Ромас Калонайтис

Последний враг

Будто нехотя село солнце, и в темнеющем небе одна за другой зажглись звезды. Райнис неторопливо шел по пластмассовой дорожке. Около нее кое-где росли темно-красные и серо-синие марсианские цветы. Райнис отсчитал пять тысяч шагов, остановился и посмотрел на часы. Светящаяся стрелка приблизилась к букве Н. «Пора возвращаться, — вздохнул он. — А завтра вечером я снова дойду до этого места и снова вернусь. Время забыло обо мне. Поток событий струится мимо. А ведь где-то есть и мой час… Но не прозевал ли я его?»

Он обернулся и, запрокинув голову, загляделся на небо. Почти в зените висела Голова Горгоны — Райнис любил называть звезды старинными именами. Поэтому некоторые коллеги считали его чудаком. Он подмигнул Голове Горгоны и подумал: «Когда-то на Земле, на старушке Земле, была ночь, похожая на эту, а в пустыне, на сторожевой башне, стоял человек, такой же странный, как и я. Охваченный тревогой и тоской, он смотрел на Голову Горгоны и подмигнул ей. Заколдованный блеском звезды, он спустился с башни и пошел через пустыню к горизонту, к свету звезды. Через год кочевники нашли его скелет у высохшего колодца.

Бледный летописец взял расщепленное гусиное перо и вычурными письменами вывел на пергаменте Алепа: „Когда человек глядит на Голову Горгоны дольше, чем ему позволено (хвала всемогущему владыке мира), мигающая звезда приносит ему беду! Верующие! Остерегайтесь коварного глаза демона пустыни. Его взгляд превращал древних греков в камень, вы же белыми костьми ляжете у подножия вечности“. Погонщики караванов разнесли эту весть по городам, и люди после восхода Головы Горгоны уже не смотрели на небо.

Безымянный часовой вошел в людскую память. На Земле даже следа от этого события не осталось, кроме выцветших строк в пергаменте Алепа, покрытом пылью в хранилище древних рукописей в Дамаске. Но оно не исчезло — все еще летит в пространстве со скоростью света, повинуясь хорошо известному закону Сохранения, такое же живое и настоящее, как в ту ночь, в пустыне. Оно еще не покинуло пределов Галактики и когда-то (этот момент можно было бы рассчитать, решив уравнение трех иррациональных пространств и найдя единственную возможную точку их пересечения, но для решения уравнения пришлось бы израсходовать всю энергию Солнца и ресурсы времени, оставшиеся для Солнечной системы) пролетит мимо Земли — неуловимая тень прошлого — и тогда уж отправится в путешествие по другим галактикам и не вернется никогда, только маленькой каплей упадет в глубины памяти Вселенной. Я подмигнул Голове Горгоны — и это тоже улетело вслед этому событию. Так они будут мчаться, не останавливаясь, никогда не встречаясь, разделенные темной рекой, которую мы называем Временем».

Райнис рассмеялся и громко сказал:

— Становлюсь мечтателем. Завтра надо будет добровольно помыть пол, чтобы успокоиться…

Он не договорил. Все еще глядя на Голову Горгоны, он вдруг рядом с звездой заметил слабую светлую точку. Она еле двигалась. Райнис наблюдал за ней минут десять.

— Снова этот же объект, — тревожно прошептал он. — Я не ошибаюсь. Год назад он пролетел на запад, мимо звезды Аалмака, и связь с ним установить не удалось. Это точно космический корабль — такие строились в предпоследний период по так называемой формуле Р. Наверно, команда покинула корабль, пустив его по замкнутой орбите. Здесь он делает поворот, поэтому виден недолго.

Он умолк, опустил голову. Нужная мысль созрела сама, непроизвольно. Райнис еще раз посмотрел на точечку. Теперь она была совсем рядом с Головой Горгоны. Райнис бросился бежать. Запыхавшись влетел в базу. Удивленному дежурному наблюдателю показал на движущийся объект.

— Да, — кивнул наблюдатель, — это тот же неизвестный космический корабль, впервые замечен в прошлом году. Кажется, брошен на произвол судьбы. Я запросил Землю — велели не интересоваться.

