Кэйти МакАлистер

Дзен и искусство быть вампиром.

(Темная – 7)

Глава 1

«Окунитесь в романтику под звездным летним небом Исландии с потомками викингов», – вот что говорилось в брошюре.

Глаза потрясающе чистого серого оттенка задумчиво разглядывали меня.

– До сих пор, мои звездные летние ночи были заняты попытками понять, почему адаптер моего фена продолжает вырубать свет в гостинице. Не думаю, что ты свободен сегодня вечером, чтобы немного полюбоваться звездами?

Серые глаза не мигали, просто продолжали с осторожностью следить за мной, как будто их владелец ожидал, что я внезапно запрыгну на крошечный столик из металла и стекла, за которым мы сидели, и начну отплясывать канкан.

– Любоваться звездами?

– Да, это значит смотреть на звезды. Кстати говоря, твой английский удивительно хорош. Но, как я понимаю, из-за недостатка энтузиазма, ты охотнее оставил бы эту идею. – Я вздохнула. – Я вроде думаю так же. Это нормальный ход событий, знаешь ли. Ладно, нормальный ход событий для меня. Парочка дам в поездке к настоящему времени преуспели.

Три женщины танцевали. Двух первых я не знала, но третья, Магда, было бесспорно пухленькой, пышногрудой леди латиноамериканского происхождения, у которой были огромные черные глаза и озорное чувство юмора.

– Пия, ты не танцуешь? – Позвала Магда, когда ее партнер, Реймонд, кружил ее рядом под похожую на немецкую мелодию аккордеона.

Была середина июня, и вся Исландия включая туристов с большим энтузиазмом праздновала собственный День Независимости. Маленькие палатки ремесленников и торговцев едой выстроились вдоль площади, наполняя воздух интригующей мешаниной запахов, в диапазоне от цветочного (от продавца сушеной лаванды) до аппетитного (стойки со средиземноморским гиро[1]). В дальнем конце площади была установлена сцена, и музыкальные группы весь день сменяли друг друга, играя от кантри (кто бы знал, что в Исландии есть музыка кантри?) до легкой музыки. Я сделала вывод, что наиболее шумные группы будут украшать вечерние подмостки.

– Нет, на этот раз, нет, – отозвалась я в ответ.

– Ты должна! – Заорала она, своим глубоким хрипловатым голосом, удивительно хорошо выделявшимся над шумом музыки и людей. – Музыка божественна!

Я подумывала указать на очевидное, что до сих пор в поездке никакой белокурый голубоглазый потомок викингов не попросил меня составить ему компанию, но маленький клочок гордости, оставшийся у меня, не позволил прокричать это Магде.

Мой сосед по столику заглотил последний из своих напитков и, отрыгнув, вежливо попросил прощения.

Я с минуту в сомнении глазела на него, прежде чем решила, что нищие не могут выбирать.

– Может, я забегаю вперед, но если бы попросила, ты потанцевал бы со мной?

Он с минуту выглядел задумчивым, затем кивнул и поднялся.

– Танцевать – это хорошо.

Я была немного удивлена его уступчивостью, но, настроенная наслаждаться несмотря ни на что, взяла его за руку и проложила путь сквозь толпу у столиков кафе, загромоздивших часть площади, где было отведено место танцам.

– Как на счет тустепа[2]? – Вежливо спросила я своего партнера.

Он взглянул вниз на мои туфли.

– Две стопы.

– Да. Это танец. Я так понимаю, ты не знаешь его?

– Нет. – Он покачал головой. – Я люблю танцевать.

С осторожной неторопливостью, он опустил свои обутые в потрепанные сандалии ноги сверху на мои крепкие, хотя и несколько неухоженные, кожаные туфли на низком каблуке и глянул в ожидании вверх.

– Это хорошая штука, что ты настолько мал, а я такая большая, – сказала я мальчику, беря его за руки и тихо двигаясь, в неопределенных танцевальных движениях, не позволявших ему сбиться. – Сколько точно тебе лет?

Мальчик скривил на мгновение лицо, подбирая подходящее слово.

– Четыре.

– В самом деле? Тогда твой английский даже более замечательный, чем я думала. Я не могла попроситься на горшок на другом языке, когда была в твоем возрасте, а ты танцуешь здесь со мной и болтаешь, как ненормальный. Ладно, хорошо, я та, кто участвует в большей части беседы, но ты, кажется, понимаешь, что я говорю и, так как я, вероятно, единственная персона в Туре Клуба Одиноких Сердец Сержанта Пэтти, которая все же должна подцепить любого из парней участников поездки или красивого местного, то ты в большей степени это, поскольку подходящий доступный собеседник. Как тебя зовут?

Его брови на мгновение сдвинулись вместе.

– Гейрфиннар.

– Что ж, занятное имя. Я Пия Томасон. Из Сиэтла. Ты знаешь, где это?

Он потряс головой.

– Позволь подумать, чем же известен Сиэтл… Майкрософтом? Ты когда-нибудь слышал про Майкрософт? Старбакс? Гугл?

Он снова потряс головой.

– Гейрфиннар! – Мужчина появился из-за танцующих, делая знак на мои ноги, когда заговорил на исландском. Мой партнер по танцам нехотя сошел с моих ног, стреляя в меня карающим взглядом.

– Вы отец Гейрфиннара? – Спросила я, когда у предмета его беседы гневные глаза начали наполняться слезами раскаяния.

– Вы – англичанка? – Я могла заметить сходство в их лицах и одинаково ясные серые глаза. – Я очень сожалею, что он так скверно вел себя с вами.

– Он вовсе не вел себя ужасно, – быстро сказала я, взъерошив волосы мальчика. Он вознаградил меня зубастой ухмылкой. – Собственно, как раз наоборот. Он брел мимо, когда я сидела и наблюдала за всеми, любезно составил мне компанию, и помог съесть мороженое. Он говорит на английском так хорошо, что я, в самом деле, совершенно поражена, что он настолько юн.

– Моя жена из Шотландии, – объяснил мужчина, награждая своего сына любящим взглядом. – Ты сказал «спасибо» английской леди?

– Американской, не английской. Я из Сиэтла.

Отец Гейрфиннара принял такой же сосредоточенный вид, как у его сына, когда он, по-видимому, пытался определить точное местоположение Сиэтла.

– Это на тихоокеанском северо-западе. Верхний левый угол страны. У нас есть Боинг и Амазон.

– Сиэтл? – Сказал мужчина, его чело прояснилось. – Нинтендо[3]!

– Да, это у нас тоже есть, – ответила я, улыбаясь, в то время как мой танцевальный партнер прыгал вокруг нас с криками, – Нинтендо, Нинтендо! Супер братья Марио[4]!

– Вы здесь как туристка? Я Йенс Якобсон. Это – Гейрфиннар.

– Да, я с… ээ… – я неопределенно махнула рукой, внезапно застеснявшись факта, что я была с туром одиночек, – с трехнедельной поездкой по Европе.

– Это замечательно. Вы наслаждаетесь Исландией? – Он выговорил слово «Исландия» с местной интонацией.

– Очень. Далькафьордхар – красивый маленький городок. Мы пробыли здесь два дня и есть еще три, чтобы обследовать Рейкьявик и окрестности, прежде чем двинемся в Голландию.

– Здорово, – сказал он, усмехаясь. – Вы были так добры с Гейрфиннаром, мы покажем вам округу сегодня вечером, покажем места, которые туристы обычно не видят. Мы знаем хорошее место, чтобы посмотреть фейерверк. Вы не возражаете?

– Мне бы это понравилось, – сказала я, искренне радуясь мысли встретиться с несколькими местными. Мое счастье было недолговечным, когда я извлекла мысленный образ туристического маршрута. – Только… черт возьми. Думаю, наша экскурсия пройдет по окрестностям сегодня вечером, чтобы осмотреть какие-то развалины.

– Здесь очень симпатичные развалины, – сказал Йенс. – Но думаю, не такие хорошие, как фейерверк.

– Фейерверк! – Пропопугайничал Гейрфиннар, внезапно устремляясь ко мне и охватывая руками мою талию, когда посмотрел вверх. – Фейерверк – это здорово!

– Гейр, не докучай леди. Она отправится с туром. Какие развалины вы собираетесь посетить?

– Это что-то вроде заповедного леса с руинами в нем. Боюсь, что не помню названия, но явно связанное с культом, что как предполагается, был очень известен из-за летнего солнцестояния, и так как до него осталось лишь пара дней…

– Иларги! – Ахнул Йенс, выражение его лица внезапно наполнилось ужасом, когда он выхватил своего сына оттуда, где он прыгал вверх-вниз на моих ногах. – Вы – Иларги?

– Я? Нет, я ирландка. По большей части. Есть несколько немцев со стороны моей матери, что-то не так?

Йенс насторожено взирал на меня.

– Если вы не Иларги, то вы из Братства?

– Я не слишком религиозна, – медленно сказала я, смущенная его реакцией. – Мне жаль, вероятно, у нас есть проблема с пониманием, несмотря на факт, что ваш английский исключителен. Это место, Иларги, которое мы собираемся посетить сегодня вечером, не аббатство и не монастырь, это протяженный нетронутый лес, в который я всего-то раз и попаду. У него, как я полагаю, есть какое-то языческое значение, но, боюсь, я вроде как пролистала эту часть путеводителя.

– Не языческое, – сказал Йенс, сгребая своего извивающегося сына в охапку и отступая. – Не хорошо. Держитесь подальше от Гейрфиннара. Держитесь подальше от Иларги.

До того как я просто смогла спросить его, какого дьявола это значит, он развернулся и удрал, махающая рука Гейрфиннара была последней вещью, которую я увидела прежде, чем они были поглощены танцующей толпой.

– Здорово, как вам это нравится? – Спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Ответом мне был жесткий толчок в спину, напомнивший, что есть лучшие места для изучения сбивающих с толку исландцев, чем середина танцпола.

Я вернулась к своему столику и заказала еще один лимонад, наблюдая за людьми толпящимися рядом со мной. Что же спрашивается было не так с лесом Иларги, что вызвало настолько сильную реакцию у Йенса? А Одри знает об этом, спрашивала я себя.

Прежде чем я смогла обмозговать, что собиралась делать дальше, темноволосая женщина плюхнулась на стул, что ранее был занят Гейрфиннаром. Она стрельнула свирепым взглядом через плечо в очень красивого белокурого мужчину, который толкнул ее в спину, пока сопровождал мимо нас двух детей в белых и голубых рожках.

– Эй, Пия. Ты выглядишь так, как я себя ощущаю. Слышала? Экскурсию в лес сегодня вечером отменили, и это хорошая штука. Я могла бы обойтись без того, чтобы быть заживо съеденной москитами и, Бог знает, какими другими насекомых, что там есть. Не думаю, что ты видела Одри? Она исчезла прямо после того, как сказала мне об отмене, и у меня не было времени, поговорить с ней о серьезной нехватке мужчин в этом туре.

– Нет, со времени ланча – нет, – ответила я, извлекая свою «мыльницу»[5], чтобы сделать фотографию рогатых детишек, пока они бешено размахивали флажками. – Думаю, она сказала что-то о проверке договоренностей с Амстердамом.

Дениз – четвертая женщина в туре и самая менее любимая из всех участников, презрительно скривила губы от моего ответа.

– Вот еще. Мы же отправимся туда через три дня. Не то чтобы я не была рада убраться из этой страны. Я только что была в самом ужасном книжном магазине, вон там. Тьфу. У них нет ничего напечатанного не в прошлом столетии. И пауки! Кто бы подумал, что в Исландии есть настолько большие пауки? Прямо-таки тарантулы! Эй, вы, там! Диетическую Колу. Кока-колу. Понимаете? – Денис схватила проходившую официантку и тряхнула ее за руку. – Пия, у тебя есть разговорник – как сказать, что хочешь диетическую Колу?

Официантка наградила ее многострадальным взглядом.

– Я говорю по-английски. У нас нет Колы. Я могу принести вам Пепси.

– Без разницы, только холодную. – Дениз отпустила официантку и использовала мою салфетку, чтобы стереть пот, заставлявший ее лицо сверкать в ярком полуденном свете. – Извини, что я просто села, не спросив, но мы – большие девочки – должны держаться вместе. Ты никого не ждала, не так ли?

Циничные тусклые карие глаза вглядывались в меня из-под излишне выщипанных бровей, злорадная вспышка указала, что положительный ответ весьма бы ее удивил. Я изобразила вежливую улыбку и покачала головой, стиснув зубы на оба ее выражения и комментарий о больших девочках. Я сжалась от факта, что была, как эвфемистически называла моя мама, «ширококостной», но не нуждалась в напоминании об этом каждые несколько минут, как имела привычку делать Дениз.

– Я так не думаю, – ответила она с мрачным удовольствием. – Женщины вроде нас никогда не заведут парней. Это вечно те, кто создает неудобства и портит все веселье. Как Магда. Ты слышала ее прошлой ночью? У нее это было на протяжении всей ночи. Я попросила Одри поменять комнату, но она сказала, что гостиница полна, и они не могут. Честное слово, с какой стати я потратила две штуки на романтический тур для одиночек по Европе, если все мужчины в поездке либо потрепанные жизнью, либо извращенцы, либо геи, и я должна проводить каждую гребаную ночь, слушая Магду, получающую наслаждение. «О, Реймонд! Сильнее! Сильнее, мой любимый жеребец!» – Она едва ли не вопила в непристойной пародии на латиноамериканские модуляции голоса Магды.

– Ш-ш-ш, – предостерегла я, хмурясь от пораженных взглядов, направленных на нас от людей вокруг. – Другие могут тебя услышать.

– Ну и что? – Пожала она плечами. – Они нас не понимают и даже если бы и могли, я не сказала ничего, что было бы неправдой. Реймонд уже флиртовал с тобой? Он попытался со мной этим утром, но я не намерена чем-то заниматься с ним. Я не собираюсь подбирать ее объедки. – Она бросила язвительный взгляд в сторону танцующих.

Я совершенно не сомневалась – Магда и я делили ванную, и шум из ее комнаты был слышен сквозь нее – что Реймонд и она, фактически, запали друг на друга довольно-таки здорово, и было почти невозможно поверить, что он захотел бы иметь дело с Дениз. Она была довольно миловидной, с темно-каштановыми волосами, которые были тщательно причесаны, с лицом в форме сердца и с общим впечатлением опрятности, несмотря на испытание путешествием с одним чемоданом, но ее характер сильно портил первое впечатление.

– Извини. – Она стрельнула в меня уничижительным взглядом. – Я не хотела акцентировать внимание на том, что Реймонд хотел залезь в штаны мне, а не тебе. Но в этом ты не много потеряла, несмотря на спектакль Магды. Ты когда-нибудь видела такое разношерстное собрание мужчин, как в этом туре? Мы, как предполагается, поладим с Реем – дамским угодником, Гэри – который должно быть прямиком из состава «Близких друзей»[6]; Беном – которому явно со дня на день шестьдесят; или Альфонсом – мафиозным извращенцем. И мы заплатили за это деньги? Уверена, Одри как-то сжульничала, и мы попались на это как сосунки. Романтическая Европа, мать ее!

Я жила с негативом и общей злобностью Дениз вот уже три дня, и было крайне соблазнительно сказать ей именно то, что я думала, но я напомнила себе, что у нас было еще восемнадцать совместных дней и, в самом деле, меня не убило бы подставить другую щеку. Вместо этого я баловалась фантазией, где ее оставили за отдаленным фьордом.

– Как давно ты не была на свидании? – Спросила она, явно навостряя когти для следующей атаки.

Я улыбнулась и добавила парочку голодных волков, бродящих вдоль края фьорда.

– Я живу за пределами Сиэтла в маленьком городке в горах. Там не так много жителей, и вроде как затруднительно встретить парней. Именно поэтому я решила поехать в этот тур, раздвигавший передо мной горизонты.

– По крайней мере, ты не раздвигаешь ноги перед каждым членом, как некоторые люди, которых я не упоминаю, — сказала она, с еще одним язвительным взглядом в сторону Магды. – Думаю, что все-таки нас поимели. Мужчины в этом туре никуда не годны, а что касается этих исландцев, они может быть и потомки викингов, как сказала Одри, но я не заметила, чтобы кто-то из них вздыхал по нам. Имея в виду тебя, если ты скажешь им слово «грин кард», то дело изменится достаточно быстро, но этого не произойдет.

– У нас пока было только три дня… – начала возражать я, но была резко оборвана, когда она хлопнула своим стаканом по маленькому столику.

– Ты же не попадешься на это, не так ли? Пия, посмотри на себя! Тебе сколько, сорок? Сорок пять?

– Тридцать девять. Мне не исполнится сорок еще десять месяцев, – беззащитно сказала я, пытаясь удержать в узде свою раздражительность. Я потратила каждый цент, который имела, чтобы отправиться в этот тур и, конечно, отказывалась позволить одной из скисших женщин разрушить то, что я уверена, было поездкой всей моей жизни.

– Достаточно близко чтобы посчитать. Тебе сорок, ни мужчины, ни внешности и бесперспективная работа в каком-то ничтожном маленьком городишке.

– Эй! – Возразила я. – Ты даже не знаешь, чем я занимаюсь. Моя работа вполне приятная.

– Ты сказала при инструктаже, что ты что-то вроде секретаря.

– Я административный менеджер в приюте для животных, специализирующемся на пожилых домашних животных, которые были вынуждены покинуть свой дом, – ответила я, мои пальцы сжались в кулак под столешницей. – Это очень стоящая работа!

– Уверена в этом, – полупрезрительно согласилась она. – Но там едва ли есть какие-нибудь перспективы для продвижения, не так ли?

Я заскрежетала зубами, но ничего не сказала. Я не должна была защищать себя или свою работу перед этой гарпией.

– Посмотри правде в глаза, – сказала Дениз, хватая меня за руку, когда склонилась через стол ко мне. – Женщин вроде нас притесняют всю жизнь. Ты можешь думать, что здесь есть для тебя мужчина, мистер Удивительный, который будет всем, что ты хочешь, но это не так. Посмотри вокруг себя, Пия. Посмотри с кем все красивые мужчины – это миловидные, тощие, те, кто не дают как-нибудь трахнуть себя, но получают все, что хотят. У них нет морали, и их не заботит, кто узнает об этом.

– Я не куплюсь на это, – сказала я, выдергивая руку из ее хватки. – Я знаю кучу хороших женщин, заполучивших своих мужчин. Просто иногда это занимает некоторое время; это все.

– Это то, что говорила тебе твоя мамочка? – Спросила она, ее слова хлестнули меня как хвост скорпиона.

– Я реально не думаю…

– Нет, конечно, не думаешь. Так же как всякий, кто настолько политкорректен в наши дни. Но кончай говорить глупости и возвращайся на землю. Мы последние, кого выбирают в волейбольную команду, Пия. Нам достаются объедки. Я могу сказать, что тебе не хочется признавать это, так что я докажу. – Она крутанулась вокруг себя на стуле, махнув рукой в сторону сцены.

Музыка остановилась, пока одна группа музыкантов сменяла другую, оставляя танцоров отдышаться, а площадь полупустой. Солнце на небе теперь было низко, небольшие огненно-оранжевые и красные щупальца тянулись вверх, длинные тени цвета индиго начали медленно прокладывать путь через площадь. Несколько человек прогуливались в тени, главным образом семьи, детишки скакали с не меньшим энтузиазмом, хотя дневная активность начинала сходить на нет.

– Тот парень, который там, блондин с залысиной. Думаешь, он хочет тебя? – Спросила Дениз, указывая на мужчину стоящего с руками, обвитыми вокруг стройной женщины. – Или как на счет того мужчины с бородой. Он похож на бухгалтера. Авось, он подошел бы тебе.

Я стиснула губы. Я отказывалась сказать, что если ей было вполне комфортно жить в ее человеконенавистническом мире, то я предпочитала гораздо более счастливое место.

– О! А те двое! Эти двое через площадь, вышедшие из того здания. О, мой бог, они великолепны. Это то, что я называю – совершенными сексапильно выглядящими экземплярами. Оба высокие, оба темноволосые, хотя мне не нравятся длинные волосы у мужчин, и оба абсолютно и полностью вне нашей досягаемости.

Я посмотрела, куда она указывала.

– О, я не знаю.

Она завертелась вокруг на своем стуле, ущипнув меня сзади со злобным торжествующим взглядом.

– Ты никогда не заимеешь мужчину вроде этого, Пия. Никогда, как и я. Если нам повезет, мы получим кого-то лысеющего, пузатого лежебоку, но хорошие не для нас.

– Нет ничего плохого в лысеющем мужчине, имеющем небольшое брюшко, – возразила я.

– О, да ладно! Они все заканчивают так, уверена, но ты же не хочешь, чтобы они стали так выглядеть!

– Не все мужчины как эти, – подчеркнула я. – Некоторые, вроде как больше, чем просто идеальное тело, точно так же как и некоторые женщины предпочитают мужчин, которые не упасть, не встать какие великолепные. Поэтому нет причины полагать, что только потому, что мы не неотразимые супермодели, мы никогда не заимеем такого привлекательного парня, как один из тех сексуально выглядящих мужчин.

Жесткий взгляд водворился на ее лице.

– Ты просто отказываешься взглянуть правде в глаза, не так ли? Хорошо, давай поставим деньги на то что мы сказали, о'кей? Ты пойдешь поговорить с теми двумя симпатягами и увидишь, что произойдет.

– Я не имела в виду именно этих двоих, – быстро сказала я, мои ладони внезапно взмокли при мысли об унижении, которое за этим последует, если я только подумаю о приближении к двум обсуждаемым мужчинам. – Я имела в виду сексуальную привлекательность вообще.

Она поднялась и разглядывала толпу в течение нескольких секунд, прежде чем сесть обратно.

– Я не заметила никого столь же привлекательного как эти двое, и кто уже ни с кем-то. Ты имеешь в виду, что они могут быть геями и парочкой, в таком случае я буду все-таки в выигрыше, но давай предположим, что они не геи и не женаты. Ты пойдешь поговорить с ними, и посмотрим, пригласит ли тебя один из них.

– Это не состязание, Дениз.

– Уверена, оно. Ты думаешь, что ты права, а я знаю, что я. Ты думаешь, что сможешь назначить свидание кому-то столь великолепному как те две бледные мужские модели, а я говорю, что они даже не скажут тебе, который час. Докажи мою ошибку, это все, что я прошу.

– У них могут быть жены или подружки, которых здесь нет, – возразила я, игнорируя ощущение паники, заставляющее мой желудок сжаться. – Или возможно они только что расстались с кем-то и не ищут отношений. Имеется множество причин, почему они не захотели бы пригласить меня.

Она щелкнула в меня кусочком обертки от соломки.

– Это отговорка, но я хочу облегчить тебе задачу. Как начет такого: ты пройдешь мимо двух парней – просто пройдешь мимо них – и посмотрим, заинтересуется ли один из них достаточно, чтобы взглянуть на тебя.

Я открыла было рот, чтобы запротестовать, что перехваченный мужской взгляд ничего не доказывает, но триумфальный блеск в ее глазах не оставил мне шанса быть услышанной. Если другого выхода нет, я была готова воспользоваться этой возможностью избежать ее присутствия.

– Хорошо, согласна. Я пройду мимо них.

– Я буду здесь, ожидая, когда ты вернешься. Одна, – сказала она с улыбкой, которая заставила мои ладони зачесаться от желания врезать ей.

– Я не склонная к насилию личность, – ворчала я, пока собирала свои вещи и прокладывала путь мимо людей в кафе. – Это не законно убивать товарищей по туру, не зависимо от того, чем это вызвано.

Площадь все еще была частично пуста, в то время как люди имели возможность предложенную группой, переключиться, освежившись в кафе и поев в ларьках, выстроившихся на площади. Я на минуту приостановилась у края площади, не без труда обнаружив намеченных мною жертв.

Двое мужчин продолжали стоять в тени, отбрасываемой высоким украшенным каменным фризом зданием, очевидно они были заняты каким-то разговором, так как один из них периодически кивал, пока другой говорил, быстро жестикулируя.

Сияющий бело-голубой свет внезапно замигал по периметру площади, на мгновение порождая у меня косоглазие, по мере того, как мои глаза приспосабливались к яркости. Солнце в этой части Исландии никогда не садилось полностью во время летнего солнцестояния, но оно подходило достаточно близко к горизонту, чтобы приносить своего рода сумерки, которые назывались «белой ночью». Небо было потрясающей палитрой, в диапазоне от яркого янтаря до глубокой синевы, сияющее достаточно, чтобы видеть, но довольно-таки темное, чтобы оставлять все немного смутным по краям. Легкая дрожь волнения просочилась в меня, когда люди начали медленно течь с площади, направляясь к ближайшему парку, что стоял, возвышаясь над берегом, где должен был проводиться вечерний фейерверк.

Я глазела на двух беседующих мужчин. Они оба были одеты с ног до головы в черное, один носил кожаную куртку, не смотря на жаркий день. Владелец куртки был гораздо дальше от меня, а его лицо слишком затенено, чтобы разглядеть детали, но я обратила внимание, что у него были красновато-коричневые вьющиеся волосы. У того, что был повернут немного в сторону от меня и держал свою куртку небрежно переброшенной через плечо, были длинные темные волосы стянутые сзади в конский хвост.

Безысходность хлынула в мои внутренности, когда я проделывала свой путь вокруг площади в их сторону, мой ум отчаянно пытался найти выход из безнадежной ситуации, которую мне удалось создать.

– О чем ты, спрашивается, думала, глупая женщина? Дениз ужалила твою гордость своими постоянными нападками о твоей внешности и вероятности заполучить мужчину. Ты всерьез думаешь, что есть какой-то способ на этой зеленой планете, чтобы когда-то суметь заполучить даже мгновенную вспышку интереса от этих двоих великолепных мужчин, не говоря уже о втором взгляде?

Я оглянулась на Дениз, надеясь вопреки очевидному, что она, возможно, оставила меня в покое и ушла смотреть на фейерверк, но сомневалась, что она пропустит удобный случай немного старомодно позлорадствовать, когда я провалю свою задачу.

– Ненавижу быть правой, – сказала я, выдохнув. Дениз стояла у стола, в теперь почти пустом кафе, когда все больше и больше людей направлялись в парк. Она сделала подгоняющий жест в мою сторону.

Я проделала путь мимо крошечного магазина одежды и изобразила интерес к полкам пыльных книг, стоявших снаружи у еще более пыльного книготорговца. Это должно быть был тот полный пауков магазин, упомянутый Дениз. Я поглядела в ее сторону. Она была спиной ко мне, так как один из мужчин из тура остановился поговорить, указывая в направлении парка. Отлично! Она отвлеклась! Это мой шанс.

Я нырнула в полный пауков книжный магазин, устремляясь в заднюю часть и хватая пару книг с английскими названиями, симулируя интерес.

– Она вряд ли зайдет сюда, высматривая меня, если пауки тут такие ужасные, как она сказала. Я только спрячусь ненадолго. Нет никакого стыда прятаться. Она представит, что упустила меня, и отправится высматривать в другом месте, верно? Верно.

Мое облегчение длилось около двух минут, после которых стыд взял надо мной верх. Быть трусихой не в моем стиле. Я направилась в сторону передней двери, притормозив, когда крошечный сморщенный старичок кашлянул мне, многозначительно глянув на книги в моих руках. Я торопливо извлекла пару дорожных чеков и отдала их ему со словами извинения.

Осторожный и скрытый обзор площади изнутри книжного магазина подтвердил мою догадку. Дениз удалялась по противоположной улице, явно в поисках меня.

– Вперед для понимания человеческой природы.

Я покинула книжный магазин, принимая случайную, но, ни в малейшей степени не охотничью атмосферу, когда побрела в сторону двух мужчин, критически глазея на них, когда подобралась ближе.

– Может быть я просто слишком циничная. Со мной все нормально, помимо того, что меня тут чуточку слишком много. У меня нет никаких недостатков или плохих привычек, о чем стоило бы упомянуть. Я люблю животных. Я открыта для новых знаний. Разве это за гранью разумного, что один из тех двоих парней мог бы, в самом деле, взглянуть на меня?

Один из них сделал знак в моем направлении. Другой повернулся посмотреть. Я развернулась и притворилась заинтересованной витриной булочной. Когда я оглянулась, они продолжали свою беседу.

Дениз все еще нигде не было видно, но я не собиралась теперь пойти на попятную. Это вышло за пределы глупого вызова.

– Моя честь под угрозой, черт возьми!

Игнорируя тот факт, что того же самого чувства собственного достоинства мне не достало несколько минут назад, я распрямила плечи и повернулась лицом к двум мужчинам.

– Просто сделай это, Пия. Думай о хорошем и сделай это.

Двое мужчин маячили все ближе, пока я уверенно брела в их сторону, мой живот мутило от предчувствия, что это, конечно же, будет исчерпывающим опытом.

– Может быть я смогу подкупить их. Может смогу предложить им несколько баксов, если один из них захочет дойти со мной назад до гостиницы… Тьфу. Это до чего же дошло? Ты подкупаешь мужчину, чтобы он симулировал интерес к тебе? Стыдись, Пия. Сты… уфф!

Женщина врезалась в меня с достаточной силой, чтобы заставить нас обоих пошатнуться, а мои книги и ее большую сумку упасть на землю.

Она извинилась на французском.

– Вы говорите по-английски? Боюсь, что мой французский несколько заржавел, – сказала я, опускаясь на колени, чтобы помочь ей собрать вещи, выпавший из ее сумки. Я вручила ей обратно обычный набор вещей – ключи, сотовый, пудру и книгу в мягкой обложке – прежде чем подобрать парочку книг купленных мной.

– О, спасибо. Да, я говорю на английском. Мне так жаль, я очень опаздываю на встречу и не смотрела куда шла, – сказала женщина с очаровательным французским акцентом, ее узкое лицо идеально обрамляли пушистые белокурые волосы. Около нее была атмосфера хрупкости, свойственная француженкам, которая кричала «шалунья». Но она пропахала меня с силой грузовика Мак, никак не меньше, я подозревала, что мужчины, несомненно, ежедневно бросались к ее ногам. – Я наступила на вас? Нет? Хорошо. Видите ли, я очень расстроена. Я потеряла адрес, куда мне полагалось идти, и ни один из книжных магазинов не кажется нужным. Ах, тут еще один. Попытаюсь здесь.

– Остерегайтесь пауков, – предупредила я, когда она убрала свои пожитки в сумку.

Улыбка, сиявшая мне, увяла.

– Пауков?

– Да, явно больших и волосатых.

Она задрожала.

– Терпеть не могу пауков! Возможно этот магазин не единственный… – Она глазела на книжный магазин с явным отвращением.

– Если вы ищете текущее издание, то у них, скорее всего, его нет. Это все кажется главным образом старые и антикварные книги.

– Антикварные, – глубокомысленно изрекла она. – Это не кажется верным. Зенит была весьма определенна – это английская книга с танцующими мужчиной и женщиной на обложке… о, ля-ля! Время! – Она глянула на свои часы, поднимая сумку на плечо. – Я попытаюсь в другом; этот не выглядит как магазин, имеющий танцевальные книги, не так ли?

– Неа, единственная стоящая вещь, что я нашла, была потрепанная книга Агаты Кристи и какой-то роман эпохи Регентства, – сказала я, указав на свои книги.

– Bien, думаю, хорошо, что я столкнулась с вами!

– Без проблем, – отозвалась я ей вослед, когда она уходила. – Всегда счастлива спасти товарища-туриста, обреченного на гибель от пыльных пауков. А вы не собираетесь на фейерверк? Парк в том направлении.

Она притормозила и посмотрела туда, куда я указывала. Если она была туристкой вроде меня то, вероятно, не знала, где имело место празднество.

– Фейерверк?

– У них, как предполагается, будет какое-то невероятное шоу фейерверков, которое вы не захотите пропустить. Что-то связанное с Днем Независимости.

– Боюсь, я не могу, – сказала она через плечо, когда поспешно пересекала площадь. – Я и так сильно опаздываю, видите ли, и потеряла название магазина. Да прибудет с вами Свет, сестра.

Ее голос звенел в воздухе, даже когда она ушла из поля зрения.

Да прибудет со мной Свет? Что за странную вещь она сказала.

– Она, должно быть, принадлежит к одной из тех религиозных сект, которые всегда рекламируют знаменитости, – сказала я в пустоту.

Я пожала плечами и обернулась к мужчинам, все еще стоявшим поблизости и беседующим.

– Ой, я дала вам ребята шанс уйти и выкроить мне небольшую слабину, а вы отказались. Прекрасно. Будьте там. Я вполне бы могла покончить со всем, но нет Дениз, чтобы засвидетельствовать это.

Я стиснула книги и сделала глубокий вдох, а потом без дальнейших колебаний, пошла в сторону двух мужчин, решившись на… я не знала точно, что я решилась сделать. Возможно улыбнуться им, когда пройду, и надеяться, что один из них улыбнется в ответ? Если я сделаю это, то по крайней мере смогу предстать перед Дениз с чистой совестью за столом во время завтрака.

– Вот черт, – сказала я вслух, резко останавливаясь, когда двое мужчин разделились, направляясь в двух разных направлениях, ни одно из которых не поощрило их взглянуть в мою сторону.

Ворона-Дениз каталась бы от смеха по площади. Она как раз шла со стороны ближайшего парка, выбрав прекрасный момент, чтобы увидеть, как оба мужчины уходят от меня.

– Неудачный выбор времени, – вымучила я сквозь зубы, вынужденно улыбаясь, и махая рукой Дениз, чтобы показать, что я услышала ее и признаю поражение. – Хотя я не обязана была соглашаться ни на что вроде этого, – тихо прибавила я про себя, поднимая сумку, фотоаппарат и книги выше.

Бросив последний взгляд на ближайшего из двух великолепных мужчин, когда он растворился в тени соединения улиц, я подняла подбородок и направилась к парку.

Я собиралась хорошо провести время, даже, черт возьми, если это меня убьет.

Глава 2

– Она ушла?

– Секундочку. – Одри, глава нашего путешествия и совладелец «Туров Клуба Одиноких Сердец Сержанта Пэтти», выглянула из-за статуи Викинга-исследователя, сканируя окружающую толпу. Большинство людей сидело на траве, наблюдая с благодарными «ох» и «ах», как фейерверк вытравливал сверкающие дорожки на в равной степени ярком ночном небе. Детишки бегали вокруг с обычным множеством бенгальских огней, фейерверки выплевывали сияние, создавая в воздухе недолговечные образы. Едкий запах дыма тяжело висел вокруг нас, медленно рассеиваясь от дующего с побережья бриза.

