Молли Эванс

Кардиограмма страсти

Глава 1

Альбукерке, Нью-Мексико, США

Виктория Стерлинг-Торн решительным шагом вошла в клинику Саут-Вэлли. От страха у нее расширились зрачки, а лицо приобрело зеленоватый оттенок, и чувствовала она себя как студентка-первокурсница в первый день практики. Ну да, нервы шалят и да – первый день, но на новой работе. Ничего страшного. Она уже проходила через это, выдержит и теперь. Первое мая – новый месяц и новая жизнь. Это будет восхитительная глава в ее жизни, она уверена, что обогатится потрясающим опытом. У клиники великолепная репутация, и Виктории не терпелось стать ее частью.

Закусив нижнюю губу, она задавалась вопросом: был ли ее выбор правильным? Виктория скрыла, кто она, даже чуть изменила имя. Прошлое странным образом отражалось в будущем, но девушка надеялась, что теперь с этим покончено. От волнения у нее свело живот. Ей ничего не остается, кроме как рассчитывать на удачу и верить, что решение было правильным, во всяком случае, теперь уже слишком поздно поворачивать назад.

Вики была опытной медсестрой, но сейчас ей было не по себе. Она вспоминала ворчание отца и смех брата. Все это уязвляло ее гордость, но она докажет им, что они ошибаются. Она намеренно выбрала городскую клинику, а не дорогую частную больницу. Пришло время воплотить свои мечты в жизнь.

Слишком много лет ее отягощало бремя семьи, оно давило на ее плечи тяжелым грузом, который она не могла сбросить. Теперь она хочет быть просто медсестрой, которая заботится о людях. Вот и все.

Вики приблизилась к стеклянной двери. Клиника была заполнена людьми. Одни спокойно сидели, другие нервно ходили взад-вперед, кто-то успокаивал маленьких детей, и все ждали, когда их примут. Виктория никогда не видела столько народу. Это было хорошо, потому что это значит: здесь в ней будут нуждаться. Но сумеет ли она оказать качественную медицинскую помощь? Нервы, нервы… Надо успокоиться. Все правильно, все идет как надо! Она никогда не относилась к своей карьере легкомысленно, всегда была предельно серьезна, поэтому и поступила в медицинский колледж, и не собирается останавливаться сейчас. Пусть ее семья будет сто раз против, она сделала свой выбор, и любой, кто станет у нее на пути, ничего не добьется. Виктория хочет помогать людям, которые в ней нуждаются. Это давало ей такое удовлетворение, которого никакая другая профессия не может предоставить. Каждый пациент заставлял девушку вспоминать мать. Ее она не смогла спасти: было слишком поздно. Рак захватил ее прежде, чем она поняла, что случилось худшее. И теперь Вики хотела помочь тем, кого можно было избавить от страшной болезни, а их близких от тяжелой утраты. Но атмосфера в больницах, в которых она работала последние пять лет, ей не нравилась.

Оглядевшись, она сразу же обнаружила сестринский пост.

– Привет, я – Вики, ваша новая медсестра. – Она надеялась, что женщина вспомнит, как беседовала с Вики в прошлом месяце.

Тонкая седовласая женщина, которая выглядела так, словно она могла лично знать Флоренс Найтингейл [1], взглянула на Вики поверх полукруглых очков.

– Вики Стерлинг-Торн? – спросила она веселым и добрым голосом.

– Да. Однако я предпочитаю, чтобы меня называли просто Торн. Это облегчает бумажную работу.

– Верно. Чтобы вам было легче, я – Тили Макги. Входите, и я вам все покажу. – Она отодвинула стул на колесиках и открыла боковую дверь, чтобы Вики вошла. – Как видите, у нас сегодня полно народу, так что вы можете уже приступить к работе: взять анализы, измерить температуру и тому подобное. Вам придется ориентироваться самой. – Она покачала головой, словно бы зная что-то, что Вики было неизвестно.

– Все в порядке. Я постараюсь помочь, где только смогу. Ведь именно для этого я здесь. – Она повернулась и наткнулась на человека, который только что вошел на сестринский пост. – О, простите. – Она смотрела на высокого, на голову выше ее, привлекательного мужчину в синей медицинской униформе и затруднялась определить его статус. – Вы – медбрат?

Мимолетная улыбка осветила его лицо, и глубокие карие глаза на минуту сверкнули.

– Иногда я бываю всем на свете. Медбратом, секретаршей, техником в лаборатории и доктором – все в одном лице. – Его губы снова тронула улыбка, и она была безусловно доброжелательная.

Вики моргнула.

– Это впечатляет, – призналась она. Похоже, перед ней человек, умеющий справляться с кучей дел одновременно.

– Да, это так. – Доброжелательная улыбка вдруг исчезла, а лицо приняло недоверчивое выражение. Чем она это заслужила? Он вздохнул. – Полагаю, вы – новая медсестра?

– Да. Я выгляжу недостаточно серьезной?

– Я вовсе так не думаю.

Ее охватила тревога. Неужели информация о ее семье распространилась так быстро? Она вздохнула в ответ и понадеялась, что ей удастся разрешить все противоречия разом.

– Меня зовут Вики, и, несмотря на то, что вы можете подумать, я просто медсестра.

Он кивнул:

– Просто, чтобы вы сразу поняли, ваша предшественница не вернулась из декретного отпуска, и несколько недель мы были как без рук.

Ее направило агентство, но нам нужен специалист на полный рабочий день, а не какая-нибудь вертихвостка, – произнесла Тили, не отрывая глаз от компьютера.

Вики кивнула и натянуто улыбнулась. Похоже, ее блистательное резюме не убедило доктора в том, что она такая уж опытная медсестра. Ничего, время внесет свои коррективы.

– Ну что ж, я здесь для того, чтобы помочь. С чего начнем?

– Со знакомства, я полагаю. – Он огляделся. – Карлос где-то здесь. Он ассистент, не знаю, что бы мы без него делали. А я доктор Мигель Торрес. У нас тут без формальностей, так что называйте меня просто Мигель.

Вики нерешительно протянула руку, он неохотно пожал ее – крепко, но быстро. Рука была теплой и жесткой, как и у большинства мужчин, которые зарабатывают на жизнь своим трудом. Можно было подумать – это рука строителя, рабочего, в общем, труженика. Вики вздрогнула. Она надеялась, что это не знак свыше. У нее были причины работать именно здесь, и она не хотела, чтобы ей пришлось напоминать себе о том, что с боссом нужно держать дистанцию.

– Рада работать с вами.

Мигель отошел от нее и взглянул на сумочку и коробку с ланчем в ее руках.

– Тили, ты можешь выделить ей шкафчик? Судя по этой сумке, он ей понадобится.

Она смотрела, как Мигель прошел через приемный покой, и спросила себя: что стоит за этим замечанием? Или она просто слишком боится новых людей из-за печального опыта прошлого?

– Пойдем, дорогая, я помогу тебе устроиться, – сказала Тили.

Они вернулись уже через несколько минут. Тили уселась за стол, чтобы записать очередного пациента, а в это время Мигель пытался забрать младенца с посиневшим личиком у молодой матери.

– Он не дышит, он не дышит! – кричала женщина и крепче прижимала к себе ребенка, не замечая, что причиняет ему еще больший вред.

– Давайте посмотрим, – настаивал Мигель, пытаясь успокоить мать и заняться наконец ребенком.

Вики рванула вперед, без лишних слов наклонилась к малышу и дунула ему в лицо.

Ребенок дернулся и сделал вдох. А затем другой. И за несколько мгновений его лицо приобрело нормальный розовый цвет.

Мамаша с открытым ртом смотрела на Вики. Мигель поднял на нее изумленные глаза. Все переглянулись и вздохнули с облегчением.

– Что? – спросила Вики, глядя на них.

Неужели она уже что-то сделала не так? Она всегда попадала в какие-то истории, но ей не хотелось бы, чтобы это случилось в первый же рабочий день. Это была работа, в которой она нуждалась и которую хотела. Лишиться ее было немыслимо, и не имело значения, сколько денег у ее семьи. Это не ее деньги, она прокладывала себе дорогу сама, полагаясь на свои знания, способности, трудолюбие и зарплату медсестры.

– Что вы с ним сделали? – спросила мать, и ее тон был уже спокойнее, чем минуту назад, хотя она все еще тяжело дышала.

Я просто стимулировала его дыхательный рефлекс. Я этому научилась на своей работе в больнице. – Она озабоченно посмотрела на Мигеля. – Иногда новорожденные просто забывают дышать, и когда вы дуете им в лицо, они пугаются и делают вдох. Это и есть рефлексы.

Вики протянула руку к матери и погладила ее, успокаивая, стараясь не замечать пристального взгляда Мигеля, однако тревога ее не отпускала. Его внимание вызывало у нее волнение, и к этому еще предстояло привыкнуть.

– Может быть, мы его сейчас осмотрим?

– Да, да, да. Простите, доктор Торрес. – Теперь по лицу матери текли слезы, и она передала младенца Вики.

– Все в порядке, – заверил ее Мигель и сжал ее плечо. – Мы осмотрим малыша и убедимся, что все в порядке. Просто чтоб быть уверенными.

Вики передала младенца Мигелю и завела с матерью разговор, чтобы успокоить ее и дать себе время справиться со своим смущением.

– Как вас зовут?

– Тина.

– Почему бы вам на секундочку не присесть? Я уверена, что вы устали. – Вики усадила ее на ближайший стул.

– Да, меня всю трясет. – Она обхватила плечи руками, словно ей было холодно. – Я думала, он умирает.

– Теперь с ним все в порядке. – Вики подняла глаза на Мигеля, который кивнул в ответ, что немного успокоило ее. Иметь такого доброжелательного босса – большое везение, есть с чем себя поздравить. – Очень страшно, когда с младенцами такое случается, правда?

– Все в порядке, – заявил Мигель, осмотрев малыша. – Готов поспорить, что этот мальчишка однажды станет чемпионом. – Он завернул младенца в мягкое голубое одеяльце и сделал ему «козу», разговаривая с малышом так, словно всю свою жизнь только и делал, что растил ребятишек.

Вики старалась не смотреть на него. Нет, это просто потрясающий мужчина! Лицо его осветила улыбка, а голос стал ласковым и нежным. Он улыбался малышу. Совершенно потрясающе! Ничего похожего на мужчин, которых она знала в своем мире. Что-то сжалось в ее груди, может быть, давно потерянная надежда завести семью. После развода, это было два года назад, Виктория не позволяла себе погружаться в эти мечты. Мужчина с ребенком были чарующим зрелищем, но она давно поняла, что не у каждого красивого мужчины в груди бьется живое сердце. И нельзя судить о мужчине по тем комплиментам, что он расточает женщине. Наконец она отвела взгляд. Тина о чем-то ее спросила.

Вот уже несколько лет Мигель возглавлял клинику. Через его руки прошло много детей. И он всегда надеялся, что, когда они вырастут, никто из них не попадет под влияние бандитов или наркоманов, как его младший брат Эмилио, но он понимал, что этим надеждам не всегда суждено сбыться. Смерть Эмилио была одной из причин, почему он так боролся за каждого ребенка, который попадал в его клинику. Слишком часто битва за спасение жизни была битвой не с болезнью, а с бандитами. Но всегда он стремился победить, вырвать у смерти жизнь своих пациентов. Он не смог спасти брата, что ж, это его беда, с этим ему приходится жить. Он вытащил с того света немало ребятишек и надеялся, что кто-то из них получит образование, будет жить долгой, здоровой жизнью, достойной человека. Он может внести в это свою лепту. Так он оплатит долг чести. Семья – это главное, а он так многим ей обязан.

С младенцем, уснувшим на его руках, он сел на стул рядом с Тиной.

– С ним все в порядке. Вы правильно сделали, что принесли его к нам. Назальная гиперемия пройдет через несколько дней после приема лекарств, которые я вам дам, но если они не помогут, приносите его снова.

– Серьезно? – Она посмотрела на него, ее глаза расширились, и в них снова появились слезы. – Ничего страшного не случилось?

– Серьезно. – Он снова погладил ее по плечу и улыбнулся. – Ничего страшного.

Кивнув, Тина взяла ребенка на руки. Глядя на нее, доктор подумал, что с малышом все будет в порядке и что мать со всем справится.

– Все будет хорошо. Вам нужно просто побольше отдыхать и немножко меньше тревожиться, – подтвердила Вика.

– Спасибо. Вы не представляете, какое это облегчение. – Она всхлипнула и смахнула слезы. – Я всегда боюсь самого худшего.

– Я тоже. Так что хорошо, когда этого не случается, верно? – сказала Вики и ободряюще улыбнулась Тине.

– Вы правы.

Иногда вам нужно думать умом, а не сердцем. Я знаю, что это действительно трудно, но поняла это много лет назад. Вы можете применить этот маленький трюк, который я показала вам, если он решит снова перестать дышать.

– Я так и сделаю. Спасибо вам.

Мигель следил за этим разговором с интересом, удивляясь словам принцессы виноградников Стерлинг-Торн. Нет сомнения, что сама она не страдала ни одного дня в своей жизни, однако способна искренне сочувствовать чужой боли. Эти двое, кажется, нашли общий язык, что позволило Тине немного расслабиться. Такие разные, светлая и темная, бедная и богатая, – это не помешало им понять друг друга. Зная историю семьи Вики, Мигель представлял себе, что она живет в замке, в башне из слоновой кости. Но раз она поступила к ним в клинику, ему нет дела до всего этого, если она окажется хорошей медсестрой. И это было причиной, по которой он согласился принять ее на работу. Большинство людей ее статуса просто жертвуют крупные суммы на благотворительность. И лишь единицы принимают личное участие, оказывая конкретную помощь людям. Но в данный момент ему не должно быть дела до рассуждений на темы морали, пока его приемная полна пациентов.

– Вы приехали самостоятельно или вас кто-то сопровождает? – спросил Мигель Тину и встал, отведя глаза от красавицы Вики.

– Моя мама сидит в комнате ожидания.

– Это хорошо. Она во всем вам помогает? – спросила Вики, проходя с ними к выходу.

– Да, она помогает мне каждый день. Не знаю, что бы я без нее делала.

Почему бы вам не привезти малыша сюда через пару дней, чтобы мы смогли полностью обследовать его? – спросила Вики, затем приумолкла, быстро взглянув на Мигеля. – Простите. Я не должна была спрашивать первой. Есть ли у вас здесь детское отделение или что-то в этом роде?

– Да, в самом деле, есть, – сказал он, и в его голосе послышалась некоторая чопорность. – Мы клиника широкого профиля, хотя по виду этого, может, и не скажешь. Раз в неделю к нам приходят сестры-практикантки. Я пытаюсь добиться, чтобы они работали два раза в неделю, но на сегодняшний день пока так.

Тревога в глазах Вики все еще не прошла, но она мягко сказал Тине:

– Прекрасно. Надеюсь увидеть этого молодого человека снова. Тили назначит вам время.

Вики улыбнулась, глядя на Мигеля в поисках подтверждения своих слов. Он кивнул, его голос неожиданно стал резким. Вики смотрела на него, и ее глаза сияли, а он неожиданно задумался, что за секреты скрываются в их темно-синей глубине. Он сделал шаг назад и откашлялся, раздраженный ее вызывающей привлекательностью. Сейчас не время очаровываться коллегой. В особенности такой, которая происходит из богатой семьи. Он знал по опыту, что ничего хорошего из этого не выйдет.

– Можете идти. Я думаю, с малышом все в порядке. Подойдите к Тили, она назначит вам осмотр приблизительно через неделю.

Тина повернулась к Вики, и они направились к двери.

Мигель проводил их взглядом и занялся следующим пациентом. День только начинался.

Глава 2

– У вас всегда так? Так много народу на приеме? – спросила Вики Мигеля, следуя за ним по коридору в комнату для персонала, которая была похожа на большую кладовую.

– Мы на самом деле занимаемся здесь всем, – сказал он и поставил в микроволновку две чашки с водой. – Кофе?

– Да, спасибо.

Он вскипятил воду для них обоих и, пока Вики просто наблюдала за ним, открыл банку растворимого кофе и насыпал пару ложек в каждую чашку. Скрыв гримасу, она приняла у него чашку.

– За ваш первый день. – Он отхлебнул кофе и сел за маленький столик. – У нас всего несколько минут до того, как все наши палаты будут полны, так что я должен сориентировать вас, как идут дела в клинике. В процессе работы это будет быстрее и понятнее, чем просто рассказать вам о нас.

– Согласна, я лучше учусь на практике. – Вики отхлебнула из чашки, ожидая отвратительного вкуса напитка, и не ошиблась. Она попыталась скрыть свое отвращение, потянувшись к сахарнице на столе. – Я думаю, сюда нужно добавить немного сахару.

Мигель ухмыльнулся:

– Вы слишком добры. Этот напиток не спасти сахаром, но мой вкус совершенно погублен условиями работы. Если вы хотите пить хороший кофе, приносите с собой термос или что-то в этом роде. Деньги на кофе улетучились, когда нам урезали бюджет.

Кофе был таким отвратительным, что это не поддавалось описанию. Потянувшись в карман халата, она вытащила пачку мятных конфет и сунула одну в рот, надеясь, что это отобьет вкус ужасного напитка.

– О! Не беспокойтесь. Я что-нибудь придумаю, но, надеюсь, вы не будете в обиде, если я не стану это пить, – сказала она и встала, чтобы вылить кофе в раковину.

– Подождите, я его выпью. – Мигель потянулся к чашке.

Бедняжка. Нет денег на кофе? Ужас. И Вики подумала о друге, владеющем кофейным бизнесом. Она должна будет поговорить с ним.

– Итак, расскажите мне о клинике.

– О да. – За несколько минут Мигель рассказал ей коротко историю клиники, о том, как она была на грани закрытия и снова вернулась к жизни. – По-настоящему прискорбный факт состоит в том, что наши деньги по гранту на исходе и город не уверен, что сможет найти для нас финансы. Состояние экономики отражается и на них. – Он потянул за лацкан своего халата, и его губы на секунду сжались. – Я экономлю на каждой мелочи, но концы с концами не сходятся. Кто-то должен нам помочь.

Она видела тревогу на его лице. Он вкладывает массу энергии и, вероятно, свое сердце в эту клинику.

– Как насчет спонсоров?

Наши спонсоры – бакалейные магазинчики, но их средств недостаточно для того, чтобы обеспечить клинику. Община собирает, зарабатывая деньги мойкой машин, уборкой территории и тому подобным, но этого просто недостаточно для серьезных доходов.

– Нет, я имею в виду крупных спонсоров, когда люди и корпорации жертвуют большие деньги в обмен на налоговые послабления. Вот что вам нужно.

Она сама организовала несколько благотворительных фондов и знала, о чем говорит. В конце концов, именно так делаются дела в мире бизнеса. Все просто становится на свои места, когда кто-то из семьи Стерлинг-Торн желает, чтобы что-то было сделано. Вы звоните своим богатым друзьям или устраиваете обеды и предоставляете всем прекрасную возможность расстаться с деньгами. Разве нельзя сделать то же самое в этой общине? Хотя все это для нее словно другое государство, но она была уверена, что действовать надо по той же схеме.

Мигель вздохнул, давая понять, что ему уже приходилось испытывать разочарование, и Вики почувствовала, что она, не желая того, подняла вопрос, который выходит за рамки ее компетенции.

– Прошу меня простить. Я не знала, что клиника в таких стесненных обстоятельствах.

– Откуда вам знать? – Он улыбнулся ей грустной улыбкой. – Несколько лет у нас был достойный спонсор. Он умер в прошлом году, и семья решила не продолжать благотворительность. Может быть, город пойдет нам навстречу, но, может быть, и нет. До июля, пока не будет принят окончательный бюджет, мы не узнаем, что нас ждет.

От несправедливости всего этого Вики охватил гнев. Она только начала здесь работать, и вот клиника уже на грани закрытия.

– Это неправильно! – возмутилась Вика, думая, как она может помочь этой маленькой клинике. – Это историческое здание?

– Хорошая мысль, но нет. Здание недостаточно старое, чтобы считаться исторической ценностью, так что отсюда тоже нечего ждать помощи.

Дверь в крошечную комнату приотворилась, и в нее просунул голову молодой человек.

– Прибыл пациент с болью в груди.

– Боль в груди – в первую очередь, – заметил Мигель, и они бросились к выходу.

Оба побежали в палату, куда направился молодой человек, как предположила Вики, кстати, это и был Карлос. Мигель был настоящим профессионалом, каждое движение уверенное и точное, он знал, что надо делать. Лицо пациента было серым, и Вики, сжав зубы, внутренне приготовилась приступить к реанимационным действиям.

– Подготовьте дефибриллятор, – приказал Мигель, понизив голос, – и протяните к нему электрод. Вдвоем вы с этим справитесь.

В комнату вбежала Тили.

– Я звоню 911, вызываю транспорт.

– Спасибо, Тили, – ответил Мигель. – Ему безусловно нужен больничный уход. Но сначала мы должны добиться стабильного состояния.

– Дефибриллятор готов, доктор, – отрапортовала Вики, подтащив массивный аппарат на колесиках к кровати пациента. – Вы предполагаете поставить капельницу? – Зная наизусть порядок действий в подобной ситуации, она надеялась, что сможет предвосхитить распоряжения Мигеля, избавляя его от необходимости отвлекаться на объяснения.

– Да.

Другие двое, похоже, тоже хорошо знали свои роли. Карлос подключил кардиомонитор, который был словно взят из старого кино, настоящий антиквариат, но он работал, и это было, вероятно, все, чего Мигель от него хотел. Следующим движением он уже надел на руку пациента манжету для измерения давления. Тили тем временем подкатила капельницу и уверенной рукой ввела в вену иглу, которую приготовила Вики.

– Лекарство, которое мы вводим, должно смягчить боль, – объяснил Мигель пациенту, которому было, похоже, немного за шестьдесят лет.

Одной рукой он опустил больному на лицо кислородную маску. Его дыхание было хриплым и поверхностным. Вики взглянула на монитор, мгновенно расшифровав показания.

– Похоже, у него инфаркт.

Мигель так же взглянул на монитор, затем на Вики, удивляясь быстроте ее реакции.

– Вы правы. Ставьте капельницу и сделайте укол магнезии. – Наклонившись над пациентом, он произнес: – Постарайтесь замедлить дыхание.

– Я сделаю укол, – сказала Тили, и вместе они ввели приготовленные лекарства пациенту.

Вскоре они услышали звук сирены.

– Пойду встречу их, – бросил Карлос уже от дверей.

Вики методично озвучивала показания приборов, так что Мигелю не было нужды смотреть на монитор.

Мигель был сконцентрирован на состоянии пациента, не отвлекаясь ни на что другое.

– Побыстрее капельницу.

– Да, доктор, – ответила Вики, и хотя ее руки слегка дрожали, она изменила отметку капельницы до следующего уровня. – Я надеюсь, она немного расширит его сосуды. Он нуждается в лучшей циркуляции.

– Согласен. – Мигель нажал кнопку печати на старом мониторе, висевшем на стене, и фрагмент кардиограммы появился на бумаге, которую он тут же оторвал. – У больного серьезные изменения сердечного сегмента.

– Следует ли нам послать кардиограмму вместе с ним в больницу? – спросила она, зная, что доктору в реанимации понадобится эта информация для сравнения с более поздней кардиограммой.

– Да. – Он снова нажал кнопку, и машина распечатала вторую полосу кардиограммы.

Прибыла команда скорой помощи, которая следовала за Карлосом, и через несколько минут пациент уже лежал на каталке и его повезли к машине.

Вики сделала несколько глубоких вдохов и положила руку на грудь:

– Ого. Это было что-то.

Губы Мигеля на мгновение сжались в одну линию, затем он кивнул, словно бы заключая:

– Это было что-то. Испытание огнем в первый же ваш день. Хорошая работа, всем спасибо.

Вики почувствовала благодарность к нему. Она, разумеется, не ожидала комплиментов, в особенности после его замечаний.

– Почему бы мне не приготовить палату для следующего пациента? – спросила она. Несколько минут, проведенных в одиночестве, принесли бы ей облегчение, она надеялась, что ее руки и ноги перестанут дрожать от волнения.

– У меня записаны несколько человек, – сообщила Тили и вернулась на сестринский пост.

– Звучит неплохо. – Мигель пошел вслед за Тили, а потом, обернувшись, помедлил. – Но сначала я вымою руки, – сказал он и вернулся в палату.

Обычно такие короткие перерывы она использовала, чтобы собраться с мыслями, это было время, когда она могла позволить прокрутить ситуацию в уме, увериться в том, что она сделала все, что должна, и успокоить свой ноющий живот.

Мигель прокашлялся, посмотрел на нее и отвел глаза.

– Вы были превосходны, Вики, – заявил он, смущая ее.

Она не заметила, как он закончил мыть руки и встал рядом с ней.

– Вы знаете, я всегда прокручиваю ситуацию в уме? Все ли мы сделали правильно?

– Я знаю, что все было правильно, и это хорошо. Обсудить ситуацию с членом команды всегда полезно. Такие неотложные случаи бывают не каждый день, так что это должно было потрепать вам нервы.

– Я просто счастлива, что ничего не забыла, понимаете? – Она открыла верхний ящик тележки с лекарствами. – Я полагаю, мы перевезем капельницу в другое помещение?

– В процедурную. Тили покажет вам, где это.

Вики остановилась, и он посмотрел на нее. Она была довольно высокая, длинноногая и стройная. Свои белокурые волосы она собрала в низкий пучок. Ее ясные синие глаза подчеркивали бледность лица. На левой щеке у нее был маленький шрам, который он заметил только теперь, когда оказался рядом с ней. Шрам, наверное, остался после перенесенной в детстве ветрянки. И если бы не этот маленький изъян, он назвал бы ее изящной, а так, со шрамом, она все-таки несовершенна. Во всяком случае, внешне.

И он снова удивился, почему эта женщина из невероятно богатой семьи явилась в его убогую клинику. Месячного дохода семейного бизнеса Стерлинг-Торнов, вероятно, хватило бы, чтобы профинансировать его клинику на десять лет работы. У него не укладывалось в голове, что эта молодая, красивая, богатая женщина работает, как и всякая другая медсестра, которую он мог бы нанять. Честно говоря, он был против ее кандидатуры, но в клинике катастрофически не хватало людей. А вот Тили поддержала идею взять ее на работу, и хотя Мигель был от этого не в восторге, все же решил довериться интуиции. Резюме Вики выглядело прекрасно, но это не означало, что она сможет выдержать напряженный ритм работы клиники, хотя сегодня она его точно выдержала. Но он не меняет своего мнения так быстро. Только время покажет, насколько она вынослива, но уже теперь он не испытывал к ней недоверия.

– Что-то не так? – Она поймала на себе его испытующий взгляд, и в ее глазах зажглось простое любопытство. – Вы странно на меня смотрите.

Мигель помедлил, прежде чем задать вопрос:

– Что вы здесь делаете?

– Вы взяли меня на работу.

Нахмурившись, он покачал головой, словно ее ответ не удовлетворил его.

– Я хочу сказать, что человек с вашим положением делает в подобной клинике? Разве вы не должны работать в какой-нибудь частной лечебнице?

– Я могу, но это не означает, что я должна или что я этого хочу.

Свет в ее глазах погас, и Вики разочарованно отвернулась. Она старалась казаться невозмутимой, но он понял, что его вопрос рассердил ее, и почувствовал раздражение. Может, он и несправедлив, но жизнь учила тому, что люди редко бывают такими, какими хотят казаться.

– Люди и вещи часто производят обманчивое впечатление. Вы должны бы это знать.

В ее глазах появилась тревога, и ее губы сжались.

– Я понимаю. Вы не уверены в том, что я способна справиться со своими обязанностями, несмотря на мои превосходные рекомендации и профессиональные действия во время приема пациентов?

– Я знаю, что вы способны к этой работе, но я не понимаю, почему вы хотите ею заниматься. С положением вашей семьи…

– Забудьте о моем положении, пожалуйста. Я здесь по той же причине, что и вы, доктор. Я здесь, чтобы помогать людям, которые действительно в этом нуждаются, а не хлопотать вокруг дам, которые сделали слишком много пластических операций, – запальчиво произнесла она на одном дыхании.

И все-таки что заставляет вас заниматься подобной работой? – не отставал Мигель. Это был серьезный вопрос. А его самого что заставляет делать эту работу? Ну, у него-то причины для того, чтобы заниматься врачеванием, есть, но они глубоко личные, и он не собирается обсуждать их с Вики.

– Если вы покончили с собеседованием, то я бы хотела вернуться к своей работе. Тили поможет мне сориентироваться в первое время, если вам нужно отдохнуть от кого-то вроде меня. – Она повернулась, чтобы выйти из комнаты.

– Послушайте, это не то, что я имел в виду. – Черт побери. Он не намеревался вести этот разговор и теперь, кажется, вел себя не лучшим образом.

– А я думаю, это было именно то, что вы имели в виду, доктор. – Сделав паузу, она посмотрела через плечо с натянутой улыбкой.

– Вики, все это неправильно. – Он одернул свой халат и разгладил его, подбирая слова для объяснения. – Я просто не понимаю, почему человек, у которого есть все возможности в мире, выбрал для себя бедную маленькую клинику в захолустье.

– Может быть, мне нет дела до ее местоположения. Я ищу возможности применить свои знания и опыт в качестве медсестры. – Она пожала плечами. – В профессии медсестры нельзя без практики, иначе все умения забываются. А я не желаю забывать.

Ему пришлось принять ее объяснение, поскольку, как он ни старался, другого ему не предложили.

– У врачей то же самое. – Он повесил на шею стетоскоп и сунул руки в карманы халата. – Предположим, я уберусь с дороги и дам вам закончить с работой.

– Мне недолго осталось. – Вики бросила взгляд на часы и удивленно рассмеялась.

Это был замечательный смех, такой, какой он нечасто слышал.

– Ого. Только одиннадцать. А у меня такое чувство, что уже пора уходить.

– Я знаю, бывает, что теряешь чувство времени, когда имеешь дело с тяжелым случаем или чем-то в этом роде. – И с ним было такое еще до того, как он стал врачом. Когда он держал на руках своего умирающего брата много лет назад.

Глава 3

Остаток дня прошел в хлопотах: пациенты с обычными жалобами, респираторные заболевания и один, попавший под молоток палец. Они с Мигелем работали четко и слаженно, словно и не было неприятного разговора по поводу ее странного желания работать в клинике Саут-Вэлли. Ее роль ей нравилась, Вики ее хорошо знала и предпочитала многим другим занятиям. В своей семье она была обречена играть другую роль, которой не могла избежать долгие годы. Впрочем, были две короткие передышки – когда она училась в колледже медсестер и во время ее короткого брака. Сейчас она жила в коттедже на территории фамильного поместья и не подчинялась отцу, что было для нее некоторым облегчением. Она бы не смогла снова жить с отцом под одной крышей. Только оставаясь медсестрой и помогая тем, кто действительно в этом нуждался, она могла по-настоящему избежать фальшивого положения из-за семейной репутации, которая всегда была более значительной, чем она сама. Войдя в семейные владения, она снова превратилась в Викторию Стерлинг-Торн – имя, которое она носила до того, как начала работать.

Ее семья считала, что она совершает глупость. Женщины ее круга, безусловно, могут заниматься благотворительностью, но для этого достаточно просто выписать чек. Вики же необходимо было сознание того, что она принимает личное участие в достойном деле. Девушка вздохнула. Она не силах была изменить их взгляды, а они не могли больше влиять на ее выбор. Так что единственным ответом на все вопросы было вернуться к работе.

Клиника перестала принимать новых пациентов в четыре пополудни, и около пяти все дружно собрались покинуть скромное здание.

– Я ухожу, Мигель, если снова опоздаю к обеду, у мамы будет припадок. – Карлос перебросил ремень сумки через плечо.

Мигель улыбнулся молодому человеку и кивнул:

– Убирайся отсюда и поскорей. Передай ей привет и скажи, что ты задержался по моей вине.

– Так и сделаю. – Карлос вышел за дверь и растворился среди теней наступающих сумерек.

– Тили, ты уходишь? – спросил Мигель.

Тили покинула сестринский пост и закрыла за собой дверь.

– Да. – Она задержалась на секунду, посмотрела на Вики: – Счастливо, детка. – Затем перевела взгляд на Мигеля: – Увидимся завтра.

Вики вытащила из шкафчика сумку и порадовалась доброжелательности Тили. И хотя это было рискованное начинание, она подумала, что ей здесь может понравиться. Уже подойдя к двери, Вики вдруг осознала, что Мигель остался сидеть за рабочим столом, и остановилась.

– Вы еще не уходите?

– Мне нужно сначала закончить с бумажной работой, – ответил он. – Но я вас провожу.

Он отложил медицинскую карту и подошел к Вики, но она не двинулась. Она словно приросла к месту, глядя на него серьезно, оценивающе, и ему стало любопытно, что ее беспокоит. Внезапно он почувствовал неловкость, ему стало неуютно, и он не мог понять почему. Разумеется, раньше он видел много привлекательных женщин в своей жизни, но ни одна из них не волновала его так, как Вики. Может быть, дело было в ее глазах, они словно проникали ему в душу. А может быть, это было просто плохое освещение.