— Знаешь, Вальдмань, он меня чем-то привлекает. Наверно, мне хочется убежать от себя, еще раз пожить в прошлом или вырваться в будущее. Я должен найти себя. Или погибнуть… Я сделаю на нем один круг — хочу избавиться от пустых мечтаний и воспоминаний. Возьму патрульную ракету и попытаюсь догнать этот корабль. Давай назовем это инспектированием. Сообщи начальнику базы. Увидимся через год, если я вернусь.

Вальдмань улыбнулся:

— Лети, не буду тебя отговаривать. Гринин рассердится, но я попытаюсь защитить тебя.

Райнис побежал прямо на площадку, где стояли подготовленные к полету патрульные ракеты. Через несколько минут Вальдмань помахал рукой вслед струе огня, вырывающейся из дюз ракеты.

В тесной кабине патрульной ракеты лежал Райнис. В окно видел несколько звезд, а на экране управления светилась точечка — неизвестный космический корабль, на встречу с которым он летел.

Причалить к кораблю было трудно и опасно. Когда в конце концов магнитные присоски прижались к обшивке, Райнис с облегчением вздохнул и некоторое время отдыхал.

«Завтра товарищи по базе удивятся, не найдя меня, — подумал он. Вальдмань скажет, куда я улетел, и укажет им на воображаемую точку в небе. Там уже ничего не будет, но все покачают головами и мысленно проводят меня. Гринин старательно запишет в маленькую ячейку памяти компьютера, что я на год отбыл в патрульный полет. Догадаются ли они, что я улетел искать себя, бывшего или будущего? Уже теперь корабля не догнать. А через час он удалится от Марса, исчезнет из глаз Вальдманя, сольется с черным небом».

Райнис через иллюминаторы осмотрел корабль. В слабом свете прожектора патрульной ракеты металл поверхности блестел, как лезвие нового, но уже испытанного в сражениях меча. Райнис, согнувшись, подполз к люку, перешел в стыковочную камеру, подождал, пока перекачивался воздух, отвинтил наружный люк и через минуту уже был в пространстве между патрульной ракетой и космическим кораблем. Тренированный глаз быстро отыскал входной люк и замаскированные рукоятки.

Вскоре его ноги осторожно коснулись мягкого пола коридора, ведущего в глубь корабля. Стрелки анализаторов показывали, что воздух в корабле пригоден для дыхания, и Райнис прежде всего скинул надоевший скафандр. На корабле была гравитация — ходилось легко, только тело весило чуть меньше, чем на Марсе. Он прошелся по нескольким коридорам, осмотрел некоторые помещения. Нигде ни живой души.

«Команда покинула корабль, — подумал Райнис. — Решили, что дольше оставаться на нем опасно. Наверно, автоматы предупредили, что корпус корабля может не выдержать какого-нибудь встречного потока энергии. Хладнокровные командиры экспедиции пересмотрели столбики цифр, напечатанные на виникриловых лентах, еще раз прослушали рапорт компьютеров, прочитанный мертвым металлическим голосом, и решили улететь. А может, кто-нибудь прогнал их отсюда, испуганно озирающихся, нагруженных вещами, приборами, хлебом и водой. Или они погибли, я найду тут братскую могилу».

Нигде подолгу не задерживаясь, он осмотрел все главные помещения. Никаких следов трагедии, схватки или аварии. Тихо работали автоматы, светились шкалы приборов и лампочки. Райнис решил больше не разгуливать. Вернулся в роскошно отделанный зал управления. В нишах, закрытых дверцами из черного дерева, помещались пульты. Некоторые дверцы были приоткрыты. В середине зала стоял овальный стол корабельной службы, покрытый толстым слоем прозрачного лака. Всесильная пыль — единственная обитательница корабля — ровно расстелилась по лаку, и рисунок деревянной доски был еле виден. Райнис провел рукой по столу, оставляя четкий след пальцев.

Он внимательно окинул взглядом зал, словно стараясь отгадать тайну корабля. Подрагивали стрелки индикаторов, иногда передвигались на несколько делений — механизмы жили своей жизнью.