– Думаю, она на другой стороне. Она всю ночь таскалась рядом, ища меня, без сомнения, чтобы нажаловаться на ту или иную вещь.

– Она не казалась очень довольной отменой поездки к руинам, – признала я.

– Довольной? – Фыркнула Одри. – Она так скулила о пропущенном фейерверке, что я решила, оно того не стоит и отменила поездку только чтобы удовлетворить ее. Дениз без сомнения должна быть счастлива. О, Боже, она нашла Магду и Рея. Они не видят ее, бедняги, а она мчится прямо на них. Жаль, что я не могу просто вернуть ей деньги и вышвырнуть из тура, Пэтти будет в ярости, если я сделаю какую-нибудь пакость клиенту.

Я погладила Одри по руке.

– Мои симпатии с тобой, и я хотела бы помочь тебе с этой грубиянкой, но для меня Дениз было слишком много на сегодня. Думаю, что пройдусь обратно к гостинице.

Она повернулась ко мне со смущенным лицом.

– О, Пия, не уходи! Фейерверк еще не закончился и после него будет музыка. Ты же не хочешь сейчас упустить шанс на романтическую встречу с красивым викингом, не так ли?

Я подумала о двух мужчинах, к которым я почти смогла заставить себя приблизиться, и подарила ей легкую мрачную улыбку.

– Думаю, на эту ночь я пас. Хотя ты веселись.

– Я сожалею, если Дениз заставила тебя чувствовать себя некомфортно, – сказала она в явном расстройстве.

– Не сожалей. Это не твоя проблема. Я большая девочка и могу держать себя в руках, даже с Дениз. Я просто немного устала, осматривая Рейкьявик этим утром, и потом все эти скитания по городу вечером. Счастливого Исландского Дня Независимости!

– И тебе того же, – сказала она, наблюдая за мной с печальным взглядом, когда я сделала бросок к выходу.

Городок, где мы остановились, был небольшим, но его центр был заполнен узкими маленькими улочками, которые вились и поворачивали сами на себя. Я потерялась дважды, пытаясь найти путь к верхней части города, и вынуждена была вернуться к все еще ярко освещенной главной площади, чтобы обрести ориентиры, прежде чем снова отправиться по улице, которая, как я надеялась, вела к маленькой гостинице, которую мы звали домом.

Я только что покинула освещенную площадь и прокладывала путь по узкой темной улочке, которая, как я имела ужасное подозрение, как раз таки вела вниз, когда темный силуэт нарисовался в дверном проеме, заставив меня одновременно подпрыгнуть и завопить. Мой прыжок, однако, получился в сторону, а не прямо вверх, заставляя врезаться в каменную стену здания.

Мужчина что-то сказал на незнакомом языке, пока я прижимала руку к сердцу, которое, словно, выпрыгивало из моей груди.

– О, милый Боженька, вы напугали меня. Вы не должны так поступать с людьми; так можно наградить их сердечным приступом.

Фигура была неподвижной еще мгновение, а потом вышла на свет.

– Мои извинения, мадам, – сказал он голосом с сильным исландским акцентом. – Я, в любом случае, не видел вас. Вот ваши вещи.

– Вы не причинили вреда, – сказала я, вскарабкиваясь на ноги, чтобы удостоверится, что же вывалилось из моей сумочки.

– Вы туристка, да? – Спросил мужчина.

– Да. – Он оказался достаточно хорош, с веснушчатым лицом и тем же открытым, веселым выражением, что как я убедилась, было стандартным для Исландии. – К сожалению, мы здесь только на несколько дней. О, спасибо. – Я сунула сумку под мышку, забирая у него книги.

Он наклонился снова и что-то еще поднял у моих ног, поднося мне за секунду до того, как застыл. Свет бил с его ладони, вспыхивая от чего-то, что он держал там.

Я в удивлении посмотрела на вещь, которую он держал: это был узкий шелковый шнурок, на котором висел камень, маленький овальный отчасти молочного цвета камень, с голубыми и зелеными проблесками в глубине.

– О, как здорово, – сказала я, беря его, чтобы получше рассмотреть. – Это что – опал? Он не совсем похож опал.

– Это – лунный камень, – ответил мужчина, его голос был чуть взволнованным.

Это было похоже на закладку, которую вкладывают меж страниц, закрывая книгу, но лучше, так как очаровательная подвеска на конце, какую я разглядывала прежде, имела лунный камень.

– Очень мило. Это выпало из одной из моих книг? Я не знала, что она была там. Я должна вернуть ее книготорговцу. Он, вероятно, не представлял, что было спрятано внутри…

Мужчина внезапно разразился хохотом.

– Вы не говорили мне, кто вы есть, – сказал он, хихикнув последней парой смешков, прежде чем взять меня за руку и потащить в переулок в противоположном направлении. – Я думал, что вы просто обычная туристка.

– Гмм… – Я не совсем понимала, что на это сказать. Казалось странным настаивать, что фактически я была совершено обычной, но у меня было подозрение, что приятный исландец думал, что я была кем-то еще. – Думаю, что, возможно, тут какая-то ошибка.

– Никакой ошибки, – сказал он, улыбаясь с истинным счастьем. – Знаете, мы ждали вас. Зенит сказала, вы прибудете сегодня, но мы думали, вы будете здесь раньше. Полагаю, вы чувствуете необходимость сохранить свое прикрытие, в качестве туристки?

– О'кей, теперь мы реально говорим, как в игре-загадке. – Я остановилась, не желая заблудиться больше, чем была. – Мое имя – Пия Томасон, и я действительно просто обычная туристка.

– Пия? Ну-ну. А вы очень милая, – восхищенно сказал он, снова беря меня за руку и мягко подталкивая вперед. – Я Маттиас. Ризничий.

– Извините? – Сказала я, незнакомая со словом. Сделало бы меня плохой американкой то, что я вырвав руку из его хватки и, развернувшись, сбежала бы назад в праздничную толпу? Все внизу в прибрежном парке наслаждались празднованиями, город был почти пустынен.

– Это значит – дайте подумать, смогу ли я перевести это вам – хранитель дверей, да? Понятно?

– Привратник? Что-то вроде швейцара? – Спросила я, немного запыхавшись, так как Маттиас мягко, но настойчиво буксировал меня по одной из крутых мощеных дорог. – Как в гостинице, имеете в виду?

– Швейцар… это, скорее всего, неверное слово. Привратник звучит лучше. Я привратник Братства Благословенного Света.

Я попыталась припомнить, какая религия преобладала в этом краю, но потерпела неудачу.

– Ах. Полагаю, это религия?

Он снова захихикал.

– Вы хотите поиграть? Поиграем. Да, это религия, очень старая. Она происходит их из Баскских краев. Мы когда-то были известны как Иларги, но теперь именуемся Братством. Мы были рядом с тех пор, как возникла тьма.

– Иларги? – Спросила я, испуганная знакомым словом. Я вгляделась в лицо мужчины, который продолжал толкать меня вверх по улице. – Разве это не название лесов за городом? Места с руинами?

– Лесов? – Его белокурые брови сошлись вместе. – Я не понимаю. Вы проверяете меня?

Я уперлась каблуками и остановила его во второй раз. Он стоял передо мной с озадаченным выражением лица, но я не видела признаков враждебности или, хуже того, безумия. Он, должно быть, спутал меня с кем-то еще.

– Сожалею, Маттиас, но я в самом деле думаю, что вы ошиблись с человеком. Я не поняла и половины того, что вы сказали.

– Это я должен извиняться. Мой английский не очень хорош.

– Ваш английский лучше, чем мой. Я имела в виду, что вы неверно истолковали то, что я сказала, и у меня нет ключа к вашей реакции. Для примера, я не знаю, куда вы меня тащите.

– Сюда, – сказал он, махая рукой на здание перед нами. Это была небольшая церковь, сделанная из серого камня, которая стояла в верхней части улицы.

Я чуточку расслабилась от ее вида, ощущая, что Маттиас не представлял угрозы, несмотря на его смятение.

– Это ваша церковь?

– Да. Мы сейчас зайдем.

Я колебалась, пытаясь представить, как объяснить ему, что я была не тем человеком, которым он думал, была.

– Все в порядке, – сказал он, беря меня за руку и таща вверх по ступеням к церковной двери. – Я – Ризничий. Я – солнце.

– Сын, чей[7]? – Спросила я, внимательно изучая церковь. Она выглядела совершено нормально, ни в малейшей степени не необычно.

– Ни «чей»… солнце. Знаете, солнце в небе? – Сказал он, указывая вверх.

– О, солнце. Вы… ээ… вы считаете, что вы солнце?

– Да.

Я переключила наблюдение с церкви на мужчину, который вел меня в нее. Он все еще выглядел нормальным, но если он думал, что был солнцем, вероятно, было бы мудрее позволить ему считать, что я согласна с его заявлениями, пока не смогу смыться.

Церковь сделала много, чтобы успокоить мои нервы. Она тоже выглядела совершенно обычно, и в ней было довольно много того, чего я ожидала от визита в другие старинные исландские церкви – маленькая передняя открывалась в главную часть здания, узкие проходы бежали вниз к середине и с каждой стороны двух рядов скамей. В дальнем конце стоял алтарь. Только когда я была на полпути вниз по проходу, я поняла, что что-то было не так. Церковь была украшена обыкновенными крестами и символами Христианства, но на них были накинуты небольшие черные куски ткани с вышитыми серебряными полумесяцами.

– Мм-ох, – сказала я, выкручиваясь из хватки Маттиаса. Я наткнулась на какую-то странную секту? Были ли в Исландии неизвестные секты? Я считала они были язычниками, до того как Христианство охватило Скандинавию – вероятно это была языческая секта?

– Думаю, этого более чем достаточно.

– Маттиас? – Позвала женщина с другого конца церкви, выходя из комнаты за алтарем. Она была среднего возраста, с сильной проседью в волосах и глазами, которые практически фотографировали, когда она торопилась вниз по проходу в нашу сторону. Она продолжила на том, что я восприняла как исландский.

– Кристьяна, я привел Зорю, – прервал ее Маттиас. – Она англичанка.

– На самом деле – американка, хотя мое имя не Зоря. Я – Пия, и действительно ужасно сожалею о вторжении, но, думаю, Маттиас спутал меня с кем-то еще, – объяснила я женщине. Она выглядела совершено нормально, вполне в своем уме и обыкновенной, отчасти похожей на пухленькую бабушку. То есть всем, кроме глаз.

Эти напряженные темные глаза изучали меня с минуту, прежде чем она задала Маттиасу вопрос.

– Я уверен, – ответил он. – Она носила камень.

– Вы имеете в виду это? – Спросила я, держа шелковую книжную закладку.

Глаза Кристьяны расширились на мгновение, а потом она кивнула.

– Добро пожаловать в наш храм, Зоря.

– А-а, все начинает проясняться, – медленно сказала я, когда мой ментальный туман рассеялся. – Все из-за этого, не так ли? – Я помахала вокруг закладкой. Лунный камень на ее конце мягко пылал в тусклом интерьере церкви. – Вот из-за чего произошла вся путаница. Я счастлива, сообщить вам, что это не мое.

– Нет, это не принадлежит никому, но вы теперь его хранительница и должны хорошо беречь его. У нас есть для вас масса работы, – чопорно сказала Кристьяна. Она сделала знак на заднюю часть церкви. – А теперь пойдемте, подготовим вас к первой церемонии. Нам сказали, что вы прибудете раньше.

Я, как только смогла, вскользь оглядела церковь. Облегчение наполнило меня при виде полуоткрытой передней двери. С выражением, как я надеялась, скуки, не отражающим мои намерения, я сместилась назад на несколько шагов.

– Это и в самом деле красивая церковь. Мне нравятся луны, кроме того они симпатичные. Это что-то, чему поклоняется ваша группа?

Маттиас слегка нахмурился, а Кристьяна воззрилась на меня, с ничего не выражающим лицом. Я надеялась, что никто из них не заметил, что я все еще двигалась назад, в сторону двери крошечными, маленькими, детскими шажками.

– Братство – дети Луны, хотя мы не поклоняемся ей, – осторожно сказала она. – Мы – свет. Мы несем свет. Именно через свет мы очищаем мир.

Волоски на моих руках начали подниматься дыбом от ее слов. Теперь я не сомневалась, что они ошибочно приняли меня за кого-то еще, ожидаемого этой странной языческой сектой. Они не выглядели опасными, но я чувствовала, что было бы разумнее, по возможности, пару раз помахав, рвануть на свободу.

– Вы несете свет? Вы имеете в виду, делаете добрые дела?

– Через нас свет очищает тьму этого мира, – ответила она, ее голос был почти монотонный, как если бы она пересказывала катехизис[8]. – Через нас свет очищает зло.

– Мы определено нуждаемся в менее злом мире, – согласилась я, и сместилась на несколько шагов ближе к двери. Если кто-то из них и заметил, что дистанция между нами увеличилась, они не прокомментировали этого.

– Полуночная Зоря фокусирует свет, используя силу от имени всех нас.

– Вы говорили это слово прежде, – сказала я, пришлепав любезно-любопытное выражение на свое лицо. Я сделала еще пару шагов назад, протягивая руку сзади себя, чтобы нащупать дверь. Я была все еще слишком далеко, чтобы коснуться ее. – Какая именно эта Зоря?

Кристьяна даже не моргнула. Маттиас стрельнул в меня озадаченным взглядом, прежде чем обратить взор на свою компаньонку.

– Есть три Зори, которые правят небесами – утренняя, вечерняя и полуночная. Авроры – как их называют уроженцы Запада, но Братство называет их настоящими именами.

– Авроры. Это действительно интересно. – Это не иначе как своего рода языческая секта. Кто еще бы стал поклоняться северному сиянию и Луне?

– Традиция гласит, что солнце умирает каждую ночь на руках Полуночной Зори и возрождается каждое утро. Оттого вы должны сочетаться сегодня ночью.

– Тпру! – Сказала я и, споткнувшись, остановилась. – Сочетаться? Простите?

– Вы должны сочетаться с Ризничим, солнцем, – сказала женщина. Она кивнула в сторону Маттиаса. – У Зори есть небольшая сила, пока она не взяла себе мужа и не была признана Братством.

– Сочетаться – это пожениться? – Спросила я, задаваясь вопросом, возможно, их английский был не так уж хорош, как я полагала.

– Да, пожениться. Зоря всегда замужняя. Это обычай.

Во мне расцвело ужасное подозрение, что одновременно утешило и раздосадовало меня.

– Это что часть тура, не так ли? Вы же не какая-то дурацкая секта, в конце концов, – вы просто делаете взмахи руками и таинственные мумбо-юмбо, чтобы отвлечь мое внимание от факта, что это свидание в слепую, верно?

– Братство – это серьезно, их цель очищать мир от зла, – сказала Кристьяна с раздраженным взглядом, мелькнувшим на ее лице.

– Я заметила по вам. – Я скрестила руки на груди, мое облегчение от того, что они не были психами, смешалось с моим собственным раздражением. Однако, на какие бы большие трудности они не пошли, я не склона была соглашаться с их глупой постановкой. – Вы можете передать от меня Одри, что я не нахожу это очень забавным. Я может быть и из тура одиночек, но я не настолько отчаялась, чтобы быть готовой участвовать в такого рода ролевой ерунде, независимо от того насколько красив участник.

Хмурый взгляд Маттиаса прояснился. Он улыбнулся.

– Вы пухленькая, но мне это нравится. Нам будет хорошо вместе в сексуальном плане.

– Угу, – сказала я, не уверенная должна ли я была быть оскорблена или довольна сценарием. По крайней мере, я не должна была волноваться, что они были странными поклонниками культа, которые хотели бы исполнить, кто знает какого рода действия с моей персоной.

– Я очень хороший любовник, – продолжил он, очевидно чувствуя, что это пункт который ему было необходимо внедрить в сознание. Так сказать.

– Хорошо, я польщена и все такое, но как я сказала, я, в самом деле, не… ээ… отчаялась. Не то чтобы я была в таком уж отчаянии от желания соединиться с вами, Маттиас, но уверена, что вы понимаете, что я имела в виду.

– Нет, не думаю, что понимаю, – сказал он, к нему вернулся хмурый взгляд.

Я проигнорировала это, ослепительно улыбнулась ему и сделала на пару шагов назад больше.

– Итак, это было забавно, но думаю мне пора отправляться. Однако уверяю вас, что скажу Одри, насколько вы, ребята, были хороши. И спасибо за комментарий – «пухленькая-но-привлекательная». Всегда приятно знать, что здесь есть мужчины, которым нравятся женщины, не являющиеся ходячей рекламой анорексии[9]. Доброй ночи!

Одинаково пораженные выражения появились на их лицах, когда я, повернувшись, пошла к двери. Или они думали, что их игры было достаточно, чтобы меня засосало или что более вероятно, Одри сказала им, что я буду легкой добычей, достаточно одинокой, чтобы согласиться почти что на все, лишь бы получить свидание с красивым мужчиной.

Это ужалило именно потому, что было близко к истине.

– В конце концов, ты же в туре, цель которого соединить людей в пары. Ты не можешь быть в большем отчаянии, чем есть, – сказала я себе. Моя беседа с собой была прервана, когда я услышала свое имя, произнесенное позади меня.

Матиас стоял в дверях церкви. Старшая женщина отпихнула его с дороги и, указав на меня, рявкнула приказание. Он мгновение выглядел удивленным, но сбежал вниз по ступеням с застывшим взглядом на лице, которое внезапно запустило всплеск адреналина.

Что если они не были наняты Одри? Что если они реально были бросающей в дрожь сектой, которая всерьез верила, что я собиралась выйти замуж за совершенно незнакомого человека только потому, что в моей книге была странная закладка?

– О, дерьмо, – чертыхнулась я, сказав своему мозгу прекратить думать, а начать заставлять ноги шевелиться. Я бросилась вниз по улице, завернув за угол в темный переулок, надеясь исчезнуть от Маттиаса, несмотря на факт, что он был в намного лучшей форме, чем я, не упоминая, что вероятно был вполне знаком с городом.

Я рванула вокруг аккуратных мусорных баков, появляясь на освещенной улице, закричав от внезапного звука приближающейся машины, хлопка по тормозам и визга остановки за несколько футов от меня. Я не ждала, чтобы извинится, просто собрала мое растерзанное остроумие и поспешила сквозь остаток улицы в извилистый узкий переулок, что бежал между высокими каменными зданиями.

Мужской голос звал меня сзади. Черт бы побрал этого длинноногого Маттиаса. Я уже запыхалась, и подозрительная боль предупреждала колотьем в боку.

– Пожалуйста, позвольте мне выбраться, пожалуйста, позвольте мне выбраться, – молилась я в такт своим дрожащим шагам, когда в слепую бежала сквозь все еще пустой город, мой мозг отчаянно крутился, как белка в колесе, ища способ сбежать от Маттиаса. Я должна была как-то запутать след. Это конечно бы сбило его.

Когда я вышла из-за другой церкви, то приметила узкие ступеньки, ведущие к маленькому спуску ниже входа. Я бросилась вниз по ним и присела на корточках под мостом, соединявшим берега в этой районе, моя спина распласталась по холодному камню. Я прикрыла рот, чтобы заглушить звуки отдышки.

Несколько секунд спустя тень мелькнула на земле рядом со мной, приостановившись на мгновение, а потом метнулась мимо в сторону главной площади. Я досчитала до десяти, сдерживая дыхание, пока черные точки угрожающе танцевали перед моими глазами. Я осторожно выползла из своего укрытия и посмотрела через край перил в сторону улицы, мои легкие хрипло всасывали весьма необходимый мне кислород.

Люди начали вытекать со стороны парка, некоторые направлялись к машинам, другие шли к центральной площади, где были слышны звуки разогревающихся оркестров.

– Фейерверк, должно быть, закончился, – вслух подумала я, – это означает, что если я останусь в месте, где будет много людей, то смогу использовать их как прикрытие. Звучит умно.

– Простите меня, вы можете нам помочь?

Я развернулась на тихий голос позади себя, вцепляясь в перила, когда мое сердце почти выпрыгнуло из груди второй раз за этот час.

– Святые сыр и чипсы! Вы почти напугали… меня… до… мм…

В двух людях стоявших передо мной на первый взгляд не было ничего, что заставило бы взрослую, сносно разумную женщину превратиться в бормочущую дуру, но это только что произошло. Мужчина и женщина были, конечно же, парой, потому что женщина, маленькая, с большими проникновенными глазами, цеплялась за руку мужчины, всматриваясь в меня из-под низких полей шляпы, как я смутно припомнила, называвшейся колоколом.

Она была одета в платье с низкой талией, в то время как он был в старомодно выглядящем костюме и мягкой фетровой шляпе. Но то, от чего я стала заикаться, испуганно остановившись, был факт, что эти двое были полупрозрачными, почти просвечивающимися, со странным мягким голубоватым сиянием вокруг них, как если бы они были сделаны их призрачных изображений, иногда видимых в старом телевидении.

Слово «призрак» отразилось в моей голове с нарастающей силой.

– Мы заблудились. Вы можете нам помочь? – Сказала женщина, поглядывая на своего мужчину.

– Мм... – Я нерешительно протянула руку, волоски на ней встали дыбом, когда мои пальцы достигли руки мужчины и прошли прямо сквозь нее только с ничтожным покалыванием.

– Мы были на корабле, – сказал мужчина, оглядываясь. – Мы собирались в Канаду. Но теперь заблудились и не знаем, где мы и куда должны идти. Вы – та, кто как предполагается, поможет нам, не так ли? – Спросил мужчина, с полным сомнения взглядом на его полупрозрачном лице.

– Вы… не настоящие, – медленно сказала я, пытаясь понять, что происходит. – Не так ли?

– Я – Карл. Это моя жена, Марта. Мы были на корабле, – снова сказал призрачный мужчина. – Что с ним случилось?

– Карл, я боюсь, – захныкала женщина, прижимаясь ближе к своему мужу. – Может быть она из других.

Я заморгала в немом удивлении.

– Я – Пия, и если откровенно, я немного сбита с толку.

− Здесь нечего боятся, – сказал Карл своей жене, явно пытаясь казаться храбрым для ее пользы. Выражение его лица продолжало показывать, что он был далеко не так хладнокровно уверен. – Вы – жница, не так ли? Старуха сказала, что в городе будет кто-то, кто покажет нам путь. Она сказала, что мы узнаем вас по свету, который вы несете. – Он сделал знак в сторону моей руки.

Я посмотрела вниз с еще большим удивлением. Украшенная камнем закладка, которую я обмотала вокруг запястья, пока совершала побег от Маттиаса, теперь, почему-то превратилась в маленький фонарик в форме полумесяца. Он так очаровательно свисал с моего запястья, а неяркое сияние от него тотчас же осветило пространство около меня.

– Хорошо. Это выходит за пределы естественного или вероятного разумного состояния, за пределами… хорошо, я совсем не знаю за какими пределами. Пожалуй, невероятного? Независимо от этого, я не совсем уверена, что вам сказать. Не думаю, что я неумолимый жнец[10] – по крайней мере, никто не сообщил мне о чем-то вроде того, – сказала я, принуждая себя слегка рассмеяться, что прозвучало сдавлено.

– Она, кажется, не стремится помочь нам, – со всхлипом в голосе сказала Магда. – Что мы будем делать? Что если злодей придет?

Как будто по сигналу, Маттиас на мгновение показался в конце улицы. Я нырнула вниз, пока не смогла только едва видеть его. Он стоял с минуту в нерешительности, быстро осматривая переднюю часть церкви и улицу, перед тем как сделать правый поворот и поспешить вниз к поперечной улице.

– Мне жаль, я не совсем понимаю, что вы хотите, чтобы я для вас сделала. Вы сказали, что старуха посоветовала вам найти меня? Она назвала свое имя? – Спросила я, задаваясь вопросом, что если женщина в церкви могла послать парочку за мной.

– Она была на корабле. Она сказала, что останется там, где был ее сын, но если мы пойдем на берег, то жнец покажет нам путь. Она сказала, что мы узнаем вас по вашему свету, и что там может быть другой, злодей, у которого нет света. У вас действительно есть свет, – подчеркнул Карл.

– Ага, и я не вполне уверена что происходит, но в данной ситуации, считаю возможным просто пройти мимо этого пункта. Куда точно вам нужно отправиться? Я чужестранка здесь, и само собой, не слишком хорошо знаю окрестные места, хотя у меня есть хорошая карта.

Парочка присела на корточки рядом со мной, когда я извлекла подробную карту этой местности.

– Мы собирались в Канаду. В Галифакс, побывать у брата Марты и его семьи, – сказал Карл, всматриваясь в карту.

Я посмотрела на одежду того периода, и на мгновение прикусила нижнюю губу.

– Вы не возражаете, если я спрошу, когда вы были на корабле? Какой… ээ… какой это был год?

– Это был 1922, – быстро ответил Карл, выглядя озадаченным. – Что?

Я потянулась и тронула лацкан его пальто. Так же как и прежде, моя рука не встретила сопротивления и прошла прямо сквозь него.

– Мне неприятно говорить вам это, но не думаю, что ваш корабль добрался до Канады. У меня есть подозрение, что вероятно он потерпел крушение у побережья Исландии, а вы… ладно, вы – призраки.

– Карл, – сказала Марта почти воя, снова хватая руку мужа. – Она нехорошая. Она – Иларги!

– Ш-ш-ш! – Прошипела я, выглядывая через край перил посмотреть, не вернулся ли Маттиас. Улица к счастью была чиста. – Я ни что иное, как реально поставленная в тупик женщина.

– Нет, любимая, не паникуй, – сказал Карл, поглаживая ее руку. – Она жница, не Иларги. Нам просто нужно убедить ее, что мы достойны ее помощи.

– О, вы не должны убеждать меня в этом. Я вижу, что вы очень хорошая пара, и я реально сожалею, что оказалась тем, кто обломает вас в том, что вы… ээ… бросаете вызов жизни. И я помогла бы вам, если бы могла, но я, в самом деле, не считаю что я та персона, которую вы ищете.

– Вы не собираетесь показать нам путь? – Спросил Карл, нервно взглянув на свою жену.

Марта уставилась на меня унылыми, безнадежными темными глазами, что казалось, сжали мое сердце.

– Вы не оставите нас другому?

– Я не уверена о ком вы говорите, но скажу вам, что я сделаю – вы объясните мне, куда точно вы пытаетесь добраться, и я найду как вам попасть туда, о'кей?

– Но… вы знаете, куда мы идем, – сказала Марта, ее глаза метались между ее мужем и мной. Она выглядела напряженной, какой-то натянутой, как будто собиралась разорваться на тысячу тончайших кусочков.

– Ладно, тогда, я узнаю, куда вы идете, и мы придумаем, как вам добраться туда, – сказала я, пытаясь звучать уверенной и спокойной. – Вы двое собираетесь все время блуждать по городу?

Они оба молча, смотрели на меня.

– Позвольте мне сделать это таким образом – какую последнюю вещь вы помните? – Спросила я.

– Мы были на корабле, – сказал Карл.

– Да, я ухватила эту часть. Но что случилось с судном?

Пара переглянулась.

– Я не понял, – сказал Карл. – Мы были на корабле. Старушка сказала поискать вас, и мы нашли вас.

Несомненно, травма от гибели оставила их обоих дрейфовать фигурально и буквально, и они не запомнили перехода между жизнью и загробным существованием.

Я сделала самой себе небольшую гримасу, пока срочно привыкала к идее призраков и загробной жизни, но должна была признать доказательство прямо сейчас с надеждой смотревшее на меня.

– О'кей. Что ж просто оставим это. Пока я ищу, почему бы вам двоим не пойти в кафе на главной площади. Я встречусь с вами там, когда найду, куда как предполагается, вы идете.

– Кафе? – Спросила Марта.

Я дала им указания, где его найти и повторила, что встречусь с ними там.

– У меня есть несколько вещей, о которых я должна позаботиться сначала, – сказала я, медленно выпрямляясь, чтобы проверить, что улица была свободна от Маттиаса. – Но так скоро, как только смогу, я попытаюсь найти кого-то, кто знает, что происходит. Хорошо звучит?

– А если придет другой, Иларги? – Спросил Карл, явно волнуясь. – Он украдет наши души!

– Это плохо. – Я скривилась, задумавшись. – Гмм… убежите?

Это очевидно удовлетворило их, потому что они кивнули и, поблагодарив меня, продрейфовали вниз по улице, пока не исчезли в ночи. Я с интересом отметила, что в момент, когда они исчезли из поля зрения, сияющая серебряная луна на моем запястье изменилась обратно в лунный камень, висевший на шелковом шнурке.

– Очень странно, – сказала я закладке. – Но прямо в этот момент, я не собираюсь пытаться понять тебя. Я должна выбраться из этих затруднений с Маттиасом, и как бы я ни хотела сидеть на корточках, оставаясь в этом месте, чем могла бы напроситься на неприятности, если бы пошла назад, чтобы близко рассмотреть церковь. Лучше начинать двигаться сейчас, Пия.

Действительно бесполезно разговаривать самой с собой, если не собираешься слушать собственные советы, так что я сделала как сказала и поползла по узким ступеням к улице, быстро оглядываясь, чтобы удостоверится, что женщина, распоряжающаяся в культе, не последовала за нами, прежде чем отправиться в направлении, противоположном выбранному Маттиасом.

Угрожающее колотье в боку расцвело к полной жизни позже, через пару кварталов, оставляя меня сжимающей бок и хромающей (по какой-то причине, хромота заставляла меня чувствовать себя лучше). Держание книжки в бумажной обложке и сумки, делало затруднительным облегчить боль в боку, так что я свалила книги в ближайшую урну, поколебавшись на мгновение над прелестной закладкой с лунным камнем. Часть меня хотела так же выбросить и ее, умыть руки насчет чего-то связанного с безумным культом лунного камня, испуганными призраками и крепкими исландцами, но нравственная часть моего мозга указала, что в действительности это не было моим, чтобы выкинуть и наименьшее что я могла сделать, попытаться найти законного ее владельца. Было в пределах разумного, что тот, кому это принадлежало, мог бы помочь Карлу и Марте.

– Может книготорговец знает, – пробормотала я, когда вернула закладку с верхушки хлама, но когда я так сделал, холодная дрожь пробежала вниз по моей спине.

Верхней книгой была, та о которой я говорила с француженкой, что врезалась в меня раньше, детектив, под ниже лежавшим романом об эпохе Регентства, который я купила. Я в самом деле не разглядывала обложку, так как любила Эпоху Регенства, но теперь увидела, что два человека украшавших обложку, были изображены танцующими.

– Танцоры на обложке… о, нет. И что я теперь собираюсь делать?

Я схватила книгу и запихнула в сумку, задаваясь вопросом, есть ли какой-нибудь шанс, найти женщину в праздничной толпе.

– Какая кутерьма, – проворчала я, и с рукой, прижатой к боку, похромала вниз по улице в сторону побережья. Возможно, я мельком увижу женщину, если она все еще ищет книжные магазины.

Я как раз пресекала парк, когда Маттиас выскочил из ниоткуда. Он не заметил меня, но я знала, что будучи на виду, как я, скоро буду обнаружена. Мне надо было убраться, но он занял позицию, позволяющую ему смотреть вниз по трем улицам, ведущим к парку. Я кружила рядом, высматривая, где бы смогла укрыться, мой взор остановился на темных изгибах дальнего края парка, упиравшегося в утес. Люди все еще вытекали из парка, но парочки, пользуясь темнотой вдоль усаженной деревьями границы, занимались легким романтическим флиртом.

Я сгорбилась и попыталась использовать людей как щит для себя, когда прокладывала путь к деревьям, предполагая укрыться за одним из них, пока Маттиас не уйдет. Но когда я взглянула через плечо в его сторону, он посмотрел в моем направлении и начал нерешительно двигаться вперед, как если бы не был уверен, что увидел меня.

– Черт возьми, – проворчала я про себя, когда ближайшая ко мне пара прервала то, что было, несомненно, марафонской сессией по засасыванию губ и свирепо глянула на мое вмешательство. – Извините. Продолжайте то, чем занимались.

Женщина фыркнула и, схватив своего партнера за руку, потащила его прочь. Прямо за ними Маттиас направлялся в мою сторону.

Другая парочка оставила безопасную тень, хихикая и веселясь над чем-то, когда проходила мимо. Тень отделилась от стены позади них, мужская тень, которая, казалось, была в одиночестве.

– Пия? – Услышала я голос Маттиаса, когда он приблизился.

– Это какое-то клише, я не могу поверить в это, но в отчаянные времена и все такое… – проворчала я самой себе, когда собрав свою соображалку, остановила мужчину, который проходил мимо меня. – Я уверена, что вы, конечно же, говорите по-английски и в самом деле надеюсь, вы не воспримете это неправильно, но была – не была.

От моего прикосновения мужчина остановился, повернувшись ко мне, его лицо было в глубокой тени. Глаза оттенка известного как бирюзовый, как у сиамских кошек, казалось, полыхнули на меня. Я молилась о том, чтобы он не отправил меня в тюрьму за нападение, схватила его за другую руку, и более или менее бросившись на него, пойдя на попятную в следующую секунду, поцеловала его в самый край щеки, где она встречалась с уголком рта.

– Пожалуйста, не кричите или что-то вроде того, – пробормотала я у его кожи, мои губы покалывало от ощущения мягкой щетины.

– Ярр! – Сказал мужчина рядом с моим ухом.

Я подпрыгнула и уставилась в шоке на лицо, появившееся прямо позади мужчины. Как Карл и Марта он был почти полупрозрачным.

– Я и сам бы не прочь немного подзаработать, но док там, девушка, – сказал призрак мужчины. – Ваши клиенты не здесь.

Жертва моего жалкого, но отчаянного плана напряглась в моих руках, но не отпихнула меня прочь, не завопила и даже не попыталась поцеловать в ответ (какая жалость – я всегда была любительницей голубых глаз). Он, однако, действительно выглядел немного смущенным, что было, несомненно, от выражения абсолютного и полного обалдения на моем лице.

Маттиас появился в поле моего зрения, но он не мог достичь меня, блокированный людьми, что были между нами.

– Пия?

Я сползла вниз на несколько дюймов, сдвигая руки на мужчине, которого я держала так, чтобы пальцы вцепились в мягкие вьющиеся волосы. Я добавила восхищенный стон, когда удерживала свои губы приклеенными к его щеке, мое внимание двигалось от него к Маттиасу, к призраку, который продолжал искоса смотреть на меня.

Маттиас вглядывался в нас с минуту, потом слегка потряс головой и пошел прочь. В тоже мгновение, руки, которые ощущались как сделанные из стали, схватили меня за запястья и отодвинули назад.