– Не перетруждайтесь, доктор. Веселого вечера.

– Это пожелание годится для других людей.

Это было то, в чем он давно уже не был силен. Все веселье и радость ушли от него в землю с кровью его брата. В ту ночь умерла и часть Мигеля. Он не смог спасти Эмилио. Его брат потерял жизнь, какое же у него было право жить? С той ночи он посвятил себя служению и спасению других людей, не жалея сил для их блага. Клиника теперь была его семьей, а ее пациенты – его детьми. Когда один из них умирал, он переживал его смерть, как свою личную потерю. Смерть пациента, которого он не смог вернуть к жизни, означала бесконечные страдания для его семьи, Мигель знал это слишком хорошо.

Глядя на Вики, он подумал, что она очень наблюдательна и, может быть, слишком проницательна. Он встретил взгляд ее синих глаз. Много лет назад он мог быть восприимчивым к их очарованию, но не сейчас. Ради своей карьеры и общины он не позволял себе увлечений. Он не может отвлекаться даже на такую очаровательную женщину, как Виктория Стерлинг-Торн. У него не было и не могло быть никаких дел с ее семьей. Они жили в разных мирах, хотя территориально их разделяло всего несколько миль.

– У моего брата собственный бизнес, и он отдает ему слишком много времени. Нельзя работать на износ – это делает людей по-настоящему несчастными.

Он подумал о своей семье и о субботних обедах, крестинах, свадьбах и прочих праздниках, которые он регулярно пропускал. Ему нужно быть ближе к семье, но его работа почти не давала передышки. К несчастью, его семье приходилось расплачиваться за это. Он должен был так много сделать и так много успеть, но всей жизни не хватит, чтобы по-настоящему утешить их. Близкие никогда не винили его в смерти Эмилио, хотя, может быть, ему было бы легче, если бы винили. Отбросив эти мысли, он решил проводить Вики.

– По-другому не получается. – Ему не хотелось сейчас обсуждать это с едва знакомой женщиной.

– Вы наняли меня на полный рабочий день, но сколько часов работаете сами?

– Я не слежу за этим.

Если бы Мигель следил, ему бы пришлось признать, что у него ничего нет, кроме работы, а ему этого не хотелось. Хотя он и считал, что большего и не заслуживает. Его вина в том, что Эмилио умер. И этим все сказано. Он снял халат и повесил на дверь.

– Готовы?

– Да.

Она вышла перед ним. Когда она проходила, он уловил аромат ее духов, сладкий, но пряный, похоже, это были сандаловое дерево и мускус. Весь день Мигель был так близко, что ощущал его, но сейчас он, похоже, проник ему в мозг. Теперь он узнает этот экзотический запах из тысячи других.

– Мне жаль, что я обидела вас, доктор Торрес, – сказала она, от растерянности сунула руки в карманы и отвела взгляд. – Я этого не хотела.

– Перед вами доктор Мигель Торрес, которого невозможно обидеть.

Он давно носил в себе свою боль, и напоминание о ней не могло ранить, хотя шрамы остались. Обидеть его? Нет, у нее не было шансов.

Вики наклонила голову и пристально посмотрела ему в глаза, словно желая понять, правду ли он говорит.

– Мне трудно в это поверить. Мы все реагируем на неприятные слова. И они нас задевают, даже если мы этого не хотим.

– Я просто не позволяю себе реагировать на такие слова.

Он проводит ее до машины, чтобы убедиться, что она в безопасности. В этот вечер ему не хотелось обсуждать с ней свои чувства.

Мигель видел, что ответ ей не понравился и она ему не поверила.

В молчании они дошли до ее машины в конце парковки, и она вдруг воскликнула:

– О, вмятина на двери! – Она наклонилась, чтобы рассмотреть ее, не подозревая, что предоставляет ему возможность насладиться зрелищем ее очаровательной попки.

С трудом он отвел глаза и сосредоточился на дверце автомобиля, но еще раз окинул ее фигуру томящимся взглядом, прежде чем шагнуть к ней, чтобы рассмотреть вмятину. Он провел пальцами по дверце машины. Было похоже, что кто-то открывал ее.

Он посмотрел на нее.

– Мне жаль. Может быть, лучшее, что вам следует сделать, – это заехать в автосервис дальше по улице.

Ее машина не была ни редкой, ни слишком дорогой, просто новенькая и чисто вымытая.

– Хорошая мысль, но сейчас от этого никакого толку.

Она нахмурилась, и ему захотелось немедленно исправить ситуацию. Он был не только доктор, но и мужчина и умел приводить вещи в порядок. Пробежав пальцами по вмятине, он придумал кое-что.

– Постойте здесь минутку. Я сейчас вернусь.

– Зачем? У вас что, в клинике есть слесарные инструменты?

– Нет, но, кажется, я смогу помочь.

Несмотря на свои предубеждения в отношении Вики, он не мог не помочь ей. Это было у него в крови: в любой ситуации, которую он мог исправить, независимо от личных чувств, он пытался это сделать.

– Мне стоит отвезти ее в автосервис, разве не так? – спросила она, и тревога затуманила ее глаза.

– Дайте мне минутку, ладно?

И очень скоро он уже шагал через парковку обратно к Вики и ее автомобилю.

– Что вы намерены делать?

Он снял с плеча поршень и показал ей:

– Я намерен приложить маленькое физическое усилие и таким образом попытаться исправить ситуацию.

– С помощью поршня? – На ее лице появилась вполне понятное сомнение. Она подняла брови и отступила на шаг. – Хотелось бы мне на это посмотреть.

– Когда вы проработаете в нашей клинике достаточно долго, вы научитесь творческому подходу к любой проблеме. – Повернувшись к машине, он приложил поршень к середине вмятины и ослабил затвор, затем медленно потянул. С хлопком вмятина исчезла, а Вики подскочила от неожиданности.

– Вы сделали это! – воскликнула она и в восторге схватила его за локоть. – Не могу поверить, что вы сделали это с помощью поршня. Я бы никогда до такого не додумалась.

Улыбка, которую он не сумел сдержать, расплылась по его лицу в ответ на искренний восторг. Он не предполагал, что умение работать с поршнем может кого-то так порадовать. Тепло в груди, которое ощущал Мигель, его озадачило, он давным-давно такого не испытывал. И не мог позволить его себе. Спрятав радость глубоко в душе, он кивнул:

– Ну вот, смотрите. Третий закон Ньютона в действии.

– Действие и противодействие, верно? – Она была в восторге.

В тусклом закатном свете он мог видеть ее сияющие глаза и невольно перевел взгляд на ее губы. Их уголки были приподняты, эти полные, чувственные губы были созданы для того, чтобы их целовал мужчина, забывая о проблемах прошедшего дня. Он почувствовал острое желание откликнуться на этот призыв, но не мог. Не сейчас. А может быть, никогда, и он подавил непрошеное желание. Она была нужна ему как помощница, медсестра, а не как любовница. Это были чисто профессиональные отношения, так что он сменил тему, заставив замолчать свое либидо.

– Вы, очевидно, прилежно учили физику.

– Немного, на самом деле физика не мой конек. – Она рассмеялась, затем освободила его руку, и он снова смог дышать полной грудью. – Спасибо огромное, Мигель. Мне не придется ехать в автосервис, я всегда чувствую себя там неисправимой тупицей.

– Всегда пожалуйста. И вам не стоит чувствовать себя тупицей. Вы очень умная. – Очень. И он всегда будет об этом помнить.

– Спасибо. – Она опустила голову и посмотрела в сторону. – Моя семья, между прочим, так не думает.

– Я бы сказал, что это их проблемы, а не ваши. – Он отошел от нее на безопасное расстояние и открыл ей дверцу. – Все еще хотите работать у нас?

– Безусловно.

– Тогда увидимся утром.

Прежде чем сесть в машину, Вики оглянулась:

– Я только что заметила, что других машин здесь нет. Где ваша? Стоит без вмятин в гараже?

– Я обычно хожу пешком. Это помогает сбросить напряжение. – И на каждом шагу его преследуют призраки. Никакая прогулка не могла быть достаточно долгой, чтобы убежать от них.

– Хотите, я вас подвезу? – спросила она, садясь в машину. – Буду счастлива.

– Нет, спасибо. Мне полезен вечерний воздух. – Он закрыл дверцу машины и смотрел, как самая интригующая женщина из всех, кого он встречал за долгое время, машет ему и отъезжает. Интригующая, да. Медсестра с прекрасной квалификацией? Сегодня был хороший день. Со временем принцесса проявится в ней, и тогда он увидит настоящую Вики.

Вернувшись в клинику, он обратил внимание на рисунки на стене. Местные детишки не только разрисовали стены клиники, но и оставили на ней свои автографы с подписями, выражающими любовь и признательность. Это немного смягчило его душу. Жизнь вокруг продолжается, даже если тебе не дает покоя прошлое. К сожалению, одной любви недостаточно. Он понял это много лет назад. Не имеет значения, как сильно ты кого-то любишь, этого просто недостаточно. Жизнь пошла наперекосяк, когда Эмилио был убит, а его невеста бросила его. Его жизнь была прекрасна – медицинский колледж, невеста и радужные планы на будущее. В ту ночь он потерял почти все. Отвернувшись от стены, он двинулся внутрь клиники и положил поршень на место.

Он покончил с записями быстро, как только было возможно, намереваясь отправиться домой и приготовиться к следующему дню. Когда он уже шагал по тротуару, вдыхая аромат наступившего вечера и наслаждаясь закатом, мысли о Вики и некоторые ее слова продолжали беспокоить его.

Что в ней было такого, что пробудило прошлое, которое он изо всех сил старался забыть? Может быть, она напомнила ему о чем-то или его мечты возродились, и он вспомнил о нереализованном будущем. Он не знал и не желал тратить время на мысли о принцессе в его клинике. Однажды она уйдет, как уходили все до нее, и он снова будет искать замену.

В обычный день он бы прошел мимо фотографий на стене в своем доме, не останавливаясь, не позволяя воспоминаниям вновь овладеть им. Сегодня он задержался и посмотрел долгим взглядом на лица, которые уже давно не видел. Дольше всего он задержался у портрета Эмилио, которому было только семнадцать, и старше он уже не стал. Бессознательно он сжал серебряный браслет на правом запястье. Каждый раз, когда касался его, Мигель думал об Эмилио, он прикасался к нему часто, царапая поверхность памяти, чтобы она никогда не смогла поблекнуть.

Мигель отвернулся от фотографии. Зачем она ему, если лицо Эмилио навеки запечатлено в его сердце. Стара поговорка о том, что время лечит раны. Но для него это не так. Он не может себе этого позволить. Он этого не заслуживает.

Он отошел, надеясь провести вечер как обычно, но ему это не удавалось. Образ Эмилио, мысли о нем отравляли ему удовольствие. Ноющая боль наполнила его грудь и прорвалась горящей дорожкой прямо к его сердцу. Мальчишка не должен был быть здесь, не должен был приходить, искать его, но он пришел, и это вина Мигеля, что Эмилио мертв.

Он никогда не мог простить себе, что позволил младшему брату умереть. Если бы только он был опытнее, умнее, если бы сумел убедить Эмилио уйти из банды, которая губила его жизнь, ведь у него были близкие, которые любили его. Если бы только он был лучшим братом, доктором, другом, Эмилио был бы сейчас жив, и их будущее стало бы совсем другим. Но ничего нельзя исправить, и нет ему прощения.

Но нельзя предаваться тоске и унынию, надо жить дальше. Он раскрыл медицинский журнал.

Глава 4

На следующее утро Мигель прошел через парадные двери клиники, которые были уже открыты, и миновал приемный покой, полный пациентов. Черт побери, он опоздал. После беспокойной ночи, наполненной нежеланными, пугающими снами, он наконец глубоко уснул как раз перед рассветом и, очевидно, проспал звонок будильника.

Он дошел до сестринского поста.

– Тили, извини за опоздание. Кого мы принимаем первым?

Сдерживая раздражение, он ожидал отчета Тили. Он не хотел, чтобы пациенты видели его в таком состоянии. Кроме того, посторонние мысли могут помешать ему поставить правильный диагноз. Он не может себе позволить даже небольшого отклонения от правил поведения. От этого может зависеть чье-то здоровье или даже жизнь.

– Первая палата полна. Карлос измеряет температуру, а Вики распределяет пациентов, – сказала Тили и посмотрела на него через плечо. – Расслабься, амиго. Она хорошо справляется, и миру не пришел конец оттого, что ты опоздал на пять минут.

– Ну хорошо. – Мигель с облегчением вздохнул. – Спасибо, Тили. Ты – сокровище.

Она улыбнулась и повернулась к экрану компьютера.

– Ну разве что необработанный алмаз.

Все еще немного не в себе, Мигель занялся первыми двумя пациентами, ему помогал Карлос. У следующего пациента нужно было взять анализы и сделать рентген грудной клетки, чего в этой клинике они выполнить не могли. Придется Вики заполнять множество направлений и посылать пациента в лабораторию и на рентген.

Как только он вышел из палаты, почувствовал, как его рот наполняется слюной, и задержался в дверях.

– Вы в порядке, док? – спросил Карлос.

Мигель осмотрелся:

– Я чувствую какой-то запах?

Со смешком Карлос схватил Мигеля за руку.

– Это должно быть кофе, друг мой. – Карлос сделал глубокий вдох и фыркнул, словно понюхал амброзию.

– Я знаю, что это кофе. Почему он здесь и почему он так пахнет? – спросил Мигель, все еще потрясенный запахом и своей внутренней реакцией на него.

Благодаря нашей новой подружке, Вики, у нас теперь есть кофе для всех. По-настоящему хороший кофе! – Он рассмеялся и подошел к сверкающей сталью кофе-машине, источающей самый божественный запах, который он когда-либо чувствовал в клинике.

Вики стояла рядом с тремя ящиками упакованного кофе.

– Надеюсь, с этим все в порядке. Таким образом, у персонала и пациентов всегда будет кофе. – Она была чрезвычайно довольна и сияла улыбкой.

Но Мигель был готов лишить ее этой радости.

– Я сожалею, но вам придется отослать кофе-машину назад. Вчера мы говорили о сокращении бюджета. Мы просто не можем позволить себе этой роскоши. – Он откашлялся. – Не имеет значения, к чему вы привыкли, здесь нет лишних денег, и несогласованных решений принимать нельзя.

Пока он говорил, мимо прошел пожилой пациент с чашкой дымящегося кофе в руке.

– Спасибо за кофе, мисс. Я уверен, что мне не помешает чашечка. – Было совершенно очевидно, что он расслышал слова доктора Мигеля.

– Но…

– Мне жаль, Вики. Но мы не можем себе этого позволить.

– Но… – попыталась она снова.

– Нет. Мы не можем жертвовать медицинскими нуждами ради роскоши пить хороший кофе.

Теперь улыбка Вики стала сердитой.

– Ваши следующие три пациента в четвертой палате. – Она подхватила свой планшет и отошла к пациентам.

– Вы должны послушать ее, док. Это не то, что вы думаете. Она сделала хорошее дело для всех.

Карлос двинулся вперед, чтобы помочь женщине, балансирующей с сумкой и ходунками.

– Позвольте я помогу вам, – обратился Карлос к ней. Не сводя глаз с Мигеля, он мотнул головой в направлении Вики и нахмурился.

Со вздохом Мигель дождался, пока Вики вернется из приемного покоя. Она, не глядя на него, быстро прошла мимо. Черт, опоздал на работу, а теперь еще обидел свою новенькую медсестру. Может ли день начаться хуже?

– Вики? Могу ли я поговорить с вами? – Он показал на комнату для персонала и подождал, пока она войдет, потом закрыл за собой дверь.

– Что такое, доктор? У меня пациенты, – возмутилась она, глаза ее все еще горели.

– Карлос сказал мне, что в истории с кофе я не все знаю. – Совсем не хотелось начинать этот разговор, но день уже полетел к чертям. Еще одна неприятность не сделает его хуже. Карлос никогда не давал ему плохих советов. Пока.

– Да, в этом все и дело. – Она сложила руки на груди и посмотрела на него.

Она не намеревалась облегчать ему этот разговор, и он подумал, что заслужил это презрение, не выслушав ее с самого начала. Но по опыту он знал, что его худшие опасения, как правило, оправдывались.

– Не расскажете ли вы мне, в чем дело?

– Это просто. Довольные пациенты вернулись домой и рассказали своим друзьям об этой клинике. Маленький жест в виде бесплатного кофе делает чудеса в смысле рекламы. Вы не представляете, что такое бесплатная реклама. Она бесценна. Вы можете обо мне не думать, но я знаю, что это факт.

– Я знаю об этом, но…

– В общем, я позвонила своему другу, с которым училась в школе. У него кофейный бизнес.

– Но…

– И я убедила его совершить жест благотворительности в отношении клиники, а ему, между прочим, за это снизят налоги. Он был польщен моим предложением. – Она отвернулась и подошла к двери.

Но прежде чем Мигель успел подумать, что делает, он протянул руку и придержал дверь, так что она оказалась в ловушке, потому что он стоял прямо за ее спиной.

Задохнувшись, она повернулась и удивленно посмотрела на него. Их разделяло всего несколько дюймов.

– Откройте дверь.

– Нет. Не раньше, чем вы выслушаете меня.

– Вы же меня не слушали. С чего бы я слушала вас теперь? – Она смотрела на него, а он следил за тем, как меняется выражение ее лица.

– Я не выпущу вас отсюда, пока вы не позволите мне принести извинения.

Ему нелегко дались эти слова.

Сначала она удивилась, но в следующую секунду ее лицо просияло. Ее губы раздвинулись в улыбке, что привлекло его внимание. И если бы он был другим мужчиной в другой ситуации, он бы, не сомневаясь, накрыл ее губы своими и узнал, насколько они мягкие. Если бы он был другим мужчиной, он заключил бы ее в объятия и прижался к ней всем телом. Но он не был другим мужчиной и этого не сделал. Он не мог.

Когда она моргнула и посмотрела на него, почти ласково, отчего ему отчаянно захотелось сделать шаг и прижать девушку к себе, он подавил это желание. Его руки чуть дрожали от напряжения, пот проступил на лбу – нелегко отказаться от такой девушки, но он сможет.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Мигель прикоснулся к ручке двери. Если он сию же минуту не скажет что-нибудь, не отвлечется от ее глаз, от ее губ, он совершит то, о чем, скорее всего, пожалеет.

– Мне очень жаль, Вики. Я должен был выслушать вас, прежде чем принимать решение. Я был раздражен из-за того, что опоздал, заставив ждать пациентов. Обещаю, этого больше не повторится. – Он отошел от нее на шаг и глубоко вздохнул, его одолели воспоминания. – Я проспал сегодня утром, отчего у меня плохое настроение.

– Я принимаю ваши извинения, но ситуация с кофе – это целиком и полностью ваша вина.

– Что? – Теперь она уж точно привлекла его внимание. – Как это?

– После того как вы починили мою машину, вы сказали, что, работая здесь, необходимо быть творческим человеком. – Она усмехнулась, и ее плечи заметно расслабились. – После того ужасного кофе, который вы мне вчера сделали, я решила в первую очередь творчески отнестись к этой задаче. – Она пожала плечами. – Понимаете, мне было нетрудно попросить своего друга.

Улыбка осветила лицо Мигеля.

– Ну хорошо. Принимаю вашу критику.

Легкий стук в дверь заставил их обоих вздрогнуть, словно они в чем-то провинились.

– У нас там пациенты, – напомнил Карлос через дверь.

– Ой, да. – Вики открыла дверь и едва не столкнулась с ассистентом. – Прости, Карлос. Нам кое-что нужно было выяснить.

– Да. И спасибо за кофе, – сказал он. – Всем он нравится.

– Прекрасно.

– Думаю, следующим вашим шагом будет решение насчет пончиков? – Молодой человек ухмыльнулся и помчался к следующему пациенту.

Вики рассмеялась.

– Он отличный мальчишка, не правда ли? – обратилась она к Мигелю, когда они покидали комнату для персонала.

– Да. Надеюсь, он останется.

– Почему бы ему не остаться?

– У него честолюбивые мечты, эта клиника тесновата для него. Он хочет быть доктором. У него впереди длинная дорога, если он действительно этого добьется. – Мигель вздохнул: дорога, которую избрал Карлос, у него была уже позади.

– Вам же это удалось, почему не удастся Карлосу? – спросила Вики. – Серьезно. Существует программа, финансируемая штатом, он может в ней поучаствовать. Если он окончил школу, это гарантирует ему поступление в колледж, не так ли?

– Да. Я только надеюсь, что он… не разочаруется. – Так, как разочаровался брат Мигеля, что привело его к гибели.

– Ну, полагаю, что нам следует вернуться к пациентам, а о будущем Карлоса мы поговорим позже, хорошо?

Согласен. – Он был рад, что она так быстро и хорошо разобралась с делом и вернулась к роли профессионала. Контактировать с кофейной фирмой ради благотворительности было для него делом незнакомым. Может быть, кто-то, кого отличало высокое происхождение, может стать для клиники спонсором. Время покажет.

– Почему бы вам не попробовать кофе? – предложила она и наполнила для него чашку, которую он принял, коснувшись ее пальцев.

– Боюсь, мой вкус непоправимо испорчен, вряд ли я смогу оценить его по достоинству, – сказал он, однако сделал глоток. И тут же восторженно застонал: – Поблагодарите своего друга. Это просто сказка.

Вики вспыхнула от удовольствия. Ни один мужчина в ее жизни не был бы удовлетворен простой чашкой кофе.

– Я поблагодарю.

Она прошла в палату.

Глава 5

Только вернувшись домой в тот вечер, Вики позволила себе вспомнить мгновение, когда Мигель задержал ее в комнате для персонала. Она была ужасно зла на него. Сначала ей казалось, что он обращается с нею точно так же как отец и братья, словно она – безмозглая дура. Так же как обращался с нею бывший муж. Но внезапно Мигель переменился и стал слушать ее. Он был так близко, такой мужественный, такой привлекательный и такой возбужденный. Он сказал, что больше никогда не будет судить о ее поступках опрометчиво. Вот что растворило ее гнев. Ей хотелось ему верить, но доверие давалось ей так трудно. После опыта с бывшим мужем, изменившим ее жизнь, она не могла порадовать доверием каждого, кто встречался ей на пути. Она вложила свою веру в мужчину и думала, что так будет до конца ее дней, и то, что случилось, перевернуло ее мир с ног на голову.

Закрыв глаза, она позволила себе представить, что было, вернее, что могло произойти сегодня в комнате для персонала. Если бы она вовремя подняла голову, если бы он придвинулся к ней, их губы могли бы встретиться. Вики таяла в этой мечте, гадая, на что мог бы быть похож поцелуй с доктором Мигелем Торресом.

Зазвонил телефон, и она вздрогнула от неожиданности, а все ее безумные фантазии улетучились. Прежде чем ответить, она проверила, кто звонит. Это был ее брат Эдвард.

– Привет, Эдди.

– Ты знаешь, ты – единственный человек на свете, который меня так называет.

Она услышала нежную признательность в его голосе и улыбнулась.

– Это потому, что я – твоя маленькая сестричка. Ты всегда будешь для меня Эдди, каким бы ты ни стал успешным дизайнером.

– Только, пожалуйста, не называй меня так, когда я делаю бизнес. Я этого не переживу.

– Эй, у меня есть идея. Ты можешь создать новую линию одежды для детей и назвать ее «Одежда от Эдди» или как-нибудь вроде этого.

Как странно. Такая мысль не приходила ей в голову прежде, и она порадовалась, но тут же закусила губу, ожидая его ответа. Он никогда не принимал раньше ее предложений, с чего бы ему вдруг изменить свое отношение?

Он усмехнулся:

– Это забавно, Виктория. – Он хохотнул. – В самом деле забавно, но я должен об этом подумать, если ты не возражаешь.

Она вздохнула, зная, что всегда будет маленькой сестричкой с идеями, которые никогда ни к чему не приводят.

– Так в чем дело? Почему ты звонишь? Я знаю, что не для того, чтобы получить совет в области развития моды.

– Ты совершенно права. Я хотел спросить, не могла бы ты пойти со мной на небольшой деловой обед.

Она снова вздохнула. Он всегда звал ее, когда ему нужно было пойти куда-то. Он был женат на своем дизайнерском бизнесе, летал на самолете на встречи и шоу в Нью-Йорк и Европу, настоящее же свидание для него было проблемой.

– Что, когда, где и все такое?

Эдвард сообщил ей детали, и она посмотрела в свой календарь. В пятницу вечером через две недели. У нее ничего не назначено в этот день.

– Могу.

– Отлично! Я пришлю тебе несколько новых вещичек из коллекции, и лимузин заберет тебя в полседьмого.

Всегда пользуясь возможностями щегольнуть на публике, Эдди настаивал, чтобы она надевала платья его дизайна в любое время, когда они появлялись вместе. К счастью, платья никогда не были слишком фривольными и всегда подчеркивали ее фигуру, так что на это ей нечего было возразить.

– Папа тоже там будет?

Она не любила задавать этот вопрос, но лучше быть готовой к стихийному бедствию и сделать подобающее лицо. Приготовить защиту, в которую она закутается, словно в манто, чтобы не допустить к своему сердцу боль, которую она обычно испытывала. Когда она была не готова, он всегда обижал ее своими суждениями и мнением о ее образе жизни. Когда она была настороже и готова, его комментарии не жалили ее так сильно.

– Нет. Чарльза пригласили, но у него другие дела. – По какой-то причине Эдди всегда называл их отца по имени. – По секрету, я полагаю, что он с кем-то встречается и не хочет, чтобы мы об этом знали, – сказал Эдди драматическим шепотом.

– Почему нет, ради всего святого? Мы – взрослые, а мама умерла много лет назад.

Может быть, если у него случится романтическая связь, ей станет легче. Управлять ее жизнью было для него чем-то вроде хобби, и, безусловно, ему это иногда удавалось.

– Я думаю, он опасается, что мы считаем это изменой по отношению к ее памяти – встречаться с кем-то, и ты знаешь, что он думает о верности.

Вики могла себе представить, как Эдди закатывает глаза, и рассмеялась:

– В самом деле.

Отчасти это было причиной того, что она так упорно боролась за свое призвание, когда пошла в колледж. Вики не хотела участвовать в семейном бизнесе и выбрала профессию, которая требовала личного участия в процессе. Это была единственная битва, которую она выиграла у своего отца, но он почему-то забыл об этом. Он так гордился своими двумя сыновьями, что на дочь смотрел как на не удачницу. Неудачный брак, неудачная карьера, неудачная дочь.

– Мне пора идти, Эдди. Увидимся на обеде.

– Договорились, сестренка. Не могу дождаться, когда увижу тебя в том платье, которое я тебе пришлю.

Отключив телефон, она наполнила бокал вином, чтобы снять неожиданное напряжение. Простое шабли, но это было ее любимое вино из семейных виноградников. Нью-Мексико был одним из самых старых винодельческих регионов Америки, благодаря испанскому вторжению много веков тому назад. Хотя ее семья не была по происхождению испанской, они приобрели местные виноградники и развили собственное винодельческое производство, которое с тех пор было семейным делом. Это и была та верность, о которой говорил Эдди. Она проникла в семью так глубоко, как виноградный куст в землю.

Виноградники располагались на площади в тысячи акров, которые когда-то были дном очень большого и очень древнего океана. Земля, обнажившаяся после того, как океан отступил миллионы лет назад, была самой плодородной в стране. Расположение вблизи реки Рио-Гранде давало единственную вещь, которую мать-природа не дарила столь щедро, – чистую воду.

Глядя в окно маленького коттеджа, Вики наслаждалась видом правильных рядов виноградника. Ребенком она бегала и пряталась среди листьев и винограда, воображая сказочные сюжеты, в которых переносилась в экзотические и чудесные страны, где она была королевой.

Сейчас виноградники просыпались после зимней дремоты. Весна в Нью-Мексико обычно начиналась в апреле, и период роста продолжался до первых морозов, иногда до октября. Это было ее любимое время года, когда земля оживала, чтобы встретить еще один сезон чудесного изобилия.

Коттедж был ее убежищем. После развода она чувствовала, что хочет оказаться посреди виноградника, где природа успокоит, излечит ее, а не в суетливом главном доме, где каждое ее движение тщательно изучалось и отслеживалось. Там она не могла по-настоящему расслабиться и быть собой. Коттедж был тем местом, в котором она нуждалась. Он давал защиту и безопасность, которые ей были так необходимы, и ничего от нее не требовал. Если бы у нее был выбор, она бы вообще не покидала его безопасных стен, разве что если бы нашла ему достойную замену.

Сейчас же, с бокалом вина в руках, она открыла дверь и отправилась на вечернюю прогулку по виноградникам, наслаждаясь видом кустов и попивая результат трудов семьи. Жизнь делала полный круг перед ее глазами. Касаясь листка винограда то там, то здесь, она спрашивала себя, может ли вспомнить некоторые из ее детских историй, которые рассказывала себе. Хорошо было бы снова стать королевой, хотя бы ненадолго.

Мигель вздохнул, размышляя о своих перспективах. Его сумасшедшая идея представить клинику потенциальным спонсорам, инвесторам, каким был их предыдущий спонсор, обернулась неудачей. Экономические проблемы в стране отразились на бюджете клиники, она теряла деньги с каждым годом, лечение стоило все дороже, кроме того, клинике требовался ремонт. Никакой инвестор в здравом уме не вложит свои деньги в этот провальный проект. Взглянув на часы, он сохранил файл и закрыл документ на компьютере. Он закончит с этим немного позже. Сегодня среда, и сейчас ему пора в спортивный центр, иначе он опоздает на вечерний баскетбол.

Доктор Мигель быстро переоделся в потрепанный спортивный костюм, наполнил бутылку водой и вышел.

Через несколько минут он добрался до центра, который не раз за все эти годы спасал ему жизнь. Он и некоторые его двоюродные братья и сестры практически выросли здесь, и у него была особая нежность к зданию и людям, которые в нем работали много лет.

– Мигель, ты готов к бою? – спросил его кузен Артуро и подал ему мяч.

Мигель поймал его и повел. Ему казалось, что стук мяча о пол синхронен биению его сердца.

– После прошедшей недели я думал, что ты не решишься. – Он ухмыльнулся и подал мяч назад.

Артуро поймал его, затем изящно провел мяч и, не дав Мигелю опомниться, забросил его в сетку.

– Как тебе бросок?

– Засчитай мне этот мяч, – сказал Мигель с ухмылкой, и игра началась всерьез. Они играли около часа, потом сделали перерыв, чтобы попить воды. Разгоряченный, потный, утолив жажду, Мигель прислонился к стене и перевел дух. Они с Артуро были не только двоюродными братьями, но и друзьями. Они хорошо знали и понимали друг друга.

– Ты идешь на выпускной вечер? – спросил Артуро.

– Что за выпускной вечер? – спросил он и нахмурился.

– Ты что, не проверял электронную почту? Пару недель назад я послал тебе письмо. Синди оканчивает школу.

– Синди?! – Мигель отпрянул. – Не может быть. Я что-то пропустил? Ей ведь еще год до окончания школы.

– Ты не следишь за временем, приятель. Она прошла ускоренную программу и одновременно начала заниматься в колледже. Она оканчивает на год раньше, так что у нас большой праздник.

– Как она выросла такой умницей? – Никто в их семье не оканчивал школу экстерном.

– В мать пошла, – констатировал Артуро и выпил еще воды. – Ну и как твоя клиника? Ты все еще женат на ней?

– Что?

– Ты женат на этой своей клинике. Ты не ходишь на свидания, ни с кем не встречаешься, ты только работаешь. – Он допил воду из своей бутылки. – Ты так превратишься в старика, мой друг.

Мигель подозрительно посмотрел на Артуро:

– Теперь ты говоришь точно как моя мать. Ты с ней разговаривал?

Это его бы не удивило. Долгие годы она изо всех сил пыталась с кем-нибудь его познакомить.

– О, на самом деле нет. – Артуро посмотрел в сторону, потом опять на Мигеля и пожал плечами. – Она поговорила с моей матерью, а уже мать поговорила со мной.

Мигель хохотнул, потому что его подозрения оправдались.

– Я знал, что она стоит за всем этим. Какая у нее цель на этот раз?

– Она тревожится. Они обе тревожатся. Тебе нужно чаще бывать на людях, Мигель. Она опасается, что ты станешь стариком раньше времени.

– Не беспокойся, я в порядке.

Его забавляло озабоченное выражение лица Артуро. Словно он не знает, что его двоюродный брат может сам позаботиться о себе, как всегда и было, и что он ни от кого не зависит? Но позже Мигель подумал, что, может быть, их страхи имеют под собой основание. Неужели он в тридцать лет превращается в старика? После того как невеста бросила его, он никогда не стремился к серьезным отношениям с женщинами. Он слишком занят, слишком напряженно работает, слишком многое должен сделать, у него нет времени лениться и тратить его на отношения. Да, иногда у него случались кратковременные романы, но редко, да и вообще были уже в прошлом. Его мысли обратились к Вики, и он подумал, что, может быть, ей больше везет с противоположным полом, чем ему. С ее внешностью и положением в обществе мужчины, наверное, штабелями укладываются вокруг нее. Хотя это порождает другие проблемы.

