук, способный при необходимости растягиваться почти в кольцо и быть сразу в нескольких местах.

И когда Алена собралась в Питер, Ваня безмолвно сел за руль машины. Он даже не спрашивал позволения хозяина, он и так знал, что следует предпринять в таком случае. Его место рядом с Аленой Игоревной, потому что она – самое дорогое, что есть у хозяина. Жеребчиков может быть еще много, а Алена Игоревна– одна. Если ей нужно присутствие Вани, то он всегда готов.

Так сказал бы Ваня своему хозяину, вздумай тот у него спросить ответа. Но было и еще кое-что, что таил Ваня глубоко в своей душе. Его чувство, которое он питал к Инге, с годами отнюдь не угасло. И даже то обстоятельство, что Инга жила теперь в гражданском союзе со следователем Залесным, рассматривалось Ваней лишь как досадное, но вполне преодолимое препятствие.

– Замухрышка ведь он, если по сравнению со мной рассматривать, – утешал сам себя Ваня. – Хиленький такой. Сойдись мы с ним, я бы его в первом же раунде уложил на обе лопатки.

И вот поди же ты разберись в женском сердце. К хиляку Залесному Инга питала самые нежные чувства, а мужественного Ваню не желала замечать напрочь. Относилась к нему как к старому знакомому. Держалась с ним приветливо, но и только. Но Ваня не терял надежды, он твердо был уверен в собственном превосходстве над соперником и ожидал, что в конце концов и у самой Инги откроются глаза. Ему лишь надо быть рядом с ней в тот момент, когда это произойдет.

Поэтому очередную встречу с подругой своей хозяйки Ваня ни за что в жизни бы не пропустил. Тем более что Жеребчику ровным счетом никакой опасности не угрожало. Он находился под присмотром многочисленных конюхов, привезенных Василием Петровичем с собой из «Дубочков». И когда Ваня услышал, как его хозяйка заливает своему племяннику по самые уши целые лохани лжи о якобы грозящей Жеребчику опасности, он прямо оторопел.

Но как уже говорилось, Коля сидел рядом с ним на пассажирском сиденье. И обратиться к Алене Игоревне, которая находилась на заднем сиденье, напрямую Ваня никак не мог. Зато это могла сделать Инга. И она первым делом уточнила у Алены:

– В самом деле все так плохо?

– В смысле?

– Ну, ты говорила, что Жеребчику угрожают.

– Не принимай близко к сердцу. Это я специально для Коли все придумала, – прошептала в ответ Алена.

– Как? – ахнула Инга. – Никакой опасности нет?

– Нет.

И покосившись на затылок племянника, вновь погрузившегося в свои мрачные мысли и почти не поднимавшего на дорогу глаз, Алена присовокупила:

– Но если понадобится, то я Кольке эту опасность организую.

– Тебе лучше будет с этим поторопиться, – хмыкнула Инга. – Потому что, едва прибыв на место, Коля первым делом начнет всех расспрашивать. Узнает, что ты его обманула, может вернуться обратно. Он сейчас в таком настроении, что всего можно ожидать.

Алена учла это замечание и на ближайшей остановке отлучилась от компании и позвонила мужу. Обратно она вернулась в приподнятом настроении, Василий Петрович обещал побеседовать с конюхами и объяснить им, что нужно говорить. Также он пообещал порыться в Интернете и найти парочку каких-нибудь простеньких криптограмм, которыми можно будет отвлечь Колю от его собственных трудностей.

– А нет, так я сам ему парочку шифровок накорябать могу, – пообещал Алене супруг, воодушевленный ее скорым возвращением.

– Молодец. И желательно написать их кровью.

– Ну, насчет крови я тебе ничего не обещаю, но бурый фломастер я ради такого случая раздобуду.

В общем, теперь душа Алены была спокойна. Если Василий Петрович пообещал, значит, все будет сделано по высшему разряду. Обман удастся продлить ровно настолько, насколько это потребуется для полнейшего исцеления Коли от его душевной раны.

Если бы только Алена подозревала, какие трудности и опасности подстерегают их Жеребчика в самое ближайшее время, она бы не стала ничего специально выдумывать. Ибо действительность была гораздо круче всех ее фантазий.

Но пока вся компания даже не подозревала о грядущих в их жизни переменах. И в полной уверенности, что самое худшее осталось у них позади, катила в сторону Новгорода. Время в пути пришлось увеличить за счет нескольких остановок. Едва только Алена видела живописное место, она просила Ваню остановить машину и выводила Колю на прогулку.

– Посмотри, какая чудная часовенка! – восклицала она. – Обрати внимание, этим деревьям лет триста. Говорят, что их посадил сам Петр Первый.

Коля послушно смотрел, куда указывала тетя, но особой заинтересованности не проявлял. А когда остановки стали слишком уж частыми, даже и возроптал.

– Алена, надо бы поторопиться. Я хотел еще сегодня до сна увидеть те письма с угрозами, о которых ты мне говорила.

– Ну, какие там письма, – сконфузилась Алена. – Просто записки.

И она не оставила своих попыток развлечь Колю, несмотря на его явное нежелание развлекаться и летящие мимо минуты. Но в конце концов, когда уже основательно стемнело, они все же добрались до Новгорода. Однако в отеле, в котором Алена остановилась с мужем, Василия Петровича не было. И если номер для Инги был заказан им еще утром, сразу после того, как Алена приняла решение привезти подругу с собой, то насчет Коли никаких распоряжений администрация не получала.

– Странно. Мы договорились, что Василий Петрович решает все насчет ужина, потом пойдет и зарезервирует номер для Коли, а после будет ждать нас всех в ресторане.

Внизу в ресторанном зале друзьям подтвердили, что интересующий их постоялец действительно заказал столик на четверых и даже кое-что из меню выбрал, а потом внезапно засуетился, собрался и ушел, сказав, чтобы ужинали без него.

– А куда он ушел?

Увы, этого метрдотель не знал. Друзья съели приготовленный для них ужин, но без особого аппетита. Коля все еще был поглощен своей драмой, а подруги просто были слишком взволнованы. Они чувствовали, что за внезапным исчезновением Василия Петровича кроется нечто угрожающее их планам.

– Как думаешь, что случилось?

– Я не знаю. Звоню Васе уже пятый раз, а он трубку не берет.

Ваня сидел за столиком у дверей и в беседе участия не принимал. В людных местах охранник никогда не позволял себе присоединиться к компании хозяина, расслабиться или куда-то просто отойти. Его бдительности можно было позавидовать. И именно он первым увидел в окно возвращающегося Василия Петровича.

– Алена Игоревна, ваш супруг идет, – предупредил он хозяйку.

Вид у Василия Петровича, когда он влетел в ресторанный зал, был бледный и какой-то взъерошенный. Он быстро подошел, почти подбежал к их столу, налил себе полный до краев стакан воды и залпом выпил ее. Потом налил следующий и точно так же с жадностью его выпил. После чего плюхнулся за стол и уставился перед собой ничего не видящим взглядом.

Перепуганные друзья переглядывались между собой, не решаясь спросить о причине такого странного поведения. Наконец Алена отважилась. Она ласково погладила мужа по плечу и участливо спросила у него:

– Васенька, что-то случилось, да?

Муж кинул на нее страдающий взгляд и кивнул.

– Случилось!

– С лошадьми что-то не так?

Снова кивок. Кроме Жеребчика в скачках должны были участвовать еще две лошади будущей Дубовской породы. Они не демонстрировали таких рекордов, какими баловал хозяина Жеребчик, но в общем у этих двух лошадей результаты тоже были очень и очень неплохими. Поэтому Василий Петрович надеялся взять все три призовых места, что, безусловно, позволило бы ему сразу же громко заявить о своей новой породе.

– Какая-то из лошадей заболела?

– Хуже.

– Умерла?

– Еще хуже.

– Что же может быть хуже?

– Его украли!

И такое нескрываемое горе было в голосе Василия Петровича, что Алена сразу догадалась, о ком идет речь.

– Жеребчика украли? – ахнула она.

– Увели! – взвыл в голос Василий Петрович.

– Как?

– Прямо из стойла!

Как такое могло произойти? Однако Василий Петрович был явно не в настроении пока что-либо рассказывать. И ухватив проходящего мимо официанта, он громко приказал тому:

– Тащи, парень, виски!

– Сколько желаете?

– Все что есть тащи! У меня горе!

Виски появилось моментально. Василий Петрович опрокинул в себя одним махом никак не меньше двухсот грамм, и глаза его немного оттаяли. Сам он тоже изменился – порозовел и перестал напоминать напуганную мумию. Да и дар речи к нему вернулся, так что Василий Петрович смог наконец изложить в деталях все то, чему он стал свидетелем. Впрочем, с эмоциями было справиться не так-то легко.

– Украли! – воскликнул Василий Петрович. – Увели! Умыкнули!

– Вася, Вася, да ты подожди, не убивайся ты так, – засуетилась вокруг мужа Алена.

– Может быть, вы еще не везде смотрели?

Василий Петрович так глянул на Колю, что тот мигом пожалел о том, что вообще сунулся со своим предположением. А Василий Петрович, раскачиваясь, как в трансе, принялся монотонно бубнить:

– Украли, увели, умыкнули. Все лошади на месте, одного Жеребчика нету. Ох, накаркала ты, Аленка! Ох, накаркала!

Коля вновь не выдержал и сунулся:

– При чем тут Алена?

– Ох, молчи, – посоветовал Василий Петрович. – Молчи ты, Христа ради, не делай еще хуже. И так тошно на душе. Это все ты со своей блудной бабой виноват.

– Это вы о Виктории? А она тут при чем?

– Ох, накаркала ты, Аленка! – повторил Василий Петрович.

Еще немного, и он бы выдал Коле, как обманула его родная тетя. Поэтому Алена поманила племянника к себе.

– Ты Васю сейчас не слушай. Он как выпьет, не в себе делается. Мелет не пойми что.

– То-то я и смотрю, что он какой-то странный.

Но, к счастью, в это время Василий Петрович наконец умудрился взять себя в руки. И покачиваясь, как буддийский монах на молитве, начал свой рассказ. Однако, находясь даже в трансе, он не забывал время от времени опрокидывать в себя по стаканчику виски. Несмотря на эти перерывы, рассказ его тек гладко, и скоро все узнали об очередном произошедшем с ними несчастье.

– Конюх мне позвонил, он один дежурным на конюшне сегодня вечером оставался. Позвонил и говорит мне этак с укором: «Зачем вы Жеребчика забрали, Василий Петрович? На ночь-то глядя, коню отдых требуется. У него завтра с утра тренировки».

– Но ты же не брал.

– Не брал. Я ему так и сказал. А он мне в ответ: «Константинов тоже не брал. И Давыдов не брал».

Константинов – это был старший тренер. А Давыдов – ветеринар.

– Они не брали, а где же тогда Жеребчик?

– Вот и я о том же у парня спросил.

Примчавшись на конюшню и обнаружив денник своего любимца пустым, Василий Петрович не стал стесняться в выражениях. Надавав зуботычин обалдевшему от страха парню, он с трудом удержался от того, чтобы не придушить его вовсе. И лишь подоспевшие Давыдов с Константиновым оттянули обезумевшего от ярости Василия Петровича от бедняги конюха.

– Не виноват я, – причитал конюх, поднимая к ним перекошенное лицо.

Физиономия у парня была перекошена не только от страха, но и от того, что начала опухать после беседы с Василием Петровичем. И оказалось, что побил его тот за дело. Потому что факт нарушения служебных инструкций был налицо. И после пристрастного допроса, который занял у трех разозленных мужчин совсем немного времени, выяснилось, что на несколько минут конюх все же оставил конюшню.

– Ну, ей-богу, откуда же я мог знать? – бубнил он в свое оправдание. – Ведь всего на пару минуточек и выскочил.

– Зачем выходил-то? Сигареты купить?

– Нет, зачем вы так, Василий Петрович, – я же помню, вы когда меня на работу принимали, сразу заявили: водка и табак ни-ни. Нельзя, чтобы я на ваших лошадок дымом или перегаром дышал. Я все помню.

– Молодец, – машинально похвалил его Василий Петрович и тут же взревел: – Какой ты к черту молодец! Да тебя убить надо! Зачем уходил из конюшни, говори!

– Да баба у меня тут появилась, – смущенно отвел глаза парень. – Титьки во! Пятый размер, до пупа висят!

– Ты не про титьки, ты про бабу рассказывай. Зачем она приперлась?

– Так для этого самого… – еще больше покраснел парень.

Василий Петрович побагровел:

– Ты что же, сучий потрох, в рабочее время баб на конюшне принимаешь? Или, того хуже, сам к ним шляешься?

– Так я же только на минуточку.

– Не ври! Минутой тут не обойдешься!

И Василий Петрович снова попытался ухватить за горло перепуганного конюха.

– Да не было у нас с ней ничего! Только я пристроился, как она меня из машины выпихнула и укатила.

– Тьфу ты! И что дальше было?

– А дальше я в конюшню вернулся. И как чуял: неладное что-то. Прошелся вдоль, гляжу, а Жеребчика-то нету.

– Так, а когда ты выходил на улицу, то все лошади были на месте?

– Обычный комплект. Торпеда, Буран и ваш любимый Жеребчик ржал.

– И долго ты пробыл на улице? Только не ври, отвечай честно. От этого многое зависит.

Парень сделал над собой усилие и выдавил:

– Минут десять. Может быть, пятнадцать.

– Десять-пятнадцать минут. Выходит, только ты вышел, как они конюшню-то и обчистили.

– И я тоже так думаю, – охотно поддакнул ему конюх.

– Думает он! – едва удержался от очередной зуботычины ему Василий Петрович. – Ты бы лучше раньше думал. Да мозгами, а не тем местом, которое у тебя в штанах!

– Виноват, – совсем поник головой парень. – Да только разве же я мог подумать, что они за десять минут успеют! Видать, рядом где-то поджидали.

Эта же мысль пришла в голову и самому Василию Петровичу.

– Надо нам все окрестности осмотреть.

– А что толку? Они Жеребчика давно уже увезли.

– Конь – не груша, его в карман не положишь. Так просто они его по улицам повести не могли, слишком приметно в наше время, когда лошадь по улицам цокает. Значит, они фургон специальный пригнали. И этот фургон, может, кто-то из местных видел. Надо найти этого человека или…

– Или доказать, что его нет.

– Умный какой! – разозлился Василий Петрович, вновь сжимая кулаки. – Убил бы, да нужен ты мне пока еще. Говори приметы той девки, которая перед тобой хвостом крутила.

– Так я уже говорил. Титьки у ней пятого размера.

– Да ты не про титьки нам говори.

– А я кроме титек-то ничего и не видел, – простодушно признался парень.

– Тьфу ты! – в сердцах сплюнул Василий Петрович. – Ну, как хоть выглядела-то? Высокая или маленькая?

– Высокая, – с готовностью согласился конюх. – Выше меня. Титьки у меня прямо под носом были.

– Брюнетка?

– Вроде светленькая, – неуверенно предположил конюх. – Точно светленькая.

– Одета во что была?

– Ну, чулочки там. Юбка короткая. Куртка яркая такая, красная. Кожаная, красивая, лаком покрыта и блестит.

– А звали как?

– Сказала, что Анжела.

Василий Петрович нахмурился. Кого-то ему описание Анжелы напомнило. Одежда, манера поведения, даже имя… Так выглядят ночные бабочки.

– Ты что, с проституткой снюхался?

– Не, – отказался конюх. – Она не проститутка. Она только выглядит так.

Похоже, его деревенской простотой кто-то воспользовался.

– А на самом деле Анжела – хорошая. Ни про какие деньги разговора у нас с ней не было. Она меня и так хотела. Сказала, что я привлекательный. И что у меня улыбка хорошая.

Учитывая, что двух передних зубов у парня не было, а оставшиеся были частично поломаны, а частично росли криво, комплимент был более чем сомнительный. Но парень этого не замечал. Для него внимание красивой Анжелы было очень лестным. Он не хотел думать о своей подружке худого.

– И как ты с ней познакомился?

– Говорю же, она сама ко мне подошла.

– Где?

– Сегодня днем я в магазин ходил, так вот там.

– Прямо в магазине?

– Ага. Сначала спросила, какие пирожки лучше взять. Я сказал, что с повидлом тут вкусные, хотя лично я больше люблю с капустой.

– А она?

– Оказалось, что она тоже с капустой любит. А потом она мне сказала, что я на ее бывшего парня похож. И что ей нравятся ребята вроде меня.

– А ты чего?

– Ничего, мне приятно стало. Да еще она куртку расстегнула, титьки и вывалились. Тут уж я вообще слышать перестал. Понял только, что она мне предлагает с ней сегодня же вечером встретиться.

– И ты согласился?

– А вы бы на моем месте отказались?

– Вот так прямо подошла и предложила тебе с ней встречаться?

– Ага.

– Сама?

– Ну, говорю же.

В то, что какая-то особь женского пола по собственному желанию могла остановить свой выбор на этом беззубом заморыше, поверить не мог никто из троих мужчин, выслушивающих оправдания конюха. Да еще тем более женщина молодая, красивая и явно вследствие двух своих природных достоинств – правой и левой, мужским вниманием не обиженная. И зачем ей понадобился этот недомерок и недотепа? Ответ имелся всего один. Женщина была подсадной уткой, на которую клюнул селезень.

И это заставило Василия Петровича взяться за конюха еще более яростно.

– Вспоминай все, что знаешь про эту бабу! Уверен, ее наняли специально те, кто увел моего Жеребчика!

– Да как же это? Она ведь все время была со мной?

– Выманила тебя из конюшни, чтобы под ногами у ее дружков не мешался! Говори, как ее найти? Где живет? Работает?

– Да не знаю я ничего, – отбивался парень. – Если она мне там чего и говорила, так я не слышал. У меня кровь в ушах так бурлила, того и гляди башка лопнет.

Василий Петрович выругался. Как же, башка! Кое-что другое у парня собиралось лопнуть. И неизвестно, какую бы страшную кару придумал для своего проштрафившегося дурака-работника Василий Петрович. Наверное, это было бы нечто ужасное. Но ситуацию спас ветеринар Давыдов, который спросил:

– А где же вы с красавицей миловались-то? Неужели прямо на улице? У стены конюшни?

– Зачем же? – обиделся конюх. – У Анжелы машина была. Там и сидели.

– Машина!? У нее была машина?

– Ну, ясное дело, коли мы там с ней сидели.

– Так что же ты молчал об этом, дурья башка!

– А разве это важно?

И что делать с этим кретином? Василий Петрович двадцать раз пожалел, что взял парня к себе на работу. И надо же было такому случиться, что его проверенный конюх как раз накануне отъезда из «Дубочков» свалился с крыши сарая, да еще так неудачно, что упал на своего брата – тоже работавшего с ним на конюшне. В итоге у одного оказалась сломана рука, у другого нога. Парни были согласны ехать даже в гипсе, вот только Василий Петрович не захотел так рисковать.

Лишившись сразу двоих своих ответственных работников, Василий Петрович был вынужден взять с собой этого малого, который хоть и был туповат, но зато считался надежным и проверенным парнем. И вот оказалось, что тупости в нем гораздо больше, чем надежности.

– Вспоминай про машину этой Анжелы все, что сможешь, – велел конюху Василий Петрович. И не удержался, ядовито прибавил: – Надеюсь, у машины-то титек не было?

Титек у машины не было. И Василий Петрович с помощниками узнали, что автомобиль у Анжелы маленький и очень неудобный. На руле изображен ромб, а цвет у машины красный. Похоже, красный – это был любимый цвет Анжелы.

– А номер ты запомнил?

– Не весь. В нем две тройки. А какая цифра посредине, я не помню. Двойка, кажись. Но может быть, что и четверка. Или даже вовсе восьмерка.

– Отчего же ты шестерку пропустил?

– Не, – покачал головой парень. – Шестерка – это две тройки. Это бы я запомнил. А там какое-то несвязанное число стояло.

И предвидя вопросы, воскликнул:

– Четное!

– Что же ты с такими познаниями в математике в институт-то не поступил! – в сердцах воскликнул Василий Петрович. – Чего же тебя ко мне в конюхи-то потянуло!

Но вопрос этот был чисто риторическим. А про себя Василий Петрович понимал: парень ему еще нужен, гнать прочь его нельзя. Он пригодится, чтобы опознать таинственную Анжелу. Девушку же надо было найти, и как можно скорей. Василий Петрович не сомневался: через нее они смогут выйти на людей, укравших его Жеребчика. А вернуть будущего призера Василий Петрович собирался во что бы то ни стало.

Глава 4

Теперь, когда подруги и Коля знали все подробности происшествия с Жеребчиком, им стало ясно: коня надо искать немедленно. Пока еще есть шанс, хотя и крохотный, что лошадь не успели увезти далеко, что ее спрятали где-то поблизости.

– Ты вызвал полицию? – обратилась Алена к мужу.

Но Василий Петрович возразил:

– Зачем полиция? Без нее обойдемся. Я уже дал команду, что и кому делать. Давыдова я послал к одному знакомому, он сейчас в базе данных ГИБДД шуршит, а Константинова к здешним сутенерам отправил. Сейчас оба подтянутся, расскажут, что им удалось узнать про эту Анжелу.

И как раз в этот момент в ресторан вошел маленький, но очень бойкий Давыдов. Он работал у Василия Петровича ветеринарным врачом вот уже несколько лет. Сомневаться в его навыках ни разу не приходилось. К тому же он был человеком разносторонне одаренным и живо интересующимся всеми новинками, которые ежегодно появляются на прилавках магазинов во всем мире. И еще он умел находить общий язык не только с животными, но и с людьми.

– Заглянул я к вашему знакомому, Василий Петрович. Толковый парнишка.

– Ты по делу рассказывай!

– В базе данного региона я нашел всего одну подходящую под описание машину. Она принадлежит некоей Лаврушкиной Маргарите.

– Не Анжеле?

– Нет.

– Не важно, – решил Василий Петрович. – Девка могла назваться чужим именем. Адрес ее нашел?

– Он у меня записан.

– Сейчас дождемся Константинова и поедем к девке.

Однако старший тренер задерживался. Общение с сутенерами несколько затягивалось, потому что выяснилось, что Анжела – это очень распространенное среди жриц любви имя. Второе по популярности было имя Сюзанна.

– К тому же девушки иногда по своей воле меняют имена, – проинформировал Константинова утомленный его придирками сутенер. – Вы уверены, что вам нужна именно Анжела?

– Да, красная куртка, высокий рост, светлые волосы. И грудь пятого размера!

Сутенер восхищенно прищелкнул языком.

– Сам бы от такой работницы не отказался, – признался он затем. – Но у меня такой девушки нету.

Константинов и сам видел, что с девушками тут напряг. Его вообще удивляло, как эти несчастные создания, едва стоящие на ногах от переутомления и постоянного недоедания, способны еще вызывать в ком-то иные чувства, кроме острой жалости. Многие из проституток были откровенно нездоровы. И даже несмотря на теплое время года, кто-то чихал, а из задних рядов то и дело доносился кашель.

Попытки выяснить у самих девушек, не приглашал ли их кто-то поработать сегодня на частной конюшне на юге города или где-нибудь в той части, тоже успеха не принесли. Подобных клиентов не появлялось. И Давыдов был вынужден смириться с неудачей. Новгород совсем небольшой город. И все сутенеры и работающие под их руководством девушки отлично знают друг друга. Если они говорят, что блондинка Анжела в красной куртке – это не их поля ягода, значит, так оно и есть.

– А не может такого быть, что они все дружно девчонку покрывают? – предположил Коля. – Все-таки она замешана в уголовном преступлении.

– Вряд ли. Дело в том, что я был вынужден все-таки выбрать себе одну из девушек.

– Зачем?

– А как иначе? Сутенеры все равно потребовали бы вознаграждения за доставленные им хлопоты. Так что я решил, что будет дешевле просто нанять одну из девушек на час.

– Ты взял проститутку? – поразились все.

– Только для вида. Девушка оказалась опытной, сказала, что работает уже пятый год, думает, что пора завязывать, но пока что не может, потому что еще не накоплена заветная сумма, на которую она откроет свой бизнес.

– И ты ей поверил? – возмутился ветеринар. – Сейчас легко можно взять кредит в банке для открытия собственного бизнеса. Совсем не обязательно зарабатывать на него своей…

– Давыдов! Не о том сейчас речь!

– Но это же явное вранье!

– Успокойся, – посоветовал ему Константинов. – Я взял девушку лишь для того, чтобы поговорить с ней. Я предложил ей денег, если она укажет мне на нужную нам Анжелу. Но девушка, хоть ей очень хотелось получить вознаграждение, я это видел по ее разгоревшимся глазам, отвести меня к нашей Анжеле не смогла. Сказала, что не знает такой.

– Не врет?

– Выглядела она очень огорченной, что не может получить вознаграждения. Так что, думаю, если бы она знала Анжелу, то объяснила бы, как нам ее найти.

Из двух вариантов один оказался тупиковым. Теперь оставалась надежда на Лаврушкину Маргариту, владелицу красного «Рено», на котором укатила девушка Анжела.

Расплатившись за ужин, Василий Петрович первым кинулся к выходу из ресторана. За ним спешили остальные.

– Конокрады! – возмущенно бормотал себе под нос Василий Петрович, двигаясь впереди своего маленького отряда. – Найду, мало им не покажется.

– Я думал, что нынче лошадей уже не крадут, – шепнул Коля на ухо Алене.

– Я тоже так думала. А вон оно как получилось!

– Прости меня.

– За что? – удивилась Алена.

– Ну, я ведь тебе сначала не поверил. Решил, что насчет записок ты все придумала.

– Я? – возмутилась Алена, как ей хотелось верить, вполне натурально. – Зачем мне такое придумывать?

– Чтобы я согласился ехать с тобой. Я же видел, ты не желала оставлять меня дома одного.

И хотя это была чистая правда, Алена не стала в том признаваться и сказала:

– Ну, теперь ты сам видишь, я не шутила.

Инга опередила своих друзей, догнала Василия Петровича и произнесла:

– Вася, раздели нас на два отряда.

– Зачем?

– Кто-то поедет на поиски Лаврушкиной Маргариты, а кто-то должен осмотреть местность возле конюшни, откуда пропал Жеребчик.

– Мы там уже все осмотрели.

– И ничего не нашли?

– Ничего.

– Значит, плохо смотрели. Не может быть, чтобы там не было никаких следов. И еще… ты не прав, что не хочешь привлекать к делу полицию.

– Я сказал, никакой полиции!

– Но нам нужен совет. Не хочешь полицию, тогда надо сообщить хотя бы тому президенту конноспортивного общества, который организовал участие твоих лошадей в этих скачках.

– Ему сообщу, – согласился Василий Петрович и тут же извлек из кармана телефон.

Он понимал: если они не найдут Жеребчика в самое ближайшее время, то у них могут возникнуть вопросы с участием лошади в скачках. Ведь нужно пройти предварительный заезд, а если Жеребчика на нем не будет, могут случиться серьезные осложнения.

Переговорив с господином Марковым, Василий Петрович несколько успокоился. Господин Марков пообещал, что лично проследит за тем, чтобы Жеребчика не вычеркнули бы из списков участников скачек.

– Я распоряжусь, и вашего Жеребчика будут ждать до самой последней минуты.

Однако господин Марков не скрывал своей озабоченности перед Василием Петровичем. И он тоже посоветовал ему обратиться в полицию, Василий Петрович несколько утих. Правда, советом Маркова он пренебрег и в официальные структуры обращаться все равно не стал, но зато вспомнил про одного своего старого знакомого, который служил в полиции и который в прошлом не раз помогал ему решить различные вопросы.

Алена тоже хорошо помнила Ревнивцева Ваню, вот только тот служил в Москве. А Москва отсюда была далековато.

– И зачем тебе понадобилось тревожить человека, который так далеко от нас?

– Я знаю Ревнивцева, у него и в этом городе есть к кому обратиться. Между прочим, это именно он послал нас к тому парню, который нашел адрес Лаврушкиной.

– Вот оно что! Ты мне этого не говорил!

Алена была немножко обижена на мужа за то, что он многое ей недоговаривает. И она снова пристала к Василию Петровичу:

– Но почему ты не хочешь просто пойти в полицию?

– Я не могу! Не могу официально заявить о том, что у меня украли моего чемпиона. Нам надо действовать очень осторожно, – пояснил он наконец свое поведение жене и друзьям. – Мы должны скрывать от всех исчезновение Жеребчика. Если станет известно о его похищении, лошадь могут просто снять со скачек. Я не могу так рисковать!

– Но ведь нам нужна помощь специалиста.

– И такой специалист у нас будет! – гордо заявил им Василий Петрович. – Вернее, уже есть. Ваня продиктовал мне номер некоего Огурцова Толи, помощника старшего следователя.

– Это я к нему ездил, – вставил в разговор Давыдов. – Толковый парень!

И действительно, Огурцов не подвел ожиданий Василия Петровича. Едва услышав о происшествии, он немедленно пообещал ему свою помощь. И, вручая Давыдову адрес Маргариты Лаврушкиной, помощник старшего следователя присовокупил:

– Коня так просто не увезешь, тут нужен специально оборудованный для перевозки лошадей фургон. Я звякну своим знакомым ребятам на постах, чтобы они были повнимательнее на выходящих из города дорогах.

– Хорошо. Вот только хотелось бы соблюсти конфиденциальность.

– Неофициально все будет, не беспокойтесь. От меня точно никто в жизни не узнает о том, что случилось у тебя на конюшне.

Таким образом, группе пришлось разделиться, как с самого начала и предлагала Инга. Они с Аленой, Ваней и Колей отправились беседовать с девушкой Анжелой или Маргаритой Лаврушкиной, как уж повезет. А Василий Петрович с тренером и ветеринаром помчались обратно на конюшню, чтобы встретиться там с готовым оказать им помощь Толей Огурцовым.

Было уже очень поздно, но друзья понимали: если они хотят вернуть себе Жеребчика, действовать нужно именно сейчас, не откладывая расследования до утра.

Дом, в котором проживала Маргарита Лаврушкина, был очень недурен. Расположенный в центре города, он принадлежал к еще дореволюционной застройке, в нем вполне мог жить какой-нибудь зажиточный купец или даже члены дворянской фамилии. Приведенный недавно в порядок, он сверкал новенькой штукатуркой и стеклопакетами. С первой же минуты этот дом показался друзьям слишком уж хорошим для обиталища проститутки, пусть даже и высшего класса.

– Хотя если к ней ходят всего двое-трое постоянных любовников, тогда эту женщину назвать проституткой уже сложно. Она переходит в категорию чуть выше.

На самом высоком уровне, бесспорно, находятся девушки, которым повезло обзавестись всего одним любовником, но зато настолько богатым и щедрым, что он способен в одиночку покрывать все их расходы. Такого рода отношения, конечно, тоже предосудительны, но все же подобные девушки выглядят лучше и ведут жизнь куда более респектабельную, чем их нижестоящие товарки. Как говаривал герой пьесы Островского: «Есть такие высоты, голубушка, за которые осуждение человеческое уже не поднимается».

– Не понимаю, если Анжела-Маргарита из таких высококлассных девиц, какого черта ее угораздило связаться с нашим конюхом? Он-то ведь далеко не красавец, скорее даже прямо урод.

Стоя у дверей дома, подруги не знали, стоит ли им тревожить девушку практически среди ночи. А что, если она живет не одна? Что они скажут ее родным? А что, если Лаврушкина и вовсе не имеет никакого отношения к Анжеле? Хотя машина-то была ее. Ну и что? Вдруг Анжела машину у Лаврушкиной угнала?

– Надо на что-то решаться.

Однако выбора у них особого не имелось. Жеребчика требовалось вернуть, а для этого нужно было найти Анжелу или хотя бы выяснить, где ее искать. Алена решительно подняла руку и позвонила в домофон. Но в нужной квартире никого не оказалось. Во всяком случае, друзьям никто не ответил. Подходящей под описание красной машины во дворе тоже видно не было. И в окнах второго этажа, где должна была находиться, судя по номеру, квартира Маргариты, не горел свет.

– И что нам делать?

– Предлагаю кому-то остаться тут. Может быть, девушка вернется домой под утро. Важно не пропустить ее появления.

Остаться вызвался Коля.

– Мне все равно не заснуть будет сегодня. Вы идите, а я посижу тут на лавочке.

И он указал рукой на основательную скамью на чугунных литых лапах.

– В случае чего, могу тут же и полежать. Погода теплая, я сыт. Все будет в порядке. Если до утра девица не вернется домой, обойдем ее соседей и что-нибудь да узнаем. Сейчас-то этого сделать нельзя.

Ходить среди ночи по соседям, спрашивая, не знает ли кто из них, куда подевалась девушка Маргарита, нечего было и думать. В лучшем случае, с друзьями не стали бы разговаривать. А в худшем, сдали бы самих друзей в полицию за нарушение тишины и покоя. Поэтому подруги, скрепя сердце, сели в машину к Ване и поехали в гостиницу, чтобы немного отдохнуть после трудного дня. А Коля остался на своем посту, клятвенно пообещав, что всю ночь не сомкнет глаз.

Что касается Василия Петровича, то он, со своей стороны, тоже не мог похвастаться особенными успехами. Хотя надо сказать, что прибывший на место происшествия Толя Огурцов оказался дельным молодым человеком. Он лично облазил все окрестности конюшни, вот только ничего утешительного не нашел.

– Местность тут малонаселенная. Сплошные ангары и гаражи. По вечерам здесь совсем безлюдно. Если и были свидетели происшедшего, то их еще придется хорошенько поискать.

Увы, время похищения Жеребчика пришлось на промежуток между девятью и половиной десятого вечера, когда возле конюшни не было уже никого постороннего, могущего оказать следствию помощь. Но Толя не терял надежды и не давал ее потерять и Василию Петровичу.

– Не будем падать духом раньше времени, – сказал он ему. – Тут полно следов, надо лишь разобраться с ними.

И при свете мощного фонаря несколько раз прошелся по тропинке, которая вела из конюшни к дороге, где мог стоять фургон для перевозки Жеребчика. Хитрая Анжела выманила свою жертву почти на двести метров от конюшни. Да еще и поставила свою машину таким образом, чтобы из нее нельзя было увидеть то, что делалось в это время возле оставленной без присмотра конюшни.

– Тут не так уж много следов, – заметил Толя. – То есть человеческих предостаточно, вы все тут, похоже, вдоволь потоптались. А вот лошадиных я почти совсем не вижу.

– Ближе к вечеру прошел дождь. И во второй половине дня мы лошадей погоняли на корде, а больше на прогулку их не выводили. Они и так хорошо поработали утром и после обеда. Так что вечером мы решили дать им небольшую передышку.

– Значит, теперь мне все ясно, – заключил Толя, осмотрев следы лошадиных подков и сличив следы Василия Петровича, конюха, тренера и ветеринара. – Вашего Жеребчика из конюшни вывел один крупный мужчина. Затем к нему присоединился еще один, тоже не маленький. Оба были в спортивной обуви сорок четвертого или даже сорок пятого размера. Судя по тому как глубоко ушли их следы во влажную землю, каждый из них весил под центнер.

– Настоящие громилы!

– Теперь что касается машины, – продолжил Толя. – Тут, к сожалению, нам повезло значительно меньше. Дорога здесь асфальтированная, если следы и были, то они давно исчезли. Но все же в одном месте, где машине пришлось развернуться, на влажной земле четко видны следы от покрышки какой-то грузовой машины. Возможно, это как раз след того самого фургона, который нам нужен.

Толя сделал несколько снимков. Давыдов с Константиновым взирали на него с тоской:

– И как нам это поможет поймать злодеев?

– Никак. Но когда мы их поймаем, это не позволит им уйти от ответственности. Или, во всяком случае, здорово затруднит им этот путь.

Услышав это, Василий Петрович кровожадно сверкнул глазами и пообещал:

– Если мы найдем этих подонков, я уж сам лично позабочусь о том, чтобы они никуда не ушли от ответственности. Если они попадутся мне в руки, то тюрьма покажется им райским местом!

Огурцов деликатно промолчал на это замечание. Но весь его вид говорил о том, что лично он никак не может одобрить подобный произвол.

– Посты на всех дорогах, ведущих из города, предупреждены мною лично. Хотя, конечно, все равно остается шанс, что преступники либо успели выскользнуть из города раньше, либо сумеют это сделать и сейчас. Еще не все наши сотрудники, увы, проявляют похвальную бдительность. Много и таких, кто работает спустя рукава. А может быть такое, что лошадь вообще не повезут из города. Спрячут ее где-то поблизости.

Последнее предположение всех заинтересовало. И Толя, видя интерес окружающих, развил свою мысль.

– В городе и ближайших окрестностях есть несколько школ верховой езды. Обычно при этих школах существует услуга не только проката, но также и постоя для лошадей. В связи с этим завтра надо будет объехать все места, где могут спрятать вашего Жеребчика. У вас есть его фотография?

– Да, конечно.

И Василий Петрович поспешно полез в нагрудный карман, где у него хранилась пухлая пачка фотографий. Будучи человеком старых привычек, он так и не научился до конца доверять электронным носителям. И если у Давыдова и Константинова давно вместо записных книжек были смартфоны или планшеты, то сам Василий Петрович разговаривал по обычному сотовому телефону без доступа в Интернет, и вообще к услугам Сети он прибегал лишь в самых крайних случаях.

В «Дубочках» подобные чудачества хозяина поместья никого не удивляли и не вызывали насмешки. Но Толя с явным удивлением взял в руки фотографии, многие из которых были поцарапаны и с помятыми уголками от частого просмотра. Но Василий Петрович, не замечая насмешливых взглядов оперативника, с умилением и гордостью комментировал одну фотографию за другой.

– Вот это мой Жеребчик, когда ему было всего лишь сорок дней от роду. Видишь, какой уже красавец? Ноги длинные, голова маленькая, сразу видно, что будущий чемпион. А вот тут ему уже полгода. Замечаешь, как вырос? Здесь ему год, и он уже умеет ходить под седлом. А вот это самая свежая фотография. Я сделал ее перед отъездом.

– Ее я и возьму с вашего разрешения, – вежливо произнес Толя.

На фотографии Жеребчик был запечатлен на фоне предгрозового неба. На горизонте собирались черные тучи, но солнце кое-где еще проглядывало из-за них. И сверкающая в его лучах вороная шерсть Жеребчика очень выигрышно смотрелась в таком обрамлении.

– Видишь, какой красавец?

– Да, конь хорош. Я так понял, это какая-то особая порода?

– Дубовская, – с гордостью сообщил ему Василий Петрович. – Некоторые твердолобые мерзавцы не желают ее признавать, но после нынешних скачек я всем недоброжелателям рты заткну.

Но тут же он вновь сник, потому что вспомнил: теперь победа его скакунов на предстоящих скачках вызывает весьма серьезные сомнения. Жеребчик – несомненный фаворит – пропал. А на двух оставшихся лошадей – Бурана и Торпеду – таких больших надежд Василий Петрович не возлагал.

– Они еще очень молодые и… робкие. Могут показать неплохую резвость, но если их что-то напугает, встревожит или если они вообще почувствуют себя не в своей тарелке, то они не станут выкладываться на полную катушку.

– Капризничают?

– Нервничают, я бы так сказал.

И Василий Петрович расстроенно зашмыгал носом. К сожалению, повышенная эмоциональная чувствительность и даже робость была побочным продуктом новой породы. Увы, эти лошади не обладали выдержанным темпераментом. Из ровного расположения духа их могла вывести любая мелочь – незнакомый человек, запах или звук. Напугать или даже вовсе запугать их было очень легко. Этим лошадям не хватало бойцовского духа.

– Буран и Торпеда – очень нервные лошадки, – с сожалением признавался сам Василий Петрович. – Мы потому и приехали почти за две недели, чтобы дать лошадям возможность обвыкнуться на новом месте и успокоиться.

– Если лошади вашей породы таковы, то Жеребчику придется худо. Оказавшись в чужих руках, он может запаниковать.

– А вот и нет! Жеребчик – тот не такой хлюпик. Он парень что надо. Из него мог бы получиться превосходный производитель. Отец и дед будущих чемпионов!

Но пока об этом говорить было нечего. Жеребчик пропал. А Буран и Торпеда, взбудораженные суетой, которая происходила возле их денников, выглядели не лучшим образом. Буран метался по деннику, на его голове была кровавая царапина. Охваченный страхом конь и сам не заметил, как обо что-то повредил себе голову. Что касается Торпеды, то она, наоборот, забилась в дальний угол, а из глаз у нее текли самые настоящие слезы, хотя на ней самой никаких видимых повреждений и не наблюдалось.

– Эти две лошади не в том состоянии, чтобы принять участие в скачках, – с грустью констатировал Василий Петрович. – Даже не знаю, сможем ли мы привести их в нормальное состояние, чтобы они вышли на старт.

– А кто ваши конкуренты? – заинтересовался Толя.

– В основном это представители одной здешней конюшни. «Боливар» называется.

– Слышал. Частный клуб, если мне не изменяет память.

– Они и организовывают скачки. У них неплохие лошади, с приличными родословными, но все исключительно привезенных пород. Поэтому-то мне и было так важно утереть нос их хозяевам и показать, что моя порода хотя еще и сырая, но имеет большой потенциал.

Толя внимательно выслушал Василия Петровича и предложил завтра начать осмотр мест, где могут прятать украденного Жеребчика, именно с этой конюшни.

Но Давыдов, услышав о его планах, фыркнул:

– Так они и станут держать украденную лошадь у себя.

– Лошадь можно перекрасить, и ее никто не узнает, – добавил Константинов.

– Я узнаю своего Жеребчика всегда! – с непоколебимой твердостью и уверенностью в голосе произнес Василий Петрович.

Он гордо поглядывал на окружающих и кивал, чтобы уж ни у кого не возникло ни малейшего сомнения в сказанном им.

– Главное – найти Жеребчика. А уж узнать я его всегда узнаю!

– Тогда, если наши подозрения оправданны, нам нужно найти в «Боливаре» болтливого работника, который нам и расскажет, не появлялась ли у них недавно на конюшне новая лошадь, не важно, какой она масти.

На этом и порешили. И так как сейчас всем требовался отдых, Василий Петрович отпустил своих людей по съемным квартирам, а сам остался на конюшне. Во-первых, он больше не доверял конюху, а во-вторых, хотел побыть рядом с Бураном и Торпедой, чтобы те хоть немного успокоились, чувствуя рядом с собой присутствие хозяина.

Глава 5

Таким образом, ночь все участники этой истории провели в разных местах. Василий Петрович переночевал на конюшне, Давыдов и Константинов поехали домой к Толе, потому что планировали завтра рано утром отправиться на конюшню «Боливар», дабы не дать тамошней публике опомниться. Коля провел ночь на скамейке под открытым небом. И только Алена с Ингой и Ваня ночевали со всеми удобствами, на отличных кроватях.

Однако рано утром Алена открыла глаза, обнаружила, что мужа все еще нету рядом, телефон не отвечает, и пошла к Ване, чтобы узнать последние новости. В номере охранника не нашлось. Зато Алена обнаружила, что на его кровати посапывает Коля. Растолкав племянника, она узнала от него, что в гостиницу он вернулся уже под утро. И что Анжела-Маргарита за время его дежурства у себя дома так и не появилась, а в четыре утра его сменил Ваня.

– И я ему за это очень благодарен, – сонно пробормотал Коля, вновь сворачиваясь удобным клубочком на кровати охранника.

Именно туда за неимением другой свободной кровати Ваня определил родственника своей хозяйки.

– Под утро я весь продрог, – пожаловался Коля. – Боюсь, как бы мне теперь не разболеться.

Алена с сомнением покосилась на племянника. Для человека, только вчера расставшегося со своей женой, Коля что-то очень уж ревниво пекся о состоянии своего здоровья. Похоже, душевная скорбь в нем постепенно отступает на задний план.

Убедившись, что Коля не намерен вставать, Алена не стала тормошить племянника. Ей было достаточно и того, что он спокойно спит. А ведь еще несколько часов назад он чуть ли не с пеной у рта утверждал, что сердечная рана, нанесенная подлой Викторией, настолько глубока, что не даст ему и глаз сомкнуть до рассвета. И вот поди же ты, свернулся под пуховым одеяльцем и храпит как сурок. Да еще и о своем здоровье не забывает беспокоиться.

Определенно на Колю исчезновение Жеребчика произвело положительное воздействие. Занявшись делом, Коля совершенно или почти совершенно перестал думать про Викторию и ее ребенка.

После общения с племянником Алена отправилась в соседний номер. Инга была уже готова и встретила подругу на пороге, одетая и полностью собранная.

– Пошли, – кивнула она ей. – Я прекрасно выспалась.

– Рада за тебя.

Номер у Инги был обычный, и пол в нем тоже был обычный. Алена даже немного позавидовала подруге. Ей-то самой прозрачный пол под ногами и огромное окно никак не давали нормально расслабиться. И снова вздохнув, она произнесла:

– Я тут прихватила банку с твоим снадобьем из грецкого ореха.

– Прекрасно! Его как раз нужно принимать по ложечке натощак.

Однако ложечкой дело тут не ограничилось. Каждая из подруг умяла по меньшей мере с пяток ложек, прежде чем Инга сказала, что хватит.

В ресторане отеля был уже сервирован завтрак для постояльцев. Ресторан работал по системе «шведский стол», но из всей разнообразной снеди, выставленной на столах, подруги польстились только на кашу и кофе. Инга взяла свою любимую, манную. И пусть все диетологи в один голос утверждают, что эта каша не приносит ни малейшей пользы, зато какая же она вкусная! Особенно полуостывшая, с сахарным песочком и сливочным маслом, хорошенько перемешанная, она напоминала мусс – легкий, воздушный и питательный.

Алена же основательно заправилась овсянкой, которая, по ее мнению, была кладезем полезных микроэлементов и вообще давала в жизни какую-то основательность. Съев с утра тарелочку такой каши, желательно со свежими ягодами и медом, Алена могла быть уверена в сегодняшнем дне. Что бы с ней ни случилось, от сильного голода она уже страдать точно не будет.

Подзаправившись, подруги почувствовали себя значительно лучше.

– Если Вася взял на себя конюшни и вообще все, что связано с Толей Огурцовым, то на нашу долю осталась Анжела-Маргарита.

– К ней и пойдем.

Ваня тоже нуждался в завтраке, этого Алена не забывала. Однако кашу Ваня ненавидел лютой ненавистью, утверждая, что наелся ею еще в армии на всю оставшуюся ему жизнь. И поэтому для своего верного телохранителя Алена взяла парочку отварных яиц и сделала пару бутербродов, на которые она щедро возложила все три вида колбасы и четыре вида сыра, которые подавались в гостинице на шведском столе. И сливочное масло не забыла намазать толстым слоем. Только такие трехслойные бутерброды ценились и признавались Ваней.

Охранник сидел в машине и искренне обрадовался, когда женщины вручили ему завтрак. Так получилось, что как раз в тот момент, когда они подходили к машине, Алене позвонил Василий Петрович. Она отвлеклась на телефонный разговор с мужем, и сверток с упакованным завтраком вручить Ване пришлось Инге.

– Вот только кофе нам не удалось тебе купить, – сказала она с извиняющимися нотками в голосе. – Нигде по дороге не встретили кофейни, где бы продавали кофе на вынос.

– Это не беда!

Ваня ошибочно решил, что завтрак ему приготовила Инга, и поэтому настроение у него вдруг сделалось распрекрасным.

– У меня найдется чем запить еду.

И в подтверждении своих слов Ваня извлек двухлитровую бутылку колы и сделал сразу несколько огромных глотков.

– Ох и вкусно! – выдохнул он, даже глаза зажмурив от удовольствия.

И, закинув еще одно очищенное сваренное вкрутую яичко себе в рот, Ваня принялся за бутерброд. Инга следила за ним со смешанными чувствами. Ее всегда немного мутило, когда она наблюдала за Ваниной трапезой. Количество жареного картофеля, мяса и прочих вредных для здоровья вещей, которые поглощал мужчина во время любого перекуса, приводило ее в шок. Пусть ее Залесный и не такой здоровяк, каким казался Ваня, но зато он ничуть не возражал, если Инга на ужин потчевала его творожной запеканкой или судаком по-польски со скромной порцией вермишели на гарнир.

Хотя и странно, невольно мелькнула у Инги мысль, что при таком рационе Ваню до сих пор не мучает ни одна из известных медицине хворей. А вот Залесный на ее полезном рационе совсем что-то зачах.

– Ну что, пора и за дело приниматься! – весело провозгласил Ваня, покончив с завтраком и запив его еще несколькими глотками колы.

В бутылке весело заплясали крошки булки и вареного желтка. Инга поспешно отвела взгляд в сторону, стараясь, чтобы Ваня не сообразил, до какой степени ей неприятно то, что она видит перед собой. Инга всегда была подчеркнуто вежлива и любезна с Ваней, потому что догадывалась о бушевавших в груди великана чувствах к ней. Но она ничего не могла поделать со своей натурой. А она, эта натура, упорно восставала против большого, громкого и очень уж простого в своем поведении и привычках Вани.