– Я оценил предложение, но не заинтересован, – сказал мужчина, его голос глубокий, лиричный, с итальянским акцентом, казалось, пронесся по моей коже как электричество.

– А со мной, – сказал призрак, – ты можешь миловаться каждый день.

– Гм, – сказала я, не уверенная, как реагировать на блудливого призрака. – Вы случайно не матрос?

– Нет, – сказал голубоглазый мужчина, хмурясь.

– Извиняюсь, я спрашивала не вас; я спрашивала его, – сказала я, кивая в сторону призрака.

Мужчина посмотрел за себя, потом сузил на меня глаза. – Вы напились?

– Ни в малейшей степени, хотя реально хотела бы. Вы не видите его?

– Вижу кого? – Спросил он.

– Призрака. Думаю, что он моряк с корабля, что затонул в 1922.

– С «Ребекки», – сказал призрак, кивая. – Затонул в тумане, которого я не видел никогда прежде и, надеюсь, не увижу снова.

– Здесь никого нет, – медленно сказал Голубые Глазки.

– Ты тогда должно быть жница? – Спросил матрос. Он был невысоким мужчиной, несколько коренастым, с лицом, выглядящим, как побывавшее в более чем в одной драке в баре.

– Мне жаль, но нет. У меня просто есть это, – сказала я призраку, держа свое запястье, чтобы показать ему лунный камень, который еще раз изменился в крошечный фонарик в форме полумесяца. – Но если вы пойдете в кафе на площади, то найдете парочку других людей, которые были на корабле и которые ждут интересующую вас персону.

– О чем это вы говорите? – Спросил мужчина.

– Кафе, говоришь? – Сказал призрак, выглядя обнадеженным. – Как думаешь, у них там найдется глоточек рома?

– Может быть. Кто знает.

– Да, кто знает. Тогда я пойду. – Он подарил мне щербатую ухмылку. – Ты, возможно, захочешь попрактиковаться со своим клиентом, когда я уйду. Похоже, твой дружок не оценил, что ты ничего не поцеловала, кроме его щеки.

Я ничего не сказала, не желая, чтобы мужчина, на которого я запрыгнула, подумал, что я была насколько-нибудь безумнее, чем уже казалась. Явно лунный камень/фонарик содержал своего рода магию, что позволяла только тому, кто носил его видеть призраков.

– Я сожалею; вы, должно быть, думаете, что я наихудшего сорта женщина, – сказала я Голубым Глазкам. – Но тут был мужчина, преследующий меня, и я реально не хотела, чтобы он меня нашел.

Он продолжал удерживать мое запястье несущее лунный камень. Пока он был фонариком, он не глядел на него, но в ту секунду, когда призрак ушел, тот превратился в камень, и он сжал мою руку еще сильнее.

К моему удивлению, вместо того чтобы освободить меня, он сделал несколько шагов в голубовато-белое озерко света, отбрасываемое уличным фонарем. Я вытаращилась, когда фонарь осветил его, это был один из сексапильной двойки, тот, с короткими волосами. Свет падал на него только с одной стороны, но очертания его лица были резкими и угловатыми, ямочка глубоко врезалась в подбородок, его нос был узким, но не прямым, как если бы он был сломан и неправильно сросся. И еще там были те прекрасные глаза, сияющие изнутри, великолепной чистейшей бирюзой, голубые с маленькими черными прожилками, что казалось, вытекали из его зрачка. О, да, это были великолепные глаза… и они были сосредоточены на мне, с взглядом, что заставил меня покраснеть.

– Знаю, это звучит безумно, – я запнулась, – но это правда. Позади вас, в самом деле, кто-то был, только вы не могли его видеть, а я могла. Думаю, это из-за лунного камня, но это и с самом деле, ни, то, ни се. Но я побеспокоила вас достаточно для одной ночи, и ясно, что вы чувствуете необходимость сходить провериться на чесотку или что-то вроде. Имею в виду, что я сделала бы это, если какой-то странный парень внезапно спикировал на меня и начал целовать. Не то чтобы у меня была чесотка, понимаете. У меня совершенно нет чесотки. Фактически, я не уверена, что такое чесотка, хотя знаю, что если вы не осторожны, то можете поймать ее от сексуального партнера. О, Господи. Я заболталась. Мне жаль. Я делаю это потому, что нервничаю или смущена, и ничего себе, я смущена теперь.

Мужчина уставился на меня, как будто я только что превратилась в отбивающую чечетку ламу, с цилиндром и тростью.

– Извините, – снова сказала я, делая легкий жест неясного извинения.

Его глаза сузились, когда он снова взглянул на мою руку.

– А теперь я просто пойду, – неубедительно закончила я, выдергивая свою руку из его и убегая в сторону улицы, мое лицо горело от смущения. – Что с тобой такое, Пия? Что ты лепетала тому бедному мужчине. Положительно ты бормотала как ненормальная особа. Милый Боженька, тебя нельзя никуда брать, не так ли?

Сверкающая красная машина урчала у края тротуара.

– Спорю я даже краснее, – пробормотала я про себя, когда спешила мимо нее. – Я просто должна пойти домой. Ниже этого я уже пасть не могууууууууу!

Прежде чем я смогла полностью пройти мимо, одна дверь открылась, и меня пихнули сзади. Я схватилась за крышу, удерживая себя от падения вовнутрь, но другой толчок в мою спину более или менее согнул меня пополам, в результате я свалилась внутрь автомобиля.

Глава 3

– Эй! – Заорала я, после того как была брошена поперек кожаного сиденья, частично приземляясь на него и частично на пол. Дверь захлопнулась за мной, и машина тронулась. – Эй! – Еще громче завопила я, выцарапывая себя в вертикальное положение. – Что, черт возьми, здесь происходит?

Другой парень с сексапильными глазами правил машиной, его взор встретился с моим в зеркале заднего вида за мгновение до того, как он сказал что-то, что звучало как немецкий, итальянскому парню. Последний ответил одним словом.

– Зоря.

– О нет, и вы туда же! – застонала я, гусиная кожа поползла по моим рукам и ногам. – Послушайте, вы совершили большую ошибку!

– Я думал, она была француженкой, – сказал водитель, его голос оказался приятным баритоном с легким немецким акцентом в нем. – А эта кажется американка.

– Она – американка, и она не очень счастлива прямо в этот момент, так что если бы вы любезно остановились и отпустили бы ее, она по любому не должна была бы кричать или доходить до совершенного безумия во взоре, чтобы из этого не было первым! – Громко сказала я, моя раздражительность в конец истрепалась и не подлежала ремонту.

– Кристофф… – начал говорить парень за рулем, его глаза метались от дороги, к зеркалу и на его приятеля.

Я схватилась за дверную ручку, настолько сердитая, что была готова выброситься из движущейся машины, спасаясь от обоих мужчин. Водитель быстро ударил по кнопке, закрывающей в машине все двери.

– Чертовы дочерние замки[11], – чертыхнулась я, пытаясь вырвать блокировку вверх.

– У нее был камень, – сказал мужчина, идентифицированный как Кристофф, дернув головой назад в мою сторону.

– Это не мое! – Заорала я, сотрясая камнем перед ним. – Я сказала то же самое тем другим людям, не упоминая призраков.

– Призраков? – Сказал водитель, глядя, скорее заинтересовано, чем скептически.

– Да. Думаю, это люди, утонувшие на корабле давным-давно, но я, кстати, не та, кого они ищут. Я никогда прежде не видела этот камень. Полагаю, он находился в книге, которую я купила сегодня днем, книге, которую пыталась отыскать француженка.

Не названый мужчина медленно вырулил и остановился на парковке у темного банка.

– Как вас зовут?

– Пия Томасон. Я из Сиэтла, а здесь с группой туристов, – мои щеки снова воспламенились к жизни. Я не думала, что смогу выдержать презрение, которое уверена было бы в глазах Кристоффа, если бы я упомянула, какого рода группой она была. – Я купила пару подержанных книг сегодня днем и думаю, что закладка, должно быть, была спрятана в одной из них, потому что уверена, черт подери, что никогда прежде не видела ничего подобного. Я быстро пересказала короткую встречу с женщиной на площади. – Вероятно закладка ее.

– Закладка? – Спросил водитель.

– Ага, это же закладка, видите? – Я изобразила, что моя рука была книгой и скользнула шелковым шнурком по ней.

– Могу вас уверить, Пия, это не может быть закладкой, – улыбаясь мне в зеркале, сказал мужчина.

Я не могла удержаться, чтобы не улыбнуться ему в ответ, очарованная сердечностью его голоса. Его лицо выглядело мягче, чем у его грубого друга, а зеленые глаза были с легким скосом по краям, и морщинками от смеха, расходящимися от них.

– Еще как может, но уверяю вас, это не мое. Я собиралась попытаться найти женщину, которой это принадлежит, но тут так много народу, что сомневаюсь смогу ли ее разыскать.

Он с минуту наблюдал за мной, прежде чем повернуться к Кристоффу, который оценивал меня с подозрительностью во взоре.

– Возможно, она говорит правду.

– Это маловероятно, – ответил Кристофф. – Она видела призраков.

– Это, скорее всего, благодаря камню, до сих пор я никогда прежде не видела ничего сверхъестественного. Ладно, временами парней на пляже, которые считают, что они Спидо[12]-герои, но это ж, ни к селу, ни к городу. И просто для вашего сведения – я ненавижу, когда обо мне говорят так, будто меня тут нет, даже больше, чем ненавижу быть запихнутой в машину и увезенной без моего согласия. Я так понимаю, технически это похищение, и, совершенно уверена, оно незаконно даже в Исландии.

Они оба проигнорировали меня.

– Она убегала от Ризничего, – сказал симпатяжка.

Кристофф сжал губы.

– Этот поступок, Алек, предназначен заставить нас думать именно то, что ты вообразил.

Алек! Ага, наконец, имя.

– Но…

– Если бы ты обязал меня не верить всему, что говорит тебе женщина, мы могли бы жить, зная, что задача выполнена, – сказал Кристофф, потирая место на своей груди.

Искреннее раскаяние заполнило лицо Алека. Я провела с минуту, размышляя, насколько сильно мне нравилось его имя, но перетащила мою соображалку к задаче избежать того, что еще могло со мной приключиться этим вечером, заполненным странными происшествиями.

– Ты сказал, что рана излечилась. Если она все еще беспокоит тебя…

– Она давным-давно зажила, но это напоминает мне, что безумие делать людям скидку. – Глаза Кристоффа пылали в темноте машины, когда он оглянулся на меня. – Говорят, что кровь Зори может излечить любую рану.

– Это что-то! – Сказала я, воздевая руки. – Я формально свободна. Я была оскорблена, подвергнута критике, мне почти промыли мозги какие-то ненормальные из секты, меня преследовали, умоляли пара призраков, и искоса смотрел третий, а теперь похитили, но когда вы начали говорить об использовании моей крови, мне самое время отправиться в постель и притвориться, что я никогда не отправлялась в эту поездку. Так как вы настроены везти меня куда-то, не отвезете ли меня в гостиницу Андерсона? Спасибо.

Я села обратно на сиденье, заставляя удержать то, что осталось от обрывков моего разума. Если бы я поверила достаточно сильно, что эти двое красивых, но явно неуравновешенных мужчин просто подбросят меня до гостиницы, а не собираются предать какому-то ужасающему кровавому ритуалу, вероятно, я могла бы выйти из этого с неповрежденным рассудком.

Алек вновь рассматривал меня дружелюбным взглядом.

– Мы могли бы отправиться к книготорговцу и посмотреть, подтвердит ли он ее историю.

– Это будет просто пустой тратой времени. Уверен, магазин в это время будет уже закрыт.

– Если бы я все еще говорила с любым из вас, что не соответствует истине, потому что я больше не признаю ваше присутствие, я бы указала, что хотя магазин закрыт, там может быть своего рода ключ относительно происхождения закладки, – сказала я, спокойно изучая ноготь.

– В этом есть смысл, – согласился Алек.

Я решила выпрямиться достаточно, чтобы наградить его благодарной улыбкой. Он развернулся и слегка подмигнул. Я начала ощущать легкое тепло, когда краска смущения снова устремилась вверх. Может такое быть, что он флиртовал со мной? Мужчина – красивый как он? Так скромно, как это возможно я села прямее увеличивая до предела свои достоинства (большие сиськи) и доводя до минимума недостатки (залежи тела).

– На самом деле, нет, но если ты собираешься настоять на том, чтобы дать ей презумпцию невиновности, мы вполне могли бы быстренько покончить с этим, а затем доставить ее на совет.

– Совет? – Спросила я, хватаясь за спинки их сидений и подтягивая себя вперед. – Что за совет?

Лицо Кристоффа казалось было сделано из гранита, настолько оно было холодно, как и сопутствующий пристальный взгляд, брошенный им в мою сторону.

– Я думал, вы не разговариваете с нами.

– Я решила, что в интересах избежания международного конфликта, сохраню линию связи открытой. Что за совет?

– Моравский Совет, – сказал Алек, ударив по газам и посылая нас рывком по ухабистой улице, делая крутой U-образный разворот, направляясь назад в сердце городка. – Не волнуйтесь, Пия; если вы правда та, за кого себя выдаете, вам нечего опасаться Совета.

Я села обратно, хватаясь за ремень безопасности, не расположенная пристегиваться на всякий случай, надеясь скоро совершить побег.

– Просто из нездорового любопытства, что именно за Моравский Совет? И что произойдет, если я сказала неправду?

– Вы предстанете перед Советом, чтобы ответить за семьдесят три смерти, которые ваши люди учинили за последние три года, – ответил Кристофф глубоким лиричным голосом, пославшим дрожь восторга по моей спине, как будто он так явно не отталкивал меня и, по-видимому, не заблуждался, что я была кем-то плохим.

– Мои люди? – Спросила я, пробегая в уме по ближайшим членам своей семьи. – Они управляют яблоневым садом в восточном Вашингтоне. Не думаю, что они проводили какую-то массовую казнь, о, фу, годы и годы. Хотя с моим братом, вы никогда не сможете договориться. Он же Майкрософтовский яппи[13].

Мой юмор, каким бы он ни был саркастическим, не прошел мимо Алека. Он хихикнул и сверкнул мне быстрой ухмылкой в зеркале, прежде чем вернуть взгляд к дороге, когда мы приблизились к площади.

Кристофф фыркнул и отвернулся к окну.

Я полагала, что у Алека займет вечность найти место для парковки, но он решил проблему, просто припарковавшись бочком поперек тротуара.

– Этот книжный магазин? – Спросил он, указывая на конец улицы, где она сообщалась с полностью пешеходной площадью.

Я кивнула.

– Позвольте мне взглянуть на книги, – сказал Алек, открывая для меня дверь и предлагая руку, чтобы помочь выйти из машины.

Я была одновременно очарована жестом и довольна теплом в его глазах.

– Боюсь, у меня только одна из них. Я выронила другую, когда Маттиас припустил за мной.

– Маттиас? – Спросил Алек, изучая книгу, которую я протянула ему. Он пролистал страницы, но ничего не нашел.

– Ризничий, – проинформировал его Кристофф. Он вернул жесткий взор ко мне. – Почему, именно, вы сбежали от него?

Я на мгновение смутилась, когда Алек обернул мою руку вокруг своей, накрыв мои пальцы свободной рукой, когда вел вниз по улице. Это был удивительно сокровенный жест, тот, что подарил мне больше удовольствия, чем я хотела бы признать.

Часть меня, мстительная, злобная часть, которой, как я на самом деле любила притворяться, не существовало, хотела, чтобы Дениз в этот момент прошла мимо нас. Я не злорадствовала бы, не гордилась бы собой, я бы просто улыбнулась и позволила двум моим невероятно красивым конвоирам сопровождать меня.

К счастью для моего эго, она не присутствовала в толпе, которая теперь пульсировала и толкалась в той странной ритмичной манере большой группы скученных в небольшом пространстве людей, в которой они пытались танцевать. Музыка ударила в нас с силой кирпичной стены, пока мы не скользнули на задворки ряда зданий, выстроившихся по ту сторону площади, что бы я смогла заставить себя слышать сквозь шум.

– Не отвечаете? – Сказал Кристофф, останавливаясь у металлической двери, несшей облезлую табличку с названием магазина. Одна из его с шоколадным оттенком коричневых бровей поднялась в насмешливом удивлении. У меня был плохой импульс дернуть ее обратно вниз.

– Я не ухожу от вопроса, я просто не хотела мычать про это перед всеми, – с достоинством сказала я. – Я сбежала от него потому, что он просто ошибался, как и вы двое – он думал, что я была этой особой – Зорей, и хотел жениться на мне.

Алек извлек большой набор ключей и начал ковырять ими в двери.

Кристофф оглядел меня с ног до головы. Я вспыхнула в энный раз за эту ночь, и чтобы предупредить явный комментарий, быстро сказала:

– Вы можете прекратить смотреть на меня так, будто я большой толстый лжец[14], потому что я не такая.

Кристофф с минуту моргал от удивления; потом его лицо напряглось в знакомом подозрительном выражении.

По какой-то причине оказалось, что именно это разозлило меня больше, чем, если бы он явился и обвинил меня в попытке выбить его из колеи.

– Вы можете верить чему хотите, но это абсолютная правда. Леди… как ее звали… Кристьяна, упоминала, что Маттиас и я должны пожениться, так чтобы он мог умереть на моих руках или что-то вроде. Так что вы просто можете сразу стереть этот «вы-настолько-безумны-что-лаете» взгляд с вашего лица.

Алек позади меня начал хохотать. Глаза Кристоффа полыхнули гневом изнутри, и на одну ужасную секунду я подумала, что он собирается ударить меня. Но вместо этого он сделал два шага вперед, прижав меня к стенке магазина.

– Вы имеете хоть какое-то представление кто я, женщина?

– Я знаю, что не нравлюсь вам, и должна сказать, что это чувство взаимно, – сказала я ему, мой живот дрожал, но было ли это от страха или злости, я не была вполне уверена.

Кристофф обернул длинные пальцы одной руки вокруг моего горла, напрягая их в предостерегающем сжатии.

– Я могу убить вас прямо сейчас.

Страх взял верх над гневом, но я не собиралась позволить ему заметить это. Я стиснула ткань своей юбки обеими руками, удерживая себя, чтобы не вцепиться в его запястья.

– Если я та, кто вы сказали, то разрушила бы ваши намерения, – подчеркнула я, игнорируя факт, что мой голос дрожал. – А вы должны были бы объяснить мою смерть Братству.

Медленная улыбка изогнула самые уголки его рта, но, ни сделала ничего, чтобы растопить лед в его взоре.

– Думаю, я наслаждался бы этим.

Мои глаза расширились от очевидной угрозы в его голосе, но прежде чем я смогла запротестовать, Алек прервал.

– Прекрати пугать ее, Крис. Это никуда не годится.

Его пристальный взгляд продолжал сверлить меня еще несколько секунд, и я чувствовала, что тону в волнах гнева и враждебности, что едва ли не накатывали из него. Он прорычал что-то на выдохе и, выпустив меня, повернулся на каблуках и потопал вниз по переулку.

Я свалилась у стены, мои ноги чувствовали себя так, будто были сделаны из тофу[15]. Тотчас же Алек оказался сбоку от меня, поддерживая и всматриваясь обеспокоенным взглядом.

– Вы в порядке, Пия?

– Ага. Ваш друг слегка впечатлительный, не так ли? Думаю, что занятия по контролю над гневом могли бы ему пригодиться, – ответила я, растирая шею, всматриваясь в темный силуэт, исчезающий в тенях.

К моему удивлению Алек защитил своего приятеля.

– Он не любит жнецов.

– Жнецов? – Я перетянула свой взор обратно к нему. – Это то, как призраки все время называли меня. А кто они?

– Жнецы были когда-то Иларги. То есть, технически они все еще и есть, хотя разделились на два типа, солнечных и лунных жнецов. Прежде их называли Иларги, до того как они почти все были истреблены. Позднее… ладно, это долгая история.

– А, Братство Благословенного Света, – сказала я, кивая.

Алек глазел на меня несколько минут до того как ответить.

– Вы знаете Братство?

– Нет. В самом деле, нет. Я раньше сбежала от парочки таких, но это все.

Я думала, он собирается рассказать мне об организации, к которой принадлежали они с приятелем, но вместо этого он сменил предмет разговора.

– У Кристоффа была напарница. Не Возлюбленная, вы понимаете, но женщина, с которой он подумывал сочетаться браком. Анжелика и Кристофф были вместе много десятилетий. Она была первой убитой три года назад. Он не забыл ее смерть. Это все еще преследует его.

– О, как ужасно, – сказала я, сокрушаясь о своих столь грубых действиях к мужчине, который скорбел об утраченной любимой. – Бедняга. Я понятия не имела… мне так жаль.

– Это не оправдывает Кристоффа, за то, что он напугал вас, но это сделано, я лишь надеялся объяснить кое-что о его психическом состоянии, – сказал он, открывая дверь, которую ему удалось разблокировать. Он щелкнул крошечным фонариком, сверкая им по комнате. – Будем надеяться, что мы найдем здесь что-то, что прояснит необычную ситуацию, которая, как вы сказали, схватила вас в тиски.

Мы быстро обыскали книжный магазин, но ничего там не нашли. Алек волей-неволей пролистал бумаги в ящиках старого раздвижного стола, служившего владельцу картотекой, пока я проверяла каждую книгу на полке, где прихватила две мои, проглядывая остатки, в поисках чего-нибудь, что было упрятано внутри любой из них.

Двадцать пять минут спустя мы вернулись к машине, обнаружив там Кристоффа прислонившимся с боку со скрещенными руками, выражение его лица было жестким, но сравнительно нейтральным. Он был молчалив, когда мы приблизились.

– Там ничего не было, – признал поражение Алек. – Но я не сбрасываю со счетов, что сказала нам Пия. Думаю, мы должны расследовать вопрос дальше.

Кристофф подошел ближе, закатив глаза, должна бы я сказать.

– Мы потратили достаточно времени впустую, Алек. У нас несколько часов до рассвета, чтобы добраться до Совета, так как это…

Алек, прервав его, заговорил на немецком.

Я с минуту покусывала нижнюю губу, пока двое мужчин спорили. Я должна была принять собственное решение – или захотеть остаться рядом и попытаться заставить их сделать выводы, или пожелать убраться как можно дальше, далеко от жуткого Кристоффа? Не было никакой гарантии, что в следующий раз он не почувствует желание придушить меня и, что остановится прежде, чем действительно убьет меня.

Непроизвольно мой взгляд перешел к Алеку. Хотя от Кристоффа шел более цельный, внутренний физический призыв, Алек, несомненно, не уступал в отношении наружности. Если и было что-то в нем, что можно признать выглядело лучше, так это выражение лица – оно было теплее и дружелюбнее.

Я подумала о прошлых двадцати пяти минутах проведенных нами вместе в затхлом мраке книжного магазина. Дважды он коснулся меня, когда мы искали, и однажды, когда он склонился выловить клочок бумаги, и его рука прижалась к моей груди. Он извинился и отодвинулся, но я все еще могла чувствовать это ощущение.

Кончиками пальцев я коснулась своей шеи. И тогда снова смогла ощутить стальную хватку пальцев Кристоффа.

Я уныло покачала головой. Даже если бы в Алеке была искра интереса, чтобы вдохнуть в нее жизнь, в целом от этой ситуации было плохое впечатление. Разумная вещь – указал мой приземленный мозг, я должна сейчас уйти, не оглядываясь назад.

Я просто сделала это, не остановившись, чтобы что-то сказать, просто развернулась и помчалась вниз по переулку к освещенной площади, заполненной людьми, которые обеспечили бы мне безопасность. Окрик слышался за мной, но я добралась до толпы, не будучи остановлена, испустив вздох облегчения, в котором было слишком много сожаления, чтобы сделать меня счастливой.

– Второй раз удача, полагаю, – сказала я самой себе, когда шла извилистым путем сквозь пульсирующую толпу к ее центру.

– Мадам! Мадам, пожалуйста, подождите!

Легкий рывок сзади за рубашку, заставил меня взглянуть через плечо. Крошечная француженка, в которую я врезалась ранее, протискивалась меж пар с взволнованным взглядом на лице.

– Это вы, о, я так рада. Я должна поговорить с вами. Это очень важно.

Я испытала такое облегчение, увидев ее, что, скорее всего, кричала.

– Аналогично! Но мы должны выйти отсюда. Я не смогу услышать вас из-за музыки.

– Что?

Я склонилась к ней и повторила предложение. Она кивнула и указала на кафе, куда я отослала призраков. Оно все еще было открыто, обслуживая ночной люд. Я поколебалась мгновение, не желая оставаться на открытом месте, где Алек и Кристофф могли найти меня, но в то же время, не хотела оказаться перед призраками, потому что не приблизилась к решению их проблемы. Наконец, выбрала последнее, как наименее волнительное.

Когда я вошла в кафе, то увидела Карла и Марту, сжавшихся вместе в углу. Они стояли у меня на виду, но я, махнув им в ответ, втиснулась на стул у крошечного столика. Призрака матроса нигде не было видно.

– Кофе? – Спросила я женщину, когда она извлекла зеркальце и изучила свое отражение.

– Нет. Вина!

– Мне нравится ваша мысль, – сказала я, улыбаясь, и попросила у официанта два бокала домашнего красного вина.

– Вы, наверное, думаете, что я очень нахальна, но уверяю вас, очень важно то, что я вам скажу.

– Собственно, я тоже искала вас.

– Искали? – Прервала она, беря бокал вина, предложенный официантом. Она сделала из него маленький глоточек. – Но вы не знаете, зачем я разыскивала вас?

– О, думаю, знаю, – сказала я и улыбнулась, протягивая экземпляр книжки об эпохе Регентства. – Танцующие люди.

Она осела от облегчения, потянулась к нему.

– Вы нашли ее. Я подумала, что она у вас, когда расспросила книжника, и он сказал, что английская леди с вьющимися белокурыми волосами, только что, купила ее.

– Вы понятия не имеете, что у меня за вечерок был из-за этой штуки, – сказал я, роняя книжку в ее руку. – Хотя не думаю, что вы полностью осознаете, во что влезли. Я полагаю, вы – Зоря?

Ее глаза расширились.

– У вас есть Свет?

– Нет. – Я покачала головой. – Но у меня состоялось неподалеку знакомство с людьми, которые обрисовали эту религию и чувствую, что имею право предупредить вас об этом.

– Предупредить меня? – Она удивила меня, рассмеявшись. – Предупредить меня о Братстве Благословенного Света?

– Они – Иларги, не так ли?

Ее улыбка слиняла.

– Нет. Больше нет. Прошло тысячелетие с тех пор, как это название применялось к нам. Мы предпочитаем имя Братство.

– Тогда, кем точно являются Иларги? Каждый раз, когда я упоминаю это имя, люди начинают смотреть насторожено или с испугом.

Она несколько мгновений поигрывала ножкой своего бокала, а ее взор избегал меня.

– Раньше Иларги были братьями моего народа. У них не было света, но они, тем не менее, служили цели. А потом были осквернены и изгнаны, теперь их осталась только горстка. Они стали нечистыми, вы понимаете. Они поедают души.

– Звучит довольно-таки мерзко, – сказала я, волоски на моих руках встали дыбом. – Не удивительно, что все становятся немного странными, когда их упоминают.

– Мои люди пытаются выследить тех Иларги, что остались, но это нелегко. Они коварные, знаете ли? И они скрываются среди обычных людей. Но Братство сильно, так что они не представляют для нас никакой угрозы.

– Здорово, я не знала об этом, – медленно сказала я, с осторожностью подбирая слова, чтобы не оскорбить ее. – Я просто знаю, что люди, которых я встретила сегодня вечером, казалось, были под впечатлением того, что я была вами, и собирались женить меня на исландце по имени Маттиас.

– На Ризничем? – Ее улыбка вернулась, хотя и кривая. – Я не встретилась с ним, но да, мы должны поженится. Это как предполагалось, будет сегодня вечером, но… – она взглянула на свои часы – … теперь слишком поздно. Церемония вместо этого состоится завтра. О, но я все говорю и говорю и даже не представилась. Я – Анники. А вы..?

– Пия Томасон. И не могу выразить, насколько я рада, что вы нашли меня. Если бы мне пришлось объяснять этим вечером несколько большему количеству людей, что я не Зоря, то думаю, мне понадобилась бы комната с мягкими стенками[16]. Призраки тоже будут взволнованы, увидев вас, хотя один из них блуждает рядом в поисках рома. Я так поняла, они нуждаются в помощи, чтобы отправиться куда-то.

– Думхи? Вы видели кого-то? Ах, но это и ожидалось. – Она опустила бокал с вином, ее улыбка увяла. – Это одна из обязанностей Зори, понимаете ли. Мы зажигаем свет, что озаряет дорогу умершим.

– Я сделала такой же вывод. Лучше вы, чем я, хотя должна сказать, что Карл и Марта походят на довольно приличных людей. Ээ… призраков. Но все-таки я уверена, они будут рады узнать, что вы сможете помочь им.

– Это – работа Братства. Я буду светом, который ищут потерявшиеся, – просто сказала она.

Я потягивала свое вино.

– Это наверное за гранью того, что я могу спросить, но вы не находите, что люди Братства немного слишком… ладно, из-за отсутствия лучшего слова, эксцентричные.

Она нахмурилась с легким выражением неодобрения.

– Эксцентричные? Что вы знаете о Братстве?

Я покачала головой.

– На самом деле немного, ничего кроме связи с северным сиянием и Луной.

– Свет – это сила Луны, – сказала она на полном серьезе. – Но я вижу это не то, что тревожит вас больше всего. Вы боитесь Братство?

– Не боюсь, просто немного тревожусь, – подстраховалась я, не упоминая, как Кристофф угрожал мне.

Она с минуту молчала, потягивая вино, перед тем как податься вперед.

– Вы – мирянка.

Я была немного озадачена комментарием. Она что, просто оскорбила меня?

– Вы не из нашего мира, но у вас добрые глаза и вы видели сегодня вечером такое, о существовании чего большинство людей никогда не узнает. Я расскажу вам о Братстве так, чтобы вы поняли, почему они эксцентричные. В мире есть тьма. Вы чувствуете ее, не так ли?

– Вы имеете в виду террористов и все такое? – Спросила я, сбитая с толку.

– Нет, они часть мирского общества. Я говорю о настоящей тьме – Темных, как их называют, хотя они больше известны, как вампиры.

– Вампиры! – Мой импульс рассмеяться умер от взгляда на ее серьезное лицо. Несомненно, она верила в то, что сказала… или она была очень хорошей актрисой, пошедшей на большие неприятности, чтобы сбить меня с толку.

– Да. Им не нравится это выражение, так как люди боятся вампиров, и они хотят, чтобы мир смотрел на них как на жертв, а не как на злобных убийц, которыми они являются, но вы не должны позволить себе быть одураченной. Они рождены во тьме и несут ее внутри себя, распространяя свое зло как болезнь. Знаете, у них нет душ?

Я моргнула пару раз и покачала головой.

– Это так. Они рождаются без них, проклятые так, как прокляты демоны, но они не так явно несут смрад Абаддона.

– Абаддон это… ад? – Догадалась я.

– Более или менее, да. Вампиры существуют с начала эпохи людей, надеясь господствовать над ними, заражая своей тьмой, пока весь свет не уйдет из мира. Братство пытается разгромить их, уничтожить их зло, очистить мир от отравы, которую они используют для невинных людей.

– Милый Боженька, – сказала я, видя истину, сияющую в ее глазах. – Как это может продолжаться и никто в – как вы это назвали? – мирском обществе не знает об их существовании?

– Темные очень умны, – сказала она, садясь обратно. – Они смешиваются со смертными, маскируясь так, чтобы их зло не было обнаружено, пока не стало слишком поздно. Но дети Света существуют сквозь века, находя их и очищая от тьмы.

– Ничего себе, – сказала я. – Я только… полагаю, я ошеломлена, что это происходило вокруг меня, а я понятия не имела. Вампиры! Мы говорим о той же самой ерунде, верно? Постойте – говорим о сексуальных вампирах типа Френка Ланджелла[17], соблазняющих женщин, или задоголовом, пугающем Гэри Олдмане – парне, убивающем людей?

Анники нахмурилась.

– Я не знаю о тех пугающих задоголовых людях, о которых вы говорите, но уверяю вас, нет ничего романтичного в Темных. Они бессердечные, бездушные злодеи, которые хотят только своего господства над смертным миром. И их почти невозможно убить.

– В самом деле? Так старый добрый кол в сердце – это заблуждение? – Спросила я, зачарованная вопреки ужасающей теме.

– Это значительно замедлит его, да, но не обязательно убьет, если это было сделано без использования силы Света.

– Солнечного света? – Спросила я, вспоминая о тайнике с Баффи и Ангелом на DVD, находящемся рядом с моим телевизором.

– Они горят намного лучше, чем смертные, но это займет массу времени – выставлять их на солнечный свет, чтобы причинить больше, чем неудобство. Они не сгорают во вспышке, как показано в кино.

– Ха. А что причиняет, вы знаете об этом? Святая вода?

Она покачала головой.

– За столетия Братство разработало лучший способ уничтожить их зло. Но мы не бесчувственные, бессердечные убийцы как они – мы призываем Свет, чтобы очистить Темных, очистить их ритуалом, что дарует им скорее искупление, чем проклятие.

– Святой Иосафат[18], – сказала я, слегка дрожа и потерев гусиную кожу на руках. – Я и понятия не имела. Не удивительно, что люди Братства были так беспощадно решительны. А где именно вы сталкивались со всем этим?

Слезы хлынули из ее глаз.

– Моя сестра, Сара… она была последней Зорей. Она… она была убита две недели назад, скорее всего, Темным. Они нашли ее с…

Она тяжело прислонилась к стене, добывая из своей сумки бумажный носовой платок.

– Мне так жаль. Я понятия не имела. Пожалуйста, не терзайте себя, рассказывая мне больше, – сказала я, чувствуя себя ужасно неловко.

– Нет, все нормально. Сара хотела бы, чтобы люди знали, как отважно она отдала свою жизнь во славу Света. – Она издала резкий короткий смех. – Некоторые люди зовут нас жнецами, знаете ли. Жнецы[19]. Как будто это все что мы делаем.

– Сожалею, – снова промолвила я, не понимая, что еще можно сказать.

Она промокнула нос и глаза, и сделала усилие, чтобы вернуть контроль над собой.

– Когда я услышала, что Сара убита, то была уничтожена, понимаете? Но потом Зенит сказала мне, что я займу ее место.