Он принял душ, переоделся, поел, все время думая о, казалось бы, невинном замечании Артуро. Был ли он прав? Возможно, да, и потому эта мысль не покидала его и изводила сомнениями.

Когда последний раз он ходил на свидание или хотя бы пил кофе с женщиной, которая не имела отношения к его работе? Он не мог вспомнить. В прошлом году? Может быть, два года назад? Мигель глубоко вздохнул. Наверное, Артуро прав. Он был женат на своей работе и даже не осознавал этого. Теперь, когда он это осознал, решил, что должен изменить положение вещей.

Следующий день прошел гладко, и кофе-машина имела оглушительный успех среди персонала и пациентов. Магическим образом появилась выпечка, и Карлос пришел в восторг.

Слова Артуро не давали Мигелю покоя. Снова и снова он спрашивал себя, как случилось, что ничего, кроме работы, у него нет.

Они с Вики продолжали эффективно работать вместе. Во всяком случае, хотя бы в этом отношении все было хорошо. До тех пор пока ему не придется закрыть клинику навсегда. Он начинал думать, что Вики, их главный благотворитель, – единственный способ спасти ее. Но это были планы на будущее. Первым делом – насущные нужды.

Наступил вечер, и ушел последний пациент. Закончился еще один хлопотливый день. Он верил в необходимость своей работы, но сегодня это, кажется, не срабатывало.

– Вы в порядке, Мигель? – как всегда проницательно, спросила Вики. – Вы сегодня, похоже, немного не в форме.

– Со мной все хорошо. Просто у меня кое-что на уме.

Она оперлась о стол и положила на него свою сумку.

– Если хотите, у меня есть время поговорить. – Она пожала плечами и отвела взгляд. – Я хочу сказать, если вы хотите. Иногда это срабатывает.

Мигель на секунду задумался. Может быть, она действительно в силах ему помочь.

Он подошел и тоже оперся о стол рядом с ней.

– Ну, у меня проблемы. Проблемы с девушкой.

– О, – сказала она. – Я не знала, что у вас кто-то есть. – Она слегка поежилась. – Это, конечно, не мое дело, но могу я что-нибудь сделать для вас?

Ее слова вызвали у него усмешку.

– Эта проблема связана с кузиной.

Лицо Вики осветилось, и она встретилась с ним глазами.

– Что же это за проблема?

– Она на этой неделе оканчивает школу. Мне нужно придумать, какой подарок сделать ей, чтобы вручить на вечеринке в субботу.

– Деньги. Это всегда срабатывает с детьми такого возраста. – Она покачала головой. – У моего старшего брата трое детей, и деньги – это то, чего они всегда хотят. Деньги, деньги, деньги. И вам не придется ломать голову. Карточка или чек – не важно, они могут купить себе, что захотят, и вам не придется испытывать неловкость из-за того, что им не понравилось то, что вы подарили. – Она щелкнула пальцами. – Дело сделано.

Мигель, прищурившись, посмотрел на нее:

– Мне нравится ход ваших мыслей.

Это было самое простое решение, и он удивился, как оно не пришло в голову ему самому. Похоже, и детей он не знает, так же как не знает женщин.

– Я помню себя подростком. Такие подарки были моим личным доходом.

На несколько секунд их взгляды встретились, и Мигель попытался представить ее подростком.

– Готов поспорить, что за вами ухаживали все мальчишки в школе, так ведь?

Она невесело рассмеялась:

– Едва ли. Я была странная, слишком высокая, слишком тощая, интроверт и… ну, моя мама умерла, когда мне было шестнадцать, так что жизнь стала более трудной, чем могла быть. Так я полагаю.

При этих словах он забыл о своем намерении пофлиртовать с нею.

– Я не хотел вас ранить, Вики. Прошу меня простить.

– Вы меня не ранили, все в порядке. Это было больше десяти лет назад, и все это в прошлом, остались одни воспоминания.

Он почувствовал ее боль и подумал, что между ними есть связь.

– Я тоже потерял в юности дорогого человека – моего брата. – Он не собирался рассказывать ей об Эмилио, но слова сами просто слетели с языка.

Мне очень жаль. Это тяжело, я знаю, – сказала она, и в ее голосе послышалось неожиданное сочувствие. – Я думаю, порой это делает нас лучшими медиками, потому что мы знаем, каково это – терять близкого человека. Просто желаешь, чтобы на этот раз все было по-другому, правда?

– Да, согласен.

В ее глазах была печаль, и что-то сжалось в груди Мигеля. Он прекрасно знал это чувство и не желал делиться им ни с кем, тем более с Вики. Они во многих отношениях были противоположностями. Между ними не может быть ничего общего. Во всяком случае, именно так он думал. Боль, разделенная с другим, нередко лишается остроты, а он не мог себе представить, чтобы так произошло с ним.

– Итак, ваша кузина устраивает шикарную вечеринку или просто сбежит вместе с подарком?

Смена темы была очень кстати, и он вернулся мыслью к настоящему.

– Это будет большая вечеринка – на улице натянут тент, соберется вся семья и все такое.

– Судя по вашей реакции, вы не очень-то рветесь на этот праздник?

Он нахмурился и скрестил руки на груди:

– Не то чтобы я расстроился из-за этого, все-таки хорошо побыть с семьей и разделить радость своих близких.

– Но вас что-то волнует.

Он глубоко вздохнул, сдерживая стон:

– На всех таких семейных сборищах меня ругают за то, что я до сих пор один. «Ты с кем-нибудь встречаешься, ты вообще собираешься жениться?» – это их главный вопрос. Я не думаю, что вы в своей семье страдаете от этого на праздниках. Ваша семья сильно отличается от моей.

Она шмыгнула носом, и это был ее единственный ответ.

Он покачал головой, потом до него дошло. Если он придет на торжество с женщиной, все от него отвяжутся, и он сможет вздохнуть с облегчением. Но кто бы мог пойти с ним, понимая, что не следует рассчитывать на продолжение отношений?

– Полагаю, что вы там будете единственным мужчиной без пары.

– Именно так. Просто внук, который не выполнил своих семейных обязанностей и не подарил им правнуков. – Он слегка наклонился к ней. – Итак, что вы делаете в эти выходные?

С ума, что ли, он сошел, если решил просить ее помочь ему в таком деле? Люди вроде нее не помогают людям вроде него, но он решил, что все же стоит попробовать.

– На самом деле у меня нет никаких планов. Я просто собираюсь посидеть дома, может быть, куда-нибудь выйти, всякие поручения и все такое. – Затем глаза ее сверкнули, и она поняла, к чему он клонит. – Вы серьезно?

– Совершенно серьезно. Мне нужно, чтобы вы защитили меня.

Она громко рассмеялась:

– Как я сумею защитить вас?

– Ну, во всяком случае, моя родня в следующий раз подумает, прежде чем выяснять, скоро ли я заведу детишек, если со мной под ручку будет женщина.

– Вы действительно так думаете? – Ее улыбка увяла. – Вы уверены, что я вам в этом смысле подойду? Разве у Карлоса нет сестер, которых вы могли бы пригласить или что-нибудь в этом духе?

У него есть сестры, но моя семья их знает, так что они поймут, что это – попытка обвести их вокруг пальца. Вы – единственная, кто может мне помочь.

Он не желал себе в этом признаваться, но она и в самом деле идеально подходила на роль подружки. Его семья ее не знала, и она не будет ожидать от него продолжения романа. Просто бизнес.

– Как насчет того, чтобы надеть симпатичное летнее платье, нагулять аппетит и притвориться на один вечер, что вы – моя девушка? – Он спросил об этом неожиданно для самого себя, но теперь, когда слова прозвучали, его сердце забилось, и во рту пересохло, пока он ожидал ее ответа.

Она задержала на нем взгляд, размышляя, и он почти слышал, как она взвешивает все за и против.

– Ну хорошо, я буду вашей девушкой и на один вечер спасу вас от семьи. Но вы будете моим должником.

– Целиком и полностью согласен. Вы себе не представляете, как я это ценю.

Она вздохнула:

– Я начинаю чувствовать, что навеки останусь подружкой невесты, а не самой невестой. Мой брат тоже вечно таскает меня с собой с такой же целью.

Они договорились встретиться в больнице, откуда Мигель отвезет Вики на праздник.

– Увидимся завтра.

Глава 6

Ну, это был не тот конец дня, какого она ожидала. Кто сказал, что чудеса больше не случаются? Мигель пригласил ее на вечеринку. Вроде как. Это на самом деле не было свидание, ей нужно было скорее притворяться, так что не стоило слишком уж этим восторгаться. Но это было нечто, чего она никак не ожидала, особенно после трудного начала работы.

И все же она волновалась. Этот мужчина был потрясающим, и он был одинок. Насколько было бы лучше провести с ним вечер, если бы это было настоящее свидание. Или, может быть, нет? Она никогда не бывала на такой вечеринке по случаю окончания школы. Подобные мероприятия в ее семье проводились где-нибудь в загородном клубе, а не на заднем дворе дома кузины. Украшение и уборка доставались обслуживающему персоналу, но и радость тоже была потеряна. Может ли быть более веселый способ провести вечер, в особенности если учесть, что ей особенно нечего делать и, кроме того, это была возможность выйти из дому и держаться подальше от сокрушительной энергии отца. За долгие годы она научилась просто избегать его, лишь бы не вступать в бесконечные споры, которые она все равно никогда не выигрывала. Вики надеялась, что однажды их отношения с отцом наладятся, но, пока он не будет к этому готов, такого не случится.

Мигель так отличался от мужчин в ее семье. Он служил людям, она не могла представить себе, чтобы так делал ее отец. Ее бывший муж был абсолютной копией ее отца, таким же холодным. Мужчина, который ложился в постель со своими деньгами, а не со своей женой. В результате их брак разрушился в несколько месяцев. Тогда она обманывала себя, думала, что близость, которую она жаждала в отношениях, – это что-то, без чего она может обойтись, что можно быть счастливой и без этого. Она так ошибалась на этот счет и ошиблась в мужчине, за которого вышла замуж. Она всегда плохо разбиралась в мужчинах, но ее решение выйти замуж за Карла было абсолютной ошибкой. В конце концов, она решилась исправить свою ошибку, пока еще в семье не появились дети. Они с Карлом расстались, и он радостно продолжал зарабатывать деньги, которые для него были важнее, чем она. Это был конец всяких романтических отношений за последние несколько лет. Она то и дело состояла подружкой при брате на светских мероприятиях, и это ограждало ее от любых неприятных знакомств. Завтра будет уникальный день в ее жизни, и она сделает одолжение своему боссу. Это ведь несложно, не так ли?

В ту ночь Вики видела тревожные сны, они не давали ей покоя. Сны о несбывшихся надеждах беспокоили ее, заставляя ворочаться с боку на бок и просыпаться в испарине. Образ Мигеля, его лицо, его взгляд, его голос мучили ее всю ночь. Если бы она в тот день потянулась к нему, ее ночь, возможно, не была бы такой беспокойной. До раннего утра она металась в постели, пытаясь заглушить волнение тела, желание прижаться к кому-то.

Прошли годы с тех пор, как у нее были с кем-то интимные отношения. Влюбиться в своего коллегу было, по меньшей мере, неосмотрительно, тем более что этот привлекательный мужчина был рядом с ней каждый день.

Но ее сны и подсознание говорили о другом.

По дороге на вечеринку Мигель долго перечислял ей родственников, с которыми она там встретится.

– Понимаете, я все это не запомню, – сказала она и улыбнулась, причем ее улыбка была больше похожа на гримасу. Ей не хотелось разочаровывать его, но она боялась, что ей придется. И ей надо было все время напоминать себе, что это не свидание, она просто делает одолжение, так что правила совершенно другие. В ее душе порхала маленькая бабочка, но о ней надо было забыть.

– Я знаю, знаю. У меня огромная семья. Если мы будем держаться рядом, я освежу вашу память во время вечеринки. Все будет в порядке.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, Мигель.

Быстро взглянув на нее, он сказал:

– Я знаю, – потом погладил ее по руке. – Все будет хорошо, что бы ни случилось. Это ведь всего только один день, верно? А потом мы вернемся каждый к своей жизни и скажем друг другу, что это было хорошо.

Прежде чем Вики сообразила, что сказать в ответ, Мигель припарковался рядом с другими автомобилями.

– Нам придется пройти пешком, но это всего пара кварталов.

Через несколько минут они подошли к большому тенту на улице, под которым собрались люди всех возрастов. Она взглянула на Мигеля:

– Это не вечеринка, это просто свадьба. Вы могли бы заполнить всеми этими людьми городской парк.

– Ну, это небольшое преувеличение, но я говорил, что будет целая толпа народу. Давайте отыщем еду. Я умираю, хочу попробовать энчилада моей кузины. Ее зеленый чили – это что-то выдающееся. – Он ухмыльнулся и взял ее за руку.

Ее рука дрожала, и это его поразило. Он удивился тому, что так приятно было взять ее за руку, тронуть шелковую поверхность ее кожи и почувствовать, как ее пальцы шевельнулись в ответ на его прикосновение. Это было как-то изумительно естественно и очень приятно. Он испытал чувство вины из-за того, что хочет жить своей жизнью и наслаждаться ею, оставив в стороне память о своем брате. Этого не может быть. Его плечи напряглись, но он старался скрыть душевное смятение.

Сегодня он должен преодолеть семейные насмешки, и Вики достаточно хороша для того, чтобы помочь ему в этом. Вот и все. Он знал, что нет никаких шансов, чтобы отношения их развивались дальше, потому что он этого не позволит. Каким-то образом они пробрались через толпу людей к тарелкам с едой. Вики так естественно держалась, стоя рядом с ним, и ему показалось совершенно естественным обнять ее за плечи, он изо всех сил старался не обращать внимания на ее шелковую кожу под тонкими бретельками летнего платья. Солнце светило вовсю, и праздник получился потрясающий. Мигель расслабился, представляя Вики членам своей семье. Наконец он добрался до матери, крепко обнял ее, затем взял Вики за руку и познакомил их.

– Так много времени прошло с тех пор, как мой сын приводил кого-то познакомиться с семьей. – Женщина с умными карими глазами того же шоколадного оттенка, что и у Мигеля, взяла Вики за руку. – Приятно видеть, что он выходит в свет, только не понимаю, почему он вас ото всех нас скрывал. – Она отвела Вики в сторону.

Взгляд, полный паники, которым окинула его Вики через плечо, едва не поколебал его решимость. В этих глазах было отчаяние, которому он не мог сопротивляться. Желание защитить ее было инстинктивным, он почти о нем забыл, но сейчас все произошло само собой. Прежде чем он понял, что надо делать, Мигель шагнул вперед, не сводя глаз с Вики. Как он ни старался не замечать влечения к Вики, как ни отталкивал и ни отрицал это, между ними что-то происходило. Он чувствовал, что его влечет к ней, и, несмотря на доводы разума, ему это нравилось, и он ничего не мог с этим поделать. А теперь надо было спасти ее из трудной ситуации. Кроме того, он не мог позволить своей матери увести Вики, потому что тогда она в одну секунду разгадает его проделку.

– Мы собираемся сначала поесть, а потом уже познакомиться с остальными.

– Думай, что ты делаешь, кариньё [2], думай, что делаешь. – Она погладила его по щеке, тогда как ее проницательные глаза смотрели на него. – Ты давно не был с семьей.

Он взял Вики за руку и провел ее к ряду стульев, где они пристроили на коленях тарелки.

– Потрясающая вечеринка, правда? – спросила она, нарушая молчание, установившееся между ними. Она старалась, чтобы Мигель не понял, что она никогда не бывала на подобных мероприятиях, но была абсолютно готова получать от этого удовольствие. Она чувствовала себя здесь совершенно иначе, чем бывало на богатых вечеринках. Ей было хорошо, потому что Мигель так близко.

– Да, согласен. Синди – старшая из детей моего кузена Артуро, и она действительно умная девочка. Она окончила школу на год раньше и уже занимается в колледже. – Разговор помог уменьшить напряжение между ними. – Я никогда не был таким целеустремленным в ее возрасте.

– Да? И я тоже. Мне повезло с некоторыми предметами, чтобы окончить школу. Математика была моим кошмаром.

– Ловлю вас на слове.

Он посмотрел, как она сидит с тарелкой на коленях.

– Прежде чем вечер окончится, я хочу поблагодарить вас за то, что вы пришли. – Она, во всяком случае, заслужила его простую благодарность, если не больше. Он не мог видеть ее глаз за солнцезащитными очками, но ему показалось, что она подмигнула ему. Улыбка, которой она его одарила, заставила его сердце дрогнуть. Вики была просто потрясающая, и он гадал, почему она одна. Если задаться целью найти девушку для серьезных отношений, он бы ее не пропустил. И тем не менее между ними уже существовала связь, и не признавать это было просто глупо.

– Просто помните, что вы мне должны. – Она рассмеялась и покачала головой, потом поправила волосы жестом, который он определил как нервный.

Он рассмеялся и неожиданно почувствовал себя намного лучше, на сердце у него было легко, как не было уже долгие годы. Это было приятное чувство, и он не хотел, чтобы оно уходило. Оно напомнило ему о том, как он жил давным-давно, до смерти Эмилио и краха своей жизни.

– Я не забуду. Обещаю.

Артуро опустился на стул рядом с Мигелем. Они несколько минут говорили по-испански, потом Артуро повернулся к Вики.

– Итак, вы – новая медсестра, верно?

– Верно.

– Твоя мама ее уже видела? – спросил Артуро Мигеля с широкой ухмылкой.

– Да. – Мигель кивнул.

– Она ей понравилась?

– Да, думаю, что так. Но чтобы ты знал, Вики просто помогает мне сегодня пережить этот день.

Когда Мигель произносил эти слова, на секунду ему захотелось, чтобы они были неправдой. Глядя на Вики, сидевшую рядом с ним, глядя на блики, плясавшие в ее волосах, он чувствовал, что хочет, чтобы она была в его жизни. Но что же ему теперь делать, уволить ее и пригласить на свидание? Это невозможно. Клиника намного важнее, чем его жалкая личная жизнь. Она нужна ему как медсестра, а не возлюбленная, хотя для семьи Вики сегодня его девушка. Но только сегодня.

– А, точно. – Артуро нагнулся и пожал руку Вики. – В любом случае добро пожаловать на вечеринку. Не забудьте выпить бокал вина, прежде чем все кончится.

– Выпью, спасибо. Между прочим, у вас фантастическое чили. Что вы туда добавляете? Я не слишком часто готовлю, но этому я бы научилась.

– О, понемногу того и другого. Я ничего не записываю. – Он сделал жест рукой, словно отмахиваясь от ее просьбы. – Вы когда-нибудь смотрели фильм «Как вода с шоколадом?»

– Нет.

Вики даже не слышала о нем, но звучало интригующе. Она была уверена, все, что имело в составе шоколад, даже если это только название фильма, должно быть хорошим. Она быстро взглянула на Мигеля, но он, похоже, обратил все свое внимание на кузена. Она слегка запаниковала. О чем она думала, соглашаясь на это фальшивое свидание? Думала ли она, что Мигель хоть немного отступит от своих принципов, проигнорирует их классовое различие? Она обратилась к Артуро:

– О чем этот фильм?

– Как-нибудь возьмите его посмотреть. Мой рецепт похож на этот фильм. Страсть в каждом ингредиенте.

Вики сузила глаза. Она была уверена, что он подсмеивается над ней… или нет?

– Я так и сделаю.

– Прекрати над ней издеваться. Ты не гурман, ты просто не хочешь делиться рецептом, который стащил у бабушки.

Артуро ухмыльнулся, но не стал отрицать.

– Все равно, мне пора идти. Хозяином быть нелегко.

Он помахал им и скрылся в толпе.

После того как они покончили с едой, Мигель встал:

– Думаю, нам этого не избежать. Мне придется представить вас семье.

– Я готова. – Она протянула к нему руки, и он помог ей встать. Земля была неровной, и она покачнулась на высоких каблуках, Мигель придержал ее за бедро, чтобы не дать упасть.

– Все в порядке?

Секунду она не отвечала, просто смотрела на него. Потом сглотнула слюну.

– Да, хорошо.

Если бы они встретились в другом месте и в другое время и происходили из близких социальных кругов, может быть, они могли бы общаться на равных. Они оба ощущали свою привлекательность всякий раз, когда приближались друг к другу, и это не прошло для Вики незамеченным. Она просто не доверяла себе и своим суждениям о мужчинах, она не верила, что может сблизиться с Мигелем. Огонь прошлого сжег ее уверенность в себе, в том, что она сумеет управлять своей жизнью, и ожоги, доказывающие это, остались до сих пор. Мысль о том, чтобы сблизиться с другим мужчиной, была загнана глубоко внутрь. Она просто должна помочь Мигелю и держать себя в руках и не могла позволить ему увидеть ее страх. Сам Бог запретил Стерлинг-Торнам проявлять на людях эмоции. И потом Мигель все равно бы ей не поверил. Он был одним из самых бесстрашных людей, которых она когда-либо видела. Ничто не пугало его, и он бы не понял ее страхи, так что лучше было прятать их за веселой улыбкой. Взглянув еще раз на его чувственные губы и чудесные глаза, она ослабила хватку и позволила ему вести себя через толпу.

– Пойдемте.

Когда они сделали круг по двору, казалось совершенно естественным, что Мигель кладет руку ей на плечо, касается ее руки, берет ее ладонь и поддерживает под локоть. Хотя все это происходило потому, что он хотел удержать свою семью от лишних вопросов, он позволил себе полностью войти в роль. Несколько часов он наслаждался тем, что касается ее и она не отводит его руки, тоже, казалось, наслаждаясь этим. Всякий раз, как Вики поворачивала к нему голову, ему хотелось привлечь ее к себе, но он знал, что это будет неправильно – для них обоих.

– У вас чудесная семья, но я думаю, что готова выпить немного вина, – сказала она и обмахнулась рукой. – Жарко.

– Пойдемте. Я бы тоже выпил. С меня пока что хватит разговоров.

Он посмотрел на часы и удивился, как много времени прошло. Он радовался больше, чем мог ожидать. Благодаря Вики. Он задолжал ей целую кучу любезностей. Они подошли к столу с напитками, который был устроен в углу двора под раскидистым деревом, дающим приятную тень. Он посмотрел вверх, на его ветви, которые были другими, не такими, как в его детстве. Перспектива, подумал он. Все вещи со временем меняются.

– В чем дело? – Она сжала его руку.

– Ничего особенного. Я просто вспоминаю времена, когда я взбирался на это дерево. – Он посмотрел на Вики. – Сначала это был дом нашей бабушки, и мальчишкой я проводил здесь много времени. Хорошие воспоминания… – Он только хотел, чтобы некоторые из них были другими.

– Я не лазила по деревьям, но проводила много времени в саду и в винограднике, когда была маленькой, просто убегала и бродила там? – Она посмотрела в сторону, потом на стол с напитками. – Интересно, какое у них вино.

– Артуро нравятся местные вина, так что трудно сказать, что тут у него есть. – Мигель потянулся к одной из бутылок. – Это из винодельни Груета.

Вики перегнулась через его руку и прочла этикетку.

– О, это чудесно. Я знаю это вино.

– Разве это не ваш конкурент? – спросил он с легкой улыбкой.

– Да, это так, но что за бизнес без конкуренции? Все становится лучше на вкус, когда партия вина готова.

– Вы серьезно? Разве в винном бизнесе не готовы перерезать друг другу глотки?

– Полагаю, что такое может быть, но я предпочитаю держаться от этого подальше и просто концентрируюсь на результате. – Она на секунду умолкла и взяла протянутый бокал, благодарная за вино и за то дыхание, которое оно ей дает. Когда Мигель был так близко, когда она позволяла ему прикасаться к себе, она чувствовала, что это – то, чего она обычно не делает. Каждое прикосновение влекло за собой надежду. – Итак, где же дочь вашего кузена? Мы ее еще не видели.

– Она, должно быть, где-нибудь среди гостей. Уверен, что мы скоро ее увидим. Она обычно не стесняется.

При этих словах как раз и появилась Синди.

– Мигель! – Девочка бросилась к нему.

Он поймал ее, но отступил на шаг назад, при этом вино в его бокале расплескалось.

– Ого. Неужели это моя маленькая Синди?! – воскликнул он и закружил ее.

– Это я. Теперь я взрослая. – Со смехом она встала рядом с ним, но держала его за руку, пока он знакомил ее с Вики. – Я рада, что вы пришли.

– Не мог этого пропустить. – Он проигнорировал укол совести, когда тихий голос внутри его напомнил ему, что он почти что забыл об этом событии. – Где ты была?

Она драматически закатила глаза.

– Любезничала с тетушками, прежде чем могла по-настоящему повеселиться, представляешь?

– Я знаю, о чем ты. – Он сунул руку в карман и вытащил длинный тонкий конверт.

Синди мгновенно выхватила его у Мигеля и увидела подпись.

– О! Что это, что это?

Она разорвала конверт и вытащила чек.

– Спасибо тебе, спасибо, спасибо!

Она снова обняла его и убежала.

– Что за сгусток энергии. Неудивительно, что она так многого добилась, – восхитилась Вики со смехом. – Она вас обожает.

– И всегда так было. Иногда я испытываю чувство вины из-за того, что не провожу с ней больше времени. – Он посмотрел в сторону и отхлебнул вина.

– Ну хорошо, что вы сегодня здесь, верно? Жизнь прекрасна для всех нас.

Она словно поколебалась, потом потянулась и положила руку ему на сгиб локтя. Под загорелой кожей ощущались крепкие мускулы. Она почувствовала, как он напряжен, и внезапно догадалась, что происходит у него внутри.

– Я очень ценю это, – сказал он и на мгновение поймал ее взгляд. – Нам еще надо кое с кем познакомиться, прежде чем мы сможем уйти.

Глава 7

Вечернее солнце уступило место ночной тени. Вики искренне веселилась и чувствовала, как тревога от ступает. Даже разговор с матерью Мигеля оказался абсолютно безопасным, она ничем не выдала хитрости доктора Торреса. Женщина была очаровательная, она вырастила прекрасного сына и была очень горда его достижениями. В ее глазах мелькала озабоченность, когда она смотрела на него, но в ее взгляде было столько любви, что Вики пронзили давно забытые чувства. Любовь матери Мигеля напомнила ей о том, что она потеряла много лет назад. Горе, которое не умерло с потерей матери, поднялось в ее сердце. Боль утраты чуть не вызвала у нее слезы, когда она смотрела на Мигеля и его мать, но она прокашлялась и подавила их, не позволяя себе завидовать. Когда она уже думала, что вечеринка подходит к концу, заиграл оркестр.

Глаза Мигеля были полны восторга, а Вики была почти загипнотизирована.

– Часть вторая – музыка. Что за вечеринка без музыки и танцев, правда? – спросил Мигель, хватая ее за руку.

– Я думала, мы уже уходим? – Ее охватила паника. Это была не та музыка, которую она знала.

– Извини. Наши планы изменились. – Ты не возражаешь?

Он сжал ее руку.

– Подожди! Я не знаю, как под это танцевать. Я танцевала только в бальных залах. Это… Я просто не знаю, что это такое! – Несмотря на протесты, она не могла остановить Мигеля, который вел ее к танцполу. Что, если она опозорится?

– Все в порядке. Я буду тебя вести.

И он это сделал. Мигель управлял каждым движением, которое они делали вместе. Его рука крутила ее, руководила каждым ее шагом, словно он был инструктором по танцам. Через несколько минут Вики расслабилась и просто позволила ему вести ее в танце. В любом случае это было то, чего она хотела. Никогда в жизни она не ощущала себя такой женственной, такой легкой, такой очарованной мужчиной в лунном свете.

Когда музыка наконец кончилась, Вики подумала, что Мигель отведет ее отдохнуть, но он просто привлек ее к себе. Крохотные огоньки плясали по двору, создавая игру света и тени в углах двора.

Музыка вновь зазвучала, и Мигель привлек Вики еще ближе, его подбородок оказался у ее правого виска. Она почувствовала, как он вздохнул, и закрыла глаза, позволяя всему этому случиться, позволяя себе чувствовать тело Мигеля и то, как он ее поддерживает. Пламя, которое сжигало ее в прошлом, уступило место новому зною.

Каждое движение, которое они делали вместе, направлялось его рукой, прижимавшейся к ее спине. Он был великолепным танцором, и Вики обнаружила, что не хочет и не может сопротивляться желанию, которое бурлило в ней. Что, если разок она сделает неправильное движение, такое, каких она никогда не делала? Что, если она потянется к Мигелю? Обнимет ли он ее?

Слегка отодвинувшись, она почувствовала, что ей нужно видеть его лицо, смотреть ему в глаза, разобраться: неужели она просто дурачит себя, веря в то, что между ними что-то происходит? Неужели она вообразила нежность в каждом его прикосновении, желание в каждом движении его тела?

Сейчас, глядя ему в лицо, когда его глаза встретили ее взгляд, потом обратились на ее губы и застыли там, она знала, что ей ничего не пригрезилось. Ее губы раскрылись, пока Мигель вел ее под музыку. Ее сердце слишком быстро стучало, и танцы тут были ни при чем. Она хотела Мигеля всем своим сердцем. Тени сгустились вокруг них, пока Мигель вел ее в глубь двора. Музыка утихла до глухого ритма далеко-далеко, а стук ее сердца заглушал все остальные звуки.

Его рука совершила путешествие от ее талии по спине и охватила ее затылок.

– Вики, – прошептал он и наклонил к ней голову. – Это, может быть, нехорошо и глупо, но мне хочется поцеловать тебя.

Не нуждаясь в дальнейших ободрениях, она подняла лицо, и их губы встретились. В то же мгновение, как их губы коснулись друг друга, шок глубокого желания пронзил Вики. Она таяла в его объятиях, обнимая его за шею. Он сжал ее тело и целовал, словно изголодавшись. Словно она была той единственной, которая нужна была ему в жизни.

Он никогда не испытывал такого чувства к женщине. Мигель обнимал ее, словно она могла улететь, если он не будет держать ее достаточно крепко. В одну секунду он забыл, где они, и утратил ощущение времени. Она была тоненькой, но прекрасно сложенной, все у нее было на месте. Его грудь ощущала нежную мягкость ее груди, и он запаниковал.

Когда он наконец поднял голову, у него перехватило дух, словно он пробежал десять кварталов. Желание было растворено в вечернем воздухе, оно было между ними, тяжелое и горячее. Они просто изумленно смотрели друг на друга. Может быть, они созданы друг для друга. Может быть, это вечер очаровал их, и они оба поддались его призыву.

– Ого. – Она откинула волосы с лица рукой, которая заметно дрожала. – Было ли это ошибкой или нет, но я решительно этого не ожидала.

– Так же, как и я. Надеюсь, я вас не оскорбил?

– Мне это даже в голову не пришло, – сказала она и положила руку ему на грудь, как раз туда, где билось сердце. – Теперь я… я чувствую себя… более живой, чем была когда-либо. – И она посмотрела в сторону, словно смутившись своим признанием.

Он провел пальцем по ее подбородку и поднял ее голову, чтобы она снова посмотрела на него.

– Так же, как и я, – прошептал он, и это была правда, и он был потрясен тем, что с ним такое случилось.

За один вечер он влюбился в Вики Стерлинг-Торн.

В конце концов они со всеми попрощались и покинули вечеринку. В клинику они возвращались в молчании. Мигель держал Вики за руку, пока вел машину. Доехав до парковки, он остановился возле ее машины и не знал, что сказать. Вики заговорила первой:

– Спасибо за прекрасный день.

– Это мне нужно вас благодарить. Это было намного приятнее, чем предполагалось вначале.

При этих словах она улыбнулась.

– Я думаю, было кое-что, чего мы оба не ожидали. – Она застенчиво опустила глаза и убрала прядь волос с лица, заправив ее за ухо.

– Согласен.

Они понимали друг друга. Сегодняшний день был таким значимым для Вики и для него самого, что он этого просто не ожидал. Она была невероятно привлекательна, но когда тени прошлого вернулись, чтобы окружить его, он не знал, сумеет ли удержать их на должном расстоянии.

– Эта часть мне точно понравилась.

– Ну что ж, увидимся в понедельник.

– Увидимся в понедельник.

Ухватившись за руль, он смотрел, как она выбирается из машины и уходит от него. Это самое лучшее для них обоих. Ему не нужны отношения с женщиной вроде нее, а ей уж точно не нужен мужчина вроде него. Он не в состоянии поддерживать серьезные отношения. Он мог быть влюблен только изредка, а ей ни к чему кратковременная связь, это он знал наверняка. Так что самое лучшее – разъехаться по домам, забыть о том, какой она была в его объятиях, и принять холодный душ, чтобы смыть демонов желания, которые сейчас так и вьются вокруг него.