Ваня же ничего и не заметил. Он был совершенно счастлив, потому что считал, что бутерброды приготовила для него Инга. И уже планировал, каким образом он ее отблагодарит за эту заботу. Может быть, угостить ее мороженым? Или лучше купить килограмм яблок? Вроде бы Инга не очень-то любит мороженое. Но и насчет яблок тоже твердой уверенности нет. Женщины обычно обожают фрукты и сладости, но Инга и тут не похожа на других женщин. Фрукты она ест, но тоже какие-то мудреные. Есть же апельсины и мандарины, к чему эти горькие грейпы или вовсе несуразно огромные помело? Как их есть? Сплошная морока, а не еда получается!

Но Инге, похоже, именно эти трудности и нравились в еде. Если она что-то кушала, то обставляла свою трапезу с торжественностью, которая Ване казалась просто нелепой. Различия между этими двумя были настолько велики, что недопонимание возникало буквально каждую минуту их общения друг с другом. Бедный Ваня даже и сам не догадывался, насколько велика пропасть между ним и предметом его обожания. Он искренне считал, что если мужчина и женщина начинают жить вместе, то именно женщине нужно оставить свои привычки в угоду привычкам и сложившемуся образу жизни мужчины.

Ване и в голову не приходило, что Инга, поселись они вместе или даже поженившись, будет по-прежнему гурманствовать, питаясь кальмарами, устрицами и тому подобными несъедобными, на его взгляд, вещами. В его представлении одновременно с замужеством Инга должна будет, как по волшебству, стать его второй половинкой, точной копией, клоном. И вместо отварной курочки под белым соусом и с рисом она с удовольствием станет трескать жирные свиные котлеты с салатом «оливье» в качестве гарнира.

В этот момент к замершей парочке подошла Алена, закончившая разговор по телефону.

– Маргарита так и не появлялась?

– Нет. Я сменил вашего племянника в четыре утра. И с тех пор свет в окнах ее квартиры не загорался, и машина во дворе тоже не появлялась.

– Что же, придется подняться и поговорить с кем-нибудь из ее соседей.

К счастью, делать этого не пришлось. В этом доме, как и во многих других домах нашей страны, водилось такое удивительное племя, имя которому – «собачники». Именно эти люди, по причинам, совершенно непонятным другим обитателям городов и весей, готовы подниматься на ноги и выходить на улицу буквально ни свет ни заря, лишь бы выгулять своих любимцев перед работой.

И когда из подъезда дома показалась молодая девушка с крохотной собачкой, семенящей рядом с ней, подруги тут же подошли поближе. Собачка, даром что ростом была с блоху, немедленно и бесстрашно атаковала их с громким визгливым лаем.

– Какая красавица! – умилилась Инга, стараясь, чтобы ее голос звучал не слишком фальшиво. – Вы не скажете, какая это порода?

– Той-терьер.

– Просто прелесть! – повторила Инга, глядя на то, как крохотное существо семенит своими умилительно тонкими ножками-макаронинами по газону.

На собачке, несмотря на летнюю пору, была надета кокетливая беленькая курточка. А на ее тоненькой шейке сверкал ошейник со стразами. Сделав свои дела, она вновь обнюхала Ингу и на сей раз лаять не стала. Напротив, замерла, глядя на нее своими выпученными глазками.

– Вы понравились Козюле.

– Кому?

– Вообще-то ее зовут Зюля, но я называю ее Козюля.

– Почему?

– Характер у нее вредный, – откровенно призналась девушка. – Потому и Козюля. И к тому же нервная она очень. Если кто-то незнакомый приходит или вовсе чужой, она прямо в истерике. Трясется, дрожит всем тельцем, плачет даже.

– Такое маленькое существо любой нехороший человек может обидеть, – с сочувствием в голосе признала Инга, и Козюля в знак согласия то ли чихнула, то ли гавкнула.

Но девушка возразила:

– Козюля не ко всем такая нервная, если человек в возрасте, к тому она всей душой. Только вот не повезло ей, в нашем доме никого старше полтинника не сыщешь.

– Удивительно. Обычно процент пожилых людей очень велик.

– А у нас так сложилось, что только молодежь и дети. Ну а детей Зюля вообще не переносит.

– Наверное, они грубо с ней обращаются.

– Не знаю, – вздохнула девушка. – Но я бы лично себе такую нервную собаку никогда не завела.

Услышав это, Инга удивилась:

– Разве это не ваша собака?

– Нет. Соседки Маргариты.

Если до сих пор женщина вела этот разговор довольно рассеянно, то теперь она напряглась и насторожилась.

– Маргарита Лаврушкина?

– Да. А вы откуда ее знаете?

И так как и Инга, и Алена молчали, девушка повысила голос:

– А? Чего молчите-то?

Подруги замешкались с ответом не случайно. Им было необходимо придумать, что лучше сказать этой девушке, чтобы она не только не насторожилась, но еще и захотела бы им помочь.

– Мы помощники адвоката, помогаем вашей соседке опротестовать иск, который подал на нее господин Серебряков.

– Это кто же такой? – нахмурилась девушка. – И что за иск?

– Иск о взыскании алиментов.

– На кого? – поразилась девушка.

– На ребенка, которого Маргарита Лаврушкина оставила своему сожителю – господину Серебрякову.

– У Маргариты есть ребенок? – разинула рот девушка. – Ни фига себе! И кто?

– Мальчик. Два года.

– Два годика ребенку? Не может такого быть. Маргарита в нашем доме уже лет пять живет. Беременной я ее не видела.

– Нет, вы неправильно поняли, – принялась изворачиваться Алена. – Два года ребенок проживает с его отцом. А лет мальчику уже семь. В школу в этом году пойдет.

– Ничего себе, какой большой пацан! – покачала головой девушка. – И Маргарита бросила ребенка?

– Оставила его с отцом. По условию соглашения она обязывалась выплачивать на ребенка ежемесячно определенную сумму. Но с тех пор как мальчик стал жить с отцом, тот никаких денег от Маргариты не получал.

– Просто удивительно. Куда чаще мужики своих детей бабам подкидывают. А тут наоборот получается?

– Закон стоит на стороне воспитывающего ребенка родителя, независимо от того, какого он пола.

– Все равно странно. Мы с Маргаритой уже не первый год знакомы, Зюле ее уже три года. Как она появилась, Марго почти сразу же попросила меня гулять с собакой. Так что видимся мы с Марго два-три раза в день. Но при этом она ни разу при мне не обмолвилась, что у нее есть сын.

– Славик, – подсказала ей Инга. – Очаровательный мальчуган. Жаль, что у меня при себе нету его фотографии, я бы вам ее обязательно показала.

– Да, любопытно было бы посмотреть, – с сожалением вздохнула девушка и тут же вновь заинтересованно произнесла: – И что же Маргарита? Алименты, говорите, на ребенка не платит?

– Ни копейки! Уклоняется, как только может.

Врать, конечно, нехорошо. Но если это поможет войти в доверие к соседке и выяснить у нее, где сейчас находится Маргарита, то ложь уже получается не злом, а благом.

– Странно, – покачала головой девушка. – На Маргариту это совсем не похоже. Она у нас добрая. И деньги у нее есть. Она только мне за то, что я ее Козюлю выгуливаю, каждый месяц по пять тысяч платит. А еще ветеринару, парикмахеру. Обновки эти чуть ли не каждую неделю собаке покупает. У Козюли одних только ошейников шесть штук. А еще сапожки, пальтишки, курточки, переноска, горка, корзинка, домик для игр…

– Козюля у нее как сыр в масле катается, это мы поняли. А где Маргарита сейчас?

– Так я не знаю. Похоже, дома она не ночевала. И машины ее во дворе нету. Вы же видите, у нас двор тихий. И видеонаблюдение имеется, лучше всякого сторожа. Так что к нам воры и гопники соваться избегают. Маргарита спокойно свою машину во дворе всегда на ночь оставляла, другой стоянкой не пользовалась.

– А кому-нибудь она ее могла дать? Например, Анжеле?

– Не знаю такой.

– Высокая девушка, пятый размер груди, красная лаковая куртка.

– Красная куртка есть и у Марго. И грудь у нее тоже большая.

Только сейчас подруги поняли свою ошибку. Прежде чем соваться к Лаврушкиной, им нужно было раздобыть ее фотографию и убедиться, что Анжела и Марго – это одно лицо. Но с другой стороны, если они найдут Маргариту, то у нее все и выяснят. Хотя по словам соседки выходит, что если ее машины во дворе нет, значит, и сама Маргарита дома отсутствует.

– А где она может быть? Вы не знаете?

Девушка отрицательно покачала головой. Нет, она этого не знала.

– Может быть, на работе?

Вновь покачивание и снова отрицательное.

– Маргарита не работает, – объяснила девушка.

– А как же она живет? Чтобы жить, нужны деньги.

– Это вы мне говорите? – горько усмехнулась девушка. – Я-то как раз отлично знаю: чтобы выжить, нужно ой как побегать. Не все же такие везучие, как Маргошка.

– А она-то как живет?

– У нее любовник имеется. Он ее и содержит. И квартиру, и машину, и даже Козюлю – это все он ей подарил! И если честно, то я не понимаю, как я могла пропустить, что у Маргариты есть ребенок. Вы мне правду говорите?

– Ну, если совсем честно, то нет.

– Так я и думала!

– Дело в том, что мы из налоговой полиции.

– Даже не знаю, верить ли вам теперь, – покачала головой девушка. – И потом… Маргарита не работает, значит, и налоги ей платить не с чего.

– А мы и не ею вовсе интересуемся. Хотим задать несколько вопросов ее любовнику.

– Ах, этому…

На лице девушки было ясно написано облегчение. К своей подруге она питала теплые чувства и не хотела для нее неприятностей. А вот к любовнику Маргариты никаких таких чувств девушка не испытывала. И поэтому она совершенно свободно сказала:

– И правильно, если вы его накажете! Ну не может один человек иметь такие большущие деньги! Тем более когда он народный избранник – депутат.

Значит, Маргарита была на содержании у какого-то депутата. Уже интересно.

– Маргарита мне рассказывала, сколько ее толстяк за одну ночь в казино просаживает, когда якобы по делам в Москву или еще куда ездит. И вообще, несправедливо это, когда один человек имеет пять домов и остров, а другой вынужден жить в одной комнате со старшей сестрой и ее ребенком!

Это девушка говорила уже явно о себе. И ей можно было только посочувствовать. К сожалению, выгул собак и другая не требующая квалификации работа оплачивается несоизмеримо хуже, чем депутатская деятельность. В ней тоже, конечно, можно погореть, но это уже другой вопрос, к нынешней ситуации никакого отношения не имеющий.

– Любовник у Маргариты дико жирный, дико скучный, но при этом еще и дико щедрый. Маргариту он любит до безумия. Вчера вечером к ней только приезжал.

– Вечером? И когда это было?

– Около десяти-одиннадцати часов. Мы с Зюлей вышли погулять в последний раз и у дверей Маргариты столкнулись с ее Мазуренко.

Ага, значит, фамилия любовника депутата – Мазуренко. Удачно, что девушка сама об этом проговорилась. А то вздумай подруги ее расспрашивать, у нее возникли бы новые сомнения в правдивости рассказанной ей легенды. Как же это они из налоговой, а фамилии подозреваемого в махинациях гражданина и не знают.

– И что ему тут было нужно?

– Не что, а кто. Он к Маргарите шел. И когда я ему сказала, что она еще часов в восемь ушла и до сих пор не возвращалась, он был очень недоволен.

– Недоволен?

– Разозлился. Даже Зюлю ногой отпихнул. Даром что он Зюлю подарил, собака его сильно не любит, всегда рычит на Мазуренко. Когда Маргарита его у себя ожидает, она Зюлю всегда ко мне приводит.

– А вы с ней рядом живете?

– Дверь в дверь. Когда она только переехала, я обрадовалась. Как чувствовала, что мы с ней подружимся. А уж когда Зюля появилась, то мы с Марго и вообще задружили. Да и приработок за прогулки с Зюлей неплохой, пока я в школе училась, вообще шикарно было. Утром перед школой прогуляюсь, после школы тоже и еще вечером разок выскочу. Но зато всегда деньги на кармане. Теперь, конечно, не то. Теперь я школу закончила, предки в институт хотели меня засунуть, да только я отказалась.

– Почему? Хочешь всю жизнь собак выгуливать?

– Нет, я как Маргарита хочу быть, – мечтательно произнесла девушка. – Чтобы вставать к полудню, одеваться в лучших салонах, и чтобы уже не я, а какая-нибудь другая девчонка мою собачку выгуливала. Уехать я отсюда хочу, вот что!

– А Маргарита о твоей мечте знала?

– Конечно! И она, кстати говоря, очень меня поддерживала. И даже обещала меня кое с кем познакомить.

– С кем это? С каким-нибудь другом ее Мазуренко?

– Мазуренко тут ни при чем. Да я с таким или похожим на него и не согласилась бы никогда встречаться. Хоть ты меня озолоти, а Мазуренко мне противен. Нет, Марго сказала, что у нее для меня есть кое-кто получше на примете.

– И что же она этого кое-кого для себя самой не приберегла?

– А у нее тоже кое-кто есть – Никита его зовут.

Подруги насторожились еще больше.

– Что же она с Мазуренко время проводила, а не со своим любимым?

– У того денег сейчас нет. Но скоро будет очень много. Маргарита мне рассказала, что познакомит меня с его братом – Данилой. И что этот Данила мне для начала как нельзя лучше подойдет. И еще она сказала, что если сейчас мы с ней подружки, то тогда и вовсе станем родственницами.

– Никита и Данила? – задумались подруги. – Братья?

Уж не те ли это личности, следы которых обнаружились рядом вместе со следами украденного Жеребчика? Если Марго выступала в похищении коня в виде наживки, то вполне возможно, что саму кражу осуществлял ее новый приятель Никита и его брат Данила. Но, с другой стороны, выводы делать пока рано, надо еще точно установить, что Марго и Анжела – это одно и то же лицо.

– А где Маргарита познакомилась с этими двумя?

– Я не знаю. Только Маргарита сказала, что ее Никита такой красавчик, что если у него еще и деньги появятся, тогда она про своего Мазуренко совсем позабудет. Пусть проваливает со всеми своими подарками, и свое жирное брюхо пусть не забудет с собой прихватить.

– Прямо так и сказала?

– Слово в слово!

Подруги переглянулись. Появление некоего Никиты в жизни Марго сильно их заинтересовало.

– Если хотите знать мое мнение, то Марго здорово в этого Никитоса втрескалась. Всего ничего прошло с тех пор, как она его повстречала, а уже такая страсть. Она даже Мазуренко отказалась у себя принимать. Всю неделю его отказами мучила. То-то он вчера сам под вечер к ней примчался. Почуял, должно быть, жирный хряк, неладное.

– Это было для него необычно?

– Под вечер заявиться? Конечно.

– А обычно он когда к Марго приезжал? Разве не вечером?

– Что вы! Так-то он все больше к Маргарите днем наведывается. А вечером, наверное, перед женой порядочного семьянина изображает. Или еще чем-нибудь занимается. Например, к какой новой любовнице заглядывает. Не факт ведь, что Маргошка у него одна.

Но сейчас подруги хотели говорить не о Мазуренко, которого Маргарита практически совсем списала со счетов. Девушки хотели собрать как можно больше информации о таинственном Никите и его брате Даниле, который предназначался этой доверчивой дурочке.

– Значит, Маргарита вчера с Никитой ушла?

– К нему она поехала. Хоть и не сказала, а счастливая такая была. Я такой ее никогда раньше и не видела. Даже когда Мазуренко ей Зюлю подарил, она и то не так сияла. И когда машину он ей презентовал, тоже. Даже в квартиру переезжала, торжествовала, конечно, но счастливой не выглядела. А тут прямо светилась вся, как солнышко.

И куда же это солнышко подевалось? Этот вопрос подруг интересовал чрезвычайно. Вот только девушка-соседка совсем ничем не могла им помочь. Про Никиту и его брата Данилу ей было известно до обидного мало. Только то, что оба мужчины хороши собой, высоки ростом и атлетического телосложения. Да и то это было ей известно со слов Марго. И еще то, что они оба перекати-поле, но в ближайшем будущем собираются открыть свой бизнес.

Что это будет за бизнес, девушка тоже не знала. Но предполагала, что что-то крайне денежное.

– Потому что иначе Маргарита никогда бы не согласилась променять своего Мазуренко на какого-то там Никиту. Будь он даже тридцать раз Ален Делоном, деньги для Марго куда важней. Она мне это всегда повторяла. И в этот раз от своих принципов тоже бы не отошла.

На этом подругам и пришлось свернуть разговор. Зюля уже нагулялась и хотела домой. И девушка тоже заторопилась. Дома ее ждал горячий завтрак, который приготовила сестра. Попрощавшись с сыщицами, она побежала назад в свой подъезд. Зюлю она сунула себе под мышку, и собачка изо всех сил перебирала ножками в воздухе, словно бежала к дому даже по воздуху.

У Василия Петровича и поступившего к нему в распоряжение оперативника Толи Огурцова дела шли своим чередом. Сегодня рано утром они уже были возле конюшен частного конно-спортивного клуба «Боливар». Именно лошади этого клуба были основными конкурентами Жеребчика в предстоящих скачках. И хотя Василий Петрович не хотел всерьез рассматривать вероятность того, что его коня выкрали конкуренты, никакой другой версии у него пока что не имелось.

Владельца клуба еще не было, конюшня только просыпалась. Василий Петрович представился хозяином скакового жеребца и спросил, может ли он временно поместить свое сокровище на содержание в конюшни «Боливара». С этим вопросом ему посоветовали обратиться к владельцу клуба. А до той поры, пока упомянутый Федор Михалыч приедет, Василию Петровичу разрешили все осмотреть и решить, подходит ему данная конюшня или нет.

– Смотрите, любуйтесь, нам скрывать нечего. Все по высшему уровню. Лошади у нас содержатся по последним европейским стандартам. Солярий, инфракрасная сауна, тренажеры, витамины… Иногда так смотрю на них и думаю, вот был бы я тоже лошадью!

– Скажите, а у вас много лошадей?

– Сейчас двадцать три. Было двадцать две, но вчера еще одного привезли.

– Вчера?

Василий Петрович так разволновался, что даже не мог говорить. Вчера был украден его Жеребчик, и вчера же на эту конюшню был доставлен новый обитатель. Уж не его ли это конь? Если так, то Василий Петрович кирпичика на кирпичике не оставит от этой конюшни. И плевать ему на скандал, который поднимется. Никто не смеет воровать его лошадей!

Так как все обуревавшие Василия Петровича чувства были ясно написаны на его лице, Толя Огурцов поспешил вмешаться в разговор.

– Под вечер уже лошадь привезли? Под дождь не попали?

– Наоборот, в самый ливень выгружали! – вздохнул конюх. – Ох и намучались мы. Лошадь упрямится, по мокрому полу идти не хочет. В фургон свой забилась, ржет, насилу улестили красавицу.

– Вы хотели сказать, красавца?

– Нет, кобыла к нам прибыла – Зульфия – Звезда Востока, так ее полное имя.

Звезда Востока тоже была в числе фаворитов на предстоящих скачках. Собственно говоря, именно этой лошади Василию Петровичу и его Жеребчику следовало опасаться сильней всего. Одно время ходили слухи, что Звезда Востока не будет участвовать в соревнованиях. Но раз ее привезли, значит, планы ее хозяина поменялись.

И тут Василия Петровича осенило. Ему стало все совершенно ясно. Кобыла и ее хозяин также боялись конкуренции со стороны Василия Петровича, как и он боялся их. И чтобы освободить Звезде Востока путь к заветной победе, Жеребчика и выкрали.

– Ловко, – скрипнул зубами Василий Петрович. – Одну лошадь привезли, другую увезли. Ловко!

– О чем это вы? – удивился конюх. – У нас больше никаких изменений в составе за вчерашний день не было. Только Звезду Востока и привезли.

– Ну а почему к вам-то ее поставили? – не унимался Василий Петрович. – Она же ваш конкурент!

– И что? У нас лучшая конюшня в городе. Все другие сараи в счет не идут! Если какой хозяин о своей лошади заботится, то он к другим владельцам конюшен не пойдет, у нас своего любимца оставит.

Василий Петрович сердито засопел. Ему тоже поступало приглашение от владельца «Боливара», который уведомлял, что этим письмом предлагает уважаемому Василию Петровичу поставить всех трех его лошадей на все время подготовки к скачкам в его конюшню. И далее следовала приписка, что для лошадей – участниц скачек пребывание в «Боливаре» будет абсолютно бесплатным.

Еще тогда Василий Петрович почувствовал смутное беспокойство. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И он решительно отклонил такое любезное предложение владельца «Боливара». Нашел маленькую конюшню, пребывавшую в запустении, арендовал у хозяина, привел в порядок и поставил там своих красавцев. А вот владелец Звезды Востока, выходит, предложение хозяина «Боливара» принял. И теперь лошадь жила в тепле и холе, наслаждалась солярием и теплым душем, а вот его бедный Жеребчик находится сейчас невесть где, и жив ли он еще, тоже неизвестно.

Глава 6

Теперь под подозрение Василия Петровича попадал не только владелец «Боливара», но и хозяин Звезды Востока. Эти двое очень даже запросто могли сговориться за спиной Василия Петровича с целью не допустить к скачкам сильного конкурента. Все эти соображения Василий Петрович изложил Толе, который в ответ на это вполне разумно спросил:

– А велик ли сам приз?

– Приз? – растерялся Василий Петрович. – Приз, конечно, предполагается. Мне говорили, что за первое место можно взять сто тысяч рублей.

Толя недоверчиво покачал головой.

– Небольшая сумма.

– Она не покроет даже расходов, которые я лично понес за транспортировку лошадей к месту старта, аренду конюшни и прочие незапланированные траты.

– Вот я и говорю, вряд ли кто-то станет красть лошадь из-за такого небольшого приза.

– Жеребчик сам по себе – это уже приз! – загорячился Василий Петрович, как бывало с ним всякий раз, когда кто-то осмеливался ставить под сомнение выдающиеся данные его скакуна.

– Но он пока что никому не известен.

– Он себя еще покажет!

– Не сомневаюсь. Но это будет в будущем.

– В самом скором будущем! Если бы он только вернулся ко мне! Ты бы сам понял, какой это замечательный и резвый конь!

– Но сейчас ваш Жеребчик дорог только для вас, – гнул свою линию Толя. – Поэтому я обязан спросить, нет ли у вас лично каких-нибудь недоброжелателей?

– Все, кто не желал мне добра, уже давно на том свете, – мрачно усмехнулся Василий Петрович.

Но Толя ничуть не смутился и пожелал уточнить:

– Все-все?

– Все! Абсолютно все! Хотя…

И Василий Петрович замер. Одно неприятное воспоминание очень некстати посетило его теперь.

– Хотя был у меня один знакомый. Давно это было, еще в девяностых. Затеяли мы с этим человеком одно общее дельце. И сначала у нас все гладко шло, а потом он меня кинул. Думал, что я ко дну пойду, но я выплыл. И не только выплыл, но и его самого утопил.

– Надеюсь, не буквально?

– В переносном, конечно, смысле. Долги его все выкупил, в своих руках собрал и всех выплат разом потребовал.

– И тот человек разорился?

– Не все так просто. Там у него еще помимо нашего бизнеса, из которого он меня выкинул, дела с золотишком нелегальным были налажены. Так это всплыло примерно в то же самое время. И его закрыли, причем закрыли конкретно и надолго. Он там, оказывается, когда свой приисковый бизнес налаживал, немало людей положил. И начальников, и простых рабочих. Перед ним там люди трепетали, как перед самим Господом Богом. Ну, к счастью, вскрылось дело, судья бесстрашный ему попался, вот и дали голубчику полную двадцатку. Но недавно срок его закончился, и мне наши общие знакомые доложили, что этот мерзавец на свободу вышел и меня разыскивал.

– Но это же не вы его посадили.

– А банкротом кто его сделал? Я! Были бы у гада деньги, он бы уж нашел лазейку, чтобы из того дерьма выскользнуть. А без денег кому он стал нужен? Пошел по статье да в общую камеру, как самый простой уголовник.

– Как его имя? – заволновался Толя.

Василий Петрович назвал, хотя лицо его при этом выражало некоторую долю сомнения.

– Очень уж мелкая месть, – пояснил он Толе свои колебания. – Тот человек серьезный, и дела у него должны быть серьезные, что ему конь? Вот жена – дело другое. Пропади Аленка, я бы сразу сказал: это его рук дело. Но конь…

– Конечно, это его рук дело! Сами посудите, жену у вас красть – это слишком опасное дело. Ваш бывший друг человек бывалый. Снова в тюрьму он точно не хочет. А за похищение человека обязательно присудят очень серьезный срок.

– И я еще от себя добавлю, чтобы жизнь ему там на зоне раем не казалась.

– А вот кража лошади – это дело другое. Тут вообще есть шанс отвертеться от ответственности.

– Это как же?

– Всегда можно сказать, что лошадь убежала сама, а он ее нашел и искал хозяина, которому сможет ее вернуть.

И видя, что Василий Петрович колеблется, Толя добавил:

– Ну посудите сами. Владелец клуба «Боливар» – это очень богатый человек. Для него конный клуб – это своего рода хобби, отдых от бизнеса. Не удивлюсь, если клуб насквозь убыточный и существует исключительно за счет постоянных денежных вливаний извне.

– Хозяин «Боливара» финансирует предстоящие скачки.

– Видите, ему без разницы, кто выиграет! Приз ему не важен.

– Да и про хозяина Звезды Востока мне тоже говорили что-то похожее, – задумчиво произнес Василий Петрович. – Поговаривают, что он сидит на нефтяной вышке и даже не на одной.

– Вот видите! Этим людям суетиться из-за такой мелочи, как приз в сто тысяч рублей, вовсе не стоит.

– Приз, может быть, им и не важен, – согласился Василий Петрович. – А престиж? Выиграть скачки – это престижно.

– Скачки для них – это развлечение. Но если выплывет, что ради победы лошадь у вас украли именно они, то им про свой престиж можно смело забыть на многие годы. Конокрад – это клеймо на всю жизнь! Вот вы говорите, ваш давний знакомый – это человек серьезный. А они разве не серьезные люди? Да и вы сами, стали бы вы красть лошадей ваших конкурентов?

– Нет, конечно! Борьба должна быть честной. Да и денежное вознаграждение за победу для меня не важно. Если бы выиграл мой Жеребчик, то я бы на свои деньги накупил еды и выпивки, угостил бы всех участников и даже зрителей, – хмуро признался Василий Петрович, который с каждой минутой все отчетливей понимал: Толя совершенно прав.

Ни один из владельцев скаковых лошадей, каждый из которых был очень богатым человеком, не стал бы так мелко и пошло шутить с ним. Но как быть, если кража Жеребчика человеку со стороны также не могла принести ощутимой выгоды? Потому что конь этот был совсем молодой, никаких призов ни разу в своей жизни не завоевывавший, да и вообще, краденую лошадь за большие деньги сбыть трудно. Мир лошадников очень тесен. Вздумай вор пристроить Жеребчика кому-то в приличную конюшню, об этом мигом бы стало известно его хозяину.

– Подумаю об этом потом, – пробормотал Василий Петрович. – Кто бы ни украл коня, нам сейчас важно другое. В первую очередь надо найти самого Жеребчика. А для этого требуется обыскать ту девку, которая помогла ворам осуществить задуманное.

Со своей стороны, Толя был согласен с этим предложением целиком и полностью. И, вновь наладив взаимопонимание, эти двое новых компаньонов отправились в отделение, где трудился Толя, с целью получения криминальной сводки по городу и всей области за истекшие сутки.

Но если они ожидали обнаружить информацию о пропавшем фургоне или грузовой фуре, пригодной для транспортировки крупных животных, то их ждал сюрприз иного сорта. Толя первым обратил внимание на одну из многих строчек в списке перечня криминальных происшествий в округе.

– Буквально час назад в окрестностях поселка Лебяжий Лог найдено тело молодой женщины.

– Нам-то что с этого? Мы Жеребчика ищем, а не мертвую бабу.

– Тело находилось в машине марки «Рено», красного цвета.

– Где? – дернулся Василий Петрович. – Покажи.

Он лично прочел сообщение и уставился на помощника налитыми кровью глазами.

– Это она!

– Не будем делать поспешных выводов.

– Это Анжела! То есть Маргарита!

– Мы все обязаны проверить.

– Чего тут проверять, если и так все ясно.

– Мы даже не знаем точно, одно ли лицо Маргарита и Анжела!

– Нет, это она, я чувствую, – схватился за голову Василий Петрович.

Однако Толя настоял на том, чтобы они вдвоем поехали к месту происшествия.

– Тело обнаружено совсем недавно. Может статься, нам даже удастся побеседовать с моими коллегами, выехавшими на вызов.

Толя словно в воду глядел. Когда они приехали к поселку, возле которого был обнаружен «Рено» красного цвета с мертвой молодой женщиной в салоне, на месте трагедии еще суетились эксперты. Самого тела в машине уже не было, но «Рено» еще не успели отбуксировать на стоянку.

– Ты чего тут? – обменявшись с Толей рукопожатиями, спросил у него молодой парень – помощник следователя, занявшегося этим делом.

– Да вот… Такое дело…

– Ты не мнись, говори как есть, – подбодрил его приятель.

– Судя по машине, в которой нашли тело, погибшая – моя знакомая.

– Серьезно? Маргарита Лаврушкина – твоя знакомая?

– Да, – кивнул головой Толя. – А в машине точно нашли тело ее хозяйки? Сомнений нет?

– Какие могут быть сомнения, если при ней все документы в полном комплекте обнаружены. И права, и бумаги на машину, и даже паспорт! Маргарита Лаврушкина, она самая. А ты откуда ее знаешь?

Толя начал что-то придумывать, но Василий Петрович не слушал своего помощника. В душе у него разрасталось настоящее горе. Последняя ниточка, которая могла вывести их к бессовестным грабителям, оборвалась! Как ему теперь найти своего Жеребчика, если девица, помогавшая красть его, теперь мертва!

– А как ее убили? – услышал он голос Толи.

– Накинули на шею удавку, использовав для этой цели собственный шарфик потерпевшей, и задушили.

– Как, по-твоему, кто мог это сделать?

– Ясно, что кто-то очень близкий девчонке. Судя по следам, машина простояла на этом месте всю ночь. Приехала под вечер, уже после дождя. И сам понимаешь, никого постороннего девчонка бы к себе впотьмах не подпустила. Я ее видел перед тем, как увезли тело, такая красотка, пальчики оближешь. Грудь – пятый размер, даже жалко, что ее убили.

– И что ей понадобилось в окрестностях поселка?

– Кто ее знает. Сейчас ребята обходят все дома в поселке. Может быть, кто-то из местных что-то видел или что-то знает.

– Отпечатки в машине есть?

– Кое-что есть. Преимущественно женские отпечатки, должно быть, они принадлежали самой хозяйке. Найдено также много волосков, похоже на кошачью или собачью шерсть.

– Да, у нее была собачка, – подал голос Василий Петрович, которого Алена держала в курсе их ветви расследования.

– Значит, все правильно.

– А мужских отпечатков не найдено?

– В принципе, задушить ее мог не обязательно мужик, с этим делом справилась бы и другая баба. Но только физически сильная и крупная.

– Так есть еще какие-то отпечатки?

– Кое-что есть.

– Что ты все кое-что да кое-где! – рассердился на него Толя. – Говори уж нормально!

– А как я могу с тобой откровенничать, если ни черта не понимаю, зачем тебе это нужно?

– Я же говорил, она моя знакомая и…

– И может, это ты ее и придушил!

– Да ты чего? – возмутился Толя. – Спятил?

– А чего ты тогда интересуешься? И ты уж прости за откровенность, но что-то не похожа эта краля на тех телочек, которые обычно на тебя западают. Одна у тебя лопоухая, вторая кривоногая, третья просто жирная, а четвертая вся в прыщах!

– И вовсе она не в прыщах! Это веснушки, если хочешь знать.

– А мне по фигу, что у нее там! – грубовато ответил приятель. – Пока не объяснишь, чего ты к покойнице прицепился, ни на какую откровенность с моей стороны даже и не рассчитывай!

Толя насупился.

– Вот ты какой товарищ! А мы ведь с тобой учились вместе!

– И что? Раз учились, сам должен помнить первое правило хорошего сыщика. Никому и никогда не доверять. Особенно не болтать о своих рабочих моментах!

– А если бы оказалось, что я сейчас занимаюсь делом, которое связано с этим убийством?

– Тогда другой разговор. А что это за дело?

Толя колебался недолго. Он хорошо помнил принципиальность своего приятеля по курсу, который даже списывать никому и никогда не давал, за что и бывал бит однокашниками, причем неоднократно. Но даже при этом он от своих принципов так ни разу и не отступил. В итоге были вынуждены сдаться сами его враги, потому что каждая схватка с Георгием заканчивалась для них слишком серьезным напряжением сил.

Так и остался Георгий без друзей, но зато с принципами, которые ему их вполне заменяли. И так как Толя вел дело Василия Петровича неофициально, то он и не был уверен до конца, захочет ли Георгий ему сейчас помогать. Но похоже, иного выхода все равно не было. И Толя со вздохом сказал:

– У моего клиента вчера вечером украли лошадь. Скакового жеребца по кличке Жеребчик. Заявлять он об этом не хочет, сам начал розыски. И мы узнали, что покойная также крутилась возле места происшествия. И у нас есть подозрения, что она принимала активное участие в краже, выполняя роль наживки для ротозея-конюха.

– Такая краля легко могла кого угодно отвлечь, – согласился приятель.

И взглянув в сторону Василия Петровича, спросил:

– Слушай, а почему твой клиент не хочет заявление написать?

– Тогда его лошадь могут отстранить от участия в скачках. А для него это крайне важно.

Гоша почесал в затылке.

– Даже не знаю, чем тебе и помочь. Впрочем, тут один из местных признался, что видел прошлой ночью двух каких-то незнакомых мужиков. Сейчас оперативники поехали, чтобы разобраться на месте. Хочешь, поезжай за ними. Больше я тебе ничем не могу помочь. Ведь ничего связанного со скачками при покойнице обнаружено не было.

– А что было? – живо поинтересовался Толя. – Можно взглянуть на опись содержимого ее карманов и сумочки?

– При ней оказались только документы. Они были рассыпаны на полу и на сиденье в машине.

– А сумочка?

– Говорю же, только документы.

– Сумочки не было?

– Только документы, – повторил Георгий, и Толе стало ясно, никакого другого ответа он от приятеля не услышит.

– Странно, ты не находишь? Зачем преступнику понадобилось оставлять в машине документы покойной?

Георгий пожал плечами.

– Куда легче было бы забрать их вместе с сумочкой. Или они выпали при борьбе?

– Следов борьбы не обнаружено, – нехотя ответил Георгий. – Судя по всему, женщина не подозревала о том, что ей угрожает опасность. А насчет документов, которые мы нашли в машине, я тебе так скажу, спасибо, что они тут были. Нам же меньше работы.

Это было справедливое замечание, и все равно Толя не мог найти себе места. Ему не давало покоя поведение убийцы. Вместо того чтобы забрать документы с собой, осложнив тем самым работу правоохранительных органов, он словно специально кинул их рядом с покойницей.

Но с этим вопросом Толя решил разобраться позднее. А сейчас он вернулся к Василию Петровичу, томящемуся поодаль. Услышав, что найденное тело в самом деле принадлежит Маргарите Лаврушкиной, Василий Петрович и вовсе ударился в панику.

– Теперь нам нипочем не найти моего Жеребчика! Ниточка порвалась!

Он не скрывал своего отчаяния. И Толя счел своим долгом его утешить.

– Если Маргариту убили из-за ее участия в деле похищения вашего коня, то это для нас даже лучше.

– Чем же лучше? Девчонка мертва, говорить она уже не сможет.

– Но теперь ее убийство будет тщательным образом расследовано. И если убийца – это одновременно и ваш вор, ему не уйти от ответственности.

И все равно Толе не удалось успокоить Василия Петровича, тот был безутешен. И даже тот факт, что один из жителей Лебяжьего Лога признался в том, что видел вчера поздно вечером неподалеку от поселка каких-то двух незнакомых ему мужчин, не сильно его порадовал.

– Что толку? Были бы они верхом на моем Жеребчике, а так…

Он не договорил и обреченно махнул рукой. Однако Толе удалось убедить Василия Петровича наведаться в гости к свидетелю. Василий Петрович ехать не хотел, сопротивлялся и твердил:

– Мало ли кто это мог быть! Коня-то вместе с ними никто не видел!

– Мы не должны пренебрегать ни одной возможностью, даже такой шаткой и туманной, как эта.

С уговорами Василий Петрович все же прибыл в Лебяжий Лог. И тут же пал духом совершенно. Свидетель, которого нашли полицейские, еще больше убедил его в том, что толку от их расследования не будет. Свидетелем оказался мальчишка лет четырнадцати, лицо которого показалось Василию Петрович смутно знакомым. Отчего так произошло, он не задумался, а просто стал слушать рассказ паренька. Оказалось, что вчера он ездил в город, припозднился с возвращением домой и опоздал на последний автобус до Лебяжьего Лога. Парень уже думал, что ему придется ночевать в городе или идти домой пешком, как вдруг ему посчастливилось, и его подобрал их бывший сосед – дядя Петя.

– Довез почти до самого дома. У Щербинки высадил. А оттуда ходу мне до дома минут двадцать.

Доброта дяди Пети не простиралась настолько далеко, чтобы подвезти парнишку до самого дома. Но Валя, так звали мальчика, нисколько не огорчился. Он родился и вырос в этих местах. И отлично мог добраться до дома в любую погоду и даже с закрытыми глазами.

– Ночь-то теплая была. Да и не поздно, всего одиннадцать часов. Я по дороге шел, как вдруг их увидел.

На всякий случай Валя решил свернуть за деревья. Темные фигуры, которые он заметил впереди, показались ему подозрительными и отчего-то пугающими. Да еще и дядя Петя, проявив трогательную заботу, предупреждал его, что если встретит кого-нибудь незнакомого, пусть бежит от него во все лопатки.

– И они мимо меня прошли, не заметили, видать.

– Говорили о чем-нибудь?

– Про скачки рассуждали.

– Скачки?

– А вы разве не слышали? В воскресенье у нас в городе праздник будет. И лошадей уже со всей округи привезли. Я некоторых видел, ох и красивые!

– Так ты в город из-за лошадей мотался?

– Ну, а что тут такого? Я ведь ничего худого не делал. Поглядел на них только, с них же не убудет, верно?

– А где глядел-то?

– На конюшне.

Паренек посмотрел на Толю как на умственно отсталого. Тоже, полицейский, а не знает, где лошадей держат.

– Понимаю, что на конюшне. Но их в городе несколько. Ты небось в самой крупной, в «Боливаре» был?

– Нет, туда я даже не суюсь. Там только дорогие хозяйские лошади стоят. Один раз я к ним сунулся, так на меня конюх собак спустил. Мол, шляюсь, вынюхиваю. Я хожу в конюшню попроще. Там хоть лошадей и меньше, всего три штуки, зато люди не такие злые.

Василий Петрович покраснел. Теперь он понял, откуда ему знакомо лицо парнишки. Он крутился возле их конюшни, предлагал свои услуги, рвался почистить лошадок или задать им корма. В общем, обычный мальчишка, какие всегда крутятся возле лошадей. Но надо сказать, что с того момента, как старую конюшню заняли лошади Василия Петровича, вокруг них постоянно крутились какие-то люди – подростки, малышня со взрослыми. И даже некоторые молодые ребята не гнушались лишний раз заглянуть к ним.

Например, от города официально поздравить Василия Петровича с прибытием для участия в их городском празднике заехал помощник депутата Ефимова. И потом этот парень еще неоднократно появлялся на конюшне, исключительно ради общения с животными. И кроме него возле конюшни постоянно околачивалась целая толпа народу.

Так что не случайно лицо паренька показалось Василию Петровичу знакомым. Поняв, кто перед ним, Василий Петрович лишь крякнул вполголоса:

– Тесен мир.

Но паренек его не услышал.

– Эти двое тоже на скачках собирались быть.

– Участвовать в них? Как жокеи? Владельцы лошадей?

– Нет, нет, они просто обсуждали, на какую им лошадь лучше поставить. Мол, открылся тотализатор, надо воспользоваться моментом и подзаработать левых деньжонок.

– И что решили? На кого будут ставить?

– Я этого уже не услышал, – с видимым сожалением признался Валя. – Они слишком далеко от меня уже были. Но когда они рядом проходили, то про Бурана и Торпеду говорили.

Василий Петрович вскинул голову, услышав клички своих лошадей.

– Мол, на этих лошадей им ставить не надо, – произнес Валя. – Не дойдут до финиша, слишком пугливы.

И Василий Петрович вновь сник. Уже и об этом бандитам известно. Значит, они не первый день следят за его конюшней и его лошадьми, а он даже ничего не замечал.

– Потом они про Звезду Востока заговорили. Тоже им в ней что-то не нравилось, вроде бы травма у нее случилась в дороге, в полную силу бежать лошадь не сможет. И когда они уже совсем уходили, то про Забияку заговорили. Может быть, на него и хотели поставить, но точно я этого уже не слышал.

Василий Петрович слушал и мотал на ус. Забияка – это был представитель еще одной частной конюшни. На скачки он прибыл также по приглашению «Боливара», но селить коня в конюшне при клубе его хозяин не захотел. Дело в том, что хозяин Забияки имел в городе приятеля с частным домом, на просторной территории которого и поселил со всеми удобствами своего питомца.

Про себя Василий Петрович решил, что к хозяину Забияки следует тоже наведаться. Кто его знает, может быть, это он расчищает путь для своего коня. А если нет, то предупредить хорошего человека о том, что в окрестностях завелись конокрады, тоже никогда не помешает.

– А еще о чем-нибудь эти двое разговаривали?

– Про какую-то бабу говорили. Мол, не слишком ли они с ней жестоко поступили.

– Так-так…

– Только тут я ничего вообще не понял. Они про какую-то Сольвейг упоминали. А это ведь нерусское имя, правда?

– Правда, – согласился Толя, который и сам был теперь в растерянности.

О какой Сольвейг говорили эти двое? Убитую ведь звали Маргаритой? И вообще, можно ли считать этих двоих теми преступниками, которых они ищут? Вроде бы они самые подходящие кандидатуры, но при чем тут тогда какая-то Сольвейг?

Однако появление двух посторонних мужчин в непосредственной близости от места преступления, да еще в то же время, когда это преступление было совершено, Толя никак не мог оставить без внимания. Потому что полянка, на которой была обнаружена сегодня утром машина Маргариты вместе с ней самой, находилась не более чем в пятистах метрах от той дороги, по которой шел Валя и на которой он чуть было не столкнулся с незнакомцами.

– А как они выглядели? Описать ты их можешь?

– Ну… мужчины. Рослые оба, здоровяки такие.

– А лица?

– Лица… Нет, лиц я их не разобрал. Говорю же, темно уже было. Да и кусты здорово мешали. А высовываться я не хотел, не понравились мне их голоса. Грубые такие, особенно у одного.

– Одеты как?

– Обыкновенно. Джинсы, куртки.

– С ними был еще кто-нибудь?

– Нет, вдвоем они шли.

– Без машины?

– Никакой машины я у дороги не видел. Может быть, уже дальше, у Щербинки. Там асфальт начинается. И специально стоянка для машин сделана возле моста через речку. Когда мимо проходил, там и впрямь несколько машин стояло. Одна даже с козырными номерами – три семерки на удачу. Но какие именно там были еще машины, я не помню.

И все же общение со свидетелем нельзя было назвать совсем уж неудачным. Толе удалось выяснить следующее. Двое конокрадов были активно заинтересованы в том, чтобы не дать Жеребчику выступить на предстоящих скачках. И, устранив несомненного фаворита, они могли поставить на другую лошадь кругленькую сумму и без труда ее выиграть.

Однако чтобы найти этих двоих, предстояло еще проделать массу работы. И первым делом следовало установить раз и навсегда, сама ли Маргарита Лаврушкина под именем Анжелы приходила вчера в гости к глупому конюху, или же им надо продолжать поиски настоящей Анжелы. А во-вторых, надо было наведаться к владельцу Забияки – нового участника скачек, предупредить того, чтобы смотрел за своей лошадью в оба.

– Чувствую, что к моменту скачек только глухой не будет знать о том, что мой Жеребчик пропал, – проворчал Василий Петрович.

Следующим пунктом на повестке дня стояло вычисление личностей, задумавших сорвать огромный куш на предстоящих скачках и организовавших с этой целью подпольный тотализатор. И наконец, последним, но отнюдь не самым маловажным было то, что сыщикам каким-то образом нужно было разыскать даму, скрывающуюся под именем Сольвейг. Возможно, она сможет рассказать побольше о тех двух мужчинах, которых видели поблизости от места убийства.

Глава 7

Между тем Инга с Аленой, пообщавшись с соседкой Маргариты, направлялись в салон красоты. И влекло их туда отнюдь не одно лишь желание прихорошиться и придать себе лоску. Нет, салон красоты был практически единственным местом, которое посещала Маргарита. По словам соседки, круг общения у Маргариты был крайне скуден. Собственно говоря, к ней никто не ходил, кроме ее пузатого любовника – Мазуренко. То ли это было его непременным условием, то ли таково было желание самой Марго, но из посторонних она общалась только со своим стилистом, парикмахером и маникюршей, а эти трое работали в одном салоне красоты, куда сейчас и направлялись подруги.

Василий Петрович уже сообщил им о трагедии, которая случилась с молодой женщиной. Не утаил он и того, что возле места преступления свидетель видел двух незнакомых мужчин, по описанию вполне похожих на тех, которые участвовали в краже Жеребчика.

И Алена тут же сказала:

– Я почти уверена, что эти двое и были Никитой и Данилой, о которых нам рассказала соседка Маргариты.

– Мальчишка-свидетель этих имен не слышал.

– И что с того, что не слышал? Маргарита должна была доверять этим людям, чтобы поехать с ними в столь поздний час в такое уединенное место. А кому она могла доверять? Только своему возлюбленному.

Подруги очень надеялись, что в «Прелестнице», так назывался салон красоты, им сумеют помочь и раскроют тайну Никиты и его брата Данилы.

Но оказалось, что сыщицы явились слишком рано. Салон еще был закрыт. И открыться ему предстояло не раньше чем через час.

– И чем займемся сейчас?

– Может быть, тоже наведаемся к хозяину Забияки? Василий Петрович и Толя собирались быть там.

– Поехали! Тем более что это тут в двух шагах!

Конечно, не в двух шагах, а в паре километров, но когда у вас есть машина, за рулем которой сидит Ваня, то два километра можно пролететь за две минуты.

Василий Петрович и Толя уже были на месте. Они стояли возле внушительных железных ворот, и вид у них был растерянный.

– Не открывают, – признался Василий Петрович. – Мы уж и так, и этак, а эта мегера нам не открывает. Говорит, что мужа нету дома, а без его ведома она никого пускать не имеет права.

– Говорите, там одна женщина?

– Мегера, а не женщина.

Ну, общение с мегерами – это как раз по части подруг. Собственно, ведь мегер в чистом виде в природе встречается не так уж много. Очень часто к так называемой мегере удается подобрать ключик и оказывается, что она никакая не мегера, а совсем нормальная тетка.

– Давайте мы попробуем с ней поговорить, – предложила Инга мужчинам. – Вдруг у нас получится?

– У вас? – недоверчиво переспросил Толя. – Ну, я даже не знаю…

Но Василий Петрович лучше него знал своих помощниц и поэтому кивнул в знак согласия:

– Попробуйте.

– Знаете, как зовут хозяйку?

– Говорю же, мегера ей имя!

Отослав мужчин подальше и велев им даже не показываться на глаза, подруги подошли к воротам и несколько раз ударили по ним. Звонка, домофона или какого-нибудь переговорного устройства тут не было и в помине. Желающим повидать хозяев дома приходилось колотить в железную дверь, оповещая не только самих хозяев, но и всю округу о том, что они тут и хотят поговорить.

Впрочем, тетка из-за ворот откликнулась сразу.

– Пошли вон! – крикнула она, словно ожидала повторных визитеров. – Я же вам сказала, без мужа не открою!

– Простите, тут какое-то недопонимание. Мы из журнала «Дом и сад». Ваш дом, по мнению редакции, признан образцовым, для того чтобы быть помещенным на развороте. Вчера наш редактор звонил вам, согласовывал время визита. Вы сказали, что удобнее всего ранние часы. В чем дело? Почему теперь вы нас не пускаете?

За воротами воцарилась тишина. Видимо, тетка обдумывала услышанное.

– Журнал? – наконец повторила она. – Мне должны были звонить?

– А разве не звонили?

Женщина оставила этот вопрос без ответа. Вместо этого она спросила:

– Говорите, фотография моего дома появится в журнале?

– Да, но если это какая-то ошибка, то вы нам сразу скажите, без всякого стеснения.

Повисла томительная пауза. Но длилась она всего несколько секунд. А потом калитка, приделанная сбоку от ворот, распахнулась, и довольно молодая и даже симпатичная женщина воскликнула:

– Нет, нет, никакой ошибки!

Весь ее хитрый и лукавый вид говорил об обратном. Но подругам-то надо было проникнуть на территорию ее дома. А как уж они это сделают, не так и важно.

– Мы можем пройти?

– Конечно.

– А ваш муж… Он не будет возражать?

– Ах, да нету у меня никакого мужа, – отмахнулась женщина. – Где же это в наше время найдешь нормального мужчину, чтобы сделать его своим мужем! Это я так говорю, чтобы всякую шваль от своего порога отвадить. А то повадились стучать!