«Где-то должна быть видеозапись корабельных журналов. Я хочу увидеть лица людей и услышать человеческие голоса», — опять подумал Райнис. Он приоткрыл дверцы в нескольких нишах, пока не увидел блестящий большой экран. На индиевых пластинках были старательно оттиснуты единые символы космических обозначений. Райнис нетерпеливо включил видеоэкран. Он неслышно озарился серо-голубым светом, и показалось большое лицо; человек кивнул и заговорил:

— Я — командир корабля Амонт. Имя корабля — «Атаргат». Он построен по усовершенствованному проекту двадцать четвертого поколения и управляется двухступенчато, абсолютно автоматически.

Лицо исчезло, и на экране появилась цветная схема корабля. Райнис нажал на специальную кнопку, чтобы схема не исчезла и он смог бы получше рассмотреть ее. Он чуть наклонился вперед, глазами следя за линиями коридоров, механизмов и систем. На экране отражались его собственное лицо и противоположная стена зала.

Вдруг Райнис перестал изучать схему. Ему показалось, что какая-то фигура промелькнула по залу мимо стола корабельного совета. Райнис обернулся. В зале никого не было, двери оставались закрытыми, и все вещи стояли на своих местах. Он опять взглянул на схему, но одновременно глаза непроизвольно следили за отражениями вещей.

Райнис вздрогнул: теперь несомненно человеческая фигура промелькнула по поверхности экрана. Человек должен был проходить между столом и противоположной стеной. Райнис молниеносно обернулся. Никого! В зале никого не было. Он рассердился на себя: «Ну вот, уже начало казаться. Этого только и не хватало. Да в самом начале путешествия! У одиноких космонавтов иногда после долгого полета возникают галлюцинации. Наверно, я совсем отвык от космоса».

Он встал, сердито прошел к столу. И замер. Напротив следов его пальцев, по ту сторону стола, ясно были видны пять таких же черточек в пыли, как будто другой человек передразнивал его. Райнис быстро обежал вокруг стола и нагнулся к следу. Раньше его точно не было.

Он заглянул под стол, открыл дверцы всех пультов, проверил каждый уголок, куда с грехом пополам мог бы залезть человек. Пусто! На всякий случай попробовал сдвинуть с места блоки механизмов, подумав, что это мог быть какой-нибудь робот.

— Чертовщина, — громко выругался, — совсем мозги барахлят. А может, в зал управления есть другой вход, которого я не заметил?

Странное происшествие взволновало его. Он сел перед видеожурналом и продолжал изучать схему, но уже не так сосредоточенно, как раньше: от каждого звука вздрагивал и озирался. Но никто не показывался. Продемонстрировав схему, командир корабля представил команду — назвал имя и фамилию каждого. Он уже начал было рассказывать о первом полете корабля, когда Райнис услышал, что дверь открывается, и, обернувшись, успел увидеть удирающего человека. Тот захлопнул дверь за собой, но уже в следующий миг Райнис был у двери. Она не открывалась, таинственный незнакомец запер ее снаружи. Подергав дверь, Райнис вынужден был отступить. Он почувствовал, что сердце бьется все быстрее и в него пробирается тревога. Попробовал утешить себя: «Но так ведь лучше. Буду знать, что это не мое больное воображение, а живой человек».

Но руки все равно дрожали. Райнис прижался губами к дверной щели и не своим голосом крикнул:

— Что же вы прячетесь? Я попал на корабль случайно и через один круг уберусь восвояси!

Никто не откликнулся, и дверь не открылась.

«Наверно, он меня не слышит, — подумал Райнис. — Дверь звуконепроницаемая». Не зная, что делать, он нажал на кнопку внутреннего замка и даже с облегчением вздохнул: «Ну, теперь он не войдет. А я постараюсь взять себя в руки».

Он поспешно вернулся к видеожурналу и стал нажимать одну клавишу за другой, желая найти последние записи. Райнис надеялся, что там есть сведения о странном пассажире корабля. Он строил разные гипотезы, одна мысль сменяла другую, вызывая неожиданные ассоциации, которые только еще сильнее взбудораживали воображение.