Прежде чем она закрыла дверцу своей машины, он заторопился к ней. Вики посмотрела вверх с испуганным выражением, которое изменилось в ту же секунду, как она встретилась с ним взглядом. Она приподнялась на сиденье и потянулась к нему. В одну секунду она оказалась в его объятиях, и он снова поцеловал ее. Он прижался губами к ее губам и раздвинул их. Исследуя, прижимаясь, пробуя, он позволил ослабнуть всякому сопротивлению в своей душе. Ее запах и то, как она к нему потянулась, заставили его обнять ее еще крепче.

Когда ее руки оказались на его плечах, он понял, что, если не будет осторожен, потеряет контроль над собой. Каждый изгиб, каждое движение ее тела действовали на него завораживающе, и он это знал. И в этом нет ничего удивительного.

Тело Мигеля напряглось от прикосновения к ее телу – это было правильно, и чудесно, и так мужественно. Она не протестовала, когда он прижал ее к себе. То, как его губы исследовали ее губы, шелковое скольжение его языка по ее языку, заставили ее захотеть большего, чем просто объятие. Его эрекция сказала ей, что он готов перевести отношения на новый уровень. Она желала быть в большей степени авантюристкой, но лидировать в отношениях с мужчиной было не в ее стиле. Но она была убеждена, что ночь в постели с Мигелем будет стоить всех тех сожалений, которые она испытает потом.

Ветер трепал и поднимал подол ее платья, развевал ее волосы. Она обняла Мигеля за плечи и прижала к себе, пытаясь успокоить свое дыхание.

Его щетина, отросшая за день, царапала кожу ее шеи. Затем пришла боль, и она прошептала:

– Ой.

– Что такое? – Мигель застыл, только тяжелое дыхание выдавало его.

– Думаю, я немного обгорела, – сказала она и провела рукой по шее. Кожа была горячей, но она не знала, было ли это от солнца или от прикосновений Мигеля.

– Дайте посмотреть, – сказал он и открыл дверцу ее машины, чтобы на Вики падал свет. Она наклонилась, и Мигель приспустил одну из бретелек ее платья. – Да, должен сказать, что у вас солнечный ожог, который вечером потребует вашего внимания.

– Я сегодня забыла о защитном креме. – Она ненавидела спать с солнечными ожогами. – Что, выглядит плохо?

– К сожалению, да. Почему бы нам не пойти в клинику и не посмотреть на ожог внимательнее?

– Со мной все будет в порядке, Мигель. Раньше надо было думать.

– Когда приедете домой, примите душ или намажьтесь уксусом. Иногда это помогает.

– Разве это не бабушкины сказки? – спросила она, улыбаясь, забавляясь тем, что он использует в своей врачебной практике методы народной медицины. Это, вероятно, оттого, что он работает в таком районе.

– Однако это правда.

– Ну хорошо, тогда я попробую. – Она повернулась к нему и взяла его руки в свои. – Хотя это не свидание и я просто вам помогала, я по-настоящему хорошо провела время. У вас чудесная семья.

Она немного завидовала той близости, которая была между ними. Это было так не похоже на формальные отношения в ее семье, в особенности после того, как умерла ее мать. До ее смерти все было иначе.

– Спасибо. Я тоже отлично провел время. В один прекрасный день можете ангажировать меня на свое семейное сборище, и мы будем квиты.

Она едва не фыркнула, но закашлялась и скрыла смешок.

– Я вам это припомню, но, может быть, понадобится кое-что другое.

Что за день должен быть, чтобы она добровольно привела кого-то познакомиться со своим отцом. И последним человеком, которого она хотела бы представить, был Мигель.

– В любом случае увидимся в понедельник.

Мигель провел рукой по ее лицу, словно бы стараясь придумать, что сказать, но вместо этого вздохнул.

– Тогда до понедельника.

Она села в машину. С чувством, которое казалось ей обычным облегчением, она тронулась и оставила его стоять на парковке глядящим ей вслед. Ее прошиб холодный пот, одного только упоминания о встрече с ее семьей было достаточно, чтобы породить панику, и неуверенность прошлого вернулась. Делала ли она все правильно? Разве у них с Мигелем и в самом деле есть шанс или это просто страсть, желание связаться с плохим мальчиком из южной части города?

Постепенно ее руки перестали судорожно сжимать руль, и она вздохнула, удивившись тому, что ей не хватает воздуха. Семья и происхождение Мигеля так отличались от ее собственных. У них не было шансов, даже если бы они попытались, они не были бы счастливы. Люди ищут знакомого и близкого, а они просто с разных полюсов. В первый раз в жизни ей хотелось, чтобы ее принимали просто такой, какая она есть, не обращая внимания на репутацию ее семьи.

Ее мысли текли в том же направлении, когда она стянула с себя одежду и приняла душ. Его прикосновения вспоминались ей ровно до тех пор, пока она не встала под душ. Капли воды кололи ее, словно миллион кактусов, они жгли ее кожу, но она знала, что, если сможет выдержать это еще немного, боль утихнет и ее кожа успокоится. Щедро намазавшись маслом какао, она наконец ощутила желанное облегчение, и ей больше всего на свете захотелось спать. Забравшись под хрустящую простыню из египетского хлопка на свою широкую кровать, она испытала чувство удовольствия. Жар ее кожи был словно жар фейерверка. Она устроилась поудобнее и закрыла глаза.

Ее сон то и дело прерывался образами Мигеля и воспоминаниями о его прикосновениях.

Глава 8

Утром в понедельник нервы Вики были натянуты. Как она снова будет работать с Мигелем? Изменится ли что-то между ними или они просто вернутся к своим рабочим отношениям и забудут о том потрясающем поцелуе, который объединил их? Суббота казалась теперь только мгновением, даже галлюцинацией. Если бы на ее коже ожогом не горели свидетельства проведенного дня, она могла бы решить, что страсть между ними была частью ее воображения или сном наяву.

Был единственный способ выяснить это. Она должна пройти через двери клиники. В любом случае у нее есть работа.

– Господи, девочка! – воскликнула Тили и привстала, когда Вики вошла на сестринский пост. – Что с тобой случилось?

– О, я в выходные перегрелась на солнце, – сказала Вики и постаралась не позволить бабочкам, порхавшим в желудке, вырваться на волю.

– Я бы сказала, да. Выглядит так, словно тебя поджарили до хрустящей корочки. Ты в порядке?

– О да, со мной все хорошо, – кивнула Вики и рассмеялась. – В следующий раз не забуду о защитном креме от солнца.

– Обязательно запомни. И шляпа. С твоим цветом кожи ты легкая мишень для рака кожи, если не будешь за этим следить. – Тили спохватилась, прикусила язык и вернулась обратно к компьютеру.

– Буду, буду. – Эта фраза напомнила Вики о болезни матери. Она не знала, как у нее начался рак, и это, разумеется, могла быть меланома. В молодости ее мать обожала солнце, она поклонялась ему. Так что с подобной семейной историей ей необходимо быть очень осторожной. Но работа в первую очередь.

Понедельник всегда был самым тяжелым днем в клинике, и этот понедельник не отличался от других. У Вики было время только коротко поприветствовать остальной персонал и кивнуть Мигелю, прежде чем пациенты заполнили приемное отделение.

Каждый раз, когда она проходила мимо Мигеля в палате или когда он обсуждал новый случай, у нее перехватывало дыхание. Она не встречалась с ним глазами, а его улыбка не обращалась в ее сторону. Все вернулось к тому, чем было до той субботы. Может быть, в конце концов, та суббота была сном наяву.

Так что она вернулась к своей роли медсестры и решила, что с депрессией разберется позже. Слишком многое зависело от того, покажет ли она себя сегодня наилучшим образом, так что ей было не до личных чувств. Если она слишком сияла или ее улыбка была чересчур широкой, то лишь она знала почему.

Последний пациент в этот день разбил ей сердце. Это была девочка лет десяти. Крупные слезы текли по щекам малышки и чуть не заставили Вики саму расплакаться. Она любила детей и ненавидела, когда кто-нибудь из них страдал. Она наклонилась к девочке, бросив быстрый взгляд на ее имя на папке.

– Что случилось с тобой, Трина? – спросила она, видя кровь, струящуюся из-под самодельной повязки, которую ее мать наложила на пораненное колено.

– Я упала… на камни, – произнесла девочка всхлипывая, слезы прерывали ее речь.

– Я не могу промыть рану. Я знаю, там грязь, но я просто не могу, – сказала мать девочки, которая и сама была в слезах, как и Трина, и прижимала руку к своему округлому животу.

– Все в порядке. Многие женщины слишком чувствительны, когда беременны. – Вики встала. – Могу ли я поднять тебя, Трина, и мы пойдем полечим твое колено?

Ответом были только кивок и опять слезы, но девочка протянула руки к Вики.

– Все в порядке, дорогая. Все будет в порядке.

Вики закрыла глаза, когда руки Трины обхватили ее шею доверчиво и с любовью. На секунду у Вики перехватило дыхание. Если бы она ребенком была такой доверчивой, если бы ее поощряли быть такой, может быть, она не испытывала бы таких проблем, став взрослой, но факт состоял в том, что они у нее были.

Когда она взглянула на Мигеля, входящего в палату с веселой улыбкой, Вики едва ли не забыла дышать снова. Она откашлялась и справилась с чувствами.

Когда она сняла повязку, ее желудок сжался. В ране были и грязь, и камешки, и ей придется наложить пару швов.

– Ох! Должно быть, тебе больно, – сказал Мигель. – Что случилось, малышка?

Трина кивнула, ее подбородок снова задрожал.

– Я упала.

– Я полагаю, нужно промыть и наложить пару швов? – спросила Вики и погладила Трину по спине.

– Точно. – Мигель сделал паузу, глядя, как Трина прижимается к Вики. – Почему бы вам не присесть с ней, а я принесу все, что нужно?

Когда Мигель принес все необходимое, Вики села на стол для осмотра и посадила Трину себе на колени.

– Просто прижимайся ко мне, дорогая, и все будет закончено раньше, чем ты это поймешь.

Через несколько минут рана была промыта, и Мигель удалил оставшиеся кусочки грязи. Быстро сделав обезболивающий укол, он сумел наложить швы, чтобы закрыть рану.

– Это следует сделать, – сказал он.

Когда Мигель поднял глаза, в его горле застрял комок, и сердце застучало быстрее. Вики сидела с Триной на коленях. Ее глаза были закрыты, она прижала к себе голову девочки и тихонько напевала. Что за восхитительную картину они собой представляли! Вики не двинулась, только открыла глаза. Когда их взгляды встретились, в груди Мигеля что-то шевельнулось. То самое волнение, которое охватило его на семейной вечеринке, когда он держал ее в своих объятиях, теперь вернулось, но он должен контролировать его. Он сглотнул, затем откашлялся и попытался справиться с чувством, которое переполняло его. Вики была по-настоящему прекрасна, и прекрасно было ее сердце, но этого недостаточно, чтобы преодолеть пропасть между ними. Лучше всего было держать дистанцию.

– Ну вот, все сделано. Как насчет пары пластырей и леденца?

Отвлечься. Это было необходимо Трине и ему самому. Если он загрузит себя работой, то, может быть, забудет чувство, которое пробуждала в нем Вики.

Вики посмотрела на девочку.

– Готова? Все плохое уже позади. – Она обняла Трину. – Пойдем найдем тебе награду. Ты была очень храброй.

– Правда? – Трина подняла ногу, чтобы посмотреть на швы, а потом посмотрела на Вики. В ее больших карих глазах стояли слезы. Выражение их было вопросительным.

– Все в порядке. Они немного побудут, а потом, когда твоя кожа срастется, мы их снимем. И ты больше не будешь в них нуждаться.

– А теперь мне можно леденец? – спросила девочка.

– Да, ты его заслужила. А потом мы вернемся к твоей маме.

Мигель вернулся в кабинет перед тем, как последний человек из персонала покинул клинику. Вики убедилась, что все ушли, прежде чем поручить себя судьбе. Она собиралась кое-что сделать, и ей не нужны были свидетели. Сердце бешено колотилось у нее в груди, а губы пересохли. Конфронтация не была ее стилем, но ей следовало сделать это. Не знать, что происходит между ней и Мигелем, было хуже, чем просто ничего. Правда, возможно, не освободит ее, но она освободит ее от безнадежных ожиданий, и она сможет жить своей жизнью.

Она постучала, и Мигель поднял глаза, лицо его было удивленным, но он тут же овладел собой.

– Я думал, вы ушли вместе со всеми. – Его плечи были напряжены, и она вспомнила, какими они становились от ее прикосновений только день назад.

– Мне нужно уточнить одну деталь. Если вы это так назовете.

– Что такое?

Она вошла в кабинет и села на краешек стула напротив его стола.

– Это насчет нас.

– Нас? Нет никаких нас, Вики. – Он наклонился вперед и положил руки на столешницу. – Мне жаль, если я ввел вас в заблуждение, но между нами не может быть никаких отношений.

Вся надежда, которая была в ней, угасла при этом заявлении.

– Я понимаю.

– Я приношу вам извинения сейчас потому, что вижу с той ясностью, которая приходит, когда смотришь в прошлое, что мое поведение было неприемлемым.

– Неприемлемым? – Она хрипло рассмеялась. – В ту минуту оно было совершенно приемлемым. Что изменилось за прошедшие сорок восемь часов? – Внезапно она ощутила горечь во рту.

– Я изменился. – Со вздохом он откинулся назад. – Я осознал, что вел себя недопустимо и дал вам повод думать, что между нами могут возникнуть какие-то иные отношения, кроме рабочих. – Он нахмурился. – Я вижу, что вам неловко, так что, если захотите уволиться, я вас пойму.

– Уволиться? Мне это никогда не приходило в голову, доктор Торрес. Я сделана из более прочного материала. – Она выпрямилась на стуле. – Я никуда не уйду. Если вы хотите, чтобы завтра утром я не появилась в клинике, вам придется уволить меня сейчас. Я просто хотела знать, что происходит между нами, и теперь, когда я это знаю, я отправляюсь домой. – Она поднялась со стула. – Должна сказать, что я не согласна с вами. Между нами было что-то волшебное, и причиной тому не вино.

Мигель открыл было рот, потом закрыл его и позволил ей выйти за дверь. Его жгли разочарование и злость на себя. Он решил эту задачу так же бездарно, как всегда распоряжался собственной жизнью. Он не может ее уволить. Она пробыла тут короткое время, но персонал и пациенты уже привыкли полагаться на нее и спрашивали, когда она приедет. Черт возьми, он сам начинал зависеть от нее, и намного больше, чем ожидал или хотел.

Ему не нужны были сложности каких-то взаимоотношений, в особенности с коллегой, которая оказалась наследницей самой богатой семьи в городе. Да, как раз этого ему и не хватало, чтобы сделать свою жизнь полной. Что он может дать такой женщине, как Вики? Горе, семейную историю, конкурирующую с теми, о которых пишут в романах, и неотступное несчастье? Нет, наилучшим для них будет оставаться в рамках профессиональных отношений, и ему следует забыть, как прекрасна она была в его объятиях.

Если он сможет.

Остаток недели прошел в суете, дни бежали за днями, пациенты сменяли друг друга, и, в конце концов, неделя окончилась на грустной ноте. Их дополнительное финансирование не пришло. Город испытывал сильнейший дефицит средств и не мог найти денег, чтобы помочь клинике. Этого просто не произойдет в этом году и, возможно, не произойдет и в следующие несколько лет. Экономия и урезывание финансов были необходимы городу, и теперь, вероятно, они были необходимы и клинике тоже.

В пятницу вечером персонал сидел в приемной, пока не удалился последний пациент. Мигель осмотрел унылую группу людей, после того как сообщил им печальное известие.

– Мне по-настоящему неприятно говорить вам об этом, но я только что обнаружил, что текущее финансирование позволит нам продержаться только до июля. Город не придет на помощь. После этого я не знаю, как мы сможем выполнять свои обязанности.

– Вы управляли этой больницей долгие годы, Мигель. Вы ведь сумеете справиться с проблемами и сейчас, разве не так? – спросил Карлос, в его глазах были смятение, гнев и надежда, которые испытывали и все остальные.

– Дело не в том, что мы делаем, дело в цене оборудования, лекарств, содержании здания и ренте, которую мы не платили последние два года и теперь должны уплатить сполна.

Для него это был нескончаемый источник разочарования. И как бы много он ни работал, средства от этого не появлялись, сами силы зла, похоже, восстали против него.

– А как насчет спонсоров? – спросила Вики, пристально глядя на Мигеля. Она была спокойна и сосредоточена. – У меня есть идея. Есть человек, который потенциально способен помочь клинике существовать еще долгие годы.

– Потенциально? – переспросил Мигель и покачал головой. – Мне очень жаль, Вики, но это – неотложные нужды. Эти люди не могут полагаться на слова «может быть». – Он столько раз за последнее время разочаровывался во всяких «потенциальных» планах, которые никогда не срабатывали. Он не хотел рисковать и надеяться снова. – Кто-нибудь еще имеет спасительную мысль, которой он хочет поделиться?

Остальной персонал переглянулся и начал подниматься, когда их остановил возглас.

– Подождите! Давайте выслушаем эту леди! – крикнул Карлос. – Она добыла нам кофе и пончики, может быть, она и с этим сумеет помочь. Мы же не знаем, какие у нее могут быть связи.

– Если есть идея, которую стоит выслушать, Мигель, я бы сказала, давайте сделаем это, – сказала Тили. – Давай же, Вики, что у тебя?

Она посмотрела на Мигеля и заколебалась. Он кивнул. Что за черт?

– Ну хорошо, давайте послушаем.

Вики встала, повернувшись лицом к группе людей, которых она узнала за последний месяц или около того. Теперь они были друзьями. Она может им доверять.

– Ну, в прошлом я участвовала в некоторых благотворительных фондах и убедилась в том, что всегда легче уговорить нескольких людей жертвовать небольшие деньги, чем искать двух-трех инвесторов, чтобы они делали большие взносы. – Она заправила прядь волос за левое ухо. – Карлос, ты отчасти прав. Мой отец знает кое-кого, и мой брат тоже. Это – люди, которые живут в городе и, может быть, смогут помочь нам. Им просто надо о нас узнать.

– О каких благотворителях ты говоришь? Они должны быть очень богаты, – заметила Тили, цокнув языком. – Если мы намерены спасти клинику, нам нужно много денег, а не мелочь из кармана.

– Страховые компании платят большие компенсации, налоги растут, и люди теряют работу. Мы все знаем, как трудно сегодня сводить концы с концами. – Вики смотрела в лица перед собой и видела отчаяние, желание и волю в каждом из них, и она не могла позволить, чтобы они, в особенности Мигель, потерпели поражение. Он так много раз терпел поражение, что ему нужен был кто-то, на кого можно положиться, и она хотела стать этим человеком, даже если между ними больше ничего не будет. – Если вы дадите мне пару недель, я смогу собрать нужных людей. Я в этом уверена.

– Мы все ждем, чтобы ты обеспечила нас работой, так что тебе не придется все делать самой, – заверила Тили и скрестила руки. – Мы все вместе, Вики.

– Согласна, я сделаю кое-какие приготовления, запланирую кое-что и посмотрю, какое количество людей я смогу в это вовлечь.

В маленькой группке раздались аплодисменты, и Вики не могла сдержать улыбку. Когда она посмотрела на Мигеля, ее сердце едва не выпрыгнуло из груди. То, как он смотрел на нее, его энергия, его взгляд притягивали ее и заставляли желать дотянуться до него, но он ясно объяснил свою позицию.

– Я даю вам две недели. Если мы не решим проблемы за это время, думаю, нам придется строить другие планы.

Вики протянула руку Мигелю:

– Согласна.

– Я бы сказала, все понятно. Но мы же не собираемся решать все проблемы вечером в пятницу. – Тили выудила сумку из-под стула и встала. – Увидимся на следующей неделе.

Персонал расходился. В первый раз Карлос не получил быстрого решения вопроса или убедительного ответа. Молча он выскользнул в дверь с остальными.

– Эй, – сказал Мигель. – Вы не можете мне намекнуть, что планируете? Я бы хотел знать все детали так скоро, как только возможно.

– Конечно. Для того чтобы привлечь солидных инвесторов, надо дать людям хорошо провести время, вот и все. Музыка, еда, немного танцев. Людям нравится наряжаться, имея приятный повод. Каждый год в городе происходят благотворительные мероприятия, которых люди ждут, как Шоколадного бала-фантазии. Может быть, мы сможем устроить первый ежегодный праздник в пользу клиники. Для меня это будет первый опыт, но все получится, не беспокойтесь.

– У меня так много забот и проблем, которые нужно решить, Вики. Вы не знаете, сколько мне приходится работать, чтобы удержать эту клинику на плаву. У нас просто нет денег, чтобы купить здание, и я боюсь, что владелец не станет на нашу сторону.

– Я вижу, как много вы работаете, в противном случае вы не были бы так заняты целыми днями, верно?

– Да.

– И вы принимаете пациентов и со страховкой, и без нее. Простым ответом мог бы стать статус некоммерческой организации. – При этой мысли она пришла в восторг. – Мой старший брат финансист, я поговорю с ним об этом.

Позволив себе глубоко вздохнуть, Мигель потер лицо рукой.

– Я слишком устал, чтобы думать об этом сейчас. Если вы готовы, я провожу вас.

Ей хотелось сказать ему что-то такое, что облегчило бы его заботы, но сейчас она не могла найти нужных слов. Она должна доказать ему.

– Я готова. – Она повесила сумочку на плечо и двинулась к двери.

Но в этот момент в клинику ворвался Карлос со странно удивленным выражением лица.

– Что, снова забыл свой рюкзак? – спросил Мигель, но вдруг какое-то дурное предчувствие поднялось из темного уголка его души. Оно напомнило ему о прошлом. Он знал этот взгляд.

– Нет. – Карлос протянул руку к Мигелю. С пальцев капала кровь. – Я… – Глаза Карлоса закатились, и он потерял сознание.

Не успев ничего толком понять, Мигель подхватил парнишку до того, как он повалился на пол. Волна адреналина поднялась из сердца доктора Торреса как цунами. Больше ничто не имело значения. Он должен спасти Карлоса. Благодарение Богу, Вики еще не ушла, иначе он бы пришел в настоящее отчаяние.

– Карлос! – закричала Вики и опустилась на пол напротив Мигеля. – Что произошло? – Она рылась в кармане в поисках телефона.

– Я не знаю, но он истекает кровью.

– Я сейчас вызову 911. – После короткого разговора с оператором Вики поставила телефон на громкую связь.

Каждое движение казалось Мигелю словно снятым замедленной съемкой, и он боролся с нахлынувшими воспоминаниями. Все инстинкты врача и целителя были включены, но вид Карлоса на полу едва не парализовал его. Сцена была ему так знакома, что вызывала боль, и в памяти возникала та ночь, которая изменила всю его жизнь.

– Осмотрите его? – спросила Вики и натянула пару медицинских перчаток.

Карлос напоминал Мигелю его брата. До сегодняшнего дня он этого не сознавал. Глядеть на Карлоса было все равно что глядеть на Эмилио, снова умирающего у него на руках. Он потянулся к рубашке юноши, его руки тряслись.

– Мигель?! Мигель! – Вики потрясла его за руку. – То, что происходит с вами сейчас, нужно отставить в сторону. Мы должны сосредоточиться на Карлосе.

Звук ее голоса вернул Мигеля из прошлого, и огромным усилием воли он отогнал образ умирающего брата. Вики потянулась и задрала рубашку Карлоса, чтобы осмотреть его рану.

Глава 9

Вид ножа, ранившего Карлоса под левое ребро, заставил Мигеля действовать. Это была та же самая рана – повыше пупка.

– Черт возьми. – Кровь из глубокой раны была плохим признаком. – Рана глубокая, возможно, задета селезенка. – Одно это уже угрожало жизни.

– Я привезу каталку. – Вики бросилась в травматологию. – Все, что нам нужно, здесь есть. Мы спасем его, Мигель. Мы спасем его.

Несмотря на ее уверенный тон, он услышал дрожь в голосе. Она была так же не уверена, как и он.

– Поставьте ему две капельницы. Ему нужна кровь. – Он потянулся, распахнул шкаф и взял из него перевязочные средства. Наложить тугую повязку на рану – не решение проблемы, когда рана такая глубокая и, возможно, задета селезенка, но он должен был что-то сделать. Черт побери, они так мало могли сделать.

– Приготовлю еще кислород, – сказала Вики, не сводя глаз с капельницы, иглу которой она уже вводила в правую руку Карлоса. В одну секунду капельница заработала, и Вики потянулась к левой руке, чтобы поставить вторую. Затем она сделала паузу, в ее глазах светилась надежда. – Может быть, наложить тампон? Это должно помочь.

– Тампон? – Мигель нахмурился, ошарашенный.

– Я читала, что моряки используют их для перевязки в бою.

В ту же секунду Мигель понял совершенно ясно, к чему она клонит. Введение тампона глубоко в рану вызовет внутреннее давление, которое может ослабить кровотечение и впитать некоторое количество крови.

– У вас есть тампоны?

– В моей сумке. – Она поставила вторую капельницу.

Мигель схватил ее сумку, перевернул и вытряхнул из нее все. Он взял три тампона, которые оказались сверху.

– Вам придется сделать это. Я ни разу этого не делал.

Без слов Вики распаковала тампоны. Ловкими пальцами она ввела тампон в рану.

– Идите глубже.

Дрожащие пальцы Вики просунули тампон на дюйм или, может быть, глубже.

– Вам нужно продвинуть тампон глубже с помощью аппликатора.

Затем Мигель использовал марлю, чтобы впиталась вытекающая кровь. Она потекла тонкой струйкой. Он улыбнулся, осознав, что у Карлоса появилась реальная надежда на спасение.

– Вы сделали это!

Воздух прорезали сирены, и врачи скорой помощи вбежали в двери. Тишина и атмосфера уединенности были нарушены новой энергией, с которой люди собрались вокруг них. Мигель почувствовал облегчение.

– Его ударили ножом, возможно, в селезенку. Сильное кровотечение.

– Он вставал? – спросил врач скорой помощи, когда санитары склонились над Карлосом, забирая у Вики капельницы и накладывая кислородную маску.

– Он вбежал, потом потерял сознание.

– Он упал на пол?

– Я успел подхватить его, так что головой он не ударился. – Мигель отряхнул свой халат, затем осознал, что он пропитан кровью, и стащил его с себя. – Послушайте, я поеду с вами и отвечу на все вопросы.

– Мы его забираем, док.

Следующие несколько минут они грузили Карлоса, все еще без сознания, на каталку и торопились с ним к машине.

Когда Мигель уже садился в машину скорой, его позвала Вики.

– Вы позвоните его матери? – спросила она, слезы текли по ее лицу. Тревога туманила ей глаза, но у него не было времени утешать ее. Сначала он должен был спасти Карлоса.

– Я позвоню ей. Поезжайте за нами в реанимацию. – Он нуждался в ее успокоительном присутствии. Он был достаточно эгоистичен и признал это.

– Езжайте! Я за вами.

Двери «скорой» захлопнулись, и Мигель увидел, как Вики бежит к своей машине.

Когда Вики нашла Мигеля, он сидел на стуле в комнате ожидания отделения хирургии, поставив локти на колени, закрыв лицо руками. Мгновение она колебалась, стоит ли его беспокоить, потом решительно шагнула к нему, поняв, как ему тяжело.

– Мигель, – она положила руки ему на плечи, – они уже взяли его на операцию?

– Да.

После секундного колебания он обнял ее. Она почувствовала его отчаяние и прижалась к нему теснее, всем сердцем желая поддержать и успокоить его.

– Расскажи мне.

– Селезенка поражена точно, все остальное только предположения.

– Мне так жаль. О боже, мне так жаль.

Минуту или две они просто молча обнимали друг друга, переживая горе, которое так внезапно свалилось на них.

– Ты звонил его семье?

– Они будут здесь через несколько минут. – Мигель чуть отстранился от нее.

– Ты любишь его, как брата, да? – Она видела страдание в его глазах и знала, что это правда. Вики немного было известно о его прошлом, но она знала, что Мигель потерял брата.

– Да. Он мне как младший брат, который у меня был и которого я потерял. Его мать – лучшая подруга моей матери, так что я знаю его много лет. Должно быть, помог твой тампон, и он не умер прямо у нас на руках.

Его глаза блестели, но она не знала, был то гнев или слезы, которые он не мог себе позволить. У нее вырвался вздох, и слезы наполнили ее глаза.

– Я не знаю, смеяться мне или плакать.

– Я тоже не знаю, но ты точно спасла ему жизнь.

Вики сжала ладонями его лицо и заставила посмотреть на нее.

– Мы спасли ему жизнь. Вместе. А теперь все зависит от Бога и хирургов. – Она шмыгнула носом. – Мы можем только молиться и посылать ему добрую энергию.

Кивнув, Мигель прижался к ней лицом. Его била дрожь, и он словно передал ее Вики. Она почувствовала, что он действительно нуждается в ней, и наслаждалась этим ощущением. И она знала, что тоже нуждается в нем. Этот порыв не был вызван страхом за жизнь их друга, это не была просто страсть, которая приходит и уходит. Она полюбила его. Всем сердцем, всем, что у нее было, она полюбила его.

Слезы потекли по ее лицу, когда они обняли друг друга, не замечая ничего вокруг. Суматоха больницы просто отступила в сторону. Вместе они были тверды как скала, и ничто не могло их разделить. Если бы только она могла убедить Мигеля в этом.

А несколько мгновений спустя на них обрушился хаос. Крики тревоги и истеричный испанский смешались с таким же истеричным английским, и они ослабили объятия.

– Приехала семья, – констатировал Мигель и встал, затем помог подняться Вики. Он держал ее за руку, пока мать Карлоса не отделилась от группы вошедших людей.

Мигель не успел их познакомить, но Вики сразу поняла, что это мать Карлоса. Она была главой семьи, и все подчинялись ей.

Рванувшись вперед, она едва не сбила Мигеля с ног. Он обнимал ее и слушал. Вики поверхностно знала испанский, и понимала только некоторые слова, но не могла сложить их в ясную фразу. Она отошла от группы на шаг, а все столпились вокруг Мигеля. Через несколько минут они немного поутихли, и Мигель перешел на английский:

– Он сейчас в операционной, и ему нужно много крови.

Немедленно раздались возгласы желающих отдать свою кровь их брату, кузену, другу.

– Хорошая мысль. Некоторые из вас могут прямо сейчас отправиться в банк крови. Скажите им, что хотите сдать кровь для пациента в операционной, затем возвращайтесь и подождите, когда другие сделают то же самое.

Глаза Вики сверкнули, она нахмурилась, но ничего не сказала. Она знала, что Мигель не совсем правильно обрисовал ситуацию, но, наверное, у него были причины сделать это заявление.

– Вики, это – мать Карлоса, Присцилла.

И прежде чем Вики поняла, что происходит, она оказалась в крепких объятиях матери Карлоса. От удивления ее глаза расширились, потом ее руки обхватили женщину в слезах.

– Спасибо, спасибо, gracias! – Она вздохнула и отодвинулась от Вики. – Мигель рассказал мне, что вы сделали, чтобы спасти Карлоса. Тампоны, только подумать! – Она потрясла головой, словно не веря своим ушам. – Вы в самом деле ангел, который спас моего сына.

– О, на самом деле это сделал Мигель.

– Он тоже ангел, – согласилась женщина. Она погладила Вики по щеке и обняла Мигеля, привлекая его ближе. – Вы двое всегда будете в моих молитвах. Спасибо. Спасибо. – Она обняла их обоих, и семья сгрудилась вокруг, выражая любовь и благодарность.

Никогда в жизни Вики не испытывала такой всепобеждающей любви и ощущения единства многих людей. Она была счастлива, что находится там, где нужна, и что это то дело, которым она должна заниматься. Не имело значения, где она родилась или как жила до сих пор, – это мгновение искупало все.

– Пока что благодарить, я думаю, рано. – Она всхлипнула и вытерла заплаканную щеку плечом.

– Вы спасли его. – Присцилла выступила вперед и кивнула. – Вы правы. Сейчас Карлосу нужно быть сильным. Спасибо вам еще раз, дорогая. Я всегда буду перед вами в долгу.

– О нет…

– Пожалуйста, hija? [3]Позвольте мне это?

Вики промолчала и оглядела лица семьи Карлоса. Они нуждаются в этом, и она может им это дать. Кивнув, она обняла Присциллу.

Через несколько минут, когда несколько человек ушли в банк крови в подвале больницы, Мигель и Вики сидели рядом на стульях.

– Ты в порядке?

– Да. – Она через силу улыбнулась, ощущая себя комком нервов. Сплетя руки на коленях, она попыталась сконцентрироваться. – Как долго он будет в операционной, как ты думаешь?

– Как минимум еще час. Сначала надо добраться до селезенки, затем исследовать другие области, которые мог задеть нож. – Не говоря больше ни слова, Мигель откинулся на стуле, обнял ее рукой за плечи и прижал к себе.

Секунду она сопротивлялась, но эмоции и волнения прошедшего часа охватили ее, и она едва не растаяла.

– Знаешь, когда его ударили в первый раз? До этой минуты мне это не приходило в голову.

– Нет. Нам придется ждать, пока он не очнется, чтобы это выяснить. Кроме того, он может не помнить, как на него напали. Мозг таким образом нас защищает.