– Это была не шваль, это были наш фотограф и помощник главного редактора. Хотели лично взглянуть на натуру, с которой придется работать.

– Так зовите их скорей! – засуетилась женщина. – Вот беда, чуть было хороших людей не прогнала. А все почему? Мужика в доме нет! Звонок на воротах и то приделать некому! Скажите, а вы прямо сегодня фотографировать будете? А то у меня, простите за подробность, маленький беспорядок.

– Нет, нет, сегодня мы только все осмотрим, – успокоила ее Инга. – Ну что, мы можем пройти?

Женщина кивнула. И вся «съемочная группа» в полном составе шагнула через порог.

– А вас, молодой человек, кажется, я знаю, – произнесла хозяйка, когда увидела Толю. – Вы ведь в полиции работаете?

– А у нас он подрабатывает в свободное время фотографом, – вмешалась в разговор Алена, видя, что Толя смутился. – Зарплата что в полиции, что у нас – невелика. Но если сложить два оклада вместе, юноше хватает на жизнь.

Хозяйка пристально взглянула на Толю, словно проверяя, не сгодится ли такой трудолюбивый паренек и ей на роль столь долгожданного мужа, но Толя был слишком уж молод. И женщина хоть и со вздохом, но признала свое поражение.

Однако, услышав, что один из ее визитеров по совместительству еще и полицейский, женщина заметно расслабилась. Теперь она полностью доверяла своим гостям. И похоже, скрывать ей было нечего. И это было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что всегда приятно встретить человека, который не опасается полиции. И плохо, потому что для расследования друзей было бы лучше, если бы хозяйку дома можно было хоть в чем-то уличить.

Но та, не подозревая о том, какие коварные мысли таят ее нежданные посетители, принялась порхать по дому, распахивать двери, показывая все новые и новые помещения. «Маленький беспорядок», о котором она вскользь упомянула, явно не заслуживал столь скромной оценки, он куда больше походил на Мамаево побоище. Попытки хозяйки как-то его ликвидировать посредством запихивания мужских носков и прочего белья под шкафы и диваны особого успеха не имели. Вещей было так много, что Алена невольно заметила:

– Вы говорили, что мужа у вас нет, а повсюду мужские носки валяются.

– Думаете, был бы у меня муж, я бы ему позволила свои носки по дому разбрасывать? Ха-ха! Плохо же вы меня знаете! Ни один из моих мужей такого себе не позволял!

– Но носки есть.

– Это моего гостя.

Последняя фраза была сказана со страстным придыханием, из чего подруги сделали вывод, что гость этот чрезвычайно хорош и на него возлагаются большие надежды. И похоже, он почти полностью устраивает свою хозяйку всем, за исключением привычки разбрасывать вокруг себя личные вещи. Но этот недостаток женщина, как видно, собиралась в ближайшем будущем исправить. Стоило только брачным кандалам защелкнуться на запястьях мужчины, как он автоматически перекочевывал из категории ее гостей в категорию ее мужей. А уж с ними-то хозяйка дома церемониться не собиралась.

И в подтверждение мыслей подруг женщина сама им пояснила:

– Пока что я ему все прощаю. Не хочу спугнуть лишней строгостью.

И внезапно насторожившись, она подбежала к окну:

– А вот и он, легок на помине! Возвращается с утренней прогулки.

Теперь и четверо друзей слышали характерное цоканье лошадиных копыт по асфальту. Все подошли к окну и увидели, как средних лет худощавый мужчина ведет за собой на поводу отличного рыжего жеребца. Конь ласково тянулся губами к голове хозяина, перебирая на ходу волосы на его макушке. И было видно, что между этими двумя царит полнейшая гармония.

– О! Так у вас и лошадь имеется! – фальшиво восхитилась Инга. – А можно мы и про нее напишем?

– Вообще-то лошадь не моя, – смутилась женщина. – Забияка принадлежит Олегу.

– Пожалуйста! Разрешите нам взять интервью. Это так своевременно и актуально. Это позволило бы вам полностью склонить чашу весов в свою пользу. А то ведь мы обязаны сегодня побывать еще в нескольких домах. И какому именно отдать предпочтение, будет решать главный редактор.

Услышав, что ее дом не единственный претендует занять место на глянцевых страницах, женщина тут же воскликнула:

– Я согласна! Снимайте коня, беседуйте с хозяином. Только учтите, это он с Олегом такой ласковый и покладистый, а чужаков может и укусить. Не зря ведь Олег назвал его Забиякой.

Поблагодарив женщину за предупреждение, все поспешили на задний двор, где вернувшийся Забияка и его владелец спокойно занимались своими делами. Впрочем, покой наблюдался тут ровно до того момента, пока во дворе не появились посторонние. При виде чужаков Забияка плотно прижал уши к голове и заржал.

– Осторожно! – крикнул им Олег, предостерегающе подняв руку. – Не подходите ближе.

Все послушно остановились там, где их застал этот окрик.

– А в чем дело? – поинтересовался Толя. – Ваш конь опасен?

Олег ничего не ответил. Он подошел к Забияке, который все еще продолжал злобно коситься на чужаков, подобрал поводья и отвел коня подальше, где и привязал его у специально вделанной в землю металлической перекладины-коновязи.

– Теперь можете подойти, – сказал он.

Они так и сделали. И Толя не удержался, снова спросил:

– Забияка может броситься на человека?

– На знакомого или ребенка – никогда, – заверил его Олег. – На женщин он тоже реагирует вполне доброжелательно. Ни разу не был замечен при попытке укусить женскую руку. А что касается мужчин, то да… было пару раз, что он кидался на чужака, посмевшего подойти к нему слишком близко.

– Надо же… И давно он так себя ведет?

– Сколько я его помню.

– Значит, с детства?

– Мы познакомились с Забиякой, когда ему уже исполнилось семь лет. Возраст более чем взрослый для лошади. Забияку собирались забить на мясо, но мне почему-то стало его жаль. Я выкупил коня у хозяина, и, как видите, он платит мне искренней благодарностью.

Словно поняв, что речь идет о нем, Забияка поднял голову и заливисто заржал, ласково глядя на хозяина.

– Хороший конь. Вы собираетесь принять участие в предстоящих скачках?

– Было у меня такое намерение. С этим сюда и прибыл. А что?

В голосе Олега проскользнула легкая настороженность. Но заметили ее только Алена с Ингой. Мужчины продолжали расспрашивать Олега, совершенно не обратив внимания на повисшую в воздухе напряженность.

– На Забияке сами поедете?

– Никого другого он к себе просто не подпустит.

– А вы сможете?

– Я в прошлом жокей. Думаю, что прийти к финишу мне все же удастся.

– Вы надеетесь взять приз?

Олег нахмурился. Кожа на его скулах напряглась и натянулась. Но Толя ничего не замечал и пер дальше.

– А если с вами что-нибудь случится? Тогда ваша лошадь не будет участвовать в скачках?

Лицо Олега окончательно исказилось от гнева.

– Вот вы о чем! – неожиданно закричал он. – Я понял, кто вы такие! Ну хорошо же! Татьяна, беги в дом! Прячься!

И с этими словами он кинулся к коновязи и отвязал Забияку.

– Возьми их! Чужие!

И жеребец, раздув ноздри, рванул в сторону предполагаемого врага. Подруги, взвизгнув и подпрыгнув на месте, резво побежали следом за Татьяной. Конечно, они понимали, что не могут соревноваться в скорости со скаковой лошадью. Но стоять на месте и просто наблюдать за тем, как на них мчится разъяренное животное, в котором не меньше полутонны веса, они тоже не могли.

– Олег! – взывала хозяйка дома. – Они же из журнала! Останови животное!

Впрочем, Забияка улепетывающими от него дамами и не заинтересовался. Все свое внимание он сосредоточил на Толе и Василии Петровиче. Вот в них он видел настоящих врагов – своих и своего хозяина. Поняв, что топот копыт доносится откуда-то издалека, Алена оглянулась назад и воскликнула:

– Вася!

В голосе ее звучало отчаяние. И немудрено, ведь если молодой и спортивный Толя уже давно сидел на старом грушевом дереве, вскарабкавшись на самую его верхушку за считаные доли секунды, то маленький коренастый Василий Петрович и не думал никуда бежать. Он стоял, раздвинув свои ноги, как поступал всякий раз, когда ему предстояло отстаивать свою точку зрения. И Алена знала: если муж встал в эту позу, его уже не переубедить.

– Вася, – пролепетала она, едва шевеля губами, уверенная, что видит мужа живым в последний раз.

Сейчас его снесет мощный конь! Забияка был уже совсем близко к Василию Петровичу, но останавливаться и не думал. Несся на него, норовя растоптать своими огромными тяжелыми копытами. Алена невольно закрыла глаза. Видеть, как любимый муж гибнет под копытами этого чудовища, было для нее просто невыносимо. Так, с закрытыми глазами, сжавшись в комок, она и простояла до тех пор, пока аплодисменты не вывели ее из ступора.

Тогда Алена широко распахнула глаза и с удивлением обнаружила, что муж ее жив и здоров, ничего худого с ним Забияка не сделал. Более того, сам конь стоит перед Василием Петровичем, совсем не делая попытки его растерзать или забить своими копытами. А когда Василий Петрович протянул ему открытую ладонь, Забияка хоть и отшатнулся и не позволил к себе прикоснуться, но все же кусаться или брыкаться больше не стал. И несмотря на то что вид у него был при этом очень настороженный, но открытой агрессии он не проявлял.

Его хозяин Олег тоже подошел поближе. Теперь на его лице было написано удивление и, пожалуй, смущение.

– Поражен, – признался он Василию Петровичу. – А вы не робкого десятка.

– Чего тут бояться? Не родилась на свет еще та лошадь, которая сознательно причинит человеку вред.

– Человек, продавший мне Забияку, клялся, что тот забил копытами насмерть своего предыдущего хозяина.

– Видимо, тот дурно обращался с животным. Я вижу на Забияке старые шрамы. Тот человек просто истязал его.

После того как конь признал Василия Петровича, сам Олег тоже заметно расслабился. Да еще Татьяна, высунувшись из дома, крикнула ему:

– Спусти скорее парня с груши! Чтобы ты знал, он из полиции!

Но Толя, увидев, что опасности больше нет, Забияка укрощен, и сам сумел спуститься с дерева. Спрыгнув на землю, он отряхнулся и осуждающе покачал головой:

– Нельзя держать такое опасное животное, с ним могут быть проблемы.

– Если к нему не соваться, сам он никого не тронет, – немедленно встал на защиту своего любимца Олег. – Но все-таки, почему вы так настойчиво интересовались, будет ли Забияка участвовать в скачках? И вообще, кто вы такие? Я что-то не понял. Вы из журнала или вы из полиции?

– Сейчас мы вам все объясним.

Объяснения заняли несколько больше времени, чем ожидали подруги. Татьяна тем временем накрыла на стол и пригласила всех позавтракать. Никудышная уборщица, она оказалась гениальной поварихой. И на запах ее яичницы с беконом с улицы пожаловал даже Ваня, который в скачках наперегонки с Забиякой не участвовал, так как оставался в машине.

Татьяна приветствовала всех одинаково радушно. По ее лицу было видно – чем больше мужчин в доме, тем лучше. И вообще, после перенесенного стресса все как-то удивительным образом сдружились и почувствовали взаимную симпатию. Забияка носился по огороженному вольеру во дворе и время от времени оглашал округу заливистым ржанием.

– Чует, что скоро скачки, – прокомментировал его поведение Олег, присевший рядом с Ингой. – Любит бегать, хотя на рекорд и не идет.

– Скажите, а вы давно приехали?

– Уже три дня мы тут. Вчера с Забиякой ездили домой, сегодня рано утром вернулись.

– А зачем ездили?

– Документы кое-какие впопыхах забыли. Да тут недалеко. Километров двадцать всего.

– Двадцать туда, двадцать обратно, значит, всего сорок?

– Неплохая тренировка, вы не находите?

И Олег дружелюбно подмигнул Инге. Он был явно настроен немного поухаживать за ней. И едва на столе появились первые кушанья, принялся наперебой предлагать их Инге. Той было неловко, ведь она знала: у Татьяны на Олега есть свои виды. Пусть даже мужчина и не имеет в виду ничего плохого, но все равно как-то неудобно получается.

К счастью, Василий Петрович отвлек Олега вопросом:

– И за это время у вас никаких непредвиденных ситуаций не случалось?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, никто не пытался пробраться в дом, украсть вашего Забияку?

Татьяна испуганно охнула, прижав руки к груди. А вот Олег задумчиво кивнул:

– Знаете, был один случай… Как раз в тот вечер, когда мы с Забиякой остановились у Татьяны, мы решили сходить в ресторан.

– Все вместе?

– Нет, разумеется. Забияка оставался дома. В ресторан ушли только мы с Татьяной.

– И что? Когда вы вернулись, Забияки в сарае не было?

– Нет, нет, все было в порядке. То есть почти в порядке. Когда знаешь животное достаточно хорошо, учишься разбираться в нюансах его настроения. Так вот, когда мы с Татьяной вернулись, я сразу услышал, что Забияка очень взволнован.

– Он так ржал, – поддержала его Татьяна, – что даже я смекнула: дело неладно.

Перепуганные Татьяна с Олегом прибежали в конюшню, под которую был оборудован дровяной сарайчик Татьяны. Забияка был там, увидев хозяина, он заметно обрадовался.

– Но я сразу понял, что у нас кто-то побывал в гостях. Забияка реагирует на появление чужаков весьма характерным образом.

– Да уж мы сегодня это все видели.

– В этот раз он просто хотел вас немного попугать. А того типа, который сунулся к нему в денник, он мог и убить. Забияка таких шуток не понимает. Для него чужой, который вторгся на его территорию, – это смертельно опасный враг.

– Это ваши предположения или было что-то еще?

– Было, – медленно произнес Олег, словно бы сомневаясь, стоит ли это говорить, прибавил: – И есть…

– Что? Что у вас есть?

– Улики, и даже не одна, а две. Первая – это обрывок платка или рубашки. Одним словом, какая-то легкая тряпица. На ней есть следы крови. Видимо, Забияка, вырывая клок одежды, задел зубами кожу, и пошла кровь.

Ничего себе лошадка! Инга невольно ощутила дрожь в теле. Просто монстр какой-то, а не конь.

– Забияка только оборонялся, – заступился за своего питомца Олег. – Этот человек собирался сделать ему что-то худое, я в этом уверен.

В принципе, Олег был прав. С добрыми намерениями в оставленную без присмотра хозяев конюшню не лезут.

– Это либо был вор, либо другой злодей! – гневно произнес Олег. – И о том, что он собирался причинить Забияке вред, говорит вторая улика!

– Вторая?

– Да, это скальпель.

– Что?

– Хирургический скальпель для операций. Им очень удобно разрезать кожу. А если знать, где полоснуть, то можно нанести смертельное ранение или по крайней мере тяжелое увечье.

– Какой ужас! Думаете, Забияку хотели убить?

– Думаю, что просто покалечить. Конь-урод, хромающий на ногу, уже не сможет участвовать в скачках. На долгое время, если не навсегда, он будет выведен из строя. А сделать коня или любого другого хромым – очень просто. Надо всего лишь повредить сухожилие. И все, хромота вчерашнего конкурента обеспечена.

– Но как же вы так? Надо же было кого-то оставить для присмотра!

– Да мне в голову не приходило, что тут, в этих наспех устроенных скачках, меня будут поджидать такие интриги! Меня заверили, что приз в сто тысяч, который положен выигравшему, это сумма чисто символическая. Ее сразу же после вручения следует перевести на счет некоего благотворительного общества, занимающегося обустройством жизни пожилых чемпионов конного спорта. Если хотите, фонд собирается строить некий дом для престарелых ветеранов скачек.

– Вы имеете в виду лошадей?

– Именно! Отличный уход, заботливый персонал. Не все хозяева в состоянии содержать лошадь, когда она по старости уже не может приносить пользу.

– Но разве можно не позаботиться о лошади, которая принесла тебе миллионы?

– Ну, знаете, как оно бывает, – вздохнул Олег. – Живет себе такой молодой конь, у него все впереди. Он действительно приносит своему хозяину миллионы и в один прекрасный день берет такой крупный приз, какой ему во второй раз уже не взять. И тогда, на пике своей карьеры, он становится и сам предметом выгодной сделки. Хозяин продает коня за ту сумму, которую, он надеется, тот сможет выручить на соревнованиях за несколько лет вперед. И случается, что чаще всего у первого хозяина коня выкупает некий богатый предприниматель. Тот, в свою очередь, надеется заработать на своем приобретении. Но когда чувствует, что сливки уже сняты, передает коня следующему. Тот, в свою очередь, что-то получает, но уже с трудом покрывает убытки. И наконец постаревшего коня передают его последнему хозяину, который потерял больше, чем приобрел. И с каждым днем этот конь становится для него все большей и большей обузой. Ведь его надо регулярно кормить, поить, лечить. А лекарства для лошадей стоят ничуть не меньше, чем для людей. Вот только дозы там нужны поистине лошадиные. Попробуй-ка запустить лошади капли от насморка. Сколько пузырьков уйдет на каждую ноздрю, прикидываете?

– Я сам содержу лошадей, так что хорошо вас понимаю, – кивнул Василий Петрович.

– Нет, содержание лошади – это очень недешевое удовольствие. Сил, времени и затрат оно требует огромных.

– Но ведь и отдача велика.

– Не все люди в состоянии ценить лошадь только за ее привязанность к человеку, – ответил Олег и задумчиво взглянул на резвящегося под окном Забияку, а потом опять перевел взгляд на Ингу.

– Привязанность, соизмеримую только с собачьей, – произнес он. – Но очень часто лошадей своих наши жокеи бьют страшным боем. Лошадь должна бояться, чтобы слушаться. Вот они привяжут ее и давай лупасить хлыстом или чем под руку подвернется. Деваться лошади некуда, она покоряется. Только любви к своему хозяину у нее от этого не прибавляется.

– А Забияка, выходит, не пожелал покориться?

Инга не случайно упомянула имя коня. Услышав про своего любимца, Олег вновь вернулся с небес на землю.

– Да, вот я и говорю, Забияке хотели причинить вред.

– Что же, – вздохнул Василий Петрович. – Значит, наше предупреждение несколько запоздало.

– Вы пришли, чтобы предупредить меня? Но о чем?

– Дело в том, что у меня украли моего скакуна.

– Украли?

– Увезли в фургоне, теперь не знаю, где он.

Олег молчал, явно пораженный услышанным.

– И вы пришли, чтобы предупредить меня? – пробормотал он. – Но о чем?

– Да. Я пострадал, но у вас еще все может быть хорошо. Поэтому берегите вашего коня. И я считаю, если кто-то затеял грязную игру на предстоящих скачках, вы должны быть в курсе.

Олег кивнул.

– Я все понял, – пробормотал он. – Вы – хороший человек. И знаете, я уверен, что ваш конь обязательно найдется!

– Хорошо бы, – вздохнул Василий Петрович. – Но расскажите нам уже про ваш случай.

– Да, да… Так я и говорю, когда мы с Татьяной вернулись, скальпель валялся возле денника Забияки. И его только злоумышленник и мог оставить.

– И… и где сейчас этот скальпель? И этот клочок ткани с каплей крови?

– У меня.

– Вы их сохранили! – обрадовались все.

– Более того, – наставительно произнес Олег, – я их еще и собрал с полным соответствием всем детективным стандартам. Сбегал за одноразовыми пакетиками, а потом ими осторожно поднял скальпель и кинул его в стерильно чистый пакет. Мне повезло, он упал плашмя, и пакет не продырявил. А с лоскутом было и вовсе просто. С ним я действовал без особого почтения. Ведь кровь, которая оставалась на нем, годна для исследования и в высохшем состоянии.

Кровь! ДНК! Бог весть, что еще могут вычленить современные эксперты из капли человеческой крови! Подруги ощутили, как везение вновь повернулось к ним лицом. И не они одни пришли в восторг. Толя Огурцов не мог произнести ни слова. Молодой полицейский просто не верил своему счастью. Столько улик за один раз! Ему такое чудо и присниться не могло!

– И еще скальпель, говорите? – выдохнул наконец Толя. – Скальпель с отпечатками пальцев злодея!

– Это еще как повезет, – предостерег его Олег. – Преступник мог быть и в перчатках.

– В перчатках скальпелем не поработаешь.

– Резиновые мог надеть.

– Правильно, хотя и странно как-то в конюшню в резиновых перчатках лезть. Тут ведь есть обо что поцарапаться. Резина – вещь легко рвущаяся.

– Он мог их надеть незадолго до того, как Забияка на него напал.

– Будем надеяться, что ему было не до перчаток, – вмешалась в разговор Инга. – И что Забияка напал на него сразу же.

– Скорей всего, так оно и было. Забияка не любит церемониться. Он нападает быстро и действует очень решительно.

И так как все еще очень хорошо помнили ту пробежку, которую заставил их сделать Забияка, то закивали. Все-таки кое в чем Олег прав. Лошади сильно похожи на собак. По крайней мере, некоторые из них совершенно точно похожи.

И уже прощаясь с Олегом, Василий Петрович все-таки не удержался и спросил:

– Ну а в полицию ты почему не заявил?

– Так потому же, почему и вы! – хмыкнул в ответ Олег, которому Василий Петрович признался во всех своих бедах. – Чтобы лишних разговоров не было. А то знаю я этих судей. Возьмут и в самый последний момент заявят какую-нибудь ерунду. Мол, конь не готов для участия в скачках. Что он в стрессе, в нервном, возбужденном состоянии.

– Мой-то Жеребчик уравновешенный, – обиженно поджал губы Василий Петрович. – На людей, как твой, не кидается.

– Вижу, вы до сих пор обижены на Забияку. Но вы же видели сами, меня он слушается беспрекословно. Он знает, что я его друг. И в том, когда следует напасть на чужого, а когда нет, он тоже очень хорошо разбирается. Атакует только молодых, скажем так, половозрелых самцов. Ни детей, ни женщин, ни стариков он ни разу не тронул. Отодвигается от них, это да. Но если они его припрут, уши прижмет, задрожит весь, в стену вдавит всем телом, но вытерпит.

– До такой степени не выносит прикосновения чужих рук?

– Что да, то да.

– Вашего коня в детстве и юности очень сильно били. А вот мой Жеребчик кнута не знает. Просто не представляю, что с ним могут сделать эти люди! Поверите ли, был бы у меня ребенок, наверное, я бы и тогда так сильно не пережил!

– Ну, это вы бросьте. Дети – совсем другое. А с вашим Жеребчиком ничего не случится. Таких лошадей, чтобы их, простите, вульгарно сожрать, не крадут.

– Сожрать?

Вместо того чтобы утешить, Олег еще больше напугал Василия Петровича. Если до сей поры бедному Василию Петровичу и в голову не приходило, что Жеребчика могут забить на мясо, а его шкуру пустить на какие-то надобности, то теперь он запаниковал.

– Невероятно!

– Да успокойтесь вы! Тут другое. Вашу лошадь украли не для того, чтобы забить. Больно хорошо все было организовано. И девчонку, вы говорите, не пожалели?

– Убили ее.

– М-да… – почесал подбородок Олег. – Дела… Даже и не знаю, что вам сказать. Но вы держите меня в курсе дел. Сами понимаете, такие вещи одного человека не касаются. Тут целая история получиться может! Ведь если появились такие люди, которые крадут скаковых лошадей, то это же может и всех нас тоже коснуться. У тебя украли, ко мне приходили. Надо будет у других конников поспрашивать!

– Ну, у этих в «Боливаре» все в порядке. Мы были у них сегодня утром.

– А я вот слышал другое, – многозначительно произнес Олег.

– Что?

– Звезда-то их Востока, говорят, захромала. Я с утренней прогулки возвращался, заглянул к ним, чтобы узнать последние новости. И узнал! Что уж у нее там за травма, сказать не могу, в это они никого не посвящают. Говорят, что легкое растяжение, до скачек пройдет, лошадь будет выступать нормально. Но если уж пошли такие слухи, значит, дело там серьезно. И очень может быть, что лошадь выступать не будет.

– И кто тогда фаворит?

– Ну, от «Боливара» есть несколько серьезных претендентов. Мой Забияка, конечно, тоже себя проявит.

В голосе Олега проявилось легкое сомнение. Его Забияка был еще не стар, но уже не так молод, как остальные участники соревнований. И все же горячности этому коню хватало. Еще бы, ведь лошадь сумела отбиться от преступников. Сама! Без посторонней помощи. Жеребчик таким героем себя не проявил.

Но Олег тут же спохватился и застыдился:

– Простите меня! Заговорился тут о своих планах, а у вас такие проблемы. Но в свою защиту хочу сказать, я уверен, что все обойдется. К тому же у вас, я слышал, есть еще две лошади про запас.

– Вот именно, что про запас, – уныло произнес Василий Петрович. – Они моему Жеребчику и в подметки не годятся.

– А вы говорили, что рассчитываете на второе и третье место также.

Олег был отлично осведомлен обо всем, что касалось скачек. Но ведь Василий Петрович до того, как его постигло несчастье, и сам охотно делился своими планами на предстоящие выступления. Ничего и ни от кого не скрывал. А ведь Давыдов с Константиновым в один голос твердили ему, что не нужно ставить сани впереди лошади. И что не стоит говорить «гоп», пока не перепрыгнешь. Бесполезно! Василий Петрович настолько пребывал в эйфории, основанной на уверенности в победе Жеребчика на скачках, что не хотел никого и слушать. Зато теперь ему было вдвойне тяжело. Ведь он авансами раздал множество обещаний, касающихся победы его лошадей на скачках. А сейчас приходилось признать, что он с ними сел в лужу.

– Что же, запасные ваши лошади не готовы?

– Ну, следом за Жеребчиком они бы вытянули. Торпеда, конечно, с кобылами бы побежала, но все равно, если Жеребчик где-то рядом, она бы тоже не подвела. А так… Даже и не знаю… Они привыкли всегда и во всем следовать за Жеребчиком по пятам. Вместе выросли, сами понимаете. С ним бы и они тоже хорошую скорость показали. А без него – нет. Духу в них маловато спортивного. Побегут, но без задора.

– Что же, мне очень жаль это слышать, – со вздохом признался Олег. – Впрочем, кони из «Боливара» очень неплохи. Забияке с ними не тягаться. Я ведь захотел поучаствовать в этих гонках исключительно для развлечения. На призовое место у нас с Забиякой даже нету надежды. Годы уже не те. Но будем надеяться, что хотя бы почетное третье место будет у нас с Забиякой в кармане. Оно бы нам здорово помогло.

Но Толя торопился в отделение и поэтому тянул остальных за собой.

– Так я прошу исчезновение Жеребчика пока что держать в строгом секрете, – прощаясь, произнес Василий Петрович.

Тот серьезно кивнул в ответ:

– Ну, разумеется. О чем речь! Я же все понимаю.

И лишь закрывая за Василием Петровичем дверь калитки, Олег позволил себе легкую улыбку. Это была улыбка человека, счастливо справившегося с трудным делом. И в общем-то она ровным счетом ничего могла и не значить, но вот Ваня, выходя последним и случайно обернувшись, ее заметил. И так она ему не понравилась, что охранник даже переменился в лице.

Олег это заметил и тоже перестал улыбаться.

– Что-то не так? – вежливо переспросил он у Вани.

– Еще не знаю, – хмуро ответил ему тот.

Олег снова улыбнулся, но на этот раз Ваня уже не поддался на его уловку. Он перестал доверять этому человеку. И, догнав своих, он сказал о своих подозрениях тому, кому доверял безгранично, – своему хозяину. Ваня надеялся, что его внимательно выслушают и дадут хороший совет. Но Василий Петрович отнесся к его словам, мягко говоря, легкомысленно.

– Да будет тебе! – фыркнул в ответ на слова своего охранника Василий Петрович. – Чего он не так улыбался? Радехонек был, что мы сваливаем, вот и сиял от облегчения. Засиделись мы у него, все припасы подъели. Один ты яичницу из пяти глазков стребовал. И остальные не лучше себя вели.

– А сам-то! – засмеялась Алена, услышав разговор этих двоих.

Потом она дружески толкнула мужа в упругое пузо и прибавила, ловко копируя голос Василия Петровича:

– Сальца, хозяюшка, подбавьте. И сливочек к творожку.

Накинулся на все сразу!

– Я не ел всю ночь и все утро! – оправдывался Василий Петрович. – Конечно, меня голодуха-то и взяла. Да и вы сами, Алена Игоревна, хоть с утра и завтракали с Ингой, а на икорку-то очень справно налегали. Два бутербродика стрескали, да еще густо так мазали. А люди, может быть, эту икру исключительно ради приличия на стол поставили!

– Ой, как нехорошо получилось! – спохватилась и устыдилась Алена. – Надо будет их тоже куда-нибудь пригласить. А то совсем некрасиво. Они нам и улики, и угощение… Мы у них в долгу получаемся.

И напрасно Ваня пытался воззвать к общему здравому смыслу. Никто не хотел ничего слышать. А Алена Игоревна, вот уж Ваня никак такого от нее предательства не ожидал, еще и заявила:

– Замолчи ты, Ваня, все и так понимают, что ты просто ревнуешь Ингу к этому Олегу. Видела я, как ты на него поглядывал, когда он ее за руку брал.

– А чего он ее берет? – насупился Ваня. – У него своя женщина есть, пусть он ее и трогает. И Татьяне, я заметил, его поступок неприятен был!

– Ну, с Татьяной он сам как-нибудь разберется. А ты перестань позориться перед людьми. Олег тебе ничего плохого не сделал. Наоборот, был к нам всем предельно добр и внимателен.

– Ага! Особенно когда конягу на вас натравил! Он плохой человек! Двуличный!

Алена нахмурилась:

– Честно тебе говорю, это становится уже совсем некрасиво, Ваня. Нельзя же так ревновать Ингу ко всем, кто на нее смотрит!

И остался Ваня никем не понят и не услышан. А может быть, отнесись друзья к словам простосердечного Вани с достойным их вниманием, и не было бы тех событий, которые развивались дальше со все убыстряющейся скоростью, обрастая по ходу все новыми и новыми пугающими подробностями.

Глава 8

Однако теперь все могли думать только о попавших им в руки уликах. И больше всех был доволен Толя, ему было с чем поработать и чем заняться. Едва добравшись до своего рабочего места, он тут же запустил весь находящийся арсенал подручных средств на полный ход. Клочок был отдан на исследование крови. Скальпель мог порадовать отпечатками пальцев, которые, в свою очередь, хранились в картотеке преступного мира.

– Или же они совпадут с отпечатками в машине Маргариты. Тогда будет вообще прекрасно. Можно будет искать убийц девушки, уже зная, что они же и конокрады.

Однако скальпель сразу же вызвал однозначное и категоричное «нет» со стороны экспертов.

– Ни единого отпечатка пальцев. Похоже, его потеряли, так и не сумев ни разу пустить в дело.

Оставалась надежда на клочок ткани, но и с ним возникли трудности. Причем на сей раз препятствия были бытового характера.

– У них, видите ли, очередь! – возмущался Толя.

– Предложи денег.

– Так это с деньгами очередь. А если бесплатно, то вообще сухой отказ был бы.

– Что же делать?

Но Алена считала, что отчаиваться рано.

– Будем считать, что Олег нам ничего не передавал. Жили же мы как-то без этих улик? Ну, и дальше проживем. Лично я собираюсь наведаться в гости к любовнику Маргариты. Как его там?.. К этому Мазуренко. Просто непростительно, что мы с ним до сих пор не познакомились.

Однако, завернув по дороге в свою гостиницу, Инга с Аленой обнаружили слоняющегося по холлу Колю. Молодой человек выглядел унылым и потерянным. И увидев подруг, почти побежал к ним.

– Где вы были?

– Ох, где мы только не были! – устало вздохнули подруги.

Сегодняшнее утро вымотало их совершенно. И они совсем забыли про Колю.

– Я проснулся, вас нигде нету, – жаловался он им. – Звоню, вы трубку не берете. Разве так можно?

– Прости, мы забегались.

– Я волновался. Что там насчет расследования? Покажете мне, наконец, эти злополучные записки?

Еще и это! Алена совсем забыла о том, что наплела для Коли целую паутину лжи. Но теперь надо было ее как-то распутывать.

– Сейчас записки находятся у Василия Петровича.

– А где он сам? Пойдемте к нему, возьмем их. Может, из их содержания станет ясно, где искать Жеребчика.

– Обязательно возьмем, – согласилась Алена. – Но… только чуть позже.

– Почему?

– Сейчас мы обе сильно устали.

– Так я сам к Василию Петровичу сбегаю! – вызвался Коля. – Я-то ничуть не устал! Что я сделал? Ничего. Только ночью посидел возле дома этой девицы. Да и то меня ваш Ваня под утро уже сменил.

– Скажи, а когда ты возле дома Маргариты дежурил, ничего подозрительного не заметил?

– Что именно? Она сама не приезжала, я бы увидел. Правда, мужик один приезжал.

– Мужик? Какой мужик?

– Пузатый такой дяденька, – с долей уважения в голосе произнес Коля. – Депутат или, может быть, директор какого-нибудь крупного холдинга. Не шелупонь какая-нибудь. Костюм, часы – все было очень дорого.

– Ну и что? Может быть, он не к Маргарите приезжал, а к кому-нибудь другому.

– Так он в ее подъезд вошел.

– Кроме нее в подъезде и другие люди живут.

– А он ей звонил!

– Звонил?

– Ага. Сначала-то он и верно в дом зашел. Только долго он там не пробыл. На улицу вышел, возле водителя остановился и позвонил. А потом воскликнул что-то типа, где тебя носит, Маргарита? Сам с собой разговаривал.

– И ее имя назвал?

– Да.

– Что же ты сразу нам об этом не сказал?

– Спать хотел. А когда я спать хочу, у меня мозг плохо работает. А разве это важно?

Важно ли это! И он еще спрашивает!

– Надеюсь, номер и марку машины ты запомнил? – строго спросила у племянника Алена.

– Конечно! Цифры – это мой конек, ты же сама это знаешь.

– Говори номер!

Коля продиктовал цифры и буквы.

– Черный «Шевроле».

И Алена принялась немедленно звонить мужу.

– Узнай, кому принадлежит эта машина, – велела она ему. – Мне кажется, мы нашли любовника Маргариты. Этого Мазуренко! Спроси у Толи, может быть, он его знает?

Но Василий Петрович не сразу въехал в тему.

– Зачем нам этот тип? Даже если у него с покойницей и были шуры-муры, то к нам он никакого отношения не имеет. Такие люди чужих никому не известных жеребцов не крадут.

– Вася, ты меня пугаешь, честное слово! Что ты все про кражу, ты про убийство вспомни!

– А зачем ему убивать свою собственную любовницу? Тем более что ты говоришь, он ее той ночью искал.

– У этого человека можгут быть жена, дети. Им могло быть совсем не по вкусу, что их дорогой в прямом смысле этого слова папочка таскается у всех на глазах к какой-то молоденькой потаскушке!

– Так он к ней не первый год уже шастал. Ты же говорила, Маргарита в городе уже в подаренную ей квартиру лет пять как перебралась.

– А в последнее время депутат к ней и вовсе зачастил. Жена могла предпринять решительные шаги, чтобы прекратить это безобразие.

Василий Петрович вздохнул и согласился:

– Хорошо, я скажу Толе, он наведет справки.

Алена устало вздохнула, поблагодарила мужа и хотела пойти к себе в номер, но у нее на пути вновь появился Коля.

– Кого убили?

Пришлось объяснить ему, что случилось с Марго.

– Какой ужас! А я все проспал!

– А теперь мы пойдем отдохнем.

– А мне чем заняться? Может, все-таки съездить к Василию Петровичу, взять у него те записки?

Опять он за свое! И Алена решительно воспротивилась:

– Нет, ты должен заняться кое-чем другим.

– Чем именно?

– Кое-чем куда более важным.

– Но чем?

Алена судорожно пыталась придумать какое-то занятие для Коли. Ей было ясно, что племянника надо обязательно отвлечь от мыслей о зашифрованных записках. Ведь никаких таинственных писем не имелось. А у самой Алены не хватало рук, чтобы написать что-нибудь подходящее.

И внезапно ее осенило.

– Сходи-ка ты по этому адресу, – сказала она ему. – Там живет одна женщина, ее зовут Татьяна. Пригласи ее куда-нибудь.

– Зачем? Она замешана в преступлении?

– Нет, это вряд ли.

– Тогда зачем мне к ней идти?

– Сделай, что я тебе говорю, и будет тебе счастье.

И видя, что Коля готовится ей опять возразить, она добавила:

– И да, эта женщина может быть замешана в преступлении. И вообще, контакт с ней важен для нашего расследования!

Коля мигом передумал спорить и заволновался на другой счет:

– Но как я к ней подойду?

– Сошлись на нас.

– Она вас знает?

– Мы познакомились с ней сегодня.

– Почему тогда сами с ней не поговорите?

– У тебя это получится лучше. Ты ведь такой обаятельный молодой человек. Помню, в школе и в институте у тебя отбоя не было от девчонок.

Как всякий нормальный человек, Коля был падок на комплименты. Поэтому сейчас он польщенно улыбнулся и спросил уже куда более деловитым тоном:

– А что я должен делать?

– Отведи ее в театр, посидите в кафе, погуляйте. Главное, слушай, что она будет тебе говорить.

– Но что именно вас интересует? Я же должен знать, на какие темы с ней разговаривать.

– Все! Нас интересует в этой женщине абсолютно все.

И Алена двинулась к своему номеру. Инга, которая слышала весь этот разговор, догнала подругу уже в коридоре.

– Зачем ты отправила Колю к этой Татьяне?

– Для тебя же стараюсь. Дорогу расчищаю.

– Кому? Мне?

– Не тебе, а к тебе.

– Для кого?

– Видела я, как этот Олег на тебя поглядывает. Он тобой явно заинтересовался.

– И что?

– Вот пусть Коля отвлечет Татьяну, а заодно и сам отвлечется. А ты развлечешься с Олегом.

И Алена, которая наконец открыла дверь своего номера, попыталась скрыться в нем от подруги. Но Инга перегородила ей дорогу и сердито произнесла:

– У меня к тебе просьба! В другой раз, когда захочешь сосватать мне поклонника, спрашивай у меня, нужен ли он мне!

– Такой красивый парень и чтобы не пригодился? Ни за что в такое не поверю.

– А вот поверь! У меня есть Залесный, и я совершенно не собираюсь ему изменять.

– Никто и не говорит про измену, – встревожилась Алена. – Боже упаси! Но когда мужчина смотрит на женщину так, как этот Олег смотрел на тебя, я считаю своим долгом помочь влюбленным.

Инга сердито помотала головой:

– Я в него ни капельки не влюблена!

Но Алена, которой не терпелось прилечь, пробормотала в ответ лишь, что это не важно и что любовь к женщине приходит уже в браке. После чего она рухнула на кровать, и почти мгновенно в комнате раздался ее храп. Поняв, что тут ей уже никому и ничего не доказать, Инга тихонько покинула номер подруги и отправилась к себе. Она тоже чувствовала утомление и совсем не отказалась бы прилечь.

Вот только когда она засыпала, перед ее мысленным взором стоял совсем не любимый мужчина, там упорно маячила физиономия Олега с его нахальным, раздевающим ее взглядом. Инга напрасно ворочалась в кровати с боку на бок. Лицо Олега и особенно его глаза никак не хотели исчезать.

«И кто только разрешает ему так смотреть на женщин, которые без пяти минут замужем? – именно так и очень сердито думала про себя Инга. – Это просто возмутительно! Эти взгляды, намеки, прикосновения… Они возмутительны и… и так волнующи!» Сопротивляться этим мыслям было чрезвычайно трудно, но Инга старательно пыталась, покуда у нее еще были силы.

А потом, отдавшись во власть охвативших ее чувств, она попыталась представить свои будущие отношения с Олегом. Картина вырисовывалась какая-то очень уж захватывающая. И, плавно покачиваясь на волнах дремоты, Инга мысленно видела бушующих зрителей ипподрома, по скаковому кругу которого, далеко оторвавшись от своих соперников, несся жокей на рыжем длинноногом жеребце.

Инга проснулась, когда солнце уже клонилось к закату. Поняв, что она проспала почти весь день, женщина испуганно охнула и вскочила на ноги. Почти сразу к ней в дверь постучались.

– Кто там? – спросила Инга и тут же нелогично прибавила: – Войдите!

– Я бы вошла, да у тебя заперто.

Голос принадлежал Алене. Инга быстро спрыгнула с кровати и подбежала к дверям. Алена влетела к ней в номер с таким торжествующим видом, что Инга сразу же поняла: у подруги есть какие-то феноменально важные новости. И не ошиблась.

– Потрясающее открытие! – воскликнула Алена. – Только что через Толю нам стало известно, что Маргарита была беременна!

Инга побледнела:

– Какой ужас! Бедный малыш, он тоже погиб вместе с мамой.

Алена, которая не рассматривала дело под этим углом, на мгновение притихла. Но затем вновь воодушевилась:

– Срок, правда, у Маргариты был совсем маленький. Буквально пять недель. Вполне возможно, что сама будущая мамаша ничего и не знала о своей беременности.

– Что ты говоришь? Сейчас продаются такие электронные тесты на беременность, что самостоятельно можно определить не только факт беременности, но и ее срок. Конечно, она знала.

– Я тоже думаю, что знала, – согласилась Алена. – Маргарита была явно женщиной неглупой. Иначе ей не удалось бы так хорошо устроиться в этой жизни.

– Известно, когда она умерла?

– Смерть наступила в промежутке между десятью и одиннадцатью часами вечера.

Как раз, когда мальчик Валя встретил на дороге двух подозрительных мужчин, разговаривающих про скачки и упомянувших некую Сольвейг.

Но Алена уже сыпала новостями дальше:

– Теперь, что касается любовника убитой…

– Пузатого?

– Пузатого, женатого, но…

Она подняла вверх указательный палец, чтобы показать важность предстоящего замечания. И лишь убедившись, что Инга внимает ей с открытым ртом, закончила:

– …но бездетного!

Вот оно что! У богатенького любовника погибшей девушки была жена, но не было детей.

– Сколько же ему лет?

– Сорок пять.

– И детей до сих пор нету?

– Судя по слухам, они с женой пытались завести ребенка много лет подряд, но у них ничего не вышло.

– Ладно, а кто он такой?

– Как мы и думали, депутат какого-то местного созыва. Человек в городе и области весьма известный. Поэтому полиция в замешательстве. Как подойти к такому господину, они не представляют.

– Тем более что прямых улик, что он замешан в убийстве любовницы, у них все равно нет!

Но Алена воззрилась на подругу с таким возмущением, что Инга сразу поняла, она сморозила явную глупость.

– Ты, похоже, туго со сна соображаешь! Я тебе говорю, мужик мечтает иметь детей! Маргарита была беременна! Это жена постаралась и устранила опасную конкурентку!

– Жена депутата убила его любовницу? – ахнула Инга. – Да ты что?

Но в душе она понимала, что такое развитие ситуации более чем возможно. Если жена депутата любит своего мужа и не хочет его потерять, ей необходимо устранить соперницу, у которой на руках появился столь сильный козырь. Будущим материнством можно успешно спекулировать еще долгие годы. А возможно, Маргарита и вовсе нацелилась на место жены. И тогда первая жена должна была предпринять ответный маневр, хотя бы в целях защиты самой себя.

Между тем Алена продолжала бубнить:

– Не сама депутатша Маргариту убивала, ясное дело. Станет такая фифа пачкать ручки! Поручила это дело каким-то отморозкам. Они все за нее и сделали. Но заказчица убийства – это она, больше просто некому!

И Алена взволнованно зашагала по номеру. Он был тесноват, так что развернуться ей было негде. Мельтешила из одного угла в другой, так что у Инги в конце концов в глазах зарябило.

– Ты не могла бы присесть? – жалобно попросила она подругу.

– Нет, не могла бы! Я должна придумать повод, чтобы подобраться поближе к этой бабе и ее мужу.

– Но полиция…

– Пока там полиция раскачается, пока решатся побеспокоить столь сиятельную особу, да еще решатся ли! Нет, нам надо действовать самим.

– И что? Ты прямо подойдешь к этой женщине и спросишь, не она ли заказала свою соперницу?

– Нет, так тоже не годится.

И Алена вновь зашагала по номеру.

– Ага! – воскликнула она наконец. – Знаю! Нам с тобой надо с этой мадам-депутатшей подружиться!

– Подружиться? И как? Снова прикинуться редакторами женского журнала?

– Боюсь, что во второй раз этот номер у нас уже не пройдет. Но ведь предстоящий День города и скачки – это целое событие для жителей. Наверняка тут создана куча комитетов и добровольных общественных организаций, которые следят за тем, чтобы подготовка праздника шла своим чередом. Нам надо преставиться членами одного из комитетов!

И Алена обрадованно захлопала в ладоши.

– Это я удачно придумала! У меня и бейджики есть!

С этими словами она выскочила из номера, чтобы вернуться в него спустя всего несколько секунд. На сей раз в ее руках были кусочки прозрачного пластика, в которые были помещены таблички с именами.

– Видишь, тут мое имя. А ты побудешь немножко Ниной.

Инга пожала плечами. Если для дела нужно стать Ниной, она согласна. Тем более имена созвучны.

– Откуда у тебя эти бейджики?

– Сохранились с какой-то сельскохозяйственной выставки. Мой Василий Петрович демонстрировал там достижения своих предприятий.

– Что?

– Ну, я же тебе говорила, что он запустил производство травяных настоек и эликсиров молодости. Идут очень неплохо. Люди понимают, что свое всегда лучше заграничного.

– Особенно если это свое еще и работает так, как нужно.

– Ну, ты же сама пробовала, так что знаешь.

Инга лишь кивнула. Непостижимым образом, но настойки действовали. Один глоток – и ты трезвеешь. Глоток из другой баночки – простуду словно рукой снимает. Глоток из третьей – и ты становишься раскован, влюблен и речист. И все это из натуральных компонентов, без всякой химии. Настойки готовились по рецептам каких-то бабушек, которых Василий Петрович невесть где разыскал и свез к себе в поместье. И рецепты эти держались в строжайшем секрете от непосвященных.

– А Нина – это была моя помощница. Очень хорошая девочка, бери ее бейджик и даже не сомневайся.

И Алена не успокоилась, пока подруга не прикрепила табличку себе на грудь.

– А депутату уже сообщили о том, что его любовница убита?

– Думаю, что, так или иначе, он уже в курсе. И если в нем осталась хоть капля порядочности, он не будет бегать от полиции, а придет и честно им все расскажет.

– Что именно? – не удержалась Инга от ехидного замечания. – Что законная жена приревновала его к любовнице и потому убила бедняжку?

– Может быть, даже и это, – серьезно кивнула Алена.

Инга лишь мысленно закатила глаза. Ее подруга до сих пор думает о людях куда лучше, чем они есть на самом деле. Но, возможно, в этом и магия обаяния Алены? Инге всегда хотелось быть хоть немного похожей на свою подругу. Быть такой же раскованной, веселой и привлекающей к себе сердца и внимание всех, с кем сталкивала ее жизнь. Но, увы, у нее так никогда не получалось.

– А что там с конюхом? – спросила она, одеваясь. – Он признал в Маргарите свою Анжелу?

– Толя смотался с парнем в морг, – ответила Алена. – Все в порядке, это она.

– Значит, это все-таки Маргарита строила глазки конюху? – искренне удивилась Инга. – И зачем же ей это понадобилось, хотелось бы мне знать?

– Не знаю.

– У нее был любовник – депутат, – принялась рассуждать Инга. – Был сердечный друг – Никита. Она была беременна. И зачем ей в такой ситуации понадобился простак-конюх?

Но Алена ей не ответила. Оказывается, она думала уже совсем о другом.

– Слушай, а давай еще закусим твоим снадобьем с грецким орехом? – предложила она, облизнувшись. – Мне оно очень понравилось. И сил от него прибавляется.

Инга была не против. И подруги, подъев банку до половины, почувствовали, что энергии у них и впрямь значительно прибавилось.

– Ну вот, теперь можно отправляться с визитом к мадам депутатше, – сказала Алена, облизав напоследок ложку.

Но если подруги сделали ставку на супругу господина депутата, то мужчины рассчитывали на откровенность самого депутата. И как ни удивительно, мысли Алены и Василия Петровича в этом направлении совпадали почти идеально.

– Заявимся к нему под видом какой-нибудь общественной группы, спросим, как идет подготовка к празднику. Предложим свои услуги.

– Небось их много развелось.

Попасть на беседу к депутату Мазуренко оказалось куда легче, чем ожидали мужчины. Он принял их прямо на беговой дорожке клуба «Боливар», когда проверял готовность ее к предстоящему празднику. Лошадиные скачки были всего лишь одним из эпизодов предстоящего мероприятия. Кроме них на нескольких городских площадках должны были выступать артисты, музыканты и представители самодеятельности.

Но скачки, которые проводил «Боливар», должны были дать старт всему празднику. Василий Петрович, как один из участников, получал из «Боливара» уведомления о тех или иных событиях, посвященных предстоящему празднику. И когда друзьям сообщили, что господин Мазуренко сегодня лично будет инспектировать беговую дорожку, они не замедлили явиться на скаковое поле.