– Кто?

– Зенит. Этим титулом именуют особу, которая нас возглавляет. Так как меня не было с Сарой, когда она умерла, я не могла принять от нее камень. Зенит сказала мне забрать его здесь, до того как я отправлюсь на ритуал сочетания с Ризничим, но я была в ужасе от указаний и потеряла информацию, где найти камень. Но теперь вы нашли его для меня, так что я могу подняться на борьбу, там где ее оставила Сара.

– Вы в самом деле поразительный человек, – сказала я, все еще потирая руки. – Я не уверена, что была бы способна сделать что-то настолько самоотверженное.

Она подарила мне дрожащую улыбку.

– Вы – не обычная смертная, Пия Томасон. Я чувствую это в вас. Я не сомневаюсь, из вас получилась бы просто прекрасная Зоря.

– Здорово, к счастью, мы не должны проверять такую щедрую оценку.

Анники забормотала, соглашаясь, когда мельком взглянула на часы.

– Вы, должно быть, хотите пойти, встретится с вашими и увидеть будущего муженька, – сказала я, кладя пару монет на стол, прежде чем собрать свои вещи и встать.

– Да, уже поздно, но я надеюсь найти их прежде, чем взойдет солнце. – Она пожала мне руку. – Спасибо вам за такое осторожное хранение камня, Пия. Вы действительно благословлены Светом.

– Благодарю, – сказала я, задаваясь вопросом, готовилась ли я весь день, чтобы совершить свой хороший поступок. Почему-то возвращая свои мысли к моим действиям вечером, я чувствовала, что нет. – Удачи с вашим сражением. О, призраки! Здесь двое в углу, вон там. Карл и Марта. Хотите, чтобы я представила их вам?

– Нет еще. Я вернусь к ним, как только увижусь с Братством. Может быть, Свет продолжит сиять для вас, – сказала она, помахав на прощанье, когда поспешила в смутные сумерки.

Я мельком взглянула в угол, где находились призраки, когда мы вошли в кафе, но они ушли. Я задавалась вопросом, оставили ли они поиски своего пути, но решила, что теперь это проблема Анники.

Я проделала путь из кафе в замедленном темпе, обдумывая все, что она мне сказала. Я разглядывала людей вокруг, прогуливающихся по краям площади, центр которой все еще был переполнен танцующими. Вампиры! Блуждают рядом, претворяясь людьми! Кто бы знал!

– Пия! Какая удача!

Изумленная, я крутанулась вокруг, однако знакомый голос выкрикивал мое имя.

– Здесь!

Мое сердце упало, когда Дениз расчистила дорогу ко мне, утвердив одну руку на рукаве лысеющего мужчины с усами как руль у велосипеда. Взгляд отчаяния был в его глазах, которому я полностью сочувствовала.

– Это – Свен. Или Ларс. Или что-то вроде этого.

– Оскар, – сказал мужчина, награждая меня слабой улыбкой.

– Приятно познакомиться.

– Все еще одна? – Спросила Дениз, притворно оглядываясь. – Оу. Что ж, действительно очень жаль.

Я воздержалась от любых резких ответов и просто улыбнулась легкой улыбкой.

– Я так устала, что наверное это к лучшему. Думаю вернуться в гостиницу.

– Ночь еще молода, – сказала Дениз, хватая Оскара обеими руками и буксируя себя к нему. – Но поступай, как считаешь нужным. Думаю, что если бы я была в твоих туфлях, то тоже, скорее всего, была бы одна.

Я наградила ее жертву сочувствующей улыбкой и оставила Дениз с ее злорадством, думая с удовольствием, как бы изменилось выражение ее лица, если бы она узнала о двух мужчинах, с которыми я провела последний час, не упоминая о странном, но теперь, по-видимому, истинном предложении жениться от Маттиаса.

– Вот ты где! Мы искали тебя повсюду. Ты собираешься в гостиницу? – Рука опустилась на мою руку, но это была не твердая, непреклонная хватка Кристоффа.

Магда появилась из толпы, ее лицо покраснело, а в черных глазах плясали чертики. Следом за ней шел сопровождающий – Реймонд-турист, ожидание в его взгляде ясно показывало, как он предполагал закончить свой вечер.

– Да. Если честно, я немного устала.

– Мы можем вместе взять такси. Если оно здесь есть, – сказала Магда, смеясь, когда мы то сливались, то выходили из толпы в сторону оживленных улиц. – Думаю, каждый житель Исландии этой ночью здесь!

– Несомненно, любой в этом городе, – согласился Реймонд. – Посмотрю, смогу ли я найти для вас, леди, какой-нибудь транспорт.

Магда послала ему звучный воздушный поцелуй, беря меня за руку и медленно шагая со мной к краю площади. Я только в пол уха слушала ее легкомысленную болтовню о том, сколько веселья было у нее и Рея во время торжеств, большая часть моего внимания тратилась на осмотр людей шатающихся вокруг, но я не заметила чего-то, что напоминало клыкастых, смертоносных вампиров.

Я сидела, молчаливо созерцая вечер, когда такси, которое Рей нашел, со свистом несло нас на вершину городского холма, где находилась наша гостиница. Я подумала, что мы проехали мимо улицы, которая вела к церкви, где я была раннее, но слишком отвлеклась, чтобы обратить на это больше внимания. Не упоминая факта, что мой мозг начал ощущать нечеткость по краям. Магда безостановочно болтала, и, к счастью, требовались самые минимальные ответы для поддержания беседы.

– …такой знаменитый, что я никогда не могла предположить что-то столь прекрасное в стране, в названии которой не звучит ничего кроме льда и снега. Это определенно лучшие деньги, которые я потратила, – сказала Магда, стреляя в Реймонда озорным взглядом. – Надеюсь, что ты так же хорошо провела время, несмотря на эту стервозную Дениз. Она просто ужасна, не так ли? И ты видела беднягу, которого она заполучила в свои когти? Этот мужчина понятия не имел, как ему быть, когда она заметила его в одиночестве. Я хотела предупредить его, но как? Он – взрослый человек, и, конечно, должен быть в состоянии сказать ей, что его не интересует то, что она предлагает.

Воспоминание о почти идентичных словах, направленных на меня, заставило неловко скорчиться на сиденье. Это то, чем я являлась для такого как Кристофф? Отчаявшаяся, изголодавшаяся по мужчине женщина, которая испытывает недостаток в самоконтроле? Я бы свернулась в униженный шар, но мысль об улыбке Алека и тепле в его глазах придала мне немного мужества. Его друг думал, что я была наихудшим сортом нахалки – но какое это имело значение, когда у Алека было лучшее впечатление обо мне?

Что за глупые мысли.

– Вовсе не имеет значения, что они думают, – выговаривала я себе, выбираясь из такси.

– Нет, конечно, не имеет, – сказала Магда, спокойно подымаясь по ступеням к входу в гостиницу. Она приостановилась, стрельнув в меня заговорщицкой улыбкой, пока Рей расплачивался за такси. – У тебя что-то на уме, Пия, дорогая. Или я должна сказать кто-то?

Мои щеки вновь стали горячими, и я прокляла мои ирландские гены, которые позволяли любому видеть каждый мой румянец.

– Это был интересный вечер. Фактически раскрывающий глаза.

– А, такой, вот оно как? Хорошо, я не сомневалась, что все наладится. Готов немного снять напряжение, Рей?

Я оставила их хихикать и красть поцелуи, а сама проделала путь в свою комнату, эмоционально опустошенная вечерними приключениями.

Глава 4

– Мог бы этот день достать меня еще больше? – Спросила я свою пустую комнату, когда, закрыв дверь, прислонилась к ней и осела от последствий слишком большого количества эмоций, испытанных за слишком короткий промежуток времени.

– Это риторический вопрос, или признак твоей чересчур большой усталости для того, чтобы исполнить главную роль в моих фантазиях? – Спросил мужской голос, заставивший меня завизжать и вцепиться в от испуга дверь.

Алек вышел из ванной. Голый Алек. Совершенно голый Алек. Я смотрела на него в абсолютном удивлении.

Он на мгновение приостановился, подчеркивая позу, которую я не могла не одобрить.

– Я напугал тебя? Казалось наиболее благоразумным позволить себе это и подождать тебя тут, чем поднять по тревоге практически всех в гостинице, из-за того, что я искал твоего общества.

Я все еще пялилась.

– Пия? – Довольное выражение мелькнуло на его лице.

– Хмм? – Мои глаза блуждали по его телу. Я ощущала себя немного распутной, так явно глазея на мужчину, лишь потому, что он вышел сюда из моей ванной. Конечно же, он планировал, что я буду пялиться.

– Ты так пристально смотришь.

Я глотнула пару раз, перед тем как смогла сказать.

– Знаю. Мне жаль. Я, кажется, не могу остановиться. Я пытаюсь, но ты голый. Ты весь. Я имею в виду, по-настоящему голый.

– Да, я. Я… ээ… понимаю, что мы расстались в не совсем приятной манере. Надеюсь, ты не будешь держаться решимости Кристоффа и искать против меня правосудия.

– Правосудия? Он ищет этого для вампиров?

Алек улыбнулся. Это была, реально, очень хорошая улыбка, которой я сильно порадовалась.

– Мы работаем вместе, но могу заверить, я не собирался тебе вредить. Фактически, как раз наоборот, – сказал он, слегка покачав бровями.

– Здорово… я вроде как думала, что ты, ну, вознамерился смыться от меня, когда мы были в книжном магазине, – сказала я, настойчиво пытаясь удержать глаза от блуждания. Это было нелегко. – Я скорее подумала бы, что Кристофф собирался утащить меня куда-то, несмотря на факт, что я не та персона, которую вы ищете.

– А, но откуда ты знаешь, что это не ты? – Он сделал несколько шагов ко мне с вспышкой в глазах, от которой мои ладони внезапно вспотели. Его руки взяли в горсти мои груди. – Откуда ты знаешь, что ты не та, кого я ищу?

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что я не того сорта девушка и не заинтересована в нем, и он может просто взять свое крайне великолепное тело к чертям, но мысль о том, чтобы сказать что-то настолько явно нелепое, оставила меня с желанием взорваться истерическим смехом.

– У тебя действительно впечатляющий член, – услышала я, что сама сказала, и тотчас же захлопнула рукой рот, потрясенная, что могла сболтнуть не подумав.

Его бедра потерлись об мои.

– Я рад, что ты так думаешь. Я, само собой, излишне оптимистичен насчет него, но естественно пристрастен. Ты хотела бы коснуться его?

– Я солгала бы, если бы сказала, что это вдруг оказалось не в верхушке моего суматошного списка. Гм… ты не возражал бы, если бы я спросила, как ты нашел меня? И не собирается ли Кристофф ворваться сюда в какой-то момент и велеть тащить меня прочь, словно я Зоря?

Его большие пальцы мелькнули по моей груди, заставляя меня задыхаться.

– Давай оставим дискуссию обо всем этом на потом, ладно? Что касается твоего первого вопроса, я последовал за твоим запахом, твоим сладостным, женственным ароматом.

Я уставилась на него в полнейшем одурении.

– Я так и думал, что ты не купишься на это, – сказал он с кривой улыбкой и фальшивым вздохом. – На самом деле, я взял это, пока мы обыскивали магазин.

Он протянул мне проспект гостиницы с картой местности, который я получила, когда группа регистрировалась.

– О. Так ты действительно хотел оказаться здесь? – Спросила я, находя сложным поверить в эту идею.

Тень сомнения промелькнула на его лице.

– Я неправильно истолковал признаки? Я думал, ты также заинтересовалась мной, как я тобой.

Он не мог быть серьезен. Или мог? Он на самом деле не имел в виду то, что я думала, он подразумевал, не так ли?

Я стукнула затылком по двери пару раз, только чтобы прочистить паутину, что так явно опутала мой мозг.

– Пия? Ты в самом деле так смущена, что пытаешься убиться до бесчувствия? – Спросил он, глазея на меня в манере, что была определенно не романтического характера.

– Нет, просто пытаюсь привести в порядок свои мозги. Алек, я… я… о, черт. – Я бросила попытки рассуждать и кинулась на него. Как я упоминала, даже при сильном напряжении воображения меня нельзя было назвать хрупкой, и сила, с которой я врезалась в него, отправила нас обоих неуклюже двинуться назад, пока мы не наткнулись на кровать, на которую плюхнулись в путанице рук, ног и одного чрезвычайно обнаженного члена.

Он засмеялся, когда я забормотала извинения, его руки настойчиво обхватили меня сзади, удерживая на месте.

– Мне так жаль! Я поранила тебя? Раздавила? Ты можешь дышать? О, милый Боженька, я убила тебя!

– Ты не поранила меня, и я просто великолепно могу дышать. Знаешь ли, требуется намного больше, чтобы навредить мне, – ответил он, его голос опять потеплел и наполнился чувственным обещанием.

Я подняла себя с его груди, так, чтобы смочь взглянуть на него вниз, хорошо сознавая, что оседлала его в манере, которая вероятно являлась толкованием настоящего секса, если бы я не была полностью одета.

– Я сплю, не так ли? Я ударилась головой о дверь, когда вошла, и все это мне чудится.

– Уверяю тебя, я совершенно реален. – Снова засмеялся он, и вдруг я оказалась на спине, с его теплой грудью у моих рук, когда он нагнулся и поцеловал кончик моего носа. – Я займусь этим, ты же не против, в конце концов, несмотря на моего друга, охотнее принявшего бы меры, чтобы задержать тебя.

Он соскользнул с меня. Я не смогла не выдать смущенную гримасу.

– Я раньше говорила тебе, что я не Зоря…

– Ш-ш-ш. – Остановил он меня, приложив палец к моим устам. – Тебе не нужно заявлять о своей невиновности передо мной, любовь моя.

Мои брови поползли вверх от обеих вещей: его слов и нежности.

– Я верю, что ты та, кто сказала, ты есть, Пия. Это Кристофф все еще питает подозрения вопреки моим усилиям, но у тебя не должно быть никакого страха, что я позволю ему действовать против тебя. Ты слишком искренняя – твой вкус сладок, как мед – чтобы вводить нас в заблуждение, как ему кажется.

Я вздохнула с облегчением.

– Я так рада, что ты видишь правду, но я говорила, что встречала Зорю раньше…

Он снова остановил мои разглагольствования, на сей раз губами в очень долгом, очень жарком поцелуе.

– Мы решили не говорить о Кристоффе или Зоре. Эта ночь для нас.

В моем мозгу, как белка в колесе все крутились какие-то мысли, многие из которых были об оценке его способности целоваться.

– Это похоже хорошая идея, хотя должна сказать, что я вообще-то не бросаюсь на мужчину, которого только что встретила.

– А, – сказал он, поднимаясь. – Я думал, что это могло бы стать проблемой. Вот почему принес с собой немного выпить.

Он побрел в ванную. Я восхитилась видом его спины, когда он сделал это, потом выбралась из кровати и побежала к зеркалу рядом с дверью.

– Ты любишь шампанское? – Донесся его голос из ванной, вместе со звуками хлопнувшей пробки.

– Люблю! – Сказала я, хватая щетку и быстро расчесывая волосы. Я скривилась на свое отражение, потом быстро покопавшись в своей сумке, извлекла коричную жевательную резинку и жевала ее на извращенной скорости, пока мысленно пробегала по списку существенных проблем. Слава Богу, я купила абсолютно новое нижнее белье для этой поездки, не желая стирать заношенные и несколько потрепанные вещи, которые обычно носила. Но мысль о нижнем белье подняла весь ужас заново – я не могла позволить ему увидеть меня в нем, а тем более обнаженной.

– Хорошо. У меня к тому же есть клубника, но думаю, что мы оставим ее на потом. Ах, приятно охлажденное. – Звенящий звук сопроводил тихий металлический лязг, когда Алек ставил бутылку обратно в то, что я полагала, было ведерком для льда. Я выплюнула резинку в мусорную корзинку, моля, чтобы мое коричное дыхание не было слишком очевидным, потом задрала рубашку, чтобы воткнуться в нее носом и сделать несколько озабоченных вдохов. Я не смогла учуять ничего неприятного, но у меня была масса ходьбы, не упоминая бегства от разных людей. Возможно, я просто не заметила менее чем пряные запахи? Быстрое прикосновение к флакону с духами позаботилось там об этом.

– Кроме этого, может принести немного льда? – Спросил Алек, все еще из ванной.

– Льда? – Здесь было слишком светло, действительно слишком светло. Хотя я включила только один светильник, когда вошла в комнату, Алек включил все остальные, делая большую комнату освещенной так, что каждая выпуклость, каждый кусочек толщины был бы резко высвечен. Я промчалась по комнате и выключила все светильники, кроме единственного у кровати, того, о котором я позабочусь так скоро, как только получу от него пару бокалов с шампанским в них.

– Что ты имел в виду насчет льда?

– А. Не интересуешься этим? Некоторым женщинам не нравится. Ладно, впрочем, мы пойдем более традиционным путем, не так ли? – Послышалось звяканье кубиков льда ударившихся о раковину, когда он выкинул их.

– Что ж – дыхание, подмышки, нижнее белье, отвислые части… о, милый Боженька, противозачаточные! – Я рванула через комнату к своей сумочке и, вывалив все на кресло, начала отчаянно перебирать содержимое, пока не обнаружила небольшой пакетик собранный мной, включающий противозачаточные таблетки, презервативы, в большем количестве, чем я думала возможным истратить в трехнедельной поездке. Пакетики с презервативами были соединены в одну длинную ленту, которую я наметила разделить по одному, но еще не нашла времени для таких тонкостей. Зажав ленту, я заколебалась, волнуясь о своем нижнем белье.

– Не хочешь, чтобы я зажег пару свечей? Я вижу, тут есть несколько.

Должна ли я оставить на себе трусики? Хотя я не имела большого опыта в соблазнении, время от времени у меня были связи, и я отчетливо помнила один раз, когда у моего партнера случилась совершенно неловкая попытка стащить мое нижнее белье. Возможно, я должна снять его сейчас, спасая Алека от неприятностей. Но, конечно же, он обратит на это внимание, и тогда какое мнение у него будет обо мне?

Образ поднялся у меня в мозгу – пораженное выражение лица Кристоффа, когда я обратилась к нему в парке. Я знала, что Алек подумает: только бесстыжие девицы шатаются по округе иностранных городов без своего нижнего белья, набрасываясь на ничего не подозревающих мужчин.

– Мне хорошо и без свечей, спасибо.

Я метнулась обратно к кровати и забила презервативы под подушку, готовя себя к тому, что я надеялась, было той самой позой, которую я только что принимала.

Алек появился с запотевшей бутылкой в одной руке, двумя бокалами в другой и многообещающей улыбкой.

– Вот ты где, моя богиня. Как соблазнительно ты выглядишь, хотя не думаешь, что ты немного слишком одета для такого случая? В конце концов, я принял неформальный стиль одежды, не считаешь, что тебе было бы правильно сделать то же самое?

– Несомненно. Но… ээ… после того как мы выпьем немного шампанского, ладно? – Сказала я, сдвигаясь назад, так чтобы он мог сесть рядом со мной.

Он нахмурился, переведя взгляд с бутылки и бокалов на меня.

– Я думал, возможно, мы сохраним его на потом, – сказал он, опуская их прежде, чем вдруг потянуть меня на ноги. – Я голоден, прекрасная Пия, и только ты можешь утолить мой голод.

Я бы бросила вызов любой женщине, которая будучи в моей обуви не растаяла бы от этих слов. И я таяла, по всему его телу, обвиснув на нем, слишком пораженная своей удачей, чтобы сделать что-нибудь еще. Руки Алека были повсюду, пока я прижалась неуклюжим поцелуем к его ключице, его рот энергично покусывал мою шею, и почему-то, мои руки нашли путь вниз к его члену, который перешел от бездействия в активное состояние в последние несколько секунд.

– Вот именно, моя дорогая, коснись меня, не стесняйся. Я для твоего наслаждения, как и ты для моего.

Его руки были на моей груди, спине, уговаривая мои бедра раскрыться так, что бы я могла оседлать его ноги, и он вонзился бы в меня, и его рот, жаркий как пламя, все время был на моей шее. Мои пальцы исследовали одинаково горячую плоть меж моих рук, заставляя изумляться, что такая обычная вещь, как кусочек кожи или ткани могла принести нам обоим так много удовольствия.

– Грехи святых, – простонал Алек, его бедра задвигались, когда я погладила его более смело. – Да, именно так, любовь моя. Ты сводишь меня с ума, Пия. Боюсь, я должен… должен…

И тогда он укусил меня, сильно укусил, когда достиг кульминации. Я на мгновение вздрогнула от боли, но он, должно быть, понял, что действовал чуточку слишком грубо с любовными укусами, боль которых ослабла почти тот час же. Его стон затих, когда он сжал меня крепче, его пальцы впились в мои руки, а бедра толкнулись еще три раза до того, как остановились.

– Во имя святых, женщина, – пробормотал он в мои волосы, когда ловко попятился со мной в сторону кровати. – Если бы я сказал, что у меня никогда ничего не было лучше этого, ты, вероятно, расхохоталась бы, но это правда. И теперь, дорогая Пия, ты должна позволить мне ответить взаимностью.

Я была странно ликующей и пустой одновременно. Это было, признавалась я самой себе, когда Алек осторожно стянул кремового цвета льняную блузку через мою голову, с некоторым количеством гордости, имевшейся во мне, так сказать, хорошей ручной работеъой, но тут была и явная нехватка в… ладно, отсутствие. Я гадала над своим недовольством, таким направлением развития событий, пока не поняла с ужасом, что Алек тащит мою, теперь уже испачканную юбку, вверх.

– Нет, я сама сделаю это. Это немного… ээ… мерзко. Почему бы тебе не забраться в постель, а я просто сбегаю в ванную и сниму ее, не создавая больше кутерьмы.

Глаза Алека были наполнены покаянной болью.

– Ты ранишь меня, дорогая. Но я понимаю твою точку зрения – я был несколько более возбужден, чем думал. Естественно, я возмещу тебе загубленную юбку. Позволь снять ее с тебя, и мы продолжим.

Смущение затопило меня, оставив мое лицо пылать.

– Знаешь, в этом, действительно, нет необходимости. Я просто…

– Это совершенно необходимо, уверяю тебя, – сказал он, с волчьей ухмылкой. – Я буду крайне наслаждаться, раздевая тебя.

Я хотела бы умереть прямо здесь на месте, но в равной степени, я хотела испытать все удовольствие, что обещали его глаза. Желание взяло верх над стыдом.

– Хорошо, но ты должен сначала погасить свет.

– Погасить свет? – Легкая хмурость появилась меж его бровей.

– Ты собираешься заставить меня сказать это, не так ли? Прекрасно. Я смогу выдержать немного больше унижения. Я не хочу, чтобы ты видел меня обнаженной, о'кей?

Он мельком глянул вниз на мои груди, на бесстыдных нахалок, едва сдерживаемых лифчиком.

– А. Я начинаю понимать. Ты стесняешься своего тела и думаешь, что я найду в нем изъян.

– Ладно, ты должен признать, что во мне есть много к чему придраться, – прямо сказала я, кивая в сторону света. – Если бы ты просто выключил его, я пошла бы сбросила юбку, и мы могли бы здесь продолжить.

К моему чрезвычайному и полному облегчению, он сделал, как я просила, его смех заполнил вдруг потемневшую комнату, когда он выключил свет. Шелест простыней последовал за: – Тебе нечего бояться, уверяю тебя, но если это заставит тебя почувствовать себя лучше, я удовлетворюсь пиром для других моих чувств.

Пока в ванной, так быстро как возможно, я сбрасывала остатки своей одежды, я осуществила еще одну быструю проверку всего, что было доступно, желая срочно почистить зубы и не сделать чего-то, что разрушило бы то, что, несомненно, собиралось стать лучшим вечером в моей жизни.

Алек хихикал, когда я вслепую нащупывала путь к постели, приостановившись и с минуту попрыгав на одной ноге, когда ударилась пальцем ноги о кроватную раму.

– Ты любительница подразнить, Пия Томасон. Но такое восхитительное поддразнивание, я не могу пожаловаться на твое решение довести меня до безумия от желания. А, вот ты где.

Он был теплым и мужественным, и в значительной степени соответствовал описанию любого воображаемого мужчины, которого я когда-либо представляла. Я скользнула в постель рядом с ним, скрестила пальцы, чтобы он не настаивал пощупать все мои пухлые места. Мужчинам нравятся груди – может быть, если я смогу удержать его интерес на них, он не обратит внимания на мой живот, бедра и насколько большим был мой зад.

– Что у нас здесь есть? Соски? Как очаровательно. – Прежде чем я смогла указать ему на соответствующие места, он погрузился в мою грудь, его руки пощипывал, трогали и вообще прямиком принялись за дело.

– Тебе нравится это? – Спросил он, и я подпрыгнула на кровати, когда он взял один сосок в рот и прищемил его меж зубов.

– Милый Боженька на небесах! – Заорала я, прижимая его голову.

– Я приму это как да. – В его голосе был смех, когда он обратил внимание на другую грудь, а одна его рука начала продвигаться ниже. Я втянула живот, но беспокоиться было не о чем – его рука продолжила дрейфовать ниже, пока он не достиг мест южнее.

– Мне жаль, но я не пользуюсь воском[20], – внезапно выпалила я, обмерев. Что если все европейские женщины были там безволосыми или, по меньшей мере, подбриты? – Я однажды пробовала эпиляцию в зоне бикини, когда моя подруга собралась замуж, и она умоляла меня попытаться с ней, но я почти отключилась от боли и поклялась никогда не делать чего-то вроде этого вновь.

Его рука, которая на мгновение остановилась, когда я бормотала, раздвинула мои ноги.

– Ты ведешь самый занятный постельный разговор, Пия. Уверяю тебя, я не потрясен или в ужасе. И, пожалуйста, расслабься, любовь моя. Твои ноги напряжены, как у канатоходцев.

Я сделала над собой усилие, решив расслабиться и просто наслаждаться поездкой, задаваясь вопросом, должна ли я поднять тему презервативов сейчас, или подождать пока дела не станут немного горячее. Я полагала, что у Алека займет некоторое время, чтобы вернуть работоспособность, так что это могло подождать.

Это было моей последней связной мыслью, когда его пальцы погрузились в чувствительные зоны, а язык в то же самое время кружил по одному нежному соску. Его пальцы танцевали, когда я корчилась на кровати, руками вцепившись в его плечи, пока он поднимал меня по спирали все выше и выше. Не заняло много времени послать меня в полет, и у меня было ужасное ощущение, что я выкрикивала что-то совершенно неуместное, пока мое тело было готово взорваться новой волной удовольствия.

Его смех коконом обернулся вокруг меня, пока я приходила в чувство.

– Ты так сильно реагируешь, моя обожаемая. Это творит чудеса с моим эго.

Я, было, собралась сказать ему, что не было никакой нужды для его эго сомневаться в его способностях, когда он перекатил меня на мою сторону и прижался сзади, его дыхание легко касалось моего уха, когда он проговорил:

– Я рад, что нашел тебя, Пия. Рад больше, чем ты даже можешь себе представить.

Я лежала немного смущенная, прислушиваясь, как его дыхание выровнялось и, в конечном счете, упало до сонного ритма. Мои эмоции были в смятении, разочарование поднимало уродливую голову. Несмотря на оргазм, я чувствовала себя так, будто все приключение закончилось слишком резко, как если бы оно было не завершено.

– Не будь смешной, – прошептала я самой себе. – Только то, что тебе не потребовался презерватив, ничего не значит. Он мужчина и они не могут делать эти вещи так часто, как женщины. Будь счастлива, что он просто не скатился и не заснул, как только получил удовольствие.

Слова имели смысл, но, тем не менее, внутри ощущалась пустота. Возможно, у Алека были интимные проблемы. Возможно, он устал и просто не имел достаточной выносливости этим вечером. Возможно, он один из тех «один-раз-за-ночь» парней, и это было так.

– Прекрати искать недостатки у бедного мужчины, – проворчала я и прильнула к нему спиной, наслаждаясь ощущением теплого тела, прижавшегося ко мне сзади.

Кроме того, у меня есть еще два дня в Исландии. Так что будут и другие возможности.

Глава 5

Воспоминание об ужасах утреннего дыхания заставило меня держать рот накрепко закрытым, когда я перекатилась, чтобы посмотреть, проснулся ли Алек. К моему крайнему разочарованию – и если быть совершено честной, то и большому облегчению, так как я ломала голову, как попасть в ванную, не заработав с его стороны полноценный осмотр своей задницы – кровать была свободна от безумно красивого зеленоглазого мужчины.

– Дерьмо, – вслух сказала я, когда насторожив уши, вслушалась в звуки из ванной. Их не было, но дверь ванной была закрыта.

– Доброе утро, – оптимистично позвала я, пока выуживала свой купальный халат из ближайшего кресла и надевала его, прилаживая так, чтобы он покамест оставлял некоторую щель, показывая, почти не скрывая, аппетитные части. – Надеюсь, ты ничего не имеешь против того, что я одна из тех достающих по утрам людей. Я пыталась быть менее бодрой с утра, но боюсь, ничего не могу с этим поделать. Я только закажу нам что-нибудь на завтрак, о'кей?

Возражающих комментариев не последовало, так что я позвонила в обслуживание номеров и заказала на двоих перекусить.

– На завтрак кофе или чай, Алек? – спросила я, удерживая трубку одной рукой.

Я нахмурилась после еще одного мгновения тишины.

– Мадам? – Напомнил мне человек из обслуживания.

– Гм… как насчет одного кофе и одного чая, – сказала я, чтобы покрыть оба пункта, потом повесила трубку и пошла к двери в ванную. – Алек? Ты предпочитаешь кофе или чай?

В ответ я не услышала даже шума бегущей воды. Оттуда шел слабый царапающий звук, и что-то вроде странного шороха заставило меня внезапно запаниковать. Что если он поскользнулся и ударился головой о стойку?

– Алек, с тобой там все в порядке?

Мой вопрос встретило молчание, вдруг тишина была разбита звуком походившим на скулеж.

– Я вхожу. Надеюсь, ты не возражаешь, но если ты поранился, или застрял, или что-то вроде, я смогу помочь.

Комната выходила на юго-восток, и я знала из предыдущих рассветов, что она будет наполнена через потаенное окно утренними солнечными лучами. Я медленно открыла дверь, вздохнув с облегчением, что не увидела никакого мужчины, сгорбившегося в ванной, раненного или застрявшего. Облегчение тотчас же превратилось в ужас, когда дверь качнулась, полностью открывшись.

– О, милый Боженька! – Моя кожа пошла мурашками, я ринулась вперед при виде окровавленного тела, лежащего, сползши, у шкафчика рядом с раковиной, с рукояткой ножа, торчащей из груди. – О, мой Бог!

Тело не было мужским – это была женщина. Женщина, чьи глаза чуть приоткрылись, когда я присела на корточки рядом с ней, колеблясь, что я должна сделать. Вокруг было слишком много крови, забрызгавшей стену и дверь напротив, расплескавшейся по полу, раковине и стеклу душевой кабины.

– Не двигайтесь. Я вызову скорую, – сказала я женщине, потом вгляделась повнимательнее и тогда поняла, что знаю ее. – Анники?

Она издала ужасный мяукающий звук, ее руки дернулись по направлению к ножу, когда она произнесла:

– Заберите… это.

Я с отвращением смотрела на окровавленный нож, от которого была видна только рукоятка, с лезвием, явно глубоко погруженным в полость ее груди.

– Заберите…

Я коснулась рукоятки, делая легкие рывки. Если бы он не был так глубоко, как я поняла, возможно, у нее точно хватило бы силы выдернуть его.

Он не сдвинулся с места.

– Мне жаль, Анники, но я не думаю, что это хорошая идея. Полицейские в их шоу, которые я видела, всегда оставляют такие штуки в людях, пока не заберут их в больницу.

– Заберите… – Она задохнулась, ее глаза внезапно широко распахнулись. Ее руки вцепились в меня с силой, испугавшей меня, а ногти погрузились в мягкую плоть моих ладоней.

Я еле сдержалась от визга, когда боль пронзила мои руки.

– Позволь правосудию катиться как водам, – сказала она, ее голос принял странный, удаляющийся тембр, – и справедливости как нескончаемому потоку.

– Что..? Я не…

– Вы должны исправить ошибки, – попросила Анники. – Обещайте мне!

– Обещаю! – Поспешно сказала я, пытаясь вытянуть свою руку обратно, чувствуя более чем легкое отвращение при виде всей этой крови. От того, как ее ногти впились в мою плоть, я решила, что часть ее была моей. – Клянусь вам, я сделаю все, что вы хотите, только позвольте мне пойти и сначала позвать кого-нибудь на помощь.

Ужасный булькающий звук поднялся из глубины ее груди, когда она, выпустив мою руку, дотянулась до своей шеи, ее руки были такими скользкими от собственной крови, а пальцы неловкими с одеждой.

– Заберите это. Следуйте за светом. Сделайте все… правильно. Будьте потоком.

Булькающий звук вырос, когда она захныкала от расстройства, а ее пальцы, наконец, сомкнулись вокруг тонкой цепочки на ее шее. Она медленно вытянула ее, цепочка на секунду врезалась в ее плоть, прежде чем порваться.

– Помни свет. Всегда помни…

Ее рука сомкнулась вокруг моей, холодная и влажная от крови. Я смотрела в ужасе, которому, казалось, не было конца, как ее глаза закатились. Ее руки мягко опали на пол, и я знала с абсолютной убежденностью, что она только что умерла.

Каждый атом моего тела бился в истерике от отвращения, мозг вопил мне убираться подальше от мертвого тела. Не знаю как долго я смотрела с немым непониманием на ее бледное лицо, прежде чем мой взор, наконец, обратился к моим рукам. Они сейчас были покрыты кровью, глубокие темно-красные серповидные ранки на моей ладони показывали, насколько сильно девушка вцепилась в мои руки. Моя кровь смешалась с ее, а когда я в ужасе глянула вниз на себя – то не только кисти моих рук были в крови; руки и большая часть переда моего купального халата были багровыми.

Лунный камень с закладки, виденный мной раньше, теперь висел на окровавленной цепочке, что лежала поперек мой кровоточащей ладони. Это был камень, который Анники втиснула в мою ладонь, и мой мозг, оцепеневший от шока, медленно вынес себя обратно к реальности и понял, что только что произошло.

«Позволь правосудию катиться как водам», – сказала она. Я помнила это из детства, из классов Воскресной школы – это было в Библии. Анники умоляла меня последовать за светом, исправить ошибки, сделанные ею. Она хотела, чтобы я стала Зорей. И я поклялась в этом.