Райнис довольно быстро нашел запись о последнем путешествии и с тревогой слушал сухой рассказ командира корабля. Вдруг экран и свет в зале управления погасли. Райнис вздрогнул и в ожидании дальнейших сюрпризов прижался спиной к пульту видеожурнала. Приборы не отключились — что-то жужжало, тикало, глубоко спрятанные ажурные решетки компьютеров старательно охраняли огромное сложное творение, летящее в межзвездном пространстве.

Раздалось жужжание. Оно исходило от двери. Вдруг она со страшным грохотом повалилась на пол. Луч света из коридора проник в зал, а вместе с ним внутрь проскользнул темный силуэт и сразу исчез во мраке.

Райнис с трудом сдержал крик. Его охватили страх я злость. «Он охотится за мной», — решил Райнис. С трудом, дрожащим голосом, безнадежно стараясь придать ему твердость и строгость, выжал из себя:

— Почему вы играете? То удираете из зала, то ломаете дверь и опять врываетесь. Если у вас специальное задание, тогда спокойно работайте дальше. Я пробрался в корабль из чистой любознательности и через один круг вернусь на Марс. Если вас оставили тут за какой-то проступок, не бойтесь меня. Я человек спокойный и не буду вам мешать. Кстати, на Марсе все знают, что я отправился на этот корабль, и, если я не вернусь, начнутся поиски. — Произнося эти слова, Райнис понял, что он очень боится смерти. Давайте бросьте дурачиться. Договорились?

Он умолк, ждал ответа. Тщетно. Таинственное существо молчало, затаившись где-то в углу. «Или я его, или он меня, — это уже решил страх. — Лучше я его». Райнис еще пытался успокоиться, спокойно разобраться в ситуации, но мысленно уже создавал план. «В темноте его не схватить. Найти выключатель невозможно, вот если только приказать авторемонтнику. Но и его пока отыщешь… Надо обмануть этого незнакомца, устроить засаду, чтоб он сам угодил в мои руки. Схвачу и запру в какую-нибудь каюту».

Испуганно озираясь, готовый защищаться, пересиливая желание убежать, он вышел из зала. Через несколько шагов в коридоре заметил пластмассовые дверцы, за которыми помещались приборы. Между ними и дверцами было пространство, куда мог втиснуться человек. Райнис устроился рядом с приборами, прикрыл дверцу и стал ждать. Пластмасса слабо пропускала свет, но человеческую фигуру можно было разглядеть.

Скоро появилась какая-то тень. Как только она прошла, Райнис прыгнул из засады прямо незнакомцу на спину. Незнакомец молниеносно среагировал и, не оборачиваясь, каким-то странным движением ударил Райниса. Тот повалился на спину. Незнакомец побежал по коридору. Райнис вскочил и погнался за ним. Человек повернул налево, в радиальный коридор. Пока Райнис добежал до угла, человек исчез. Искать его в лабиринте комнат, труб, проводов и шкафов не имело смысла, кроме того, приступ храбрости у Райниса прошел. Он всегда думал, что ничего не боится, но теперь снова почувствовал щемящую тревогу. Так его глубинное «я» защищалось от настоящей или мнимой опасности. Тренированный рассудок еще пытался мыслить трезво, но сердце не слушалось.

«Эта спина мне знакома, — возвращаясь, шептал он про себя. — Она мне хорошо знакома. Как она очутилась в этом всеми покинутом оазисе пространства?»

Вернувшись в зал управления, он попытался отыскать, где включается свет и пульт видеоэкрана. Не найдя, поднял с пола предмет, которым таинственный обитатель корабля вырезал дверь зала. «Сойдет за оружие, — зло подумал, теперь, наверно, придется защищаться».

Он встал в коридоре, спиной к стене, не осмеливаясь заходить в темный зал управления, и внимательно оглядывался по сторонам. Стоял, пока от усталости не стали подкашиваться ноги. Тогда решил бодрствовать в большом зале, в котором одна стена была прозрачной. При виде звезд он надеялся вновь обрести душевное равновесие.

В большом зале был пульт. Отсюда отдавались команды автоматам. Райнис не стал закрывать дверь — все равно враг ее вырежет, выломает или еще как-нибудь уничтожит. Сел у пульта, в правой руке судорожно сжимая свое оружие — плазменный резак. За окном в черной пропасти пространства мерцали звезды.