Василий Петрович уже бывал тут, и не один раз, вместе со своими лошадьми и помощниками. И сейчас он явился в обществе Толи. Владелец «Боливара» тоже был тут. Господин Харин лично представил Василия Петровича господину Мазуренко, присовокупив:

– Это владелец нашего фаворита.

И напрасно Василий Петрович искал в лице Харина какой-то насмешки или издевки. Сам украл Жеребчика, а теперь еще насмехается! Владелец «Боливара» держался совершенно невозмутимо. Он явно ничего не знал об исчезновении Жеребчика.

Но сам Мазуренко заинтересовался:

– Я слышал, конь нашей новой отечественной породы? Мне рассказывали мои коллеги. Они-то уже вдоволь на него налюбовались. Могу я тоже на него взглянуть?

Василий Петрович напрягся. Он снова посмотрел на Харина, но тот взирал на них с такой отеческой лаской и снисходительностью, что у Василия Петровича никак не получалось всерьез заподозрить этого человека в причастности к трагедии. А просьба самого Мазуренко как нельзя лучше укладывалась в планы Василия Петровича и Толи, и поэтому он сказал:

– Можете.

– Даже прямо сейчас?

– Поедемте со мной, и я вам покажу своих лошадей.

– Ого! Так у вас их несколько? С удовольствием взгляну. Ведь мы должны поощрять таких вот энтузиастов конного спорта.

Мазуренко выглядел совершенно безмятежным. И Василий Петрович никак не мог взять в толк, почему. Неужели депутату еще не сообщили о смерти его любовницы? Невероятно, но было похоже, что Мазуренко ничего не знает.

И по дороге к конюшне, куда они отправились на депутатской машине, Василий Петрович наконец придумал, как вывести Мазуренко на интересующую его тему.

– Я бы хотел вас познакомить также и со своей супругой, – произнес Василий Петрович и многозначительно прибавил: – И еще с одной молодой женщиной… Ну, вы меня понимаете?

Мазуренко с интересом взглянул на него.

– А вы ходок! Неужели с собой привезли? Или уже здесь подыскали?

Но даже тени легкой задумчивости не появилось при этом на его лице.

Либо у этого человека железные нервы, либо он ничего еще не знает, подумал Василий Петрович.

Было и еще одно предположение: Мазуренко – редкая сволочь, и смерть его любовницы оставила его совершенно равнодушным. Но что-то мешало Василию Петровичу поверить именно в это.

«Знает или не знает?» – терзался он.

Оказалось, что второе предположение было ближе к истине. Мазуренко ничего не знал.

– Замотался я с этими приготовлениями к празднику, – признался Мазуренко по дороге к конюшне. – И так работы целое море, а в связи с праздниками ее стало больше раз в десять. Сегодня весь день катался по округе, призывал людей приходить на праздник трезвыми и соблюдать порядок и организованность. Все-таки на всю страну трансляция пойдет. Может быть, даже в Европе покажут отдельные кадры. Неудобно получится, если где-нибудь драку ребята устроят или другое безобразие.

Вообще Мазуренко производил впечатление человека, который если и запускает руку в казну, то делает это крайне осторожно. И для чего он в своем кресле посажен, тоже не забывает.

– Да, в такое время хочется вечерком прийти к себе домой, расслабиться, – закинул очередную удочку Василий Петрович. – Вы женаты?

– Женат, – коротко ответил Мазуренко, причем только сейчас на его лице появилась тучка.

Больше развивать эту тему он не захотел, из чего Василий Петрович сделал для себя вывод, что в личной жизни у депутата не все в порядке.

– Вот конюшня, а лошади дальше.

В это время во дворе на корде бегал Буран. Он был темно-гнедой масти. А чуть более светлая Торпеда стояла неподалеку, мечтательно глядя куда-то вдаль. Торпеда была кобылой задумчивой, жеребцами не интересовалась, а витала мыслями где-то далеко-далеко. Она встрепенулась, когда ее поспешно принялись седлать. Но возражать не стала. А потом, когда Василий Петрович лично взял на ней несколько препятствий, она и вовсе развеселилась.

Торпеда находилась в знакомой среде, среди хорошо известных ей людей. Поэтому кобыла не волновалась и прыгала легко и изящно, не задев и не сбив ни одной балки. Следом за ней прыгнул Буран, который тоже отличился.

– Хороши, – одобрил депутат. – Но вы говорили, что лошадей у вас три. Где же третий?

– Его украли.

– Украли? Кто?

И Василий Петрович произнес фразу, которую готовил в уме вот уже почти целый час.

– Полагаю, – сказал он, глядя прямо депутату в глаза, – об этом нам могли бы рассказать люди, которые причастны к смерти вашей любовницы – Маргариты Лаврушкиной. Вы же знаете, что она убита?

И вот только теперь Василий Петрович воочию убедился в том, что эта новость для Мазуренко явилась настоящим откровением. Депутат побледнел, даже посерел всеми своими пухлыми щеками и жирной шеей. Его упитанное брюшко задрожало и как-то сжалось. А сам он вдруг сделался маленьким, несчастным и каким-то очень испуганным.

– Что вы сказали? Маргарита мертва? Это что? Какая-то шутка?

– Нет. К сожалению, нет. Маргарита погибла. Ее тело нашли сегодня утром возле поселка Лебяжий Лог. Вы знаете, где это?

Мазуренко кивнул. Говорить он мог лишь с огромным трудом. И единственное, что сумел выдавить, был жалкий вопрос:

– Откуда… Откуда вы знаете про Маргариту?

– Я вам сейчас все объясню, – вздохнул Василий Петрович. – Но вы должны пообещать мне, что все рассказанное останется между мной и вами. У меня еще есть надежда вернуть своего Жеребчика до скачек. Но для этого я должен выяснить, какое отношение к его пропаже имела ваша любовница.

– Еще и это! – простонал депутат. – Ох, Маргошка, неугомонная твоя голова, во что же ты снова вляпалась!

– Вы хорошо знали свою подругу?

– Мы с ней вместе уже пять лет. Конечно, я хорошо ее знал.

И чувствуя, что разговор будет длинным, Василий Петрович пригласил депутата пройти к зданию конюшни. Там у него был обустроен уголок, в котором можно было спокойно выпить, посидеть и поговорить по душам.

Глава 9

Мазуренко оказался настоящим мужиком. Василий Петрович понял это уже после третьей рюмки, которую депутат опрокинул в себя без всякой закуски.

– Ты пойми, – втолковывал он Василию Петровичу, – я же ее любил. Может, я даже на ней жениться собирался!

– Ты женат вроде бы.

– Женат, – не спорил Мазуренко. – И что? У жены давно своя жизнь, у меня своя. Я же не брошу ее, квартира, содержание – все при ней останется. Как жила, так и будет жить дальше. Только меня рядом с ней не будет. Но ты же меня понимаешь?

– Я понимаю, а она?

– Жена? Она бы тоже поняла. Не сразу, но со временем обязательно бы поняла.

– Ты ей уже сказал, что хочешь к другой женщине уйти?

– И документы заставил на развод подать. Там ведь ребенок, мой малыш!

– Уверен, что твой?

– Конечно, мой! А то чей же?

– Да поговаривают про покойницу всякое. Вроде бы хахаль у нее какой-то завелся. Никитой зовут.

– Кабы кто был, я бы уж знал! – отрезал депутат.

Но после этой вспышки замолчал, задумался, а потом признался:

– Хотя… Действительно, в последнее время Маргошка что-то печальная сделалась. На здоровье жаловалась. Я приеду – она в постель. Да не так, как обычно, – в бельишке с кружавчиками. А так, словно и знать меня больше не хочет. Но потом я журнальчики у нее увидел для беременных, тест опять же в мусорке валялся, и все мне ясно стало. Залетела моя голубка! Пузатенькая скоро могла ходить.

– И вы с ней разговаривали насчет этого?

– Она аборт сделать хотела. Я ей запретил. Сказал, что с женой разведусь, раз такое дело, а на ней женюсь. Ребенок – это то, о чем я уже лет двадцать как мечтаю. Сколько мы с женой всяких лекарств перепробовали! Даже на ЭКО согласны были. Не получилось. А у Маргошки получилось.

– Но ты уверен, что ребенок твой?

Мазуренко подумал, выпил еще водки и глубокомысленно произнес:

– Мой или не мой… Теперь-то уж какая разница? Маргошки в живых нету. И ребенка тоже нету.

И так Мазуренко это огорчило, что он уронил свою большую голову на сложенные перед собой руки и горько зарыдал. Выглядел он вполне искренним и горько переживал смерть подруги и не рожденного ею ребенка. Похоже, депутат был последним человеком, кто согласился бы причинить Маргарите вред. Да он был готов с нее пылинки сдувать все девять месяцев ее беременности, лишь бы она родила ему здорового малыша, о котором он так страстно мечтал многие годы подряд.

Но тут Мазуренко внезапно поднял на Василия Петровича глаза и произнес:

– Знаешь, как я с Маргошкой своей познакомился? На улице ее подобрал, в прямом смысле этого слова. Ночь, темнота, а она одна бредет, и в руках только чемоданчик маленький. И знаешь, что в том чемоданчике у нее было?

– Нет, – помотал головой Василий Петрович.

– А был там реквизит сценический. Парики и грим. Маргошка у меня не простая девочка, она на сцене театра выступала.

– В вашем городском театре?

– Бери выше! В столице! В самой Москве!

– А тут?

– Нет, – помотал головой депутат. – Тут я ее на сцену не пустил. Ни к чему мне шумиха. Да она и сама не рвалась.

– Почему?

– Разочаровалась она в театре. И в театральных людях тоже. У нее роман в том театре был, неудачный, как я понял. Она мне потом призналась, что если бы меня не встретила, то, наверное, с моста бы в речку с головой сиганула.

– Что так?

– Обидел тот мужчина ее сильно. Изменил ей, да еще гадко поступил, с ее родной сестрой связался. Роднулечка моя! Сколько ей в жизни вынести пришлось!

И, утирая пьяные слезы, Мазуренко продолжил свою речь:

– А я ей квартиру купил, машину, домик за городом на ее имя переписал. Она у меня ни в чем отказу не знала. Ну а в театр теперь предпочитала сама ходить. И кстати говоря, очень хвалила нашу труппу. Говорила, что играют для провинции очень неплохо и слаженно.

– Для провинции? Выходит, сама она из большого города сюда подалась?

– Говорю же, из Москвы.

– А почему сюда?

– Судьба так распорядилась. Когда она в кассу билетную сунулась, то попросила билет на ближайший поезд. Так и приехала. Ко мне… Любимая моя.

И было это уже пять лет назад. С тех пор бывшая столичная актриса совсем забыла про успех, поклонников и вообще про театральные подмостки. Она зажила тихой обывательской жизнью. Видимо, нанесенная ей рана была слишком глубока, и требовалось много времени, чтобы ее залечить.

Пока Василий Петрович размышлял об этом, депутат Мазуренко совсем расклеился. Плакал, рвался то к Марго, чтобы повидаться с ней в последний раз, то к жене, чтобы мириться, коли уж теперь ничего другого не остается. Но в конце концов никуда не пошел и уснул, бормоча что-то о том, что жизнь прошла напрасно.

Василий Петрович сдал депутата на руки его водителю, который совсем не удивился, обнаружив своего хозяина в таком состоянии.

– Он у нас частенько так домой едет. Ничего, Алле Константиновне не привыкать. Она его и похуже видала.

– Алла Константиновна – это супруга?

– Она самая.

В голосе водителя, когда он заговорил о своей хозяйке, послышалось невольное уважение. И Василий Петрович не удержался, спросил:

– А как, по-твоему, Алла Константиновна про Марго давно знала?

– От нее ничего не укроется. Знала, конечно. Только если меня спросить, то я так скажу, нехорошо хозяин задумал с женой поступить. Алла Константиновна из него человека сделала. Она и ее папаша. Тот еще в советские годы на руководящих постах сидел, связи и остались. Алла Константиновна и речи за своего мужа писала, и в его предвыборной кампании участвовала. А он с ней вон как… Ради какой-то девки жену бросить задумал. Разве же так делают?

– У девки ребенок должен был быть от твоего хозяина.

– И чего? Ребенка возьми в свой дом, а девку зачем? Алла Константиновна, я уверен, ребенка бы приняла. И воспитала бы настоящим человеком. А что Маргаритка могла ребенку дать? Она только и умела, что ногами дрыгать и кривляться перед зеркалом. Пошлет меня к ней хозяин, продукты там отвезти или еще по какому делу, зайду к ней, вечно она либо физиономию себе малюет, либо у перекладины ногами размахивает. Срамота! Алла Константиновна вовек бы себе ничего подобного не позволила!

Позиция водителя была в этом вопросе совершенно ясна. Он был на стороне законной хозяйки.

– Ты слышал, Маргариту ведь убили.

– Да вы что? – ахнул водитель. – Не врете?

– Чистая правда.

– А знаете, я так скажу, туда ей и дорога!

– Что так?

– Да потаскуха она, вот что! – сплюнул на землю шофер. – Сначала-то нормально себя вела. А в последнее время хвостом крутить начала. Как хозяин ей ни позвонит, то она у врача, то у стилиста, то еще где. А правда в том, что к хозяину она охладела. Забыла, сколько он для нее добра сделал! Да еще с мужиком я ее недавно видел, вот так-то вот!

– И что за мужик? Рослый? Крупный?

– Да я бы не сказал. Напротив, тощий такой, мелкий даже. Маргарите он по плечо был.

Совсем не тот!

– Морда брезгливая, – продолжал отчитываться водитель. – Сразу видно, что столичный хлыщ к нам пожаловал. Только не в нем самом было дело. Он-то на бабу свысока так поглядывал, даром что ростом мал. А вот Маргаритка перед ним уж так и этак крутилась. Был бы хвост, так и им бы, наверное, завиляла. А глаза у самой счастливые, каких я при хозяине никогда у ней и не видывал. А значит, хахаль это был ейный. И значит, хозяину она изменяла. И мне ее, падлу, ничуть не жалко! По заслугам и награда!

И, высказавшись, водитель взвалил на себя хозяина и потащил его к машине. Василию Петровичу осталось только ошарашенно смотреть ему вслед, удивляясь, до чего черствыми бывают люди.

Пока Василий Петрович разбирался с Мазуренко и выслушивал отповедь праведного водителя, подруги обдумывали свой собственный стратегический маневр. Коля где-то задерживался с Татьяной, так что они обладали достаточным свободным временем, которое могли посвятить именно расследованию, а не попыткам увести Колю подальше от состояния депрессии.

Под каким предлогом им сунуться к депутатше, они так и не придумали. А рисковать и идти просто для того, чтобы получить пинок под зад коленом, им не хотелось.

– Можно было бы поговорить с ней откровенно, только сдается мне, что не всякая захочет откровенничать с посторонними бабами о том, что муж ей вовсю изменяет.

Инга тоже так считала. И напомнила подруге:

– Мы с тобой так и не дошли до «Прелестницы».

– Еще не поздно сходить и сейчас.

Спустившись вниз, подруги узнали от портье, что «Прелестница» – это место, куда без предварительной записи попасть не так-то просто. И даже по записи все равно не просто.

– Потому что клиентура у них – сплошные випы!

– Что? И жены депутатов тоже бывают?

– Именно они и ходят! – последовал им незамедлительный ответ. – Морды свои шлифуют, чтобы мужьям, не приведи бог, не разонравиться. Если у кого доход задекларирован больше миллиона в год, точно в «Прелестнице» стригутся и чешутся. Потому что у нас в стране как? Если в налоговой декларации миллион пишут, значит, считай, десяток еще где-то припрятан.

Услышав, что в салон красоты, который любила посещать Маргарита, также вхожи и жены депутатов, сыщицы ощутили еще большее желание побывать в «Прелестнице».

– Вдруг нам повезет и мы прямо там встретимся с женой Мазуренко?

Но нет, такая удача подругам не улыбнулась. Зато им повезло в другом. Едва только они пояснили девушке у стойки, что они расследуют обстоятельства убийства Маргариты Лаврушкиной и хотят поговорить с людьми, близко знавшими покойную, как та немедленно вскочила и унеслась куда-то. Обратно она вернулась в обществе какого-то женоподобного создания. О том, что перед ними существо мужского пола, приходилось только догадываться.

– Наш стилист – Вольдемар! – представила девушка подругам этого юношу с неглупыми порочными глазами, пирсингом над верхней губой и странно взъерошенными светлыми волосами. – Если что надо, его спрашивайте. Он больше всех времени с Маргаритой проводил.

– Что ты придумываешь вечно, Афродита, – капризно проворчал юноша, одновременно сканируя глазами подруг. – И вовсе не больше, чем с другими. Я всем своим клиентам уделяю одинаковое количество времени.

И, посмотрев в лица подругам, он сказал:

– Вообще-то сегодня не моя смена. Я случайно в салон заскочил.

– Значит, нам повезло, что мы вас застали.

Вольдемар никак не отреагировал на это замечание. И, немного поколебавшись, он все же спросил:

– Скажите, неужели правда, что Марго убили?

– Да.

Они ожидали, что Вольдемар от такой новости упадет в обморок, устроит истерику или выкинет что-нибудь в этом духе, но он неожиданно порадовал их. Оставил свои жеманные ужимки и деловито-рассудительным тоном произнес:

– Если кто с Маргаритой и проводил много времени, то это наша маникюрша – Ларочка. Вот они с Марго были настоящими подругами.

– А где Ларочка сейчас? Можно ее тоже позвать?

– Увы, – жеманно пожал плечами Вольдемар. – Сие невозможно.

– Почему? У нее клиент? Так мы подождем, когда она освободится.

– Ларочка сегодня не вышла на работу. Хотя в отличие от меня сегодня она должна была работать.

– Ее не было на работе? – переспросили подруги, одновременно ощущая, как в груди у них появляется неприятный холодный комочек. – А почему? Она предупреждала о том, что может не выйти сегодня?

– Нет. И вообще-то такое поведение не в ее стиле. Ларочка у нас девочка дисциплинированная. Мы с ней работаем бок о бок уже не первый год, но за все это время я не припомню, чтобы на нее были какие-то серьезные жалобы. А уж прогулять без уважительной причины – это совсем не по ней.

– Точно, – подхватила Афродита. – Даже когда ее с гнойным перитонитом в больницу увозили, она и то нашла в себе силы, чтобы позвонить и предупредить о том, что ее не будет.

– А сегодня и не позвонила, и на работу не вышла?

Холодный комок в груди разрастался, кололся все сильнее, и ледяные его щупальца уже протянулись до кончиков пальцев рук и ног, которые тоже похолодели.

– Где живет Ларочка?

– Тут… неподалеку.

И усмехнувшись, Вольдемар прибавил:

– Впрочем, здесь у нас все неподалеку. Город наш, увы, совсем невелик.

Однако убийцы встречаются и тут. Но это замечание подруги благоразумно оставили при себе. И вслух лишь спросили у голубоватого юноши:

– А ты мог бы показать нам дорогу до дома Ларочки?

– Мог бы, – кивнул Вольдемар. – Тем более что одна моя клиентка отменила свой визит на сегодня.

– Уж не мадам ли Мазуренко?

Острый взгляд, который метнул в их сторону стилист, лучше всяких слов сказал подругам о том, что Вольдемар в курсе того, чьей соперницей являлась Маргарита. Но при посторонних он говорить не стал. Молча кивнул в сторону выхода и первым двинулся к дверям.

Лишь оказавшись на улице, вдали от чужих ушей, Вольдемар оттаял и спросил:

– Значит, вы уже в курсе, с какого цветка Марго пыльцу собирала?

– Мы-то в курсе. Вопрос в другом, как к этому относилась законная супруга депутата?

– А как ей было относиться? Помалкивала в тряпочку. И сама любовников на стороне не стеснялась заводить.

– Ты это точно знаешь или просто так говоришь?

– Видел я эту мадам в мужском обществе. Очень она на крупных молодых ребят падкая. Самой-то уже к полтиннику катит, а любовники у нее все лет по двадцать – двадцать пять. В дети ей годятся.

Крепкие и, надо полагать, преданные своей мамочке детки. Уж не один ли из таких «деток» взял да и прикончил Маргариту? Но об этом подруги могли подумать и потом. А сейчас все их мысли были сосредоточены на странном отсутствии маникюрши Ларочки.

– Будем надеяться, что с ней все в порядке.

– Сам тревожусь за нее, – признался Вольдемар. – Сегодня мы из салона ей раз пять звонили. Все бесполезно. Трубка у нее то ли выключена, то ли сломалась.

Маникюрша Ларочка и впрямь жила совсем неподалеку. Три дома, два перекрестка. Даже по меркам небольшого города это все равно было близко. Подруги даже не стали садиться в машину к Ване, прошлись пешком.

– Тут она и живет. Номер квартиры не помню. Но этаж четвертый. И дверь синяя.

Дом, в котором обитала Ларочка, был чистеньким и симпатичным, как большинство зданий в городе. Конечно, тут имелась и панельная застройка советского периода, и красивые современные здания. Но в старом городе сохранилось достаточное количество улочек, где жизнь неспешно текла среди домов и домиков еще прежней, досоветской, эпохи. И конечно, поражало обилие церквей и монастырей, которые были здесь буквально на каждом шагу.

Вот и неподалеку от дома Ларочки имелась маленькая часовенка, возле которой в этот час клубились женщины в длинных юбках и светлых платочках.

– Вы идите, а я вас тут подожду, – сказал Вольдемар. – Воздухом хоть подышу.

Подруги не стали спорить. Цвет лица стилиста сам по себе говорил о том, что ему следует как можно больше времени проводить на свежем воздухе. А то когда цвет ваших кожных покровов совпадает с цветом вашей сексуальной ориентации – это как-то не комильфо, словно вы заявились на вечеринку голым. Никаких секретов, все обнажено и предельно ясно.

Поднявшись по какой-то темной лестнице, сквозь запыленные окна на ступени попадало слишком мало света, подруги оказались перед дверями нужной квартиры. Она единственная была тут окрашена в синий цвет, так что ошибки быть не могло.

– Звони, – отчего-то дрогнувшим голосом велела Алена.

Инга нажала на кнопочку звонка, но ей никто не ответил.

– Эх, не спросили, с кем эта Ларочка живет. Если одна и дома ее в данный момент нету, то ловить нам тут нечего. Пошли!

Но как раз в этот момент за дверью раздался шум шагов.

– Иду, – произнес молодой голос. – Кто там?

– Мы к Ларе.

– А ее нет!

С этими словами дверь распахнулась, и на пороге появился симпатичный худощавый парень лет двадцати с небольшим. Он был бы еще симпатичней, если бы потрудился надеть хотя бы джинсы. А то стоял в трусах и мило таращился на подруг.

– Сеструхи с самого утра дома нету, – объяснил он им. – А может быть, что и ночью ее не было.

– Что так?

– Так я сам только под утро домой заявился, – чистосердечно признался юноша. – Сразу к себе пошел, еще радовался, что на Ларку не налетел. Весь день отсыпался, а сейчас глянул, сеструхи нет, пожрать нечего, и в доме бардак.

– В каком это смысле?

– В самом прямом. Все вещи перевернуты.

И, почесав в затылке, парень произнес:

– Никак понять не могу, неужели это Ларка так на меня осерчала за то, что я на всю ночь от нее удрапал?

– Значит, в последний раз вы виделись с вашей сестрой вчера вечером?

– Точно.

– И она была… в порядке?

– В полном порядке. Пилила меня так, что я уж и не чаял, как из дома выбраться. Даже мать с бабкой, покуда живы были, так меня не песочили. А Ларка – сущая гарпия. Вцепится – и нипочем человека на честно заслуженную гулянку не отпустит.

Подругам этот колоритный тип показался любопытным. Вид у него был по-детски наивный, хотя парень явно уже давно простился со школой.

– А чем ты занимаешься?

– Я институт окончил.

– Работаешь?

– Ларка – работает, а я учусь.

Так ведь он только что сказал, что уже закончил учебу? Но вслух Инга лишь поинтересовалась:

– Почему ты учишься, а не она?

– Мама, когда умирала, так распорядилась. Сказала, что двоим нам высшее образование не получить, пусть кто-то один учится, а другой его содержит. И мне учиться велела.

– Выходит, ты мамин любимчик был?

– Просто у меня отметки в школе всегда лучше были. А Ларка сама говорит, что ей мозгами шевелить неохота. Вот я и пошел в институт, а она на курсы маникюрш, а потом в этот свой салон проститутный устроилась.

– Куда?

– В «Прелестницу» эту.

– Почему ты так говоришь? Почему он проститутный?

– Да уж есть почему. Ларка мне рассказывала, как там девчонки подрабатывают. Да и не только девчонки, а некоторые лица мужского пола тоже.

Что-то подруги никаких лиц мужского пола в «Прелестнице» за исключением Вольдемара не заметили. Уж не про него ли ведет речь брат Ларисы?

– А чем они там подрабатывают?

– Сводничеством! Придет к ним богатая скучающая дамочка, прическу сделает, а заодно и любовником новым обзаведется. Ларка и меня к делу пристроить хотела. Только ничего не получилось, мной почему-то одни геи интересовались. Ну, я ей и сказал, чтобы она с этим делом завязывала.

– А Маргариту Лаврушкину ты знаешь?

– Маргариту? Видел несколько раз. Только она не по этой части. У нее свой персональный папик имеется. Она ему никогда не изменит, потому что сама двадцать раз повторяла, что секс ее не интересует, это все осталось у нее в прошлом. И что ей теперь спокойствие важнее.

Похоже, брат Лары ничего не знал о том, что случилось с Марго. Оно и понятно, сестры дома не было. Сам он весь день провел в кровати, отсыпаясь после бессонной ночи. Интересно, а где сам парень провел минувшую ночь? Хотя он и не тянет ни на одного из тех двух мужчин, которых свидетель Валя видел идущими по дороге от Лебяжьего Лога. Ростом парененк хоть и высок, но в плечах узок. Да и голос у него высокий, почти девичий. Но спросить все равно не мешает.

Однако когда подруги задали парню этот вопрос, тот наконец насторожился:

– Зачем вам знать, где я провел ночь? И вообще, вы кто такие?

Пришлось объяснить. А объясняя, рассказать и про убийство Марго. После этого братец Лары, которого звали Михаилом, совсем заскучал.

– Как Маргаритку-то жалко, – тоскливо произнес он. – И Ларки нету. Где она, как вы думаете?

– Сами хотели у тебя о том же спросить.

– Надо ее найти! – озаботился Миша и потянулся к сотовому.

Подруги внимательно проследили за тем, как он нажал кнопку, а потом перевели глаза на лицо Михаила. Увы, очень скоро им стало ясно, что дозвониться до Ларисы не получилось даже у ее брата.

– Отключен телефон, – растерянно признался Миша. – Очень странно. Лариса никогда телефон не отключает. А вдруг с ней тоже что-то случилось?

И чтобы отвлечь парня от его мыслей, подруги задали ему следующий вопрос:

– И часто ты с Маргаритой виделся?

– Приходилось. Они с Ларкой вроде как подруги.

– Ты слышал, что Маргарита была актрисой в одном из столичных театров?

Михаил усмехнулся.

– Ну, это она могла своему папику заливать.

– О чем?

– Ну, про столичную актрису. Мазуренко у нас очень самолюбивый типчик. Ему сильно льстило, что у него на содержании не кто-нибудь, а настоящая столичная звезда. Маргарита его этим при себе и держала.

И еще своей беременностью.

– Только на самом деле, – продолжил говорить парень, – Маргарита никогда ни в одном театре даже на должности уборщицы не числилась.

– Как же так? Она не актриса?

– Актриса, если можно так сказать.

– Говори толком.

– Она из цирковых. В каком-то цирке шапито выступала. А потом у нее там любовь приключилась к какому-то Никитосу. Ну, а он еще тем типчиком оказался. Изменил он ей, да еще так обставил, чтобы Маргаритку дурой выставить. Вот она и психанула. На первый же поезд села, да и уехала куда глаза глядят. Сестрице моей она как-то раз заливала, что с собой даже в тот момент покончить хотела. Только мне в это что-то не верится. Маргарита – она не из таких, чтобы руки на себя накладывать. Но всем эта история очень нравилась. А Мазуренко, так тот и вовсе млел. Ему версия о спасенной им актрисе чуть ли не из Большого театра очень даже по душе была. Возвышала она его в собственных глазах, понимаете? Поэтому он за Маргариту так и держался. Она для него вроде как ключ к высшему обществу была.

– А его жена была не против?

– Может, ей и не очень нравилось, что у мужа любовница, только на всех углах она об этом не кричала. А наоборот, втихомолку и для себя развлечения на стороне находила.

Но при этом одно дело иметь случайных любовников и состоять в законном браке с вполне респектабельным супругом. И совсем другое, когда ты брошенная жена, которая с тоски по мужу пошла по рукам.

В это время в прихожей раздался какой-то шорох, и Михаил встрепенулся:

– Ларка, это ты?

Но это пришел Вольдемар.

– Что это вы двери не закрываете? – спросил он. – Кто хочешь, заходи, что хочешь, бери.

При виде нового гостя Михаил издал сдержанное шипение, а потом отлучился из кухни. Обратно он вернулся уже в штанах, чем порядком удивил подруг. При них он не стеснялся сидеть в одних плавках, а вот для Вольдемара вдруг засуетился. Оказалось, что Михаил имел привычку разгуливать полуголым исключительно перед симпатичными ему людьми. Перед теми, кто был ему неприятен, он предпочитал ходить одетым.

– Чего явился? – грубо поинтересовался Миша у гостя.

– Я не к тебе, я к Ларисе заглянул.

– Зачем?

– Рабочие моменты обсудить, – хмыкнул Вольдемар.

– На работе с сестрой не хватает общения?

Михаил был настроен очень негативно. Его речь, поза и жесты – все дышало враждебностью по отношению к гостю.

– Ларисы не было сегодня в салоне.

Вот теперь, после этой фразы, Миша встревожился по-настоящему.

– Как не было? Вы мне об этом ничего не сказали!

Упрек был в сторону подруг, которые и впрямь упустили этот факт из внимания.

– Чтобы Ларка работу прогуляла, этого я за все годы ни разу не припомню!

– И я тоже.

– Блин, – окончательно задергался Михаил. – Где же она?

– Может, у приятеля?

– Не было у Ларки никого, – помотал головой ее брат. – Ей мама, когда умирала, велела обо мне заботиться. Сказала, когда Миша выучится, на ноги встанет, тогда и замуж выходи. Но не раньше! Лариса маму очень любила и к словам ее с уважением отнеслась.

Да, удобно для мальчика все в жизни сложилось. Сестра ради него и учиться не пошла, одна все пять лет вкалывала, любовника даже не осмелилась завести. А этот красавец хоть институт и закончил, но работать явно не рвется. Ночью где-то шатается, днем спит. А проснувшись, кушать желает. И еще возмущается, почему это в доме беспорядок и холодильник не забит его любимой едой.

– Блин, блин! – носился по квартире Миша. – Да где же она? Может, у Ксюши?

– Ксюши сегодня в салоне тоже не было.

– Как? – ахнули подруги. – И она пропала?

– Нет, для нее это нормально, – успокоил их Вольдемар. – У Ксюши сегодня выходной день.

Миша схватил телефон.

– Надо ей позвонить! Алло, Ксения, привет! Слушай, ты не знаешь, где может быть Ларка? Дома? Нет, дома ее нет. Чего я дергаюсь? Того и дергаюсь, что тут пришли, говорят Маргарита мертва, а Ларки нету вообще нигде.

В трубке раздался крик. Неизвестная пока что подругам Ксюша очень эмоционально отреагировала на известие.

– Да не вопи ты, дура пьяная, – поморщился Михаил. – Значит, не знаешь, где Ларка может быть? По телефону ей позвонить? Да уж звонили, и не раз, все без толку.

И, положив трубку, парень помотал головой.

– Ксюша тоже ничего не знает. Бухая в сосиску, похоже.

– Как выходной, так они с мужем вдвоем бухают, – добавил Вольдемар. – И не стыдно перед ребенком.

– Руслану уже шестнадцать лет. Он взрослый парень, полностью развившийся, и родителей своих совсем не слушает. Будто бы сам не знаешь!

– Я и говорю, зря они ему все это время подавали дурной пример.

– Много ты понимаешь! Это муж у Ксюши дурной! Знаешь, как она с ним мучается всю свою жизнь?

– Откуда мне, – усмехнулся Вольдемар. – Зато, я думаю, ты много об этом наслышан.

В его словах и голосе была скрыта какая-то непонятная подругам насмешка. Но в отличие от них Михаил все понял и покраснел то ли от гнева, то ли от стыда.

В воздухе возникла томительная пауза. И тут Алена внесла предложение, которое всем пришлось по душе.

– Может быть, посмотреть в вещах Ларисы? – предложила она. – Вдруг там найдется ответ на вопрос?

Ингу, как и Алену, мало интересовало то, как проводит свое свободное время неизвестная ей Ксюша. И поэтому она поддержала подругу, воскликнув:

– Вдруг Лариса оставила где-нибудь прощальное письмо или хотя бы записку?

– Да! – вскочил на ноги Михаил. – Правильно! Надо посмотреть! И как я только сам об этом не догадался!

И он помчался вдоль по длинному коридору, выкрикивая на ходу:

– На поверхностях-то я в комнате у нее посмотрел, удивился, что не прибрано, но письма мог и не заметить!

Он очень воодушевился. Все прочие также устремились следом за ним. И даже Вольдемар, которого никто и не приглашал, все равно присоединился к поискам.

Глава 10

Оказавшись в комнате у Ларисы, подруги удивленно завертели головами по сторонам. Тут было не то что просто не прибрано, тут был самый сущий бедлам. Все вещи валялись где угодно и как угодно. Немногочисленные книги и весьма многочисленные журналы мод, как видно, излюбленное чтиво исчезнувшей девушки, покрывали пол сплошным пятнистым ковром.

– У вас так всегда?

– Что вы! – возмутился Миша. – Сеструха у меня очень аккуратная. Я такого не помню, чтобы она чашку за собой не вымыла или пыль лишний раз не протерла.

– Трудно в это поверить, – произнесла Инга, стараясь выглядеть бесстрастной.

Но у нее это плохо получалось, потому что кавардак в комнате Ларисы был немыслимый. Все вещи выкинуты из шкафов, частично разбросаны по полу, частично засунуты обратно, но не аккуратно, а кое-как, комком. Видно, что действовали второпях, не для того, чтобы прибраться, а лишь бы освободить себе дорогу хоть от некоторых вещей среди окружающего бедлама.

Алена прошлась по комнате, пытаясь определить, что тут произошло. По всей видимости, кто-то очень усердно искал что-то. И это точно была не сама хозяйка. Лариса никогда не стала бы ходить по своим любимым журналам в обуви. А на одной из глянцевых обложек явственно красовался след мужских боотинок. Большой и грубый отпечаток, никак не меньше сорок пятого размера.

Снова сорок пятый размер! Похожие следы были и возле конюшни, из которой пропал Жеребчик. Правда, рисунок подошвы там был другой, но размер-то ведь совпадал!

Алена покосилась на ноги Михаила. Нет, у брата Ларисы аккуратный тридцать девятый, от силы сороковой размер ноги.

– Что тут произошло? Тут был кто-то чужой! – пробормотал тем временем Михаил, лишний раз подтверждая мысль Алены. – Ларка бы ни в жизнь не сунула в ящик с постельным бельем свои джинсы или свитер. У нее все вещи аккуратными стопочками лежали. Носочки отдельно в пакетике, колготки тоже отдельно, про нижнее белье и говорить нечего.

Алена еще раз огляделась. И тут ее внимание привлекло что-то блестящее. Наклонившись, она отодвинула почти лежащее на полу одеяло и обнаружила под ним связку ключей.

– Твои? – спросила она у Миши.

– Дайте посмотреть.

Парень наклонился, чтобы поднять ключи, но Алена его удержала.

– Не трогай их руками… – попросила она. – На всякий случай.

Михаил послушался. Ключи он не тронул, но осмотрел их весьма внимательно.

– Это Ларкины ключи, – сказал он. – Ее связка. Вон и брелок в виде белочки. Это я ей подарил. Как же она ушла… без ключей-то?

– А когда ты утром явился домой, дверь была закрыта?

– Да. Но ее, правда, можно и просто захлопнуть. Наверное, Лариса была так на меня зла, что даже про ключи не подумала.

Но у подруг имелось другое мнение на этот счет. Не похоже, что Лариса сама потеряла свои ключи, и также не похоже, что это она сама перевернула вверх дном все в своей комнате.

– А в твоей комнате все в порядке?

– Ну, не то чтобы совсем в порядке, – слегка сконфузился Миша. – Но как обычно.

– То есть к тебе в комнату никто посторонний не заходил?

– Если и заглянул, то ничего не тронул. Все вещи на своих местах.

– А когда ты под утро сегодня домой вернулся, то в комнате твоей сестры уже был этот беспорядок?

– Ну да. Все именно так, как сейчас, и было.

– И тебя это не удивило?

– Удивило, но я подумал, что Ларка таким образом дает мне понять, что все еще на меня сердится.

– За что сердится-то?

– Ну… – уклонился от ответа Михаил. – Иной раз на нее находило что-то…

– Что?

Но Михаил предпочел проигнорировать этот вопрос. Он гудел дальше:

– Лариска, когда в гнев приходила, могла и тарелки на пол пошвырять. Но потом, конечно, все за собой сама убирала. Вот только вчера вечером мы с ней здорово поскандалили. Так что когда я вернулся, то подумал, что она еще на меня сердится. Ну, и не убирает у себя в комнате свои вещи просто из принципа.

– Тогда было бы логичней пошвырять твои вещи.

– Верно. Но утром я этого как-то не сообразил.

Конечно, когда шатаешься всю ночь напролет, а домой возвращаешься лишь под утро с гудящей от похмелья головой, трудно бывает сообразить даже такую простую вещь. Все-таки недаром говорят, что алкоголь убивает клетки головного мозга. Михаилу следовало всерьез задуматься о своем будущем.

– Михаил, ты ведь понимаешь, что теперь мы просто обязаны спросить у тебя, как и с кем ты провел минувшую ночь?

– А? А чего я-то?

Он держался очень нервозно. И был подозрителен до невозможности.

– Говори! – приказала ему Алена строгим голосом.

Но это не помогло.

– С друзьями я был, – произнес Михаил, причем даже невооруженным глазом было видно, что он врет.

– И твои друзья смогут подтвердить твое алиби?

– А чего я-то? Чего вы ко мне прицепились? Мы с Маргаритой нормально общались. Никаких ссор промежду нами никогда не было.

– А с Ларисой? Наверняка соседи слышали, что вы поскандалили. А теперь твоя сестра пропала. Ушла и не появляется.

– И что? При чем тут я? Она уже взрослая, надоест на меня дуться, вернется.

– А если нет?

– На что это вы намекаете? – насторожился Миша.

– Ты, как я понимаю, единственный наследник своей сестры.

– Да чего тут наследовать-то? – возмутился парень. – Квартира у нас двухкомнатная, и все.

– Разве это мало?

– Мало, конечно! Вот у Маргариты, там, я понимаю, есть где развернуться. Квартиру ей Мазуренко четырехкомнатную пробил. Сто двадцать квадратов. Машина хоть и не шикарная, но Маргарита сама такую захотела, и она тоже чего-то стоит. И еще дом за городом, я слышал, почти готов. Вот там есть что наследовать. А тут!..

И Михаил махнул рукой, показывая, что половину своей квартиры и наследством-то не считает. Избалованный маменькин, бабушкин, а потом и сестричкин барчук полагал, что все люди изначально бывают обеспечены отдельной жилплощадью, вкусной едой и чистой одеждой. Но ведь очень для многих даже такое скромное обиталище – это предмет зависти и восхищения.

– Признавайся, ты с девушкой ночь провел?

– Ну… да.

– Назови ее имя.

– Я не могу этого сделать.

– Почему?

Михаил поколебался, но потом все же признался:

– Она замужем.

И стоило ему произнести эти слова, как в прихожей снова раздался шум.

– Чего дверь-то не заперта? – раздался недовольный женский голос.

Судя по всему, женщина была здорово пьяна. И подруги почему-то подумали, что это заявилась та самая Ксюша, с которой Михаил не захотел подробно говорить по телефону. И они не ошиблись.

– Ксюшенька, – залебезил перед новой посетительницей Вольдемар. – И ты пришла!

Но женщина не обратила на него почти никакого внимания.

– Привет, Вольдемарчик, – лишь бросила она ему мимоходом и тут же жадно осведомилась у Михаила: – Когда это все произошло?

– Маргариту сегодня утром нашли на рассвете. А что с Ларисой, я не знаю.

– Как думаешь, она ему рассказала о нас с тобой?

Вопрос был задан Михаилу. И судя по тому, с какой напряженностью смотрела на него Ксюша, от ответа на этот вопрос многое зависело.

– Ну, если они виделись, рассказала, конечно. Она здорово зла была на меня. Ну, и на тебя тоже.

– О чем это вы говорите? – заинтересовалась Инга.

Но зря она это спросила, потому что Ксюша, которая до сих пор не обращала на сыщиц никакого внимания, внезапно развернулась в их сторону, выпучила глаза и угрожающе заорала:

– А вы еще кто такие?

Оторопевшие подруги даже не знали, что ей ответить. Тогда дебоширка переключилась на Михаила:

– Мишка, чего эти бабы у тебя делают? Ты чего? Трахаешься тут с ними?

– Ксюша, перестань! Я тебя умоляю!

Но распаленная алкоголем Ксюша уже перла вовсю на подруг.

– Проваливайте отсюда!

– Ксюша, перестань! Они расследуют убийство Маргариты!

Этот возглас, вместо того чтобы утихомирить буянку, еще больше раззадорил впавшую в пьяную агрессию женщину.

– Ищейки! – взвизгнула она, бросаясь на подруг. – Кто вас нанял? Мой муженек?

Михаил с трудом успел перехватить ее. Но женщина рвалась из его рук и вопила:

– Валите отсюда! Сами, без посторонних разберемся! Своей семьей! Пошли вон!

Видя, что продолжать диалог дальше невозможно, подруги поспешили к выходу. Оказавшись на улице, они немного отдышались. Вани нигде не было видно, он сказал, что поедет заправиться, пока они будут осматривать квартиру Ларисы. И подруги были даже рады, что он не видел, в каком состоянии они выскочили из дома.

Окажись он тут, кому-то бы точно не поздоровилось. Ваня бы не допустил, чтобы его обожаемую хозяйку спускала с лестницы какая-то распоясавшаяся пьянчужка. Но все прошло. И когда минуты через две из дверей вылетел также и Вольдемар, подруги уже смогли приветствовать его ехидными улыбками:

– И тебе досталось от коллеги?

Вольдемар, потирая стремительно распухающую губу, лишь сплюнул на землю и сказал:

– Вы не думайте, Ксения – нормальная тетка. У нас в салоне старшим мастером считается. И когда трезвая, она и впрямь золотой человек. Но стоит ей выпить… ну, вы сами видели.

– А чего она на нас-то кинулась?

– Приревновала, наверное. Она ведь с Мишкой встречается.

– С Михаилом? – поразились подруги. – С братом Ларисы?

– Ну да. Видели, как она его ревнует? Уверен, они и этой ночью вместе были. У Ксюши муж – дальнобойщик. Как он в рейс, она сразу Мишку к себе зовет.

– А Лариса знала об этой связи?

– Конечно. И очень была этим недовольна. Да вы же сами слышали, они с Мишей даже поругались, когда он собирался идти к своей любимой.

– Но почему Лариса так негативно воспринимает их отношения? В конце концов, брат уже большой. Пусть встречается с кем хочет.

– Потому что Ларисе не все равно, что будет с Мишкой дальше. Она своего брата любит и беспокоится о нем. Если Мишка всерьез закрутит с Ксюшей, то через год, максимум через два, он и сам начнет квасить вместе с ней. Через пять станет алкашом. А через десять окончательно сопьется.

Что же, такое развитие событий выглядело вполне правдоподобным.

– И еще Лариске все время казалось, что муж Ксюшки из рейса раньше времени вернется и жену с Мишкой застукает. Не хотела она неприятностей для брата, понимаете? Потому и возражала активно против Ксюши. Завел бы брат роман с ровней, тогда у нее и вопросов бы не возникало.

Так вот в чем была причина произошедшего между братом и сестрой конфликта. Конечно, на месте Ларисы сами подруги тоже бы не выдержали и наговорили лишнего. Мало того, что братец сидел на шее у сестры, работать устраиваться отнюдь не торопился, который месяц празднуя и обмывая успешное получение диплома. Так он еще и завел роман с замужней подругой сестры, ставя саму Ларису в неудобное положение. Да мало этого, он еще и к бутылке стал регулярно прикладываться. А это уж и вовсе не лезло ни в какие рамки.

– Тем более что сама Лариса кавалера не имеет. Ей вдвойне обидно.

– И эта Ксения раза в полтора старше своего возлюбленного.

– В полтора! Скажи лучше в два раза!

Но в это время с шумом открылось окно, и упомянутая скандалистка высунулась в него по пояс.

– О! – отреагировала на ее появление Алена. – Долго жить будет девушка. Только ее вспомнили, а она уже тут как тут!

На сей раз Ксения была настроена миролюбиво.

– Эй, вы! – заорала она. – Вертайтесь взад! У меня есть что вам рассказать!

Вряд ли подруги послушались бы ее слов, но следом за женщиной высунулся и сам Миша, который продублировал просьбу своей подруги:

– Идите, не беспокойтесь, все в порядке.

Видимо, за недолгое время Мише удалось утихомирить свою любовницу, потому что Ксюша встретила подруг хмуро, но вполне миролюбиво. Она даже сделала попытку извиниться. Довольно своеобразную, но все же попытку.

– Вы это… того… не обращайте на меня внимания, одним словом. Когда я выпью, словно бы и не я делаюсь. А тут еще муж со вчерашнего дня пропал, сердце-то и не на месте.

– Пропал? – невольно заинтересовались подруги. – В каком это смысле?

– Да не берите в голову.

– Но все же?

– Ну, на звонки не отвечает. И телефон то ли выключен, то ли сломался.

Кажется, именно это же говорили про саму Ларису. Телефон у нее либо выключен, либо сломался. Какая-то неясная мысль пронеслась в головах у подруг, но тут же была вытеснена громким басовитым голосом Ксюши.

– В общем, чего я вас позвала-то назад… Сказать вам кое-что надо. Про Марго. Может быть, это поможет ее убийцу-то найти.

– Говори.

– Ну это… того… Мужчина у Маргариты, одним словом, недавно объявился. Из ее прошлого.

– Кто?

– Кто такой, я толком не знаю, а зовут его Никита.

Это же имя называла и соседка Маргариты. Только она прибавляла еще и про Данилу.

– О Даниле я ничего не знаю, а вот Никита приехал около недели назад.

– Не раньше?

– Нет, неделю как заявился откуда-то. И Маргошка с ума от чувств совсем спятила. Со своим папиком встречаться не хотела, типа, верность Никите блюла. Но и его к себе тоже близко не подпускала, мучила.

– За что мучила-то?

– Ну, он ей изменил когда-то давно. Теперь мириться заявился.

– Пять лет спустя? Не велик ли срок?

– Я тоже ей так сказала, – кивнула Ксюша. – Только она меня и слушать не захотела. Сказала, что все эти годы Никита ее искал. А когда я прошлась, что, типа, ну ни минуточки глаз не сомкнул, только о ней одной все эти годы и думал, она еще и надулась. Мне даже показалось, что она на меня за эту критику ее драгоценного Никиты обиделась.

Любая бы обиделась. Похоже, в очереди за тонкостью душевной и хорошим воспитанием Ксюша точно не стояла.

– Ну, в общем, я уверена, что это она на свидание с этим Никитой ночью отправилась. Что-то у них там не так пошло, он ее и прирезал.

– Маргариту задушили.

– Ну, задушил, – равнодушно кивнула Ксюша.

– Один хрен, как помереть-то, – добавил за нее Михаил.

– В общем, душу я свою перед вами облегчила. Что знала, вам рассказала.

И, взглянув на Мишу, она игриво произнесла:

– А теперь проваливайте, дайте с моим красавчиком поворковать. А то вернется мой кабан, не до развлечений мне будет. То щи ему вари, то котлеты жарь, заколебал! Что я ему, повариха с посудомойкой пополам? А я, может быть, женщина! А мне, может быть, любви хочется!

И с этими словами женщина жадно впилась губами в ошеломленного Михаила. Смотреть на это было противно. Пьяный человек неприятен в принципе. А если уж этот человек – женщина, тогда вдвойне гадко. Ну а если это женщина со взбудораженными чувствами, сильно охочая до мужской ласки, то и подавно мерзко смотреть и на нее саму, и на ее поведение.

Выйдя второй и, как они надеялись, в последний раз из квартиры Михаила, подруги Вольдемара уже не обнаружили. Зато они увидели Ваню, который с озабоченным видом поджидал их у дома.

– Ваня, как мы рады тебя видеть! – обрадовались они.

– Да уж денек выдался, – вместо ответа произнес Ваня. – Поедемте-ка вы, Алена Игоревна, и вы, Инга, скорей со мной обратно в гостиницу. Василий Петрович звонил мне уже несколько раз, чтобы я вас назад вез.

– А что случилось-то?