– Ты сказал это его матери?

– Да. И насколько я знаю, это правда. – Его губы сжались, на лице появилось напряжение.

– Но у тебя есть мысль, не так ли?

Мигель наклонился к ней, погладил ее щеку и притянул ее лицо к себе.

– Я не хочу говорить об этом, пока вся семья вокруг. – Он отодвинулся и быстро поцеловал ее в лоб.

Кивнув, она посмотрела на него, желая, чтобы он поцеловал ее еще раз, и одновременно боясь, что она никогда не испытает этого снова. Не думая, она положила руку ему на шею и приблизилась к нему. Это был только целомудренный поцелуй в губы, но она должна была это сделать.

– Все будет хорошо, Мигель. Все будет хорошо.

Она знала, что Карлос выкарабкается.

– Он молод и силен. Он выдержит.

Отодвинувшись, он взял ее за руку и нежно поцеловал.

Некоторые из родственников вернулись из банка крови, а другие отправились туда. Все расселись унылой группой, ожидая, пока хирург не сообщит о состоянии Карлоса.

Два часа спустя команда хирургов, двое врачей-мужчин, оба с измученным выражением на лице, вошли в комнату ожидания.

– Семья Карлоса? – спросил один из них. И в то же мгновение врачей окружили родственники Карлоса. – Он выдержит.

Восторги и слезы наполнили комнату. Это было именно то, что они хотели услышать и в чем нуждались. Мигель потянулся к Вики и прижал ее к себе. Он был счастлив, что она рядом. Он позволит себе опереться на нее ненадолго, а потом он опять станет твердым. Каким был всегда.

Затем ее прикосновение, ее волнение и уязвимость стали понятны ему, и он уже не знал, сможет ли когда-нибудь отпустить эту женщину. Повернувшись, он еще крепче прижал ее, не желая сопротивляться своим чувствам.

– У него хорошее сердце, молодое здоровое тело и невероятное везение, – объявил хирург родственникам, затем его взгляд остановился на Мигеле. – Мигель? Что ты здесь делаешь?

Мигель выступил вперед, все еще прижимая к себе Вики.

– Привет, Крэйг. Сто лет не виделись. Карлос – мой медбрат… и очень хороший друг. – Его голос дрогнул, и Мигель закашлялся.

– Жаль, что приходится встречаться при таких обстоятельствах, – сказал Крэйг.

Мигель кивнул и представил всех друг другу.

– Полагаю, его перевели в отделение интенсивной терапии?

– Да. Он отлично держался в реанимации, но мы первые двадцать четыре часа подержим его на успокоительных, посещение только близким родственникам.

– Понимаем. Ему нужно услышать голос мамы. – Присцилла властно шагнула вперед и протянула хирургу обе руки. – Я его мать. Спасибо вам обоим за то, что спасли жизнь моего сына.

Крэйг усмехнулся:

– Не за что. Должен сказать, что тот, кто додумался ввести в рану тампон, спас его жизнь задолго до того, как была сделана остальная работа.

Присцилла повернулась к Мигелю и Вики и кинула:

– Это были они, эти двое.

Вики залилась ярким румянцем и попыталась спрятаться за Мигеля, но он ей не позволил.

– Эй, выходи и принимай благодарности, которые ты заслужила. Это было великолепно.

– Но я ничего не сделала, – пробормотала она, и ее глаза расширились в панике.

– Даже не говори этого, кариньё, – возразила Присцилла. – Ты спасла жизнь моему сыну, и я этого никогда не забуду.

– Совершенно верно, – заметил Крэйг. – Тампон был введен достаточно быстро и создал необходимое давление на внутренние органы, чтобы замедлить кровотечение. Это невозможно было сделать, просто наложив повязку. – Он кашлянул, и напряжение в комнате ослабло. – Я думаю, что предпишу с этого дня использовать тампоны всем экипажам скорой помощи.

Вики беспомощно посмотрела на Мигеля, а потом расхохоталась. Семья присоединилась к ней, пока она смеялась, закрывая лицо руками.

Глава 10

Вики выглядела такой прекрасной, стоя здесь, с пылающим лицом, окруженная людьми, которые были ей чужими, но благодаря ее самоотверженности стали друзьями на всю жизнь. И против своей воли Мигель все сильнее влюблялся в нее. Сильнее, чем, он думал, это возможно. Сопротивляться соблазнительной Виктории Стерлинг-Торн было гораздо труднее, чем он ожидал. Она оказалась слишком значительной личностью. Теперь ему придется изменить свои убеждения.

Были сделаны распоряжения, чтобы Присцилла и отец Карлоса могли попасть в палату интенсивной терапии, остальные члены семьи отправились домой готовить еду. Родственники и друзья собирались приехать в дом Карлоса и приготовить горшок риса с бобами, а заодно, жареной свинины или баранины, и еды должно было хватить на всех. В такие моменты семья собиралась вместе.

Наступила полночь, и Мигель, измученный за день, ощутил на себе его груз. Судьба снова испытывала его на прочность.

– Вы готовы идти? – спросила Вики. – Я могу подвезти вас домой. Похоже, все уже разошлись.

К сожалению, человек не может действовать на одном адреналине вечно, тело подводит его. Мигель был на грани и знал это. Если он немедленно не попадет домой, он просто умрет.

– Да. Если вы не возражаете, я был бы рад, чтобы вы отвезли меня домой.

– Буду только рада.

Через минуту они были уже в машине Вики. Они мчались по почти пустым улицам, направляясь на запад от больницы университета Нью-Мексико. Они долго молчали, потом Мигель потянулся и взял Вики за руку, желая продлить возникшую связь между ними. Когда он доберется до дома, а потом они вернутся к работе, их близость перестанет существовать. Снова.

Он показал ей дорогу среди частных домиков к тупику, почти спрятавшемуся за дубами, такими же старыми, как и сам город. Его бунгало было в самом конце.

– Это был коттедж для прислуги, или домик для гостей, или что-то вроде этого. Я купил это бунгало лет пять назад.

– Это очаровательно. Очень похоже на дом, в котором я живу. Давным-давно он тоже был коттеджем для прислуги, но, когда мы с мужем развелись, я поселилась в нем.

Мигель расстегнул ремень на сиденье автомобиля, но у него не было сил открыть дверцу.

– Я не знал, что вы были замужем. Впрочем, это не мое дело.

– Нет проблем. Это была ошибка с самого начала, но я исправила ее, как только поняла, что происходит.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я вышла замуж за человека, который ложился в постель со своими деньгами вместо жены. Амбиции и жадность не оставили места для меня. – Она шмыгнула носом. – Все еще больно вспоминать. Мне нужно было понять раньше.

– В конечном счете вы все поняли.

– Да. Хотите, чтобы я проводила вас? – спросила она, меняя тему. Ее лицо освещало зеленое пламя приборной панели, и он мог видеть слабую улыбку на ее губах.

Я знаю, что уже поздно, но, может быть, вы захотите выпить чашку кофе или что-нибудь перекусить, прежде чем отправитесь домой? Мы оба не обедали и долгие часы не отдыхали.

– Если у вас только растворимый кофе, я – пас. Я смогу перекусить дома.

Он погладил ее колено.

– Пойдемте. Я сделаю вам сэндвич или что-нибудь еще.

Пока Мигель суетился на кухне, Вики слонялась по коридору с бокалом вина, который он наполнил для нее, и рассматривала фотографии на стенах.

– Они прекрасны, Мигель. У вас красивая семья.

– Спасибо, – сказал он. – У меня целая стопка фотографий, которые надо бы развесить, но я просто не могу найти времени, чтобы сделать это.

– Еще родственники?

– Да. У моей матери восемь сестер и братьев, у отца девять, и у меня самого четверо.

Глаза Вики расширились.

– Ого! А у меня только два брата. У старшего двое детей. У младшего собственный бизнес, на котором он женат, так что я сомневаюсь, что от этого брака появятся какие-нибудь дети.

Мигель рассмеялся:

– Будем надеяться, что нет.

Он подтолкнул сэндвич на бумажной тарелке через стойку к Вики, и они вместе уселись на высокие стулья и стали есть. Было что-то удивительно безыскусное и привлекательное в том, чтобы брать руками простую еду.

Пока Мигель смотрел, как Вики отщипывает виноградины от маленькой грозди, которую он ей предложил, он обнаружил, что его возбуждает вид ее маленьких пальчиков, перебирающих фрукты, словно они слишком нежны, а потом целует каждую ягоду, прежде чем положить ее в рот.

– Почему вы это делаете?

– Делаю что?

– Целуете каждую виноградину? – Он смотрел на ее руки, взявшие следующую ягоду.

– Я этого не осознавала. Должно быть, я устала. Ребенком я слышала, что нужно благодарить богов виноделия за хороший урожай, или что-то вроде того, – сказала она и отмахнулась от сентиментальных слов. – Это глупо, я знаю, но никому не будет хуже от моей благодарности.

– Мне это нравится. – Он взял кисть винограда со своей тарелки, поцеловал ее и протянул ей.

Ее глаза вспыхнули подозрительно, но любопытно, в них светилось желание. Продолжая сомневаться, она наклонилась вперед и приняла виноград из его рук. Мягкое прикосновение ее губ к его коже распалило его.

Не отводя от него взгляда, она взяла виноград со своей тарелки, поцеловала гроздь, а затем протянула ягоды ему.

– Я думаю, так они лучше на вкус. Как вы считаете?

Глубоко в нем разгоралось пламя. Это был животный инстинкт, что-то дикое и свободное, что он прятал так долго. Он согнул пальцы и принял виноградины из ее пальцев. Их сладкий и одновременно острый вкус взорвался у него во рту.

– Так лучше. – Он придвинулся ближе к ней. – Я думал, что будет то же самое.

Что – то же самое? – Ее глаза смотрели на его губы. Она знала, что он хочет поцеловать ее, и она, очевидно, не была оскорблена его вниманием.

– Если я поцелую вас и затем съем виноградину. Будет ли она такой же на вкус? – Он придвинулся совсем близко к ней.

– Единственный способ узнать – это попробовать, верно? – Она облизнула губы, ее дыхание было быстрым и прерывистым, и она позволила ему подвинуться так близко, пока между ними не осталось только пара дюймов.

– Это будет единственный грамотный научный анализ.

Наука не могла долго ждать ответа, так же как Мигель. Он сократил крохотное расстояние между ними, прижал к себе ее изящное тело и приник губами к ее раздвинутым губам. Его обдавало жаром всякий раз, когда он касался ее. Ее кожа, ее волосы, ее грудь горели в его руках, а прижавшееся бедро заставляло его еще больше возбуждаться.

Это была ее плоть, ее фруктовый вкус, который в конце концов заставил его забыть об осторожности и предубеждении, пробудив в нем почти животный инстинкт. Вкус ее шелкового языка на его языке, наполненный свежестью винограда, смешанный со вкусом ее слюны, заставил его пожелать отбросить в сторону все свои сомнения и раздеть ее прямо здесь.

Ее руки обвились вокруг его плеч, и она крепко прижалась к нему. Он так давно не был с женщиной. Она была замечательна, и добра, и очаровательна, как никто.

И он не заслуживал ее. В этом была проблема. Она прервала поцелуй, но не отстранилась. Ее дыхание было таким же частым, как его, и он чувствовал, как их сердца бьются в такт, словно у них было одно сердце на двоих. Если бы он не был тем, кем был, и если бы обстоятельства были другими, они могли бы позволить этому чувству расцвести. Но он доктор, а она его медсестра. Вот так просто. Слова «если бы только» эхом отозвались в его сердце и его душе.

– Винограду? – спросила она и отодвинулась.

– Что? – Он моргнул и постарался сфокусироваться на ней.

– Чтобы закончить эксперимент, нам нужно съесть виноград.

– О да. Верно. – Увеличивая расстояние между ними, он присел на стул. Он взял виноград и протянул виноградину ей.

– Спасибо. – Я бы сказала, что это открытие, и если его опубликовать, оно завоюет весь мир.

Он рассмеялся:

– Вы сумасшедшая. – Потом его улыбка угасла. – И этот день был довольно сумасшедший, не так ли?

– Это еще мягко сказано. – Она откинула волосы с лица. – Не могу вспомнить, чтобы я тратила за день так много адреналина. Я надеюсь, что с Карлосом все будет хорошо.

– Я тоже. – Они оба знали, какими могут быть осложнения. Респираторный дистресс-синдром может убить его, или сделать его выздоровление медленным, или навсегда изменить его.

– Однако я должна спросить вас: почему вы отослали членов семьи в банк крови? Кровь, которую они сдали, не будет использована для Карлоса. Ее нужно было сдать заранее, и вы это знали.

Неспособный сопротивляться ее очарованию, он позволил своей руке погладить ее по щеке.

– Я знаю. Карлосу нужно было много крови во время операции и, возможно, после, но семью надо было чем-то занять. Было хорошо пополнить запасы банка крови. Я уверен, что они были в восторге.

– Я тоже в этом не сомневаюсь. – Она кивнула. – Это было хорошее предложение. Если вы услышите о каких-либо изменениях, дайте мне знать, хорошо? – Она встала.

– Обязательно.

– Мой брат тащит меня на официальный обед завтра вечером, так что, если я не отвечу, оставьте мне сообщение.

– Ваш брат? Правильно, что вы сообщаете мне о свидании, Вики. У меня на вас нет никаких видов. – Его руки сжались, но он попытался сохранить спокойное выражение лица, спрятать сумасшедшую вспышку ревности. У него не было прав на Вики. Но, черт возьми, он хотел бы их иметь.

– Это и в самом деле мой брат, Эдди. Он женат на своей работе, и у него нет времени на светскую жизнь. Иногда мне становится его жаль, так что я хожу с ним на вечеринки.

Она пожала плечами, и он ей поверил. Так много раз в прошлом он бывал с женщинами, которые ничего не видели в том, чтобы переспать с мужчиной, с которым они связаны. Инстинкт самосохранения вел его через все годы, но сейчас он расслабился, доверяя Вики, понимая, что она говорит правду. Тепло, которое охватило его, не имело ничего общего с апатией, и он испытывал облегчение оттого, что она не встречается с кем-то другим.

– Я знаю, что вы устали, но постарайтесь провести время хорошо.

Она встала.

– Я постараюсь. Если бы не было так поздно, я бы попыталась найти ему подружку. После этой ночи мы слишком измучены.

– Может быть, выход в свет взбодрит вас. Так бывает иногда.

– Я надеюсь только, что стимулов завтра будет меньше, чем сегодня. – Она невольно зевнула и прикрыла рот рукой. – Полагаю, мне пора отправляться домой.

Мигель проводил ее до машины. Тепло ощущалось у него в желудке и постепенно заполняло сердце. Он знал, что не может иметь виды на Вики, но он был рад, что она ни с кем не встречается.

– Увидимся в понедельник. – Он позволил себе обхватить ее лицо ладонями и привлечь для короткого, целомудренного поцелуя. – Спасибо, что были со мной.

– Не за что. – Она мгновение поколебалась, словно хотела сказать что-то еще, но не сказала. Он мог видеть вопрос в ее глазах и знал, что не в состоянии на него ответить. Он не знал, что, черт побери, между ними происходит и как все это вышло. Он просто знал, что хочет большего, чем заслуживает.

Глава 11

Мигель знал, что именно он должен это сделать. Его руки дрожали, когда он открывал дверь в клинику поздним субботним утром.

Он толкнул дверь, и она открылась; шагнул внутрь, пытаясь выровнять дыхание, но его сердце колотилось как сумасшедшее.

Пол был залит кровью Карлоса.

Это было точное повторение той ночи, когда умер его брат.

Мигель был намерен выдернуть Эмилио из банды, которая не собиралась отпускать его. Лидер банды Хуан был парнем, которого он знал всю свою жизнь и который создавал проблемы все то время, что Мигель знал его. Братья подрались в тот день, и Эмилио убежал в ярости. Казалось, все силы вселенной тогда были против них. Ничто не помогло ему спасти своего юного брата.

Стараясь потушить ярость, растущую у него внутри, Мигель взял швабру и ведро из кладовой. Он наполнил ведро горячей водой из-под крана, добавил порошок и принялся тереть пол. Туда-сюда, туда-сюда он двигался через лужу крови Карлоса, которая уже подсохла.

С каждым движением швабры в нем пробуждались образы того дня, снова и снова напоминая ему о том, что он не уберег брата и подвел семью. Он был старшим. Он должен был позаботиться об Эмилио. Хотя теперь он стал отличным врачом и его клиника успешно работает, иногда чувствует себя неудачником.

Если бы он не пытался контролировать Эмилио, не пытался надавить на Хуана, чтобы тот оставил в покое его брата, Эмилио мог бы остаться в живых. Эмилио пришел домой поговорить с Мигелем, когда тот отправился искать Хуана. Лидера банды найти было нетрудно. Мигель знал все окрестности.

Эмилио прибежал как раз в момент, когда Хуан собирался выстрелить в спину Мигелю. Вместо этого под пулю попал Эмилио. Она была предназначена не для него. Все случилось как в замедленной съемке. Он слишком поздно услышал предостережение Эмилио. Он повернулся и увидел, как Эмилио бросается к Хуану и они оба падают на землю.

В своем сознании Мигель бросился туда, где Эмилио лежал на земле и под ним быстро образовывалась лужа крови. Дешевая белая плитка на полу резко контрастировала с кровью. Страх такого рода никогда раньше не касался Мигеля. Он бросился к Эмилио и перевернул его на спину.

– Вот! Он вышел из банды. Теперь убери его труп с моего пола, – сказал Хуан.

– Ему нужна помощь! – прокричал Мигель, со слезами ярости на глазах. – Звони в 911.

– Убирайся.

Двое подручных Хуана подняли Эмилио и бросили его на тротуар. Хотя Мигелю хотелось убить Хуана голыми руками, он склонился над братом и поднял его на руки. Даже несмотря на то, что он только начал учиться в медицинской школе, он знал, что Эмилио умирает, и проклинал себя за то, что не способен спасти своего брата.

– Скажи маме… п-п-прости, – прошептал Эмилио и закрыл глаза – в последний раз.

Сила воспоминаний превосходила волю Мигеля, он должен был остановиться, закрыть глаза и подождать минуту, пока образы и воспоминания оставят его. Если бы он не старался вытащить Эмилио из банды, он, может быть, был бы жив. Но он никогда не узнает, ушел бы он сам или нет.

Вернувшись к своей работе, Мигель вытер остатки крови Карлоса, выжал тряпку и убрал швабру.

Мигель приехал в университетскую больницу и позволил себе пройти через служебный вход. Он проходил здесь практику и знал все входы и выходы, потайные ходы и коридоры для персонала, по которым можно было пройти незамеченным.

Он знал и любил семью Карлоса, но все еще пока не был в состоянии с кем-нибудь говорить. Ему просто нужно было увидеть Карлоса, справиться о его состоянии и, может быть, выяснить, что, черт возьми, с ним случилось.

Он открыл дверь с лестницы и вошел в реанимацию. В таких местах никогда не прекращается суета. Здесь от расторопности персонала зависела жизнь. Энергия и способности врачей и медсестер были направлены на немедленные действия, они должны спасать жизнь своим пациентам.

Глубоко дыша, он старался вдохнуть здешнюю атмосферу, ее энергию и осознал, что скучает по всему этому, что когда-то был частью команды, которая жила и помогала в экстренных случаях. На мгновение хорошие воспоминания о времени, проведенном здесь, заполнили его. Когда-то он хотел спасти весь мир, каждого больного, и травматология была его призванием – до тех пор, пока районная больница не обратилась к нему за помощью. Это был призыв, на который он не мог не ответить, но теперь ему хотелось, чтобы в его жизни было нечто большее.

– Мигель! – Мужской голос прервал его воспоминания. – Что, черт побери, ты здесь делаешь, приятель?

Высокий мужчина в хирургическом костюме направлялся к Мигелю, широко улыбаясь.

– Джейсон. – Мигель протянул руку старому другу, шагнув к нему, волна тепла разлилась по его телу. – Я точно не ожидал тебя здесь застать.

– Не могут без меня обойтись. – Они пожали друг другу руки и отошли в сторону, чтобы не мешать персоналу свободно передвигаться по коридору.

– Что ты здесь делаешь?

Мигель объяснил ситуацию с Карлосом.

– Я отвечаю за парнишку, и я должен первым узнать, что с ним происходит. – У него были и куда более веские причины, но ему не хотелось в данную минуту вдаваться в детали.

– Не волнуйся, с ним все просто отлично. Сегодня с него сняли кислородный аппарат, он отлично дышит сам, никаких признаков респираторного дистресс-синдрома, так что, я бы сказал, он в порядке, разве что инфекция помешает его выздоровлению.

– Это отличные новости. – Плечи Мигеля расслабились, и чувство облегчения было почти ощутимым.

– Некоторое время назад он не спал, но сейчас я не уверен. Хочешь его увидеть?

– Мне достаточно знать, что он не спит. – Облегчение было непреодолимым.

– Я слышал, твоя клиника процветает. Все еще работаешь там? – Джейсон всегда был наблюдательным и каким-то образом был в курсе всего, что бы ни происходило в городе.

По большей части. – Мигель оглядел яркие лампы реанимации и на секунду прислушался к гулу, наполнявшему помещение. – Я иногда по этому скучаю. Но до сих пор не осознавал, насколько сильно.

– Это всегда будет у тебя в крови, – ухмыльнулся Джейсон. – Все, что тебе нужно сделать, – это написать заявление, и через месяц ты снова будешь с нами.

– Клиника…

– Будет прекрасно работать, если кто-то заменит тебя. Кто-то, кому давно пора на покой, а не молодой хирург со страстью вроде тебя. – Он потрепал Мигеля по плечу. – Карлос в пятнадцатой палате. Мне пора бежать, но подумай об этом. – Он выудил из кармана визитку. – Позвони мне и давай выпьем кофе.

– Хорошо. – Мигель взял карточку и сунул ее в карман, гадая, позвонит ли он в самом деле. Когда он ушел из больницы ради клиники, он не думал, что когда-нибудь вернется. Но сейчас, впитывая образы и звуки вокруг себя, он гадал, уж не в камне ли высечено это решение.

Он двинулся к пятнадцатой палате, предчувствуя, что там увидит. Видеть пациента в трубках и капельницах было одно, а видеть близкого человека в том же положении – совершенно другое. Он увидел Карлоса с закрытыми глазами, но его дыхание было глубоким и ровным. На мониторе были видны хорошие жизненные показания, и напряжение в плечах Мигеля еще немного ослабло.

Усевшись на стул рядом с кроватью, он позволил эмоциям взять над собой верх и опустил голову на руки, упершись локтями в колени.

Минуты шли, а он сидел так, слушая гул мониторов, успокаиваясь их спокойным ритмом. Вошла и вышла медсестра, но она его не потревожила. Джейсон, должно быть, сказал персоналу, что он может побыть в палате.

Послышались шаги, которые замерли около него. Он подумал, что это снова медсестра, и остался в том же положении, все еще не желая ни с кем разговаривать. Прикосновение руки к спине испугало его, и он поднял глаза. Рядом с ним стояла Вики, ее лицо было озабоченным.

– Что вы здесь делаете? – спросил он.

– Я пришла повидать Карлоса. Медсестра не могла мне дать никакой информации по телефону, вот я и приехала поговорить с семьей и увидеться с пациентом. – Она посмотрела в сторону. – Вы не отвечали на телефон, и я подумала, что вы, может быть, здесь.

– Я его выключил, когда вошел. – Он в самом деле забыл об этом. – Вы в порядке?

– Я? Со мной все хорошо, но вы выглядите как сама смерть. Вы хоть немного спали прошлой ночью?

– Немного. – Он встал и чуть отодвинулся от нее. Если он прикоснется к ней, то об этом пожалеет. Ее забота о нем была искренней, и он не мог бы сейчас сопротивляться ее прикосновениям. – Я в порядке. Вам не стоит обо мне беспокоиться.

Она посмотрела на него без всякого выражения, и он понял, что обидел ее.

– Я буду заботиться о том, о ком пожелаю. – Она прокашлялась и выпрямилась. – Я приехала из-за Карлоса, вы можете мне сообщить, как у него дела? Присцилла сказала, что ему уже не нужен кислородный аппарат, а это очень хорошая новость.

– Да. Он дышит сам. Я немного посидел здесь, но он все время спал.

– Сон восстанавливает, а он в этом нуждается.

– Я… не сплю, – произнес Карлос голосом, в котором слышалась апатия.

Мигель резко обернулся и наклонился над ним.

– Эй, ты здесь? – спросил он и положил руку на лоб Карлосу, нуждаясь в том, чтобы прикоснуться к нему, чтобы установить связь с молодым человеком, который так много для него значил.

– Да. – Карлос облизнул губы, и его веки затрепетали.

Автоматически Вики потянулась к губке, чтобы смочить его язык и губы.

– Вот так. Это должно помочь.

– Ты знаешь, что с тобой случилось? – спросил Мигель.

– Ограбление. – Он снова сделал паузу. – Пытался помочь.

– О, Карлос, – сказала Вики, и слезы побежали по ее лицу. – Я так рада, что с тобой все в порядке.

– А что, было так плохо? – спросил он и посмотрел на Мигеля.

– Да. – Он не собирался больше ничего говорить. Карлос был достаточно смышленым мальчиком, чтобы понять, что это значит.

– Спасибо. – Он взглянул на них обоих.

Неожиданный приступ чистой радости прошел через его тело. С парнишкой все будет в порядке. Каким-то образом он знал это.

– На самом деле по-настоящему жизнь тебе спасла Вики.

– Я этого не делала! Перестанете вы сваливать на меня весь успех?

Она вспыхнула, и это выдало ее удовольствие, которое противоречило ее словам.

Мигель рассказал Карлосу, что случилось и как развивались события.

Карлос застонал и закрыл глаза.

– Тебе больно? Нужно обезболивающее? – спросила Вики.

– Тампон? Вы позволили ей всунуть в меня тампон? – Он задержал дыхание и передохнул. – Мне этого никогда не пережить.

– Во всяком случае, ты проживешь достаточно долго, чтобы это пережить, братишка. – Мигель испытывал неописуемое облегчение.

В палату вошла медсестра.

– Простите, ребята. Пришло время для отдыха, – сказала она.

– Все в порядке. Мы и так провели у него слишком много времени. – Мигель сжал руку Карлоса. – Увидимся.

– Я так рада, что вы поправляетесь, – сказала Вики и поцеловала Карлоса в лоб. – Когда вам можно будет пить, я принесу тебе кофе.

– Хороший? – Улыбка тронула уголок его рта, и его глаза закрылись.

Глава 12

Утро понедельника было полно грусти. Все, персонал и пациенты, в клинике знали и любили Карлоса. Настроение еще ухудшилось, когда пришлось приступить к своим обязанностям без него.

– Совершенно иначе чувствуешь себя без этого мальчика, разве не так? – спросила Тили во время перерыва на ланч в комнате для персонала. В воздухе чувствовалась почти ощутимая тяжесть, все ожидали вестей от семьи Карлоса.

– Да, это так, – сказала Вики, откусив от сэндвича. После хлопотной недели, затем ужасного происшествия с Карлосом и потом позднего обеда с братом она все еще чувствовала себя измученной.

– В воздухе другие вибрации, когда он здесь.

Пожилая женщина покачала головой и посмотрела в сторону. Вики знала, что в глазах Тили стояли слезы. Она слышала грусть в ее голосе и симпатизировала ей, но Вики немного дольше привыкала к этой мысли и видела Карлоса сама. Видеть его лично – это совсем другое дело, чем просто услышать о нем новости.

– Что, если я закажу нам что-нибудь на ланч? – спросила Вики и бросила свой сэндвич в мусорную корзину. – Сегодня в меня это не лезет.

– Что у тебя на уме? – спросила Тили, но и остальные тоже посмотрели в ее сторону. Если уж она подала идею, ей за нее и отвечать.

– Как насчет того, чтобы заказать на ланч буррито или что-нибудь еще? Я позвоню и закажу каждому то, что он хочет. Это моя задача на сегодня. – Мысль об этом выглядела куда более привлекательной, чем это казалось в течение всего дня.

– Да, давайте это сделаем. – Тили завернула свой сэндвич и тоже выбросила его.

С улыбкой Вики раздала листочки бумаги, чтобы все написали, чего они хотят, сверившись с меню, полученным по телефону. В несколько минут список был составлен, исключая только Мигеля. Он закрылся в своем кабинете. Вики тихонько постучала в дверь на случай, если Мигель говорит по телефону.

– Войдите.

В его голосе звучала апатия, и Вики было горько это слышать. Несчастье с Карлосом легло на него тяжелым бременем.

– Мы просто посылаем заказ на ланч и хотим знать, хотите ли вы чего-нибудь. – Она вручила ему меню.

– Конечно. – Он быстро просмотрел меню, затем вручил его обратно Вики. – Я знаю это местечко. Мне номер пятый с двойным сыром.

Она взяла меню и посмотрела на него.

– Звучит неплохо. Когда-нибудь сама это попробую. – Повернувшись, чтобы уйти, она задержалась: – Вы в порядке?

– Да.

– Я имею в виду действительно в порядке. – Она прикусила губу и отвела взгляд. – Вы плохо выглядите сегодня, но, учитывая события последних нескольких дней, этому есть причины.

Кривая улыбка тронула его губы.

– Не беспокойтесь обо мне, Вики. Со мной все будет в порядке.

В его голосе она услышала холод, которого прежде не было в его отношении к ней. Он совершенно забыл о близости, которая между ними возникла, даже если иметь в виду только дружескую близость. Может быть, ее суждения о мужчинах были справедливыми, и Мигель такой же, как все они. И ему тоже нельзя доверять и иметь с ним честные отношения.

– Я поняла. Простите, что побеспокоила вас. Я скоро вернусь.

Она закрыла за собой дверь и глубоко вздохнула. Ей казалось, что между ними возможно глубокое чувство, но, очевидно, она сделала ошибку, приняв желаемое за действительное. О, эти мужчины, которые становились то горячими, то холодными, которые играли чувствами, заставляли ее нервничать, и она не могла смириться с их нечестностью. Слезы туманили ее взгляд, пока она шла к ресторану, и ей пришлось даже замедлить шаг, чтобы не попасть под машину.

Но она наконец добралась до ресторана, получила заказанное и вернулась в клинику без происшествий, не уронив пакеты с буррито. Веселая улыбка, которую она надела на лицо, была искусственной, и она это знала, но персонал ответил ей улыбками, и это было важнее всего.

Еда была принята на ура, и после того, как они прикончили пахучие и приправленные специями буррито, все вернулись к работе в более радостном настроении.

– Маленький зеленый чили проделал долгий путь, не так ли? – спросила Тили.

– Что? – Вики моргнула.

– Только посмотри на всех. Они пришли в себя. Помог маленький зеленый чили. Это была отличная идея, – одобрила она и пожала руку Вики. – Мы все в этом нуждались.

– Все в порядке. Это такие пустяки. – Но каким-то образом атмосфера вокруг нее потеплела, однако на сердце у Вики по-прежнему было тяжело.

Да, это так, девочка моя. Это была отличная идея, и пришло время тебе кое-что получить в награду. – Тили повернулась к ней, заставив Вики почувствовать, словно она снова в школе для медсестер.

– Что такое?

– Ты – часть группы. Ты, может быть, пришла сюда таинственной незнакомкой, но тебя быстро приняли как одну из нас. – Затем Тили улыбнулась.

– Я не знаю, Тили. Иногда я чувствую себя здесь как дома, а иной раз мне кажется, что я всегда буду аутсайдером, где бы ни оказалась. – Это была правда.

– Мы все временами так себя чувствуем, но, просто чтобы ты знала: ты – одна из нас. – Тили погладила ее по руке. – А теперь иди и принимай первых трех пациентов, не то Мигель надерет нам уши.

Вики рассмеялась, на сердце стало немного легче, и она занялась пациентами; поместила их в разные палаты и стала готовить к приходу Мигеля.

Глава 13

Жареное мясо по-лондонски было превосходно, как всегда, но, несмотря на то что шеф-повар обслуживал их лично, мясо чуть ли не застревало у нее в горле. Она запивала мясо вином, но от этого оно для нее не становилось более съедобным, она просто тратила хорошее вино впустую. Она думала, что у нее вырабатывался желудочно-пищевой рефлекс всякий раз, когда оказывалась за обеденным столом своего отца.

– У Виктории хорошие новости, – сообщил Эдвард, отрезая кусок мяса.

Волосы на голове Вики встали дыбом. Не важно, сколько ей было лет, она всегда чувствовала себя шестилетней, когда сидела за обеденным столом своего отца. Он прослужил семье уже несколько поколений, но всегда был его столом.

Повернув голову, припорошенную сединой, и сфокусировав на ней свои яркие голубые глаза, Чарльз Стерлинг-Торн поднял брови, глядя на свою единственную дочь.

– Что за новости, Виктория? Неужели ты пришла в чувство и решила отказаться от своей смехотворной карьеры? Самое время.