Время, казалось, остановилось, когда я стояла на коленях рядом с бренными останками Анники, слишком ошеломленная ее видом и лезущими в голову дикими мыслями. Почему она была в ванной? Кто убил ее? Что я собираюсь делать с предсмертным обещанием, которое я только что дала? И что важнее всего, где был Алек?

– Возьми себя в руки, Пия, – вслух сказала я и была потрясена, каким дрожащим оказался мой голос. И к тому же, я почему-то плакала, даже не осознавая этого. Подбодрив себя, я неуверенно потянулась к запястью Анники, мягко взяв его в надежде почувствовать пульс.

Конечно же, его там не было. Я в действительности не ожидала чего-то, не с тех пор, как была настолько уверена, что она мертва, но должна была убедиться. Я уставилась на тело и забрызганную кровью ванную, надеясь на чудо, что здесь должен быть какой-то ответ на все вопросы, что вращались по кругу в моем мозгу, но тут ничего не было. Анники каким-то чудом появилась в моей ванной, и была почти что убита, и оставлена умирать – все без моей, в какой-либо мере, осведомленности. Я быстро взглянула на дверь, ведущую в комнату Магды. Возможно, она или Рей… я покачала головой даже при мысли об этом. Дверь была закрыта с этой стороны. Я знала, что оставила ее незапертой, что означало, что кто-то еще закрыл ее.

Эта мысль заставила меня застыть как никакая другая и помогла послать меня вылететь из ванной. Я уставилась на окровавленный камень в своей руке, бросила его на кровать, пока бешено соображала. «Я должна вызвать полицию. Они захотят, чтобы я оставила все так как есть, но что я собираюсь делать с камнем? Думай, Пия, думай!».

Одеться. Мне необходимо одеться. Это была первоочередная задача – даже полиция может подождать, чтобы я не околачивалась рядом в окровавленном купальном халате, когда они прибудут. Дрожащими руками я сдернула с себя халат и быстро схватила одежду.

– Ик. – Мои руки все еще были влажными от крови. Я взглянула в сторону ванной, нерасположенная возвращаться туда, но иного выбора не было. Отведя глаза от неподвижного тела Анники и воспользовавшись мокрым полотенцем, я смыла с себя кровь. Я, было, собралась выйти, когда поняла, что невероятно бессердечна, и вынудила себя вернуться. Я встала на колени на полотенце и со слезами, текущими вниз по моему лицу, взяла руку Анники в свою.

– Я не религиозный человек, но поняла, о чем вы просили. Не знаю, смогу ли я нести правосудие, но приложу все усилия, – сказала я ей и, закрыв глаза, произнесла отходную молитву.

Печаль нахлынула на меня, печаль по утрате женщины, которая была так полна жизни всего несколько часов назад. Я, возможно, не знала ее слишком хорошо и слишком долго, но она заслужила лучшего, чем это. Она заслужила правосудия.

…И справедливости как нескончаемому потоку…

– Я сделаю, что вы просили, – сказала я, мой голос был наполнен слезами, когда я сжала ее пальцы. – Я не знаю как, но я исправлю ошибки сделанные вами. Вы можете быть спокойны на сей счет.

У меня не заняло много времени стереть слезы со своего лица и поспешить с одеванием. Я была рядом с Анники, не уверенная в том, должна ли я прикрыть ее одеялом, прежде чем вызвать полицию, когда раздался стук в дверь.

Застыв на секунду, я напугалась, что убийца вернулся. Но сообразила после мгновения бессвязных размышлений, что это должно быть завтрак, который я заказала.

– Пия, могу я позаимствовать у тебя немного ибупрофена?[21] У меня самая больная в мире голова…

Знакомый голос обвился вокруг меня.

Дениз остановилась в дверном проеме ванной, ее глаза и рот сделались огромными от ужаса, когда она уставилась на тело, распростертое на полу.

– Я не убивала ее, – выпалила я, видя обвинение в ее глазах. Я сделала жест непонимания, но глаза Дениз выпучились еще больше, когда она увидела мои руки. Они были красными от крови. – О, это. Это сошло с камня, который она мне дала. Я реально ее не убивала, – повторила я. – Я нашла ее такой. Ладно, она была жива, но сразу же умерла.

Дениз начала медленно отступать.

– Я похожа на человека того сорта, который ударит другого ножом в сердце? – Спросила я, следуя за ней из ванной.

Она приостановилась на мгновение, потом откинула голову назад и закричала самым сверхъестественным образом.

– Убийство!

– Адские колокола, Дениз, я только что сказала тебе…

– Убийца! – Снова заорала она, поднимая руку и указывая на меня.

Это как в старой поговорке, что твоя жизнь проходит перед глазами, когда вы близки к смерти. Я живое доказательство, что такая мысль совершенно ошибочна. Я не только сделала быстрый обзор всей своей жизни от начала до конца, промелькнувшей в мозгу в этот момент, но узрела и то, что последует в ближайшем будущем: я пыталась бы объяснить полиции такие вещи как Зорю, красивых мужчин, которые, по-видимому, баловались одноразовыми ночевками, прежде чем вульгарно исчезнуть, культ, посвятивший себя избавлению мира от зла, и как именно умерла женщина, которую я видела за несколько часов до этого, и как случилось, что она была убита буквально в нескольких шагах от меня.

В моей ванной. С моими отпечатками пальцев на орудии убийства.

И драгоценный камень, принадлежавший ей, теперь в моем владении.

Все это молниеносно пронеслось в моем мозгу за то время, что заняло у Дениз прокричать одно слово. К тому моменту, когда она всосала воздух нужный ей для заправки перед следующим криком, я пришла к решению – не было никакого способа, суметь объяснить любой из случаев накануне. Я должна буду искать помощи у людей, которые решат, что я сошла с ума.

Ничего больше не сказав Дениз, я просто схватила лунный камень и бросилась к открытой французской двери, ведущей на маленький балкон, и перелезла через перила, молясь чтобы не сломать ногу при падении на газон этажом ниже.

Я резко ударилась о землю, но не настолько сильно, чтобы пораниться. Крик Дениз, доносившийся из открытых дверей, послал меня выбежать из крошечного садика позади гостиницы. Я промчалась вокруг передней стороны здания, приостановившись на мгновение, чтобы сориентироваться. У фасада гостиницы стаяла знакомо выглядящая машина, пассажирская дверь которой открылась практически тотчас же.

– Алек, – вскрикнула я и побежала к убежищу, которое он предлагал.

Пораженный взгляд голубых глаз Кристоффа сказал мне, что не меня он ожидал снаружи гостиницы.

– А где Алек? – Спросил он, хмурясь, когда взглянул через мое плечо.

Позади меня вопила женщина. Я колебалась, не склонная довериться ему, но в равной степени неуверенная, представится ли мне лучший шанс с властями.

Воспоминания о светящемся в глазах Дениз удовольствии, когда она кричала на меня, было решающим пунктом.

– Не знаю, – ответила я, запрыгивая в машину, хлопком закрывая дверь и сползая на сиденье. – Но мы собираемся обзавестись компанией, поэтому если ты не хочешь объяснять полиции, почему твой приятель исчез, оставив убитую женщину в моей ванной, я предлагаю тебе убираться.

К чести Кристоффа – ему не нужно было говорить дважды. Он просто ударил по газам, сорвав машину с места.

– Оставайся внизу, – скомандовал он, воспользовавшись одной рукой, чтобы толкнуть меня на пол.

Я не собиралась оспаривать это указание. Я свернулась в такой маленький шар, какой смогла, и попыталась удержать голову от стуканья об пол или приборный щиток, когда он устремился сквозь улицы.

– Мы за городом. Можешь теперь подняться. Кто был убит? – Спросил он через несколько минут.

– Зоря. – Когда он слишком быстро припер меня к стенке, прихлопнув обратно к двери машины. – Нас преследуют?

– Ты – Зоря, – настаивал он, его лицо помрачнело, когда я отбуксировала себя на сиденье, быстро хватаясь за ремень безопасности.

– Теперь да, но не была час назад. На этой работе держалась женщина по имени Анники.

– Нет, – сказал он, воззрившись на дорогу, когда устремился из города. Я огляделась. В машине были сильно затонированные стекла, которые придавали всему унылый темно-синий вид, но я посчитала, что узнаю дорогу, ведущую к необычной маленькой рыбацкой деревушке на юге, которую моя группа посетила в наш первый день в Исландии.

– Эй, я знаю, что ты не поверил мне раньше, когда я сказала, что не Зоря, но я действительно не была ей. В то время.

– Нет, нас не преследуют, – сказал он, бросая на меня любопытный взгляд. – Ты знала Зорю?

– Оказывается знала, хотя и не понимала этого. – Я извлекла свое ожерелье со скромной маленькой гранатовой розой и надела на него лунный камень, обернув его вокруг своего запястья пару раз прежде, чем закрепить. А Кристофф знал, что Алек провел ночь со мной? Если он ждал своего друга снаружи гостиницы, то выходит – да. – Ты не знаешь, где Алек?

– Он сказал, что собирался быть с тобой. – Челюсть Кристоффа напряглась. Очевидно, он не одобрял интереса Алека ко мне.

– Он был. По крайней мере, он был там, когда я заснула. И не был, когда я проснулась. Что ты делал снаружи гостиницы?

Если он и услышал подозрение в моем голосе, то не прокомментировал его.

– Алек сказал мне подобрать его утром. Расскажи мне о Зоре.

Я поколебалась, неуверенная в том, будет ли мудро рассказать ему.

Он скользнул по мне еще одним взглядом.

– Боишься? – Спросил он, изогнув одну бровь.

– Честно? Прямо сейчас ты на верху моего списка подозреваемых, – ответила я. – Несмотря на факт, что ты с одной стороны божишься, а с другой стороны грубишь, ты никогда бы не навредил бедной Анники.

– Напротив, я был бы весьма счастлив, предать смерти жнеца, если бы это было в моих планах.

Холодный пот выступил на моих ладонях, но воспоминание об Анники, молящей о правосудии, было слишком свежо в моем мозгу, чтобы его игнорировать.

– Ты убил ее?

Слова вышли пустыми и самоуверенными.

Он взглянул на меня, его глаза были нечитабельны.

– А ты поверишь мне, если я скажу, что не делал этого?

– Это не ответ.

Молчание заполняло машину в течении нескольких минут.

– Ответ – спорная штука, если ты не веришь, что я говорю правду.

– Думаю, ты все равно сделаешь, как лучше для тебя, – прямо сказала я.

К моему удивлению он кивнул.

– Да.

– Включая убийство Зори?

Его губы сжались.

– Как факт, я не убивал ее.

Я расслабилась у стенки автомобиля, успокоившись.

Кристофф послал мне недоуменный взгляд.

– Ты поверила мне?

– Случаются и более странные вещи, – сказала я, пытаясь собрать свое остроумие.

– Это не говорит о том, что я не убил бы Зорю, если бы представилась возможность.

Я уставилась на него. Он выглядел убийственно серьезным.

– Полагаю тогда, учитывая тот факт, что только что пообещала Анники сделать ее работу, я должна быть очень обеспокоена.

На мгновение веселье мелькнуло на его лице.

– У меня на уме есть другой план для тебя.

– О, это заставляет меня чувствовать себя лучше, – сказала я, мой живот выворачивало от мыслей, какого сорта дьявольские вещи он мог бы проделать со мной. Я покачала головой от собственной глупости, наверняка полиция была бы лучшим выбором, чем безумец? – Почему ты убил одного из своих собственных людей?

– Я не убивал.

– Но, ты же, только что сказал… – пени упало с почти слышимым звоном[22]. – Постой секундочку – ты не часть Братства?

– Хотел бы, чтобы это было так, я увидел бы, как они расплатились за свои преступления, – сказал он, уязвляя каждым словом.

– Расплатились за что? – У меня все больше и больше было ощущение, что наш разговор идет по кругу.

Костяшки его пальцев на руле побелели.

– Они убили Анжелику.

– Твою подругу?

Он кивнул.

– Мне жаль. Алек говорил мне что-то о том, что ты потерял любимую несколько лет назад. – Вопреки лучшему суждению, у меня открылся маленький родничок симпатии к нему. Потеряв обоих родителей из-за пьяного водителя около восьми лет назад, я знала, как долго остается горечь от внезапной трагической смерти. Если это была вендетта против убийцы, я могла понять его желание увидеть, как кто-то расплатится. – Я так понимаю, ответственный за это человек не был пойман?

Он стрельнул в меня быстрым, непонятным взглядом.

– Я спрашивала не просто из любопытства – мои родители были убиты пьяным водителем с длинным списком нарушений и без прав. У моего брата и меня заняло четыре года юридических споров, прежде чем мы добрались до убийцы на колесах и отправили его за решетку, но я помню, сколько сил мы положили, чтобы увидеть правосудие в действии.

– Я убил жнеца, который провел над ней ритуал, – ровно сказал он, его голос был тверд, как кремень.

У меня от ужаса зашевелились волосы на затылке, от манеры, в которой он выплюнул слово «ритуал». Я вспомнила, Анники что-то говорила о том, как Братство выполняет ритуалы над вампирами…

Последнее слово эхом отдалось в моей голове с ужасающим озарением, тем, что оставило меня на мгновение с распахнутым от изумления ртом.

– Ты… ты… ты один из этих вампиров, не так ли? Тех, о которых мне рассказывала Анники. Как это бишь называется… Черные?

– Мы предпочитаем термин Темные, – сказал он без малейшего признака беспокойства о том, что он только что признался, что был вампиром.

– Святой Иосафат и волшебник Оз, – чертыхнулась я, страх пронесся по моей спине. – Вампир. Настоящий вампир. О, милый Боженька… а Алек знает?

Он скосил на меня взгляд, подразумевавший, что я была идиоткой, который в этот момент, вероятно, был заслуженным.

– Алек старше меня.

Я уставилась на него, мой мозг пытался охватить тот факт, что мужчина, сидевший рядом со мной, совершено нормально выглядящий мужчина, был, фактически, злой нежитью.

– Это имеет отношение к делу?

Он крутанул руль, юзом посылая нас прочь с главной дороги и спускаясь по извилистой тропе, что вела в маленький рыбацкий городок.

– Ты же не ждешь, что я поверю в то, что ты так наивна.

Я задохнулась, реально задохнулась, когда смысл сказанного им дошел до меня.

– Не хочешь же ты сказать, что Алек тоже из них?

– Я только что сказал тебе, что он старше меня. Я родился в 1623. Он, по меньшей мере, на восемьдесят лет старше.

Моя челюсть снова отпала, я была настолько ошеломлена, что то, что Кристофф остановил машину под сенью приземистого каменного здания, громоздившегося на вершине утеса, возвышавшегося над маленькой рыбацкой деревушкой, весьма смутно просочилось в мой мозг.

– Но… вампир? Алек? Нет. Я не верю в это. Ты просто пытаешься напугать меня.

– Если бы я хотел напугать тебя, я бы рассказал о том, о чем думаю в этот момент, – сухо сказал он.

– Алек не больше вампир, чем я, – сказала я ему, с абсолютной уверенностью в том, что говорила.

Кристофф поднял бровь.

– Скажи мне тогда вот что, Мистер Клыки – вампиры пьют кровь, верно? Так если Алек вампир, почему он не пил мою кровь? – спросила я тоном неоспоримой уверенности.

– Не сомневаюсь, что пил.

– В лучшем случае хилый ответ, – чопорно сказала я. – Я бы знала, если бы кто-то пил мою кровь.

Кристофф внезапно склонился ко мне, поворачивая мою голову, чтобы осмотреть дальнюю от него сторону моей шеи.

– Так я и думал, – сказал он после минутного молчания, отпуская мой подбородок и садясь обратно на сидение. – Ты ошибаешься. На тебе есть отметина.

– Что? – Я опустила солнцезащитный козырек, осматривая себя в зеркале, находившемся на его обратной стороне. Действительно, с боку шеи был небольшой синяк, прямо там, где, как я помнила, Алек ласкал меня. – Это не след вампирских зубов. Это – засос.

Я могла поклясться, что Кристофф боролся, сдерживая себя, чтобы не закатить глаза.

– Это та же самая ерунда.

Я осторожно коснулась пятна, вглядевшись, прежде чем повернуться к нему.

– Я всегда думала, что вампиры оставляют два небольших следа от зубов.

– Ты слишком много смотришь телевизор.

– Ты говоришь, что всегда остается след, когда ты кусаешь кого-то?

– Не всегда. Это требует большой концентрации, хотя, как правило, мы… отвлекаемся.

– На что? – Не могла не спросить я. – Чеснок?

Он все-таки закатил глаза.

– Навряд ли. Акт взятия крови может быть очень… сокровенным.

– О, этого вида отвлечение? – Я снова коснулась пятна. Оно не болело, просто ощущалось несколько онемелым. – Так питье чьей-то крови сексуально возбуждает?

– Да, такое может случиться. Не всегда, но так бывает, в зависимости от объекта.

Я вздрогнула от этого термина, бросив свои мысли назад к событиям вечера. Был момент, когда Алек прикусил мою шею, и я подумала, что он сделал это чуть слишком сильно, но это ослабло почти тотчас же.

– И человек, которого ты кусаешь, не знает, что ты делаешь это?

– Это зависит кое от чего, – сказал он, сверяясь с часами.

– От чего же?

– От, так или иначе, разделенного сексуального влечения.

Ладно, это определенно было там вчера вечером. Поэтому возможно, что засос, был не столько засосом, сколько показателем того, что Алек был чем-то большим, чем казался. Но если это было правдой, то он был не лучше Кристоффа.

– Нет, – сказала я, качая головой. – Я не верю в это. Алек – хороший. Он не злобный, как ты.

Бирюзовые глаза Кристофф повернулись ко мне, взгляд был преисполненный презрением настолько сильным, что это ужалило меня.

– Твои люди безжалостно, без предупреждения убивают моих, проводя самые непристойные ритуалы, которые можно вообразить, и ты называешь меня злобным?

Я вцепилась в ремень безопасности, выдергивая его прочь, когда рывком открыла дверь, в отчаянной попытке побега от угрожающего Кристоффа.

Он прорычал что-то и прыгнул за мной, прихлопывая меня к каменной стене здания. Мы были с теневой стороны, солнце еще не согрело камень, но не это было причиной, из-за которой я задрожала у холодной стены.

– Братство очищает людей… – начала говорить я, выхватывая из памяти то, что Анники сказала мне раньше вечером.

– Очищает? – Он выплюнул это слово, как будто оно было ядовитым, склонился ближе ко мне, так близко, что я могла почувствовать тепло его тела, но в его глазах были гнев и отвращение, которые оставили меня парализованной от страха. – Ты знаешь, как ваши драгоценные жнецы очистили Анжелику? Они начали с распятия на кресте, выпустив из нее почти всю кровь, заставляя ее мучиться от боли и почти невыносимого голода. После этого они призвали их очищающий свет. Ты знаешь, что это такое, Зоря?

Я покачала головой, слезы затуманили мое зрение.

– Совершенное жертвоприношение. Они привыкли просто сжигать людей у столба, но теперь используют какой-то вид электричества, выжигая тело изнутри.

Мой желудок перевернулся от ужасающего видения, поднявшегося в моем уме. Я закрыла глаза, слезы прожигали дорожки вниз по моим щекам.

– Впрочем, они не сожгли ее до смерти. Это было бы слишком легкой смертью для нее. Обряд очищения был завершен обезглавливанием… медленным, потребовавшим нескольких ударов, пока спинной мозг, наконец, не разорвался.

Я отпихнула его в сторону, метнувшись к маленькому чахлому кустарнику, и упала на колени с желанием поблевать, но мой желудок слишком восстал, чтобы сделать даже это.

– Они оставили ее голову рядом с телом, так, чтобы я мог увидеть выражение ее лица, – сказал он позади меня. – Они хотели, чтобы я знал о муках, которые она перенесла, прежде чем умереть. Это люди, которых ты представляешь, Пия. И ты удивляешься, что я охочусь на них.

– Если это правда, я ни в малейшей степени не виню тебя, – начала говорить я, но прежде чем я смогла закончить, он вздернул меня на ноги.

– Если это правда? – Его разъяренный взор обшаривал мое лицо. – Ты сомневаешься во мне?

– Я не знаю, что думать, – завопила я, слишком переполненная сумбуром в попытке разобраться во всех этих вещах. – Я не думаю, что ты лжешь, нет. Я узнаю горе, когда вижу его. Но Анники не того сорта человек. По крайней мере, я не думаю, что она была такой – она казалась сострадательной, как если бы в самом деле заботилась о людях.

– О людях, не о Темных.

Я открыла рот, чтобы оспорить это утверждение, но не знала что сказать.

– Это не имеет значения, – сказал он, выражение его лица стало жестче, когда он обернул руку вокруг моей и отбуксировал меня к фасаду здания. – Верь тому, чему хочешь. Я собираюсь гарантировать что ты, по крайней мере, не позволишь жнецам убить еще больше моих людей.

– О, милый Боженька, ты собираешься убить меня! – Заорала я, паникуя, когда он рывком открыл деревянную дверь и затащил меня внутрь здания.

– Если бы я хотел сделать это, то сломал бы тебе шею прошлым вечером. Помолчи, женщина! – Завопил он, пугая меня до молчания, последние отголоски моего визга постепенно угасли. – Священник здесь не должен говорить по-английски, так что будет бесполезно просить у него помощи.

– Священник! – Пронзительно вскрикнула я, вцепляясь в его руку в попытке освободиться. Все мое тело было пронизано страхом и пониманием, что я буду убита вампиром. – Для соборования[23]?

Маленький сморщенный человек, шаркая, вышел вперед из мрака, и я поняла, наконец, что была в крошечной церквушке. По какой-то причине это напугало меня еще больше. Что если у вампиров был где-то их собственный ужасающий культ для проведения их темных делишек?

– То, что я собираюсь сделать, гораздо, гораздо хуже смерти, – сказал Кристофф, притягивая меня так близко, что я смогла увидеть крошечные черные линии, что разбегались от его зрачка. Вдруг он улыбнулся, но это была нехорошая улыбка, совсем нехорошая. Это была того сорта улыбка, которой пантера награждает особенно сочно выглядящего кролика, прямо перед тем как напасть. – Мы собираемся пожениться, Зоря.

Я думала, мои глаза собираются выпасть из глазниц.

– Ты не собираешься меня убивать?

Его улыбка стала шире.

– Нет.

Я осела от облегчения, пока его следующие слова не ударили в меня.

– Но ты пожалеешь, что не умерла, до того, как я закончу с тобой.

Глава 6

– Подпиши.

– Нет. Я не собираюсь этого делать.

Рука Кристоффа напряглась вокруг моего горла.

– Подпиши это, или я сломаю тебе шею.

Нелегко было сглотнуть, когда он вот так наполовину пережал мое горло, но я наконец справилась с этим.

– Слушай, я не знаю, почему ты хочешь жениться на мне…

– Я скорее захотел бы жениться на гадюке, – прервал он. – Алек согласился сделать это, но так как он удобно исчез прошлой ночью, когда я отправился договориться о лицензии[24], я приношу себя в жертву взамен.

Я слегка ощетинилась при слове «жертва».

– Ладно, ты тоже не особо нравишься мне! Алек намного, намного лучше тебя. Он постоянно улыбается.

– Подпиши эти проклятые штуковины, так чтобы мы могли убраться отсюда. – Зарычал Кристофф, указывая на две копии брачного свидетельства, которые он получил.

Я обнаружила, что он сказал правду о престарелом священнослужителе. Мало того, что он был глух ко всем мольбам спасти меня, но и исполнил то, что, как у меня возникло ужасное подозрение, было брачной церемонией, в то время пока я пыталась урезонить ненормального мужчину рядом со мной.

– Это нелепо. Сейчас 2008. Ты не можешь принудить кого-то выйти замуж против воли. Есть законы.

– Но еще есть взятки, и так как я провел ночь, добывая правильные документы и упрашивая моего старого друга здесь провести официальную церемонию, это будет абсолютно законно и обязательно. Как только ты подпишешь.

– Но мы в Исландии! Я не гражданка. Несомненно, не может быть законным для неграждан пожениться без тонны канцелярской работы. И разве я не должна присутствовать при получении лицензии? Несомненно, должна!

– Имеются способы сделать это возможным, – мрачно сказал он. – Подпиши чертовы штуковины.

– Нет, – сказала я, складывая руки. – И ты не сможешь заставить меня. Убей меня, если хочешь, но я не подпишусь.

Кристофф прорычал что-то грубое, что я почла за лучшее проигнорировать, и выдернул небольшой голубой объект из своего кармана.

– Эй! Где ты заполучит его? – Я попыталась выхватить у него свой паспорт, но он держа его вне досягаемости, перелистывал страницы, пока не дошел до той, где была моя подпись.

– Твой драгоценный Алек дал мне его прошлой ночью, пока ты спала, – сказал он, хватая ручку и всовывая ее в мою руку. Прежде чем я смогла бросить ее, он дернул меня назад к своему телу, удерживая одной рукой, пока сверялся с паспортом.

– Прекрати это! – Завопила я, борясь, когда он принудил мою руку написать неряшливую версию моего имени. – Это незаконно! Ты не можешь этого сделать!

– Уже сделал, – огрызнулся он, вынуждая меня подписать второе свидетельство прежде, чем отпустить. Я отпрыгнула в сторону и потерла сдавленную руку.

– У тебя нет свидетелей Мистер Всезнайские Штаны, – указала я. – У тебя может быть есть тут приятель для проведения фальшивой церемонии, может и есть версия моей подписи, но не было никаких свидетелей церемонии, и я уверена, что даже в Исландии у тебя должны быть свидетели.

Кристофф сунул два пальца в рот и выдул пронзительный свист, который казался оглушительным в ограниченном пространстве маленькой церкви.

Два мужчины вышли из того, что, как я полагала, было задней комнатой. Они оба рассматривали меня, когда шли вперед, говоря на языке, который я не знала.

– Кто-нибудь из вас говорит по-английски? – Сладко спросила я.

– Тот, что слева, мой брат Андреас. Другой – мой кузен Ровен, – сказал Кристофф, едва ли не ухмыляясь от моего оцепенелого взгляда. – Они оба говорят на дюжине языков, включая английский.

Моя рука зудела пощечиной стереть этот взгляд с его лица, но я сдержала свой норов.

– Не думаю, что в этом будет какой-то прок, если я скажу, что ваш брат свихнулся? – Спросила я мужчину по имени Андреас. У них не было большого фамильного сходства, хотя он тоже был таким мужчиной, которые заставляют женщин останавливаться и глазеть.

– Не больше чем любой из нас, – ответил Андреас, а потом подписал свидетельства.

Мое сердце упало, когда второй мужчина сделал то же самое. Эти трое тихо беседовали в течение нескольких минут, пока я рассматривала свои альтернативы. Я бы сбежала от них, если исключить Кристоффа, продолжавшего удерживать мою руку, не говоря уже о факте, что у меня не было бы шанса опередить любого из присутствующих мужчин – исключая священника, и даже он выглядел необычайно проворным для каким там был его возраст, смеющимся над чем-то, что рассказывал вампир именуемый Ровеном.

Тут почему-то меня поразила странная идея.

– У тебя есть… ты знаешь… клыки? – Спросила я Кристоффа, делая легкий клыкастый жест пальцами. – Как клыки Дракулы?

Все трое мужчин уставились на меня, как если бы я превратилась в гигантского ленивца на коньках.

– Выходит нет? Так вся эта клыкастая чепуха – миф?

Взгляд недоверия на лице Кристоффа почти стоил испытаний, чтобы оказаться тут.

Ровен взорвался хохотом. Андреас нахмурился, сказав что-то, что прозвучало как итальянский.

– Вы знаете, обычно я довольно осмотрительный человек, – сказала я Андреасу. – Но с тех пор как я проснулась этим утром, и обнаружила мертвую женщину в своей ванной, сбежала от полиции, была похищена вампиром и вынуждена участвовать в фальшивой свадьбе, запреты, которых я обычно придерживаюсь, исчезли. Уверена, вы простите меня, если я скажу, что очень грубо говорить на языке, который не все могут понять.

Ровен засмеялся еще сильнее.

Хмурый взгляд Андреаса потемнел на мгновение, а потом он внезапно улыбнулся. Хотя его лицо даже близко не было таким жестким как у Кристоффа, его улыбка была столь же пугающей. – Я сказал своему брату, что он должен был просто убить тебя, а не жениться.

– Мы не женаты, – сказала я, скрещивая руки на груди и показывая то, что я надеялась, выглядело как храбрость. Так как я была окружена тремя высокими, чрезвычайно красивыми кровососущими злыднями, то конечно чувствовала себя далеко не храбро, но я не сделаю ничего, чтобы позволить им узнать это. – Это была незаконная церемония.

Двое мужчин вопросительно взглянули на Кристоффа.

Он наградил меня озлобленным взглядом.

– Она была совершенно законной.

– Не была! Я не понимала ничего, что сказал священник, не говоря уже о том, что не соглашалась на нее! Кто его знает, может он исполнил поминальные обряды!

– Нет, но я могу договориться об этом, если хочешь, – сказал Кристофф с мягкой угрозой.

Я задрала подбородок. Я может и не была храбрейшей из женщин, но ненавидела когда меня запугивают.

– Ты даже не поцеловал меня. Свадьбы всегда заканчиваются поцелуем. Так-то вот!

Молчание наполнило церковь за мгновение до того, как Кристофф издал низкий звук глубоко в своей груди и дернул меня к себе.

– Ты рычишь на меня…? – Хватило у меня времени сказать прежде, чем он поцеловал меня.

Мой разум, никогда не бывший особенно надежным во время стресса, прекратил работать и оставил меня трепыхаться в руках Кристоффа. Это не было тем же самым поцелуем, которыми Алек донимал меня всю прошлую ночь – это был поцелуй агрессии, наказания, вторжения. Он даже не ждал моего позволения войти, его язык оказавшись там внутри моего рта, стремительно кружил, как будто это было его место. Но даже Алек не целовал меня так глубоко!

Я настойчиво пихнула Кристоффа в грудь и выдернулась из его хватки, вытирая рот тыльной стороной руки.

– Если ты когда-нибудь сделаешь это снова, то, помоги мне Боже, я… я… я не знаю, что я с тобой сделаю, но ты можешь ставить на свою задницу, это будет ужасно!

– Брак законен, – сказал Кристофф, запихивая один из подписанных листов в мои руки. Его глаза пылали изнутри, выглядя странно светлее, чем я их помнила. – В комплекте с поцелуем. Скажи это твоим друзьям жнецам.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что они не обязательно были моими друзьями, но он не ожидал рядом моего ответа. Он просто развернулся на каблуках и вышел из церкви. Я несколько мгновений с удивлением смотрела прежде, чем повернуться к другим двум вампирам. Они взирали на меня глазами полными злобы и подозрения.

– Он ушел, – сказала я, слишком удивленная, чтобы беспокоится, заявляя об очевидном.

– Если ты только подумаешь использовать свою силу против него, я гарантирую, что ты заплатишь способом, который не можешь вообразить, – пригрозил Андреас прежде, чем тоже вышел.

Ровен, ничего не сказал, просто наградил меня долгим, тяжелым взглядом, отпихнул в сторону и так же ушел.

– Скатертью дорога! – Завопила я им в след, идя к двери, чтобы увидеть, как две машины сдали назад и умчались по извилистой дороге. В этот момент я поняла, что была оставлена в затруднительном положении: одна, без денег, документов, или даже ясного знания названия городка, в котором была брошена. – Эй? Кто-нибудь? У меня нет машины. Ау?

Я повернулась назад к священнику, но он тоже исчез, оставив меня стоящей на продуваемом ветром утесе, вне холодной, сырой маленькой каменной церкви, сжимая свидетельство о браке, который, я знаю, был фальшивым… но у меня возникло ужасное подозрение, что никто больше не обращал на это внимания.

– Замужем за вампиром, – сказала я вслух слова, унесенные вдаль ветром. – О, радость. И что я собираюсь теперь делать?

– Не думаю, что вы знаете путь в Остри?

Я повернула голову и уставилась абсолютно без всякого удивления на полупрозрачную фигуру, которая там стояла. Я подняла бровь при виде призрачной лошади рядом с ним, но не сказала ни единого слова о факте, что еще один призрак спустился ко мне.

– Боюсь я новенькая в этой области. Вы… ээ… мертвы.

– Как видите. – Мужчина, который был одет в то, что выглядело как Викторианское платье, нахмурился. – Вы же жница, и не знаете где Остри?

– Боюсь, нет, но поскольку я явно теперь представитель призраков по связи, полагаю мне лучше узнать это. Как вас зовут?

– Ульфур.

– Как поживаете? Я Пия, и да, я – Зоря. – Я протянула руку. Лунный камень еще раз преобразился в маленький фонарик. – Но боюсь я новенькая на этой работе, и, тем не менее, не знаю всей подноготной обо всем этом. Так что вы должны присоединится к другим, покамест ждете, что я выясняю, что это.

– Другие? – Спросил он.

– Три других призрака. Они вернулись в город. Не думаю, что у вас есть магический способ телепортировать нас туда.

Он скривил губы и с любопытством воззрился на меня.

– Нет? Я так и думала. Ладно, полагаю нам лучше пойти посмотреть есть ли тут автобус или что-то вроде. Вы можете пойти со мной.

– А другие? – Спросил Ульфур, идя в шаге за мной, когда я начала выбирать путь по скалистому склону к рыбацкой деревушке внизу.

– Я сказала вам, что они вернулись в город. Думаю, что вернулись. На самом деле я их не видела, когда оставляла, но это могло случится, потому что у Анники был камень.

– Нет, я имел в виду других здесь. – Он махнул в сторону побережья.

Я осторожно придвинулась к краю утеса и посмотрела вниз. Вдоль скалистой береговой линии бесцельно бродила группа приблизительно из двенадцати призраков. Они взглянули вверх, где стояла я, смотря вниз с возрастающим отчаянием. Еще больше призраков. Как раз то, чего мне не хватало, чтобы осложнить дела.

– Это жница, – проревел им вниз Ульфур.

Они помахали.

Я подняла изнуренную руку и помахала в ответ.

– Вы все призраки? – Спросила я Ульфура.

Он кивнул и погладил голову своей лошади.

– Оползень. Стер половину деревни. Я был в университете в Рейкьявике, но приехал домой на день рождения своего отца.

– Ай. Вы в самом деле очень хорошо говорите на английском, – сказала я, заинтересованная этим фактом.

Ульфур улыбнулся.