– Хорошее, как я понял. В гостинице нас всех Толя дожидается, говорит, что у него потрясающие новости.

Новости у Толи были и впрямь заслуживающие внимания.

– Отпечатки пальцев, которые были найдены нами в машине пострадавшей, принадлежат хорошо известному в полиции господину Постникову Никите Валерьяновичу. Его отпечатки нашлись в нашей картотеке, благодаря чему я сейчас расскажу вам всю биографию этого господина.

Обе подруги не удержались и обменялись торжествующими взглядами. Никита! Неужели тот самый Никита из прошлого Марго, который внезапно вновь вторгся в ее тихую и упорядоченную жизнь? Ее персональный злой гений, про которого им говорили уже несколько человек?

– Так как в свои молодые годы Постников неоднократно привлекался к уголовной ответственности, отпечатки его пальцев хорошо нам известны.

– А за что его судили?

– Он был судим за кражу, кражу со взломом и даже разбой.

– Ого!

– Ну, разбойником он был мелким. Под угрозой ножа отнял у своего товарища деньги, которые тот ему был якобы должен. Об этом стало известно родителям парнишки, те терпеть беспредел не стали, и Никита оказался на скамье подсудимых. Цирковое училище, где он в тот момент учился, ему закончить не удалось, но это не помешало ему впоследствии устроиться на работу. Правда, перед этим ему пришлось еще дважды побывать у судьи. И только после своей последней отсидки он образумился и поступил на нормальную работу в цирк.

– В цирк! – воскликнула Алена, не сдержавшись. – Маргарита была цирковой актрисой, пока этот Никита ей не изменил то ли с подругой, то ли даже с родной сестрой.

– Со свояченицей, – уточнил Толя. – И самое неприятное в этой истории было то, что случилась она как раз на их свадьбе.

– Чьей свадьбе? Свояченицы и Никиты?

– Нет. Свадьба была у Маргариты и господина Постникова.

– Что? Маргарита была замужем?

– Более того, брак этот до сих пор не расторгнут.

– Как же так?

– А вот так. И даже еще круче, скажу я вам, ведь хотя после заключения официального союза новобрачные провели вместе от силы несколько часов, но юридически их браку уже пять лет.

– Именно столько Маргарита живет под крылышком своего депутата.

– Верно. Мазуренко нашел ее – бедную и несчастную, полюбил и пригрел у себя. В этой части своей истории Маргарита всегда была трогательно правдива. После измены своего жениха она действительно бежала куда глаза глядят. И случайно приехав в наш город, наткнулась тут на господина Мазуренко, произвела на него благоприятное впечатление…

– Стала его любовницей и вполне счастливо прожила с ним все это время.

Спокойствие, стабильность и достаток – вот три вещи, которых бывшей цирковой артистке наверняка сильно недоставало в ее прошлой жизни. Но как знать, получив их все три, не стала ли она тосковать куда больше по другим вещам – независимости, ярмарочному веселью и, самое главное, по тяжелой, изнуряющей, вытягивающей из артиста все его силы, но все равно горячо любимой им работе? Ведь для того, чтобы стать цирковым артистом, нужно либо таковым родиться, либо быть немножко чокнутым человеком.

Работающие в цирке люди – это совсем особая каста. Циркачей другие товарищи по цеху считают артистами третьего сорта. Конечно, есть знаменитые цирки, дающие настоящие гала-концерты, собирающие громадные суммы на своих выступлениях. Но в большинстве изнанка цирковой жизни – это вечные переезды, недоучившиеся дети и опять же тяжелый и зачастую низко оплачиваемый труд. Блеск арены и грязь закулисья – вот две стороны одной и той же медали.

Но друзей заинтересовало другое:

– И зачем этот Никита пожаловал к своей жене? За разводом? Хотел стать свободным человеком?

– Свободным и богатым. Найденные нами в машине пострадавшей отпечатки пальцев ее мужа дают почву подозревать того в причастности к ее смерти.

И видя, что не все спешат с ним согласиться, Толя пояснил:

– Видите ли, благодаря своему покровителю Маргарита Лаврушкина могла считаться богатой или, во всяком случае, обеспеченной молодой дамой. У ее мужа, напротив, нету ни собственного жилья, ни машины, ни какого-либо иного имущества. Фактически он нищий. Я специально наводил справки о числящемся за ним имуществе. Он гол как сокол! Отсутствие какого-либо образования и наличие у него трех судимостей тоже ситуации не улучшают. Никита перешагнул уже во вторую половину своей жизни, впереди старость, но при этом никаких накоплений у него не сделано.

И что дальше? Годы идут, физических сил не прибавляется. Красоты и шарма тоже. Поневоле человек начинает задумываться о том, что же с ним будет дальше? Да, подруги отлично представляли, как трудно устроиться человеку без образования в этой жизни. И даже с образованием, но с судимостью тоже трудно. А когда уж эти два фактора складываются столь неприятным образом, то ни на что хорошее такой товарищ рассчитывать точно не может. Ему нужно очень постараться, чтобы найти и занять чужое теплое местечко, в котором он сможет встретить свою старость.

– Так что разводиться с Маргаритой ее мужу было совсем не с руки. А вот попытаться поживиться за ее счет очень даже, – закончил Толя. – Я не утверждаю, что супруг потерпевшей заявился в наш город с твердым намерением прикончить свою жену. В пользу этого говорит тот факт, что у Маргариты Лаврушкиной не больше чем за сутки до ее смерти был незащищенный сексуальный контакт с мужчиной.

– Депутат не мог, – вмешался Василий Петрович. – Его прекрасная Маргарита динамила по полной программе уже больше недели.

– Я тоже считаю, что контакт был у Маргариты с ее мужем. Все работники цирка, с которыми мне удалось пообщаться, единодушно заявили, что Сольвейг была от своего мужа без ума.

– Кто? – дернулась Алена, услышав знакомое слово.

– Сольвейг – это сценический псевдоним Маргариты.

Именно про Сольвейг поздним вечером говорили те двое, которых засек мальчишка возле Лебяжьего Лога. Значит, они точно знали Марго. И теперь у сыщиков почти не осталось сомнений в том, что именно эти двое и были ее убийцами. Вот только кто они?

– А кем сама Сольвейг была в цирке? Дрессировщицей? Эквилибристкой?

– У нее не было своего номера. Она выступала ассистенткой фокусника.

– Погоди, дай-ка я догадаюсь. А фокусником был ее супруг – Никита Постников?

– Он самый.

Как только Толя узнал о том, чьи отпечатки найдены в машине Марго, он тут же постарался навести справки о Никите. Не поленился он связаться с дирекцией цирка, в котором трудились Марго и ее муж. Директор не только охотно дал характеристики им обоим, но также призвал к переговорам нескольких старых работников цирка, которые хорошо знали Маргариту и Никиту.

– По их словам, Марго хоть и была младше Никиты почти на двадцать лет, но была влюблена в него как кошка. Это их собственные слова, я ничего специально не придумываю.

– А он?

– Никита – человек любвеобильный. Наверное, Маргарита догадывалась о том, что любимый не всегда ей верен. Но когда он изменил ей прямо на их собственной свадьбе, ее выдержка дала сбой.

– Есть его фотографии?

– Только те, что нашлись в уголовных делах, – признался Толя. – Конечно, я поколдовал с ними в фотошопе, добавил прическу, а к некоторым фотографиям даже бороду и усы. Но в целом, если вы хотите составить представление о внешности подозреваемого, извольте.

И Толя выложил целый веер фотографий. Все расхватали их, но очень быстро разочаровались. Со снимков на них смотрел зеленый юнец, в то время как сейчас Никита был уже человеком средних лет. И все же черты лица у него были хоть и неправильные, но привлекающие к себе взгляд. Темные глаза, густые брови. Широкие плечи.

– Рост метр шестьдесят пять, – зачитывал Толя данные из антропометрической карты. – Вес пятьдесят шесть кило.

– Он совсем тощий!

– Был тощим, – уточнил Василий Петрович. – В тюрьме он много занимался спортом. А за истекшие годы мог и поправиться. Фокусник – работа не из самых тяжелых, красавец мог и располнеть.

– Располнеть, но не вырасти! А между тем свидетель видел неподалеку от места убийства Марго двух высоких и физически прекрасно развитых мужчин.

– Мальчишке могло так только показаться со страху, – заметил Толя. – Лично я много раз сталкивался с тем, что целиком и полностью полагаться на свидетельские показания не стоит. Люди очень редко объективно судят о том, что им довелось пережить лично. Даже в банальной магазинной краже, где все посетители видели лицо вора, один назовет его рыжим и лопоухим. Другой скажет, что это был шатен, уши нормальные, зато он прихрамывал. А третий заявит, что волосы парня прикрывала кепка, а лицо было в оспинах. Истина же обычно оказывается где-то посередине.

Было видно, что Толе очень нравится версия причастности мужа Марго к случившемуся.

– Тем более что когда я спросил у цирковых актеров, где в данный момент находится их иллюзионист, они как-то подозрительно начали мяться. Сначала сказали, что Никита работает, никуда не уезжал, и что сам цирк находится сейчас на гастролях в Архангельске.

– Это очень далеко отсюда.

– Но когда я попросил, чтобы они позвали Никиту в скайп, они начали путаться. Кто-то сказал, что Никита болен, встать и подойти не может. Кто-то добавил, что на репетиции ему на ногу упала штанга борца-тяжелоатлета, который также участвует в выступлении, и что в связи с травмой Никиту отвезли в больницу. Но когда я спросил, в какой именно больнице он лежит, никто мне не смог внятно ответить на этот вопрос.

– Цирковые обычно живут очень дружно. И если между ними какие-то казусы и возникают, сор из избы эти люди выносить не любят.

– И они старались выгородить Никиту как только могли, – подтвердил и Толя. – Но когда я сказал, что пришлю к ним в цирк сотрудника полиции, моего коллегу, который побеседует с Никитой, они признались, что Никиты в цирке нету. И где он сейчас, они тоже не знают. По словам директора, парень потребовал себе отпуск за свой счет и уехал примерно неделю назад.

– А до того с ним бывали такие отлучки?

Толя вздохнул.

– Разговаривать с этими людьми мне было крайне тяжело. Говорили они мало и неохотно. И к тому же меня все время не оставляло ощущение, что они мне солгут и глазом не моргнут, а я буду выглядеть дураком, что поверил их сказкам. Они же сами будут считать, что поступили правильно и честно, солгав мне, ведь они выгораживали своего друга.

– Но тебе что-то ведь удалось узнать?

– Директор признался, что примерно два месяца назад или чуть меньше Никита пропал на пару дней. Но тогда они находились под Москвой, выступали перед сельской публикой, так что Никиту с успехом заменил его брат – Данила.

Еще и Данила! Никита и Данила – именно эти два имени называла Марго, обещая познакомить свою соседку с хорошим парнем. Похоже, Марго всерьез намеревалась сдержать свое обещание. Вот только какие-то силы помешали этому ее намерению.

– Но что говорят цирковые, мог Никита убить свою жену? Был он для этого достаточно жесток?

– Никита был любвеобилен, но своих многочисленных любовниц никогда не обижал. А Маргариту всегда просил его простить, говорил, что просто не в состоянии справиться со своей разнузданной натурой.

– Значит, он не убийца?

– Да почему же нет? – воскликнул Толя с раздражением.

– Ну, его цирковые друзья считают, что он не убивал.

– По их мнению, нет. Да и я сам считаю, что он приехал не убивать, а мириться с ней. Но по каким-то причинам мысль об убийстве все же могла возникнуть в голове у супруга Маргариты.

– Да какой он ей супруг!

– Очень даже законный, – горячо заверил их Толя, – во всяком случае, на бумаге. И что самое главное, в отсутствие других наследников единственный претендент на все имущество покойной.

И уже собираясь уходить, Толя подошел к Василию Петровичу и произнес вполголоса:

– Кстати, насчет того вашего давнего врага, который из-за вас двадцать лет за решеткой просидел, вам больше о нем беспокоиться не надо.

– А что так?

– Третьего мая нынешнего года он был убит.

– Кто же его так? – всерьез заинтересовался Василий Петрович. – Заказал его кто или как?

– Убийство произошло во время бытовой ссоры с гражданской женой потерпевшего.

– А кто убийца, я что-то не понял?

– А сама сожительница и постаралась. Что-то он ей не так сказал, она была под воздействием алкоголя, сильно на него обиделась. Пошла в кладовку, топор там взяла, которым мясо разделывала, да и зарубила им вашего знакомого. Потом, правда, раскаялась, пришла в полицию и даже сама тело убитого им выдала.

Василий Петрович кивнул.

– Как жил, так и помер, – заключил он и, не удержавшись, хмыкнул: – Надо же, баба его укокошила, вот ведь позор! Кабы остался жив, сам от стыда бы помер!

Изложив друзьям свои соображения насчет личности Никиты Постникова, не откладывая дела в долгий ящик, Толя начал активно действовать. По его настоянию господин Постников был объявлен в местный розыск. СМИ поместили изображение его физиономии на передних полосах своих изданий и в полосы текущих новостей. Подозревается в совершении тяжкого уголовного преступления, так значилось в пояснении. И все полагали, что долго прятаться супругу Марго не удастся.

Однако пока что никто не мог сказать, где находится этот человек. И подруги решили заняться другим подозреваемым.

– Надо помнить, что не только Марго была замужем. Ее любовник – господин Мазуренко, также женат.

– И его брак как раз не фиктивный.

– В том-то и дело.

И подруги приняли твердое решение проследить за госпожой депутатшей. Ее домашним адресом они разжились у Толи, который оказался очень полезным членом их сыщицкой команды. Во-первых, потому, что родился и вырос в этом городе, а потому знал многих местных жителей и подходы к ним. А во-вторых, потому, что просто был хорошим человеком, искренне отдавался своей работе и мечтал о том дне, когда работа полицейского будет желанна для лучших и способнейших юношей и девушек.

– Ну а пока мои коллеги лишний раз не пошевелятся, – пожаловался он подругам.

– Зато ты поворачиваешься за троих.

– Это правда. И меня уже отличают. Если я раскручу это дело, да еще вашего Жеребчика мы найдем, то я получу и звание, и награду.

Честолюбие – это замечательная вещь. Именно честолюбивые люди двигают человечество вперед. Молодого сотрудника можно было только похвалить, что все и сделали от души.

Очень довольный произведенным эффектом, Толя умчался по своим делам, несмотря на позднее время, у него еще было много работы. А все участники совещания разбрелись по своим норкам. И только тут Алена спохватилась, что до сих пор не заказала для Коли отдельный номер. Впрочем, ее рассеянность можно было понять и простить. День выдался поистине сумасшедший, а предыдущий был не лучше.

Впрочем, несмотря на то что номер был заказан, сам Коля появился в гостинице лишь поздним вечером, когда Алена уже начала беспокоиться за своего племянника.

Однако один-единственный взгляд, который она на него кинула, сказал ей о том, что беспокоилась она, скорей всего, зря. Вид у Коли был отсутствующий и одновременно мечтательный, какой бывает только у очень сильно влюбленных людей. Да и то лишь в самом начале, когда чувство только зарождается.

– Ты выполнил мое задание? Подружился с Татьяной? – спросила Алена, еле сдерживая рвущуюся из нее радость.

– О да!

– И… и как она тебе?

– Чудесная женщина! – с горячностью ответил Коля. – И представляешь, у нее ситуация в точности как у меня!

– Ее муж пытался убедить, что их общий ребенок – это ее сын, а на самом деле этот ребенок был у него от любовницы?

Но Коля шутки своей тети не понял и вполне серьезно ответил.

– Нет, конечно. Но муж ей изменил.

Что-то все вокруг друг другу изменяют, невольно и с грустью отметила про себя Алена. Она не могла этого не отметить и даже попыталась хотя бы примерно подсчитать количество измен и изменников вокруг себя.

Супруг Марго изменил ей. Сама Марго, похоже, изменила своему папику. Мазуренко изменял своей жене. А та, в свою очередь, изменяла мужу. Да еще и Миша с Ксюшей. И наверное, еще целая куча народу. Создается впечатление, что изменить любимому человеку – это легко, просто и вроде как даже в порядке вещей. Существуют даже различные психологические весьма заумные теории о том, что человек принадлежит к полигамным видам животного мира. А самцы полигамных видов, в отличие, скажем, от моногамных – пернатых и некоторых видов животных, ведут рассеянный образ жизни, спариваясь с любым количеством самок, до которых могут добраться.

Может, у животных именно так и происходит. Но человек ведь не зверь! Мы ушли от животных на достаточно большое расстояние, чтобы начать уже изживать в себе звериные инстинкты. И если двое людей создали семью, то измена в их отношениях недопустима. Вокруг полно холостых самцов и самочек, с которыми можно вступить в отношения и даже сделать это не без приятности для себя. Совсем не обязательно для этого рушить чужие судьбы.

– Значит, Татьяна тебе приглянулась?

– Очень, – с жаром отозвался Коля. – Она замечательная женщина. Единственное, мне не очень нравится этот хлюст, который живет у нее дома.

– Ну, об этом ты можешь не беспокоиться. Хлюст увлекся Ингой.

– Да? А как к этому относится Ваня?

Несмотря на то что Коля был новеньким в их компании, никогда прежде Алена столь долго и столь часто не общалась со своим племянником и уж тем более не жила с ним под одной крышей, Коля успел заметить даже то, что Ваня не ровно дышит к Инге.

Но когда Алена похвалила племянника за проницательность и наблюдательность, тот лишь улыбнулся:

– Ты же сама жаловалась, что Ваня ваш выбрал не по себе шапку, а теперь горюет, что она ему на голову не лезет.

– Я так говорила? – ахнула Алена.

– Ты или Василий Петрович.

Уже и Василий Петрович ведет разговоры о неудавшейся личной жизни своего телохранителя. Этому пора положить конец, если они хотят, чтобы от репутации Вани как грозного стража и их защитника хоть что-нибудь осталось.

– Этот Олег, я так понял, познакомился с Татьяной по объявлению, – продолжал говорить Коля о том, что его действительно тревожило. – И когда он сказал ей, что приедет к ней в гости, чтобы они могли лично познакомиться, она ответила ему согласием. Но она никак не ожидала, что они заявятся вдвоем с Забиякой. По словам Тани, они оба ее уже порядком достали. Едят и пьют в свое удовольствие, но по дому ничем не помогают и денег за постой ей тоже не отдают.

– Ну, было бы странно ожидать от Забияки какой-то помощи.

– Но Олег-то ведь может что-то сделать, однако не делает! Татьяна договорилась с родителями, они живут у нее в сельской местности, они прислали ей целый грузовик домашних харчей. И даже сено и овес для Забияки тоже прислали. А то ведь Олег даже не подумал о том, чтобы привезти корм для своего коня.

– Довольно странно с его стороны, – нахмурилась Алена. – Особенно если учесть, что они с Татьяной, как ты говоришь, не так уж и хорошо знакомы.

– Вот именно! Знакомы всего месяц, да и то тесно общаются лишь две последние недели. А лично увиделись и вовсе дня три или четыре назад, когда Олег приехал в город.

Иногда и трех дней достаточно, и даже трех часов или вовсе трех минут, чтобы понять, что этот человек – твой. Но с Татьяной и Олегом, похоже, был совсем другой случай. И Татьяне этих трех дней вполне хватило, чтобы понять: выходки Олега она долго терпеть не будет. Женщина настроена на замужество, но на замужество счастливое, вот в чем дело. И Олег, похоже, здорово ее в этом плане разочаровал.

Однако Алену в этой истории заинтересовал и еще один момент:

– Говоришь, Олег активизировал свои ухаживания лишь в последнее время?

– До того отделывались ничего не значащими сообщениями. Ну, знаешь, как в социальных сетях пишут. Привет. Как дела? Чем занимаешься? Что нового?

– Знаю, конечно.

– Причем Татьяна говорит, что Олег никогда не затруднял себя длинными сообщениями. Она даже начала думать, что неинтересна Олегу. Но две недели назад он внезапно изменил стиль общения. Начал засыпать ее очень нежными письмами. А потом и вовсе предложил встретиться. Сказал, что приедет в город, и действительно приехал. Вот только Татьяна никак не ожидала, что он поселится у нее да еще и со своим конем. А Олег, как только поселился у нее, мигом забыл про все свои обещания. Татьяна говорит, что он целыми днями возится со своим Забиякой. Если у коня, не приведи бог, опухают колени, то Олег ходит словно в воду опущенный. Ничем и никем, в том числе и самой Татьяной, он совсем не интересуется. Прямо чокнулся на своем коняге. И если в первые дни он на нее еще обращал внимание, то с того момента, как вы у них дома побывали, совсем про Таню забыл. Она говорит, как только вы от нее ушли, Олег сразу же к Забияке бросился, начал его обихаживать, потом куда-то убежал, ей ни слова не сказав. Вернулся и снова только возле своего коня крутился.

– И это она все тебе сама выложила?

– Говорю же, мы с ней очень подружились. Я рассказал ей про себя и про Викторию. А она про себя и Олега.

Алена с радостью отметила, что на сей раз Коля произнес имя сбежавшей супруги без всякой горечи. А ведь еще вчера у него бы обязательно навернулись на глазах слезы, губы принялись бы жалобно дрожать, а сам он погрузился бы в депрессию как минимум до следующего утра. Но сегодня ничего похожего с Колей не произошло. Новые отношения волшебным образом преобразили племянника. И значит, она могла поздравить себя с успехом задуманного предприятия. Она не просчиталась, когда подумала, что Татьяна по возрасту и темпераменту очень ему подходит, этим двоим будет хорошо вместе.

Но все-таки Татьяна явно сгущала краски, описывая поведение Олега. Ведь заявившись к ней в гости, а фактически встав у нее на постой, он хотя бы один раз, но оказался галантным кавалером. Пригласил даму в ресторан, где хорошо, надо полагать, ее угостил.

– Так это всего один раз и было! – воскликнул Коля, когда Алена напомнила ему про этот случай. – Да еще Олег все время сидел как на иголках. И убежал, даже не заплатив за ужин.

– Как не заплатив?

– Я тоже возмутился. Но Татьяна объяснила: когда они были в ресторане, Олег все время нервничал. Потом в середине ужина не выдержал, извинился и побежал к Татьяне домой, чтобы проверить, как там его драгоценный Забияка.

– И что?

– Ну а потом позвонил ей из дома, сказал, что приходил кто-то чужой. И что он боится оставить теперь Забияку одного, пусть она не обижается, спокойно доедает его порцию, а потом приходит домой, он будет ждать ее возле Забияки. И с тех пор он от своего коня не отходит ни на шаг. Даже ночью спит вместе с ним в конюшне.

– Молодец. Хороший хозяин.

– Домой заходит, только чтобы поесть. Тане это не нравится, но она надеется, что терпеть ей осталось недолго.

– Но ведь скачки еще только в воскресенье. Да и не факт, что он съедет от нее после скачек.

– В том-то и дело. Как объяснить Олегу, что его поведение просто некрасиво? Он пользуется добротой Тани и ее деликатностью. Как ты думаешь, может быть, мне поговорить с оккупантом?

– Вряд ли он тебя послушает. Единственный, кто может указать ему и Забияке на дверь – это сама Татьяна. Дом ведь ее, значит, и решать, кому в нем жить, тоже только ей.

Коля снова запереживал о своем, о том, что наконец-то встретил подходящую женщину, а возле нее крутится какой-то прохвост. А вот Алена, отправляясь в свою кровать, невольно подумала, что резкое потепление в отношении Олега к Татьяне как-то очень уж подозрительно совпало с днем официального объявления скачек. Было очень похоже на то, что Олегу в городе была необходима крыша над головой, место, где он мог бы задаром поставить на постой Забияку и встать на постой сам. И одинокая, жаждущая любви и замужества женщина была в этом плане легкой добычей.

– Выходит, денег у Олега нет, раз он ни за что не хочет платить и взвалил на плечи Татьяны все расходы по содержанию себя и своего коня.

Но ладно бы взвалил, так хотя бы раскрасил жизнь женщины яркими красками. Но нет, Олег и на ухаживания не собирался тратить свои силы и время. Это все, вместе взятое, совсем его не красило. Но имело ли это отношение к их расследованию, Алена и сама толком сказать не могла.

Ровно так же не смогла бы она и внятно объяснить, зачем вообще отправила своего племянника знакомиться с Татьяной. Нет, никаких дельных мыслей у нее в тот момент в голове не было. Она просто чувствовала, что так получится для них всех хорошо. И похоже, не ошиблась. По крайней мере, Коля совсем забыл про предательницу Викторию. Да и про историю с угрожающими записками, которые ему якобы надо было расшифровать, тоже.

Глава 11

На следующий день подруги с раннего утра устроились под окнами дома господина Мазуренко. Квартира, в которой жили депутат и его жена, занимала весь второй этаж дома. И без всяких колебаний можно было сказать, что это лучшие апартаменты во всем доме. Над парадным входом имелся симпатичный балкончик, забранный ажурной решеткой. Наверное, во время праздничных гуляний на нем было очень приятно сидеть и наблюдать сверху за весельем на улицах города.

– Я бы тоже не отказалась тут пожить, – мечтательно вздохнула Алена.

И в ответ на изумленный взгляд подруги пожала плечами:

– А что? После «Дубочков» даже этот город мне кажется центром цивилизации.

Очень симпатичный и славный город. Повсюду чисто, аккуратно, люди приветливые. Жить бы и жить. И что людям не хватает?

– Смотря каким. Думаю, что каждому не хватает чего-то своего.

В этот момент открылась дверь, и на улице появилась мадам Мазуренко собственной персоной. Она была одета в спортивный черный с белыми полосками костюм. В нем она сильно напоминала зебру. А упитанная задняя часть и короткие ноги еще больше добавляли мадам сходства с этой африканской дикой лошадью. Тряхнув головой и поправив густую челку, мадам двинулась вдоль по улице энергичной трусцой. Бег у нее был странный, вприпрыжку. Но двигалась она, надо отдать ей должное, быстро и энергично.

Со слов Толи подруги знали, что мадам Мазуренко всегда встает в восемь утра, одевается и почти сразу выходит из дома, чтобы совершить часовую пробежку по городскому парку, до которого от ее дома было всего сотня метров. До парка подруги проводили мадам депутатшу глазами. А в парке уже дежурил Ваня, который под видом любителя утренних пробежек должен был проследить за мадам дальше.

Прошел час, сначала вернулась Мазуренко, а следом за ней приплелся и задыхающийся Ваня, которого качало и который прижимал руку к своему левому боку.

– Ну и баба! – выдохнул он, попив водички, которую поднесла ему заботливая Инга. – Умотала она меня вконец! Сначала вроде бы ничего было, а потом как дала ускорение!

– Ты потерял форму!

– Ножки у нее коротенькие, – все еще не мог отдышаться Ваня. – А какие сильные! Так рванула, что они только мелькали, словно лопасти у вертолета. Если она каждый день так бегает, то никакие болячки ей не страшны.

– Кто-нибудь приближался к ней в парке?

– Куда там! За ней никто бы не угнался. Народу там и так немного, а уж чтобы наравне с ней бегать, так я один, наверное, и был.

– Что-нибудь подозрительное она делала?

– Носилась кругами как угорелая. Сильная баба!

Пока Ваня приходил в себя, подруги вновь вернулись к разговору о том, что волновало их больше всего. К личности мужа Марго – Никиты Постникова. Он был темной лошадкой в их расследовании. Да еще лошадкой с уголовным прошлым. А значит, был подозрителен в данной ситуации вдвойне.

– Ты веришь, что Марго мог укокошить ее собственный супруг?

– Не знаю, что и сказать. Конечно, у него могло возникнуть такое желание. Особенно если он выяснил, что Марго не намерена мириться с ним, не намерена возвращаться к нему, и особенно то его могло взбесить, что она не намерена делиться с ним полученным от Мазуренко богатством.

Алена извлекла из своей леопардовой сумочки фотографию Постникова и протянула ее Ване.

– Да смотрел я уже! – отмахнулся тот.

– Запомни физиономию этого типа хорошенько.

– Запомнил я уже!

– Когда откроется салон «Прелестница», ты сходишь туда и покажешь им эту фотографию. Если этот человек крутился возле Марго, его должны были запомнить ее друзья.

– Чего? А вас одних оставлю?

– Ничего с нами не случится.

– Ну, не знаю, – насупился Ваня. – Вчера Василий Петрович с Толей меня то туда, то сюда гоняли. Вы хоть в это время и в гостинице отдыхали, а и то сердце у меня за вас неспокойно было. А сегодня уж и подавно. Нет, Алена Игоревна, коли убийство в городе случилось, да убийца до сих пор не пойман, я уж лучше при вас побуду.

– Ваня, нам ничего не угрожает.

– Вот когда я с вами, вам точно ничего не угрожает.

Фотографии циркового супруга Марго, которые вчера раздобыл Толя, могли здорово пригодиться сыщицам. А так как мадам Мазуренко, совершив свою утреннюю пробежку, никогда не выходила из дома раньше полудня, у подруг появилось несколько часов свободного времени, которое они собирались использовать с выгодой для своего расследования.

– Время выгула Козюли, – многозначительно заметила Инга. – Может быть, сходим?

Алена радостно закивала. Если мадам Мазуренко тверда в своих привычках, значит, раньше полудня на улице ее сиятельную милость ждать не приходится. И сидеть просто так в машине не только глупо, но еще и очень скучно.

И, скорчив умильную рожицу, Алена ласково пропела:

– Ваня, посиди тут один немножко.

– А вы куда?

– Мы тут… неподалеку.

– Куда вы?

– Чуть-чуть прогуляемся. Что нам здесь всем вместе куковать?

По лицу Вани можно было предположить, что он совсем не против «покуковать» вместе с Ингой. Но вслух он своей хозяйке ничего возразить не осмелился. И женщины все-таки пошли без него.

Впрочем, они не соврали Ване. Идти далеко им не пришлось. Предприимчивый господин Мазуренко приобрел для своей любовницы жилье, находящееся всего в паре кварталов от его собственного дома. Удобно, ничего не скажешь. Не надо тратить время на дорогу. Сказав жене, что вышел прогуляться перед сном, запросто можно заскочить к любимой женщине, выпить, закусить, поболтать, ну… ну и всякое такое, зачем женатый мужчина приходит к одинокой молодой женщине.

Козюля гуляла во дворике и подруг приветствовала радостным лаем и вилянием своего крохотного тонкого хвостика.

– Она вас уже признала, – порадовалась соседка Марго.

Инга опустилась на корточки, чтобы погладить Зюлю. И та радостно замахала хвостиком в ответ. Собачка явно была в хорошем настроении. И совсем не прочь поиграть с симпатичной ей женщиной. Однако, несмотря на приветливую улыбку, лицо у гуляющей с собакой девушки было слегка опухшее. А глаза красные.

– Ты плакала?

– Марго убили.

– И поэтому ты ревела?

– Да. Ее ведь задушили еще прошлой ночью. А мы ничего и не знали, пока вчера вечером сюда не приехал ее пузатый любовник и не начал рыдать в полный голос.

Значит, Мазуренко все-таки наведался в памятное и дорогое его сердцу место. В то место, где он, по-видимому, был вполне счастлив со своей молодой любовницей.

– Марго мне очень жалко, – призналась девушка.

– И поэтому ты так сильно плакала?

– И страшно мне к тому же.

– А боишься-то чего?

– Ну, я же не знаю, кто Марго убил. Вдруг этот ее Никита постарался? А Марго меня обещала с его братом познакомить. Вдруг его брат такой же чокнутый? Возьмет и убьет меня тоже!

Вот вбила себе в голову ерунду какую-то!

– Не придумывай глупостей, прошу тебя, – отмахнулась Алена. – Лучше взгляни на эту фотографию, тебе этот человек не знаком?

Девушка взглянула на снимок, и даже в руки его взяла и повертела, так и сяк приноравливаясь. Но головой все равно помотала отрицательно.

– Нет, я этого человека никогда не видела. А кто он?

– А между тем это и есть Никита.

– Ой! – вскрикнула девушка, быстро роняя фотографию на асфальт, словно она ей обожгла руки. – Предупреждать же надо!

Подруги невольно улыбнулись такому поведению взрослой девушки. Какая трусиха! Но в то же время Козюля подбежала к ним поближе, чтобы обнюхать то, что упало. И Ингу осенила еще одна мысль.

– Послушай, а какой у вас с Марго договор был? – обратилась она к соседке. – Когда ее нет, Козюля живет у тебя постоянно?

– Еще чего не хватало! – возмутилась соседка. – Я же ведь уже говорила вам, мне Зюля совсем не так уж нравится. Лично для себя я бы такую собаку никогда не купила. Капризная, истеричная… И детей Зюля совсем не любит. А у меня дома племянник маленький. Она и так его пару раз уже чуть было не цапнула. Не следи я за ней в оба глаза, обязательно бы укусила мальчишку.

Трудно было поверить в то, что такое маленькое и миролюбивое существо способно на агрессию. Но в то же время какой смысл девушке было врать? Бывает ведь и так, что животное, очень дружелюбное к одним людям, на дух не выносит других. И к детям многие животные относятся с предубеждением.

Но если Козюля оставалась жить в квартире своей покойной хозяйки, значит, у гуляющей с собакой девушки был от этой квартиры ключ. И это, конечно, делало ее в глазах сыщиц очень важной особой. Осознав это, Алена широко улыбнулась девушке и сказала:

– Мы с тобой уже второй раз беседуем, а так толком и не познакомились.

– Меня зовут Зоя.

– Слушай, Зоя, ты ведь живешь рядом с Марго. Ты не видела, а полицейские уже приходили к ней? Обыскивали ее квартиру?

– Никого, кроме Мазуренко, не было.

– Совсем никто не приходил?

– Я бы уж увидела.

Это был явный промах со стороны Толи Огурцова и тех его коллег, которым было поручено расследование обстоятельств, приведших к смерти Марго.

– О чем вы говорите! Полицейским вообще всегда и все до лампочки, – отмахнулась Зоя. – Им лишь бы отчет написать.

– Но мы-то не такие.

Зоя недоверчиво посмотрела на подруг.

– А кто вы такие? Сначала сказали, что помощники адвоката. Потом, что из налоговой.

– И оба раза мы сказали неправду. На самом деле мы расследуем убийство Марго, ищем ее убийц.

– Зачем же вы мне лгали?

– Не знали, можем ли тебе доверять.

– Конечно, можете, – пожала плечами Зоя. – Я никому ничего дурного никогда не желаю. А уж поймать убийцу Марго я и сама очень хочу.

– Скажи, у тебя ведь есть ключи от ее квартиры?

– Есть, конечно. А почему вы спрашиваете?

– Можно мы зайдем в квартиру вместе с тобой?

– Зачем это? – насторожилась Зоя.

– Ну, посмотрим, что там и как. Вдруг найдем какие-нибудь неопровержимые доказательства того, что это Никита убил Марго.

Соседка молчала, явно колеблясь. Она не знала, на что ей решиться. И Алена подкинула ей еще полешек:

– Чем скорей мы докажем вину этих Никиты с Данилой и поймаем их, тем скорей ты будешь в безопасности.

Это сыграло решающую роль. Девушка оживилась, заулыбалась и кивнула.

– Если это пойдет на пользу благому делу, то это не грех. Только пойдемте быстрее, чтобы нас никто не увидел. Не хочу, чтобы потом про меня начали всякое говорить, мол, я в чужую квартиру посторонних пускаю.

– А тебе не все равно?

– Ну, как сказать… Марго-то ведь умерла, теперь мне новую работу придется искать. А кто захочет взять к себе работницу, которой не может доверять?

– Мы быстренько, – успокоили ее подруги. – Никто и не заметит.

Зоя двинулась к дому. Увидев это, Зюля быстро засеменила за ней следом. Но у лестницы Инга подхватила щупленькое собачье тельце. Самой собачке было просто не под силу подниматься по высоким ступеням. Сердечко у Зюли билось часто-часто. Она дрожала и все время лизала пальцы Инги, словно показывая, какой ласковой может быть.

Похоже, осиротевшая собачка прекрасно понимала, что жизненная ситуация складывается далеко не в ее пользу. Прежняя хозяйка куда-то подевалась. И значит, чтобы такому маленькому и беспомощному существу не пропасть в этом большом и злом мире совсем, ему надо срочно обзаводиться новой хозяйкой.

– А Зюлю куда денешь? – спросила Инга у девушки.

– Еще не думала, – честно призналась Зоя. – Кому-нибудь из знакомых пристрою. Ну, не Мазуренко же ее возвращать, в самом-то деле.

– Это было бы странно.

– Да там и супруга, говорят, дико строгая. И животных на дух не выносит. Она, может, и Зюлю невзлюбит.

Особенно если узнает, от кого именно к ним в дом попала Козюля. Тут уж собачонке точно не жить. Никакая женщина не потерпит в своем доме напоминание о сопернице, пусть даже и бывшей.

Квартира Марго оказалась именно такой, какой примерно себе и представляли ее подруги. Она была излишне загромождена всем тем, что в представлении цирковой девчонки, вылезшей наконец из нищеты, должно было символизировать роскошь и богатство. Каждый свободный сантиметр был заставлен дорогой мебелью, устлан пушистыми коврами и завешан сомнительного качества картинами.

– Никогда бы не подумала, что голландские натюрморты возможно так опошлить, – содрогнулась Инга, увидев свою любимую «Фруктовую лавку» в новом исполнении.

Алена встала рядом с подругой, критически оглядела картину и сказала:

– А мне нравится.

– Это потому, что ты уже не помнишь, как выглядит оригинал.

– А ты, можно подумать, помнишь?

– Только пять дней назад стояла перед ней в Эрмитаже и замирала от восторга.

Алена была вынуждена прикусить язык. Сама она за истекший год посетила лишь музей народных промыслов у них в «Дубочках», да и то потому, что являлась его куратором и без ее соизволения там ничего не делалось.

– Мы сюда пришли не для того, чтобы спорить. Если Марго нравилось так жить, тебе-то что?

И подруги пошли дальше, невольно поражаясь тому, что они видели. Повсюду, где нужно и не нужно, висели венецианские зеркала, успешно соседствующие с фальшивыми рыцарскими доспехами и муляжами холодного и огнестрельного оружия. А резные карнизы буквально гнулись от пышных складок тяжелых портьер и сказочной красоты ламбрекенов.

– Цыганщина, – вырвалось у Инги, когда она увидела расписанный невероятными голубыми цветами и розовыми пухлыми амурами потолок.

Но у Зои было свое мнение насчет убранства дома Марго.

– Шикарно, правда?

Во взгляде девушки было неприкрытое восхищение. Она взирала по сторонам с таким почтением, какого этот интерьер явно не заслуживал.

– А посуды-то сколько! И поглядите-ка, она вся с золотом!

От ярких сервизов, бокалов и хрусталя буквально слепли глаза. Посуда в доме Марго была яркая, цветная, с золотом, росписью, стразами и прочими штучками, предназначенными для того, чтобы сразу же с места в карьер заявить всякому входящему о богатстве своего хозяина.

– Ох, мне бы хоть одну такую вазочку, – умильно поглядывала Зоя на витрину, заставленную посудой. – Вот было бы счастье!

– Тебе так нравится?

– Ага. Особенно вон та. Мне такую никогда не купить. Сразу видно, что дорогая.

И девушка указала на внушительных размеров красную лоханку, обильно украшенную гравировкой и позолотой. Инга с пренебрежением взглянула. И чем тут можно восторгаться? Гравировка сделана лазером на станке. Полнейшая ерунда и новодел. У бедной Маргариты совсем не было вкуса. Точно так же, как у ее соседки не было понятия о том, что же такое действительно ценная вещь.

Но Зоин взгляд был полон столь глубокой жажды обладать этой миской, что Инга сама не поняла, как сказала:

– Если тебе нравится именно эта ваза, возьми ее.

– Ой, а можно?

– Уверена, Маргарита одобрила бы, если бы узнала, что ты взяла себе что-то на память о ней.

– Тогда я возьму!

И, уже прижимая к своей груди вожделенную вазочку, Зоя добавила:

– Это вообще любимая вазочка Маргариты. Ой, а что это в ней лежит?

Подруги подошли ближе и увидели под крышкой лист бумаги, перевязанный красивой алой шелковой лентой. Под лентой был аккуратно помещен цветок – тщательно высушенная головка розы с красным венчиком давно увядших листьев.

– Это Марго сюда положила, больше некому.

– Давайте взглянем, что там такое?

Протестов ни от кого не последовало. И Зоя, осторожно отставив в сторону свою вазочку, протянула подругам лист глянцевой бумаги, свернутый наподобие конверта. Открыв его, подруги обнаружили в нем две фотографии, на которых были запечатлены двое – мужчина и женщина. Оба одетые пестро и ярко, в цирковых костюмах с блестками и перьями. Он в черном плаще и с бородой, она в костюме восточной танцовщицы.

– Это же Маргарита! – узнала свою бывшую хозяйку Зоя. – Так она выступала в цирке!

– А тебе говорила, что в театре?

– Да. А кто этот мужчина на фотографии?

– Никита. Муж.

Зоя внимательно взглянула и покачала головой:

– Ничуть не похож!

– Ты же его никогда не видела.

– Я имею в виду, что на себя на тех фотографиях, которые вы мне показали, он точно не похож. Тут он вполне симпатичный и ничуть даже не страшный.

Да, было трудно узнать в загримированном фокуснике и иллюзионисте бывшего заключенного. И дело тут было даже не в гриме, не в его чалме и не в пролетевших над ним годах. Различие заключалось в том, как эти двое смотрели на мир. Первый таращился с фото затравленным взглядом. А второй был открыт, величественен и любим женщинами. Он явно сознавал, что занимает свое место на цирковой арене по праву и еще долго будет его занимать.

Фотографии были сложены таким образом, чтобы мужчина и женщина на фото находились лицом друг к другу. Алая лента и увядшая роза – символ любви – говорили о том, что в сердце Марго всегда была жива страсть к непутевому, горько обидевшему ее мужу.

Но пока Зоя с Ингой, умиляясь, смотрели на фотографию, Алена вытащила из конверта еще одну бумагу. Гербовая печать и бумага с водяными знаками сразу же сказали ей о том, что она нашла документ, и документ крайне важный.

– Это же завещание! – воскликнула она радостно. – Завещание Марго! Написано и заверено по всем правилам.

– Давай посмотрим, кому и что она завещала?

Алена быстро пробежала глазами строчки и опустила руки.

– Как странно, – пробормотала она. – Ну просто очень странно.

– Что? Что странно?

Не отвечая, Алена повернулась к Зое и спросила:

– Ты не знаешь, у Маргариты была какая-нибудь родня?

– Я никогда и никого тут не видела. По-моему, она только со своим Мазуренко и общалась. Ну, и еще со своими друзьями из «Прелестницы». Я вам про них говорила. Но они тут бывали нечасто.

– Как странно, – повторила Алена. – Взгляните. Она завещала все свое движимое и недвижимое имущество, каким будет владеть на момент своей кончины, своим трем друзьям – Вольдемару Соловьеву, Ксении Белкиной и Ларисе Милош.

– Так это же как раз те трое друзей Марго из «Прелестницы»! – воскликнула Инга. – Стилист, парикмахерша и манюкюрша. А что тебе показалось тут странным?

– Выходит, муж Маргариты ничего бы не выиграл от смерти своей жены!

Это было поистине удивительное открытие. Оно могло поставить на версии Толи Огурцова большой и жирный крест. Ведь если Никита не был упомянут в завещании, то и убивать Марго с целью завладеть ее наследством ему тоже было ни к чему.

Подруги продолжили поиски. Но больше в квартире Марго они не нашли ничего интересного, хотя и внимательно обследовали каждый квадратный сантиметр. И все же найденное ими в самом начале завещание оправдывало все потраченные усилия. Завещание – это очень важный документ. Ради получения наследства люди идут на всевозможные подлости. И убийство тут далеко не в числе последних.

И теперь подруги думали о том, что среди подозреваемых появились еще трое – Лариса, Ксюша и миляга Вольдемар.

– Надо вплотную заняться этими троими.

– Или двоими, – пробормотала Инга. – Лариса исчезла; возможно, она уже мертва. Теперь наследовать будут двое.

– И следовательно, доля каждого из них увеличится.

– А если останется кто-то один, тогда он и вовсе получит все!

– Кошмар! Думаешь, Вольдемар или Ксюша задумали худое против Марго? Убили сначала ее, а потом Ларису как конкурентку?

– Очень может быть.

– И кто из них? Вольдемар или Ксюша?

– Лично мне менее симпатична Ксения. И к тому же у нее есть муж, а у мужа наверняка есть родня. Это их в ночь убийства могли видеть у Лебяжьего Лога.

– Но и у Вольдемара могут быть физически развитые знакомые, – возразила Алена. – Не говоря уж о том, что сама Лариса могла быть организатором. Труп ее не находили, значит, не факт, что она мертва. Она могла просто уехать на время. Но когда все прочие наследники Марго будут устранены, Лариса вернется в город и заявит о своих правах на наследство подруги.

Инга принялась размышлять. И как бывало с ней всякий раз, когда мысль казалась ей крайне важной, она размышляла вслух:

– Ларисе нужно отдельное жилье. Жить с братом ей крайне тяжело. Но где взять деньги? А тут отличный шанс. Она переезжает от брата в квартиру Марго, да еще попутно устраняет своих конкурентов, среди которых Ксюша. А ее Лариса сильно ревнует к брату.

– Маленький нюанс, – перебила ее Алена. – Чтобы наследовать за Марго, сначала нужно Марго убить. Хватило бы у Ларисы на это духу? Не говоря уж о том, что никаких физически сильных и развитых мужчин рядом с ней нет.

– Разве это такая уж проблема?

– Вообще-то да.

– Нашла бы уж кого-нибудь для грязной работы. А так все очень удачно сложится для Ларисы. Ненавистная Ксюша умирает. Лариса переезжает в отдельную квартиру. А ее горячо любимый брат, вынужденный заботиться о себе сам, поступает на службу, потом находит себе невесту – ровню по возрасту, женится и живет припеваючи, а вовсе не с грубой и вульгарной пьяницей Ксюшей.

– Нет, так нельзя говорить. Что ты все про Ларису и про Ларису? Тут под подозрением находятся все трое. И даже четверо.

– А четвертый кто?

– Михаил. Брат Ларисы и любовник Ксюши.

– Да, ему тоже смерть Марго может быть выгодна.

– И пока мы не установим, что все они или, по крайней мере, некоторые из них к убийству не причастны, то надо подозревать всех.

Однако появление в истории новых героев никак не снимало подозрений с госпожи депутатши. Все-таки у нее тоже был повод желать Марго смерти. И, попрощавшись с Зоей и приунывшей Зюлей, подруги побежали к томящемуся в ожидании их Ване.

Когда они прибежали к машине, Ваня уже нетерпеливо махал им руками.

– Скорей! Она уезжает!

Подруги так торопились сесть в их машину, что даже забыли рассказать Ване о найденном завещании. Да и сам Ваня вряд ли стал бы их сейчас слушать, так как мог думать лишь о том, как бы не упустить мадам депутатшу.

Глава 12

Девушки успели вовремя, несмотря на то, что мадам Мазуренко появилась в дверях дома почти на целый час раньше своего обычного выхода в свет. Алла Константиновна, супруга депутата, и сама занималась общественной работой – состояла в нескольких благотворительных комитетах, которые сама же и организовала, и через которые, по слухам, ее супруг и многие его знакомые отмывали свои нетрудовые доходы.

Правда, последнее было всего лишь домыслом нескольких ушлых молодых журналистов – школьных друзей Толи Огурцова, домыслом, никак документально не подтвержденным. А как говорится в известной пословице, если не пойман, то и не вор. Подозревать можно кого угодно и в чем угодно, но для высказывания своих подозрений вслух нужны реальные доказательства, а не просто жалкая болтовня, к тому же густо замешанная на элементарной зависти.

И все же сыщицам казалось, что дыма без огня не бывает. Наверняка рыльце у супругов Мазуренко в пуху. Что у него, что у нее. И сейчас, похоже, парочка переживает острый кризис отношений.

На эту мысль подруг натолкнул внешний вид мадам Мазуренко. Мало того, что она отступила почти на час от своего многолетнего графика, так она еще и выглядела весьма взволнованной, пока ожидала подачи своей машины. И она не постеснялась, отругала шофера за опоздание. Даже через стекла было видно, как зло кривятся губы мадам депутатши.

Водитель у мадам был свой. Не тот, что возил вчера господина Мазуренко. Нет, этот был молодой и вполне симпатичный парень, который что-то пытался ей возразить, но явно безуспешно. Наконец мадам депутатша с самым раздраженным и утомленным видом откинулась на подушки заднего сиденья и махнула ручкой, приказывая трогаться. Только после этого машина отправилась в путь.

– Первым делом на сегодня у нее по плану лекция о вреде пищевых добавок.

Подруги знали распорядок дня мадам от все того же полезного Толи Огурцова и его не менее полезных друзей-журналистов.

– Но лекция должна состояться только через два с половиной часа, – заметила Инга. – Зачем она так рано выперлась из своего дома?

– Может быть, хочет прогуляться?

– Вид у нее неподходящий для прогулок.

Однако предположение Алены оказалось правильным. Машина госпожи Мазуренко двинулась в сторону выезда из города. А когда вокруг замелькал лесной массив, стало ясно: мадам желает проветриться на природе.

– Утром в парке ей уже недостаточно воздуха. На природу, видишь ты, ее потянуло.