– Вряд ли, отец. Я всегда буду медсестрой. – Она едва не усмехнулась, но умудрилась закашляться и подавить смешок. За столом царила строгая субординация. – Эдди говорит совершенно о другом. – Она умудрялась выглядеть спокойной и холодноватой, какой всегда бывала во время этих напряженных трапез, но сейчас она знала, что защита начала давать трещины.

– Эдвард, – проворчал ее брат сквозь стиснутые зубы. – Она говорит о том, чтобы найти спонсора для своей маленькой клиники. Похоже, их прежний патрон умер, а наследники сочли слишком хлопотным продолжать делать пожертвования.

– Ну, это очень плохо, – сказал отец Вики, и его глаза весело сверкнули, в его взгляде читалось: я же тебе говорил. – Полагаю, теперь тебе придется уволиться, разве не так?

Это была последняя капля. Она терпела его лицемерные комментарии и его чувство превосходства слишком много лет, позволяя ему контролировать большую часть своей жизни. Она положит этому конец здесь и сейчас. Осторожно Вики положила вилку рядом с тарелкой, отделанной золотом, вытерла рот батистовой салфеткой и встала.

– Виктория, сядь. Обед еще не окончен.

– Но для меня окончен, отец. С меня достаточно… – Она жестом показала на них всех. – Этого фарса.

– О чем ты говоришь? Ты, как всегда, преувеличиваешь. Сядь. – Он бросил на нее осуждающий взгляд и вернулся к еде.

– Нет, я не намерена больше этого терпеть. Теперь я намерена постоять за себя. Ты никогда, никогда не посмеешь унизить меня и мою работу. Я медсестра, и хорошая медсестра, черт побери. В прошлую пятницу один парень из персонала едва не умер, и я спасла ему жизнь, используя свои мозги и не ожидая, что кто-то подхватит меня и спасет. Я сделала это. Я работала с Мигелем, и вместе мы спасли жизнь этому молодому человеку. – Она фыркнула. – Я очень, очень горжусь работой, которую делаю.

Слезы гнева на отца и гордости за себя затуманили Вики глаза, но она не хотела, чтобы отец это видел, потому что тогда он будет думать, что она слабый человек.

– Он значил для своей семьи все, и я вернула его им.

Она стояла очень прямо, даже не осознавая, как давно хотела сказать ему все это. Отец положил вилку, и хотя выражение его лица осталось отстраненным, он молча посмотрел на нее.

– Я требую, чтобы ты обращался со мной как со взрослым человеком и уважал мой выбор, потому что я от него не откажусь никогда. Я не склонна к большому бизнесу, я не хочу становиться университетским профессором, и я не собираюсь иметь никакого отношения к семейному делу, я остаюсь в стороне от него, отец. Пришло время, чтобы ты принял меня такой, какая я есть. – Она сделала паузу и посмотрела на лица за столом; все смотрели на нее с восхищенным вниманием. Ее приняли в клинике как свою, и основой этого была ее личность, ее навыки и хороший кофе, и это придало ей мужества восстать против отца. Быть равной среди равных было ее стремлением, которого она не осознавала, пока не получила этого. Теперь она этого никому не уступит.

– И кто же ты на самом деле? – спросил Чарльз, его тон был серьезным, весь сарказм куда-то делся.

– Я медсестра. Я всегда буду медсестрой, а эта клиника – очень важная часть города. – Она вдохнула еще воздуха и встретилась взглядом с отцом, хотя говорила с ними со всеми. – И когда придет время, все вы внесете свои пожертвования, чтобы она могла продолжать работать.

– Все понятно. – Он положил локти на стол и сплел пальцы. Это всегда было плохим знаком. Она это знала и села, готовая отстаивать свою правоту. Чарльз был бизнесмен и отличный манипулятор, и ей нужно, чтобы он встал на ее сторону. – И когда придет это время?

Я пока не уверена, но это будет скоро. Я предложила свести нескольких крупных спонсоров, и у меня есть предварительный план, но Мигель пока еще пользуется своими связями. Город должен был выделить дополнительное финансирование, но, к сожалению, не выделил. – Это было несчастье для всех них.

– Кто распоряжался деньгами до сегодняшнего дня? – спросил Арнольд. Он был настоящим волшебником в обращении с цифрами.

– Мигель делал все, но это просто чересчур для одного человека: быть и директором, и врачом, и бухгалтером, и заодно находить дополнительные источники финансирования.

– Ну, Виктория, когда ты взвесишь все за и против, можешь рассчитывать на мою помощь, – спокойно произнес Чарльз, глядя на нее.

Она была потрясена его ответом, но в то же время подозревала его в каком-то умысле.

– Во что ты играешь, папа? Я тут говорю не о мелочи из кармана. Клиника – очень дорогое удовольствие, и Мигель просто не может справляться со всем этим один. И никто бы не смог.

В ней медленно разгоралось пламя, но она была твердо намерена его не гасить.

– Я могу оказать помощь с бухгалтерией, – сказал ее старший брат Арнольд и отрезал себе кусок мяса. – Могу устроить для клиники статус некоммерческой организации или что-нибудь вроде этого.

– Я тоже! – сказала Джессика, племянница Вики десяти лет. – Мы в классе уже собирали деньги и тоже можем помочь.

Слезы, которые она сдерживала, выступили наружу, и Вики позволила им заструиться по щекам.

– Спасибо, Джесси. – Она снова посмотрела на отца в страхе и надежде на то, что он в самом деле в первый раз ее увидел, осознал, что она независимый, взрослый человек со своей жизнью. – Ты говоришь серьезно или просто развлекаешься за мой счет?

– Я уверен, что развлекаюсь за свой счет, – произнес отец с нажимом и опустил глаза, откашлявшись. – Я забыл, какое у тебя сердце, Виктория, и о твоей страсти помогать людям. Пожалуйста, прими мои извинения и рассчитывай на мою помощь клинике. Я помогу всем, чем смогу.

На этот раз Виктория уперлась локтями в стол и сплела пальцы, не сводя взгляда с отца.

– Как насчет того, чтобы связываться с тобой в любое время?

Он расхохотался громовым смехом и едва не покачнулся на стуле:

– Ты, без сомнения, моя дочь!

– Надеюсь, это комплимент, – сказала Вики, и вся семья при этом тоже рассмеялась.

– Так и есть, Виктория, так и есть. – Он потянулся через стол и сжал ее руку, затем снова взял свою вилку. – А теперь расскажи мне, что у тебя за идеи и как мы все можем тебе помочь. Конечно, мы предоставим вино. Не может быть фонда Стерлинг-Торнов без фамильного знака.

Аппетит вернулся к Виктории вместе с удовольствием от еды, пока она излагала идеи благотворительного финансирования клиники. Все вступили в яростную дискуссию, взвешивая идеи и отвергая их, пока не родился блестящий план, который, Вики была в этом уверена, сработает.

Теперь все, что ей оставалось сделать, – это убедить Мигеля. Между дополнительными обязанностями в клинике и заботой о Карлосе оставалось очень мало времени, чтобы поговорить с Мигелем. Так продолжалось до конца недели. Он так же заботливо относился к пациентам, как и всегда, но он как-то отстранился от всех. Он был словно сожжен дотла. Вики задержалась после ухода персонала, надеясь поймать его, поговорить с ним. Она приблизилась к его кабинету, в котором он проводил все больше и больше времени, и уже собиралась постучать, когда в кабинете зазвонил телефон. Отдернув руку, она решила подождать несколько минут и только потом постучала.

– Мигель? – позвала она. – Есть несколько минут?

– Конечно. Входите.

Вики вошла в кабинет и едва не вскрикнула. Он ужасно выглядел в безжалостном свете флуоресцентных ламп.

– Вы не спали?

Прежде чем ответить, он потер лицо, словно стараясь проснуться, хотя был уже вечер.

– Это то, о чем вы хотели поговорить? О моем сне?

– Нет, разумеется, нет, но…

– Чего вы хотите?

Пораженная его грубостью, Вики нахмурилась, пытаясь решить, что теперь делать.

– Я хотела поговорить с вами о финансировании клиники. У меня есть кое-какие мысли, и мы можем двинуть дело вперед теперь, когда мы знаем, что Карлосу лучше. – Она вздохнула. – Во всяком случае, одним поводом для беспокойства меньше.

– Да, это так. Я не ожидал, что он так быстро пойдет на поправку.

– Способность быстро восстанавливаться – свойство молодости, не правда ли? – Она откашлялась. – Однако проблемы с клиникой остаются.

– Проблемы клиники изменились с того дня, как мы это обсуждали. Она может закрываться.

– Что? – Она не ожидала этого услышать. – Почему?

– Мне предложили работу в больнице, в травматологии. И я провел всю последнюю неделю в переговорах, пытаясь найти кого-то, кто взялся бы за клинику, но никто не хочет заниматься моей работой, а у нас просто нет денег, чтобы нанять больше персонала. – Он в гневе вскочил и выругался сквозь зубы. – Пока я не изложил все это на бумаге, я и не осознавал, как хорошо мы справлялись при столь крошечном финансировании. Никто не будет вкалывать на этом месте, как я. Никто! – Он запустил руки в волосы и вслух застонал. – Если я хочу жить дальше, я должен закрыть клинику. Какой у меня выбор?

– Мигель, будьте со мной откровенны. Что происходит?

– Я должен либо пожертвовать клиникой и общиной, чтобы продолжать работать в университете, либо принести свою жизнь в жертву клинике. Я не был готов к такому раскладу, когда брался за эту работу.

– Вы работали просто восхитительно, и здесь так прекрасно. Тили рассказала мне, как вы тут за год все изменили. Это потрясающе!

Да, но я надрывал задницу. – Он повернулся к ней лицом. – Знаете ли вы, что у меня три года не было отпуска, почти четыре? Я пропустил столько семейных праздников из-за всевозможных кризисов на работе! – В его темных глазах сверкал гнев, и она знала, что это был гнев на самого себя.

– Это нехорошо, Мигель. – Она покачала головой. – Никто не должен жертвовать собой вот так. Вы тоже заслуживаете права жить своей жизнью.

– В самом деле? – Он отвернулся от нее и снова выругался. – Я не уверен, что я вообще чего-либо заслуживаю.

– Это неправда. Вы вложили в эту клинику свое сердце и свою кровь.

– Вы хотите сказать, кровь моего брата.

– О чем вы говорите? – не поняла Вики.

– Не обращайте внимания. Я просто должен отказаться от работы в университете и продолжать, как прежде.

– Вы не можете так говорить, – сказала она. – Я видела вас в травматологии с Карлосом и видела, как вы работали, когда он был ранен. Вы выложились на все сто, не так ли?

– Нет. – Он помотал головой, но она знала, что это правда.

– Да, это было так. Я была рядом с вами достаточно, чтобы понять, чего стоит врач, когда эта работа – его призвание, когда он знает, что делает, когда работает с душой. Это ваше, Мигель. Я вижу это. Я видела вас.

– Это был единственный случай.

– Но он изменил вас, не так ли?

– Нет. Он только подчеркнул все мои поражения.

– Как вы можете так говорить? Если бы не вы, Карлос был бы мертв.

– Это не имеет значения.

– Это имеет значение. Его семья, черт побери, уверена, что имеет.

Она приблизилась к нему, вторгаясь в его личное пространство. Она хотела облегчить его боль. Она осторожно положила ладонь ему на руку и сжала ее. Его мускулы напряглись и задрожали, но она не отпустила руку.

– Скажите мне, что вас мучает.

– Мне нечего сказать.

– Это возмутительная ложь. Скажите мне. – Взгляд, который встретился с ее глазами, был лишен жизни, страсти, которая, она знала, живет в нем. Она почувствовала ее, когда касалась его. – Я никуда не уйду, пока вы не поговорите со мной.

– Вики, это не ваше дело. Это – история, моя история, и…

– Это гложет вас, – прошептала она. Никогда в жизни она не ругала мужчину, но сейчас была готова сделать это, если он не начнет говорить. Она почувствовала уверенность в том, что права, положила руки ему на плечи и придвинулась ближе. Его тело было жестким, оно сопротивлялось. Мигель схватил ее за запястья, намереваясь оттолкнуть ее руки, но все-таки этого не сделал. Что-то в том, как она двигалась, как пахла, ощущение того, что она стоит так близко, остановило его. Затем он посмотрел ей в глаза – и сдался.

– Вики. – Его голос был хриплым шепотом. – Вики.

– Все в порядке, Мигель. Все в порядке. Я здесь ради вас.

Он не знал, будет ли когда-нибудь все в порядке, но сейчас ему не было до этого дела. Вместо того чтобы оттолкнуть ее, он крепко прижал ее к себе. Чувства, которые он держал внутри, вырвались наружу. Сейчас он не хотел говорить.

Он откинулся назад, обхватил обеими руками лицо Вики и поцеловал ее. Жестко, голодно и страстно он хотел ее. Она ответила ему, не колеблясь, и открыла губы навстречу его языку. Ее шелковый язык касался его языка, и он вложил в поцелуй всю боль, все эмоции из своего прошлого. Ее руки крепко обнимали его за шею, он прижал одну руку к ее спине и позволил другой спуститься ниже, к чудесной попке, которую он оценил в первый же день. Он обхватил ее изогнувшееся тело и крепко прижал ее к себе, трепещущую и нежную. Он каким-то образом умудрялся двигаться, так что она оказалась прижатой к стене. Стон чистого вожделения вырвался из его груди. Если он не сможет контролировать себя сейчас, он может совершить то, о чем, скорей всего, пожалеет.

Отодвинувшись назад, он дал ей немного свободы, но не отпустил ее. Она была прекрасна, и он был идиотом, что не видел этого. Он хотел ее. Но не принадлежал ее жизни, как она не принадлежала его. Им обоим необходимо было прекратить этот маленький флирт или пройти до конца и все-таки покончить с этим. Когда он посмотрел на ее пылающие щеки и нежные глаза, рубиновые губы, он усомнился в том, что любовь на одну ночь будет для него достаточным итогом. Если он прыгнет в эту воду, он, несомненно, утонет.

– Теперь можете говорить? – спросила она и погладила его щеки обеими руками. – Я не собираюсь лезть в вашу жизнь, но что-то гнетет вас, и, может быть, надо поговорить об этом. Это иногда помогает.

Отодвинувшись еще немного, он обдумывал ее слова.

– Ничто не может этому помочь.

На самом деле он никогда не пытался, боль была слишком глубока, и он не мог обманывать себя и пытаться облегчить ее. Она была частью его самого.

– Расскажите мне.

Она взяла его за руку, вывела из кабинета и заперла дверь. Она сделала кофе, вытащила пакетик крекеров и банку арахисового масла из шкафчика. Когда все было готово, они сели за стол в приемной.

– Вы в самом деле не знаете, во что ввязываетесь, – сказал он, пытаясь пролить свет на ситуацию, но также осознавая мудрость ее слов. Кто знает? Может быть, что-то может ему помочь. Если кто-то способен это совершить, он знал, что это была Вики.

– Просто расскажите. Я знаю, что вы очень беспокоитесь о Карлосе, но он поправляется.

Мигель закрыл глаза и позволил чувствам этого дня омыть его. Образы его брата и Карлоса смешались в его сознании.

– Инцидент с Карлосом был почти точным повторением вечера, когда мой брат Эмилио умер. – Его охватила дрожь. Его руки тряслись, когда он потянулся за крекером.

– Мигель, я не знала.

– Я понимаю. – Он погладил ее по плечу и попытался не утонуть в ее темно-синих глазах. – Вы не могли знать. Карлос, разумеется, – это только Карлос, но он почти копия моего брата.

Глаза Вики расширились. Она все поняла.

– Это вернуло вас в прошлое, не так ли? Полагаю, это случай посттравматического расстройства нервной системы, которого вы не ожидали.

– Это было, словно я пережил все заново, только на этот раз вы были со мной и Карлос выжил.

Он страдал оттого, что ничего не мог изменить.

– Эмилио умер на тротуаре на моих руках. Я должен был сказать семье, что его застрелили бандиты. Я пытался заставить его бросить их.

– О боже, Мигель. И вы до сих пор держали это в себе?

– Я взял на себя ответственность за то, что было моей виной. – Это было для него совершенно естественно. Он был старше, и он отвечал за все, что происходило с ним.

– Как это может быть вашей виной? Ведь это бандит спустил курок.

– Я бы мог что-то сделать. Я пытался убедить главаря банды Хуана оставить Эмилио в покое, но он не слушал меня, в его руках было оружие. Эмилио умер от пули, которая была предназначена мне.

Слезы наполнили ее глаза, когда он рассказывал эту историю, и она ждала, пока он закончит, чтобы задать вопросы.

– Сколько вам было лет, когда это случилось?

– Двадцать один. Я был старшим, я за него отвечал. – Он поднял руку и показал ей серебряный браслет на запястье. – Я только окончил школу и был на каникулах перед тем, как начать учиться в медицинском колледже. Это был подарок Эмилио, но я так никогда и не отблагодарил его.

– Я видела его фото. Он красивый.

– Он каждый день напоминает мне о том, как я подвел свою семью, и о том, что я отвечаю за его смерть.

– Где сейчас Хуан?

– В тюрьме. За убийство. – Он фыркнул с отвращением.

– В конце концов его посадили.

– Я бы сказал, там ему и место, и вы бы тоже так решили.

Она накрыла его руку своей.

– Ничего из того, что вы мне рассказали, не отменяет того факта, что вы сделали для своей общины очень много хорошего. И в смерти Эмилио нет вашей вины. Вы должны знать это.

– Если бы я не пытался вытащить его из банды, он мог бы остаться жив.

– Или не мог бы. Его могли убить в следующей схватке. Этого никто не знает. Но вы должны отпустить его, Мигель. Это – единственный способ освободиться. Вы наказывали себя, изнуряя работой в клинике, и теперь я знаю почему. Вы думаете, если вы доработаетесь до смерти, спасая других, вы оплатите свою вину, но это не так. Вам просто не за что платить.

Он посмотрел на нее и открыл было рот, чтобы все отрицать, но не мог. Слова просто не шли у него с языка. Он больше не хотел говорить о своей боли.

– Расскажите мне, что вы придумали со спонсором, а я сообщу вам свои соображения.

Смена темы не освобождает вас от необходимости навсегда покончить с вашим чувством вины, – сказала она, но открыла папку с бумагами и числами. – Я назвала это событие «Ночь ради жизни». Если люди проведут одну ночь, собирая деньги для клиники, это спасет жизнь. – Она помедлила и посмотрела на него. – Если мы сделаем это правильно, клиника себя окупит. Мой брат готов оформить ей статус некоммерческой организации, и у вас останется время для работы в университетской больнице.

Пораженный, он слушал ее маленькую презентацию. Никаких дорогих компьютерных программ, простой пересказ ее планов по финансированию клиники, плана, который поможет ему воплотить в жизнь свою мечту о возвращении в травматологию, и клиника будет жить, одно другому не помешает.

Он так ошибался насчет Вики Стерлинг-Торн.

Глава 14

Мигель лежал в постели без сна, его мысли мчались вперед, а в городе наступала ночь. Весна уступила место лету, дни стояли чудесные и ясные, а вечера были созданы для того, чтобы спать с открытыми окнами, подставляя лицо легкому ветерку. Это была красота жизни в пустыне: теплые дни, благоухающие ночи. Прошла еще неделя. Карлос продолжал поправляться. В конце концов, одной тревогой меньше. Дни были заполнены пациентами, а вечера занимали планы по созданию фонда клиники. Теперь, когда он был вооружен идеей, то по-на стоящему наслаждался процессом сведения концов с концами. Это было совсем не похоже на крик вопиющего в пустыне. Они с Вики работали вместе, неустанно заботясь о пациентах и планируя предстоящее событие. Теперь он видел ее в совершенно другом свете, который был не таким нелестным, как в начале их знакомства. Теперь он не жалел, что принял ее на работу.

Он полагался на нее гораздо больше, чем мог предположить, и лед, сковавший его сердце начал таять благодаря ее постоянному присутствию. Это была еще одна вещь, которой он не ожидал. Она принесла клинике новую жизнь и постепенно создавала новую жизнь для него.

Цифры на часах у кровати показали полночь. Раздосадованный, он сел и встряхнул простыни. Прежде чем он успел осознать это, в его руке оказался телефон, и он набрал номер Вики. Если она не ответит на первые два звонка, он повесит трубку. Но ему просто хотелось поговорить с ней. Просто услышать ее голос. Сейчас.

– Алло?

Мигель едва не упал на колени при звуках ее хриплого, сексуального голоса.

– Это Мигель. Я разбудил вас?

Он легко мог представить себе ее всю разомлевшую ото сна, нежную и сексуальную, потянувшуюся в темноте к телефонной трубке.

– Почти что. Я отдыхала, но еще не заснула. Вы знаете, такое состояние между сном и явью?

– Я его знаю. – Он сам был в этом состоянии.

– Что между нами не так?

Он улыбнулся. Он научился любить ее легкое чувство юмора. Пациенты откликались на него, и он обнаружил, что тоже откликается.

– Я… я не знаю. Я просто хотел минутку поговорить с вами.

– Не спится, да? Обычно мне в таких случаях помогает прогулка.

– Прогулка в полночь? – Он никогда об этом не думал.

– Точно. Почему бы вам не приехать, и я свожу вас на полуночную прогулку, какую вы себе и не воображали.

Интригующе.

– Я одеваюсь.

– Я тоже.

Она назвала ему свой адрес, и они повесили трубки. Беспокойство сменилось приливом адреналина и предвкушением, которое вызвало у него приятное волнение. Он не знал, что за полуночную прогулку она задумала, но все было лучше мучительной бессонной ночи в одиночестве.

Он быстро проделал путь к ее дому в северной части Альбукерке. Хотя это было недалеко от центра, сам район был старым, словно застывшим во времени.

Могучие деревья в густом лиственном уборе окружали дорогу по обе стороны, смешиваясь с полями люцерны и обширными пастбищами. Она жила в бывшем коттедже для слуг посреди виноградника – так она сказала. Когда-нибудь он хотел бы посмотреть на все это при свете дня. Он свернул в узкий переулок, затененный старыми раскидистыми деревьями. Он вел его в другую землю и в другую эпоху. Неудивительно, что она любит свой дом.

Он шел на свет на крыльце и через минуту увидел ее стоящей на ступенях гигантского коттеджа, почти закрытого темной ивой и окруженного кустами роз. Он никогда не видел ее такой обыкновенной, в простой рубашке, джинсовых шортах и легких сандалиях. Он также никогда не видел ее такой соблазнительной. Это было место, где он хотел оказаться вместо того, чтобы без толку ворочаться в кровати.

– Хорошо добрались? – спросила она, когда Мигель подошел к ней.

– Без проблем. Люблю навигаторы.

С улыбкой в уголках рта и глазами, полными тайны, она протянула руку:

– Пойдемте прогуляемся.

Она повела его в потрясающе томную ночь, словно ходила по этой дороге множество раз. С одним только крошечным фонариком в руке, который едва освещал дорожку, она пошла вперед. Он последовал за ней. Здесь не было уличных фонарей. Они были окружены акрами и акрами виноградников и сверкающей бриллиантами галактикой над головой.

Они шагали в молчании, и звуки ночи завораживали и волновали их. Сверчки дружно пели свои песенки, цикады трещали в деревьях над головой, восхитительный ветерок овевал их кожу, и Мигель начал расслабляться. Стресс прошедших двух недель стал отступать, он чувствовал только мягкую руку Вики в своей руке.

Он глубоко вздохнул, ощущая ароматы ночи. Свежая земля, сладкий запах жимолости и цветущих кустов, которые, должно быть, были где-то рядом. Он бы узнал этот запах где угодно. Огромные, гладкие листья виноградников задевали его руки и ноги, листва пышно окружала лозы.

– Здесь очень мило.

– Мило? Здесь потрясающе! – Она пожала ему руку. – Я люблю эти прогулки. Были времена, когда я просто не могла спать и прогулка по виноградникам помогала мне расслабиться. Сейчас вам не видно, но там дальше есть река. – Она сделала паузу и показала на запад.

Они услышали лошадиное ржание, и это заставило его улыбнуться.

– Я думаю, мы потревожили чей-то сон.

– Они это переживут. – И оба продолжали шагать.

Он был рад, что Вики держит его за руку, иначе он бы точно потерялся. Когда они обогнули поворот дорожки, он увидел сверкание реки в лунном свете. Он представил себе Вики – мокрую и полуобнаженную, и этого было достаточно, чтобы в нем вспыхнул огонь. Прямо сейчас, посреди ночи, вдвоем с ней, ему хотелось, чтобы его мечты стали явью. Ему хотелось остановиться и принять эту ночь и все, что она могла ему предложить.

– Вы когда-нибудь тут плавали?

– Только не в реке. Слишком непредсказуема для меня. – Она потянула его за руку. – Но в большом доме есть бассейн. Мы можем немного поплавать.

– Если вы сочтете это дурацкой идеей, я пойму, – сказал он. Но мысль о том, что она будет с ним в одиночестве, мокрая и обнаженная, была такой соблазнительной, что он не мог сопротивляться.

– Это отличная идея. Моего отца сейчас дома нет, но он в любом случае не будет возражать.

Сжав челюсти, борясь с волной желания, захватившей его, он остановился. В молодости он назначал свидания посреди ночи, но теперь любовное свидание с коллегой – это было не в его стиле. Между ними никогда не будет того понимания, какое есть сейчас, и он не хотел погубить свои отношения с Вики просто ради секса. Ему придется сдержать свое либидо, если он хочет продолжать работать с ней. Когда он оставит клинику, все, может быть, будет иначе, но и тут нет никаких гарантий.

– Как бы мне ни хотелось, я не думаю, что нам стоит купаться.

– Почему бы и нет? Ух, почему бы и нет? – Она хихикнула. – Я надела купальник, а вы можете взять взаймы плавки моего брата. Они чистые.

– Ох. – Такое испытание для либидо и мокрая обнаженная женщина.

Она снова рассмеялась:

– У вас такой разочарованный голос.

– Это так. – Но он смеялся, и чувство у него в груди было хорошим. Он давно такого не испытывал. – Может быть, в конце концов, мне как раз и нужна прохладная вода.

– Идемте сюда.

Мигель переоделся первым и нырнул в бассейн.

Окунувшись с головой, он позволил воде омыть себя с головы до ног. Это было удовольствие, какого он и не воображал. Он оттолкнулся от дна бассейна и поплыл, сколько мог, на одном дыхании, затем вынырнул на поверхность и вдохнул. Как раз, когда он вынырнул, Вики прыгнула в бассейн с мостика. Хотя на дне бассейна были лампочки, она его не видела, а он не мог отплыть в сторону. Он нырнул рядом с ней и вынырнул на поверхность всего в паре дюймов от нее.

– Мигель! Я вас не видела. Вы в порядке? – Она потянулась и дотронулась до его плеч, пока они барахтались в воде.

Не имело значения, что он говорил себе раньше, и даже не имело значения, что она не была обнажена, она была мокрая и соблазнительная, в крошечном бикини, и он хотел ее. Одной рукой он обхватил Вики за талию и привлек к себе, подтягивая ее к краю бассейна. Теперь, когда возражения ослабли, он позволил себе посмотреть на нее, осмотреть ее с ног до головы, наслаждаясь этим зрелищем.

– Я в порядке.

Она прижалась к нему, и он добрался до края бассейна, где смог стать на дно.

Прежде чем он понял, что делает, поцеловал ее. Ничто не сдерживало его – он ощутил ее тело все целиком. Его руки защищали ее от прикосновения к краю бассейна.

Медленно и крепко он прижал ее к своему телу, его губы, его рот, его язык, каждый его вздох, казалось, стали частью ее. Это была магия ночи и магия того, что происходило между ними. Низкий стон из ее горла сделал его желание более неотступным, его эрекция стала еще приятней и вызывала боль. Он хотел ее, и когда она обхватила его ногами, у него не осталось сомнений в том, что она тоже его хочет.

Подняв руку, он сунул большой палец под тонкую веревочку бикини и прижался к ее груди. Провел рукой по возбужденному соску, как будто так и было нужно. Он хотел, чтобы ее грудь наполнила его руки, наполнила его чувства, и он дернул за веревочку, поддерживавшую топ бикини. В одну секунду он уплыл на дно бассейна, словно лист на дно реки.

Завершив поцелуй, он лизнул ее шею от середины до ключицы. Взяв в рот сосок, он целовал его яростно, поглаживая тугую плоть языком, желая погрузить ее в ту бездну, в которой он уже пребывал.

Вики никогда не чувствовала себя такой живой и полной желания, как в этот момент. Вода омывала ее кожу, добавляя восхитительного ощущения к ласкам Мигеля. Чувства переполняли ее, и был только один способ с этим справиться. Подняв голову, она принялась целовать его шею, его лицо, его глаза и приготовила рот к долгому, медленному глотку. Застонав, он прижал ее к краю бассейна, и она почувствовала его возбуждение. Она хотела его, как никогда не хотела ни одного мужчину в жизни. Она не слишком разбиралась в мужчинах, но у Мигеля в груди билось золотое сердце. Она это знала.

– Пойдем в коттедж. – Она провела рукой по его лицу и задержалась на его груди. – Нам нужно снять мокрую одежду.

Рука Мигеля оказалась между ее бедер, все его тело горело от возбуждения. Даже в тусклом свете вокруг бассейна она видела желание, горящее в его глазах. Она тоже его хотела. Ничто не могло их разделить. Все сомнения ушли в прошлое.

– Я очень этого хочу, но если мы займемся любовью, это изменит все между нами. – Он сделал глубокий вдох и поймал ее взгляд. – Не просто кое-что. Все.

– Я думаю, между нами уже давно все изменилось. Мы шли к этому мгновению с той минуты, как встретились.

Ощущая себя сильнее, чем когда-либо, она привлекла его руки к своей груди, наслаждаясь прикосновением его кожи, скользящей по ее соскам, нуждаясь в том, чтобы ощутить жизненную силу, которую он придавал ей своими прикосновениями. Так и должно было быть между мужчиной и женщиной. Именно так они должны были себя чувствовать, и ей не хотелось отказываться от этого.

– Я хочу, чтобы между нами все изменилось, Мигель. – Она снова погладила его лицо, наслаждаясь ощущением его кожи под своими пальцами. – Я хочу заняться с тобой любовью.

Застонав, он обнял ее крепче и снова прижал к краю бассейна. Он дрожал в ее объятиях. Когда она двинулась, он вздрогнул и отшатнулся.

– Что такое?

Взяв ее лицо обеими руками, он поцеловал ее и отпустил.

– Я думаю, цемент осыпался. Просто поцарапал руку, ничего страшного.

Вики отошла назад.

– Дайте посмотреть. Врачи – самые ужасные из пациентов, сами знаете.

– Серьезно, это просто царапина. – Он повернул руку, чтобы показать ей, и она уставилась на кровь, текущую из нескольких маленьких ранок.

– Это не просто царапина.

Она осмотрела бассейн и увидела раскрошившийся цемент в том месте, которого она всякий раз, купаясь, избегала.

– Черт побери. Папа должен был это починить.

Она схватила полотенце и обернулась им. Ее дыхание превратилось в череду судорожных вздохов, пока она стояла, дрожа, около него.

– Почему мы это не починили?

Она протянула ему руку.

Он взял ее за руку, и они вернулись в коттедж. Обернутая полотенцем, Вики обработала царапины, который действительно были не страшными, но ей нравилось прикасаться к нему и хлопотать над ним.

Это заставило его внутренне улыбнуться, и тепло любви билось в каждом ударе его сердца.

Неожиданно его глаза увлажнились и тепло превратилось в жар, обжигавший ему легкие. Он не мог этого сделать. Он не имел права на ночь страсти с Вики, он не мог заняться с нею любовью, а потом уйти от нее. Но он мог дать ей то, в чем она нуждалась и что она заслуживала, невзирая ни на что.

Сжав руки в кулаки, он отшатнулся от нее. Он должен положить этому конец сейчас, и не важно, сколько боли это ему причинит. Вики подняла на него глаза, в них блестели слезы.

– Мигель? – Она почти всхлипывала. – Вы хотите уйти?

Боль лишила его способности произнести хотя бы слово. Он открыл рот, но говорить не мог. Он никогда не испытывал такой душераздирающей боли из-за женщины.

– Я… я должен.

– Нет, не должны. Мы можем просто поговорить или поспать.

Саркастический смех вырвался из его горла.

– Если я останусь, спать мы не будем.

– Я могу пережить бессонную ночь, Мигель. – Она шагнула к нему, и слезы брызнули у нее из глаз. – И я не хочу бессонной ночи, когда тебя со мною рядом не будет.

– Вики, ты заслуживаешь намного лучшего, намного большего, чем я могу тебе дать. – Он отошел и сделал круг на месте. – Я хочу сказать, только посмотри, к чему ты привыкла. Это так далеко от моего прошлого, от того, кто я есть, это может быть так, словно нас разделяет полмира.

– Я в этом не нуждаюсь! Я этого не хочу. – Она подвинулась к нему ближе. – Эта внешняя сторона жизни стоила мне гораздо дороже, чем ты думаешь. – Глаза Вики сверкали искренним гневом. – Жить в таком окружении – это не жизнь. Я только начала жить, расти, любить с тех пор, как пришла в клинику. – Она подавила горький вздох. – Я хочу большего. Я нуждаюсь в большем. Мне нужен ты.