– Тут нечего делать со своим временем, кроме как наблюдать и слушать людей. Компания выполняет туры отсюда к местным фьордам, так что мы получаем уйму туристов. Это обеспечивает всех нас великолепным средством для изучения других языков. Английский первый, выученный нами, и теперь, когда начались японские туры, мы надеемся следующим выучить этот язык.

– Я полагаю, это снабжает развлечением. – Я задумалась на мгновение. – Может вам всем лучше остаться здесь, пока я смогу понять, как вам добраться на небеса. Ээ… в Остри. Куда угодно.

– Я не знаю, в безопасности ли мы здесь, – сказал он, его лицо стало серьезным. – Был замечен Иларги.

– Один из тех плохих жнецов, душепожирающих парней? – Легкая дрожь пробежала вниз по моей спине. – Они вовсе не кажутся хорошими. Ладно, полагаю, вы все должны пойти со мной.

Он кивнул и проорал приказы народу внизу.

Я глядела на море, голубовато-серое, качающееся от ветра, и задавалась вопросом, что я, спрашивается, собираюсь теперь делать. «Могла ли моя жизнь стать еще страннее?».

Шум ветра и крики чаек, вьющихся над головой, были единственным ответом на мой вопрос. Я бросила последний взгляд на море, потом сделала знак ожидающим внизу призракам и указала на деревню. Слабый крик «ура!» встретили мои уши, когда я сжала руки в карманах и начала спускаться по тропинке в деревню, Ульфур и его лошадь следовали за мной по пятам.

«Во что, спрашивается, я вовлекла себя? И что более важно: как я собираюсь выбираться из этого?».

У меня заняло добрую часть дня добраться назад в Далькафьордхар. Я не хотела сталкиваться с полицией, так что воспользовалась единственным автобусом, отправляющимся из рыбацкой деревушки, молясь, чтобы полиция не задерживала людей собравшихся в город. Случилась небольшая драка, когда водитель узнал что мне нечем заплатить, но я преуспела в возвращении в Далькафьордхар с помощью того, что вцепилась с отчаянным упорством в поручень за одним из сидений. Поскольку ни один из пяти пассажиров автобуса не говорил на английском – или не пожелал быть вовлеченным – я не совсем поняла, какие угрозы использовал водитель, но, наконец, он бросил попытки извлечь меня и позволил ехать, больше не беспокоя.

На Ульфура, его лошадь и двенадцать других призраков не было поднято не единой жалобы, но только потому, что никто кроме меня их не видел. Все призраки были благовоспитанными, несмотря на то, что мужчины, женщины и дети, одетые в одежду, носимую полтораста лет назад, все они были трогательно благодарны, что я взяла их под свое крыло.

– Я не могу ничего гарантировать, но полагаю что кучей безопасней, – сказала я им после того, как водитель автобуса отстал от меня, везя нас вверх, по дороге к главному шоссе.

Женщина, сидевшая рядом со мной, подарила мне странный взгляд уголком своего глаза. Я улыбнулась ей, но не имела сил попытаться объяснить, что в этот момент призрак сидел на ее коленях, в то время как лошадь обнюхивала ее сумку лежащую на полу рядом с ней.

– Вы жница, – сказал призрак пожилого мужчины, кивая на Ульфура. – Он сказал, что вы возьмете нас в Остри.

– Это идея. – Сказала я, покусывая свою нижнюю губу.

Женщина стрельнула в меня еще одним взглядом, а потом встала и пересела ближе к водителю.

Я размышляла над своим выбором до конца длинной часовой поездки до города. Я имела слабое представление, как помочь призракам, но люди из Братства в церкви должны что-то об этом знать. Несомненно, я должна была пойти к ним, чтобы добраться до конкретики. Может быть, один из них смог бы даже забрать и направить всех призраков к их воздаянию.

Поощренная этой мыслью, я села обратно и попыталась мыслить положительно.

Вид полицейской машины, медленно патрулирующей улицы города, когда мы прибыли, покончил с хорошим настроением. Опасаясь быть схваченной полицейским патрулем, я выбралась на первой остановке, потратив добрые двадцать минут, тщательно выбирая свой путь через множество закоулков и переулков, который я смогла найти, с вереницей призраков, тянущихся за мной.

– Куда мы идем? – резко спросил один из призраков, раздраженно выглядевшая девочка-подросток, с плаксивым голосом. – Мы собираемся идти всю дорогу до Остри?

Старшая женщина утихомирила ее, обеспокоенно глянув в мою сторону.

– Не разговаривай так со жницей. Она покажет нам путь.

– Мы надеемся на это, – пробормотала я. Солнце на небе было низко, посылая длинные чернильные тени от зданий, делая переулки особенно сумрачными.

Я бдительно следила за всякими участниками тура, которые могли бы вдруг опознать меня, и приняться шуметь и вопить, но улицы были свободны от американских туристов-одиночек.

– И это тоже хорошая вещь, – сказала я, когда срезала путь позади ряда зданий, избегая занятых перекрестков. – Все, в чем мы нуждаемся сейчас, это бежать к кое-кому, кого я зна… уф!

Темный силуэт появился из ниоткуда, твердый как кирпич, и в миллион раз страшнее.

Бирюзово-голубые глаза смотрели на меня из глубин темноты.

– Что ты здесь делаешь? – Спросила я, слишком раздраженная, брошенная черт-те где, чтобы испугаться Кристоффа. За мной собрались призраки. Лошадь Ульфура тихо заржала.

– Кто он? – Спросил пожилой призрак мужчины.

– Не знаю. Думаю, хоть она знает его, – ответил Ульфур.

– Знаю, хоть это ни к селу, ни к городу, – ответила я.

Брови Кристоффа поднялись.

– Извини. Я говорю со своими призраками.

Он сузил глаза.

– Призраки, множественное число?

– Да. Их тринадцать. Четырнадцать, если считать призрак лошади.

Кристофф был молчалив секунд десять.

– Где Алек?

Я уперла руки в бедра, более чем немного раздраженная.

– Ты всерьез думаешь, что я пряталась бы по глухим переулкам со стадом призраков, если бы он был со мной?

– Он сказал, что собирается найти тебя. Он не нашел?

– Нет. – Я впилась взглядом в Кристоффа, когда он вышел из тени, соблюдая осторожность и избегая тусклых участков солнечного света, что проникали вниз сквозь здания. Я призадумалась, чувствуя неуверенность, каковы были мои эмоции относительно Алека. У меня была целая куча вопросов к нему, начиная с Анники и его поступков вплоть до того, почему он ускакал, оставив меня одну и ничего не сказав. – Когда ты говорил с ним? Он упоминал что-нибудь об Анники?

– О! Это же Темный! – Сказал Ульфур позади меня. Послышался ропот согласия.

– Он очень красивый. Он может кусать меня каждый день, – сказала плаксивая девочка. Я стрельнула в нее взглядом. Она ухмыльнулась мне.

– Что тут сказать? – Ответил Кристофф, его угрюмый вид был реально мирового класса. – Я полагаю, что должен взять тебя к нему.

– Ты не обязан показывать свое отвращение столь явно, – огрызнулась я, мою гордость снова и снова жалил факт, что он, очевидно, сильно не любил меня. – Это походит на то, будто у меня есть вши или что-то вроде того! И, для сведения, ты мне тоже не очень сильно нравишься. Ты совсем не то, на что должен быть похож вампир.

Это озадачило его на несколько секунд.

– И на что именно, ты думаешь, должен быть похож Темный?

– Сексуальный! Как Энджел[25] и те парни из фильмов про вампиров. Ладно, кроме задоголовой версии, но она и не должна быть сексуальной.

– Ты не считаешь меня привлекательным? – Спросил он, странное выражение мелькнуло на его лице.

– Я считаю! – Сказал призрак девочки-подростка.

Я проигнорировала ее и сделала большой показательный осмотр Кристоффа с головы до ног. Если я прежде думала, что у него были сексуальные глаза, то они определенно улучшились вблизи. Его волосы были вроде бы каштановые, красновато-коричневые, с кудрями, выглядевшими мягкими как атлас. Его лицо было суровым, как я заметила, но это была красивая суровость, с ямочкой на подбородке, которая почему-то продолжала притягивать мой взор. Как и Алек, он был на несколько дюймов выше меня, но где у Алека были более сильные мускулы, Кристофф обладал худощавым сложением, что почему-то напомнило мне большую кошку, льва или пантеру. Я проигнорировала ширину его груди, говоря самой себе, что у Алека она была столь же широка. Его ноги были длиннее, хотя заполняли его потертые джинсы в манере, которая заставила меня восхитится его явно мускулистыми бедрами. У меня появился внезапный импульс обойти и взглянуть на него сзади, но я быстро отмела его. У меня было такой чувство, что призраки, никогда не простят мне, если не услышат конец этого.

– Привлекательный? – Я выдала чуть небрежный смешок, который прозвучал крайне напряженно. – Нет, нисколько. Ни в малейшей степени. Мертвая крыса вон там источает больше сексуальной привлекательности, чем ты.

– Она что слепая? – Я услышала, как девочка спросила кого-то еще. – Или просто тупая?

– Ш-ш-ш, дитя, и позволь жнице разобраться самой, – ответила старшая женщина.

– Правильно, мисс, позвольте ему понести наказание, – заговорил другой женский призрак. – Не разрешайте вашему мужчине думать, что он может вот так с вами разговаривать.

– Он не мой… – я остановилась прежде, чем сказала что-то большее.

Кристофф просто стоял там и глядел на меня этими сверхъестественными глазами, заставляя чувствовать себя немного неловко.

– О, хорошо, я чертовски солгала. Да, ты очень привлекателен, как будто настолько сексуален, чтобы можешь заставить женщин захотеть содрать с себя нижнее белье и наброситься на тебя. Теперь счастлив?

Он даже не моргнул, просто пялился на меня в течение секунды или двух.

– Ты имеешь в виду, как ты прошлой ночью в парке?

Мои щеки вспыхнули от воспоминаний. Я оглянулась за себя. Все призраки собрались вместе полукругом, с интересом наблюдая за мной. Даже лошадь, казалось, ждала, чтобы узнать, что я скажу потом.

– Это была совершенно другая ситуация. И на мне было нижнее белье, благодарю! Не считаясь с твоим божество-среди-мужчин статусом, ты мне не нравишься. Ты оскорбил меня, преднамеренно запугал, и пытался заставить почувствовать вину за что-то, в чем нет моего греха.

Его глаза потемнели. Клянусь Богом, бирюзовый цвет потемнел на пару тонов. Я наблюдала очарованная, как черные лучики от зрачка, казалось, удлинились и заполнили радужку.

– Когда я оскорбил тебя?

Слова вырвали меня назад из мечтаний о том, что у плохих мужчин часто оказываются такие привлекательные глаза.

– Что? О. А когда ты не оскорблял меня? Ты хотел убить меня прошлой ночью.

– Если бы я хотел, чтобы ты умерла, ты была бы мертва, – сказал он тем же тоном. Это напугало меня больше чем что-то еще.

– О-о-о, – произнесли все как один призраки, словно это был общий вздох.

– Да, ладно… а слова, что ты сказал мне, что скорее женишься на гадюке, чем на мне, – сказала я Кристоффу, разгневанная достаточно, чтобы не беспокоится, что утверждаю это перед зрителями или нет.

Его губы сжались.

– Ты тоже не хотела выходить за меня замуж.

– Они женаты? – Спросила девочка-подросток угрюмым голосом. – Это несправедливо.

– Нет, конечно, я не хотела выходить за тебя, и все еще не хочу. Я не знаю тебя, не говоря уже о том, есть ли у тебя тот вид чувств, что обычно заканчивается свадьбой. И есть небольшой факт, что ты злобный вампир, а я, очевидно, одна из хороших ребят, так что весь этот Ромео-и-Джульетта сценарий не может сработать.

Он сделал пару шагов, приближаясь ко мне, его взор стал угрожающим.

– Если ты думаешь, что я питаю романтические иллюзии из-за простой юридической выгоды, то советую тебе еще раз подумать. Я не Ромео.

Забыв о призраках в своем гневе, я сделала шаг к нему, концы моих туфель оказались на минимальном расстоянии от его, когда я встретилась с ним взглядом, чтобы сказать, что не была дурой, за которую он меня принял.

– Вывод, полагаю, что я не Джульетта? Ладно, благодарю, ты не должен указывать, что нужно что-то делать с фактом, что тебе не нравится, что Алек и я провели ночь вместе.

Голубоватое пламя разгорелось к жизни в его глазах, когда он склонился ко мне.

– Не нравится это? Ты имеешь в виду, что я ревную?

– Конечно же, нет, – сказала я, собирая рваные клочья моего достоинства. – Я не незнакома с зеркалом, и ты сделал предельно ясным, что думаешь, что я не только физически отталкивающая, но что Алек сумасшедший, если не испытывает те же самые чувства, что и ты.

– О чем это ты говоришь? – Спросил он, его глаза сузились. – Я не говорил, что ты отталкивающая и что осуждаю Алека за то, что он спал с тобой. Его личная жизнь не мое дело.

– А кто Алек? – Услышала я шепот за собой.

– Ш-ш-ш! Я думаю, что они как раз добираются до хорошей части.

– Фактически, ты не говорил слово «отталкивающая», нет, но подразумевал, что тебя воротит от простого взгляда на меня, – сказала я, внезапно почувствовав себя так, будто собираюсь заплакать. Почему я должна волноваться, что он подумает, что я непривлекательная грузная нахалка? – Ты не можешь отрицать, что единственная причина, почему ты поцеловал меня, состоит в том, что я заставила тебя.

– Разумеется, я отрицаю это. – Он склонился ко мне еще ближе, пока я не смогла ощутить его дыхание. – Никто не может заставить меня сделать что-то против моей воли. Никто.

Я проигнорировала тот факт, что, казалось, не могла набрать достаточно воздуха в свои легкие, и наградила его хладнокровным взглядом.

– О, в самом деле? Так ты действительно хотел жениться на мне?

– Я сказал, что был готов сделать все что угодно, чтобы не позволить тебе целиком обрести силы Зори, и имел это в виду, – ответил он, голосом низким и скрипучим.

Воздух в переулке, казалось, нагрелся на несколько градусов.

– Это подразумевает, что ты действительно хотел поцеловать меня, – сказала я, чувствуя необходимость пару раз прокашляться, прежде чем смочь заговорить.

Его взор упал на мои губы, и я внезапно осознала более ужасающий факт – я хотела, чтобы он поцеловал меня. Прямо тогда, прямо там, перед призраками и любым другим, кто шатает вокруг. Я хотела почувствовать его рот на своем, и его вкус снова, и свое трение об него в совершенно неприличной манере. Но хуже всего, я хотела, чтобы он принудил меня к поцелую, чтобы я могла притвориться для самой себя, что совершенно этого не хотела.

Стыд и брезгливость ворочались во мне вместе со смущением и нерешительностью. Как я могла спать с одним мужчиной и на следующий день желать поцеловать его злого друга? Что было со мной не так?

– Я никогда не противился поцелуям со смертными, – сказал Кристофф своим глубоким, необычайно сексуальным голосом. Я слегка задрожала, несмотря на стремительный жар, что заставил меня весьма остро почувствовать одежду, обтягивающую мою кожу. – И я не нахожу тебя отталкивающей.

– О, – сказала я, мой мозг бросил любую попытку здраво мыслить и выпал в осадок, позволяя моему рту реально бесцветно сказать:

– Ладно. Ты тоже не отталкивающий.

Я готова была поклясться, его глаза просветлели. Они перешли от бирюзово-синего к голубому, как яйцо малиновки цвету, темные лучики от его зрачка еще потемнели. Я сделала глубокий вдох в близи его, задаваясь вопросом, почему я могла ощущать воздух, входящий в мои легкие, но все еще чувствовать себя легкомысленной и задыхающейся. Мои груди потерлись о мягкую кожу его куртки, ощущение снова заставило меня задрожать.

– Я рад, что ты так считаешь. – Его губы легко коснулись моих лишь легчайшим касанием, более небольшим толчком, чем поцелуем, но с ним я, наконец, пришла в себя.

– Я не проститутка, – заорала я, захватывая в обе горсти его куртку и встряхивая их. – Не сплю однажды с мужчиной и не целуюсь потом спустя день с его другом, не зависимо от того, насколько я этого хочу. Я не того сорта девушка! Ты плохой. Ты злой. Ты вампир, черт возьми! Но ты не Энджел, и я не Баффи, и ты можешь просто перестать заставлять меня смущаться из-за всего этого!

Озадаченный взгляд сопровождался быстрым всплеском гнева в его глазах, и затем он поцеловал меня, действительно поцеловал, с губами, языком и руками в моих волосах, а я потерялась во всем этом. Его язык обвился вокруг моего в эротическом сложном танце, что заставил меня внезапно осознать все виды эрогенных мест на моем теле. Я потерлась об него грудью, позволяя смаковать себя, наслаждаясь ощущением его тела, такого твердого и горячего, и чрезвычайно мужественного.

Хорошая вещь, что он удерживал меня, потому что мои ноги начали слабеть под воздействием поцелуя. К тому времени, когда он отодвинулся, я задыхалась, ошеломленная силой эмоций, что, казалось, брали начало в нем, но которые я необъяснимо разделяла. Я уставилась на него в неподдельном изумлении, не уверенная, как сделать что-нибудь еще.

Его глаза были бледно-голубыми, как ледяное озеро.

– Дискуссия о том, кто из нас действительно является злым, подождет до другого раза. Ты здесь не в безопасности. Мирская полиция ищет тебя, и несколько жнецов живут здесь.

Я отступила, мое лицо покраснело от смущения при этих словах. Я становилась своим худшим кошмаром – нахальной бесстыжей женщиной. Что он должен был подумать обо мне? Я почти соблазнила его в переулке, во имя Господа, прямо перед стадом призраков, через день после того, как провела ночь с его приятелем. Я подняла подбородок и восстановила свое самообладание.

– Я полагала, что полиция будет искать меня. Однако я не боюсь людей из Братства. Я знаю, что у тебя есть с ними проблемы, но они не представляют для меня угрозы.

– Не представляют? – Слабейший намек на улыбку показался на его чертовых губах. Я оттащила свой взор от них, наградив себя мысленной лекцией о морали. – А что ты думаешь, они собираются сделать, когда обнаружат что их драгоценная Зоря замужем за Темным?

Я нахмурилась.

– Если Зоря должна быть замужем за одним из их собственных людей, как ты сказал, они не будут счастливы, но они едва ли намерены что-то сделать мне кроме, как забрать камень и сделать кого-нибудь еще Зорей.

– Это не так работает, – сказал он, его лицо стало жестким и непреклонным. Даже таким я восхищалась им так, что ужасно хотела поцеловать его, желание сделать вышеупомянутое хлынуло в меня. Я беспощадно задавила его. – В их глазах ты запятнана замужеством со мной. Единственным способом для них смочь получить новую Зорю является устранить старую.

Я уставилась на него с растущим пониманием.

– Ты имеешь в виду, что они убили бы меня, чтобы получить новую Зорю?

– Мм-м, – сказал Ульфур. – Это не очень хорошо звучит.

– Ты замужем за мной, – ровно сказал Кристофф, с нечитабельным лицом. – Ты теперь не можешь принять полную силу Зори, и поэтому бесполезна для их целей. Алек будет держать тебя в безопасности, так, чтобы они не смогли назначить новую.

– Я не верю тебе, – сказал я ему, пытаясь убедить себя, что он лгал. Если быть честной, я не была уверена, что он лгал, но кое-что не звучало правдиво. Я только не понимала, чего было больше.

Он пожал плечами.

– Это проблема Алека. Он будет иметь с тобой дело. Я выполнил свою часть.

– Я не что-то, с чем имеют дело, хотя оценила бы возможность поговорить с ним, – сказала я с таким большим достоинством, какое смогла собрать. Которого, при условии, что я только что присасывалась к его языку, было не так уж много. – Однако у меня есть несколько вопросов для обсуждения!

Три тени поднялись позади Кристоффа, тени, что быстро превратились в человеческие фигуры. Я заметила слабую вспышку света с длинного лезвия, которую уловил мой взор. Кристофф хлопнул рукой меня в грудь, посылая свалиться назад в большое нагромождение деревянных ящиков. Я сильно ударилась головой о дерево, но к тому времени, когда мое зрение прояснилось, я поняла, что он не напал на меня, а просто отпихнул в сторону, пока занялся нападавшими.

И занялся, так занялся. Я не представляла, где он носил двойные кинжалы, что сейчас сверкали в его руках, но он кружил и нападал с невероятной грацией и силой, послав двоих из троих мужчин в полет в обратном направлении. Один из них обрушился к моим ногам. Я подхватила пустой ящик и опустила его тому на голову, когда он собрался подняться, чувствуя огромное удовлетворение, когда мужчина свалился без сознания на землю.

Призраки прыгали вокруг, вопя и выкрикивая советы, неспособные воздействовать в какой-то мере, их призрачные фигуры добавили только другой уровень сюрреализма в ситуацию.

Сражение Кристоффа с двумя другими мужчинами было закончено почти так же быстро, увеличивая мое уважение к его мастерству. Одного из мужчин он приложил о ближайшую стену, чего было достаточно, чтобы заставить нападавшего сползти недееспособным на землю, где он лежал неподвижной кляксой. Последний мужчина единственный владел мечом, он кричал что-то Кристоффу и резал его ритмичными ударами клинка.

Кристофф парировал их все, ударом одной ноги попав мужчине прямо в грудь, что тоже отправило того сползти вдоль стены. Я почти что собралась поприветствовать его, когда была внезапно болезненно отдернута назад за волосы со жгучим ощущением в горле. Мужчина, которого я ударила ящиком, рыча ругательства, тянул меня назад, к другому концу переулка.

– Тронь меня, и она умрет, – выплюнул он, потом издал самый непотребный смех, какой я когда-либо слышала, и продолжил на незнакомом языке.

– Он не может убить нашу жницу, не так ли? – Спросил пожилой призрак.

– Я так не думаю, – нерешительно сказал Ульфур.

– А что случится с нами, если сможет? Иларги заполучит нас! – Завопила девочка-подросток.

Я извивалась, пытаясь прижаться к земле, так чтобы смочь выкрутится из захвата нападавшего, но он держал меня слишком сильно, сохраняя равновесие.

Кристофф ничего не сказал, просто крался вперед к нам, его глаза стали черными как полночь. Я задрожала от их вида, понимая теперь, что Анники говорила о вампирах. Кристофф не был человеком. Он был чем-то незнакомым, чем-то темным и опасным, и каждый инстинкт, которым я обладала, говорил мне убираться прежде, чем он схватит меня.

Я закричала, но голос резко оборвался, когда мой захватчик завернул сильнее свою руку в моих волосах прежде, чем швырнуть меня в сторону о кирпичную стену. Я снова увидела звезды, когда боль вспыхнула в красных волнах, что оставили меня в тошнотворном состоянии и почти бессознательную. Я схватилась за что-то, удерживая себя от падения в глубокую темную яму, где я, кажется, качалась на краю, мои пальцы сомкнулись вокруг холодного металлического края.

Воздух двинулся мимо меня, когда глаза медленно прояснились, оставляя меня с ясным видом Кристоффа, спокойно вытирающего окровавленное лезвие о распростертую фигуру, лежащую у моих ног. Я сжала контейнер для мусора со все своей силой, в ужасе уставившись на тело. Хотя мой нападавший упал лицом вниз, я знала без сомнения, что он был мертв.

И Кристофф убил его.

Прямо на моих глазах.

Если я нуждалась в каком-то доказательстве тому, что то, что сказала Анники, было реальным вариантом развития событий, это определенно было им.

Я глядела теперь в дымчато-голубые глаза Кристоффа и видела гнев, который он ощущал, видела ярость, опасность и триумф победы. Я поднялась и побежала вниз по переулку прочь от него, прежде чем я даже поняла, что мои ноги все еще будут работать.

Голоса называли мое имя, один из них был его, но я побежала еще быстрее, вслепую огибая стены, и преграды, и даже машины, когда бешено устремилась через город, уверенная только в одной вещи – Кристофф был убийцей. Алек не мог быть как он. Или мог?

Глава 7

Легкий ветерок взъерошил мои волосы.

– Пия? Вы в порядке?

Я взглянула вверх оттуда, где сидела на корточках, рыдая уткнувшись колени, прямо в ноздри призрачной лошади. И сдержала испуганный крик, угрожавший вырваться у меня, а вместо этого засопела, отчаянно желая иметь в кармане бумажный носовой платок.

– Ульфур?

– Да, это я. – Его лошадь обнюхала мои волосы, потом фыркнула в них и потрясла головой. – Рагнар, оставь ее. Она не захочет иметь тебя домашним животным.

– Не думаю, что смогла бы, если бы даже захотела, – сказала я, бросив искать, и уткнувшись мокрым носом в свой рукав. Я отодвинула мусорные урны, что скрывали меня, и поднялась на слегка шатающаяся ноги, совершенно не удивленная, обнаружив пространство за библиотекой, где я свалилась, теперь заполненным призрачными сущностями. – О, Боже, вы нашли Карла и Марту.

– Да, они прятались рядом с парком. Там был другой мужчина – думаю, моряк, но он сказал, что будет искать ром и найдет нас позже. Вы поранились? – Лицо Ульфура было исполнено беспокойством, каковое было в различных степенях и у тех других призраков, толпившихся вокруг меня. Всех, кроме язвительной девочки-подростка, а она была занята, ковыряя под ногтями, пока женщина, как я полагаю, бывшая ее матерью не отвесила ей подзатыльник. – Ваш муж обидел вас?

– Он мне не муж, – сказала я, отряхивая одежду. – Хорошо, скажем, он мог бы быть им, но не является, ни по закону, ни по желанию.

– Вы целовали его, – сказал один из мужских призраков.

– Это было… гм… неумышленно, – солгала я.

– Это выглядело так, словно вы наслаждались этим, – указал Ульфур.

– Я не говорила, что это было неприятно, просто неумышленно. – Я не знала, почему чувствовала себя настолько защищенной в поцелуе, который Кристофф и я разделили, за исключением огромной вины, что испытывала перед Алеком, изменяя с его другом. – Он на самом деле не мой муж. Я может и замужем за ним, но он мне не муж в истинном смысле этого слова.

– А, – сказал старший призрак, покачивая бровями маме девочки-подростка. – Он пока с ней не переспал.

Хор понимающих аах последовал за этим заявлением.

– Лучше бы вы совокупились немедленно, – сказала мама монструозной девочки-подростка со знающим взглядом. – У мужчины вроде него аппетит на женщин, если вы, конечно, не хотите, чтобы он блудил.

– Я и не пытаюсь удержать его, – сказала я ей, неопределенно махнув вокруг руками, как будто это помогло бы разъяснить ситуацию. – Он на самом деле не мой.

– Еще нет, но только если вы не переспите с ним несколько раз, и он тогда станет вашим по гроб жизни, – сказал скрипучий старческий голос. Позади призраков возникло суматошное движение, и появилась крошечная, невероятно старая женщина.

– У меня было пять мужей, пять, и если здесь есть кто-то, кто знает, как удержать мужчину – это я.

Все закивали головами, а мама девочки-подростка сказала: – Ага, Старая Агда знает. Послушайте ее, жница.

– Пять мужей? – Не смогла я удержаться и не спросить.

– Они все умерли молодыми, все кроме последнего, и он был на тридцать лет моложе меня. И к тому же они умерли счастливыми. – Закудахтала она, толкнув локтем мамочку рядом с ней. Та снисходительно улыбнулась.

Я заставила себя мысленно встряхнуться. Мне нужно было составить план, а стояние здесь и разговор о Кристоффе и мужьях, не поможет делу.

– Ладно, это хорошо, но…

– Мне нравятся молодые, – высказалась другая женщина с заднего ряда, та, вокруг которой сгрудились трое детей, сжимая ее длинные юбки. – У них есть выносливость. Может быть нашей жнице стоит поискать кого-то немного помоложе.

– Вот еще, – сказала первая женщина. – Что хорошего в выносливости, если они не знают, что с ней делать? Все дело в том, чем Господь одарил их, если хотите знать мое мнение.

– Мне не нужно никого более выносливого, – возразила я. – Кроме того, Кристофф – вампир, и кто знает, скольких сотен лет возраста. Абсолютно любой будет моложе его.

– Слишком молодые не имеют опыта, – заспорила мать девочки-подростка с объемистой женщиной. – И не имеет значение, какой длины у мужчины член, если он не умеет пользоваться им должным образом. Молодые не знают, как угодить женщине, а не имеющие опыта просто оставляют тебя не удовлетворенную, как будто они все сделали, и ты можешь приниматься за стирку и готовку ужина. Теперь о мужчине жницы, он выглядит так, как будто знает об этом.

– Я бы сказала, знает, – промурлыкала ее дочь.

Я сузила не нее взгляд, который право должен был превратить ее в камень, прежде чем поняла, что делаю. Я же не ревную Кристоффа! Я не хочу его! Ведь это Алеком я интересуюсь. Алеком, который улыбался и был доволен, выключив свет, и оставил меня с мертвым телом… оу.

– Это все женские разговоры, – прервал среднего возраста призрак. – Что если наша жница хочет кого-то, кто смог бы защитить ее. Истинное мерило мужчины в том, как он обеспечивает свою семью.

– Ты это говоришь Ингвельдур[26], просто потому что построил новый коттедж, – высказался еще один из мужчин. – Две комнаты! Кому нужны отдельные спальни, спрашиваю я тебя? Это просто щеголянье твоим богатством перед лицом Господа.

– Ха! И так говорит человек с тремя – тремя – молочными коровами, когда хватило бы одной. Если ты хочешь поговорить о выставлении себя перед остальной частью деревни, Халлар Халларссон, тогда ты лучше сначала посмотри на себя.

– Мне нужны были те коровы, – заорал мужчина по имени Халлар, устремляясь вперед, лицом к лицу с соседом. – Мне нужно кормить шестерых детей. В отличие от Агды и ее сотни кур. И все эти куры только для одной старой женщины. Вот еще! Это вот щеголянье богатством, если там вообще было чем щеголять.

Пожилая женщина стрельнула в него злобным свирепым взглядом.

– У меня пропало порядочно кур, когда я начинала, и я как раз знаю, в чьем горшке они закончили, не так ли?

Среди призраков вспыхнул спор о достоинствах однокомнатного жилья против двухкомнатного, коровах, курах, и, необъяснимо, о свинье по имени Фрейя. Я собиралась завопить, привлекая внимание, когда робкая маленькая Марта вышла вперед и опустила призрачную руку на мою, оставив легкое покалывание на моей коже, там, где она ее коснулась.

– Не слушайте их, – тихо сказала она, с легкой улыбкой на губах, когда мельком взглянула на Карла. – Я была замужем целый год, и то, что они говорят, не так важно. Ничто из этого, на самом деле, не имеет значения, пока вы любите своего мужа.

– Но я не люблю, – сказал я ей, чертовски желая, чтобы кто-то, любой, просто послушал меня без выстраивания своих собственных предположений. – Он мне даже не нравится. Он хладнокровно убил человека прямо на моих глазах.

– Он защищал вас, – сказал Карл, немного повышая голос, так как спор за ним продолжался. – Он спас вашу жизнь.

– Возможно, но мы не узнаем этого. Мужчина, который схватил меня, мог бы легко убить меня, если бы захотел, но не убил. Он просто использовал меня как заслон, чтобы защититься от Кристоффа. О, это не имеет значения, – сказал я, потирая виски. Головная боль пришла ко мне после слез, оставаясь биться в голове. – Ничего из этого, на самом деле, не имеет значения. Что я должна сделать, так это решить, какие предпринять шаги, чтобы добраться самой и довести всех вас в безопасное место. Люди. Люди!

Дискуссия остановилась, когда я завопила и застучала крышкой от мусорного бака.

– …говорю вам, что свинья была бесплодной, но вы слушаете меня? Нет, не слушаете; вы просто… ох. – Мужчина, который имел сильное сходство с Ульфуром, прекратил спор и повернулся взглянуть на меня. – Извините.

– Благодарю. – Я внимательно взирала на них всех несколько секунд. – Прежде чем мы продолжим, я хотела бы узнать, есть ли у кого-нибудь из вас какие-либо идеи о расположении этого места – Остри, куда, как предполагается, я заберу вас. У кого-нибудь?

Пятнадцать непроницаемых лиц рассматривали меня.

– Хмм. – Я прикусила губу и попыталась думать сквозь тупые волны головной боли, что угасали и притекали вновь в мой мозг как патока. – Кристофф сказал, что Братство убьет меня, так что я не могу пойти к ним. Анники – мертва, и я не знаю никакой другой Зори, при условии, что есть другие, кто знает, и поэтому я не могу расспросить одну из них, куда вас предполагается забрать. Если бы я была дома, я могла бы поискать это он-лайн и посмотреть есть ли там какой-то ключ, где располагается Остри, но мой паспорт у Кристоффа. И, кроме того, у Одри все наши билеты. У меня даже совсем нет денег.

На этом мой живот заурчал, и я поняла, что прошло, по меньшей мере, двенадцать часов с тех пор, как я ела в последний раз.

– О, люди, – сказала я, обхватывая себя руками. – Нет денег, значит нет еды, или пути отсюда, или даже места где остановиться. Я должна найти немного денег.

Ульфур скривил губы и выглядел задумчивым.

– Я отдал бы вам свои деньги, но их смыло в море с остальной частью деревни.

Я покачала головой, обдумывая свой выбор. Телеграфировать домой о деньгах? Это, наверное, требует идентификации при получении средств, а мой бумажник без сомнения был конфискован. Украсть их?

– У кого-нибудь здесь есть какой-то опыт в воровстве? – Спросила я свое маленькое стадо призраков.

– Ага, у Халлара, – высказалась старая дама по имени Агда. – Он может забрать курицу из гнезда, не потревожив пера.

– Это ложь! – Заорал он, разворачиваясь к ней.

– Кто-нибудь еще? – Прервала я, прежде чем они снова начали.

Все покачали головами.

– Замечательно. У меня тоже. Я не знаю, как пойти и стащить деньги в нашу эру высоких технологий безопасности. – Я пожевала губу немного сильнее.

– Вы не можете позаимствовать несколько монет у друга? – Спросил Ульфур, поглаживая голову Рагнара.

– У меня нет здесь никаких друзей… – начала я говорить, когда вспомнила Магду. Она, по сути, не была подругой, но была очень дружелюбной и казалась понимающей женщиной. Вопрос был в том, поможет ли она мне или сдаст полиции?