Впрочем, прогулка закончилась в ближайшем пригороде – цивилизованном и обжитом. Госпожа Мазуренко и ее водитель, оставив машину на стоянке, пошли к симпатичному кафе, стоящему на самом берегу Волхова. Вид у депутатши был по-прежнему недовольный и брюзгливый. И руки, которыми она сжимала свою сумочку из кожи бедного крокодила, казались издалека похожими на когти.

– Даже отсюда видно, какая она злюка!

– По морде сразу скажу – казнокрадша! – авторитетно заявила Алена.

И в ответ на удивленный взгляд подруги кивнула с самым важным видом:

– Я их знаешь сколько в своей жизни перевидала? Уйму! Уж не беспокойся, научилась отличать порядочного человека от вора.

Вот только кража казенных средств и прочие нелицеприятные манипуляции с бюджетом – это все же не убийство. И Ваня высказался в том же духе:

– Не знаю, Алена Игоревна, чего вы за этой Аллой носитесь. Сразу же видно, приличная женщина.

– Приличные женщины, узнав о том, что у мужа любовница, уходят от него. А она приспособленка!

– И чего?

– А такого сорта люди, у которых ни стыда ни совести, способны на разные подлости. Ты же слышал, что рассказывал о ней и ее муже Толя, а ему его друзья. Мазуренко и его жена – они оба воры!

Но Ваня все равно колебался:

– Одно дело мухлевать с цифрами, и совсем другое дело, когда отдаешь приказ о физическом устранении реального человека. Уж я-то по себе знаю, как это нелегко. Особенно когда впервые приходится человеку башку рубить.

Ваня прошел Афган. И всякий раз, когда заходил разговор о когда-либо перенесенных им в прошлом жизненных тяготах, Алена смущенно замолкала, не находя больше слов для возражений. Она-то про Афган смотрела лишь по телевизору. Да и то страшные подробности этой совсем ненужной нашей стране войны, войны, унесшей жизни многих молодых ребят и еще большее количество сделавшей инвалидами, стали ей известны гораздо позднее, после падения прежнего строя и смещения последнего генсека партии.

Пользуясь тем, что его хозяйка временно онемела и не может заставить его замолчать, Ваня продолжал:

– Вот, к примеру, если меня самого спросить, то я вам скажу…

– Что? – сдалась Алена.

– Я бы на циркаче этом порекомендовал вам сосредоточить силы. Он ей и муж, он и наследник, и отпечатки его в машине есть. И к тому же циркачи – они люди ко всему привычные, грязной работы не боятся. Башку свернуть – это им запросто. Ведь когда в цирке работаешь, всякого навидаешься.

Но рассказами про цирк Алену было не пронять. Даже если бы Ваня и работал в цирке, что с того? Цирк – это не Афган. И Алена быстро произнесла:

– Циркачом занимается Толя и другие оперативники. Если этот тип еще в городе, они его сцапают.

– А если нет?

– И возле цирка караул поставлен. Все равно ему деваться некуда. Рано или поздно его возьмут.

Ваня покачал головой.

– Цирковые – ловкие люди. Вот увидите, я прав потом окажусь. Это циркач жену из-за наследства прихлопнул. Денег ее захотел!

– А вот тут ты и не прав получаешься!

И Алена торжественно помахала перед носом Вани завещанием, которое им удалось незаметно забрать из квартиры Марго. Сделать это оказалось проще простого. Обрадованная получением своей вожделенной вазочки, Зоя совсем не обращала внимания на то, что происходит вокруг нее. Девушка была просто не в силах оторвать взгляд от подарка Марго, ставшего наконец ее по праву, и подруги воспользовались ее рассеянностью.

Зоя с вазой пошла к себе, а они поспешили к Ване. И теперь Алена торжествующе произнесла:

– А наследник-то совсем не он! Своими наследниками Марго назначила трех своих друзей.

– Обалдеть! – отреагировал Ваня с откровенным изумлением. – Гомика, алкашку и малахольную, которая со своим братцем великовозрастным до сих пор возится? Их назначила своими наследниками, да?

– Да. Их самых.

– Ну, теперь я точно понимаю, почему циркач осерчал и придушил свою женушку, – с довольным видом произнес Ваня.

– Почему? – вытаращились на него подруги.

Они-то были уверены, что, узнав про завещание, Ваня сразу же изменит свою точку зрения. А получалось, что завещание, написанное на других людей, лишь укрепило его в уверенности, что убийца – это Никита Постников.

– Это ведь надо же до такого додуматься, чужим людям оставлять, и это при живом-то супруге!

Негодование Вани было совершенно непонятно, ведь сам он никогда не был женат. Впрочем, Марго была мертва, а ругать мертвых, какими бы плохими они ни были, такое было не в Ваниных привычках.

– Ну, сделала, с другой стороны, и сделала, – проворчал он. – Кому надо, ее за то уже наказал.

И Ваня быстро нашел новый объект для критики. Им оказался еще один молодой человек, присоединившийся к депутатше.

– Морда у парня какая-то знакомая, – проворчал Ваня. – Где я мог его видеть?

Алена с Ингой не отвечали. Им лицо нового персонажа ровным счетом ни о чем не говорило.

Что касается самих сыщиков, то, выбравшись из своей машины следом за депутатшей, все трое устроились в кафе таким образом, чтобы без затруднений вести наблюдение за мадам. Конечно, было бы лучше усесться так, чтобы еще и ведущийся за столиком разговор слышать, но, увы, все ближайшие столики были заняты.

Новый персонаж, лицо которого показалось Ване знакомым, держался весьма раскованно. Был он хорош собой, широкоплеч и высок ростом. И весь его вид говорил о том, что он пользуется успехом у женщин.

Он небрежно приложился к ручке мадам депутатши. И, несмотря на явную небрежность этого жеста, госпожа Мазуренко заметно повеселела. Ей было явно приятно общество нового гостя. Она так к нему и льнула, что опять же не преминул заметить Ваня:

– А эта депутатша… Сидит со своим шофером и его дружком, любезничает, словно они ей ровня!

– Ну, шофер-то тут явно лишний.

На этого парня парочка не обращала никакого внимания. Вели они себя достаточно прилично. Никаких иных вольностей, кроме старомодного поцелуя руки, молодой человек не допускал. Но взгляды, которыми обменивались мадам депутатша и молодой человек, отличались горячностью и красноречием.

– Ох, глядят-то как друг на друга, – сказала Алена. – Прямо огонь!

– Может, это ее любовник.

– Или один из любовников.

И Ваня снова вскипел:

– Вот чего я терпеть не могу в бабах, пардон, Алена Игоревна и Инга, в женщинах, в женщинах я не терплю паскудства.

– Что ты имеешь в виду?

– Парень совсем молодой, а пялится на нее…

– Они просто сидят и разговаривают.

– Да ладно вам! Будто бы уж я слепой!

– Ваня, ты просто дикий мавр.

– Если бы на мою жену кто-нибудь так пялился, я бы тому в рожу заехал!

– Ваня, угомонись, – велела ему Алена. – Мы тут не для того, чтобы обсуждать моральный облик супруги депутата. И потом ты своим поведением привлекаешь к нам ненужное внимание.

– Точно, нам надо вести себя потише, – спохватился Ваня. – Охота мне узнать, о чем идет разговор у них за столиком.

– И как нам это сделать?

Но прежде чем Ваня сумел предложить что-то существенное, вся депутатская троица поднялась и двинулась к выходу. Ваня единственный сориентировался вовремя и успел шмыгнуть вперед них. А вот подруги замешкались и были вынуждены ждать за столиком, пока депутатша со своими спутниками покинет кафе. И когда подруги вышли на парковку, машина депутатши уже выруливала на дорогу, собираясь двигаться обратно в сторону города. Ее красавчика на стоянке что-то тоже видно не было.

– Куда же он делся? Неужели он с депутатшей укатил? – удивились подруги.

Они видели, как на обратном пути к машине мадам депутатша украдкой сунула в карман своего знакомого пухлый конверт, по виду набитый бумагой. И как им показалось, именно вручение этого конверта и было целью их встречи.

Ваня был на стоянке, и подруги поспешили к нему за разъяснениями:

– Ты видел, он поехал с мадам?

– Нет, парень оказался на своей машине и в другую сторону отправился.

– А ты заметил, на чем прикатил этот красавчик?

– «Рено» у него, – неохотно произнес Ваня. – Белый. Хорошая комплектация, кондиционер, кожаный салон.

– А номера ты запомнил?

– Записал. Три семерки в номере, на удачу.

– Так позвони Толе, пусть он пробьет по своим каналам, что это за красавчик такой.

Информация поступила очень скоро. Не прошло и нескольких минут, как выяснилось, что красавчика зовут Игорь Железняк и он является одним из помощников депутата Ефимова, давнего оппонента господина Мазуренко.

– Вспомнил! – хлопнул себя по лбу Ваня. – Вспомнил, откуда мне его морда знакома! Он к нам на конюшню несколько раз приходил, лошадьми любовался.

В небольшом городе все знатные персоны так или иначе должны быть между собой знакомы. И все же тайная встреча мадам с помощником другого депутата, занимавшего враждебную позицию по отношению к самому господину Мазуренко, невольно насторожила друзей.

– Уж не задумала ли женушка за спиной своего мужа какой-нибудь тайный альянс с его врагами?

– Если даже и так, то нас с вами это волновать точно не должно. У нас и так на шее висят сразу два уголовных дела – убийство Марго и кража Жеребчика. – Третье нам сейчас совсем ни к чему. – С первыми бы двумя справиться.

Дальнейшая слежка за мадам депутатшей не принесла ожидаемых результатов. После незапланированной утренней встречи в кафе с непритязательным названием «Волхов» весь день мадам Мазуренко вела себя совершенно точно так же, как и обычно. Она даже не опоздала на лекцию о вреде пищевых добавок. И более того, она сама выступила с обстоятельным докладом, в котором отчитывалась о проделанной ее организацией работе по извлечению пищевых добавок из рациона горожан и жителей сельской местности. Те признаки нервозности и скрытого волнения, которое она проявляла в первой половине дня, совершенно оставили ее после встречи с Железняком.

– Ваня, ты говоришь, видел Железняка у нас на конюшне?

– Несколько раз приезжал. Два или три – это уж точно.

– И он высокий и широкоплечий. И обувь у него размера сорок пятого, никак не меньше.

– Надо бы побольше узнать про этого типчика, – задумчиво произнесла Алена. – Как думаешь, Толя согласится нам в этом помочь?

Но у Толи Огурцова, когда сыщики позвонили ему вторично, не было даже времени, чтобы поговорить с ними. Не успел Ваня произнести приветствие, как ему в ухо понесся ликующий голос Толи:

– Мы его взяли!

– Неужели?

– Циркач у нас!

– Как вам это удалось? Где он был?

– Не поверите, болтался в городе. Ребята позвонили, сказали, что он взят ими при попытке попасть в морг, где находится тело жертвы.

– Хотел попасть к Марго?

– Спасибо сотрудникам больницы, – продолжал докладывать Толя. – Это они проявили бдительность. Предупредили, что какой-то мужчина настойчиво домогается, чтобы его допустили к покойнице.

– Мы можем приехать?

Толя замялся, а потом сказал:

– Я вам перезвоню.

Но перезвонил им Толя лишь в конце дня. А потом и сам лично явился в гостиницу, где сначала извинился за задержку, а потом объяснил:

– Я никак не мог пригласить вас на дознание. Дело ведет другой следователь. Я сам с трудом уговорил его, чтобы он позволил мне присутствовать на разговоре с задержанным.

– Принято, – невозмутимо кивнул Василий Петрович.

И никто бы даже не заподозрил, что этот человек всего несколько минут назад метал громы и молнии, кляня на чем свет стоит полицейских, которые сначала обещают помочь, а потом в самый ответственный момент прыгают в кусты.

– И что сказал циркач?

– Это он прикончил женушку?

– Он сознался? Да?

Все трое – Василий Петрович, Алена и Инга – впились в Толю настойчивыми взглядами, но он помотал головой.

– И близко не угадали. Задержанный постоянно твердит о своей невиновности. Говорит, что сам был в шоке, когда узнал о случившемся. Дескать, вчера пытался дозвониться до Марго, но в этом не преуспел. Ночью дежурил под ее окнами. А сегодня утром кто-то из ее соседей рассказал ему про трагедию.

– Кто именно?

– Какая-то старушка, – отмахнулся Толя. – Не важно!

Все-то им не важно. Могли бы поставить дежурных возле дома Марго. Глядишь, сцапали бы подозреваемого еще раньше. Впрочем, сыщики и сами могли бы подсуетиться и поставить кого-нибудь из своих возле ее дома. Так что нечего теперь на других пенять, своей головой надо было думать.

И все же подругам показалось, что объяснение циркача звучит как-то неубедительно. Да еще и Зоя им говорила, что в их доме пожилых людей нет. Одна молодежь подобралась. Откуда же взялась хорошо информированная старушка? Конечно, старушка могла прийти в гости к родственникам или вовсе явиться из соседнего дома. Ей рассказали про убийство, и уже уходя, по случайному совпадению, именно она и столкнулась во дворе с Никитой. Но все равно странно.

Однако сыщицы не стали лезть со своими комментариями. Решили, что сначала послушают, что расскажет им Толя.

– Циркача взяли, когда он пришел в морг, где находится тело пострадавшей. Подкупил одного из санитаров, тот и согласился провести его внутрь.

– Зачем Никите это было нужно?

– По его словам, он хотел попрощаться с покойной. Понимал, что его могут заподозрить в ее убийстве, и намеревался бежать куда глаза глядят.

– Он так спокойно вам об этом рассказал?

– Спокойно? Я бы так не сказал! Он в полной прострации, потерян и уничтожен.

– Но что-то ведь он вам сказал?

– Пришлось немножко на него надавить. Нам вообще повезло, что мы его взяли. Ведь если не знать, кто он такой, нипочем бы не догадались, что это он. Изменился за эти годы так, что мать родная бы не узнала! Бороду себе отрастил. Брови густые. Нипочем бы не признал в нем того типа с фотографий.

А ведь Толя постарался и специально поработал в фотошопе, чтобы придать лицу подозреваемого самые разнообразные изменения, чтобы того можно было узнать и с усами, и с бородой, и в шляпе, и без нее.

– Но что он сказал в итоге?

– Если честно, то пока немного. И вообще, с артистами иметь дело – это задачка не из приятных. Вечно они на эмоциях. Ему задаешь конкретный вопрос, а он принимается тебе плакать и рассказывать о том, как он в первый раз увидел свою Маргошку. Как вы думаете, мне это интересно?

– Думаем, что нет.

– Правильно, – вздохнул Толя. – Но приходится слушать.

– Но хотя бы зачем он приехал к Марго?

– По его словам, после того случая на свадьбе, когда он изменил новобрачной с ее родственницей, он полностью осознал свой поступок и все эти пять лет разыскивал Марго по всей стране.

– Все пять лет?

– Он артист, вполне возможно, что он слегка преувеличивает. Но по собственному его признанию, он бы еще долго искал свою Марго, если бы она сама не дала о себе знать.

– Как? Позвонила ему?

– Нет, ему позвонить ей не позволила гордость. Но она позвонила его брату, Даниле.

– И что?

– Рассказала, как и где живет. Конечно, очень просила, чтобы Данила ничего не говорил брату, но тот смекнул, к чему был этот звонок. Марго хотела видеть мужа, и он сказал брату.

– И циркач примчался мириться с женой?

– Да. И по его словам, сначала она приняла его не слишком ласково. Долго дулась, заставляла вымаливать прощение. А под конец, когда он думал, что они уже помирились, она и вовсе прогнала его прочь. Он вернулся обратно в цирк сам не свой. Подумывал уже о разводе, но тут, спустя полтора месяца, Марго позвонила ему вновь. На сей раз она не стала прибегать к помощи Данилы.

– И чего она хотела?

– Велела ему приехать к ней. И когда Никита вновь примчался, сказала, что беременна и если он еще хочет, то она согласна вновь строить с ним семью.

– Несмотря на его измену?

– Она поставила ему строгое условие: никаких других женщин. Даже не смотреть на них, не думать о них и забыть об их существовании.

– Немного же она хотела!

– Но самое удивительное, что мужик был согласен. За годы разлуки он перебрал массу других женщин, понял, что ни одна из них не может сравниться с Марго, и был готов хранить ей верность до самой могилы.

– А чтобы обещание было совсем легко сдержать, он в эту самую могилу и постарался уложить женушку побыстрей!

Это выкрикнула Алена. А Инга прибавила:

– Первый раз приехал, осмотрелся, понял, что игра стоит свеч, и в другой раз уже приехал и убил.

– Тогда в лесу ночью должен был быть он.

– С братом!

Василий Петрович посмотрел на Толю и заметил ему:

– Надо бы тебе, парень, показать циркача тому мальцу, который ночью по лесу шастал один.

– Процедура опознания запланирована у нас на завтра. Я сам привезу мальчика из Лебяжьего Лога, покажу ему циркача и дам послушать, как тот говорит. Пусть парень и не видел лиц тех двоих, но их голоса он запомнить вполне мог!

Что же, только на это и оставалось надеяться. После того как Толя отчалил по своим делам, Василий Петрович обратился к подругам:

– Что скажете?

– Нам кажется, что этот циркач многое скрывает. Например, откуда он узнал о смерти Марго? В ее доме стариков и просто пожилых людей нет. Так уж подобралось, что все жильцы там моложе пятидесяти.

– Значит, циркач врет!

– Знать бы еще, как много и как часто.

От всех этих мыслей и разговоров, да еще в тесноте номера, совсем не предназначенного для большого наплыва людей, у Инги разболелась голова.

– Я немного прогуляюсь.

– Я с тобой! – тут же вскочила следом за ней Алена.

Василий Петрович покрутил головой по сторонам и с недоумением произнес:

– А где Ваня? Я только сейчас сообразил, что его нет.

– Мы отправили его дежурить возле дома депутата Мазуренко.

– Теперь надо снять наблюдение. Преступник пойман.

– Пусть Ваня побудет там еще немного.

– А что же…? – слегка растерялся Василий Петрович. – Вы пойдете гулять одни?

– Но ты же сам сказал, преступник пойман. Чего нам опасаться в этом чудном городе?

– Так-то оно так, только мне было бы спокойней, если бы с вами пошел Ваня, – откровенно признался им Василий Петрович.

– Так мы пойдем?

– Идите, только возвращайтесь до того, как стемнеет.

Подруги пообещали быть в гостинице не поздно. Выйдя, они побрели куда глаза глядят. И как-то так незаметно получилось, что глаза их, оказывается, глядели в сторону скакового поля конно-спортивного клуба «Боливар». Собственно говоря, это нельзя было назвать скаковым полем, это было просто поле, тщательно выровненное и засыпанное по окружности мелким гравием, а поверх него еще и толстым слоем песка. Перед скачками песок поливали, так что получалось вполне подходящее для бега покрытие. Середину поля засеяли смесью газонных трав. Тут также имелись две площадки, одна для конкура с различными препятствиями, вторая, поменьше, для выездки.

К празднику вдоль скаковой дорожки уже были выстроены трибуны для зрителей. Для простых персон они представляли собой просто длинные деревянные доски, кое-как уложенные и кое-как обструганные. Но были и места получше и подороже, имелся также уютный навес от солнца, под которым могло поместиться сотни полторы человек. Именно столько, как поняли подруги, либо имели скаковых лошадей, и потому обретали значительность в предстоящих выступлениях, либо сами по себе представляли цвет местного общества.

На празднике ожидались также представители из центра. Несколько десятков представителей местной прессы и некоторых спортивных журналов также должны были появиться на скачках, чтобы освещать происходящее для тех, кто не смог приехать сам. Одним словом, мероприятие ожидалось по местным масштабам грандиозное. И разумеется, как на всяком празднике, тут кто-то собирался здорово подзаработать.

– Присядем на минутку, – предложила Алена, которая немного утомилась за день. – Тут так тихо и спокойно.

Помимо них на поле почти никого не было. Лишь метрах в двухстах от девушек расположилась группа мужчин явно жокейского телосложения. Все они были сухощавыми, невысокого роста. Ни одного выше метра семидесяти тут вроде бы и не было.

– Пошли к ним, – сказала внезапно Инга. – Я хочу поговорить с ними о шансах Забияки в предстоящем забеге.

– Чего? – удивилась Алена.

– Понимаешь, мне бы очень хотелось, чтобы Олег выиграл.

– Зачем это тебе?

– Ну, выиграв, он будет счастлив. А счастливый мужчина всегда привлекательнее несчастного.

– Он тебе симпатичен?

– Ну… да, есть немного.

– А как же твой Залесный? – улыбнулась Алена.

– Но ты же сама говорила, что я всего лишь немного пофлиртую с ним. Так я и сделаю. И что тут такого особенного? Я же не буду с ним спать, легкий флирт, ни к чему не обязывающий, но такой приятный. А то, честное слово, я стала уже закисать. Каждый день одно и то же. Таблетки, супчики, процедуры…

– Стой, стой! – поспешно воскликнула Алена. – Достаточно. Больше ничего не говори. Я и так тебя вполне хорошо поняла. Значит, ты надеешься, что Олег выиграет, разбогатеет и на радостях хорошо тебя развлечет?

– Ну, что-то в этом духе. Но и тебе ведь тоже должно быть это интересно?

– Что? Что ты развлечешься?

– Нет, то, что я отвлеку Олега от Татьяны. Она ведь здорово нравится твоему племяннику? Верно?

– Очень. И похоже, что у них все идет на лад. Но ты права, Олег очень мешает Коле. Без Олега у них бы очень быстро все сладилось. Они понимают друг друга, я это вижу по Коле. Ему хорошо с этой женщиной. Он стал такой счастливый и умиротворенный. А с Викторией он даже в лучший их период был все время на взводе. Словно бы ожидал от нее подвоха.

– Ну и дождался.

– А с Татьяной он совсем другой! – радостно откликнулась Алена. – И знаешь, мне кажется, что он совсем не вспоминает свою Викторию!

– Не знаю, радоваться или огорчаться такой забывчивости мужчин, – усмехнулась Инга. – Но для Коли это, конечно, огромное везение. Так быстро познакомиться и влюбиться после внезапного разрыва отношений и предательства жены – это не всем удается.

– Я очень надеюсь, что у него все получится. Ну, не мог он любить Викторию так уж сильно. Он же должен был чувствовать, что она его лишь использует. Нет, что бы там ни говорили, он не мог быть с ней по-настоящему счастлив. Где нет доверия, не может быть и любви.

Беседуя таким образом, они дошли до группы мужчин. Но прежде чем Инга успела обратиться к ним с вопросом и привлечь к себе внимание, один из них воскликнул:

– Нет, но кто только мог додуматься поставить три миллиона на этого Забияку? Он же заведомый лузер!

Привлекать к себе внимание Инге мигом расхотелось. Наоборот, она постаралась выглядеть как можно менее заметной и навострила уши, словно локаторы.

Другой жокей подтвердил слова первого:

– Мы все видели его на тренировках. Он нам не соперник.

– Даже без Звезды Востока мы его сделаем в два счета.

– Да и Звезда, говорят, поправляется. Хромота прошла, опухоль спала. Похоже, она просто переутомилась.

– Будем надеяться, что к скачкам она полностью восстановит свои силы.

Как поняла Инга, эти жокеи представляли клуб «Боливар» и сейчас обсуждали возможных соперников. Подруги зашли так удачно, что даже если бы они специально подгадывали, то все равно у них лучше просто бы не получилось. Делая вид, что они сами увлечены своей беседой, а остановились исключительно для того, чтобы полюбоваться видом, открывающимся отсюда, или решить, куда пойдут дальше, они расположились возле мужчин и стали слушать.

Их ожидания сбылись в полной мере, когда следующий жокей произнес:

– А я слышал, что у мужичка, который новую породу привез, тоже проблемы. Главный-то его фаворит, на которого он серьезно ставил…

– И который реально мог бы у нас выиграть, – перебил его второй.

– Так что с ним?

– То ли заболел, то ли чего другое с ним приключилось. Что именно, пока не понятно. Вроде бы никакой шумихи, конюхи работают, но на тренинг коня не выводят. Двух других выводят, а фаворита нет.

– А говорят чего?

– Проблемы с пищеварением. Дескать, отравился. Содержится в конюшне на строжайшей диете.

– Отравился или отравили?

– Да ты чего говоришь-то?

– Странное что-то творится в этот раз. Кто мог поставить на лузера три миллиона? Откуда такой чудак взялся?

– А ты знаешь, кто это такой?

– Откуда? Никто этого не знает.

– Но ведь просто так такие деньги не ставят! Хозяин, может быть, через подставных лиц поставил?

– Да ты его видел? Откуда у него три миллиона? Он же голодранец.

– Приехал из какого-то села, там и тренировал свою скотину.

– А Забияку этого своего он из-под ножа мясника выкупил за тридцать тысяч рублей. Хороший конь, спору нет, и с родословной. Но он в возрасте.

– И с характером. Его на мясо отправили, потому что с ним сладить никто не мог. Сам черт в коня вселялся, невозможно было с ним работать.

– Ну а этот не побоялся и с тех пор носится с конем, как дурень с писаной торбой. Мечтает, должно быть, что его зверь выиграет состязание. А этого не будет, потому что конь уже немолодой.

– А где он живет?

– Да хрен его знает. Вроде бы у бабы какой-то. Свой дом у нее.

– Ловко устроился!

– Просто денег на постой у него нет ни копейки.

– Нет, на Забияку поставил не он.

– Кто бы это ни сделал, он просто безумец! Этому коню никогда не выиграть.

– А бывают такие чокнутые. Игроманы! Специально ставят на заведомого лузера, чтобы потом куш сорвать. Ну, конечно, в данном случае никакого чуда не будет.

Облив всласть грязью бедного Олега и посудачив о ненормальном, способном поставить на заведомо слабую лошадь, они вновь вернулись к обсуждению своего главного конкурента, который, как им хотелось верить, выбыл из игры.

– Да, резвость у Жеребчика неплохая, – снова завел речь первый.

– Но выиграл бы он у нас?..

– Не знаю, он еще совсем молодой и неопытный. Всякое могло произойти в первый раз.

– Мы нервничаем, лошади тоже волнуются. Надо собраться, а не всякий это сумеет внушить молодому коню.

– Не знаю, – сплюнул еще один. – По мне, так все эти новые породы… К чему выдумывать? К чему что-то добавлять? Все равно немцев и американцев мы не переплюнем.

– Ну, еще бы! – вступил в беседу следующий, сразу видно, что брюзга и любитель поворчать.

Лицо у него было неприятное, искаженное гримасой вечного недовольства.

– Они свои конные заводы поддерживают на такой высоте, что кони у них лучше людей живут. А у нас только и слышно: то один конный завод закрывается, то другой прекращает свою работу в связи с подорожанием кормов. И все! Племенных жеребцов и кобыл на мясо отправляют! И что, вы мне скажете, ничего не поделаешь? А я скажу, что таких коней в войну умудрялись сберечь, жизнью рисковали, чтобы гордость и славу российскую сохранить. А у нас разве война сейчас?

– Ну, не все так плохо. Мы же вот работаем.

– Работаем, вот только…

Но что не устраивало этого брюзгу в его нынешней работе, подругам услышать не довелось. Как раз в этот момент его укусила то ли оса, то ли слепень, которых над полем было предостаточно, но только мужчина обернулся, и взгляд его остановился на подругах. Он моментально осекся, словно язык себе прикусил. А потом строго произнес, глядя на них:

– Что это вы тут вынюхиваете, дамочки? А?

– Вынюхиваем? Ах, только цветы! Эти восхитительные летние цветы!

И Алена грациозно наклонившись, сорвала пару ромашек, росших вдоль поля. Одна ромашка, как на зло, вырвалась с корнем, и Алена торжественно помахала этим растением, рассыпая вокруг себя крошки земли. Жокеи недоверчиво смотрели на нее. Они явно не верили, что такой цветок годится в букет.

А самый маленький и злобный из них еще и заявил:

– Топайте-ка вы, дамочки, собирать свои цветы в другое место. Чего вы тут шляетесь?

– А вам какое дело? Где хотим, там и гуляем!

– Идите, тут не место для прогулок, – стоял на своем противный мужик. – Вот придете на скачки, билеты купите, тогда и гуляйте, сколько ваша душенька пожелает.

Это был практически первый раз в жизни Алены, когда ее обаяние не сработало. Осознавать это было тем более обидно, что не оценил ее противный кривоногий карлик, который должен был бы боготворить Алену только за то, что она вообще снизошла до разговора с ним. А уж кокетливая улыбка с ее стороны должна была и вовсе бросить его к ногам прекрасной дамы. Но этого по какой-то причине не произошло. И Алена невольно задумалась.

– Наверное, не одна Инга ржавеет, – вздохнула она про себя. – Мой дар управлять мужчинами тоже дал осечку.

Инга отнеслась к тому, что их прогнали, куда спокойней подруги.

– Если они нервничают, это хорошо. Это значит, что тут тоже что-то происходит. Не только у нас одних проблемы.

– Что-то! Такие деньги кто-то поставил на Забияку! Вот что тут происходит.

– Да. И помимо этого что-то еще.

– Змеиное гнездо какое-то. Ты слышала, как они по Олегу прошлись?

– Мне его прямо жалко стало.

– Ясно, что Забияка не победит. У него просто нет шансов. Как ты это переживешь?

– Обойдусь без ресторанов, – мужественно произнесла Инга. – Ограничусь пешей прогулкой под луной.

– И знаешь, лучше ты с этим не тяни.

– Почему?

– После скачек, когда проиграет, Олег будет непригоден для романтических прогулок под луной, уж ты мне поверь! В лучшем случае он запьет на неделю. А в худшем впадет в депрессию.

– Он знает и сам, что никогда не выиграет.

– Но он столько старался, чтобы вывести своего коня на эти скачки. Конечно, подсознательно он рассчитывает занять хотя бы не последнее место.

– Да, но кто-то ведь обязательно должен проиграть. Таков уж закон скачек. Есть победитель и есть проигравший.

– И поэтому я тебе повторяю, надо использовать свой шанс побыстрее. Может быть, даже прямо сегодня.

И подруги, взявшись за руки, отправились к Олегу, чтобы порадовать того новостью о том, что его конь удостоился самой высокой ставки на всех скачках, и что сам он теперь – предмет злобных и завистливых обсуждений.

Глава 13

Однако Олега дома не было. Дверь им открыла Татьяна, за спиной которой маячил улыбающийся, хотя и слегка смущенный Коля. Состояние одежды Татьяны было таково, что не вызывало сомнений – она слегка выпила и только что бурно целовалась с Колей. Помада у нее на лице была размазана, а часть ее так и вовсе перекочевала на довольную физиономию Коли.

– А где Олег?

– Олег?

Взгляд Татьяны медленно фокусировался, но пока она еще не могла вспомнить, кто такой Олег. Коля соображал быстрее, все-таки мужчина, и пояснил:

– Кажется, он пошел в конюшню.

– И давно?

– Ну… полчаса… час.

– Понятно, – пробормотала Инга. – Мы хотели его повидать.

– Вы идите, – сдавленным голосом произнесла Татьяна, оглядываясь на Колю. – А мы…

– Мы тоже сейчас подойдем, – договорил за нее тот.

– Да, да! Обязательно!

Но стоило двери захлопнуться за подругами, как из-за нее вновь донеслись звуки страстных поцелуев.

– Ну прямо как дети, – хмыкнула Алена, но было видно, что она довольна.

Однако Олег, которого они застали возле денника Забияки, выглядел далеко не таким довольным.

– Да, подкузьмили вы мне с этим вашим племянником, – воскликнул он, глядя на Алену. – Он же ваш племянник, я правильно понял?

– Именно так. Мой.

– И как это Татьяна умудрилась потерять голову от такого ничтожества?

– Он не ничтожество! Он очень умный и чуткий.

– Но не красавец, ведь верно?

– Конечно, внешне вы гораздо симпатичнее. Но вы, простите за такую прямоту, зациклены только на своем Забияке. Татьяне казалось, что вы ее просто используете в своих целях.

– Я никого не использую! А Татьяна… Она сама виновата.

– В самом деле?

– Да! Когда мы с ней переписывались, у меня сложилось о ней мнение как о женщине отзывчивой и понимающей. И когда я только еще думал приехать, то сразу же написал ей, что собираюсь участвовать в скачках. Разумеется, после окончания бегов я хотел возместить все упущенное время сторицей.

– Вы готовили коня к скачкам, а Татьяна скучала. Зря вы так.

– Почему зря?

– Мы сегодня слышали, как жокеи говорят, что ваш Забияка все равно не выиграет.

– Правда?

По лицу Олега было не понять, огорчен он этой новостью или она оставила его глубоко равнодушным. Лишь по губам скользнула какая-то непонятная, пожалуй, что самодовольная, улыбка. Инге подумалось, что Олег знает куда больше, чем все остальные. Хотя бывают такие люди, у которых умное выражение лица просто от природы. А на деле они ровным счетом ничего особенного из себя не представляют.

И все же она сказала:

– На скачках, как я поняла, организован тотализатор.

– Совершенно незаконный, – кивнул Олег, показывая, что тоже слышал об этом.

– И на вашего Забияку там поставили огромную сумму, – осторожно произнесла она.

– Что?

Вот теперь Олег изумился совершенно явно.

– Огромную сумму? Кто?

– Имя игрока нам не известно. Говорят, что это либо эксцентричный миллионер, ставящий от нечего делать на темных лошадок, либо, наоборот, игроман, который сознательно ставит на самых слабых участников.

Олег покраснел.

– Да, мой Забияка уже не так молод, как остальные участники, но он еще даст о себе знать.

Но вспышка была короткой. Олег тут же сник, опустил плечи и уныло пробормотал:

– Впрочем, кого я обманываю? Лучшее, что мы с Забиякой можем ждать, так это второе место… от конца! И еще с Татьяной так неудачно получилось. Я ведь рассчитывал пожить у нее в доме на правах близкого друга. А теперь появился этот ваш Коля, я Татьяне стал совсем неинтересен.

– Можно перебраться в другое место.

– Куда?

– Например, к нам, – предложила Алена. – В конюшне, которую арендует Василий Петрович, достаточно места и для вашего Забияки. Даже если Жеребчик найдется, Забияка не останется без места.

Олег кинул на Алену странный взгляд. Похоже, он был сильно смущен.

– Вы так добры, – пробормотал он. – И вы, и ваш муж… А я…

– А что вы? Перебирайтесь к нам, муж будет только рад помочь.

– Нет, – решительно отказался Олег. – Это было бы уже слишком!

Инге стало его искренне жаль. И она сочувственно произнесла:

– Не огорчайтесь вы так, Олег. Главное ведь не победа, а участие. Вы с Забиякой разомнетесь, почувствуете себя героями дня. Как ни крути, а вы участники скачек!

– Вы так думаете?

– Конечно, – с жаром произнесла Инга. – И что вы все время сидите рядом с Забиякой? Нельзя так зацикливаться на одном.

– Правда, пойдите, прогуляйтесь вдвоем, – предложила Алена, которая только и ждала, чтобы вставить эту фразу.

– А…

– А с вашим Забиякой ничего не случится. Во-первых, мы все рядом. А во-вторых, ваш конь, я так поняла, себя в обиду точно не даст.

Олег взглянул на Ингу и вопросительно произнес:

– А вы… Вы пойдете со мной?

– Немного погулять мне не помешает, – делано безразличным тоном ответила Инга. – Вечер просто чудесный. И я сама ничуточки не устала.

– Тогда пойдемте.

И Олег деликатно подставил Инге свою руку, предлагая опереться на него. Ощущать прикосновение его тела всего лишь через тонкую рубашку было очень волнующе. И Инга почувствовала, что на лбу у нее выступает испарина то ли от восторга, то ли еще почему. Похоже, Алена была права. Вот до чего у нее дошло дело! В пот кидает, стоит прикоснуться к постороннему мужчине.

– Скорее на воздух, – пробормотала Инга. – Здесь так душно!

Когда Инга и Олег оказались на улице, Алена прислушалась к звуку их удоляющихся шагов, а потом присела на тюк с сеном, который стоял возле денника Забияки.

– Вот мы и остались с тобой вдвоем, – произнесла она, глядя на лошадь. – Ты ведь разбойник? Не будешь на меня кидаться?

Забияка смотрел на нее своими большими глазами, но стоило Алене встать на ноги, как он немедленно прижал уши к голове.

– Какой ты злюка, – укоризненно покачала головой Алена. – Так тоже нельзя.

Она сделала шаг вперед, и Забияка оскалил зубы и оглушительно заржал.

– Понимаю, ты не хочешь, чтобы я к тебе подходила, – сказала Алена. – Но ведь я же ничего тебе не сделаю. Я только поглажу тебя, приласкаю, почешу тебе за ушком. Всем нравится, когда их чешут за ушком. А тебе разве нет?

Но Забияка все равно не желал, чтобы она к нему подходила. И хотя взгляд его сделался чуть менее отчужденным, но близко Алену он к себе не подпускал. Внезапно ей стало интересно, насколько хорошо она понимает лошадей и как быстро ей удастся договориться с этим строптивым и явно многое повидавшим в своей жизни конем.

Она не пошла в дом. Лишь сунулась на летнюю кухню, где у Татьяны стояла сахарница с кусочками бурого тростникового сахара. Алена полагала, что от такого лакомства не сможет отказаться ни один конь в мире. Кроме того, она взяла пару сдобных плюшек с ванилью и черный хлеб, густо посыпанный солью. Нашла в саду на грядке морковку и прихватила с тарелки кем-то забытое небольшое, но румяное и душистое яблоко.

Она не могла точно сказать, что из этих подношений придется Забияке по вкусу, но надеялась, что среди всех гостинцев найдется хотя бы один, особенно любимый конем. И хотя в душе Алена сильно сомневалась, что ей удастся уговорить Забияку даже приблизиться к ней, она все же постаралась изо всех сил. Ее обнадеживало то, что хотя Забияка и проявлял к ней агрессию, он не отодвигался в дальний угол стойла, глядел на нее прямо, и казалось, был готов к диалогу.

Алена встречала таких лошадей, которые просто поворачивались задней частью к человеку, не давая тому подойти к ним. Но Забияка предпочитал нападать. И все время до прихода Инги с Олегом она улещивала коня и добилась того, что он приблизился и старательно обнюхал все ее подношения, положенные рядком на длинном щитке.

– Как вкусно будет моему мальчику, – ласково уговаривала его Алена, не замолкая ни на минуту. – Ням-ням. Кушай, мой хороший. Ты же это любишь.

Забияка, кажется, заинтересовался тростниковым сахаром. Алена была уверена, что никогда прежде ему не доводилось пробовать это лакомство. Олег содержал коня на очень строгой диете. Только полезная и сбалансированная пища, никаких сладостей, лакомств и тому подобных вредных вещей. Иногда, в виде крайней степени поощрения, Забияка получал крохотный черный сухарик с солью, эти сухарики Олег сам для него сушил в печке.

И сейчас незнакомый тростниковый сахар привлек внимание коня.

– А кто у нас скоро участвует в скачках? – льстиво пела Алена. – Забияка у нас в скачках участвует. Хороший мальчик, самый первый придет к финишу. Кушай сахарок, радость моя. Скушаешь и сил наберешься. А еще как вкусно Забияке будет! М-м-м…

И Алена скорчила умильную гримасу. И даже по животу себя погладила, мол, вот как вкусно будет. И облизнулась напоследок. Забияка все сигналы считал безошибочно. И потянулся губами к сахару. Голос у Алены невольно дрогнул от радости, когда она заметила, что конь осторожно взял губами кусочек сахара, а потом с видимым удовольствием захрумкал им. Это была победа! Теперь Алена не сомневалась: Забияка вполне приручаем. Только нужно время и силы, чтобы конь поверил новому человеку.

К тому моменту как вернулись Олег и Инга, конь уже слопал все ее подношения, причем закончил морковкой, к которой явно отнесся с пренебрежением и жевал ее нехотя.

– Да ты гурман, – заметила Алена. – Простая и здоровая пища тебе явно не по вкусу.

Забияка заржал в ответ. Но на сей раз его ржание звучало не угрожающе, а скорей просительно. Мол, давай, странная болтливая тетка, тащи еще твоих вкусных штук. Я вижу, ты не вредная, и я не против, чтобы ты меня угощала. Но когда Алена попыталась приблизиться к нему, чтобы погладить, Забияка вновь угрожающе прижал уши. Гладить не дам! Это явственно читалось в его устремленном на Алену взгляде. Но зубы он больше не скалил. И лишь отходил чуть дальше, впрочем, делая это уже без прежнего вызова. И даже отводя взгляд, и вроде как смущаясь и надеясь, что так его поведение будет менее заметным.

– Ах ты, хитрюга! – развеселилась Алена.

Она снова сбегала на кухню и принесла Забияке горсть сахара. Первые кусочки она положила на щиток, но сама далеко не отошла. И с каждым съеденным кусочком приближалась к Забияке все больше и больше. Некоторые кусочки она придвигала прямо к губам коня. И наконец, когда остался самый последний кусочек, то его Алена протянула коню на открытой ладони.

– Кушай, мальчик, – ласково, но твердо произнесла она. – Кушай, я же тебе друг.

Забияка колебался лишь мгновение. Он уже распробовал вкус сахара и был готов ради него на многое. Он быстро взял губами кусочек и сразу отошел в глубь денника.

– Ну, ты настоящий мужик! – засмеялась Алена. – Поел и даже спасибо не сказал!

Но по всему было видно: чтобы Забияка стал «говорить спасибо» или, по-другому, просто подпустил бы ее к себе, потребовалось бы много времени. И все же конь был не безнадежен. И Алена теперь лучше понимала, каким образом Олегу удалось завоевать дружбу этого непростого животного.

Вернувшиеся Олег и Инга выглядели вполне довольными прогулкой. Но когда подруги вышли из конюшни, где Олегу обязательно хотелось побыть со своим Забиякой, чтобы убедиться лично, что с конем все в порядке, Инга со вздохом призналась Алене:

– Худшего свидания у меня в жизни не было.

– А что так? Он к тебе приставал?

– Если бы! Он на меня совершенно не обращал внимания. Татьяна права, Олег просто помешан на своем коне и предстоящих скачках. Я пыталась развлечь его беседой на разные темы, но он реагировал совершенно равнодушно. «Да, нет», а иногда просто мычал. И трудно было понять, согласен он с моими тезисами или нет, или же вообще меня не слушает. Но зато когда я заговорила о предстоящих скачках, он вновь оживился. Принялся жадно выспрашивать, какие еще разговоры мы слышали. Переспрашивал, уточнял. Одним словом, вел себя как влюбленная четырнадцатилетняя барышня, беседующая с подругой о предмете ее обожания.

Сравнение удивило Алену, и она спросила:

– Это ты сейчас себя вспомнила?

– Да, – с улыбкой призналась ей Инга. – Было у меня классе в восьмом увлечение одним мальчиком, он в нашей школе был комсоргом. Очень популярная личность. Мне он казался писаным красавцем, хотя другие девочки из нашего класса находили его просто уродливым. Не знаю, каким он был на самом деле, ведь любовь слепа. Мне до сих пор кажется, что красивей его никого не встречала. Открыться я ему не могла, потому что просто не представляла себе такой разговор. Чтобы я сама подошла к старшекласснику и объяснилась ему в любви! Нет, я страдала по нему молча. Но так как страдать совсем уж молча не получалось, мне пришлось взять себе наперсницу, которая была в курсе всех моих переживаний и с которой я могла вдоволь обсуждать своего кумира.

– Думаешь, что с Олегом происходит нечто в этом роде?

– Он зациклен на этих скачках, как я в свое время была зациклена на этом парне.

И уже двигаясь от конюшни к дому, Инга задумчиво добавила:

– И ты мне, наверное, не поверишь, я до того обожала этого мальчика, а вот сейчас сообразила, что даже не могу вспомнить его имя!

Однако долго предаваться воспоминаниям о минувшей любви у Инги не было времени. На стук дверь дома Татьяны открылась, и перед ними предстали два совершенно счастливых человека.

– Уже вернулись? – поинтересовался Коля у подруг. – А мы как раз собирались идти к вам.

– Привет! – хмыкнула Инга. – Позднехонько спохватились!

Алена осуждающе покосилась на подругу, мол, чего смущаешь молодых, и перевела взгляд на племянника:

– Мы за тобой, Коля.

– За мной?

– Мы идем в гостиницу. Ты с нами?

– Ну, я даже не знаю…

Коля очень смутился. Он взглянул на Татьяну, которая едва заметно кивнула ему в ответ. И Коля, просияв улыбкой, воскликнул:

– Нет, я остаюсь пока тут. Вернусь попозже.

– Еще позже?

– Да.

И Татьяна с улыбкой добавила:

– Мы так чудесно проводим с Колей время вместе. И еще хотим сходить в кино на последний сеанс. Кинотеатр находится довольно далеко от моего дома. Можно будет после кино еще немножко прогуляться. Так что если Коля задержится, то вы не волнуйтесь.

– Понимаете? – взглянул на подруг Коля.

Они все поняли правильно. Ждать Колю этой ночью явно не стоило. Он нашел себе занятие поинтереснее.

Женщины повернулись, чтобы уйти, но Коля неожиданно окликнул свою тетку:

– Алена, а как же насчет этих записок? Ты их принесла наконец?

– Записки… Знаешь, а они пропали.

– Как пропали?

– Забудь, – отмахнулась Алена. – Сейчас нам все равно не до них.

Утрата ничуть не опечалила Колю. Он не сводил влюбленного взгляда с Татьяны и даже уже принялся нашептывать ей на ушко что-то явно забавное, потому что женщина тут же прыснула со смеху. Этим двоим не терпелось остаться наедине, и Алена не стала испытывать их терпение.

– Ну, мы пошли, – сказала она.

– Идите, идите, – милостиво разрешила Татьяна.

Да, тут от них были явно рады избавиться. Оставалось лишь пожалеть Олега, которому идти было некуда. Нелегко иметь перед глазами образец чужого счастья, когда у тебя самого все плохо.

Но зато в гостинице подругам были рады. Там их нетерпеливо ожидал Василий Петрович, который считал, что они слишком уж задержались и заставили его поволноваться. В ожидании их он заказал такой обильный ужин, что у женщин возникло опасение, что они не справятся. Картофельные драники, тушеное мясо, куриный шашлык, жаренная на гриле форель и целый набор разнообразных холодных закусок – зеленая фасоль с орехами, маринованный имбирь, красная квашеная капуста и маринованные огурчики с оливками и физалисом. Все было очень вкусно, но все-таки чересчур обильно. И поэтому, встав из-за стола, подруги почувствовали себя такими уставшими, что едва смогли доплестись до кроватей. И, попадав на них, сразу же заснули мертвым сном.

Несмотря на то что за день она очень устала, находилась и набегалась, Инга проснулась среди ночи с ощущением того, что снова заснуть она больше не сможет. И причиной тому стала банальная изжога. Не следовало накидываться на драники, от растительного масла – фритюра, в котором их жарили, у нее случились проблемы с пищеварением. Организм отказывался перерабатывать такое количество жареного масла и картофеля, да еще поглощенного перед сном.

Дома Инга легко справилась бы с этой проблемой. Там всегда под рукой было лекарство от изжоги или на худой конец простая сода, но тут ее не имелось. Инга встала, попила минеральной водички, но облегчения не почувствовала. Потом она обыскала весь гостиничный номер, но ничего похожего на лекарство от изжоги так и не нашла. С горя она выпила но-шпу, минут десять посидела, прислушиваясь к своим ощущениям, и с грустью убедилась, что изжога совсем не думает проходить.

От нечего делать Инга подошла к окну и прижалась лбом к прохладному оконному стеклу. На улице было тихо и пустынно. Прошлась лишь припозднившаяся парочка влюбленных. И проследив глазами за ними, Инга неожиданно увидела свое спасение. Прямо через дорогу наискосок от гостиницы мигала вывеска дежурной аптеки.

Это была явная удача, с которой Инга саму себя от души и поздравила. Она быстренько оделась, сунула ноги в легкие тряпичные тапочки на пробковой подошве и осторожно прошла к выходу. Ее никто не остановил. Мирно дремлющий за стойкой портье даже не поднял головы, а возможно, что просто не слышал, как она проскользнула мимо него.

В аптеке Инга купила лекарство, быстро выпила противную вяжущую жидкость, похожую на разведенную зубную пасту. И кривясь от гадкого вкуса, все же с облегчением почувствовала, как жжение моментально стихает.

Выйдя на улицу, Инга повертела головой по сторонам. Спать ей отчего-то совершенно расхотелось. Назад в душную гостиницу, в номер «Привет из советского прошлого» она возвращаться не желала. К сожалению, гостиничные номера, хоть и переделанные с попыткой придать им евростандартный вид, все еще оставались совковыми до умиления. В душевой кабине не было предусмотрено крепления для душа, так что мыться приходилось одной рукой. В бачке унитаза журчало. Кафель местами был отбит, либо заменен на кусочки иного цвета и даже фактуры.