– Вики, – произнес он надтреснутым голосом. Эмоции наполнили комнату, они почти шептали, словно их могли услышать. – Я сломлен внутри. Способность любить кого-то умерла во мне много лет назад.

– Это неправда. Я видела тебя с твоей семьей, с семьей Карлоса. В тебе были и любовь и сочувствие. Они не ушли, они просто спрятались надолго.

– Мне жаль. Если бы я был другим, может быть, между нами что-то и вышло.

– Мне не нужен кто-то другой, я не сумею с ним существовать.

– Мне жаль. – Он сжал ее лицо обеими руками и прижал ее к себе для последнего жаркого поцелуя, прежде чем уйти от нее навсегда.

Глава 15

Остаток ночи Вики проплакала в подушку. Перед рассветом она заснула, но проспала лишь несколько беспокойных часов. Эротические сны о Мигеле рядом с ней прерывались ночными кошмарами, в которые превратилась реальность. Ее жизнь была чередой проигрышей. Если бы она скрыла свое происхождение от Мигеля, он пришел бы в ярость, узнав правду. Но открыть правду оказалось ненамного лучше. В любом случае имя ее семьи препятствовало ее желанию иметь нормальную жизнь, и она чувствовала себя от этого несчастной.

Им все еще предстояло провести следующую неделю вместе. В субботу вечером намечался благотворительный праздник, и она не знала, как переживет эту неделю. После этого она напишет заявление об уходе. Нет смысла оставаться в клинике. Она доказала и себе и своему отцу, что может работать самостоятельно. Может быть, она тоже перейдет в университетскую больницу. Они всегда ищут медсестер, и ей будет легче спрятаться среди множества больничного персонала.

Слезы наполнили ее глаза, когда она подумала, что ей придется расстаться с пациентами и персоналом, который она полюбила. В понедельник ей придется снова столкнуться с Мигелем, и она не знала, как справится с этим, не разбив своего сердца.

Настало утро понедельника, и Вики прошла в двери клиники на несколько минут раньше. Наполнив для себя чашку кофе, она поболтала с Тили и с другими членами персонала, которые пришли на пару минут раньше Мигеля. Она старалась выглядеть спокойной и невозмутимой, но это требовало от нее дополнительных усилий. Когда он вошел в двери и увидел ее, споткнулся, а потом двинулся к своему кабинету.

Как всегда, понедельник был самым загруженным днем, и поток пациентов не дал ей опомниться до полудня. Мигель поймал ее взгляд, когда она уже была готова шагнуть в комнату для персонала, чтобы сделать перерыв, в котором нуждалась. Он кивнул, повернулся и направился к своему кабинету. Она последовала за ним, не зная, что сейчас произойдет, но была намерена выдержать все. Она, в конце концов, была Стерлинг-Торн, а эти люди сделаны из прочного материала.

Она закрыла за собой дверь и встала посреди кабинета, как раз напротив стола мужчины, который держал ее в объятиях только две ночи назад.

– Вам что-нибудь нужно? – спросила она.

– Я не ожидал увидеть вас сегодня утром. – В его взгляде не было теплоты, просто холодное безразличие. Почему-то это было хуже, чем гнев.

– Почему бы и нет? Только потому, что у нас есть разногласия во взглядах на личную жизнь, но это не значит, что я брошу свою работу.

– Мне было бы легче, если бы вы решили иначе.

При этих словах она улыбнулась:

– Я знаю, что так было бы легче вам, но я покончила с желанием облегчать всем жизнь. Я буду делать то, что считаю правильным для себя. Я люблю эту работу и людей, с которыми я работаю, персонал и пациентов. – Она перевела дух и осознала, что каждое сказанное ею слово – правда. Она никуда не собиралась уходить. – Если вы больше не хотите видеть меня здесь, вам придется издать приказ о моем увольнении и рассказать всем остальным, почему вы это сделали.

Не дожидаясь его реакции, она вышла из кабинета.

В коридоре у нее задрожали руки, а потом дрожь охватила все тело. Если она сейчас не сядет, то упадет. Убедительность собственных слов удивила Вики, но когда она говорила об этом Мигелю, она поняла, что все это – правда. Она свернула по коридору к боковой двери. Ей нужно выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха, только на минутку, а потом она вернется обратно к работе.

Как раз когда она открывала дверь, восторженный крик раздался за ее спиной.

– Что такое? – пробормотала она. Клиника была закрыта на обед, так что пациентов в помещении не было. Что там происходит?

Вики неохотно повернула назад к комнате персонала и обнаружила, что коллеги плачут и смеются одновременно. Они стояли группой, так что Вики не могла понять, на что они смотрят.

– Вики? – позвал ее Карлос.

– Карлос! – И в следующее мгновение она оказалась в объятиях молодого человека. – Что ты здесь делаешь? – Радость от того, что он выздоровел, прогнала грустные чувства из ее сердца.

Слишком много эмоций нахлынуло на нее, и слезы потекли у Вики из глаз, пока она прижимала руки к щекам. Но это были хорошие слезы, и она позволила им литься. Она прятала чувства, и это ее ни к чему не привело, так зачем же зря тратить энергию?

– Я пришел с визитом. Я хожу в терапию поблизости, вот и зашел посмотреть, не скучает ли кто-нибудь по мне.

Он ухмыльнулся, и все весело рассмеялись. Все желали Карлосу всего доброго и хлопали его по спине.

Когда Вики подняла глаза, она увидела Мигеля, стоявшего посреди комнаты, его темные глаза скользнули по ней, потом он посмотрел на Карлоса, и выражение его лица изменилось. Он пересек комнату несколькими шагами и обнял молодого человека.

– Почему ты не предупредил, что придешь?

– Хотел сделать вам сюрприз, – сказал он.

Они говорили на восхитительной смеси английского и испанского, и Вики кое-что могла разобрать. Было очевидно, что все рады видеть Карлоса таким радостным и бодрым. Хотя он выглядел достаточно хорошо, на лбу у него выступила легкая испарина, и он еще не утратил своей больничной бледности.

Он положил руку на спинку стула, и Вики заметила, что она дрожит.

– Присядь, а? – Она жестом показала ему, чтобы он сел, и подвинула стул себе, зная, что среди друзей он никогда не признается в своей слабости. В нем было сильно мужское начало, и он не был расположен сдаваться.

– Мы как раз собирались пообедать. Присоединишься к нам?

– Конечно. Расскажите мне, что у вас происходит. Как со спонсорами? – Он посмотрел через стол на Мигеля.

– Мы собираемся отменить благотворительный вечер. – Он посмотрел в сторону и поджал губы.

В комнате послышались удивленные вскрики, и все обменялись встревоженными взглядами.

– Нет, мы не собираемся ничего отменять. Благотворительный вечер будет в субботу, – заявила Вики и посмотрела на Мигеля. Что он делает? – Клиника в этом нуждается.

– Я передумал. Я никуда не ухожу. Мы просто будем работать так же, как раньше.

– Уходишь? О чем ты говоришь? – Смущенный Карлос переводил взгляд с Мигеля на Вики. – Что происходит?

– Мигелю предложили место в травматологии в университетской больнице.

– Но это отлично, парень, – сказал он, нахмурившись. – Однако не так уж хорошо для нас.

– Точно. Поэтому я намерен отклонить предложение. Я не могу уйти от вас всех.

Вики посмотрела на Мигеля. Она уже знала, что любит его.

– Не заставляйте меня делать это, Мигель.

Теперь пришла его очередь смутиться.

– Делать что?

И тогда она обратилась к Карлосу и к остальному персоналу.

– Наш главный врач мечтает снова работать в травматологии. Он проявил себя самым лучшим образом, когда ты, Карлос, был ранен, и я уверена, что невозможно было сделать все лучше, чем это сделал он, хотя он слишком скромен, чтобы вслух это признать. И как бы он ни любил нашу клинику, его талант здесь пропадает.

– Вики…

Карлос просто посмотрел на Мигеля:

– Тебе придется уйти, Мигель. Ты спас мою жизнь и можешь спасти и других людей. Ты должен это сделать.

– Я отсюда не уйду. У меня есть обязательства перед общиной.

– И вы их не нарушите, перейдя в университетскую больницу, – заметила Вики.

Персонал собрался вокруг стола – все ободряли Мигеля, звучали искренние, добрые пожелания удачи.

Он откашлялся и посмотрел под ноги. Слезы стояли в глазах Вики при виде его чувств, которые он пытался скрыть. Он любил этих людей, и они отвечали ему взаимностью. Он никогда не будет далеко от них, далеко от места, где живет его сердце, но он не должен отказываться от своей мечты. В этом она была уверена.

День показался долгим и трудным. Вики старалась держать себя в руках. Это был один из тех болезненных часов, конец смены, когда приходилось работать в полную силу, едва успевая переставлять ноги, и каждое движение давалось с трудом.

Наконец все пациенты были осмотрены, и клиника успокоилась до следующего утра. Вики зевнула и сама удивилась этому, прикрывая рот рукой.

– Вымоталась, да? – спросила Тили, собирая вещи.

– Точно.

Вы с Мигелем работаете на износ. Вы готовите этот благотворительный вечер, а заодно работаете по восемь часов в день. – Она в удивлении покачала головой. – Это хорошо, что вы оба молоды.

Они поболтали еще пару минут, пока расходился остальной персонал.

– Однако поскорее бы все осталось позади. Клиника получит статус некоммерческой организации, и все пойдет как по маслу. Мигель сможет уйти в университетскую больницу, и все будут счастливы.

Она вздохнула, подумав об этом. Его работа и его присутствие здесь никогда не будут забыты. В этом она была уверена.

– А как насчет тебя? – спросила Тили.

– Что насчет меня?

– Ты упомянула клинику и Мигеля, но не сказала, что ты сама будешь делать после того, как все закончится. Ты останешься?

Секунду или две Вики думала. Что она намеревается делать? Она изменилась с того дня, когда впервые вышла на работу.

– Я вернусь в понедельник, как и все остальные, и буду готова и дальше заботиться о людях. – Она обняла маленькую женщину за плечи одной рукой. – Это то, что делают такие, как ты, Тили, и я. Мы заботимся о людях, верно?

Тили погладила ее по руке:

– Верно. Увидимся утром.

Неужели все может быть так просто? Мигель не должен был слышать разговора между Тили и Вики, но он слышал. Он вернулся домой и задержался перед дверью, когда чувства, которые он прятал, вырвались наружу. Уверенность в голосе Вики была неподдельной, таким глубоким было ее убеждение, что он должен верить в нее так же, как она верит в него.

Он согнул пальцы и, запустив руки в волосы, потянул, пока ему не стало больно. Он не знал, что делать. Поддаться страсти, которую он испытывал к Вики, было бы так легко и приятно, но как он мог любить ее, не будучи в состоянии что-то предложить ей, ничего из того, что она уже имела. Лгать себе и ей – это значит довести их обоих до беды и причинить Вики еще больше боли. Ложь. Она всегда приводит людей к беде, и он не выносил ее. Ложь убила его младшего брата.

Он закрыл глаза, и образ умирающего брата снова возник перед ним, словно открыли рану и выпустили наружу боль. Он никогда это не преодолеет, он знал это. Семейные события, взгляд других людей, объятия, которые ушли навеки, все вернулось, чтобы мучить его. Именно поэтому он попросил Вики, чтобы она пошла с ним на вечеринку и создала преграду между ним и его семьей. Но все обернулось не так, как он планировал. Это только дало ему шанс влюбиться в женщину, которую он никогда не получит.

Голос, который звучал в его памяти, как будто снова раздался в комнате и окутал его теплом и покоем.

«Это была не твоя вина. Это была не твоя вина, брат».

Боль в сердце Мигеля была такой, что казалось, он мог бы умереть, дыхание прерывалось. Если бы в него пустили стрелу, его сердце не могло бы болеть меньше. Слезы, которых он не знал так много лет, наполнили его глаза, и он судорожно вздохнул.

«Отпусти меня, брат, просто отпусти меня».

Он посмотрел на браслет на левом запястье и сморгнул, чтобы смахнуть слезы. Браслет был символом, и каждый, кто знал его, знал о его вине, знал о цепях, сковывающих его с прошлым. Он никогда его не снимал. С той ночи много лет назад. Металл, который всегда жег его кожу, теперь казался прохладным.

Пока эхо голоса Эмилио звенело в его ушах, он вышел в коридор и остановился у фотографии брата. Воспоминания детства пронеслись в его голове. Он положил пальцы на левую руку, на тепло серебра, и снял браслет. Пока он смотрел на фотографию, боль в его сердце начала стихать, сменяясь теплым биением крови, которого он не испытывал так давно. Он повесил браслет на рамку фотографии.

Больше он был ему не нужен.

Глава 16

Вики сняла на ночь номер в отеле, что было традицией для каждого благотворительного вечера, на которых она бывала. Если ей понадобится уединиться, она может пойти в свой номер, а когда событие растягивается на всю ночь, гораздо проще сесть в лифт, чем пытаться вести машину в дорогом платье и туфлях на шпильке.

Она закончила последние приготовления к вечеру, а потом некоторое время посвятила самой себе. Сегодня вечером ей придется встретиться с таким количеством людей, что ее внешность должна быть безупречна. А это требует определенных приготовлений. И поскольку вечер был посвящен клинике Мигеля, он, без сомнения, встретится с ее отцом. Было несколько ключевых моментов, в которые она хотела посвятить Мигеля и которые могли помочь и с будущим клиники.

Она испытывала беспокойство, но совершенно другого рода. Каким будет Мигель на этом вечере – теплым и дружелюбным или холодным и отчужденным – она себе не представляла. В любом случае сегодня он увидит женщину. Хотя для него она всегда будет Вики. Но на этот раз на виду будет Виктория. Сегодня станет ясно, действительно ли у них есть шанс быть вместе. Если он сможет принять ее происхождение, значит, все возможно. Если нет – между ними все будет кончено.

Она сунула в крошечную сумочку несколько вещичек и карточку-ключ. Сумочка подходила к ее платью. Вики осмотрела себя в зеркало. Платье было еще одним творением ее брата, и, как обычно, он не потратил на него слишком много ткани.

Успокоив дыхание, Вики зажгла ночник у кровати и покинула комнату, чтобы посмотреть, что приготовила для нее судьба в бальном зале.

Смокинг был слишком тесен. И кто в здравом уме придумал пояс-кушак? Туфли выглядели неплохо, но это тоже была напрасная трата денег. Неудивительно, что у женщин свои отношения с высокими каблуками, они их и любят и ненавидят. Мигель стоял в туалетной комнате, которая была размером почти с его бунгало. Глядя в зеркало, он сдвинул галстук немного влево, затем вправо. Пора идти, если он вообще намерен быть на этом вечере. Он приехал пораньше, чтобы помочь Вики с последними приготовлениями, но она, очевидно, уже приходила и снова ушла, оставив ему томительные минуты ожидания. Он прогулялся по изысканному садику, чтобы убить время, но в нем кипело возбуждение, он нервничал, и эти чувства не так легко было успокоить.

Слишком многое зависело от успеха этой ночи, и что угодно могло пойти не так. Может быть, посещение бара успокоит его нервы. Он вернулся в холл, и его туфли заскрипели по плиточному полу.

– Доктор Торрес! – Знакомый женский голос позвал его. Улыбка, казалось, выпорхнула из его груди и поднялась к лицу. В отель входили Карлос с родителями.

Он поздоровался и поцеловал Присциллу в щеку.

– Вы знаете, что не должны называть меня доктором. Вы – моя семья.

– О, только не в такой вечер, – заявила Присцилла, расширяя глаза. – Это – твоя ночь, кариньё, и ты заслуживаешь все то уважение, которое тебе сегодня выразят. – Она посмотрела на своего сына с такой любовью и нежностью, что в горле у Мигеля запершило. – Вы спасли моего сына, и нет ничего, что бы я для вас ни сделала.

Он пожал руку Карлосу:

– Ты отлично выглядишь. Как ты себя чувствуешь?

– Превосходно. – Он пальцем оттянул воротник смокинга. – Немного тесноват, но, во всяком случае, я все еще жив.

– Ба. Тесноват. Он потерял по крайней мере двадцать фунтов после ранения, и я постараюсь вернуть ему их все. – Присцилла рассмеялась и погладила себя по животу.

– Сегодня ему будет что поесть.

После этого начали прибывать серьезные гости. Люди, которых он знал по клинике, и другие, которых он видел в своем районе. Некоторых он вообще не знал, но это были самые богатые люди, которых он когда-либо видел. Когда в вестибюль вошел мужчина за тридцать с двумя шикарными женщинами, одетыми по последней моде, Мигель ухмыльнулся. Должно быть, это дизайнер, брат Вики.

Вся группа остановилась перед ним, и мужчина поздоровался с Мигелем.

– Должно быть, вы – доктор, – сказал он и протянул руку.

– Должно быть, доктор, или я попал не на ту вечеринку. – Мигель пожал мужчине руку, испытывая к нему мгновенную симпатию.

– Я – Эдвард, брат Виктории.

Одна из высоких женщин одарила Мигеля драматическим взглядом.

– У вас отличная компания, – заметил Мигель.

– Да, не правда ли? – Эдвард взял женщин под руки. – Не мог решить, которую взять, так что привел обеих.

– Зачем себя ограничивать? – ухмыльнулся Мигель.

– В самом деле. Вы не знаете, где Виктория?

– Я ее не видел, но должна быть где-то здесь.

– Леди, не стоит ли нам пойти и посмотреть, чем нас сегодня будут развлекать? – Не ожидая ответа, Эдвард двинулся вперед, и Мигель последовал за маленькой группой.

– Увидимся позже, – сказал Карлос и пошел рядом с Мигелем. – Что такое, кто это – Виктория? Какое она имеет отношение к вам и Вики?

Мигель задержался у бального зала и прижал Карлоса к стене.

– Вики… не та, кто ты думаешь.

– Что? Что вы имеете в виду? Хотите сказать, что она – не медсестра? – Его глаза расширились.

– Нет, она медсестра…

– Только не говорите мне, что это – ее братан!

– Карлос…

– Я разок видел такое в кино, знаете? – Молодой человек побледнел.

– Нет, просто послушай, ладно? – Он вздохнул. Мигелю тошно было сообщать Карлосу эту новость. – Она принадлежит к семье Стерлинг-Торн. Она – Виктория Стерлинг-Торн.

– Вау. Вы хотите сказать, эти ребята, которые производят вино? – Глаза Карлоса стали очень большими при упоминании этого имени. На него это, очевидно, произвело большое впечатление.

– Точно.

Карлос присвистнул:

– Я не знал. Я думал, она просто медсестра. Вот это да, старик.

– О чем ты говоришь? – Мигель нахмурился, ему не понравилась интонация.

– Вы подцепили такую богатую женщину.

– Я не подцепил Вики.

– Почему бы и нет? Вы отлично смотритесь вместе.

– Я так не думаю. – Этот комментарий немного отдавал тем, о чем говорила Вики, и исходил он от друга. Неужели он обращался с Вики по-другому оттого, что знал, кто она? Он не понимал, что она была права, проявляя осторожность.

Внезапно что-то в бальном зале изменилось, и он поднял глаза. Оглядывая толпу, он увидел сначала большую группу людей, усаживающихся за богато накрытыми столами, а затем от неожиданности застыл и не мог перевести дыхание.

Чуть в стороне стояла Вики и смотрела на него. Как в кино, все вокруг словно увяло, но он видел только ее. Высокая, легкая и элегантная, она излучала свет. Блестки на платье, расшитом, как орхидея, сверкали при каждом ее движении. Платье охватывало каждый изгиб ее тела и потрясающе шло ей. Платье было без рукавов, на узких бретельках.

Продолжая смотреть на нее, Мигель стоял не шелохнувшись, как последний болван.

Кто-то возник рядом с ним.

– Вы похожи на гончую, Мигель, – заметил Карлос. – Постарайтесь выглядеть профессионально, хорошо?

Он и правда сейчас, глядя на Вики, ощутил себя гончей.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду. – Он кивнул и с усилием повернулся к молодому человеку.

– Вы смотрите на нее так, будто хотите укусить.

– Это неправда.

– Ну, я полагаю, кусать вы ее не будете. – Он поправил галстук и сделал шаг в сторону Вики.

– О нет, не делай этого. Ты слишком молод.

– Но мужчина должен практиковаться, верно?

Карлос смеялся над ним, и он поддался на провокацию.

– Иди практикуйся на ком-нибудь еще.

– Я знал, что между вами что-то происходит. Я знал это с самого первого дня.

– Между нами ничего нет.

Карлос посмотрел на Вики, потом снова на Мигеля:

– Если пока между вами ничего нет, значит, будет. Какой смысл просто стоять и пялиться на нее? – Он подтолкнул Мигеля. – Пойдите к ней, вы сами знаете, что этого хотите.

– Я постараюсь быть цивилизованным человеком.

– Хорошо. Я намерен пойти попробовать еду. Увидимся позже.

Стукнув Мигеля кулаком под ребра, Карлос ушел. И Мигель двинулся через танцпол к Вики, которая стояла, приветствуя гостей. Чем ближе он подходил к ней, тем большее волнение его охватывало, и он даже не знал, сможет ли он заговорить.

– Виктория! – Пожилой джентльмен, высокий и статный, наклонился и поцеловал Вики в щеку. – Как чудесно видеть, что ты снова занялась благотворительностью. – Он отошел, и его жена обняла Вики.

– Благотворительность была жизнью твоей матери, второй после детей. Она бы тобой гордилась.

– Спасибо вам обоим. – Вики повернулась к Мигелю, и он подошел к ней ближе и почувствовал аромат ее духов и ее кожи, он манил его.

– Это – доктор Мигель Торрес, главный врач клиники. Доктор Торрес, это – мистер Томас Хэмптон и его жена миссис Салли Хэмптон. Они – владельцы сети «Хэмптон Инн».

– Приятно с вами познакомиться, – сказал Мигель, отмечая про себя, как непринужденно Вики представила их. Она была здесь в своей тарелке.

– Вы делаете в своей клинике выдающуюся работу, доктор Торрес. Выдающуюся. – Они по очереди пожали ему руку. – Нам нужно больше таких врачей, как вы, а не больниц-конгломератов, которые уводят медиков от пациентов.

– Спасибо. Похоже, у вас есть некоторый опыт в этой области.

– Я – старый рекламный агент, но двое моих сыновей выбрали медицину. – Он поднял глаза к небу. – Истории, которые они мне рассказывают, просто потрясают.

– Спасибо вам большое за поддержку клиники. Это так много значит для всех нас.

– Мои сыновья живут в другом штате, но они посылают вам свои приветы, – сообщил мистер Хэмптон и вытащил из внутреннего кармана смокинга длинный конверт. – Вместе со взносами. Они выросли здесь и уважают работу, которую вы делаете.

Конверт перекочевал в карман смущенного Мигеля.

– Пожалуйста, передайте им мою огромную благодарность, сэр. – Он не ожидал щедрых пожертвований в пользу клиники. Никогда. Он посмотрел на Вики, которая загадочно улыбалась.

– Рада видеть вас снова. Потанцуйте со мной попозже, – сказала Вики. Она взяла Мигеля за руку и подвела его к другой паре.

– Отлично все устроено. – Большая толпа смущала его, но Вики действовала как профессионал.

– Годы практики. – Она пожала плечами в ответ на комплимент. – На самом деле он для меня как дядюшка. Я знаю его всю мою жизнь.

Еще одна пара того же положения в обществе приблизилась к ним. Вики представила их друг другу, и все это повторялось дюжину раз в последующие пару часов. Вики знала, как очаровывать людей, одаривая их своим вниманием, давая понять, что она чрезвычайно рада видеть каждого из них и готова выслушать все, что они скажут. Мигель получил еще несколько конвертов для клиники.

– Доктор Торрес, это доктор Флеминг, терапевт, который готов обсудить управление клиникой.

Мигель удивился.

– С удовольствием, – сказал он и пожал руку мужчины средних лет. – Я буду рад, если вы нанесете нам визит, и мы посмотрим, что можно сделать.

– Совершенно верно. Я работаю неполный рабочий день, но я готов уволиться. – Он улыбнулся, и вокруг его глаз появились морщинки. – Я позвоню вам на следующей неделе, и мы обсудим наши дела.

– Буду ждать.

Мигель пришел в восторг. У него была возможность решить проблемы на вечеринке. И все это благодаря Вики.

– Хотите что-нибудь выпить? – спросил он. После стольких разговоров и волнений ему очень хотелось немного расслабиться.

– Да. Шампанское очень подойдет к моменту и моему настроению. – Вики оглядела комнату. – Похоже, что все принялись за еду. Обычно в это время можно немного освежиться.

– Просто катастрофа, если вся эта роскошная еда пропадет даром.

– Совершенно верно.

Они присели за зарезервированный столик, и мгновенно были окружены вниманием официантов. Еда была выше всяких похвал, но Вики, похоже, больше обращала внимание на то, что происходит за другими столиками, чем на то, что лежало у нее на тарелке.

– Не проголодались?

Она отпила шампанского.

– Я в порядке. На таких мероприятиях у меня просто не бывает аппетита. Слишком волнуюсь, чтобы много есть.

– Это никуда не годится. Еда необыкновенно вкусная. – Он положил вилку около тарелки и пристально взглянул на нее. Она выглядела прекрасной, ее волосы и макияж были превосходны, но все же он заметил, что она побледнела и нервничает. Она так мастерски скрывала свое истинное лицо, что почти обманула его. – Что на самом деле происходит?

Блеск в ее глазах, которые она опустила к бокалу, а потом снова подняла на него, сказал ему все. Это была Виктория, о которой они говорили. И он все понял. Это не было просто событием для нее, это была ее обычная жизнь, которая шла вне клиники. И это давалось ей нелегко, жить такой жизнью, которую в ее кругу рассматривают под микроскопом, ей, кажется, не доставляет большого удовольствия.

Но она не хотела вызывать сочувствие, просто жалость ей была не нужна, так же как и ему в его горе не нужна была жалость. Кажется, для него наконец наступил момент, когда он стал способен сочувствовать и ожидать сочувствия родного и близкого по духу человека – женщины.

Зазвучала музыка. Попурри из песен, старых и новых, которые были любимы всей аудиторией. Мигель смотрел, как на танцполе собираются пары. Многие из них, очевидно, танцевали вместе многие годы. Это было видно по тому, как слаженно они двигались, как улыбались друг другу и радовались тому, что они вместе.

Это была великолепная ночь, когда он осознал, что Вики – необыкновенная женщина. Ему пришло в голову, что если он уйдет из клиники, то, наверное, больше никогда ее не увидит. Сможет ли он жить с этим? Сможет ли он просто уйти от нее? Поднявшись, он протянул ей руку, стараясь ничем не выдать своих переживаний. Сейчас, здесь, он не готов к откровениям, хотя ему было что ей сказать.

– Потанцуете со мной? – Этот вопрос значил намного больше, чем простое приглашение к танцу.

Усталость в ее глазах сменилась интересом, и улыбка тронула уголок ее рта.

– А я уже боялась, что вы меня не пригласите.

Она протянула ему руку, сегодня она была еще более изящной и нежной, чем когда-либо. Он знал, это иллюзия, так же как магия всего сегодняшнего вечера – тоже всего лишь иллюзия. Но он собирался наслаждаться ею, пока это возможно.

Она повернулась, чтобы идти на танцпол, и у Мигеля занялось дыхание. Так получилось, что он видел ее только спереди, и теперь изумленно любовался ее обнаженной спиной, изящными, элегантными линиями, шелковая ткань облегала ее бедра и струилась по ногам, желание едва не лишило его возможности двигаться. Он дошел до танцпола вслед за ней, и каждый шаг давался ему с трудом. Он мог отказывать себе во всем, чего хотел, но когда Вики повернулась к нему, он знал, что эта ночь не похожа на все остальные. И она тоже это знала. Это, вероятно, была их последняя ночь вместе. После этого их жизнь изменится навеки.

Музыка наполняла его сознание, когда Вики шагнула в его объятия, и чувство восторга охватило их обоих. Он вдруг подумал, что они удивительно подходят друг другу. Он взял ее руку в свою, другой рукой обняв ее за талию, его пальцы касались ее обнаженной кожи.

Кожа была теплой и нежной, словно шелк, и он с трудом сдерживался, чтобы не погладить ее. Он посмотрел ей в глаза и повел ее в такт музыке. Они не разговаривали. Им это было не нужно. Вики закрыла глаза и со вздохом чуть склонила голову, виском коснувшись его подбородка. Мигель едва не застонал. С каждым движением, с каждым вздохом она становилась все ближе к нему, ближе к его сердцу.

Ночь шла своим чередом, и ему не хотелось отпускать ее. Мелодии сменяли одна другую, и они с Вики танцевали и танцевали, обнимая друг друга, пока кто-то не похлопал по плечу Мигеля, отвлекая его от фантазий.

– Виктория, полагаю, ты оставила этот танец для меня. – Мистер Хэмптон стоял рядом со своей женой, которая смотрела на Мигеля.

– Почему бы нам не поменяться партнерами? Это нас немного встряхнет. – Миссис Хэмптон протянула Мигелю руку.

Не способный что-либо ответить – так переполняли его эмоции, – он просто кивнул.

Виктория болтала с Томасом, но ее взгляд следил за Мигелем. Он был таким красивым, и ему так шел смокинг.

– Приятный молодой человек, не так ли? – спросил Томас с понимающей улыбкой.

– Да, безусловно. – Вики не собиралась этого отрицать. – Маме он бы понравился.

– А что думает твой отец?

– О, он еще не познакомился с доктором Торресом. – Мысль об этом заставила Вики вздрогнуть. Когда это случится, ей, видимо, понадобится успокоительное.

– Дай своему отцу шанс, Виктория. Он может удивить тебя.

– Это звучит как в романе.

– Он просто хочет для тебя лучшего.

– Я знаю. – Правда, Вики была не согласна с его методами, но это был разговор для другого дня.

Вики больше не танцевала с Мигелем, но она видела, как он танцует с Тили. Эта женщина выглядела такой маленькой и хрупкой в сравнении с Мигелем, и было похоже, что она отлично проводит время. На Тили было шелковое платье, специально купленное для этого вечера. Обязанности и мелкие проблемы требовали внимания Вики, и она время от времени поглядывала на Мигеля, который то пробирался через толпу, то разговаривал с людьми, а ей хотелось, чтобы каждую минуту он был рядом с ней.

Она посмотрела на него с гордостью и выпрямилась. Он улыбался, он беседовал с людьми, был обаятелен и приветлив, он очаровывал всех. Но вот тепло в ее груди сменились ледяным холодом.

Мигель приближался к столику ее отца.

Глава 17

Слишком поздно! Она не успела подойти вовремя. Она опоздала! Ее отец уже вставал и пожимал руку Мигелю. По внешнему виду можно было сказать, что это был дружеский жест, но ее отец судил о мужчинах по силе их рукопожатия. Иногда это решало или разрушало бизнес-сделки.

– Я слышал много хорошего о вас и вашей клинике, доктор Торрес, – сказал Чарльз Стерлинг-Торн и обошел вокруг стола.

– Вики… Виктория слишком щедра на похвалы, я уверен.

– Глупости. Она просто предложила идею. А я всегда лично исследую вопрос, прежде чем вложить куда-нибудь свои деньги.

– И что вы обнаружили? – Мускулы Мигеля напряглись.

Вики могла видеть это на расстоянии. Она стояла словно парализованная, ее сердце колотилось, пока она смотрела, как проходит встреча двух самых важных мужчин в ее жизни.

– Превосходные рекомендации. Вы приняли умирающую клинику и превратили ее в процветающую всего за пару лет. Вы должны гордиться собой.

Ее глаза расширились, она окаменела. Комплимент от ее отца! Ей срочно понадобится успокоительное.

Мигель улыбнулся, и напряжение в его плечах ослабло.

– Спасибо. Пришлось как следует поработать, но теперь я готов продолжать дальше.

При этом заявлении слезы наполнили глаза Вики. Она так им гордилась.

– Я убежден, что будут не просто мелкие пожертвования, а значительные вклады. Когда предприятие имеет успех, не страшно вкладывать в него деньги. – Он сузил глаза и озабоченно посмотрел на Мигеля. – Вы когда-нибудь думали о том, чтобы поработать в винной индустрии?

Мигель рассмеялся:

– Нет, сэр. Я должен заниматься медициной.

– Вот так же говорит и моя дочь. – Он вздохнул.

Столбняк наконец прошел, и Вики смогла подойти ближе.

– Вот и ты, Виктория, моя дорогая. – Чарльз протянул ей руку, и она с готовностью встала рядом с ним. Она давным-давно не испытывала такого чувства. – Ты затеяла превосходное дело, и этот вечер просто прекрасен.

– Спасибо, папа. Я вижу, ты познакомился с доктором Торресом.

– Да. И я могу сказать, что мои деньги будут хорошо потрачены в вашей клинике.

– Спасибо, – прошептала она, затем отодвинулась назад. Потеря контроля над собой перед Чарльзом Стерлинг-Торном – это то, чего нельзя себе позволять.