Вид вечности немного успокоил Райниса, но состояние необычной бдительности и напряженности не проходило. Тело как-то отекло, застыло, он почти не ощущал его. Казалось, будто его заточили в глубокий колодец, откуда едва видны звезды. А в колодце он как будто нашел свою жизнь, жалкую, трепещущую, залезшую в самую глубокую щель. Было жаль жизни, но еще больше раздражали ее трусость и ничтожество.

«Я считал себя очень сильным и жаждал испытаний, — подумал он. — И вот спасовал перед неизвестным, может быть, несчастным человеком. Испугался его странного поведения, которое, возможно, имеет какую-то непонятную для меня логичность. Я считаю его сумасшедшим — а не сошел ли с ума сам? Одиночество, к которому подготавливал себя, летая на близкие звезды, живя на пустынном Марсе, и вершиной которого, думал я, станет вот этот полет, оказалось не щитом, а слабенькой скорлупой. Не смогу закончить путешествие, не победив того неизвестного человека, но, одолев его, безвозвратно потеряю покой».

Райнис скорее почувствовал, чем услышал, как обитатель корабля вошел в зал. Он не обернулся, но все мысли улетучились, опять нахлынули страх, обида, тревога, злость. Задрожали руки.

— Значит, вы все-таки не желаете показаться мне? — спросил, все еще не оборачиваясь, хотя глазами уже искал отражение человека на блестящей поверхности пульта. — Мы оба не сможем так долго оставаться. Один должен проиграть.

Ни звука. Райнис еще подождал. Вдруг ему показалось, что человек стоит у него за спиной и собирается что-то делать. Вскрикнув, вскочил с кресла и обернулся. Сзади никого не было, и все-таки что-то было. Прежде, проходя по залу к пульту управления, он обогнул шкафчик оперативной памяти, даже прикоснулся к нему. Теперь рядом стояла вторая такая же тумбочка.

«Ага, — подумал Райнис, — значит, притащил сюда пустую тумбочку, спрятался внутри и выжидает».

Он на цыпочках подкрался к тумбочке. «Пусть будет что будет, но должен же я его увидеть», — настойчиво думал Райнис. Он положил резак на пол и осторожно потянул на себя дверцу тумбочки. Она даже не шевельнулась. Дернул сильнее. Ни с места. Тогда, как во сне, не зная, что делает, схватил резак, дрожащими пальцами включил и направил тоненький луч в дверцу.

«Я так же вырежу дверь, как это сделал ты. А если ненароком обожгу пеняй на себя!» — мысленно крикнул Райнис.

Но луч не успел прикоснуться к металлу. Неожиданно сильный удар вышиб резак из рук Райниса. Следующий удар уложил его на пол. Райнису показалось, что тумбочка падает на него. Он съежился, закрыл глаза и прикрыл руками голову. Ничего на него не упало, и через минуту он открыл глаза и оглянулся. Второй тумбочки уже не было; он увидел, как удирал человек. Ранние схватил его за ноги. Незнакомец рухнул рядом, дернулся, пытаясь вырваться из рук Райниса, но не обернулся. Даже наоборот, он старался, чтобы Райнис не увидел его лица. Но удача придала Райнису новые силы. Он навалился на незнакомца, заломил ему руки и придавил их коленом. Нетерпеливо, с любопытством и страхом, резко повернул голову человека к себе. И закричал: на Райниса смотрело его же лицо. Отпустив пленника, Райнис вскочил на ноги. Да, там лежал он сам — его тело, его лицо, его одежда. Его двойник был не просто человек — в нем было что-то такое, что Райнис считал неотрывной частицей самого себя.

Райнис почувствовал, что сердце вырывается из груди. Незнакомец лежал неподвижно. В глазах у Райниса потемнело, он покачнулся, зажмурился. А когда снова открыл глаза, двойника на полу уже не было. Рядом с Райнисом стояла вторая тумбочка.

Он расхохотался, выскочил из зала и побежал по коридорам. Ничего не соображая, пробирался среди всяких металлических балок, пролезал в какие-то дыры, поднимался по ступенькам, пока не достиг конца — дальше идти было некуда. Он свалился на стул и схватился за прохладные, крепкие металлические поручни. В голове бурлило от множества мыслей, воспоминаний, переживаний. Устрашающе пенистыми волнами мысли штурмовали почти не защищенную волю, все время обрывающуюся попытку взять себя в руки.