Кровати были новые, к ним у Инги претензий не возникло. Убирали тоже часто и тщательно. И персонал был улыбчив и доброжелателен. И поэтому некоторые бытовые трудности с легкостью компенсировались добротой и отзывчивостью этих людей. Но… но делать в номере, где из развлечений имелся один лишь телевизор, показывающий всего три канала, да и то с шипением и помехами, Инге было совершенно нечего. Спать ей совсем не хотелось. Можно было бы, конечно, что-нибудь почитать, но собираясь впопыхах, она не прихватила с собой из дома даже какую-нибудь плохонькую книжечку и теперь сильно сомневалась, что сможет ее купить так же удачно, как средство от изжоги.

Так что она решила немного погулять, и ноги сами понесли ее к дому депутата Мазуренко. Каково же было ее изумление, когда неподалеку от него Инга увидела машину Алены, а в ней мирно дремлющего Ваню. Впрочем, оказалось, что он совсем не дремлет, потому что стоило Инге приблизиться, как он открыл глаза и удивленно воскликнул:

– Инга! Что вы тут делаете?

– Я хотела тебя спросить о том же. Ты почему до сих пор здесь?

– Меня никто не отпускал.

– И давно ты тут сидишь?

– Как мы с вами расстались, так и сижу.

– Так это же было страшно давно! – ужаснулась Инга.

– И что? Раз надо, значит, надо, – нахмурился Ваня. – А вы сами чего пришли?

– Я… Я ничего. Я просто гуляю.

– Гуляете?

Ваня нахмурился еще больше.

– Чего это вы гуляете среди ночи и одна? Город, конечно, тихий, но мало ли что может случиться. Садитесь-ка вы лучше ко мне в машину.

Так как Инга уже порядком продрогла, она не заставила себя долго уговаривать. Запрыгнула в машину и почувствовала, как тут уютно и хорошо пахнет.

– Здесь куда лучше, чем у меня в номере, – откровенно призналась она.

– Люкс во всей гостинице был всего один, – виновато произнес Ваня. – Алена Игоревна его под свои нужды забронировала.

– Все в порядке, я и не думала жаловаться. Просто за те деньги, которые они получают за номер, в нем можно было бы давно сделать хотя бы косметический ремонт.

Ваня ничего не ответил. Так они сидели и молчали. И постепенно Инга начала сознавать некоторую неловкость своего положения. Ночь, она наедине с мужчиной в его машине. Да еще с мужчиной, который, как она точно знает, неравнодушен к ней.

– Ваня… – начала она, но внезапно замолчала.

И причиной тому было отнюдь не смущение, причиной стало появление мадам Мазуренко, которая осторожно выглянула из дверей своего дома. Убедившись, что на улице никого нет, и не заметив двух друзей, ведущих наблюдение из своей машины, мадам Мазуренко выбралась вся целиком и потрусила вдоль по улице. На ней был надет ее любимый спортивный костюмчик, в котором она по утрам совершала пробежку в парке. Но вот лицо… лицо у нее было очень странным.

– Выглядит как нашкодившая кошка, – угодил Ваня прямо в точку. – Бывало, у бабки в деревне кошка слижет с молока сливки, а потом ходит, морду к земле клонит. Стыдно ей за то, что она сделала.

Инга была готова согласиться с Ваней. А мадам Мазуренко ровной рысью чапала по улице, удаляясь все дальше и дальше.

– И куда это она собралась?

– Не знаю. Поедем за ней.

Мадам Мазуренко двигалась в сторону парка. И сначала друзья даже подумали, что мадам совсем спятила и начнет свою утреннюю пробежку прямо с двух часов ночи. Но она миновала пустой парк, обогнув его вдоль ограды. Еще немного пробежала, оставила позади мост и оказалась в другой части города. Тут дома стояли попроще, так что можно было легко определить, что и люди здесь живут не самые значительные.

Однако госпоже Мазуренко сюда и было нужно. Мадам депутатша подошла к дому, на котором красовалась табличка с огромной подсвеченной цифрой семнадцать, и исчезла за его дверями. Во всем доме свет горел лишь в одной квартире на пятом этаже. И сыщики не сомневались: депутатша пошла именно туда.

– Семнадцать, семнадцать, – забормотал Ваня. – Да ведь в этом доме живет Железняк!

– Помощник депутата Ефимова?

– Он самый! Тот, кого мы с ней в кафе видели.

– Выходит, у мадам с этим помощником роман?

– Вроде того. Вряд ли она среди ночи к мужику заявилась, чтобы деловые вопросы с ним обсудить.

Ваня припарковал машину таким образом, чтобы можно было видеть дверь в дом, после чего заглушил двигатель.

– Посидим, подождем.

Ждать пришлось долго. Инга даже успела задремать, как вдруг почувствовала, что Ваня толкает ее в бок.

– Депутатша появилась!

Инга кинула взгляд на часы на руке у Вани и поняла, что сейчас уже около семи утра. Вид у депутатши был утомленный, но одновременно и счастливый.

– Ну точно, как у кошки, которая сливок нализалась. Если кто ее сейчас увидит, сразу определит: от любовника баба возвращается!

Словно услышав его слова, мадам Мазуренко накинула на голову капюшон куртки, почти полностью скрыв лицо. И припустила бежать, нелепо подбрасывая свой большой круглый зад. Если она думала, что опущенный капюшон куртки поможет ей стать инкогнито, то она здорово ошибалась. Приметная фигура и особенность бега делали ее такой же неповторимой чертой города, какой является статуя Свободы в Нью-Йорке или Эйфелева башня в Париже.

Мадам проделала путь в обратном направлении. Она даже сделала кружок по парку, видимо для очистки собственной совести. И лишь потом повернула к дому.

– Ишь, хитра! – то ли восхитился, то ли возмутился Ваня. – Если муж ее увидит случайно, решит, что супруга пораньше на прогулку выбежала. А про ночной марафон женушки с ее любовником и не подумает!

Инга не отвечала. Глаза у нее совершенно слипались. И было такое ощущение, что в них насыпали мелкого песку вперемешку с солью.

– Мы с тобой заслужили отдых, – сонно сказала она Ване. – Теперь мы точно знаем, что у мадам есть любовник, знаем, кто этот любовник, и знаем, где он живет.

– Толку-то от этого, – проворчал Ваня. – Нам бы Жеребчика найти, а мы вместо этого за беспутными бабами бегаем.

Но Инга его уже не слышала. Ване еще предстояло поставить машину на стоянку, а она уже брела к гостинице, мечтая о том, как сейчас примет душ в своей пусть и неудобной, но зато функциональной кабинке, а потом вытрется пусть и ветхим, но зато чистеньким и мягким полотенчиком. И ляжет в кровать, к которой вообще никаких претензий у нее не было и нет.

И так как шла она не оглядываясь, то не видела, каким взглядом смотрит ей вслед Ваня. Нет, этого она так никогда и не узнала. Как не узнала она и о том, что Ваня сидел практически без движения все то время, что она дремала на его плече в его машине.

Глава 14

Проснулась Инга не по своей воле. В дверь ее номера постучали, и властный голос Алены скомандовал:

– Вставай! Через полчаса тут будет Толя. У него какие-то очень важные новости.

– Жеребчик нашелся?

– Нет. Он сказал, новости опять касаются Никиты.

– Вчера же все обсудили, – простонала Инга, которой страшно хотелось спать и у которой после бессонной ночи голова была какая-то тяжелая.

Но Алена была неумолима, пришлось Инге подниматься и плестись к остальным.

– Выглядишь как вареная муха! – укорила ее Алена. – Чем ночью занималась?

– За мадам Мазуренко с Ваней гонялась, вот чем!

Выслушав отчет подруги о минувшей ночи, Алена быстро сменила гнев на милость. И в качестве извинения она даже собственноручно заварила подруге горячего чаю и придвинула к ней банку со смесью на основе грецких орехов. Впрочем, заглянув в банку, Инга увидела, что снадобья там оставалось лишь на самом донышке. И когда она вопросительно взглянула на подругу, требуя от нее объяснений, Алена лишь смущенно отвела глаза.

Толя появился ровно через полчаса и сразу же рассказал свою новость.

– Вчера к нам обратился за помощью Михаил. Он желал подать заявление об исчезновении своей сестры, а также жаловался на то, что комната его сестры, похоже, подверглась обыску. Этим делом занимался не мой отдел, но информацию они мне все же передали. Были сняты отпечатки пальцев со всех предметов, которых мог коснуться взломщик. Оказалось, что в комнате пропавшей девушки пошуровал… догадайтесь сами кто?

– Кто?

– Наш с вами знакомый супруг Марго.

– Неужели циркач был в квартире у Ларисы?

– Он самый! И никаких сомнений в этом нету.

– А что ему там было надо? Как он сам комментирует случившееся?

– Никак. Ушел в глухую несознанку, так это называется. Молчит, требует себе адвоката. Да, и еще он позвонил своему брату, и его брат сегодня утром приехал! Уже прорвался каким-то образом к начальству, кричит, что Никита невиновен!

И Толя дословно передал друзьям тот разговор, свидетелем которого стал он сам.

– Мой брат обожал эту женщину, – эмоционально жестикулируя, твердил Данила, не желая слушать никаких доводов обвинения. – Она ребенка от него ждала! Он за ней приехал, чтобы окончательно примириться и уехать из этого города навсегда!

– А имущество покойной?

– А что имущество? – ничуть не растерялся брат циркача. – Имущество Маргариты моего брата ничуть не интересовало.

– А как быть с тем, что ваш брат ничего в этой жизни не нажил?

– Э-э-э! Что в этом такого? Сразу видно, что ты не цирковой. Духа в тебе нашего нет. Что нам богатство? Никто в этот мир одетым не приходил, никто и отсюда ничего не заберет. Нагим человек в этот мир приходит, нагим из него и уходит. Надо жить достойно, не тело, а душу веселить.

Неизвестно, что там касаемо души имелось у Данилы, но вид у него был карикатурный. Тело взрослого мужчины покоилось на коротких ножках, которые у ступней вновь превращались в ноги взрослого человека. И глядя на его полноценный сорок пятый размер ботинок, следователь поинтересовался:

– Вы случайно в цирке не клоуном работаете?

– Да! – удивился Данила. – А откуда вы знаете?

– Так как-то… в голову пришло.

Следователь смотрел на этого человека и не знал, как ему поступить дальше. Братья-циркачи никак не подходили на роль убийц Марго. Оба они были невысоки ростом, хотя и очень коренасты и крепко сбиты. Что касалось Данилы, то он был почти что карлик, хотя в плечах и широк. Но даже в темноте и со страху принять этих двоих за рослых парней не было никакой возможности. Да и мальчик Валя, которого утром привезли на опознание, наотрез отказался признать в задержанном Никите одного из тех двоих, что напугали его в лесу.

Между тем Данила, заметив, что следователь ничего ему не возражает, воспользовался своим шансом, чтобы включить краснобая.

– Вот многие думают, что клоун – это просто какой-то чудак с красным носом, который кувыркается и выделывает всякие пустяки. А ведь клоун должен уметь абсолютно все! Клоун – это универсал высокого уровня. Клоун и по канату ходить, и жонглировать должен уметь, и верхом ездить, и с животными находить общий язык. Одним словом, все!

– И фокусы показывать, конечно, тоже?

– Да, и фокусы тоже. Иногда я даже подменял брата. Впрочем, с такой ассистенткой, какой была Маргарита, любой дурак сумел бы показать отличное шоу.

– Почему?

– Так Маргошка у нас в цирке была звезда. Под псевдонимом Сольвейг выступала. И она была неподражаема, особенно когда находилась на арене рядом с Никитой. В ней что-то загоралось. Это была совсем не та Маргарита, которая существовала в другое время. Едва она появилась и начала в присутствии Никиты краснеет и бледнеть, все это сразу заметили и стали потешаться над Маргошкой. Никита у нас слыл отменным ловеласом. О его любовных похождениях ходили легенды. И вот так получилось, что он тоже стал бледнеть и вздыхать в ее присутствии. Одним словом, скоро они соединились, поженились…

– И тут же расстались!

– Да, брат совершил поступок, за который Марго имела право на него рассердиться, – кивнул Данила. – Но надо же знать Марго. Это бегство, длительное молчание… Это было вполне в ее духе. Она любила поводить Никиту за нос. А тут уж он сам дал ей повод, так что она оторвалась на полную катушку. Сбежала, не подавала ему о себе никаких вестей. Брат просто извелся. Тем более что он уверял, с той девчонкой у него ничего серьезного и не было. Появление Марго смешало все его планы. Но Марго сумела ему отомстить. Она скрывалась от него долгих пять лет. И лишь совсем недавно дала ему о себе знать.

– И ваш брат сразу же к ней помчался?

– Плюнул на все и полетел к ней. Он ее обожал, говорю вам!

– Допустим. И что было дальше?

– Они вновь соединились.

– Потом Марго забеременела, позвонила вашему брату и велела ему окончательно возвращаться к ней?

– Именно так она и сказала: «Продадим эту квартиру, дом и машину. Мне они не нужны. Я радовалась им лишь потому, что рядом со мной не было тебя. А теперь, когда мы снова вместе, я хочу вернуться к настоящей жизни. К той, где была по-настоящему счастлива вместе с тобой». Да что там говорить! Они собирались открыть свой собственный цирк!

И видя изумленный взгляд следователя, Данила кивнул.

– Да, да. Марго хотела вложить все деньги, вырученные от продажи, в цирк. Никита был бы там директором.

– А может, он сам захотел стать хозяином в новом цирке? После смерти Марго он должен был как ее муж унаследовать имущества на кругленькую сумму.

– Нет, говорю же вам, Никита искал Марго все эти годы! Он ее любил! Все наши могут это подтвердить!

– А как вы объясните, что отпечатки вашего брата обнаружены в квартире одного из тех трех человек, которым покойная завещала свое состояние на самом деле?

– Какие еще три человека? Кому она могла… А-а-а, кажется, я догадываюсь. Речь идет о тех двух ее приятельницах и милом мальчике-гее, которые ее развлекали в этой дыре хоть чуть-чуть. Действительно, когда Марго еще была одна, она в шутку пообещала им оформить на них завещание.

– Когда говорят в шутку, к нотариусу не бегут.

– Ну а потом Марго подумала, что это и впрямь неплохая мысль. Наследников-то у нее на тот момент не имелось. С Никитой она была в ссоре. Она подумала: если что, то имущество приберет себе государство или лично господин Мазуренко. И Марго решила: чем все вернется обратно к этой жирной сволочи и хапуге, который и так довольно уже натаскал себе из казны, поэтому она лучше сделает посмертный подарок хорошим ребятам.

– Очень глупый и легкомысленный поступок с ее стороны.

– А никто и не говорит, что Марго была умной и серьезной женщиной, – печально улыбнулся Данила. – Но в том-то и было ее необычайное очарование, которого нам, боюсь, никогда уже не придется больше наблюдать.

В голосе Данилы слышалась такая неприкрытая скорбь, что у следователя и слушавших его оперативников невольно дрогнули их мужественные сердца. Конечно, надо было понимать, что артист всегда чуточку преувеличивает чувства, но все же… Вдруг Никита и впрямь невиновен? Вдруг убийство совершил кто-то другой?

Первым от гипноза очнулся сам следователь.

– Может, вы и говорите правду насчет былой любви вашего брата к его жене, – сказал он. – Но я хочу знать, каковы были их отношения в настоящем? Знал ваш брат про завещание, написанное в пользу других людей?

– Знал, я думаю. Марго была не из тех, кто что-то станет скрывать от любимого. Разве что она неосознанно забыла об этом упомянуть.

– Она забыла, а он случайно заметил, вспылил и убил ее!

– И снова вы переводите все в плоскость денег. Это же пошло, поймите! Деньги далеко не главное, что есть в этой жизни. Деньги – это нечто эфемерное. Сегодня они у тебя есть, завтра нет. Потом они опять есть. Конечно, хорошо, когда не надо думать о том, что будешь есть на обед, а просто знать, что обед у тебя будет. Но ведь у Марго и Никиты как раз такая жизнь и была. У них были они сами, а это для них главное.

– Вы нам тут вашего брата каким-то ангелом небесным рисуете, а между тем нам точно известно, что он забрался в квартиру чужого человека!

– Никита всегда любил приключения. Но сердце у него доброе, поверьте.

– Этот человек с добрым сердцем вскрыл дверь чужой квартиры, обыскал ее, да еще и порядком наследил в доме. Что он там искал?

Данила, до сих пор совершенно честно и открыто смотревший на следователя, внезапно отвел глаза.

– Говорите, если знаете!

– Как только брат позвонил мне и сказал, что Марго убита, что он был в нескольких километрах, когда это случилось, с тех самых пор я пытаюсь понять, что могло произойти.

Услышав это, следователь искренне удивился:

– Как в нескольких километрах? Нам ваш брат сказал, что он узнал о смерти жены от ее соседей.

– Мы говорили с Никитой совсем недолго, – поспешно произнес Данила. – Вероятно, я не так понял. Брат был в сильном смятении. И он лишь сказал мне, что Марго убита, а он сам в городе, не знает, на что ему решиться.

– И это все?

– А еще раньше он сказал, что Марго неисправима. И напоследок она решила покуражиться над своим Мазуренко и без этого уезжать не хочет.

– Покуражиться?

– Ну да, подшутить над ним. Сорвать мероприятие, которое он тщательно готовил, – скачки.

– Это как же? – невольно заинтересовался следователь, а уж Толя и вовсе навострил уши, слушая рассказ Данилы.

– Марго должна была сыграть роль приманки. Она и еще двое ее компаньонов должны были обчистить конюшню одного человека. Увести оттуда его лучшего коня, чтобы тот не мог участвовать в скачках. Так Марго собиралась сорвать скачки, в которых осточертевший ей до зубной боли Мазуренко был сильно заинтересован.

– Она его что, ненавидела?

– Просто он ей надоел. И ей хотелось подшутить над ним напоследок. К тому же за эти годы она очень многое узнала о делишках своего любовника, чтобы начать его откровенно презирать. Как личность он совершенно разложился. Она мне жаловалась, что от него даже уже воняет, как от трупа.

Ну, так и не встречалась бы с таким. Но, видимо, что-то такое было в этом жирном Мазуренко, раз Марго все же оставалась его любовницей. И все присутствующие в комнате даже знали имя этой вещи. Деньги! Именно деньги, которые имелись у Мазуренко и которые он, что немаловажно, тратил на свою любовницу, и были тем якорем, что держал ветреную Марго возле ее солидного любовника.

– Но живя чужой и такой для нее нехарактерной жизнью, постоянно играя чужую роль, Маргарита постепенно возненавидела и себя, и свою жизнь, и Мазуренко.

– Вы так хорошо знаете, что она чувствовала в последнее время, – задумчиво заметил следователь. – Скажите, вы с ней были очень дружны?

– Очень. И… И хорошо, я вам скажу всю правду. Марго никогда не обрывала со мной связь. Она звонила мне то и дело. Нет, она не говорила, где именно она находится. Но она рассказывала мне о своей жизни, своих чувствах, своих переживаниях.

– И о том, что она затеяла напоследок насолить своему любовнику, тоже?

– Да. И мне это сразу как-то не понравилось. Сомнительная какая-то акция. Я ей сразу так и сказал. Все-таки кража чужого имущества – это уголовное преступление. А конь – это определенно чье-то имущество.

– И очень недешевое. Но кто были те люди, которые собирались украсть коня?

– Я так понял, что это были люди другого депутата – Ефимова, желавшего побольней ущипнуть своего врага и постоянно следящего за ним. В общем, один из этих ребят подкатил к Марго. Начал издалека, мол, не надоел ли тебе твой жирный папик? А когда Марго сказала, что уже выть хочет от пузана, тот предложил ей это дело.

– И давно это было?

– Сговорились они еще до приезда Никиты, это точно. Потому что когда он приехал, он узнал о планах Марго, и они ему тоже не понравились, Марго заявила, что уже дала свое слово, и повернуть назад ничего нельзя. И еще сказала, что ребята очень ей симпатичны, что она многое им о себе рассказала, они ей очень сочувствовали ей.

– За что же?

– За то, что ей – безумно талантливой цирковой актрисе – ради того чтобы выжить, приходится терпеть рядом с собой присутствие скучного толстяка. Да еще и не просто терпеть, но и постоянно врать ему о своем прошлом, врать о своей настоящей работе, дабы лишь потрафить больному честолюбию Мазуренко.

Ну да, Марго рассказывала Мазуренко о себе как о театральной, а не цирковой актрисе. Наверное, он требовал от нее подробностей, которые Марго и приходилось для него изобретать. Сначала эта игра ей нравилась, но потом перестала доставлять удовольствие, стала раздражать своим однообразием.

– Разумеется, Никиту слова Маргариты не убедили, и он, разумеется, продолжал возражать. Тогда она пустилась на хитрость. Притворилась, что отказалась от участия, а потом попросту удрала от моего брата. Когда Никита спохватился, что ее слишком долго нет, наверное, Марго была уже мертва.

Итак, теперь следствию были известны люди, участвующие в краже Жеребчика. И если убийцу бедной Марго вычислить пока не удалось, то их они могли взять за жабры. Что касается убийства Марго, то Никита определенно был не тем человеком, который был нужен полиции.

И все равно кое-какие успехи у полиции были. И теперь Толя откровенно хвастался ими перед друзьями.

– Мы не стали пока что задерживать Железняка и его сообщника. Просто побеседовали с его друзьями. Двое из них признались, что Железняк спьяну что-то болтал об успешно выполненном задании. А потом начал разглагольствовать о том, с какого боку лучше всего подходить к лошади, чтобы она тебя не укусила. Смеялся и подтрунивал над приятелями, что они этого не знают, а вот он знает. Мол, ему совсем недавно довелось это узнать. А когда мы осмотрели его машину, то нашли вот это.

И Толя показал простой кусочек картона – визитку, на которой была реклама фирмы, предоставляющей различные автомобили напрокат. В числе прочих значились и фургоны для перевозки крупного скота и лошадей.

– Надо немедленно звонить им! – воодушевился Василий Петрович. – Может быть, они знают, где мой Жеребчик! Может быть, он даже еще жив!

Инга открыла рот, чтобы предостеречь Василия Петровича от напрасной, быть может, надежды, но умолкла, заметив молящий взгляд Алены. Василий Петрович между тем уже разговаривал с представителем фирмы. И вот редкий случай – от волнения у него сбился и задрожал голос, а под конец он вообще запутался в том, что говорил. И тогда трубку взял у него Толя, у которого не было столь личного интереса в этом деле. Поэтому он говорил сухо, обстоятельно и очень скоро все подробно выяснил.

– Перевозку наняли двое молодых людей. Договор аренды оформлен по всем правилам после предъявления паспорта. Это точно наш Железняк.

– Вот гад! – с чувством произнес Ваня. – То-то я все думал, отчего ночью собаки не лаяли? А теперь все понятно. Этот Железняк у нас на конюшне много раз крутился. И с собаками играл, они к нему и привыкли.

Но Василия Петровича больше волновал другой вопрос.

– А фургон? Где он сейчас?

– Они вернули машину точно в срок.

– А Жеребчик?

– Увы, хотя фургоном безусловно воспользовались по назначению, следы пребывания там лошади имелись, но самой лошади в фургоне уже не было.

– Но… но где же он?

Руки у Василия Петровича затряслись. Губы дрожали. И Толя поспешил его успокоить.

– Мы немедленно арестуем Железняка за кражу или соучастие в краже вашего коня.

– Но как мы докажем, что это именно для моего Жеребчика они арендовали фургон? Они скажут, что помогали перевозить какую-нибудь другую лошадь.

– Пусть укажут, какую именно. И тогда мы побеседуем с ее хозяином, а понадобится, так и его слова тоже проверим!

– Но вдруг они не захотят вообще что-либо говорить?

– Уж можете мне поверить, эти голубчики достаточно наследили и в конюшне, и в фургоне. Да, хорошая новость, этот фургон мы можем осмотреть. У них в фирме такая прекрасная привычка – мыть машины исключительно перед подачей. И так как нашим фургоном еще никто не пожелал воспользоваться вторично, он стоит и только и ждет, что мы его осмотрим.

И, протянув руку Василию Петровичу, молодой человек торжественно провозгласил:

– Мы докажем причастность Железняка к краже вашего коня, можете мне верить. И более того, клянусь, я лично вырву у него признание, куда он дел вашего Жеребчика!

Эта фраза в устах Толи неожиданно прозвучала очень внушительно и даже грозно. Да и сам маленький Толя внушал теперь всей честной компании совершенно заслуженное уважение.

Слова Толи сбылись в полной мере в тот же день. Железняк был задержан. И под тяжестью улик (экспертам удалось обнаружить его отпечатки и в конюшне, и на фургоне для перевозки лошадей), Железняк признался в содеянном преступлении. Он также выдал своего сообщника, который сидел за рулем фургона, пока он выводил коня из конюшни.

– И куда потом вы дели коня? Лучше признавайтесь, потому что в противном случае крупные неприятности вам гарантированы.

– Я все осознал и раскаялся. Готов к сотрудничеству с вами.

– Скажи для начала, конь жив?

– Когда оставляли, был жив.

– Где? Где вы его оставили?

– В лесу.

– Просто в лесу? И где именно?

– Могу показать это место, – нехотя признался Железняк. – И кстати, сразу уж скажите, что мне будет, если коняга все-таки издох?

– Он был травмирован, когда вы его оставили?

– Нет, целехонек был.

– И с чего же ему тогда умереть?

– Так ведь без еды и питья долго не протянешь. Верблюд тот долго может прожить. Но лошадь ведь не верблюд. Если привязать ее, еды и питья ей не давать, тогда сдохнет, небось.

Толя не сдержался и ахнул:

– Выходит, вы привязали коня?

– Ага, к дереву уздечкой примотали.

– Зачем? Зачем вы это сделали?

– А зачем нам надо было, чтобы он по округе мотался? Место там тихое, мы решили, пусть постоит немножко, а после мы его отпустим.

– Почему же не отпустили?

– Если честно, я про него и думать забыл. А сейчас вдруг подумал, жив ли коняга-то? Все-таки уже третий день пошел.

В голосе парня звучало искреннее волнение. Можно было подумать, что он и впрямь не подумал о будущем животного. Бывают такие люди, которым нету дела ни до кого и ни до чего, кроме собственной драгоценной персоны и личного благополучия.

– Немедленно едем на то место!

Сделав свое признание, Железняк также охотно согласился и сотрудничать с полицией. Он без понуканий полез в машину и всю дорогу внимательно смотрел в окно, чтобы не пропустить нужное место. Наконец он сделал знак шоферу, чтобы остановился:

– Тут мы были! Вон и дерево приметное, ствол надвое разделен.

– Вы лошадь прямо у дороги привязали?

– Нет. В лес подальше завели. Ну, пойдемте. Я вам покажу.

Однако почти трехчасовые блуждания по лесу никакого результата не дали. Несмотря на то что Железняк привел их к дереву, к которому, по его словам, был привязан Жеребчик, самого коня там уже не было.

– Тут он был, – клялся парень. – Видите, следы на коре дерева от зубов.

Видимо, бедный Жеребчик простоял там, где его привязали, достаточно долгое время. Он так сильно проголодался, что даже вынужден был содрать кору с березы в нескольких местах, куда сумел дотянуться.

– Но потом он куда-то делся.

– Порвал повод и спасся?

– Скорей всего, его кто-то нашел и забрал себе.

Последняя версия была самой вероятной. Железняк и его брат отвезли украденную ими лошадь всего лишь за двадцать километров от города. На машине это было сделать легко. Но потом, опасаясь, по их словам, что на дорогах могут быть выставлены посты, они выгрузили свой опасный груз и спрятали Жеребчика в лесу. На все вопросы, зачем они так поступили, они твердили одно и то же – хотели сорвать скачки.

– И кто вас надоумил так поступить?

– Никто. Сами. Действовали из личного старания, Ефимов к этому отношения не имеет.

То ли выгораживали своего покровителя, то ли действительно были не большого ума. Но сейчас более важным был вопрос поисков Жеребчика.

– Тут есть несколько деревень, – сказал Толя, разворачивая прихваченную с собой карту. – Жеребчик мог прибиться к одной из них. Раньше мы осматривали конные заводы и племенные хозяйства, которые есть в окрестности. Теперь пришла пора присмотреться и к деревенским дворам.

Железняк был отправлен обратно в город, а все участвующие в поисковой операции, разделив окрестности «высадки» Жеребчика, принялись за дело.

Инга и Алена также участвовали в операции. Они отлично сознавали всю важность мероприятия. Это был их последний шанс найти и вернуть Василию Петровичу его драгоценного коня. Если они не найдут лошадь сейчас, поиски придется прекратить как бесплодные. Ведь чем дольше не было известий о лошади, тем меньше была вероятность того, что Жеребчик еще жив.

– Если Жеребчик попал в руки местным маргиналам, они могли просто его зарезать и съесть.

– Или мясо продать, а выручку пропить.

На карте окрестностей имелось всего три населенных пункта, в которые следовало наведаться. В первом друзей встретила слегка выжившая из ума старушка, которая долго не могла уразуметь, чего от нее добиваются. И лишь с помощью ее малолетней внучки удалось узнать, что лошадок в поселке нет уже, почитай, лет двадцать, с тех самых пор, как издох от старости мерин деда Петра.

Во второй деревеньке наблюдалось некоторое оживление. И в одном доме даже жила лошадь. Но это была тихая и спокойная рыжая рабочая лошадка, ни видом, ни полом не похожая на Жеребчика.

– А других лошадей в деревне нет?

– У нас нет. А вот у соседей имеется конь. Хозяин на нем частенько мимо нас проносится. Уж мы ему сколько раз говорили, чтобы он у деревни притормаживал, нет, все равно несется, как полоумный.

– Он нарушает закон, – убежденно добавила его жена. – Ведь если для машин на жилой территории скорость движения всего двадцать километров в час, то и для лошади нельзя делать исключение.

Друзья быстро собрались и поехали дальше, в третью деревню, в которой, по словам соседей, имелся всего один жилой дом. Да и тот, по их же словам, был занят сравнительно недавно, то ли родственником, то ли наследником, то ли просто близким другом хозяина дома.

– Приехал, поселился, живет, – услышали друзья. – А что тут такого? Мы даже и не спрашивали, кто он таков. Пусть живет, коли нужно. Заброшенных домов и у нас в деревне чуть ли не десять штук стоит. Многие, конечно, уже на дрова люди растащили. Но парочка еще держится, а хозяев нет. Приходи и живи, называется. Хозяева возвращаются, а дом уж занят. И как тут быть? И не доказать, что дом их. Ведь частенько ни документов на эти дома у самих хозяев нет, ни свидетелей, кто мог бы подтвердить, что дом этот действительно им принадлежит.

Последняя, третья, деревня была совсем небольшая. Но из крайнего, по виду обитаемого, строения неслось лошадиное ржание. Едва его услышав, Василий Петрович побледнел и схватился за сердце.

– Жеребчик… это его голос!

Он бежал к дому так быстро, что остальным было за ним не угнаться. Но возле ворот неожиданно притормозил. И не перешагнув даже порога, произнес:

– Нет, не могу! Идите сами.

И взглянув на жену, пояснил:

– Если это не он, я просто не выдержу!

Давыдов кинулся к сараю. А Алена осталась рядом с мужем.

– Вася, все в порядке.

– Я не мог ошибиться. Это должен быть он! О, скорее! Дайте мне взглянуть на него!

В этот момент из сарая Давыдов вывел черного жеребца с белыми подпалинами по всему телу.

– Это не он! – опечалилась Инга. – Ваш Жеребчик был чисто вороной!

Но Василий Петрович отреагировал совершенно иначе. Он неожиданно всплеснул руками, просиял улыбкой и закричал:

– Мальчик мой! Жеребчик! Ты нашелся!

И кинулся к коню, обнимая и целую того в морду и мягкие ноздри. Конь тоже выглядел порядком обрадованным и растроганным встречей. Он положил голову на плечо своему хозяину и несколько раз глубоко вздохнул, как ребенок, который долго плакал, а теперь успокоился и готов помириться со всеми. Потом Жеребчик радостно заржал, перебирая ногами и победно задирая голову высоко в небо.

– Это что?.. Жеребчик? – недоуменно произнесла Инга.

– Да, это он.

– Но откуда на нем белые пятна?

– Сама ничего не понимаю, – пробормотала Алена. – Пойдем, разберемся.

Однако сразу подойти к Жеребчику им не удалось. Найденного коня хотели обнять и приласкать все участники поисковой экспедиции. Давыдов и Константинов просто не давали никому приблизиться к своему сокровищу до тех пор, пока полностью не ощупали его со всех сторон и не убедились, что конь находится в неплохой физической форме, особенно если учитывать, какой стресс ему пришлось пережить.

– Да как же это такое только возможно? Ведь Жеребчик прежде был вороной, а теперь он с подпалинами.

– Он поседел?

Предположение Инги развеселило всех. А Давыдов, закончив смеяться, объяснил ей:

– Жеребчика просто перекрасили.

– Перекраска лошади – это давний трюк всех конокрадов мира, – добавил Василий Петрович. – Ведь для постороннего человека все лошади, можно сказать, на одно лицо. И как отличить одну лошадь от другой? Только по масти. Вот и тут вор прибегнул к испытанному средству. Перекрасил, а в нашем случае вытравил перекисью водорода волосы на шкуре животного. Сделал не вороного, а с подпалинами коня.

– Может быть, это все-таки другой конь?

– Нет, если вы посмотрите, то увидите, что кожа у лошади всюду черная. Даже там, где волосы светлые.

И, раздвинув пальцами короткие волоски на ноге коня, Давыдов показал черный участок кожи под волосами. – В нормальном состоянии белые пятна – это лишенные пигмента места на коже животного. У некоторых людей тоже наблюдается это явление. Но у лошадей оно выражено куда сильнее. И у тех лошадей, которые пегие от природы, не только волосы лишены пигментации, но и кожа под этими волосами тоже снежно-белая. А этот конь по своей природе чисто вороной. И это наш Жеребчик, сомнений никаких нет. Да разве вы сами не видите, как он радуется тому, что мы его нашли?

Жеребчик и впрямь был готов плясать от радости. И не он один. С Василием Петровичем творилось неладное. Он то хохотал, то обещал закатить такой пир на весь мир, какой люди испокон веков не видели. Но потом все же сумел взять себя в руки и вернулся к проблемам животрепещущим.

– Он сможет выступить на скачках? – спросил он у Давыдова.

– Думаю, вполне. Состояние здоровья опасений не внушает.

– А выиграть сможет?

– Ну, насчет призового места… тут бы я твердых гарантий давать не стал.

Но Василий Петрович был до того рад обрести вновь свое сокровище, что не стал печалиться о пустяках.

Затем встал вопрос о транспортировке Жеребчика обратно в конюшню, где его с нетерпением ожидали Буран и Торпеда. Нужно было пригнать машину, объяснить ее водителю путь. На все это ушло больше времени, чем хотелось бы. Но были и плюсы. Пока ждали машину, Давыдов, как самый тощий, лично испытал Жеребчика и нашел, что тот находится в отличной форме.

– Несколько похудел, но это ему только на пользу. Хороший корм, и он быстро наберет прежнюю форму.

За Жеребчиком явно кто-то ухаживал. В поилке у коня была свежая вода, а в кормушке достаточно свежего сена, хотя ни овса, ни комбикорма тут не наблюдалось вовсе.

А вот подтянувшиеся на шум из соседней деревни любопытные были сильно удивлены.

– Откуда тут этот конь взялся? – произнес сосед.

– Вы же сами нас сюда послали. Забыли?

– Но раньше тут жил рыжий конь, – возразила его жена, – злюка и буян.

– Никого к себе не подпускал, кроме хозяина. А этого черного с белыми подпалинами мы видим впервые. Он у вас хоть ласковый?

Убедившись, что конь ласковый, люди охотно подошли поближе к Жеребчику и тоже его погладили и поздравили со счастливым возвращением.

Но теперь вплотную вставал вопрос о хозяине дома. Несмотря на то что под Толину ответственность на доме был вскрыт дверной замок, ничего, что могло бы указать на личность владельца, тут не нашлось. Не было ни документов, ни фотографий, ничего такого, что подсказало бы имя человека, проживавшего тут вместе со своим рыжим конем.

Зато во дворе позади дома было обустроено целое конкурное поле. Все было самодельное, но сделанное по всем правилам. И как понимали подруги, преграды здесь шли в определенной четкой последовательности, так, чтобы заходить на них было удобно и для лошади, и для ее всадника. Имелась даже водная преграда, которая представляла из себя специально выкопанную и выложенную глиной яму, заполненную впоследствии мутной дождевой водой.

Кто же мог жить в этом доме?

И хотя кое-какие догадки у сыщиц имелись, все же для доказательства их правильности требовалось время и изрядная смекалка.

Глава 15

Вернувшись в город со своим драгоценным трофеем, вся команда Василия Петровича дружно кинулась обихаживать Жеребчика, поспешно готовить его к предстоящим скачкам. О том, чтобы отказаться от участия в соревновании, Василий Петрович даже не хотел и слышать.

– Жеребчик будет выступать и возьмет первый приз! – громко заявил он.

Причем обращался он не к присутствующим людям, а к самому Жеребчику. Тот в ответ лишь коротко и отрывисто заржал, мол, все понял, хозяин, не подведу.

Оказавшись среди знакомых ему людей и лошадей, Жеребчик совершенно воспрянул духом. Физическое его состояние было явно очень неплохим, а те несколько дней вынужденного безделья, которые он провел в незнакомой конюшне, можно было считать своего рода отдыхом после напряженных тренировок.

– Не мог он так сильно потерять форму всего за несколько дней.

– Да и сбросил он всего пару-тройку килограммов. Пожалуй, это даже пойдет ему на пользу.

Но сегодня Жеребчику предстоял отдых, а потом короткий забег.

– И по его результатам можно будет сказать, что нас ждет на скачках.

Первым делом коня вымыли, а его местами осветлившуюся шерсть намазали специальной пастой для вороных лошадей. Паста придавала блеск всей шерсти. И она так хорошо сработала, что совершенно скрыла досадные белые пятна, которые появились по вине вора на шкуре Жеребчика. Теперь обе его передних ноги были одинаковыми. Коню дали несколько часов передохнуть, подкрепиться, а затем надели на него сбрую и вывели на тренинг.

– Отлично идет! Молодец!

Результаты тренировки вполне удовлетворили всех трех ответственных за судьбу Жеребчика людей. Василий Петрович был счастлив. Давыдов и Константинов тоже улыбались с самым умиротворенным видом.

– Завтра мы им всем покажем!

– Завтра мы их всех порвем!

– Завтра Жеребчик будет идти еще лучше, ведь он отдохнет за ночь.

Инга с Аленой тоже были рады. Но им не терпелось поделиться своей радостью еще с одним человеком, которого по-прежнему не было с ними рядом.

– Я пойду к Татьяне, – произнесла Алена, многозначительно взглянув на подругу. – Ты со мной?

Инга кивнула. И они отправились к Татьяне, так как, вопреки своим обещаниям, Коля так и не вернулся ночью в свой номер. Не пришел он в гостиницу и под утро. Не было его тут и сейчас. Становилось очевидным, что он не только остался ночевать у Татьяны в ее большом и гостеприимном доме, но и, похоже, намерен вовсе к ней переселиться. И подруги полагали, что там же они найдут и того, кто им был нужен на самом деле.

Они угадали. Вся компания была в сборе. Коля, Татьяна и Олег – все втроем сидели за столом и чинно пили вечерний чай из больших белых чашек. Во дворе бегал Забияка, который никогда не отказывался от этого удовольствия.

– Сегодня наша тренировка мне понравилась, – произнес Олег, умиротворенно улыбаясь и попивая чай. – Забияка шел с хорошей скоростью. Можно ожидать, что мы не останемся завтра в самом хвосте.

– А у нас тоже радость! – сияя, сообщила Алена.

И прежде, чем она успела что-либо добавить еще, Инга воскликнула:

– Жеребчик нашелся!

Коля вскочил на ноги. Татьяна последовала его примеру. При этом она случайно толкнула Олега под руку, отчего чашка в его руках перевернулась и содержимое выплеснулось на его брюки.

– О черт! – вскрикнул Олег, когда кипяток ошпарил его кожу.

Но тут же он сконфузился:

– Простите, я не то хотел сказать! Конечно, я очень рад, что ваш Жеребчик нашелся. А где он был?

– В какой-то заброшенной деревеньке. Мы нашли его с огромным трудом. И если честно, то нам просто повезло. Мы ожидали найти совсем другого коня, а обнаружили Жеребчика!

– Да, да, в самом деле, захватывающая история, – пробормотал Олег, все еще занятый тем, что пытался просушить и проветрить свои штаны.

Но Татьяна, которая и не подумала извиниться перед Олегом за свою неловкость, потребовала от подруг:

– Расскажите же нам подробности! Как все это произошло?

– Да, и мы хотим знать, – поднял голову Олег, – будет выступать ваш Жеребчик на скачках?

– Василий Петрович сказал, что будет! И даже придет первым! Он в отличной форме, спасибо тому, кто нашел его в лесу и кто о нем все это время заботился!

Олег крякнул. Но никто не обратил внимания на этого чудака. Его Забияке, как бы он ни хвалился, все равно не завоевать призового места. Резвость у коня не та, чтобы добраться к финишу хотя бы третьим. Подруги начали рассказывать о том, как им удалось обнаружить Жеребчика. Но Олег, едва дослушав до конца, извинился и ушел, чтобы отвести Забияку в конюшню.

– Становится уже прохладно. Боюсь, как бы он не схватил насморк. Что вы улыбаетесь? Насморк у скаковой лошади – это вещь крайне серьезная.

После ухода Олега подругам пришлось еще два раза повторить свою историю уже на бис – для Коли и Татьяны.

– Значит, когда вы приехали в деревеньку, то ожидали найти там другую лошадь и ее хозяина?

– Да. Но никого не было. Один Жеребчик ржал в конюшне.

– А хозяин дома?

– Его мы так и не дождались.

– Хотя и он, и его конь там были. Ведь следы лошадиных копыт мы нашли в избытке.

– И следы эти были хоть и не Жеребчика, но совсем недавние.

– И сено, которое лежало у Жеребчика, было свежее.

– И вода.

– И подстилка!

– Другими словами, кто-то хорошо заботился о вашем коне? Регулярно приезжал, проведывал его? Так?

– Да.

– Но как зовут хозяина вы не знаете?

– Толя пытался пробить это по своим каналам, но оказалось, что дом записан на какого-то гражданина Кокошкина тысяча девятьсот тридцать второго года рождения.

– Надо его найти и поговорить с ним.

– Дедушка давно перебрался из своего дома на погост. Но Толя пытается сейчас связаться с кем-нибудь из наследников этого Кокошкина. Пусть прокомментируют ситуацию, как наш Жеребчик мог оказаться в домике их дедушки. Или хотя бы пусть объяснят, кто у них жил в доме.

Олег присоединился к ним лишь под самый конец. Он уже успел переодеть брюки и выглядел по своему обыкновению невозмутимо, а говорил снова только об одном Забияке. Но счастливая и влюбленная Татьяна уже давно махнула рукой на этого зануду, которого к тому же ей оставалось терпеть в своем доме совсем недолго. Теперь у Татьяны был кавалер, который устраивал ее во всех отношениях. И про Олега она старалась не думать и даже вовсе его не замечать.

Молодые люди не скрывали своего желания остаться в конце концов наедине в своем любовном гнездышке. И поэтому, попрощавшись с ними, Олег пошел в конюшню, а подруги вернулись в гостиницу.

Ночью возле Жеребчика дежурили сразу трое. Давыдов и Константинов поклялись, что они не сомкнут глаз до тех пор, пока не рассветет и не придет пора выпускать лошадей. Конюх, временно возвращенный к своим обязанностям, тоже был с ними. И конечно, Василий Петрович не смог остаться в стороне.

– Ворочаться с боку на бок в гостиничном номере, пока вы тут без меня? Нет уж, лучше я посплю на сене, но зато буду уверен, что с Жеребчиком больше ничего не приключится.

Таким образом, охрана коня состояла сразу из четырех крепких мужчин. И тем не менее, когда в третьем часу ночи их всех сморила дремота, от крыши конюшни с едва слышным вздохом отделилась темная человеческая фигура. Видимо, человек пролежал на плоской крыше много часов подряд, чутко прислушиваясь к тому, что делается внизу. У него был всего лишь один шанс, чтобы все исправить. И он должен был использовать его.

Осторожно он спустил с крыши две канистры с чем-то булькающим внутри, а затем, спустившись и сам, замер и чутко прислушался, не донесется ли какой пугающий звук. Но все было тихо. Собаки тоже молчали, то ли спали, то ли убежали по своим собачьим делам. Негодяй не знал, что на эту ночь всех собак специально перевели в другое место, чтобы они не испортили людям всю игру. Но об этом злоумышленник еще не догадывался. И медленно и осторожно этот человек начал продвигаться в сторону конюшни.

В свете, падавшем от полной луны, его тело казалось угрожающе длинным и неуклюжим. Дыхание человека было тяжелым и неровным. Он заметно волновался. Но когда он вынул руку из-за пазухи, в ней блеснуло что-то маленькое и металлическое.

Толкнув дверь и обнаружив, что она заперта изнутри, мужчина снова прислушался. Ему показалось, что он услышал какой-то шорох. Но нет, почудилось, потому что в теплом воздухе слышалось лишь сочное похрапывание. Все спали. И даже лошади дремали в своих денниках. Казалось, никому не было дело до человека, суетящегося снаружи.

Тем не менее мужчина отлично сознавал, что он идет на огромный риск, суется прямиком в пасть к тигру. Если кто-то из охраняющих конюшню людей сейчас проснется и захочет выйти наружу, то все может закончиться очень плохо. И не сносить тогда незваному гостю головы. Но другого выхода у него просто не было.

– Ну все, либо пан, либо пропал, – подбодрил он сам себя и, взяв ломик, заложил им снаружи дверь.

Теперь находящиеся в конюшне люди были его заложниками. Маленькие окошки были забраны частой решеткой, да и находились они слишком высоко, чтобы дать шанс выбраться наружу кому-либо.

Дыхание у мужчины сделалось и вовсе тяжелым. Он колебался, пытаясь понять свои собственные ощущения. Но затем он открыл одну из канистр и облил ею стену конюшни. В воздухе остро запахло бензином. За первой канистрой последовала вторая. А затем рука незнакомца нырнула в карман и извлекла оттуда маленькую блестящую зажигалку.

– Господи, прости мою душу грешную, – пробормотал он и чиркнул, извлекая огонь.

Но ему не удалось больше ничего предпринять. Кто-то неожиданно подскочил к нему из-за спины, схватил его за руку, в которой он держал горящую зажигалку, и резко завернул ее назад.

– Что такое? – дернулся человек. – Пустите! Больно!

Но вырваться из захвата ему не удалось. А с другой стороны уже подбегали какие-то люди. Они выбили из его рук зажигалку, которая упала на землю и которую тут же бережно подняли и спрятали в полиэтиленовый пакетик.

– Что же вы так некрасиво поступаете, уважаемый? – услышал он обращенный к себе вопрос и, скосив глаза, увидел сразу нескольких полицейских, глядящих на него с живым укором. – Вы же сам лошадник? Разве можно так? С канистрами… с бензином… Некрасиво, честное слово!

А из открывшейся двери конюшни уже выходили Василий Петрович и остальные. Увидев злоумышленника, Василий Петрович кинулся на него со сжатыми кулаками:

– Ах ты, мразь!

Василия Петровича перехватили, удержали и не дали ему набить морду злодею. Но Василий Петрович все равно рвался в драку. Наконец он утих, присел на бревнышко, все еще основательно мокрое и воняющее бензином, и сокрушенно пробормотал:

– А я ему еще награду хотел вручить! Думал, человек за двадцать с лишним километров чуть ли не каждый день мотался, Жеребчику кушать-пить давал. А он вон как… Поджечь нас всех решил! Спасибо тебе, Олег! Не ожидал от тебя такого, если уж говорить честно! Думал, что ты хоть и вор, но человек порядочный. А ты…

Человек, который несколько минут назад спустился с крыши конюшни, ничего не ответил. Он лишь отвел взгляд в сторону и замкнулся в угрюмом молчании. Его игра была проиграна, и он отлично это сознавал.

– Ну, зачем ты это сделал? Скажи! Зачем?

Но Олег молчал. Он так и не проронил ни слова в свое оправдание, даже когда полицейские потащили его к дверям «уазика». А оставшиеся возле конюшни люди еще долго обсуждали случившееся. И разумеется, главными героинями сегодняшней ночи стали Инга с Аленой. Именно они предупредили всех мужчин, что ночью стоит ждать на конюшне гостя.

– Как вы догадались, что он придет?

– Мы не были уверены, – отвечали подруги. – И конечно, мы не ожидали, что он явится с бензином.

– Не беда, ведь все вышло удачно. Но как вы поняли, что это он?

– Само собой в головах сложилось. Когда Коля так плотно сдружился с Татьяной, мы стали бывать у нее дома, общаться с Олегом. Мы видели, что он просто зациклен на своем Забияке. И когда те люди в деревне сказали, что хозяин рыжего коня не хотел слышать никакой критики в адрес своего питомца, то мы сразу же подумали, как это похоже на Олега.

– А потом препятствия для конкура, которые мы видели в деревне. Человек, который их соорудил, явно тренировал своего скакуна для выступлений.

– И еще мы вспомнили, как смутился Олег, когда понял, что Василий Петрович явился для того, чтобы предупредить его об опасности появления конокрадов.