Эдвард встал, оставив своих двух подружек за столом:

– Полагаю, следующий танец мой.

Вики усмехнулась:

– Совершенно верно. – Вики посмотрела на отца: – Веди себя хорошо, пока меня не будет.

На этот раз его челюсть дрогнула.

– Я?!

А она весело рассмеялась, когда Эдди уводил ее.

– Не могу поверить, что ты это сказала, – заметил Эдди.

– Я тоже не могу в это поверить, но это было приятно.

– Я думаю, маленькая Виктория расправила свои крылышки.

Он прижал ее к себе и крутанул на танцполе.

Мигель смотрел, как Эдвард крутит и поддерживает Вики, она была невероятно хороша, и он знал, что влюблен в нее. Несмотря на все свои возражения и сомнения, он влюбился, и с этим ничего нельзя поделать.

– Какая красавица, не так ли? – спросил Чарльз.

– Да, это так. Она прекрасна и внешне и внутренне.

– Я наконец начинаю это видеть. – Чарльз вздохнул. – Мои поздравления, доктор Торрес. Вы прекрасно справляетесь со своей карьерой, и я уверен, что будете еще лучше справляться и в будущем в больнице университета.

– Вики говорила вам? – Его брови в удивлении поднялись.

Глаза Чарльза блеснули.

– Я провел самостоятельные изыскания.

Мигель кивнул. Он начал понимать, о чем говорила Вики. Ничто не могло пройти мимо Чарльза Стерлинг-Торна.

Отвлекшись на разговор, он на минуту потерял Вики из виду. Время этой ночью шло рывками, то растягиваясь в особые минуты до вечности, то мчась вперед со всех ног. Затем к нему подошли Карлос с матерью:

– Эй, парень. Мы смываемся. Маме достаточно развлечений на один вечер.

Она оглядела его игривым взглядом.

– Карлос нуждается в передышке. Он был очень активным сегодня вечером, и я не хочу, чтобы у него случилось осложнение теперь, когда он так хорошо поправляется. – Она двинулась вперед, обняла Мигеля и расцеловалась с ним. – Спасибо за прекрасный вечер, кариньё. А теперь найди свою леди.

– Мою леди?

– Ты знаешь. – Она отошла. – Спокойной ночи.

Вслед за тем, как ушли Карлос с матерью, похоже, начался «массовый исход» гостей, первыми стали уходить те, кто постарше. Молодежь продолжала кружиться на танцполе, пока музыка не смолкла.

Его леди? Была ли ею Вики? Хочет ли он, чтобы она была ею? Он поискал глазами Вики и увидел, что она прощается с несколькими парами. Чего же он хочет? Был единственный способ это выяснить.

– Вики?

Она повернулась к нему, и он увидел, как она устала. Она по-прежнему выглядела прекрасно, но он знал ее достаточно хорошо теперь, чтобы понять, как она вымоталась.

– Вы уходите? – спросила она, расширив глаза.

– Нет. Я хотел поговорить с вами.

Он взял ее за локоть и провел в боковой альков, где они оказались почти в уединении.

– Что-то не так? – спросила Вики. – Похоже, все хорошо провели время, и мы собрали кучу денег для клиники.

– Да, этот так. Спасибо вам. Без вас сегодняшнего вечера просто не было бы.

– Я счастлива помочь.

– Похоже, я сегодня ночью узнал слишком много. – Он приблизился к ней и заглянул в глаза. Ее зрачки немного дрожали, и он знал, что удивил ее. – Есть ли что-то, о чем вы думали в эту ночь? Есть ли что-то такое, чего вы хотите? – Он был близок к тому, чтобы высказать ей свои чувства, которые переполняли его. Он так долго скрывал их, что теперь произнести вслух слова нежности ему было невероятно трудно.

Она легонько всхлипнула, затем глубоко вздохнула, ее взгляд встретился с его взглядом. Она осторожно положила руку ему на сгиб локтя, и он почувствовал жар ее руки. Воздух между ними накалился.

– Я хочу этой ночи. Я хочу, чтобы на одну ночь мы были вместе. Притворимся хотя бы на одну ночь, что между нами нет барьеров. Ничто не отягощает нас. Просто мужчина и женщина, которые могли бы быть вместе, будь обстоятельства другими.

– Виктория, – сказал он охрипшим голосом, и она вздрогнула. Это было в первый раз, когда он назвал ее полным именем. – Я буду с вами этой ночью. Я проведу эту ночь с вами и буду любить вас, потому что я этого хочу и вы этого хотите.

Ее глаза вспыхнули, ей так хотелось этого, неужели это правда, и она услышала, а не вообразила его слова. Если это положит конец отношениям между ними, она хотела получить все и хотела этого открыто. Вскинув голову и сделав глубокий, судорожный вздох, она протянула ему руку:

– Думаю, я готова идти, доктор Торрес. Вы подниметесь со мной наверх?

Без слов он взял ее за руку и повел через толпу, через огни, через ту атмосферу праздника, которая не была ему знакома так, как ей. В молчании они вышли. Все еще держа ее руку в своей, он ощутил дрожь и влажность ее пальцев и знал, что она так же нервничает, как и он. Мгновением позже, когда двери лифта закрылись, унося их и еще две пары наверх, он стоял рядом с ней, глядя на ее стройную фигуру, и изумлялся, как же он мог не увидеть подлинную Викторию. Она была всем тем, чем была сейчас, просто выглядела по-другому. Может быть, он просто не хотел этого видеть. Может быть, он предпочитал не видеть всех ее достоинств, считая, что он прав и поступает правильно, не давая волю чувствам, пока они работали в клинике. За годы, которые он проработал там, он стал более суровым, чем был прежде. Сейчас он осознавал всю глубину своего заблуждения и не понимал: как мог он не разглядеть подлинную Викторию в простой медицинской униформе?

Прошло немного времени, они вышли, и двери лифта, скользнув, беззвучно закрылись, оставив их наедине. Дрожа от желания, от вожделения, он повернулся и посмотрел на нее.

В Виктории Стерлинг-Торн не было ничего простого. Она была самая потрясающая, красивая и самая чувственная женщина из всех, кого он знал, и он был идиотом, что не понял этого раньше.

Мигель был потрясен и восхищен этим вечером, все волнения позади, проект Вики полностью оправдался, все шло на благо его клинике и людей в общине.

Он получил щедрую поддержку от людей, которых не знал и к которым никогда бы не обратился за помощью. И все благодаря Вики. Виктории.

В молчаливом напряжении он шел с нею от лифта к ее номеру. В коридоре было тихо, тусклый свет создавал таинственную атмосферу, в которой все казалось возможным. Воздух сегодня вечером определенно был магическим.

– Я… я просто вытащу карточку… из сумочки. – Она, не глядя на него, открыла сумочку.

Без слов он смотрел, как она управляется с крошечным кусочком ткани, который едва ли можно было назвать сумкой. Ничего, кроме губной помады и ключей, невозможно было уложить в эту штуку. Она повернулась к нему спиной.

Не в состоянии отвести от нее взгляда, он долгим, вожделенным взглядом окинул ее спину, шею, плечи, на которые ниспадали светлые волосы, всю ее стройную фигуру. Заколка в ее волосах была отделана бриллиантами, которые он раньше не замечал, и они сверкали, словно звезды. Скрещенные бретельки ее платья на спине не скрывали, а скорее подчеркивали наготу ее плеч и только усилили его аппетит. Он сглотнул и закашлялся. Он должен извиниться за свое прежнее поведение, ему это необходимо. Он был идиотом и признает это, но слова не шли у него из горла. Он как-то должен объяснить ей все, должен установить между ними нормальные отношения. Сегодня ночью.

– Черт возьми. Он не работает, – пробормотала Вики, борясь с магнитной карточкой.

Он стоял близко, всего в нескольких дюймах от нее, но вот он сделал еще шаг и положил руку на ее бедро. Она в одно мгновение застыла и напряглась, а ее дыхание участилось. Все его чувства наполнились ею.

– Шш. Шш. Вам нужно сделать это медленно, легко, – прошептал он ей на ухо и позволил своим губам коснуться ее мочки, затем провел языком по ушной раковине.

Вики задрожала и не отодвинулась от него.

– Делайте это медленно. Легче, легче. – Осторожным движением он взял ее руки в свои и приложил карточку к узкой щели нежным движением их скрещенных рук, а затем так же вытащил.

Зеленый огонек загорелся, раздался щелчок, и дверь открылась. Тяжело дыша, Вики повернулась к нему лицом, ее глаза мягко светились радостью, они выражали те же чувства, что переполняли грудь Мигеля. Ее взгляд затуманился, и она положила голову на его плечо:

– Мигель.

Ее шепот был словно пение сирен, заполнявшее его разум, и он был не в силах противостоять ему. Он ощутил дрожащие мускулы ее живота, ее бедер, когда его пальцы заскользили по ее телу. Отпустив ее руку, он крепко прижал ее к себе и закрыл дверь.

Запрокинув голову и прерывисто дыша, Вики встретила его поцелуй раскрытыми губами. С готовностью, с предвкушением, с желанием. Между ними больше не было притворства. Они хотели друг друга, и сегодняшняя ночь была ночью, когда обнажаются тела и души.

Он прижал к себе ее хрупкое тело, такое доверчивое и нежное в мгновения, когда она отвечала на его поцелуи. Он положил руку ей на затылок и углубил поцелуй. Ее язык, трепетный и сладкий, отвечал на его призыв, и острое желание пронзило его. Повернувшись к Вики, он прижал ее к двери, навалившись на нее всем телом.

Вики подняла руки и обхватила шею Мигеля. Ощущение было таким сильным, таким правильным. Сердце колотилось в ее груди, и желание, какого она никогда прежде не испытывала, заставило дрожать ее тело. Ей захотеть увидеть Мигеля обнаженным. Немедленно.

Она стремительно стащила с него смокинг, и он полетел на пол. Его руки обхватили ее, он задержался на ее ягодицах, слегка ущипнул ее за бедра, при этом его член резко поднялся. Из ее горла вырвался стон. Желание жаркой волной пробегало по ее пылающему телу. Внутренняя дрожь усилилась, когда она сжала ладонями лицо Мигеля, слегка отклонившись назад.

– Я хочу раздеть тебя. – Она прикусила губу. Подобное смелое заявление никогда не слетало с ее губ. Она была застенчива и замкнута, но он был так возбужден и так ее желал, что застенчивость растаяла и проявилась ее истинная натура. – Я хочу видеть тебя.

Он жадно поцеловал ее в губы.

– Ты в самом деле этого хочешь? – Он посмотрел на нее, уязвимость, какой она никогда в нем не видела, светилась в глазах, излучавших тепло. – Значит, ты хочешь этой ночи и… меня? – Он сглотнул.

Она знала, что любит его, что чувство в ее сердце подлинное.

– Я уверена в этом больше, чем в чем бы то ни было.

Она неотрывно смотрела на его раскрытые губы. Он часто дышал, и она ощущала, как колотится в груди его сердце под ее рукой. Он был так же уязвим, как она сама.

Со стоном он снова прижал свои губы к губам Вики, крепко обнимая ее, почти растворяясь в ней. Его дрожащие пальцы сначала развязали кушак, затем перешли к пуговицам рубашки, расстегивая их одну за другой, открывая гладкую загорелую кожу. Он распахнул рубашку. Он был потрясающе красивым мужчиной. И на эту ночь он принадлежал ей.

Ее глаза смотрели на него жадным взглядом. Мигель отодвинулся, чтобы снять рубашку. Вики сглотнула еще и еще раз при виде его великолепного тела. Он привычным движением потянулся к ширинке и быстро расстегнул крючки, снял туфли, а потом носки.

– О боже.

Она застыла, ее нервы натянулись с новой силой. Что, если она не угодит ему? Что, если?.. Призраки прошлого пытались вернуться, но Вики решительно отогнала их и сконцентрировалась на глазах Мигеля, она решила, что сейчас будет жить только этими счастливыми мгновениями. Она потянулась к нему, но он поймал ее руку и поцеловал ее, не отводя от нее взгляда.

– Моя очередь.

Он потянулся к ее плечам и повернул ее спиной к себе. Его горячий поцелуй, запечатленный на ее голом плече, едва не поверг ее на колени. Он прижался бедрами к ее ягодицам, его руки отвели ее бедра назад. Одной рукой он гладил ее живот и задержался на груди, пробуя их и играя с ними. Затем его рот подвинулся к ее уху.

– Как ты снимаешь это платье?

– Это довольно сложно, – прошептала она, повернув к нему голову, и посмотрела на него снизу вверх. Желание горело в его глазах.

– Я это вижу. Как ты из него выбираешься?

И снова поцелуй в плечо заставил ее задрожать.

– С трудом, – сказала она и прижалась лбом к его щеке, теперь полностью погружаясь в свои чувства, в самую суть, позволив удовольствию мгновения омыть ее, сохраняя в памяти каждый нюанс, каждую деталь. Она знала, что это мгновение никогда не повторится.

– Разреши посмотреть, что я смогу сделать.

Он положил руки ей на бедра и начал собирать платье, поднимая шелковистый материал, обнажая все больше ее тело. Она позволила ему коснуться себя, позволила его рукам свободно блуждать по ее телу, и это было потрясающее чувство. Он обнажил ее ягодицы и застыл.

– Что-нибудь не так? Оно порвалось? – спросила она.

– О нет. Не совсем. – Секундой позже он дернул платье вверх, и она подняла руки, чтобы он снял его. Платье приземлилось на пол с легким позвякиванием блесток и плавным шуршанием шелка. – Трусики «танга» – очаровательная вещица. Но видеть их на тебе еще лучше.

Он вздохнул и позволил своей руке погладить ее превосходной формы попку.

– У тебя самые чудесные изгибы из всех, что я когда-либо видел.

Ей стало жарко от его слов, и от застенчивости не осталось и следа. Она повернулась к нему – это было мгновение истины.

Вики была парализована красотой Мигеля и тем, как он смотрел на нее. В это мгновение она совершенно потерялась в нем.

Мигель сглотнул и взял ее за руку. Он хотел эту женщину всем сердцем, всей душой. Он медленно, с наслаждением осмотрел ее с головы до кончиков пальцев, запоминая все, что открывалось только ему. Ее волосы все еще были забраны вверх, на шее сверкали драгоценности. Чудесные груди с розовыми сосками поднимались вверх. Изящный изгиб ее узкой талии, легкая округлость ее живота и крошечный кусочек ткани, называемой тангами, сводили его с ума. Красивые длинные ноги Вики с крошечными ступнями в босоножках на высоком каблуке были умопомрачительно великолепны. Держа ее за руку, он отступил на шаг, глядя на нее и наслаждаясь ее красотой.

– Сколько буду жить, никогда не забуду этой минуты, тебя такой, какая ты сейчас.

– И я никогда.

Не в состоянии дольше сопротивляться искушению, он приблизился к ней, позволив ее соскам коснуться его груди.

– Я хочу прикасаться к тебе, ощутить тебя на вкус, ощутить прикосновения всего твоего тела.

– Да.

Она потянулась к нему, и он схватил ее на руки и понес к кровати. Повернувшись, он упал на спину, и она оказалась сверху. Как бы ему это ни нравилось, ему надо было снять с нее остатки одежды, а потом расправиться так же с остатками собственной. Прижавшись к ней своей горячей кожей, Мигель положил ее на шелковые простыни. Его губы прижались к ее, и она затаила дыхание, она хотела большего. Его руки гладили ее, возбуждая все больше и больше, хотя казалось, это уже невозможно. Он приподнялся и жаркими губами прошелся по ее спине сверху донизу, потом – от ключицы до груди. Целуя ее соски, он крепко обхватил ее и прижался к ней своим возбужденным телом. Все ее чувства пробудились к жизни, когда он касался, целовал, гладил ее грудь, живот, ее бедра.

Обвившись вокруг него, Вики хотела его и трепетала так же, как и он.

– Я хочу тебя.

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. Она зарылась пальцами в его волосы.

– Скоро. Очень скоро, – прошептал он и отодвинулся от нее, продолжая целовать и ласкать ее тело.

Внутренняя часть ее лодыжки, нежная кожа под коленом были жертвой его поцелуев и его нежности. Ее тело пылало, когда он исследовал ее, останавливаясь, чтобы покрыть жаркими поцелуями каждый потаенный уголок. Когда он прикоснулся языком к ее клитору, она откинулась на спину и крепко сжала губы, чтобы заглушить стон, вырывавшийся из ее горла.

Жар его языка прошелся по ее нежной плоти, и она оказалась на верху блаженства. Она и не догадывалась, что такое возможно. Ее тело, пронзенное непостижимым наслаждением, напряглось. Когда он прикоснулся к ней, она задрожала, ее тело больше не принадлежало ей.

Затем он поцеловал ее снова, а она прижалась к нему, желая доставить ему такое же удовольствие, которое он доставил ей. Он откинулся на спину, не дыша, и прижался к ней лбом.

– Ты принимаешь пилюли?

– Нет. Где моя сумочка?

Повернувшись, он огляделся, затем встал с кровати и вернулся с крошечной сумочкой.

– Это не поможет мне сделать то, что я хочу.

Она взяла у него сумочку, вынула из нее презерватив и бросила сумочку на кровать.

– Это поможет. – Она надорвала обертку и вытащила маленький магический предмет.

– Ты хорошо подготовилась, – сказал он и взял у нее презерватив.

– Нет. Я просто пришла с надеждой. – Накрыв его руки своими, она надела на его возбужденный член презерватив. – Люби меня, – произнесла она, и слезы затуманили ее взгляд.

– Я люблю, – прошептал он в ту секунду, когда их губы встретились.

Мигель прижался к ней, его жар соединился с ее плотью, наполняя ее до самой потаенной глубины.

Он застыл, переводя дух, не желая допустить, чтобы ночь закончилась раньше, чем они этого хотели. Ощущая ее горячую плоть, он готов был кричать от наслаждения.

Соединиться с ней сейчас было самым прекрасным из всего, что он испытывал. Откинувшись назад, он постарался продлить удовольствие для них обоих. Он выбрал медленный ритм для максимального наслаждения. Когда она охватила ногами его бедра и сжала их, время действовать медленно кончилось. Своими сильными руками он обхватил ее ноги и вошел в нее сильно, двигаясь вперед и назад, позволяя своему телу взять верх, утратив способность контролировать себя.

Вики охватила пальцами кисти его рук и склонила голову набок. Он прижался губами к ее уху.

– Не прячься. Я хочу тебя слышать.

Повернувшись, она прижалась щекой к его щеке, и ее дыхание согрело его кожу. Она всхлипнула и сжала его крепче, ее тело снова ответило ему, и он забыл обо всем на свете.

Не способный подавить волну удовольствия, которая прошла сквозь него, он продолжил, позволив этому ощущению захватить себя, и утонул в страсти. Крича от удовольствия, он крепко сжал ее, пока финальное пульсирование его тела сотрясало их.

Он откатился на кровати, освобождая ее от веса своего тела, и, устроившись рядом, обнял ее.

Глава 18

– Ты в порядке? – спросил он и позволил своей руке пройтись по ее спине и по изгибу ее бедер.

– О да. Мне хорошо, – сказала она, все еще поражаясь огню страсти, охватившей их. Заниматься любовью с Мигелем – это было больше, чем она могла вообразить. – А как ты?

– О да! Мне тоже хорошо. – Вздох удовлетворения вырвался из его груди.

Его прикосновения успокаивали ее, он гладил ее, и Вики позволила себе ответить ему взаимностью и исследовать пальцами его грудь и живот. Интимные отношения с Мигелем были опытом, который казался ей раньше невозможным, и, однако же, она была здесь, с ним в постели, именно там, где хотела быть. Это было настолько больше того, на что Вики надеялась, что она готова была плакать от счастья.

Они еще два раза занимались любовью, а затем вместе приняли душ, поглаживая друг друга и беспрестанно и жадно целуясь, потому что ночь магии уходила в прошлое, а над горами вставал рассвет.

– Я полагаю, это конец, не так ли? – спросила она, натягивая на себя халат.

Хотя они только что вышли из горячего душа, Вики было холодно, и она обхватила себя руками, глядя, как Мигель одевается. Боль в груди началась с последним поцелуем. Все было кончено, и она это знала.

Его пиджак лежал на краю растерзанной кровати, из кармана все еще торчали конверты с пожертвованиями. Это была причина того, что они оказались на эту ночь вместе, ради блага клиники, а не для того, чтобы удовлетворить ее личные нужды. Надежда, которая пришла к ней ночью, увядала. Даже такая сильная страсть, как ее, не могла преодолеть препятствия, существовавшего между ними с первой их встречи.

– Это была ночь, которую я никогда не забуду.

Он придвинул ее к себе и поцеловал в лоб. Торопливым движением он надел пиджак. Стук закрывающейся двери отменил всякие шансы на их воссоединение. Это был конец.

Измученная и расстроенная, Вики кое-как добралась до дома и вытащила свои вещи из машины, но потом бросила сумку у двери и забыла о ней. Той боли и немоте, которые охватили ее, не было названия.

Хотя она покинула коттедж не больше чем двадцать четыре часа назад, он казался заброшенным, словно прошла целая жизнь. Вики открыла окна, чтобы впустить ветер с реки. Одетая в шорты и простую рубашку и легкие сандалии, она взяла бутылку воды, мобильный телефон и отправилась в виноградник.

Это было ее убежище, где она могла обрести мир, в котором нуждалась, и надеялась восстановить силы, чтобы двигаться дальше. Она знала теперь, что такое ночь с Мигелем, и знала, что у нее никогда больше этого не будет. После месяца работы и планирования вечера она была измучена. Она чувствовала себя как Золушка на следующий день после бала. Во всяком случае, вечер удался, и Мигель сможет уйти, зная, что клиника в полном порядке.

Она шла без цели, но дорожка неожиданно привела ее к скамье-качелям, которые были скрыты в потайном уголке виноградника. Она села и покачалась немного, потом подобрала ноги, надеясь, что движение исцелит ее израненную душу.

Мягкий шум ветра и похлопывание птиц, гнездящихся в ближайших деревьях, пофыркивание лошадей – все смешивалось в одну прекрасную симфонию природы.

Потом пришли слезы. В уединении своего виноградника она позволила себе расплакаться, и напряжение, которое копилось в ней долгие месяцы, ослабло. Она любила Мигеля, но сейчас она больше, чем когда-либо, была уверена, что между ними все кончено. Прошлая ночь это доказала. Они разделили вместе прекрасный опыт и пошли каждый своей дорогой. Расставаться всегда больно. Но возможно, это прекрасное мирное место поможет так, как помогало всегда? Только время исцелит боль, но она никогда, никогда его не забудет.

У нее были и в прошлом отношения с мужчинами, но разрыв никогда не причинял ей такой боли. Даже ее развод не был таким болезненным. Постепенно Вики успокоилась и прикрыла глаза. Она слушала мирные звуки вокруг. Она сидела так, пока не раздались шаги. Она открыла глаза и увидела… Мигеля.

Или, может быть, послеполуденное солнце сыграло с ней злую шутку, и это была иллюзия, попытка сердца утешить ее. Потому что в реальном мире этого не могло быть. Вики это знала, но она ясно видела перед собой приближающуюся фигуру Мигеля. Она несколько раз моргнула, потом прикрыла глаза от света. Нет, это, без сомнения, был Мигель, и он приближался к ней. И это не была иллюзия. Она сглотнула, и сердце забилось, стук его отдавался в ушах.

– Что вы здесь делаете? – Она потерла лицо и смахнула слезы, но была уверена, что ее лицо красное и опухшее. Он заметит.

Мне нужно было прогуляться. Не мог найти себе места. – Он сунул руки в карманы шортов цвета хаки и посмотрел на землю, потом поднял глаза, и выражение их удивило Вики.

Нервы ее напряглись. О чем он говорит?

– В этом городе полно мест для прогулок. Тротуары, парки, ботанический сад, дорожки у реки.

Намек был понятен. Почему здесь?

– Я люблю прогуляться у реки, но это частное владение, вы знаете.

Она поднялась ему навстречу.

– Я знаю.

– Я решил прийти спросить владельцев, могу ли я прогуляться здесь, в винограднике. – Он шагнул к ней, стоя только в футе от Вики, и смотрел на нее, солнце не давало ей прочесть его взгляд. – Я пришел спросить их дочь, не отправится ли она со мной на долгую, очень долгую прогулку.

– Мигель, о чем вы говорите? Что вы здесь делаете? – Она так устала и была так смущена, что не знала, что и думать, не могла понять, о чем он говорит.

Он взял Вики за руку и повел ее к качелям, с которых она только что встала. Они сели.

– Оставить тебя сегодня утром было самым трудным испытанием из всех, что мне приходилось выдерживать. – Он взял ее за руки и сжал их. – Это чувство, эта боль – я не хочу испытать ее снова. – Он откашлялся и несколько раз сглотнул. – Это так трудно сказать.

– Я знаю. Когда ты ушел и не оглянулся, я поняла, что между нами все кончено.

– А потом я подумал о будущем, я не мог представить себе будущего без тебя, не думаю, что я это сумею.

Она подняла руку и показала на дом и виноградник.

– Нам нет нужды делать это. На самом деле нам нужно придумать что-то совершенно другое. Расти в этом доме было трудно, и я знаю, что это нелегко понять постороннему человеку. У меня было несколько подружек в школе, но ни одного мальчика, потому что мальчики боялись моего отца. Люди дорожили знакомством со мной только из-за моего имени и тех денег, которые есть у моей семьи. – Она вздрогнула и сдержала дрожащий вздох. – Единственное, что у меня есть моего, – это профессия медсестры. – Облокотившись спиной о качели, она на секунду прикрыла глаза. – Я пошла учиться в медицинский колледж – и это был единственный раз, когда я пошла против своего отца. До сегодняшнего дня. Теперь у меня есть карьера и работа, которую я люблю. Работа в клинике значит для меня все, и я открыла, что я куда более способная, чем когда-либо думала. Это из-за клиники. И из-за тебя, Мигель.

– Мое прошлое, смерть брата мучили меня всю жизнь. Я не говорил тебе, но я был обручен, когда убили Эмилио.

– Нет, я этого не знала. – Сочувствие к молодому человеку, которым он был в ту пору, поднялось в ней. Он испытал такую боль в таком молодом возрасте и не сломался только благодаря силе воли, которую и сам не осознавал.

– Я не мог оправиться от смерти Эмилио, и она разорвала помолвку. Я мог дать ей все, что нужно, но между нами легла пропасть. – Он положил руку на спинку качелей и погладил волосы Вики.

Как ты знаешь, я разведена. Мой брак с самого начала был ошибкой. – Она вздохнула и позволила боли из прошлого всплыть пеной на поверхность души. – Он стремился к связям, которые были у моей семьи, он хотел успеха в бизнесе. Я была нужна ему для бизнеса.

Хотя ей было больно об этом говорить, это была правда.

Он застыл, ему хотелось защитить ее.

– Ничего случайного нет. Ты цены себе не знаешь, а тот мужчина был полным идиотом, если не понял этого. – Когда эти слова сорвались с его языка, он подумал, не относятся ли они и к нему самому. – Я тоже должен был увидеть это раньше, Вики. Прости меня. – Он вздохнул и опустил глаза. – Я виноват в том, что с самого начала не разглядел тебя настоящую, тоже не разглядел. Но ты помогла мне исцелиться от смерти Эмилио и оставить прошлое позади.

– Ты никогда не забудешь Эмилио, но ты можешь освободиться от постоянной боли.

Он уже начал освобождаться, и, может быть, частью исцеления он был обязан ее помощи.

– Если я тебе как-то помогла, я очень рада.

– Я думаю, теперь нам надо дать клятву, что будущее принадлежит нам и что мы создадим его вместе. Такое, которое будет нашим собственным.

Она ахнула, не уверенная в том, что означают его слова, и не желая делать скоропалительные выводы. Он имеет в виду клинику, он зовет ее перейти с ним в университетскую больницу? Что? Ее сердце забилось, а во рту пересохло.

– Скажи мне, что ты имеешь в виду.

Мигель сжал ее руки и опустился на колени рядом с ней.

– Прошлая ночь была чудом. В ней было больше волшебства и страсти, чем я заслуживаю, но я не хочу отпускать ее, не хочу отпускать тебя. – Он положил руки на ее бедра. – Я не знаю, что принесет мне будущее, но я хочу быть с тобой, что бы там ни было. Я хочу, чтобы мы построили будущее вместе. – Он посмотрел на свои руки, потом снова на нее. – Я не знаю когда и где, и, наверное, у тебя есть десяток причин отказаться, но, Виктория Стерлинг-Торн, ты выйдешь за меня замуж?

Она вскочила с качелей и обняла его за плечи. Мигель был не готов к этому, и они оба повалились на землю. Она целовала его лицо и руки, и закончили они одним долгим горячим поцелуем, от которого оба едва не задохнулись.

– Это можно считать ответом? Да? – спросил он, когда они оба смогли дышать.

– Да, да!

Он крепко обнял ее:

– Ну хорошо. Если бы это значило нет, я бы забеспокоился.

Они встали и уселись на качели, где Вики уютно устроилась сбоку от Мигеля, и они обменивались поцелуями такими же горячими, как солнце над их головой.

– Как ты меня здесь нашел? – Она отодвинулась, нахмурившись.

– Я зашел в дом.

– В самом деле? – Ее желудок сжался.

– Твой отец сказал, что ты, наверное, здесь. – Мигель подмигнул. – Он на самом деле не так уж плох, если с ним познакомиться поближе.

Это был день чудес, если Чарльз повел себя цивилизованно.

– Ты в самом деле говорил с моим отцом?

– Да, когда сказал ему, что хочу на тебе жениться.

Пораженная, Вики уставилась на него.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Эпилог

Вики посмотрела на график на компьютере Мигеля. Во врачебных вакансиях было слишком много пробелов, но в конце концов они их понемногу заполняли. Она усмехнулась. Два месяца назад она и представить себе не могла таких изменений в клинике. Сейчас они казались естественными. С помощью мозгового штурма и доктора Флеминга, который взял на себя половину обязанностей Мигеля, они нашли врачей, так что Мигель теперь мог с чистой совестью практиковать в университетской больнице.

– Есть минутка? – спросила из дверей Тили.

– Конечно. Входи. – Вики отхлебнула кофе из чашки. – Как Карлос, справляется с компьютером?

– Неплохо для начинающего, – ухмыльнулась Тили.

Они сделали некоторые перестановки в персонале. С тех пор как Карлос оправился после ранения, ему нужна была легкая работа, и Тили учила его работать на компьютере и отвечать на телефонные звонки, а сама она могла заниматься пациентами. Вики теперь была офис-менеджером и передала большинство своих обязанностей Тили.

– Я рада, что он вообще смог вернуться.

– Есть кое-что, о чем я хотела тебя спросить, – хитро улыбнулась Тили. – Ты, может быть, сделаешь по-своему, но я хочу договориться с тобой о некоторых изменениях.

Хотя Тили была опытной медсестрой, а Вики – офис-менеджером, у них были отношения равных и равный интерес в делах клиники.

– Давай посмотрим.

Они просмотрели, что предлагала Тили, и Вики не нашла возражений.

– Кажется, хорошо. Если что-то не сработает, мы всегда можем попробовать что-нибудь другое, верно?

– Точно. Как и всегда.

Зазвонил телефон, и Тили ушла, а Вики вернулась к компьютеру.

Прошло несколько часов, когда она почувствовала, что кто-то стоит в дверях. Когда она подняла глаза, ее сердце затрепетало от радости, а лицо просияло улыбкой.

– Привет! Что ты здесь делаешь?

Мигель вошел и наклонился над столом рядом с ней.

– Время сделать перерыв. Можешь со мной пообедать?

– Конечно. Придумал что-то особенное?

– Думаю, что да. Мы празднуем.

– Я знаю, что заполнила почти все вакансии, но не рано ли праздновать? – Она улыбнулась.

– Не это, а вот это. – Он сунул пальцы в карман рубашки и вытащил маленький пакетик. Держа его в раскрытой руке, он ждал, пока Вики возьмет его.

– О, я поняла. – Она облизнула губы. – Я не могу сейчас принять его.

– Что?

– Я в униформе. Я должна надеть платье и…

– Когда мы встретились, ты была в униформе, и мне это совершенно не помешало влюбиться в тебя.

– Мигель, – прошептала она, и слезы наполнили ее глаза.

– Я люблю тебя. – Она осторожно взяла пакетик из его рук, распаковала его и открыла коробочку. Первый же взгляд на кольцо заставил ее задержать дыхание.

– Оно потрясающее!

– Я надеюсь, размер подойдет. – Он вытащил кольцо из коробочки и надел его на кончик пальца Вики. – Виктория Стерлинг-Торн, окажете ли вы мне такую честь, став моей женой когда-нибудь очень скоро?

– Да.

Мигель надел ей кольцо на палец, и оно подошло так же превосходно, как они подходили друг другу.

Примечания

1

Найтингейл Флоренс (1820–1910) – известная английская сестра милосердия.

2

Кариньё – дорогой, дорогая ( исп.).

3

Дочка ( исп.).

Content

Молли Эванс
Кардиограмма страсти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Примечания