Я покачала головой от желания доверить свою жизнь кому-то, кого я в действительности не знаю. Магда, возможно, и кажется хорошим человеком, но какое у меня было тому доказательство, что я могла довериться ей в бедственной ситуации?

Я просто должна была найти кого-то еще.

– У вас есть муж, – сказала Марта. – Вы могли бы попросить денег у него.

– Я попрошу у Магды, – сказала я призракам, приходя к поспешному решению. – Но я не могу бродить вокруг со всеми вами, наступающими мне на пятки. Мы должны найти где-нибудь место вам остановиться, чтобы вы были в безопасности от душевысасывающего Иларги.

Я собиралась попытаться проделать путь по городу, не будучи замечена полицией, товарищами по поездке, Кристоффом, или людьми Братства, но несколько мгновений раздумий оставили меня пожимающей плечами у здания передо мной. Почему нет? Я затолкала мою маленькую группу в библиотеку и сказала им не исчезать. Библиотека должна была закрыться почти тотчас же после этого, но с хитростью, которая была мне известна ранее, мне удалось спрятаться под нагроможденными в кучу стульями в детской зоне, и остаться там, пока здание не было закрыто.

Я пролежала там следующие два часа, пока служащие ходили вокруг, попеременно слушая рычание моего желудка, дремля и задаваясь вопросом, что, черт возьми, я собираюсь делать, если Магда не станет помогать мне.

Начала формироваться идея. Это не было что-то, чем я могла бы гордиться, и, определено, шло против моей совести, но если дать ей пинок, это могло оказаться выходом из ситуации. Я почувствовала себя чуточку лучше, когда два часа спустя выползла из своего кокона и сплотила войска.

– Верно, я собираюсь пойти, встретиться со своей подругой и молить, чтобы она не навела на меня полицию. Вы, ребята, оставайтесь здесь. Если плохой жнец – человек, как я – он будет не способен войти в здание и добраться до вас. – Я оглядела затемненную библиотеку, освещенную внутри только парой аварийных лампочек. – Я уверена, что желающие призраки могли бы почитать книги и воспользоваться компьютерными терминалами. Небольшое исследование жнецов и Остри могло быть очень полезным.

Карл перевел взгляд со своей жены на меня.

– Да, мы сможем читать книги. Я не знаю как на счет компьютерного терминала, который вы упоминали, но читать я могу.

– Я уверена что можете, но я имела в виду нечто большее, хотела бы я, чтобы у вас, ребята, была способность взаимодействия с физическими предметами.

– Мы можем, – сказал Ульфур. Рагнар кивнул головой и фыркнул, прежде чем начать жевать материал сиденья ближайшего пластикового стула.

– Реально? – Я потянулась коснуться его, моя рука прошла прямо сквозь его руку. – Гмм…

Ульфур улыбнулся, и воздух вокруг него замерцал. Его тело медленно уплотнилось, переходя от голубоватого просвечивающегося состояния в какую-то твердую форму.

– Святой Иосафат, – сказала я, потянувшись для пробы кончиком пальца. Он встретился с плотным сукном. – Я не знала, что вы можете делать это!

– Мы не можем очень надолго. Для физического присутствия требуется много энергии, но если это, чтобы помочь вам, мы можем попытаться разыскать какую-нибудь информацию.

– Это было бы очень полезно, – сказала я, расслабившись. – Я не думаю, что кто-то из вас может работать на компьютере?

Я не была удивлена, когда ни один не предложил воспользоваться ближайшим компьютером. Я полагала, что бесцельное дрейфование вокруг в течение сотни лет или больше не дает тебе понимания в технике.

– О, ладно, я сделаю это, – сказала монструозная девочка-подросток, когда ее мать, женщина по имени Ингвельдур, наградила ее не слишком нежным толчком вперед.

– Ты соображаешь в компьютерах? – С сомнением спросила я девочку.

Она хмыкнула и плюхнулась вниз, в той бескостной манере, что есть у девочек-подростков. – Я не тупица, знаете ли. В деревню приезжали люди с ноутбуками, мобильными телефонами и Гейм Боями[27]. Что мне искать?

– У этого компьютера есть доступ в Интернет? – Спросила я, глядя через ее плечо. Она уплотнилась и набила на клавиатуре. – О, отлично, Гугл Остри, не так ли? И возможно жнецы. И Братство Благословенного Света. И пока ты там…

Она подарила мне взгляд говорящий, что я действую ей нервы.

– Как раз из Гугла, любое, что найдешь, и распечатай, что сколько-нибудь покажется важным. С остальной вашей частью все будет в порядке?

Мои слова были произнесены в пустой комнате. Ульфур и Карл взяли под свою ответственность селян и распределили их искать в библиотеке любые книги, которые могли нам помочь.

– Я вернусь, как только смогу, – сказала я Марте, когда она подошла со мной к окну. Оно не демонстрировало никаких признаков, что было на сигнализации, и это я приняла за показатель низкого уровня преступности в том краю. – Закрой за мной окно и не впускай никого кроме меня. О'кей?

– Хорошо. Но, Пия, старый моряк все еще там, – взволнованно сказала она.

– Если я увижу его, то пошлю сюда. Не смотрите так мрачно, – сказала я, перекидывая ноги за окно и спрыгивая на хорошо ухоженную клумбу под ним. – Я думаю, что удача переменится к нам.

Это, казалось, успокоило ее. Она улыбнулась и помахала, когда я мельком оглядела улицу, тихо бормоча про себя:

– И я только молюсь, что все не пошло еще хуже.

Далькафьордхар ночью был необычайно деятельным. Не знаю, было ли это феноменом белых ночей и двадцати четырех часового солнечного света, или просто таким город был обычно, но тут была куча народа. К счастью, я знала где найти группу из поездки – мы, как предполагалось, должны были посетить реконструкцию общего обеда в Длинном Доме викингов в комплекте с чтением древнескандинавской поэзии и сценами, описанными в исторических сагах того периода.

У меня не возникло никаких проблем найти фальшивый Длинный Дом, так как это было популярное туристическое место, расположенное рядом с парком. У меня даже не возникло никаких проблем проскользнуть внутрь окольными путями, через то, что, как я предполагала, было служебным входом. Но когда я выглянула из-за занавеса, отмечающего сцену, я оказалась лицом к лицу ни с чем кроме неприятностей. Центр Длинного Дома был занят длинными столами, за которыми сидели участники поездки, набивая рты восхитительно пахнущей семгой, свежеиспеченным хлебом и, по крайней мере, полудюжиной других блюд.

Мой желудок заворчал с возрастающей громкостью.

Я нырнула в маленькую комнату при звуке голосов, идущих из зоны, где как я определила, была кухня, у меня появилась медленная улыбка, когда я узрела разные части костюма викингского периода.

– Ладно, ты же не собираешься дурачить кого-то, хорошо осведомленного, – сказала я своему отражению спустя короткий промежуток времени, когда исследовала туалет, слатанный из остатков костюмов, пригодных при моем изобилии. – Но с потухшим светом все сосредоточатся на сцене, и ты не сможешь попасться.

Я схватила парик с длинными черными волосами и нахлобучила его себе на голову, запахнула льняное верхнее платье, натянутое на мой собственный газовый сарафан, чтобы скрыть современный цветочный рисунок под ним насколько возможно и, схватив коробку, наполненную маленькими бутылочками с водой, подняла ее на плечо, чтобы спрятать лицо.

Когда я появилась из глубин задника сцены, театральное представление только что началось, и свет, как я и предполагала, был погашен, освещая только актеров. Я пронеслась сзади членов тура, поддернув длинные волосы вокруг лица, когда украдкой продвигалась вперед, бормоча «Воды?» ближайшим участникам.

Ни один не послал мне второго взгляда. Дениз сидела, раздраженно постукивая пальцами по столу, кисло глядя на актеров, пока те демонстрировали ритуал викингов. Одри была рядом с ней, выглядя усталой и несчастной. Я ощутила боль раскаяния из-за этого, определенно чувствуя, что она прошла через ад, после того, как я сбежала.

Магда оказалась в дальнем конце с Реем. Я ссутулилась и предложила воду сначала ему, а потом ей.

– Воды?

– Нет, спасибо, – не глядя, сказала Магда.

– Думаю, вы захотите немного воды, – тихо сказала я, склоняясь чуть ближе к ней, одновременно следя глазами за всеми остальными.

– Нет, спасибо, – повторила она, все еще не глядя на меня.

Я вздохнула про себя и толкнула ее в спину коробкой.

– Вам было бы хорошо выпить воды. Возьмите немного.

Она обернулась с хмурым взглядом, ее глаза стали огромными, когда я отодвинула волосы от лица, достаточно, чтобы он смогла увидеть, кем я была.

– Возьмите воды, – тихо сказала я, напрягаясь для побега. Если она закричит, то вопя и бросая бутылки во всякого, я бы быстро отступила назад в безопасность библиотеки.

Она ничего не сделала, лишь просто взяла бутылку воды, протянутую мной, и посмотрела на меня огромными глазами.

– Туалет сзади. Вам он, вероятно, потребуется после всего этого питья, – тихо сказала я со значением, которое, уверена, было совершенно ясным.

Она кивнула, и я скользнула назад, в тень помещения, спокойно проделав путь в задние комнаты.

Мне не пришлось долго ждать. Магда вошла в туалет, оглянувшись, тщательно закрыла дверь, прежде чем переключится на меня.

– Пия, что, собственно, происходит? Что ты делаешь в этом отвратительном черном парике? Почему Дениз говорит, что ты кого-то убила? И почему полиция расспрашивала всех о тебе и мужчине, с которым ты была прошлой ночью?

Я закрыла глаза на остальную часть, глупо фокусируясь на менее важных вещах.

– Они знают, что я прошлой ночью была с мужчиной? Кто это сказал?

– Как ты думаешь, кто? Мисс Длинноносые Штаны – Дениз, вот кто. Она сказала, что видела мужчину выскользнувшего из твоей комнаты в ранние утренние часы.

– Что именно она делала, бродя у моей комнаты и следя за людьми? – Спросила я, вдруг оскорбившись на вторжение в свою личную жизнь.

Магда скрестила руки.

– Там, в твоей ванной была мертвая женщина, и все, что ты можешь сделать, это злиться на любопытство Дениз? Что произошло Пия? Я не поверила ни на одну минуту, что ты убила женщину, как сказала Дениз. Ты же не убийца. У тебя не того типа аура.

Я тяжело опустилась от облегчения у раковины, стягивая зудящий черный парик, причесывая руками волосы и собирая их назад.

– О, слава Богу. Ты не знаешь, как много ужасных вещей, я воображала, ты скажешь мне. Нет, я не убивала ее, хотя, в самом деле, знаю, кто она, и у меня есть подозрения… – я обуздала то, что собиралась сказать, не желая облекать свои наихудшие предположения в слова.

– У тебя есть подозрения, что ты знаешь, кто это был?

Я кивнула.

Магда подошла ко мне и положила свою руку на мою.

– Пия, милая, кто был тот мужчина, с которым ты была? Ты думаешь, это был он?

– Не знаю, – несчастно сказала я, не желая ничего более, чем излить всю историю на нее, но я понимала, что она не поверит и половине. – Его зовут Алек, и, возможно, это он убил ее, хотя совершенно не казался таким жестоким человеком.

То есть, пока я не узнала, что он был вампиром. Пока я не изучила, как сильно вампиры ненавидели Братство, и тогда это придало всему слишком большой смысл.

– С другой стороны, Кристофф сказал, что он не убивал ее, но могу ли я теперь, в самом деле, верить ему? Я просто не знаю!

– Кто такой Кристофф? – Спросила Магда.

– Другой парень. Друг Алека.

– Ты собираешься в полицию? Я реально думаю, что ты должна. Если этот парень, от которого ты смылась, ввязался во что-то плохое, ты не знаешь, что он сделает потом. Он может придти за тобой.

Я покачала головой.

– Я хотела бы смочь, но это… сложно.

– Почему сложно? Пия, ты действительно влюблена в Алека? Потому что если да, я должна сказать тебе…

– Нет, нет, ничего похожего на это, – сказала я, краснея от воспоминаний о поцелуе, который я разделила с Кристоффом. – Он довольно-таки хороший мужчина, и я действительно думаю, что он не убивал Анники, хотя он мог бы… Ох, все так запутанно, Магда. Тут вовлечены другие люди, религиозная секта, из-за отсутствия лучшего термина, а Кристофф сказал, что он не убивал, но, что если он солгал? Но если он это сделал, как я могу хотеть поцеловать его? Я имею в виду, разве ты бы не знала, если бы кто-то был способен убить кого-то еще?

Она заморгала на меня в непонимании.

– Только поцеловав его? Не знаю. Я вообще-то не целовала убийц. Подожди минутку – ты целовалась с другом любовника? О, дорогая, нам действительно нужно обо всем поговорить.

– Нет, я не хотела этого. По крайней мере… Нет, не хотела. Я замужем за ним, но мне он не нравится.

Ее челюсть отпала еще немного.

– Тпру, вернемся на несколько шагов назад. Ты вышла замуж? С каких пор?

– Этим утром. Меня принудили к этому. Кристофф подкупил нескольких человек и сделал так, чтобы его друзья засвидетельствовали этот обман. Но он мне вообще не нравится. Во имя неба, он убил на моих глазах человека!

– Другое убийство? – Недоверчиво спросила она.

– Да, хотя Карл сказал, что Кристофф просто пытался защитить меня от него.

– А Карл кто? – Спросила она, озадаченная хмурость сморщила ее лоб. – Третий любовник?

– Нет, у него есть жена, – сказала я, не желая углубляться в проблему говоря, кем он был. – И Кристофф не любовник. Он просто мой муж, это – все.

– Тогда кого убил нежеланный муж?

– Человека с ножом. – Я пробежала руками сквозь волосы. – Я говорила тебе, что это сложно.

– Милая, это даже не близко к слову, которое я бы использовала для этого.

Тут в дверь постучали.

– Занято! Выйдем через минуту! – Прокричала Магда на это, потом повернулась ко мне. – Чем я могу помочь?

– О, боже я люблю тебя, – сказала я, исполненная признательности. Я наградила ее спешным объятием. – Благослови тебя Бог за то, что не докучаешь мне тысячей и одним вопросом. Главным образом мне нужны деньги. Мне негде было остановиться, и я не ела со вчерашнего дня…

– Замолчи, – сказала она, добывая пояс для денег. Она вручила мне горсть наличных. – Я боюсь, что это все что у меня есть. Я собиралась обменять утром на наличные дорожный чек. Этого достаточно?

Я их быстро пересчитала. Здесь было около ста долларов в евро.

– Этого более чем достаточно, – солгала я. – Большое тебе спасибо.

– Мужья, любовники, и Карлы с их женами побоку, думаю, ты действительно должна пойти в полицию, – посоветовала она. – Если людей убивают у тебя на глазах, ты должна что-то с этим делать. Ты не можешь просто убежать.

– Я и собираюсь кое-что сделать, – сказала я, мысленно препоясав чресла. – Я собираюсь пойти к единственному человеку, который может мне помочь.

– К Карлу? – Предположила Магда. – К Алеку?

– Нет. К Кристьяне.

– Она тоже любовница? – Нерешительно спросила она.

Я улыбнулась.

– Нет, она женщина, управляющая религиозной сектой, которую я упоминала ранее. Кристофф сказал, что она попытается убить меня, но думаю, что знаю способ избежать этого.

Она открыла рот, чтобы сказать что-то, но стук в дверь остановил ее.

– Магда? Ты здесь?

– Дениз! – прошипела Магда.

Я закрутилась по крошечному туалету. Он состоял из раковины, унитаза и зеркала, с крошечным окошком, через которое можно было пролезть не более чем одной моей ноге.

– Дерьмо! Я должна спрятаться.

– Сюда. Надень это и закрой лицо, – сказала Магда, пихая мне парик прежде, чем повернуться и завопить в дверь. – Всего лишь секунду! Дайте девушке шанс разобраться с неприятностью.

– Ты в порядке? – Позвала Дениз, ее голос был полон подозрения. – С кем ты говорила?

– У меня разошлась молния, ты должна бы понимать, а эта леди помогает мне привести себя в порядок.

Я поспешно заправила волосы под парик и занавесила лицо длинными локонами.

– Готова? – спросила Магда, рукой подпирая дверь.

Я кивнула и опустила голову.

Магда открыла дверь и, отпихнув ее наружу, натолкнулась прямо на Дениз, действуя как живое прикрытие для меня.

– Ты именно тот человек, что мне нужен. Думаю, что у меня что-то есть в глазу. Видишь что-нибудь?

Сквозь барьер волос, нависавших над моим лицом, я смогла увидеть, как Дениз пытается разглядеть меня через плечо Магды, но последняя ловко шагнула в сторону и загородила ей обзор. Я поспешила в маленькую комнатку, которой пользовалась прежде, досчитав до двадцати, прежде чем высунуть голову. Я только ухватила вид Магды, подгоняющей Дениз обратно в главный зал. Я послала ей еще одну мысленную благодарность и сбросила мое непрочное снаряжение.

Кто-то заговорил, когда я покидала комнату.

– Что? Извините? Я… немного не в себе. Вы говорите по-английски?

Мужчина, который был одет в копию экипировки викинга из кожи и шерсти и несший большую кадку мороженного, кивнул.

– По-английски, да. Вы больны?

– Просто нуждаюсь в глотке свежего воздуха. Выход сюда? Прекрасно. Я только вдохну немного воздуха и потом вернусь на шоу. Оно пока было замечательным, – сказала я, спеша к двери на свободу.

Когда мой путь был уже близок к завершению, меня неожиданно схватили сзади.

– Попалась! – Сказала Магда, смеясь, когда я схватилась за грудь. Я, казалось, делала это множество раз за последнее время.

– Что ты здесь делаешь? – Спросила я, оглядываясь, в поисках кого-либо еще.

– Я пойду с тобой. Ты же не думаешь, что я пропущу встречу с Алеком, и Карлом, и твоим смертоносным мужем, не так ли? – Усмехнулась она. – Это же самая захватывающая вещь, что когда-либо происходила со мной, и я не собираюсь пропустить из этого ни единого мгновения!

Глава 8

– Ты сошла с ума?

– Знаю, но это лучше, чем скучать, ты не думаешь? Куда мы идем?

– В библиотеку. – Я наградила Магду очень строгим взглядом. – Тебе в самом деле не стоило влезать во все это.

Она несильно стукнула меня по руке бутылкой воды, которую я дала ей раньше.

– Я уже вовлечена. Ты разыскиваешься полицией, знаешь ли. А я помогла тебе сбежать. Это пособничество и подстрекательство, или что-то вроде того, так что я покамест фигурирую в этом, и вполне возможно, у меня будет немного развлекухи со всей этой ерундой. А почему мы идем в библиотеку? Там убийца? Я никогда не видела убийцу вблизи. Ты уверена, что это безопасно?

– Я не знаю где Кристофф, – сказала я, несколько ошеломленная ее энтузиазмом из-за чего-то, что казалось столь ужасным для меня. – И, честно, не хочу знать. Там, в библиотеке, несколько… ээ… человек. Магда…

Я остановилась у окна, которым воспользовалась, чтобы покинуть библиотеку, покусывая губу, когда рассматривала женщину, стоящую рядом со мной. Я не совсем понимала, как собираюсь объяснить ей призраков и часть истории о существовании Зори.

– Что? Если это из-за того, что я буду здесь, не волнуйся. Я сказала Реймонду, что мне необходимо немного времени для себя, и что увижусь с ним завтра. – Ямочки проявились у нее на щеках, когда она усмехнулась. – Так как мы продвигались слишком быстро и неистово последние несколько дней, я думаю, что он будет очень счастлив, заполучить полноценный ночной сон.

– Это не то, о чем я волнуюсь. Это… ладно… ты веришь в жизнь после смерти?

Ее брови поднялись от удивления.

– Верю во что?

– В призраков. Знаешь, в духов людей, которые умерли, но по какой-то причине не попали на небеса или в ад, или все равно, какую загробную жизнь ты веришь. В такого рода ерунду. – Я присмотрелась к ней поближе, не сожалеет ли она, что помогает мне.

К моему удивлению она не стала глумиться над моим вопросом.

– Как факт, я действительно верю в это. Когда моя бабушка умерла, я знала точный миг этого, даром что была все еще в пути по Калифорнии, а она в Мэне. Она разбудила меня посреди ночи и сказала, что любит меня и желает, чтобы я была счастлива. А утром, когда я проснулась, то подумала, что это был сон, но позже мне позвонила моя мать чтобы сообщить, что бабушка умерла в то самое время, когда я видела ее. Так что, да, я верю в духов.

– Это делает обстоятельства намного проще, – сказала я и постучала в окно. Появилась Марта. Я сделала знак открыть окно, наблюдая за Магдой.

Марта изменилась в плотную фигуру и, щелкнув, открыла запор. У Магды отпала челюсть.

– Она сделала… это… – зазаикалась она, указывая на Марту.

– Ты можешь видеть ее? О, хорошо. Я задавалась вопросом, могут ли другие люди видеть их в плотной форме. Я полагаю, что только Зоря может видеть их в нормальном состоянии. Давай, я не хочу, чтобы кто-то заметил нас, слоняющихся здесь.

Магда последовала со мной к окну, наблюдая с совершенным изумлением, как Марта, улыбаясь, полиняла обратно к своему нормальному полупрозрачному состоянию.

– Куда она ушла? – спросила Магда шепотом.

– Она здесь, но в энергоэкономичном состоянии. Ты не можешь видеть ее без этого, – сказала я, удерживая свое запястье. Камень преобразился в форму фонарика и пылал мягким серебристым светом. – Я – Зоря. Они те, кто забирает людей к их последнему месту упокоения. Или некоторых умерших людей – я не совсем уверена во всех деталях. Но в результате здесь пятнадцать призраков, шестнадцать, если ты посчитаешь лошадь, и я, как предполагается, заберу их в Остри. Я догадываюсь, что ты даже никогда не слышала об этом?

Магда, нехарактерно молчаливая, только покачала головой, ее рот слегка приоткрылся, когда она оглядывала главный зал библиотеки. Несколько призраков сидели за столом, склонившись над книгами, чередуясь между плотным и просвечивающимся состоянием по очереди, как я предположила, для сохранения энергии.

– Кто они?

– Это – Карл и Марта, его жена. Они первые призраки, которых я встретила. Ульфур – там за компьютером с молодой женщиной, чье имя я не знаю. Это – его лошадь, ест растение в горшке. Остальная часть – люди из деревни Ульфура. Их деревушка была стерта стихийным бедствием, где-то в середине 1800 года, это то, что я могу рассказать. Не обсуждая тему свиней и кур.

Она на мгновение скривила губы, а потом кивнула.

– Что они делают?

– Ищут, надеюсь. Всем привет! – Я повысила голос, чтобы прорваться через шорох разговора. – Я вернулась и привела подругу. Это – Магда. Она обо всем знает, как и я. Вы нашли что-нибудь об Остри?

– Ульфур нашел, – сказал Ингвельдур с отцовской гордостью, лучащейся из него. – В книге о мифологии. Покажи жнице, Ульфур.

– Я не знаю, насколько это поможет, – сказал Ульфур, сделав знак на дальний стол, где размещалась толстая книга. Он проводил нас к ней. Я поглядела на книгу, но она была на исландском. – Это про вход в Остри. Описание включает в себя варианты написания и этимологии слова, но мало о значении. Здесь только говорится, что в Баскских и Иберийских религиях, Остри использовался для отправления в рай. Слово изменилось с течением времени, и позднее пришло к обозначению Христианского понятия Бога.

– Хмм. В ней ничего не говорится про то, где это?

Он покачал головой.

– Дерьмо. Что-то было об этом он-лайн?

– Не намного больше, чем в книге, – ответил он, возвращаясь к терминалу. – Дагран нашла ссылки на похожие описания Остри, но ничего конкретного о том, как добраться туда. Информация же о Братстве, однако, весьма интересна.

– О, в самом деле? – Магда и я скучились у компьютерного терминала.

– Что за Братство? – спросила Магда, когда я просматривала экран.

– Религиозная секта, которая поддерживает Зорю. Это их веб-сайт?

– Да. – Ульфур наблюдал за мной, пока я читала страницу.

– Это интересно, – сказала я.

– Что интересно? – спросила Магда. – Все, что я вижу – Братство Благословенного Света, список сайтов и число веб-страниц. Не очень много, чтобы оказаться интересным.

– Я нахожу интересным, что у Братства, видимо, есть ответвления, или церкви, или как бы там они ни назывались, собрания их членов во всех главных городах мира, включая семь американских. И я не думаю, что это число веб-страниц, – сказала я, чувствуя, как неприятный холод сжимает мне живот.

Она взглянула снова.

– Тогда это число чего? Людей, которым они помогли? Духам, имею в виду?

Я медленно покачала головой.

– Думаю, что это число вампиров, которых они… ээ… очистили за столетия.

– Вампиров! – сказала Магда, плюхаясь на стул. – Ладно, излагай. Я хочу услышать все с самого начала.

Я дала ей сокращенную версию недавних событий, пока гадала над пустой страницей веб-сайта Братства. Как Магда отметила, там не было ничего кроме символа Луны, названия, списка главных городов и мрачного числа.

– Ты замужем за вампиром, – сказала она, выглядя несколько ошеломленной.

– Ага.

– И другой мужчина, тот, что ты сказала, не убивал другую Зорю, он тоже вампир.

– Так сказал Кристофф, я и в самом деле не представляю, зачем ему лгать об Алеке.

Она размышляла в течение нескольких минут.

– Ты спала с вампиром. Он… ну ты знаешь… пообедал?

Я заморгала, удивленная вопросом.

– Кристофф сказал – да, и я полагаю, он знает о чем говорит, но я не уверена, не совсем. То, что произошло, было укусом, но я не назвала бы это чем-то необычным.

– Ничего себе, – сказала она, глядя на меня с чем-то похожим на страх. – Это просто… поразительно. Я действительно хочу встретиться с Алеком. Не то что бы я отобью его у тебя, потому что ты – подруга, а я не сделала бы такого с подругой, но главным образом потому, что ясно – у тебя с этими парнями какого-то рода связь.

Я опустила взор, не склонная следовать этой линии.

– Тысяча сто восемнадцать, – сказала Магда, вернув свое внимание к экрану. – Это же уйма вампиров.

Я подумала о подруге Кристоффа. Это тоже было неудобным направлением размышлений.

– Ага. Ты нашла что-нибудь об истории Братства? – Спросила я молодую женщину, именуемую Дагран.

– Немного. – Она постучала по нескольким клавишам и вытащила веб-страницу, являющуюся средоточием мистических сообществ. Там было краткое описание Братства со ссылкой на жнецов, освещающих путь умершим, но ничего конкретного или хотя бы интересного.

– Ладно, фух. – Я покусывала губу несколько секунд, потом вздохнула и сказала. – Полагаю, нам необходимо пойти к источнику информации.

– К людям Братства, от которых ты сбежала? – Спросила Магда, улыбаясь Ульфуру.

Интерес мелькнул в его глазах, когда он улыбнулся в ответ.

– Да. – Я распрямилась и поняла насколько была изнурена. Ни еда, ни сон быстро бы не восполнили эту утрату.

– Но ты сказала, что твой вампирский муж считает, что они убьют тебя, когда обнаружат, что ты замужем за ним.

– Именно поэтому я и не собираюсь им этого говорить. Хорошо, всем спасибо за ваш тяжелый труд. Не думаю что мы, тем не менее, найдем здесь что-то еще. Я считаю, что было бы лучше, если бы вы вошли в низкоэнергетический режим и остались здесь в библиотеке, где вы в безопасности.

– Остаться здесь? – Карл шагнул вперед с Мартой за руку. – Разве мы не должны пойти с вами? На случаей, если потребуемся вам?

Шепот согласия возник со стороны все остальных призраков.

– Нет, думаю, вам будет безопаснее здесь, чем с людьми из Братства, по крайней мере, пока я не узнаю, какой прием получу.

– Но… – Карл обозрел других. – Иларги может найти нас. Он сможет украсть наши души, пока вас не будет.

– Вам всем удалось зависнуть с вашими душами в течение восьмидесяти лет или больше, – мягко указала я. – Думаю, вы сможете продержаться самостоятельно одну ночь.

– Не знаю, Пия, – сказала Магда, хмуря взор на экран компьютера. Она заняла место Дарган и, как я могла заметить, вела поиск в сети. Она указала на страничку, содержащую форумные сообщения. – Этот человек говорит здесь, что пожирателей душ привлек в область свет Авроры. Не ты ли говорила, что это другое название Зори?

– Да, – медленно сказала я. – Но это не обязательно что-то означает. Я только что взялась за дело. У меня не было времени посылать какие-либо космические сигналы, что Зоря тут.

Магда глазела на меня с минуту, прежде чем повернуться к Ульфуру.

– Когда вы впервые увидели пожирателя душ?

– Три ночи назад. – Ответила Старая Агда. – Он пришел в нашу деревню, вынюхивая вокруг, но мы спрятались в пещере, и он не нашел нас.

– Три ночи назад, – повторила Магда, возвращая ко мне пристальный взгляд. – Это когда мы приземлились в Рейкьявике.

– Чистейшее совпадение, – сказала я. – Я тогда не была Зорей.

– Нет, но ты сказала, что женщина, которую убили, оказалась сестрой той, что была Зорей. Когда она была убита?

– Не знаю, – сказала я, внезапно чувствуя себя неловко. – Она только сказал, что ее сестра умерла на днях, и она была призвана заменить Зорю.

– Гмм, – сказала Магда, постукивая по губе, когда думала. – Люди Братства и вампиры ненавидят друг друга. Братство уничтожило подругу твоего мужа.

– Он на самом деле мне не муж, – начала я протестовать, но притихла из-за ответного молчания.

– Для всех намерений и целей он – муж. Они убили его подружку пару лет назад, правильно? Я сожалею, но это выглядит все более и более так, как будто он или твой любовник Алек убили твою подругу Зорю. – Она приостановилась на мгновение, потом взглянула на меня. – А что-нибудь говорит о том, что они не схватили также и предыдущую Зорю? То есть сестру Анники?

Я потрясла головой, мои внутренности стянуло в узел от мысли, что Алек занимался чем-то настолько гнусным.

– А что если предположить, что в то время пока Братство вылавливает вампиров, твой муженек и его приятель так же отлавливают Зорь. И еще о сестре твоей подруги – мы знаем, где она была убита?

– Я так поняла здесь.

– Ясно. Так что Анники прибыла, чтобы принять обязанности Зори, и тогда же обнаружились твой будущий муж и его красавчик-приятель. Ты же не думаешь, что они тоже отсюда?

– Нет, я в вполне уверена, что нет. Их машина была арендованной – я видела ярлык на цепочке ключей.

– Так что они, вероятно, явились по горячему следу новой Зори, и одновременно с, как там бишь его зовут, Иларки?

– Иларги.

– Иларги был замечен, вынюхивающий местных умерших. – Ее глаза встретились с моими, взор ее был серьезен. – Пия, я не хотела бы говорить тебе это, но думаю, твой муж делает больше, чем высасывает кровь.

Я уставилась на нее с растущим ужасом.

– Ты думаешь, что Кристофф – Иларги?

Оханье отразилось от стен библиотеки. Поднялся тихий ропот беспокойства, когда я попыталась обработать эту мысль.

– Посмотри на факты. Он тот, кто хочет остановить Братство. Каков лучший способ заставить их остаться не у дел, как не уничтожить причину их существования?

– Но они существуют не только для того, чтобы вести мертвых. Там еще все эти вещи с очищением мира от зла.

– Это недавнее, – сказала она, указывая на экран. – Согласно человеку здесь, Братство существовало сначала исключительно, чтобы помочь умершим людям найти место их назначения. Только в последние пятьсот лет их дела расширились до уничтожения вампиров.

– Но последнее, кажется, сейчас у них в центре внимания. Более того, у меня возникло ощущение от Анники сильнее, чем просто защита умерших.

– Яблоки и апельсины. Если они не заботятся ни о каких умерших, то нет причины для того, чтобы быть Зорей. А разве ты не говорила, что Зоря – это средоточие их силы?

– Да, – сказала я, вспоминая свой разговор с Кристьяной. – Зоря действует как точка сосредоточения. Я не придала этому большого значения потому, что думала, что это была куча вздора, но ты, возможно, догадалась о кое о чем. Кристофф мог бы убить меня, если бы захотел, но другая Зоря просто заняла бы мое место.

Магда кивнула.

– В этом случае, он забрал бы тебя и сбежал, таким образом, подрезав крылья местной секте. Это имеет смысл, особенно если ты объединишься с ним для высасывания душ у всех умерших здесь вокруг, так, чтобы ты не смогла ничего поделать.

– Это все догадки, – возразила я, хотя, должна признать, я хотела поверить в это. Я хотела, чтобы Кристофф был плохим парнем. – Но это не объясняет, почему они желали убить Анники, а не жениться на ней.

Магда посасывала нижнюю губу в течение секунды.

– Что если бы она отказалась?

– Я отказалась. Это дало отрицательный результат.

– Точно. – Она указала пальцем на меня. – Что если Кристофф попытался принудить ее выйти за него замуж, но она отвергла это до такой степени, что они почувствовали, что нет никакого иного выбора, кроме как убить ее? А когда пришло время попробовать сделать ту же самую штуку с тобой, он был готов – ты сказала, что его ждали друзья, и что он кого-то подкупил.

– Да, – медленно сказала я.

– Это имеет смысл. Он узнал через Анники, что должен будет осуществить кое-что незаконное, чтобы пропихнуть брак. Скажи, каково тебе будет, если он обретет полную уверенность, что не желает убивать тебя.

– Благодарю, – сказала я с легкой гримасой. – Но мы не знаем так ли это, или только догадки.

– К сожалению это правда. И мы не узнаем, пока не сможем найти больше информации об Анники и Братстве.

– Хорошо, я собираюсь сделать это, – сказала я, поправляя одежду и распрямляя плечи. – Я, как минимум, предполагаю получить некоторые ответы от местной группы Братства.

– Браво, сестра, – сказала Магда, вставая.

– Ты, в самом деле, не должна идти со мной. Я знаю, ты хочешь помочь, но мы не знаем, как они намерены принять мое возвращение. Если дойдет от плохого к худшему, и у них сорвет крышу, я не хочу, чтобы ты пострадала.

Она погладила мою руку и наградила меня бодрой улыбкой.

– Я не вампир, не так ли? Так что я в полной безопасности. Влеки, МакДафф.

Я улыбнулась ее неправильному цитированию, когда мы покидали библиотеку, но мой желудок словно превратился в свинцовый шар. Магда, может быть, и не была вампиром, но я была замужем за ним.