Он оглянулся, словно в поисках чего-то, за что можно было ухватиться, и увидел, что находится под прозрачным куполом, который на кораблях называли панорамным пунктом наблюдения. За куполом мерцали звезды. Глаза Райниса сами отыскали Голову Горгоны, а губы прошептали:

— Вот она, звезда последней минуты моей жизни. Горгона, уж лучше б ты превратила меня в камень. А ты смогла только сделать из меня пробку, беспомощно плавающую на поверхности времени и неизвестным течением уносимую к такому же неизвестному берегу.

Поверив, что двойник — плод его больного воображения, Райнис стал ждать конца. Сидел, терял сознание, не представляя, сколько времени прошло. Наконец ему снова показалось, что он очутился в колодце, на сей раз брошенный туда какой-то неизвестной силой. Как будто он сам хочет уничтожить свою жизнь, борется с ней, но она побеждает. Тогда что-то перевернулось в нем. Победа слабой жизни настолько обрадовала и удивила его, что все кошмарные видения исчезли. Райнис почувствовал необычайный прилив сил и понял, что перестал бояться смерти. Казалось, сила льется из звезд, из Головы Горгоны.

«И все-таки Голова Горгоны помогла мне стать каменным, — про себя улыбнулся Райнис, — стать камнем, которому не страшны неожиданности и мнимая опасность. Иду. Если мой двойник на самом деле существует, тем лучше. Я узнаю его тайну, даже если придется погибнуть».

Он улыбнулся, вспомнив свои метания и страх.

Райнис медленно вернулся в зал управления. Там уже горел свет. Подошел к видеожурналу, включил. Экран засветился, и командир корабля продолжил свой рассказ.

Заметив за спиной тень, Райнис не вздрогнул и не обернулся. За спиной стоял человек, вот он прикоснулся к плечу. Тогда Райнис обернулся и непроизвольно вздрогнул, увидев своего двойника. Двойник жестом пригласил его с собой. Они подошли к другому пульту. Двойник быстро открыл дверцу, за которой был экран. Райнис понял, что это специальный пульт словесной интерпретации. Двойник нажал на несколько клавишей. На экране появилась надпись:

«Я — материальное существо».

Двойник смотрел на Райниса. Тот кивнул. Тогда двойник начал проворно нажимать на другие клавиши. Райнис прочитал:

«Я — житель другой звездной системы. На этом космическом корабле очутился, когда он опустился на одной из планет, где находится наша база. У моей расы есть врожденное свойство, которое вы называете мимикрией. Желаем мы этого или нет, но всегда приобретаем внешность того существа или предмета, с которым имеем дело. Экипаж покинул корабль. Они не разобрались в этом явлении и, не зная, как от меня избавиться, удрали сами. Когда на корабль прибыли вы, я пытался не показываться, но инстинкт был сильнее — я приобретал вашу внешность и старался быть рядом с вами. К счастью, вы победили себя. Теперь полетим вместе. Я не изменял траекторию корабля, так как все время хотел встретиться с вашими».

Райнис опять кивнул. Двойник пригласил его к окну и показал сначала на Голову Горгоны, потом на себя.

Райнис рассмеялся и подумал: «Ведь еще немного, и мои кости остались бы лежать в наблюдательном пункте покинутого корабля, а существо с чужой планеты, непонятным для нас образом принявшее форму скелета, впустую ждало бы человека, с которым можно было бы установить контакт. Страх, затаившийся в глубине сознания, чуть не отодвинул меня от космического брата дальше, чем световые годы, дефицит энергии и языковой барьер. Голова Горгоны, мерцающая звезда, послала испытание, о котором я обязан рассказать другим космонавтам Земли, чтобы они, странствуя среди звезд, помнили, что, перед тем как переступить порог чужой мысли и чужого времени, им придется много раз победить себя. Где-то в космосе, в световом потоке уже мчится этот, самый главный час моей жизни. Но никому не суждено догнать его и понять его правду, самому не пережив этого».

Content

Ромас Калонайтис
Последний враг