– Еще бы ему было не смутиться! – взорвался Василий Петрович. – Ведь конокрадом был он сам! Убить его за это мало!

Но подруги считали, что судить слишком строго Олега все же не стоит.

– Он всего лишь нашел Жеребчика в лесу. Спас его. Ну, а что он не вернул его, как только понял, кому принадлежит конь, это Олега, конечно, не красит.

– Убить его мало! – повторил Василий Петрович, правда уже без прежнего запала.

– И когда мы вернулись сегодня в город, – продолжала рассказывать Инга, – то пошли к Олегу, якобы для того, чтобы проведать Колю.

– А на самом деле, чтобы сказать Олегу: его план провалился. Жеребчик будет выступать на скачках, как бы он ни стремился этого избежать.

Но Василий Петрович все равно терзался догадками:

– Зачем Олегу понадобилась вся эта карусель с поджогом? Вышел бы Жеребчик на поле или же нет, его Забияке главный приз все равно нипочем не взять.

– Теперь-то уж точно не взять. Лошадь без жокея на скачки не допускается. А Забияка никого другого, кроме Олега, к себе просто не подпустит.

На следующий день в воскресенье в назначенный час состоялись скачки на приз город. Жеребчик с легкостью обошел всех своих соперников, следом за ним к финишу пришел представитель «Боливара», и, отстав всего на полкорпуса от него, третьим финишировал Буран. В забеге среди кобыл Торпеда уверенно пришла второй, оставив далеко позади себя всех прочих конкуренток и пропустив вперед лишь одну Звезду Востока.

– Таким образом, представители новой, так называемой Дубовской породы завоевали первое, второе и третьи места в наших состязаниях, – громогласно объявил диктор итоги скачек. – Поздравляем!

Эта новость прозвучала через громкоговоритель, а через несколько минут с легкой руки борзописцев распространилась уже во все уголки страны.

Василий Петрович сиял. Он и его лошади были героями дня и сами это отлично сознавали. Без всяких сомнений, это был их день. И они гордились собой до невозможности. К ним подходили, поздравляли, оставляли свои координаты и клялись всячески помогать. Разумеется, Василий Петрович знал цену всех этих обещаний, но все же несколько человек из мира спорта пообещали замолвить словечко за его лошадей перед именитыми мировыми лошадниками.

И тут Василий Петрович неожиданно всех удивил.

– Нет, еще рано, – произнес он. – Мои лошадки, безусловно, хороши, но надо еще кое-что подправить в них. Они чересчур пугливы, не умеют постоять за себя в момент опасности. А это нехорошо. Настоящим Дубовским лошадям будет и сам черт не страшен.

После торжественной церемонии награждения победителей, распития шампанского, букетов и поздравлений Василий Петрович вернулся к своим друзьям, нетерпеливо ожидающим его возле трибун.

– Ну что там Олег? – спросил он у Толи, который успел лишь к самому последнему забегу, потому что утро провел в отделении. – Молчит?

– Заговорил.

– Серьезно? И что говорит?

– Много всякого… Все больше кается.

– Кается?

– Оказывается, он человек очень азартный. Его почему из жокеев поперли, потому что подловили на грязной игре. Как только поняли, что от него одни проблемы, так и турнули.

– И в чем именно его обвинили?

– Говорили, он то лошадей придерживает, то других подговаривает, чтобы кого-то зажать, к финишу первым не пустить. Потом Олег и сам повадился делать ставки. Для этой цели денег занял у серьезных людей, отдать не смог. Ведь зарабатывать, как прежде, придерживая лошадей, он уже не мог, работы он лишился. А долг рос как снежный ком. В конце концов, те люди, которым он был должен, Олегу пригрозили: если не найдет денег и не отдаст им, то они его убьют, чтобы другим неповадно было так с ними поступать.

– Страсти-то какие! – поразилась от души Инга. – А я-то все думала, что не так с этим типом? Зацикленный просто какой-то.

– Так и есть, – кивнул Толя. – Олег не совсем здоровый психически человек, как вообще всякий попавший в ту или иную зависимость субъект. Ведь почему зависимость так называется? Да потому, что человек уже сам себе и не принадлежит. Он начинает делать ошибки одну за одной, рвет все прежние связи, ворует у близких, лишь бы получить вожделенную дозу, не важно чего, героина или адреналина. Олег как раз из таких. Но все же кое-какой здравый смысл у него сохранился. И умирать он тоже не хотел.

– Этого никто не хочет.

– Он много думал, и у него появились мыслишки, как ему можно выкрутиться из ситуации. Но на осуществление его плана требовалось время. И однажды он просто взял и исчез из поля зрения своих кредиторов. Они кинулись его искать, но преуспели лишь в том, что узнали: напоследок он занял у какой-то своей очередной сердобольной знакомой пятьдесят тысяч якобы на похороны горячо любимой мамы, и исчез вместе с деньгами в неизвестном направлении. Его искали, но все без толку.

– Догадываюсь, куда он потратил эти пятьдесят тысяч. На эти деньги он купил Забияку!

– Совершенно верно. За коня он отдал тридцатку, и двадцать у него еще осталось. Конь, по словам Олега, сам по себе стоит куда дороже. В его родословной одни сплошные чемпионы. И сам он показывал отличную резвость, но… но только когда хотел. На тренировке, например, мог идти с отличной скоростью. А на следующий день на что-то обижался и мог на середине гонки свечку дать, всадника с себя сбросить или просто не слушался хлыста и бежал вполсилы. Конь всегда был с характером. Мог устроить любую пакость жокею, который ему не нравился. Хозяев, которые, надо признать, у Забияки менялись очень часто, признавать не желал. В результате больших призов ни разу не взял, хотя участвовал во многих скачках. Тогда приняли решение использовать его в качестве производителя. Кровь-то у него отличная. Но и тут произошла неувязка. Конюхов он не слушался, нападал на каждого, кто ему не нравился. Разумеется, его многократно били, могли и совсем забить насмерть, но тут Забияке повезло. Завод, где он жил, принял решение избавиться от некоторых неперспективных лошадей. И его еще в относительно хорошем здравии отправили прямиком на бойню.

– И что же тут хорошего? Это же ужасно!

– Но зато прямо на бойне его выкупил Олег. Он давно подыскивал себе такую темную лошадку, которую бы никто не знал, но сев на которую, можно было бы взять большой куш.

– Он поставил сам на себя? Так я и думала!

– Но откуда он взял деньги?

– У Олега оставалась единственная собственность, квартира, которая досталась ему от матери. Он прекрасно понимал: если он ее продаст, а деньги профукает, жить ему будет негде. Поэтому он оттягивал это решение до самого последнего момента, пока не был бы твердо уверен в том, что Забияка возьмет приз.

Жить в деревне удовольствие недорогое. К тому же Олегу удалось занять пустующий дом, а потом еще и познакомиться через Интернет с несколькими дамочками, которые регулярно снабжали его небольшими денежными дотациями. Кое-что Олег израсходовал на корм и амуницию для своего Забияки, но преимущественно старался денег вообще не касаться, потому что знал свой порок и стремился его преодолеть.

– Не очень-то ему это удалось.

– Но он старался, – заступился за преступника Толя. – И даже те препятствия для тренировки Забияки у себя во дворе он построил сам.

– Да, мы их видели. Все очень грамотно устроено. В этом Олег молодец, ничего не скажешь. Целеустремленный.

– А тренировки на скорость проходили по всей округе.

– Вообще красота!

– Но как он приручил своего коня? Тот ведь с норовом.

– Олег говорит, что особых трудностей с приручением Забияки у него не возникло. Пришлось попотеть месяца два, но так как заняться ему все равно было нечем, то он не переживал особо. Они жили вдвоем – конь и человек, практически одни в целом мире. Конечно, в таких условиях приходится привыкать друг к другу и находить общий язык.

– Олег хорошо заботился о коне, в этом я уверен, – кивнул Василий Петрович, глаза которого отчего-то стали влажными. – Он и о Жеребчике заботился.

– Пока спалить его не попытался! Не забывай об этом!

– Давайте дадим Толе высказаться, – перебила всех Алена.

– Да, так вот, на чем я остановился? Ах да, Олег прекрасно понимал лошадей, в отличие от многих своих коллег. И с Забиякой он с самого начала взял дружелюбный и даже ласковый тон. Ему пришлось совсем немного постараться, чтобы конь научился ему доверять. Конечно, полного понимания между ними все равно не возникло. Забияка был склонен к своенравию. Но ради их дружбы он теперь делал очень многое для Олега. Как считал Олег, этого было вполне достаточно, чтобы поучаствовать в каком-нибудь забеге. И желательно, чтобы он был не слишком престижным, но при этом, чтобы публика на трибунах собралась побогаче. И такой случай представился у нас. Клуб «Боливар», который организовал эти скачки, принимает в свои члены людей весьма состоятельных. Потому что держать по одной или даже две-три лошади для своей семьи очень накладно для бюджета и доступно лишь людям обеспеченным. Каждая прогулка на собственной лошадке получается просто золотой. Но зато с этой лошадью можно общаться в любое время, ни у кого предварительно согласия не спрашивая. Это ваш друг, который как бы живет по соседству.

– Это все понятно, – перебил Ваня разболтавшегося Толю. – Ты узнал, почему он подпалить нас хотел?

– Он говорит, что сначала не собирался ставить все свои деньги. Думал занять у очередной дамочки небольшую сумму и за ее счет выкрутиться. При условии трех сильных конкурентов он хотел лишь проверить своего Забияку. Но когда Жеребчик исчез, а вы ему сами сказали, что двое других ваших лошадей не придут к финишу первыми нипочем и никогда, он счел возможным рискнуть всеми своими деньгами. Другого раза у него просто могло и не быть. Поэтому, когда пришло время делать ставки, он продал квартиру матери, набралась как раз сумма, пригодная для ставки, примерно сто тысяч долларов или чуть больше.

– Три миллиона! Эту ставку сделал какой-то эксцентричный миллионер на Забияку.

– Это был не миллионер, это был Олег.

– Это же риск!

– Олег любит риск. И кроме того, тогда у него разыгралось воображение. Он представил, что не нужно ему будет больше пухнуть с тоски в глухой деревне, где за окном только что волки не воют. Не нужно будет больше ни от кого прятаться и ждать, что ежеминутно нагрянут настоящие хозяева и прогонят с насиженного места. Одним словом, Олег поставил все имеющиеся у него сто тысяч долларов на своего коня, на Забияку.

– Но как он это сделал? Он выступал в качестве жокея. А жокеям нельзя ставить на собственных лошадей.

– Олег не первый день трется в игорном бизнесе ипподромов. Он прекрасно знает все тайные ходы и выходы. Он сумел сделать эту ставку под чужим именем. Нашел человека, алкаша, который поставил за него эти деньги. Паспорт алкаша у Олега. Он мог быть совершенно спокоен, выигрыш он бы весь целиком забрал себе.

– И много у него могло бы получиться?

– По неофициальным данным, да иных и быть не может, ведь тотализатор тоже неофициальный, как только появилась первая крупная ставка, остальные игроки тоже начали ставить по-крупному. Конечно, сто тысяч никто не переплюнул, но по пятерке или десятке ставили многие. В общем, набралась неплохая сумма.

– Сколько?

– На миллиончик долларов там бы потянуло.

Конечно, иной фыркнет: что такое миллион долларов сейчас? Но для большинства жителей планеты миллион долларов – это до сих пор что-то несбыточное. И особенно это касалось Олега, который теперь, когда его Забияка проиграл, оказался еще и бездомным. Все ощутили нечто вроде вины, за то что не дали Забияке выступить. Олег так старался, а они ему все испортили.

– Но почему он просто не вернул мне Жеребчика! – произнес Василий Петрович дрогнувшим голосом.

Но Ваня не спешил так легко прощать своего врага и настороженно спросил:

– А как конь вообще к нему попал?

– Он клянется, что по чистой случайности. Он уже провел в городе некоторое время, как вдруг понял, что забыл в деревне кое-какие документы. До его дома чуть больше двадцати километров. Сущий пустяк для Забияки. Так что Олег уехал с вечера, а на следующий день уже вернулся.

– А Жеребчика-то он как нашел? По дороге на него наткнулся?

– Нет, наутро он решил в последний раз прокатиться по округе. И внезапно услышал лошадиное ржание. Свернул на звук и увидел привязанного к дереву чудного двухлетку. Он пришел в полный восторг, отвязал лошадь, которая, видимо, так сильно ослабела от голода, что даже бежать от него не могла, и привел нового питомца к себе домой, где и поместил его в конюшню своего Забияки.

– Получается, он спас Жеребчика?

– А потом хотел нас подпалить, – повторил Ваня, но на сей раз его слова уже прозвучали совсем неубедительно.

Все были благодарны Олегу за то, что он спас их Жеребчика. И они понимали: на крайние меры этот человек пошел только по причине игровой зависимости, в которую он попал.

– Олег понял, что судьба дает ему шанс. Такой конь не мог появиться сам по себе. Он явно откуда-то сбежал или… или его украли. Олег поехал в город, где узнал, что конь действительно похищен.

– Я сам… сам ему рассказал! Вот дурак!

– Дальше события развивались следующим образом. Олег понимает, что сама судьба шлет ему победу и выигрыш. Едет, закладывает квартиру ростовщикам, получает за нее деньги куда меньшие, чем мог бы получить. И все для того, чтобы поучаствовать в скачках, внеся невиданную ставку в сто тысяч долларов.

– И он тренирует Забияку изо всех сил.

– Олегу было крайне важно выиграть. Для него это вопрос жизни и смерти.

– Но при этом он не обидел Жеребчика. Более того, он очень хорошо заботился о нем, – вновь заметил Василий Петрович. – Черт, я начинаю чувствовать прямо свою вину перед этим парнем. Надо его отпустить.

– Что? – ахнул Ваня.

Но Алена и Инга шикнули на него.

– Помолчи.

Ваня обиделся и действительно замолчал. А Василий Петрович повернулся к Толе:

– Давай-ка, мы с тобой так это дело и решим.

– Как же? Василий Петрович? – растерялся теперь уже и Толя. – А поджог? А кража вашего коня?

– Ну, будем исходить из того, что не будь Олега, Жеребчика бы у меня тоже уже не было бы. Он бы там погиб в этом лесу, один, привязанный у дерева. Нет, как подумаю, какой страшный конец мог ждать моего малыша, просто мороз по коже. А теперь Жеребчик у меня, Олег в тюрьме, без приза и будущего. По-любому, в проигравших он. А к проигравшим надо быть великодушными.

– Но он преступник.

– В первую очередь, он несчастный человек. И хватит со мной спорить! Решено! Как я сказал, так и будет. Я снимаю все свои претензии в отношении Олега.

– Но пожар…

– Пожар возник вследствие недосмотра моих же людей. А Жеребчик… он просто был спасен Олегом. И тот намеревался передать мне его в ближайшее время.

– Ну, тут вы правы. Он и правда намеревался, – вздохнул Толя. – По его собственным словам, сразу после скачек он хотел вернуть вам Жеребчика.

– Врет он! – не выдержал вновь Ваня. – Я вам говорю, этот хлыщ все врет! И деньги бы себе заграбастал, и нашего Жеребчика! Ишь, перекрасил он его уже! Либо продать собирался, либо выправить фальшивые документы и в скачках использовать! Точно вам говорю! Ну почему вы меня не слушаете?

Но слова Вани ушли впустую. Всем было жалко Олега. Возмездие рано или поздно всегда настигает таких людей. Но почему-то никому не хотелось, чтобы это случилось именно здесь и сейчас.

– Что же, – произнес Толя, оглядев всех присутствующих, – значит, на том и порешим. Олег не виновен. Так?

– Он может отправляться на все четыре стороны, – подтвердил Василий Петрович уже сказанное им ранее.

Глава 16

Олег вышел на свободу на следующий день после полудня. Его встречали всем сыщицким коллективом, он же, выйдя из отделения и увидев их возле дома Татьяны, виновато опустил голову и побрел к ним.

– Простите, я виноват, – произнес он, приблизившись вплотную. – Честное слово, бес попутал! Но я все искуплю!

– Да чего там! – дружески хлопнул его по плечу Василий Петрович. – Ты же моего Жеребчика, получается, спас.

Видимо, Олег не рассматривал дело с этой точки зрения. И она ему сильно пришлась по душе.

– А что? – расправил он плечи. – Правильно! Действительно, я же его спас!

И, устремив на Василия Петровича взгляд, полный укоризны, он воскликнул:

– Вот ты какой! Я тебе коня спас, а ты меня в тюрьму упрятал!

– Ну-ну, – предостерег его Василий Петрович. – Ты не борзей, парень. Все-таки спалить ты нас реально хотел.

– Бес попутал, – вновь привычно понурился Олег, мигом растеряв весь свой кураж. – Виноват я перед вами. Надо было сразу же вам Жеребчика вернуть, как только вы у Татьяны появились. Знак это мне был, а я его не понял. Вы ведь меня пришли предупредить, от конокрада предостеречь, а я…

– А ты вместо этого подсунул нам фальшивые улики.

– Верно, фальшивые, – признался Олег. – Запутать вас хотел. По ложному следу пустить, чтобы не дознались вы, где на самом деле Жеребчик ваш находится.

– Значит скальпель…

– Мой он. Случайно у меня завалялся.

– А клок рубашки и кровь на ней?

– Они тоже мои. И кровь, и рубашка. Я когда убирался в конюшне, случайно за гвоздь зацепился, спину себе ободрал. Ну, и вручил вам, решил, что в комплекте со скальпелем эти вещи произведут на вас нужное впечатление и отведут ваши подозрения от меня.

А ведь именно так оно и случилось. Олег все рассчитал верно. И если бы не настойчивость самих друзей, вполне могло выйти так, что Жеребчик бы так и остался в руках у Олега. Несмотря на клятвы последнего в том, что он вернул бы им коня после скачек, друзьям что-то не сильно верилось в такое благородство Олега.

Но Василий Петрович считал, что история не знает сослагательного наклонения. Что сделано, по тому и нужно судить. Олег не только нашел в лесу коня, но еще и старательно ухаживал за ним все это время. Сберег его в отличной форме, так что тот смог выступить и выиграть. И поэтому Василий Петрович первым прекратил бичевание преступника, вполне миролюбиво спросив у Олега:

– Ты мне лучше скажи, чего теперь делать-то будешь? Денег у тебя нет, дома тоже. Куда подашься?

– А куда мне теперь? Даже и не знаю. Устроюсь где-нибудь. Конечно, по своей специальности мне уже больше не работать, но где-нибудь устроюсь. Мир велик!

И помолчав, Олег добавил:

– Вот только Забияку мне точно больше не потянуть. Денег у меня нет. Да и желания возиться с этим конем, если честно, тоже. Да и вообще, надо мне завязывать с тотализатором. Совсем я с этими скачками запарился. Нельзя так. Ведь все подчистую спустил! Все, что имел, просадил! Голым остался. Хорошо, что все закончилось.

– Вроде ты не сильно и опечален своей неудачей?

– А знаете, пожалуй, что и да, – неожиданно улыбнулся Олег. – Все, что ни делается, – все к лучшему.

– Что же тут для тебя хорошего?

– Отпустило меня. Вы не представляете, каково это, когда тебя ломает и хочется ставочку сделать. Как закручивало меня гайками все эти годы, страшное дело… А теперь вот отпустило. Ничего-то у меня нет, ставить нечего, так и играть больше не хочется. Знаю, что все равно не на что.

– Так и что делать-то будешь? – повторил свой вопрос Василий Петрович.

– Что делать буду? Да пойду куда глаза глядят. Забияку вон только моего себе заберите.

– Как это заберите? – растерялся Василий Петрович. – Это еще зачем?

– Доброе дело сделаете.

– Не понимаю. В каком это смысле?

– Так я же себя знаю. Если сейчас коня у меня не заберете, я его потом на мясо сдам.

– Что? – поразились все. – Это же твой друг!

– И чего? Играть приспичит, я его и продам. Только нормальный человек у меня Забияку не купит. Значит, остается его на мясо продать.

– И продашь? – не верил своим ушам Василий Петрович, чувствуя, как все теплые чувства к этому человеку стремительно покидают его душу.

Но Олег не стал изображать себя лучше, чем был на самом деле.

– И продам! – воскликнул он. – Слезами вот обольюсь, а все-таки свои деньги на живодерне за конягу возьму. Или оставлю кому-нибудь, вроде как в залог, а потом все деньги проиграю и выкупить Забияку мне уже нечем будет. Ну а он к себе никого из новых хозяев не подпустит, что с таким конем делать? Его так и так на мясо сдадут. Так что заберите вы его от меня, от греха подальше. Я ведь себя знаю, правду вам говорю.

Душевной слабости этого несчастного человека можно было только поражаться. Он открыто признавался во всех своих пороках, сознавал, что живет ужасно, но поделать ничего с собой не мог. Никакого сопротивления своему недугу он не оказывал. Разве что сейчас, когда все же сделал попытку спасти своего единственного друга от ножа живодера, под который, впрочем, сам же и собирался его поставить.

– Заберите, очень вас прошу! – умоляюще произнес Олег и взглянул на Алену с Ингой. – Конь у меня натренирован отлично. Он у меня через все препятствия прыгал, так что и в стипль-чейзе может участвовать, и просто в скачках. Я же не знал, где мне придется его выставить. Тренировал как только мог, как говорится, гонял и в хвост и в гриву.

И видя, что его слова не убедили мужчин, Олег повернул голову и вопросительно взглянул на Алену с Ингой:

– Возьмете? Вы ведь знаете, он же хороший конь. С ним только поласковей надо обращаться.

Но Ваня это тоже услышал и возмутился:

– Ага! Мы с ним поласковей, а он нас копытом.

– Или за башку тяпнет! – поддержал его Давыдов.

– Он же у тебя чокнутый, – присовокупил Константинов.

Олег в ответ лишь горестно охнул:

– Эх! Знать, конец тебе, Забияка, пришел. Идем, со мной, друг сердечный. Хоть прогуляемся напоследок.

И в этот момент Алена почувствовала, что происходит что-то очень неправильное. Им был нужен Забияка, а они были нужны ему. Нельзя было позволить Олегу увести такого замечательного коня и убить его.

– Конечно, мы его возьмем! – поспешно воскликнула Алена, шагнув вперед. – О чем речь!

И не обращая внимания на недоумевающие взгляды окружающих, добавила:

– И вы можете приезжать к нам, чтобы повидать Забияку, когда хотите!

– Что ты говоришь? – прошипел стоящий рядом с ней Василий Петрович. – Зачем он нам? Конь совершенно неуправляем.

Одна Алена упорно шла на выручку осиротевшему коню. Она видела, что муж ее – Василий Петрович – против. Давыдов и Константинов тоже упорно отводили взгляд от молящей физиономии Олега. Они тоже явно не хотели связываться с неуправляемой скотиной. И все равно Алена чувствовала: в данном случае права именно она.

– Ну ладно, вы тут решайте без меня, – произнес Олег. – А я пойду, мне еще с Татьяной нужно попрощаться. Я ведь перед ней тоже виноват. Приехал, обнадежил, а теперь, получается, в кусты?

– Не переживай! У Татьяны есть кому ее утешить.

– И я этому, честно говоря, очень рад, – произнес Олег. – Она хорошая женщина и достойна лучшего мужчины, нежели я. Со мной она почти наверняка была бы очень несчастна. А с Колей, глядишь, чего-нибудь у нее и получится. Но все равно, пойду, попрощаюсь с ней.

«И возьму на дорожку у доброй Танечки немножко денег взаймы». Эта фраза не была произнесена вслух, но все присутствующие почему-то подумали именно об этом.

Когда Олег скрылся в доме, Алена вновь подступилась к своему Василию Петровичу.

– Вася, возьми Забияку к нам, – попросила она у мужа.

– К нам? Это злобное чудовище? Ты не с ума ли сошла, дорогая!

Забияка и в этот момент вел себя не лучшим образом. Он как раз метался по своему деннику, ржал, не позволяя никому ни войти, ни даже просто приблизиться к себе.

– Этот конь убьет любого, кто к нему подойдет. С ним никто не найдет общего языка.

– Не спеши так с выводами, дорогой, – усмехнулась в ответ Алена.

Затем она подошла к деннику Забияки и, прежде чем ее успели остановить, вошла внутрь.

– Алена! Алена Игоревна! – кинулись за ней Василий Петрович и Ваня.

Но их остановил сам Забияка. Обежав Алену, он встал между ней и людьми. Конь привстал на дыбы, и изо всех сил стукнул по полу передними копытами, показывая всю серьезность своих намерений. Но к Алене он не проявлял никаких признаков агрессии. Более того, когда она бесстрашно положила руку на холку Забияки, тот пошевелил ушами, но с места не тронулся и позволил ей погладить себя по шее и почесать под гривой и даже за ушами.

Все, кто это видел, изумленно ахнули. А Алена торжествующе вышла из денника и сказала:

– Забияка вполне приручаем. Если мы возьмем его к себе, ручаюсь, я вскоре сделаю из него приемлемого члена нашего сообщества. Это живя в деревне в компании лишь одного Олега он одичал. Да еще перед этим к нему плохо относились прежние хозяева. А у нас на заводе, где его никто не станет обижать и где рядом с ним будет много других лошадей, он вскоре увидит, что ему ничего не угрожает, и станет совсем смирным.

– Ну, насчет того, чтобы эта зверюга стала совсем смирной, я бы поостерегся говорить, – пробормотал Ваня.

Но Алена не обратила на Ваню внимания. Взглянув своему мужу прямо в глаза, она твердо произнесла:

– Вася, возьми Забияку к нам. Он даст будущим жеребятам то, чего им так не хватает!

– И что же?

– Отвагу! Дубовские лошади сейчас слишком робкие. А кровь Забияки придаст будущим жеребятам спортивный дух.

Все молчали, обдумывая сказанное Аленой. Один Ваня тихо охнул:

– Не дай бог, если все наши будущие жеребята будут такими же, как этот конь!

Но Василий Петрович хотя и разделял мнение своего охранника насчет буйного нрава коня, кивнул и неожиданно тепло и даже ласково ответил своей жене:

– Будет как ты хочешь, Аленушка. Все это время ты была мне верной подругой и соратницей. И полагаю, ты заслужила то, чтобы я прислушался к твоему мнению. Считаешь, что кровь Забияки надо добавить в будущую породу, значит, так и сделаем.

И это была поистине самая большая похвала из уст мужа, которую слышала за свою жизнь Алена. И она даже покраснела от удовольствия, ведь с самого начала их брака как-то так само собой получилось, что Алена попала в разряд опекаемых Василием Петровичем существ. А теперь он не только признавал за ней право на свою любовь, но также и прислушивался к ее мнению.

Приняв решение о судьбе Забияки, мужчины вышли на улицу. Теперь им предстояло решить множество не менее важных вопросов, связанных с транспортировкой коня. Ведь пока удастся привести его в относительное благожелательное настроение, мог пройти не один месяц. А ждать так долго никто не хотел. Олег мог бы помочь им, транспортировать Забияку, но Василию Петровичу по какой-то причине не хотелось показывать Олегу дорогу к ним в «Дубочки».

Несмотря на данное его женой слово, что Олег может видеться с Забиякой сколько и когда захочет, Василий Петрович намеревался ограничить эти встречи, а желательно, так и вовсе свести их к нулю. Олег был из породы тех людей, которые куда ни пойдут, всюду рядом с ними следуют какие-то аферы и неприятности. А Василию Петровичу хотелось жить спокойно, а это означало – без угрозы появления в его доме Олега.

– Повезем сами, – твердо сказал он своим людям. – Думайте, как будем улещивать коня.

Пока Забияка, еще не подозревающий о крутой перемене, которая ждала его в скором будущем, спокойно жевал сено, Алена оставалась рядом с ним. Делать ей было нечего, и она набрала номер Миши. Она хотела узнать, не появились ли новости о его пропавшей сестре Ларисе.

Но Михаил оказался занят.

– Я не могу говорить, – шепотом произнес он в трубку.

– Почему?

– Ксюша очень плохо себя чувствует, – сдавленным голосом сказал парень.

Алена могла и не спрашивать, чем заболела Ксюша, потому что на заднем плане отчетливо слышался голос этой пьянчужки:

– Ах он, паскудная морда! Ах она, мерзкая дрянь! Ну, попадись они мне только в руки! Убью обоих!

Миша хотел повесить трубку, но Алена успела спросить у него:

– Это она про кого так?

– Про своего мужа, – едва слышно пробормотал Миша.

– А что он натворил?

Парень поколебался, но потом все же произнес:

– Бросил он ее! И про Ларису вы больше не беспокойтесь, жива она. Полчаса назад муж Ксюши позвонил и сказал, что Лариса с ним в рейс ушла и они назад в ближайшее время не вернутся.

– Как это? – оторопела Алена. – Почему не вернутся?

– Любовь у них, оказывается. И уже давно. А мы-то ничего и не замечали!

– Так муж бросил Ксюшу ради твоей сестры?

– О-о-о! – жалобно простонал Миша. – Не говорите так! Если Ксюша это тоже сообразит…

Договорить он не успел.

– Мишка! – раздался позади громовой голос любовницы. – Ах ты, падла двуличная! Я все поняла наконец! Сговорились все за моей спиной, да?

– Ксюшенька, солнышко, не волнуйся так, – залебезил Миша. – Я и сам ничего не знал!

– Не мог ты не знать, что Лариска с моим мужем шашни завела! Подь сюды! Подь, я сказала! Ах ты, мразь! Ну, сейчас я тебе покажу, как за моей спиной тихушничать!

Следом за этим раздался звук смачной пощечины, еще какие-то крики, удары и брань. Затем в трубке что-то стукнулось, и связь прервалась.

Алена, покачав головой, невольно хмыкнула. Да уж, позавидовать Мише было нельзя. Однако он получил, что хотел. А обнаружение Ларисы снимало последнее подозрение с Никиты. Зная, что его женой написано завещание на других людей, он бы не стал ее убивать. Значит, это сделал кто-то другой? Но кто? Может быть, муж Ксюши? Одним махом за счет Марго обеспечил и свою бывшую жену, и свою новую подругу? Заботливый такой мужчина, встречаются же ведь и такие. Ну а Вольдемар пошел тут, так сказать, прицепом, заодно с женщинами.

Но тут же Алена подумала, что такая схема слишком уж трудна. И почему-то она была уверена: убийство совершено не дальнобойщиком, привыкшим честно зарабатывать себе на хлеб. И не Ларисой, которая привыкла больше печься о других, нежели о самой себе. Их побег всего лишь совпал по времени с убийством Марго. Это была случайность и ничего более.

Нет, Марго убил какой-то другой человек. Кто-то гораздо более циничный и жесткий. Но это был явно не слабодушный Вольдемар. И не Ксюша, отдающая дань бутылке.

Что касается Олега, то когда он пришел окончательно попрощаться, он был искренне рад услышать, что его Забияка отправляется в хорошие руки. Да и сам Олег выглядел куда более бодрым и жизнерадостным, чем еще час назад. Оказывается, Татьяна не только дала ему денег на дорогу, но и снабдила его рекомендательным письмом к одной своей подруге, которая давно жаловалась на скуку и избыток доходов, которые она «просто ну не знала, куда ей девать!».

– Вот теперь-то доходов, как я чувствую, у нее сильно поубавится, – ехидно произнесла Татьяна, помахав Олегу вслед кончиком своего шелкового шарфика.

– Зато при этом ей с этим типом будет совсем не скучно!

– Два в одном, редкая удача!

Таким образом, сплавив Олега, можно было считать, что судьбы всех более или менее положительных героев этой истории решились если не хорошо, то по крайней мере справедливо. Коля с Татьяной были счастливы. Ну, и Олег… он тоже устроился куда лучше, чем можно было ожидать за все его фокусы и проделки.

Глава 17

Но вся история с нахождением Жеребчика и поимкой его воров хотя и закончилась для друзей счастливо, но никак не приблизила их к разгадке того, кто же все-таки убил бедную Маргариту.

– Кто бы это ни сделал, он подлый скунс!

– Гад он последний.

– Но кто?

– Никита?

– Данила?

– Кто-то другой?

Никто из друзей-сыщиков этого, конечно, не знал. Все ломали голову над этим вопросом не первый день.

Толя был явно осведомлен лучше, но он держал язык за зубами. И лишь один раз обмолвился, что главное тут, по его мнению, – это номер, который стоит на машине Железняка.

Эти слова заставили всех задуматься.

– Номер? А что у него за номер?

– Три семерки, на удачу.

– Ну на удачу. И что?

Ответа ни у кого по-прежнему не было. Но теперь ситуация усугубилась тем, что скачки закончились, пора было собирать вещи и уезжать. А преступник так и не был изобличен. И становилось совершенно непонятно, уезжать им всем или же оставаться? С одной стороны, у всех были свои дела. А с другой – уехать из города, так и не разобравшись до конца в этой истории, тоже было как-то неправильно.

Ситуацию исправила Инга, которая заявилась в номер к Алене попить чаю. И, соскребая остатки снадобья из грецкого ореха со стенок банки, неожиданно спросила у своей подруги:

– Скажи, а тебе не кажется странным, что преступники так поступили с Жеребчиком?

– Как это так? Что ты имеешь в виду?

– Ну, что они выгрузили Жеребчика, даже не потрудившись отвезти его подальше от города.

– Они же объяснили: боялись, что дальше на дорогах уже будут посты и что их задержат.

– А мне кажется, что дело тут в другом.

– В чем?

– Сам Жеребчик был им не нужен, их интересовал кто-то другой.

– Правильно. Они депутату Мазуренко хотели навредить. Он ответственный за скачки. Если бы Жеребчик не выступил, то…

– То что? – перебила ее Инга.

– Что? Ну, скачки пришлось бы…

На этом месте Алена запнулась, а потом удивленно пробормотала:

– В самом деле, что бы такого случилось?

И взглянув снова на Ингу, она кивнула:

– Мне кажется, я тебя поняла. Это для нас Жеребчик все равно что родной. Для нас было принципиально важно его выступление. А для всей прочей публики, которая пришла поглазеть на скачки, не все ли равно, какая лошадь будет выступать под тем или иным номером? Жеребчик еще молод, из фанатов у него только мы и есть. Публика охотно посмотрела бы скачки и без его участия.

– Вот именно. Да и по рассказу Железняка, он привязал коня, даже не подумав, зачем это делает. Значит, преступники даже не потрудились толком спрятать Жеребчика. Его мог найти кто угодно.

– И нашли его Забяика и Олег.

– Да, в этом Жеребчику не слишком повезло. Олег спрятал его у себя, держал взаперти и не потрудился сообщить хозяину о своей находке. Но ведь конь мог попасться и порядочным людям. Тем людям, которые бы потрудились объявить о находке вороного, по всем приметам породистого жеребца-двухлетки. И тогда Жеребчик очень быстро вернулся бы обратно к своему хозяину – Василию Петровичу. Нам бы даже не пришлось его искать. Конь мог возвратиться к нам уже на следующий день.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Мне кажется, что у Железняка был какой-то другой повод, чтобы выкрасть Жеребчика.

– И что за повод? – недоумевала Алена.

– Им действительно поручили это сделать, только с другой целью.

– Я что-то тебя не пойму, – покачала головой Алена.

– А что, если их целью был совсем даже не Жеребчик? Что, если это был просто повод, чтобы Железняку сблизиться с Марго? Сблизиться с ней настолько, чтобы заманить девушку в уединенное место, где и расправиться с ней без помех?

– Это как?

Но Инга не ответила. Вместо этого она произнесла:

– Ты вспомни, что сказал нам Толя. У Железняка в номере машины стоят три семерки.

– Да, мы сами их видели, это же на удачу!

– Но машину с таким номером видел в ночь убийства мальчик Валя, который возвращался к себе домой в Лебяжий Лог. И она стояла совсем неподалеку от того места, где нашли тело Марго. И те двое, кого мальчишка видел ночью в лесу, вполне могли идти к этой машине.

– Вот оно что! – воскликнула Алена. – Значит, убийцы – это Железняк и его приятель!

– И по времени все сходится, – продолжила рассуждать Инга. – Сначала Марго участвует в спектакле, где Железняк предложил ей главную роль. Она успешно справляется со своей задачей. Задумка осуществлена. Но, наверное, Марго хочется встретиться после того со своими новыми знакомыми и вдоволь поржать с ними над бедолагой Мазуренко, у которого теперь, как она себе воображает, будут из-за ее выходки крупные неприятности.

– Она рассуждает не слишком умно.

– Но Марго умной женщиной и не была. Ею в основном двигают эмоции и чувства. Она человек сиюминутного порыва, вспомнить хотя бы ее дурацкое завещание, в котором она назначает своими наследниками посторонних ей, в общем-то, людей.

– Да, эмоции всегда управляли Марго, – согласилась Алена. – И когда она сбежала пять лет назад от Никиты, она действовала, руководствуясь чувствами, а не здравым смыслом.

– Но зачем Марго нужно подкинуть Мазуренко свинью напоследок?

– А толстяк депутат здорово ее достал за эти годы, это все говорят в один голос.

– Итак, предположим, Марго успешно справляется со своей задачей, выманивает конюха, а ее сообщники крадут лошадь. После этого они уезжают, а она ждет в условленном месте, когда вернутся ее сообщники. Эти двое – Железняк и его приятель, избавившись от Жеребчика, приезжают к Марго и убивают ее.

– А цель? Зачем им убивать Маргариту?

– Им лично, наверное, и незачем. Думаю, что, скорей всего, им заплатили за это убийство.

– Кто? Кто заплатил?

– А сама не догадываешься? Разве ты не видела, кому мадам Мазуренко передавала деньги?

– Железняку она сунула какой-то пухлый конверт, это я видела.

– А теперь вспомни еще одну вещь, Железняк состоит в весьма личных отношениях с мадам Мазуренко. Он ее любовник, с которым она встречается уже давно. Еще у Екатерины Великой были братья Орловы, которые не гнушались выполнять за императрицу грязную работу. В том числе и физическое устранение ее мужа связывают именно с именами этих двоих. И кого, как не своего любимого фаворита, могла попросить здешняя императрица о подобного рода деликатной услуге?

– Убийство соперницы? Но ведь мы это уже обсуждали гораздо раньше и еще тогда пришли к выводу, что мадам не могла убить сама.

– Сама не могла. А попросить Железняка – это очень даже просто.

Алена молчала. В пользу версии Инги говорило много фактов. Но было одно обстоятельство, которое заставляло Алену сомневаться.

– Но ведь Марго была любовницей Мазуренко и год назад, и два, и три. Почему мадам, законная супруга депутата, не заказала свою молодую соперницу еще тогда?

– Соперница стала для нее очень серьезной проблемой лишь в последнее время. Ведь Марго стала особой, от которой, как полагала мадам, у ее мужа будет ребенок. Ребенок долгожданный и явно горячо приветствуемый самим депутатом.

– Но это был совсем не ребенок депутата. Это был ребенок Никиты – мужа Марго. Он как раз навестил ее полтора месяца назад, тогда она от него и забеременела.

– И что? Сама-то мадам депутатша о появлении в жизни Марго ее бывшего мужа знать не может. Марго своего супруга ни с кем не знакомит, я бы сказала, она его прячет. Ведь никто из тех людей, кто знал Марго лично, ни разу не обмолвился о том, что таинственный Никита, появившийся в ее жизни, – это законный супруг Марго. Ни парочка мастеров из «Прелестницы», ни даже соседка Зоя этого не знали.

– Верно, и к Марго в дом Никита тоже не был вхож. Зоя ни разу не заикнулась о том, что к соседке зачастил в гости какой-то незнакомый мужчина.

– А из этого можно сделать вывод: Марго не приглашала Никиту к себе. Они встречались где-то в городе, а не у нее дома.

– И почему?

– Наверное, из-за Мазуренко. Он ведь мог нагрянуть к любовнице буквально в любой момент.

– И Марго встречается с мужем, но при этом врет своему депутату, что она то у одного врача, то у другого.

– А потом он находит положительный тест и воображает, что ребенок от него.

– Марго была верна своему депутату все пять лет. Он привык к ее покорности. Ему и в голову не приходит, что у него появился соперник.

– Он идет к жене и оповещает ту о том, что вскоре станет отцом. А сама мадам лишь делает выводы из услышанного. Ее муж надумал уйти от нее, бросить одну, разведенную и опозоренную. Мадам крайне самолюбива. А про нее будут говорить, что она не смогла удержать при себе законного мужа. Приятны ли ей были бы такие разговоры?

– Думаю, что нет. Но все-таки убийство…

– Знаешь, когда на одной чаше весов ее личное благополучие и прочное общественное положение, а на другой жизнь какой-то никому не известной потаскушки… Полагаю, выбор тут очевиден.

– Для меня нет.

– А для нее да.

– И все равно, мне не верится, что она отдала такое жестокое приказание.

Но Алене пришлось поверить, потому что на следующий день утром в гостинице вновь появился Толя, который принес шокирующую новость. Мадам Мазуренко призналась в своей причастности к убийству Марго.

– Конечно, она не сказала, что наняла людей для убийства соперницы. По ее словам, она поручила своему знакомому и его другу лишь поговорить с Марго, припугнуть ее и заставить отказаться от связи с мужем госпожи Мазуренко. Но кто-то из приятелей перестарался. Кто именно убил несчастную, она сказать не может, так как ее не было рядом с ними, у нее есть на это время алиби.

– Точно есть?

– Конечно, и мои коллеги проверили его самым первым делом, – серьезно кивнул Толя.

Подруги ощутили нечто вроде стыда. Сами-то они даже не подумали об этом. Выходит, полиция тоже кое-что может и тоже кое в чем разбирается. Это была обнадеживающая новость, заставляющая думать, что не все у нас в стране так плохо, как некоторым порой кажется. И в полиции работают дельные и умные ребята. Вон один Толя чего только стоит.

А сам Толя между тем продолжал свой отчет:

– Мадам явилась к нам сама с просьбой о защите.

– От кого?

– Она сказала, что Железняк и его приятель угрожают ей, требуют крупные суммы денег за свое молчание. И даже грозятся выдать ее и обвинить в том, что это она принудила их к совершению убийства.

– Какие-то крысы.

– Сама мадам отнюдь не считает себя виновной в случившемся, так как убивать не поручала, а поручала лишь поговорить с девушкой и предложить ей денег, если та уедет.

– И вы ей верите?

– Теперь уже трудно что-либо сказать. Лично я думаю, что это может быть как правдой, так с равной степенью вероятности и нет.

– Все-таки мадам Мазуренко опытный политик, – вступил в диалог Василий Петрович. – Она знает, что худой мир всегда лучше доброй ссоры.

– А тут еще и сама Марго собирается свалить из города, – добавил Ваня.

– Но мадам об этом не знала! Толя, скажи ты им!

Но Толя лишь развел руками. Мол, как я могу говорить, если не имею никаких доказательств? Всем, да и самим подругам было ясно: без признания Железняка и его сообщника тут ничего не сделать.

– А что говорят сами братья?

– Пока что ничего. Они ведь уже задержаны нами за кражу Жеребчика. Но судя по их рожам, когда им сегодня утром зачитали показания мадам Мазуренко, они оба не ожидали подобного поворота событий и здорово перетрухали. Лично мне кажется, что мадам депутатша дала им вполне конкретное задание. Но теперь, когда мальчишек арестовали и они находятся в руках следственных структур, она испугалась, как бы они не наговорили лишнего, и кинулась спасать свою собственную шкуру, донесла на них первой.

Проверить, как оно было на самом деле, подругам так и не удалось. Железняк и его приятель по совету адвоката в убийстве Марго так и не сознались, улики против них следствие также сочло недостаточными, и приятели отделались наказанием по куда более мягкой статье. Кража личного имущества гражданина, совершенное группой лиц и по предварительному сговору – так звучала формулировка в зале суда.

За кражу Жеребчика каждый из парней получил по полтора года условного срока. Они остались на свободе, но о политической и всякой другой карьере эти двое могли теперь смело забыть. Дружба с сильными мира сего стоила этим двоим их будущего.

Что касается наследников Марго – ее мужа и трех ее друзей, то они решили между собой дело миром. Всеми тремя друзьями Марго был написан отказ от наследства в пользу ее мужа. Даже Лариса, сбежавшая со своим любовником из города и прячущаяся из опасения мести буйной Ксюши, узнав о непростой ситуации, прислала заверенный по всем правилам отказ от наследства Марго.

Таким образом, все имущество покойной было передано Никите законным порядком. Но и он, в свою очередь, проявил благородство. И в качестве ответного дара выделил каждому из друзей Марго приличную сумму с ее накоплений. Все друзья Марго, как сказал он, оказались порядочными людьми и их следовало за это вознаградить.

Пока решался вопрос о наследстве, друзья Марго наконец получили возможность лично познакомиться с Никитой, давней страстью их подруги, которого она от них всех зачем-то прятала.

– Наверное, она опасалась, что если проболтается, то ее счастье могут сглазить. Хотя мы были бы только рады, если бы она бросила своего толстопузого депутата. Он был ей совсем не пара!

Увы, Марго совершила ошибку, стоившую ей жизни. Она до последнего скрывала от всех личность мужчины, заставившего ее глаза сверкать от счастья. И даже сам факт его появления стал известен лишь самым близким ее друзьям. Но хотя она и была вновь счастлива, обретя своего мужа, но все же изрядно помучила Никиту за нанесенную им когда-то обиду. И даже приехав к своей любимой жене уже во второй раз и уже по ее требованию, Никита, опять же по требованию Марго, остановился на частной квартире. Марго сама приходила туда к нему, но к себе не приглашала и со своими друзьями так и не познакомила.

– Она была очень суеверна.

– Хотя рассказывала она мне про вас всех немало, – признался Никита друзьям Марго.

– Если ты тот самый Никита, в которого Марго была так сильно влюблена и появление которого сделало ее такой счастливой, то мы будем рады отдать тебе все ее наследство. Она тебя одного любила в десять раз больше, чем всех нас, вместе взятых.

– Не только любила, но еще и мучила. Если бы вы только знали, сколько мне пришлось умолять ее сменить гнев на милость. И до последнего момента она не покорялась мне полностью. Постоянно мучила меня неизвестностью, не говоря мне ни да ни нет.

– Для себя она уже все решила. Можешь в этом не сомневаться. Она бы поехала за тобой хоть на край света. Ты был ее сердцем, а это завещание, которое она написала в нашу пользу, было всего лишь шуткой. Мы всегда это знали и не в претензии ни к тебе, ни к Марго.

Оказавшись среди друзей своей жены, Никита сам признался им в том, что он знал о завещании Марго, составленном в их пользу. Жена сама ему сказала о том, что богата, но пока что завещала все своим друзьям.

– И издевалась надо мной, когда я велел ей уничтожить это завещание. Сказала, что еще посмотрит, достоин ли я того, чтобы разделить со мной все ее деньги.

– Она точно собиралась его аннулировать, – пояснила ему Лариса. – Сама мне об этом сказала и попросила, чтобы я его привезла к ней.

– А я об этом ничего не знал! Марго и тут проявила свой характер. Я думал, что завещание находится у тебя.

И когда Никита узнал о смерти жены, то захотел завещание это у Ларисы изъять, потому что знал: Марго доверила хранить завещание именно ей, как самой организованной из всей их компании. Однако Лариса еще до своего бегства с мужем Ксюши отдала завещание Марго. Та очень обрадовалась и сказала: как хорошо, что Лариса его принесла. Она завтра же пойдет к нотариусу и все свои прежние завещательные распоряжения аннулирует, потому что теперь в ее жизни вновь есть любовь.

– Ты не обижайся на меня, дорогая, но я уезжаю из вашего города, – сказала она тогда. – Больше меня тут ничего не держит. Так что спасибо и прощай.

Однако Никита об этом разговоре ничего не знал. Он полагал, что ему нужно уничтожить завещание. Конечно, любой юрист объяснил бы, что эта мера ничего нынче не дает. И что содержание любого завещательного распоряжения всегда можно восстановить по регистрационной записи у нотариуса, его составившего. Но Никита был абсолютно безграмотен в юридических тонкостях. Он об этом варианте развития событий просто не знал. Супруг Марго был уверен, что завещание пишется в единственном экземпляре, который и находится у завещателя. И что завещание может быть просто уничтожено, и никто даже не узнает, что было в нем написано. Оттого он и залез в комнату к Ларисе и перевернул там все вверх дном в поисках бумаги своей жены. Он был уверен, что завещание все еще хранится у Ларисы в числе прочих бумаг. И что если его уничтожить, никто в целом мире не сможет претендовать на наследство Марго.

Подобной безграмотности можно было бы удивиться, но не надо забывать, что Никита не получил никакого образования, кроме школьного. И поэтому во многих вопросах он был потрясающе наивен.

Однако Бог всегда вознаграждает хороших людей. И дело с наследством закончилось для Никиты вполне благополучно. И теперь на полученные им средства он собирается открыть собственный цирк.

– Зюлю-Козюлю, раз Марго так ее любила, я тоже возьму к себе в номер, – решил он. – Собачка будет напоминать мне о Марго. А может быть, она даже займет в номере место моей ассистентки.

И все же подругам казалось, что скорбь Никиты и траур по его любимой жене будут недолгими. Ведь такой любвеобильный мужчина сумеет быстро утешиться. Да это и к лучшему, ведь живым должно быть хорошо с живыми, так уж устроен этот мир, и пенять тут не на кого.

Content

Дарья Калинина
Готовь завещание летом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17