Смогла бы я получить нужную мне помощь от них, когда бы обнаружился сей факт?

Глава 9

…и как вы поняли, мне просто нужно было немного личного времени, чтобы разобраться с делами. Я не столько убегала от Маттиаса, сколько меня гнал отчаянный призыв в капельке времени для себя. – Предложение закончилось неубедительно, как и наивное объяснение, что я и Магда придумали, пока шли в северный конец города, где находилась церковь Братства. – Но сейчас я здесь и полностью готова принять обязанности Зори. Допуская, то есть, что я все еще нужна вам?

Кристиана с подозрением поглядела на меня. У Маттиаса, стоящего за ней был на лице похожий взгляд, хотя он постепенно сменился улыбкой облегчения. К этим двоим, присоединилась третья персона, мужчина неопределенных лет с мягким французским акцентом, который был представлен просто как Фредерик Роббер.

– Не думаю, что они купились на это, – тихо пробормотала Магда.

Кристиана взглянула на нас еще более подозрительно.

Я вздохнула.

– Ладно, это было большой кучей лжи. Я не Анники, и я сбежала от Маттиаса не потому, что мне нужно было немного времени, чтобы справиться со смертью моей сестры и устрашающей перспективой становления новой Зорей. Правда в том, что я действительно Пия Томасон – туристка, так как я и сказала вам раньше, просто Анники и я столкнулись друг с другом, и я ненароком получила эту штуку – лунный камень, который становится фонариком, хотя я позже и вернула его ей. Она сказала, что собирается увидеться с вами ребята. Так теперь я займусь тем, что не сделала она?

Маттиас покачал головой.

Кристьяна сузила глаза. А Фредерик выглядел едва ли не скучающим.

– Сожалею, что должна сказать это вам, но она была обнаружена мертвой в моей ванной.

– Мертвой? – Кристьяна тот час же стала подозрительной.

– Да. Я не убивала ее и не знаю, кто это сделал. Но, однако, я обещала ей узнать и намерена, ни больше не меньше, добиться этого. – Я наградила всех людей из Братства долгим взглядом, давая им понять, что знаю, что делаю.

– Но зачем кому-то убивать ее в вашей ванной? – спросила Кристьяна.

– Этого я не знаю, – призналась я. – Единственная вещь, о чем я подумала, это то, что она зачем-то хотела увидеться со мной, потому что мы разговаривали раньше.

Фредерик кивнул после мгновения раздумий.

– Я думаю, что-то в этом есть. Мы, естественно, проведем свое собственное расследование.

– Полагаю, что проведете. Я, тем не менее, пытаюсь держаться подальше от местной полиции, – сказала я, сомневаясь можно ли им довериться.

– Естественно, Братство защищает своих… также, как оно берет на себя ответственность за поиск и наказание грешников.

В его голосе было предупреждение, но я просто быстро кивнула ему.

– Спасибо.

– Так вы взяли лунный камень с ее тела? – спросила Кристьяна, помрачнев.

– Нет. Она была еще жива, и прежде чем умереть, отдала мне лунный камень, сказав, что я буду следующей Зорей, и попросила меня исполнять все справедливо. С тех пор я собрала несколько призраков, которые хотели, чтобы я забрала их в Остри, но я не знаю, где это, поэтому предположила, что лучше всего придти сюда в поисках какой-нибудь помощи и попытаться сделать так, как желала Анники. Магда – моя подруга, и она пришла, чтобы поддержать меня.

– Вы действительно туристки? – спросил Маттиас, его лицо исказилось от смущения.

– Да. Но я поклялась Анники, что приму ее обязанности, и если у вас нет никого, чтобы это делать, то, полагаю, это буду я.

– Это работает не так, – сказала Кристьяна, ее голос был также холоден, как ледяные воды, окружавшие остров.

– Не знаю, кто там что еще сказал, но призраки, кажется, думают, что я Зоря. И лунный камень превращается в маленькую сияющую луну, когда я рядом с ними.

– Между Зорями должны быть кровные узы, чтобы одна последовала за другой. – Ее слова были монотонными и резкими. У меня было ясное ощущение, что она была не очень счастлива, видеть меня на месте Анники. – Нельзя просто надеть камень и стать Зорей.

– Ладно, я в любом случае не связана с ней, – сказала я, чувствуя странную пустоту. Я не могла определить по какой причине, но при мысли, что я не буду больше Зорей, я была немного разочарована. Я уже полюбила свою небольшую кучку призраков и надеялась помочь им.

– Отдайте мне камень, – грубо рыкнула Кристьяна, протягивая руку. – Я возьму за него ответственность, пока не будет найдена другая Зоря.

Я уставилась на ее руку с растущей тревогой.

– Пия, – сказала Магда, толкая меня локтем.

Я кивнула, точно зная, чего она не сказала словами. Если другая Зоря была избрана, Кристофф и Алек просто придут за ней, возможно даже убьют ее, если она вступит в бой, как очевидно сделала Анники.

Это не было единственной причиной, почему я колебалась.

– Я могу не быть самым честным и нравственным человеком в мире, – медленно сказала я. – Но Анники просила меня сделать кое-что правильно, и я обещала ей это. Я не думаю, что она имела в виду, чтобы я передала обязанности кому-то еще, как исправление сделанной ей ошибки.

– Не в вашей компетенции сделать это… – начала говорить Кристьяна, когда была прервана Фредериком.

– Вы сказали, что Анники истекала кровью, когда вы нашли ее. Она сделала что-то странное, уверен, может где-то коснулась вашего рта?

Я удивленно уставилась на него.

– Нет.

– Хмм. – Он помолчал несколько мгновений. – Может она как-нибудь поранила вас? Порезала? Оцарапала?

– Анники? Она же умирала!

– Да, и она, должно быть, знала это, поэтому приложила бы все усилия, чтобы передать вам мантию своих обязанностей. Она бы спровоцировала обмен кровью.

– Верно, она ничего не сделала кроме этого, – сказала я, слегка дрожа. Я вспомнила ее хватку, которой она вцепилась в руку, удерживая мою ладонь. – Кроме того, что ее ногти впились в меня.

Все воззрились с интересом на три слабых полумесяца отметивших мою ладонь. И хотя ранки не были глубокими и закрылись почти тот час же, слабые отметины все еще можно было разглядеть.

– Ах, я так и думал, что это должно быть что-то вроде того. Очень хорошо.

– Это может быть хорошо для вас, но если честно, я больше всего волнуюсь о передаче какой-нибудь ужасной болезни, потому что я вся была в ее крови.

Он улыбнулся.

– Могу вас уверить, что вы не подхватите болезнь. То, чему вы были непосредственной свидетельницей, было простой передачей света от одной Зори к другой.

– Это неприменимо здесь, – запротестовала Кристьяна. – Она не из Братства.

– Тем не менее, она была избрана, – сказал ей Фредерик.

– Возможно, вы должны объяснить мне немного больше, – все еще осторожничая, сказала я.

– Обычно, это кровные узы между Зорями, как сказала наша эрудированная сестра. Но в случаях, когда этого нет, может быть осуществлен обмен кровью между двумя людьми.

– Это что, единственный способ, каким может быть создана новая Зоря? – спросила я, потирая свою ладонь.

– Нет, – признал Фредерик. – Сам камень может выбрать Зорю.

– Камень может? – спросила Магда, явно не поверив в такую вещь.

– Да. Это случается не часто, но это может произойти в ситуации, когда нет кровного родства.

Магда выглядела задумчивой.

– Таким образом, Анники наложила печать одобрения на Пию, впишись ногтями в ее руку и отметив своей кровью? Это кажется болезненным, но и довольно определенным.

– Действительно. – Фредерик сделал один из тех европейских поклонов, в которых мужчины здесь, кажется, так преуспели. – Добро пожаловать в Братство Зоря Пия.

– Спасибо, – сказала я, вздохнув с облегчением. Пока что.

– Теперь, возможно, вы расскажете мне снова, что случилось с Зорей Анники, – вежливо добавил он, беря меня за локоть и направляя в сторону задней комнаты.

– Снова? Думаю, я вполне подробно пробежалась по этому. – Я оглянулась через плечо на Магду, которая следовала вплотную за мной. – На самом деле, я могу рассказать вам не намного больше.

За Магдой маршировала Кристьяна с решительно поджатой челюстью. У меня было ощущение, что она не купилась на мой рассказ. С другой стороны, в сравнении с ней Маттиас, безусловно, выглядел сияющим.

Фредерик сопроводил меня в тускло освещенный офис, и прежде чем усесться самому за большой викторианский стол, пододвинул стул мне. Магда заняла стул рядом с моим. Маттиас прислонился к стенке, то и дело стреляя в меня многообещающими улыбками. Кристьяна, прикрыв глаза, встала рядом с Фредериком.

– Возможно, вам нужно вести протокол? – спросил ее Фредерик.

– Протокол? Вы собираетесь вести протокол? Реально? Я не знаю, что бы такого рассказать вам…

– Это только формальность, – прервал Фредерик, награждая меня льстивой улыбкой, что заставила меня больше чем чуть-чуть встревожиться.

Я взглянула на Магду. Она едва заметно пожала плечами.

– Вы можете продолжать, – сказала Кристьяна, перетаскивая от стены стул так, чтобы она могла писать на конце стола.

Я вкратце пробежала по своим действиям после обнаружения Анники.

– Я нахожу это… интересным… что вы спали настолько беспробудно, что не осознавали, что кто-то вошел в вашу комнату, не говоря уже о терзании Зори. Вы, случайно, не страдаете нарушением сна?

– Нет, – нерешительно ответила я. На самом деле я не хотела говорить им, что была с мужчиной, не из-за какой-то безмерной стыдливости, но больше из желания избежать последствий, которые я была уверена, последовали бы, если бы они только обнаружили, кем был Алек.

– А? – Мягкие карие глаза Фредерика рассматривали меня с необычной вспышкой проницательности. – У вас есть причина объясняющая факт, что вы проспали нападение на Зорю?

– Это все действительно так важно? – спросила Магда прежде, чем я смогла ответить ему. – Я имею в виду, ну, что она проспала двух человек проползших через ее комнату в ванную. Это на самом деле не за гранью реальности, предположить, что она просто устала и не проснулась.

– Я не имел этого в виду, – воспротивился Фредерик. – Однако, вы должны допустить, что Братство имеет право интересоваться в сложившейся ситуации гибелью одного из своих наиболее почитаемых членов. Больше чем право – у нас есть долг гарантировать, чтобы виновный был наказан за убийство.

– Я, естественно, хочу, чтобы его поймали, – медленно сказала я. Вопрос в том, на самом ли деле? Это может быть и не Алек. Это только вероятность. Я, возможно, не спала с мужчиной, обладавшим возможностью беспощадно зарезать женщину, в то время, пока я дрыхла в соседней комнате. Я бы ощутила такое зло. Не так ли?

Но если убийцей не был Алек, тогда им должен быть Кристофф, и несмотря на то, что я знала, что он способен убить кого-то, мне в то же время трудно было представить его, вонзающего в Анники кинжал и убегающего прочь. Кристофф не был того сорта мужчиной, который бы сбежал, если бы убил Зорю, я предполагала, что он бы взял на себя полную ответственность за свои действия и гордился бы этим.

Я прикусила нижнюю губу, пока эти мысли преследовали одна другую по кругу. Алек или Кристофф… тот, кто убил Анники, должен был быть одним из них. И все же мои инстинкты подсказывали мне – это не они. Но какой мотив у любого из них, кроме того, что вампир желал бы, чтобы Зоря умерла?

– Вы хотели бы рассказать мне что-то, но боитесь, что мы подумаем о вас плохо из-за этого? – Голос Фредерика прорвался сквозь мои мрачные мысли. Я подняла глаза и обнаружила, что он ласково улыбается мне. – Могу заверить вас, что этого не произойдет.

Имело бы значение, если я бы сказала им, что была с мужчиной, пока скрывала от них сущность Алека? Было ясно, что они догадывались, что я опять что-то скрывала и что была ужасной лгуньей, что и доказала несколько минут назад. Если я попытаюсь солгать о том, что произошло, скорее всего они узнают и скроют правду уже от меня, пока она не выйдет наружу. И потом, конечно, они зададутся вопросом, почему я посчитала необходимым умолчать о чем-то столь безобидном, как проведенная с мужчиной ночь.

– Вы, конечно же, правы, – сказала я, делая глубокий вдох. Я слегка подстраховала свои шансы, смешав большую часть правды с небольшими отвлекающими маневрами. – Я родом из маленького городка, где все еще водятся старомодные ценности, и я забыла, что скандинавы более открыты для таких вещей. Причина, по которой я спала так крепко в том, что я провела немного времени на рассвете с мужчиной. Он ушел к тому часу, когда я проснулась, нелестное отражение моих чар, упоминания о чем надеялась избежать.

– Мужчина? – вдруг сказал Маттиас, хмурясь. – Вы моя Зоря, и все же переспали с другим мужчиной? Кто он?

– Я на самом деле не думаю, что его имя уместно, – сказала я, сражаясь за горделивый тон. – Он не убивал Анники.

– Вы знали этого мужчину какое-то время? – спросил Фредерик с проницательным выражением лица.

Я издала небольшой смущенный смешок, что был совершенно искренним.

– Теперь вы действительно заставляете меня обнажить свои грехи. Фактически я встретила его только прошлой ночью.

– Если вы только что встретили его, тогда откуда можете знать, что он не убивал Зорю? – спросила Кристьяна, взирая на лист бумаги перед ней.

Это был вопрос, не так ли?

– Я не имею привычку спать с убийцами, – сказала я, делая оскорбленное выражение лица.

– Но вы не знаете наверняка, что он не убивал ее.

– Не больше, чем я знаю, что любой из вас прокрался в мою комнату и зарезал Анники, но я, конечно, не думаю, что такое вероятно, – указала я.

– Я хочу узнать побольше об этом мужчине, – потребовал Маттиас. – Он – турист? Американец?

– Думаю, что турист, – сказала я, не желая вдаваться во множество деталей, – хотя он не американец. У него есть легкий немецкий акцент.

– Немецкий. Хмм, – сказал, хмурясь Маттиас.

– Как именно вы встретились с ним? – спросил Фредерик.

– Слушайте, я ответила на ваши вопросы, независимо от того, насколько смущающими я их нашла, но я не собираюсь подчиниться допросу третьей степени! – Сказала я, мельком взглянув на Магду. Она наградила меня осторожным «браво!» на мою возмущенную позу. – Детали моей ночи с ним тут ни к селу, ни к городу. Я сказала вам, что он не убивал Анники. Он пробыл со мной часть ночи и после этого ушел. Я ничего не знаю кроме этого.

Фредерик молчал несколько минут, прежде чем подняться, пройти к единственному в комнате окну и отодвинуть линялую золотистую штору, чтобы выглянуть наружу. Было уже поздно, и я начинала ощущать целиком эффекты напряженного дня и отсутствия еды.

– Вы, кажется, не вполне понимаете последствия гибели предыдущей Зори, Пия. Она была безупречным членом Братства, и не имела врагов, от которых мы понимали, что спасем ее. Вы осведомлены о существовании Темных?

– Темных, что? – спросила Магда, явно поставленная в тупик.

Мои пальцы сжались вокруг подлокотника стула. Я заставила себя расслабиться.

– Да, Анники говорила мне о них.

– Кто они? – спросила Магда.

Все трое человек в комнате воззрились на меня, явно ожидая, что я снабжу их ответом.

– Они – вампиры, я говорила тебе об этом раньше, – сказала я, тщательно выбирая слова. – У них имеется долгая история вражды с людьми из Братства.

– Вражды? – фыркнула Кристьяна, тыкая ручкой в бумагу. – Это обманчиво мягкое определение. Наша цель – очистить мир от зла, что овладело Темными.

– Ох, тех вампиров, – глубокомысленно сказала Магда. Она в раздумье кивала несколько мгновений. – Вы те, что, считай, как Баффи, правильно?

– Считай, как Баффи? – с минуту Фредерик выглядел смущенным.

– Это ссылка на американское телешоу, – объяснила Кристьяна.

– А! Баффи! Да, теперь я вспомнил, да. Это не совсем то же самое, мадемуазель. В действительности, Темные беспощадные, бездушные монстры, нацеленные развратить наш мир, пока какой бы то ни было свет не перестанет существовать.

Я сидела, молча размышляя об Алеке. Он не злой. У Кристоффа, конечно, были острые углы, но даже он не был монстром. Он мог бы легко убить меня, но не сделал этого.

– Я понятия не имела, – сказала Магда, качая головой от своего недомыслия. – Ладно. Это, конечно, раскрывает глаза, но какое это имеет отношение к Пие? Вы, конечно же, не подозреваете ее в том, что она – вампир.

– Нет, конечно, нет, – быстро сказал Фредерик, делая неопределенный жест. – Мы бы узнали, если бы она им была, но как факт, единственные люди, что желали бы видеть Зорю мертвой – это Темные. Таким образом, тот, кто убил Анники, должен был быть одним из них. И это совершенно в пределах разумного, и, как вы тут очаровательно выразились, ваша подруга была использована ими.

– Вы думаете, что она переспала с вампиром? – спросила Магда с явным скептицизмом.

Я сотворила на своем лице удивленный вид от такой идеи.

– Думаю, что это немного притянуто за уши, не так ли?

– Возможно, – сказал Фредерик, быстро продвигаясь в мою сторону. Прежде, чем я смогла возразить, он отбросил мои волосы и обследовал с боку мою шею. – Но не настолько невероятно, как вы могли бы вообразить. Вы знаете о метке, которую тут носите, Зоря Пия?

– Метке? Она носит метку? – привстав, спросила Кристиана.

– Это просто засос, – возразила я, отталкивая Фредерика назад и вставая на ноги. – Мне нравятся укусы, если желаете знать. Не вампирские укусы.

– У нее есть! Она носит вампирскую метку, – сказала Кристьяна, бросая ручку и начиная двигаться ко мне.

Внезапно заволновавшись, что попала в переплет, я подняла руки, будто пыталась защититься от них.

– Вы, люди, раздули маленький укус совсем не по размеру…

– Пия Томасон, – сказал Фредерик, пресекая мои возражения, когда они втроем окружили меня. Было что-то в его голосе, какая-то не поддающаяся определению нота, что содержала принуждение. Несмотря на мое нежелание, я встретилась с его пристальным взглядом, мои глаза остановились на его, когда он прошел ко мне. – Вы правдиво ответите на все мои вопросы.

– Я… я…– я потянулась к задворкам сознания, к той части своего разума, кричащей мне бежать, пока другая часть спокойно соглашалась с тем, все равно чем, чего потребует Фредерик, и так будет лучше.

Трое человек остановились полукругом рядом со мной. Уголком глаза я могла видеть Магду за их спинами, ее лицо исказилось беспокойством.

– Вы ответите на мой вопрос, – повторил Фредерик, его взгляд пришпилил меня к стене, как жука к доске.

Волоски на моих руках встали дыбом, пока я боролась с принуждением, которое нахлынуло на меня, как волны в стремлении ударить.

– Да, – сказал я против своей воли.

– Мужчина, с которым вы были прошлой ночью, был Темным, или нет?

– Да, – услышала я свой ответ, как будто с какого-то большого расстояния. Я отчаянно хотела уйти, сбежать от неожиданно пугающего мужчины, но он удерживал меня в плену только силой своей воли.

Магда ахнула.

– Вы знали, что он был Темным и обеспечили ему доступ к Зоре Анники, – сказал Фредерик, больше как утверждение, чем вопрос.

– Нет, – я покачала головой. – Я до этого утра не знала, что он был вампиром.

– Почему Анники пришла в вашу комнату? – спросил Фредерик.

– Я не знаю. Я действительно не знаю. Может быть потому, что я была единственной, с кем она говорила прошлой ночью?

Фредерик замолк на мгновение. Я осознавала других, но, казалось, не могла отвести глаз от него, чтобы посмотреть на них.

– Где Темный сейчас?

– Я не знаю. Он ушел, пока я спала, как я вам и сказала.

Его пристальный взгляд буравил меня, создавая ощущение, что он продирается сквозь все мои мысли и раскрывает мое потаенное я. Я хотела увернуться, прекратить изучение, но была бессильна против его воли.

Внезапно он отвернулся, очевидно, удовлетворенный тем, что увидел. Я съехала вдоль стены, соскользнув на пол бесхребетной кучей, когда он вернулся к столу, рассеянно подняв один из листов, на которых писала Кристьяна.

– Полагаю, этого было достаточно. Мы проведем церемонию бракосочетания немедленно, чтобы не препятствовать вашей инициации.

Магда торопливо прошла в мою сторону и села на корточки рядом со мной, ее лицо было исполнено беспокойства.

– Ты в порядке?

Я кивнула, в моих руках и ногах ощущалась дрожь вследствие демонстрации силы Фредерика.

– Вы позволите этому произойти? – спросила Кристьяна, штурмуя стол и хлопая по нему руками. – Она осквернена Темным!

– Осквернена? Нет. Использована, да. Но возможно в этом будет наше преимущество. Она знает того, кто убил Зорю. Мы используем это, когда найдем его.

– Я не допущу этого! – объявила Кристьяна, кипя от гнева. – Я не позволю ей осквернить звание Зори.

– Вы не имеете права отвергать ее, – спокойно сказал Фредерик. – Она была избрана Зорей. Договор на крови был осуществлен между ними. Она должна иметь приоритет, не смотря на тот факт, что была осквернена Темным.

– Ну и дела, спасибо, – скривившись, сказала я, поднимаясь на ноги с помощью Магды. – Вы реально знаете, как заставить девушку почувствовать себя особенной.

Никто не обратил на меня внимания, пока мой желудок не зарычал так громко, что это было слышно всем.

– Мое слово решающее, – сказал Фредерик, направляя строгий взгляд на Кристьяну. – Если вы не желаете бросить этому вызов.

Я на мгновение решила, что она может просто сделать это, но через несколько мгновений ее челюсть напряглась, она сжала руки в кулаки и резко кивнула головой.

– Все будет так, как вы прикажете.

Фредерик улыбнулся, и я была поражена, насколько обычным он стал. Несколько минут до этого он удерживал меня узницей около стены, не используя ничего кроме собственной личности, а теперь он выглядел, как совершенно нормальный, среднего возраста бухгалтер.

– Я посоветовал бы вам покормить невесту перед церемонией, Маттиас. Вы же не хотите, чтобы она упала в обморок, прежде чем клятвы будут произнесены, не так ли?

Глава 10

– А ты уверена, что это хорошая идея? – спросила Магда час спустя, когда я извлекла себя с подоконника большого здания, находившегося за церковью, используемой Братством. – Не думаю, что твоему мужу понравится, если ты пропустишь вашу брачную ночь. То есть, твоему второму мужу, а не первому.

Я скорчила гримасу и позволила себе плюхнуться наземь, ухнув так тихо, как только смогла. Ноги Магды появились рядом с моей головой. Я поспешно сдвинулась прочь, чтобы она смогла встать.

– Моему мужу нечего будет сказать об этом. Любому из них. А когда последний пришел, я сказала ему, что слишком устала, чтобы играть в папу-маму сегодня ночью, и хочу спать.

– И он купился на это? – с сомнением спросила она.

– У него не было выбора, – я подарила ей короткую улыбку. – Одна из привилегий статуса Зори в том, что он в значительной степени должен делать то, что я скажу.

– Н-да.

– Скажу честно, я обрадовалась, что люди Братства были удовлетворены своей версией свадебной церемонии, а не гражданской, потому что я в самом деле не очень хотела бы объяснять им, почему они не могут выправить лицензию на брак на мое имя. Ты действительно хочешь сделать это? Одри и Рей должно быть волнуются о том, где ты провела всю ночь.

Магда отмахнулась от моих жалких попыток остановить ее и направилась из крошечного дворика на улицу, делая все возможное, чтобы держаться в тени.

– Я позвонила им в то время, пока ты беседовала со своим муженьком, и сказала, что мы увидимся с ними утром.

– Мы не могли бы отбросить ссылку на Маттиаса, как на моего мужа? Это заставляет меня чувствовать себя… не знаю, как-то некомфортно. Как будто я сделала что-то коварное. Я понимаю, это глупо, потому что точно так я и поступила.

– Исключая то, что ты делаешь это по серьезной причине, – сказала она, завершая мою мысль. Мы притормозили на перекрестке, осторожно озирая улицу на предмет полиции, членов тура, людей Братства или невероятно красивых вампиров. – Так что это не считается грехом, если это то, что тебя волнует.

Мы поспешили пересечь улицу, направляясь в ту часть города, где находилась наша гостиница. К счастью, в это время ночи тут не было большого движения, как пешеходов, так и транспорта.

– Я не слишком озабочена прегрешением – я просто не хочу, чтобы они узнали правду и отрубили мне голову, или поджарили у столба, или все равно, что их люди делают с теми, кого думают записать во враги. Это только одна из множества причин, почему я хотела убраться оттуда этой ночью – если что-то случится со мной, я не хочу, чтобы они пришли за тобой.

– Пфф, – пренебрежительно сказала она, награждая меня легким дружеским тычком. – Что я за подруга, если не устою перед, почти фактической, угрозой смерти, а?

– Достойная позиция, но ты не представляешь, как далеко могут зайти эти ребята, – ответила я, потирая руки. – Тот небольшой разговор с Маттиасом после церемонии не был просто дискуссией о договоре переспать. Знаешь, что даже при том, что Анники выбрала меня своей преемницей, и я могу позаботиться о призраках и все такое, я все еще официально не признана Зорей? Очевидно, они проведут какого-то рода ритуал инициации, где люди из Братства подтвердят мои полномочия. Только после того, как это произойдет, я буду в состоянии взять призраков к месту их упокоения.

– Ритуал? – спросила она. – Как введение в общину и тому подобное?

– Предполагаю, без диких оргий и пьянства.

Она усмехнулась мне.

– Но это же лучшая часть! А Маттиас сказал, что это за инициация?

Я снова потерла руки, не уверенная, отчего точно у меня была гусиная кожа: от холода или от нервов.

– Он, в действительности, не очень углублялся в это, разве что сказал, что Зоре просто требуется камень, как канал силы, если у нее есть необходимость в одобрении общины для признания Зори. Церемония, как предполагается, является последним штрихом, и после этого я должна перед всеми быть проверена в деле. Это, если честно, звучит несколько жутко.

– Очень по-масонски, – согласилась Магда, пока мы крались по теневой стороне улицы к следующему перекрестку. Я опознала парочку зданий, догадываясь, что мы были в нескольких кварталах от гостиницы. – Так это будет иметь место следующей ночью?

– Таков план. В руинах, куда мы собирались отправиться прошлой ночью.

– О, здорово. Я реально хотела увидеть это место. Надеюсь, никто не будет против, если я приду завтра? Ага. Это же почти в десять. Тебе лучше немного поспать, или ты будешь изнурена.

– Ага, я слегка вымоталась. Упс. Назад. Думаю, это полицейская машина.

Мы отступили за угол, который огибали, и обе с подозрением наблюдали, как мужчина прогуливается перед фасадом гостиницы, притормаживая, чтобы поговорить с кем-то сидящим в неприметной машине.

– Коп[28]? – спросила я Магду.

– Определенно. Они, должно быть, поджидают тебя. Давай обойдем гостиницу с другой стороны. Может быть есть способ, войти там незамеченными.

Мы проскользнули вокруг квартала, натолкнувшись на вход в кухню, но там тоже стоял коп, также болтавший с женщиной, одетой в традиционный белый головной убор шеф-повара.

– Проклятье, о'кей, а как на счет этого? Я вхожу и отвлекаю копа в вестибюле, а ты прокрадываешься по черной лестнице и идешь в свою комнату.

– У меня нет ключа, – прошептала я, мои надежды рушились. Хотя люди Братства сказали, что они дадут мне денег, я хотела свою собственную одежду и вещи, которые, как думала Магда, были все еще в моей комнате. – Он был в моей комнате, когда я ушла, но уверена, управляющий или полиция забрали его.

Магда задумчиво извлекла свой гостиничный ключ – в действительности, пластиковую карточку с магнитной лентой.

– Есть еще ванная. Войди через нее.

Я вернулась мыслями к утру, вздрогнув от воспоминаний.

– Я оставила дверь открытой, когда отправилась в постель, на случай если тебе потребуется воспользоваться комнатой, но этим утром, когда я нашла Анники, она была заперта.

Она слегка скривилась, потом глубокомысленно изрекла, постукивая ключ-картой по губам:

– Что ж, может быть, но полиция открывала ее однажды. Я поймала их подсматривающими, пока одевалась. А если они не закрыли ее, держу пари, что ты сможешь попасть в свою комнату из моей, через ванную. Или, при худшем сценарии, воспользуйся балконом, общим для наших комнат.

– Все еще есть вопрос, как добраться в твою комнату.

Она улыбнулась и взбила существенную ложбинку меж грудей.

– О, не думаю, что будет настолько трудно взять верх. Девочки и я сможем удержать внимание целого вестибюля копов достаточно долго для того, чтобы ты прокралась и поднялась по черной лестнице. Хотя мне придется отказаться от лифта.

– А если нас схватят? Я не хочу, чтобы ты заработала неприятности с полицией из-за помощи мне.

– Если тебя заметят, я просто буду указывать на тебя и орать – убийца, – уверенно сказала она, отдавая мне свою ключ-карту. – Они ничего не смогут предъявить мне, так как я не сделала ничего плохого. Только легкое пособничество и подстрекательство, ну и что? На самом деле ничего.

Поскольку я уважала последнюю просьбу Анники, которая заставила меня сбежать с места убийства, меня преследовало чувство вины.

– Давай, вперед, через террасу, а я пойду ослеплять копов внутри моими легендарными грудями.

Ее план – груди – работающие, как обольщение. Ей было не трудно привлечь внимание полицейских достаточно надолго, чтобы я проскользнула внутрь вдоль дальней стены коридора, что вел к малоиспользуемой лестнице. На мою удачу, все же приведшую меня в комнату Магды, портье был слишком занят, наблюдая за Магдой, чтобы заметить меня. Быстро, с опаской взглянув вверх и вниз по коридору, я открыла дверь ее комнаты, позволив себе войти.

Я, было, собралась включить свет, когда с ее кровати донесся приглушенный храп. Очевидно, Реймонд решил подождать ее здесь. Я знала, где должна быть дверь в ванную, и осторожно прошла через комнату, но было темно и невозможно передвигаться, безболезненно преодолевая вещи. Когда я в третий раз стукнулась носком туфли о какую-то мебель и издала приглушенный визг, Реймонд всхрапнул и тихонько спросил:

– Медовый пирожок?

Я пробормотала что-то, что, надеюсь, звучало по-Магдински, и едва ли не вздохнула с облегчением, когда дверь в ванную легко открылась. Я закрыла ее за собой, перед тем как включить свет, с минуту колеблясь, взвешивая закрываться ли на случай, если Реймонд решит последовать за мной, но отклонила такой шаг. Было бы не честно препятствовать Магде пользоваться комнатой вторую ночь к ряду.

Ванная была отмыта, так как криминалисты из полиции, по-видимому, закончили свою работу. Я воззрилась на то место, где лежала Анники, молившая меня о правосудии, возрождая свое стремление исполнить ее последнее желание.

– Если тем, кто тебя убил, был Кристоф, он не уйдет безнаказанным, – сказала я пустой комнате.

«А если это был Алек?» – спросил меня мой внутренний критик. Я двинулась в сторону своей двери, мысленно качая головой. Это не мог быть Алек. А бы знала это.

Дверь ванной, ведущая в мою комнату, не была заперта. Я осела от облегчения за мгновение до того, как осмотрелась внутри. В комнате было темно.

– Спасибо небесам за полицию, которая не остается на месте преступления.

Я была на полпути в комнату, когда услышала голос:

– Не упоминая женщин, которые просто не могут прожить без своего барахла.

Я ахнула и повернулась на включившийся свет. Кристоф стоял рядом с кроватью, одетый полностью в черное, золотистый свет лампы бросал зловещие тени на его лицо.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я высоким дрожащим голосом. Я начала отступать от него, но поняла, что мне некуда было идти. Тут было небезопасно для беглянки.

– Жду тебя. У Алека возникла мысль, что ты вернешься. Я собрал твои вещи.

Я проследила за его жестом. Моя большая кожаная сумка стояла в кресле.

– Почему ты последовал за мной? – не подумав, спросила я.

– А почему ты убежала от меня? – задал он встречный вопрос.

– Ты убил человека! Прямо на моих глазах, – сказала я.

– Я убил жнеца, – поправил он. – Того, кто собирался убить тебя.

– Он не собирался. Он просто использовал меня как щит, так, чтобы ты не укусил его и не превратил в злобную нежить.

Кристоф принял мученическое выражение лица, которое я, по какой-то причине, нашла милым.

– Темные очень даже живые, и мы не обращаем людей без основательной причины.

Мои глаза расширились при его словах. До сего момента, я не была уверена, какая часть мифа о вампирах правдива.

– Ты имеешь в виду, что вы можете обращать людей в вампиров?

– Можем. Это лишает человека души, поэтому делается редко. Конечно же, мы не создаем своего рода армию Темных, чтобы завладеть миром, если это то, что ты собиралась спросить.

Я захлопнула рот. Фактически, я собиралась спросить эту самую вещь.

– А теперь, если у тебя нет больше никаких смехотворных идей, которые ты хотела бы развенчать, я желал бы убраться отсюда. Ночь еще молода, а мне многое нужно сделать. – Он шел ко мне, пока говорил.

– Не приближайся ко мне, – сказала я в поднимающейся панике, отступая и нащупывая вслепую какой-нибудь тяжелый предмет, чтобы использовать его для защиты.

Он остановился с мягким удивлением на лице.

– Почему? Что ты сделаешь? Позовешь полицию?

Мое сердце упало, когда я осознала правдивость его слов. Тут не было никого, кого я могла бы позвать на помощь. Магда теперь уже должна быть в своей комнате, но я, в самом деле, не хотела вовлекать ее в это дело. Не с вампиром.

– Я думал, ты хочешь увидеть Алека. Или ваша ночь с ним не была такой уж незабываемой?

Мой позвоночник напрягся от его насмешливого тона.

– Я хочу увидеться с ним, и не то, чтобы ночь, которую я с ним провела, сколько-нибудь твое дело. Есть несколько вещей, которые я хотела бы обсудить с ним, и, не в последнюю очередь, почему он счел необходимым отдать тебе мой паспорт.

– Тогда пошли, – сказал он, чуточку приоткрывая дверь в коридор. Но быстро захлопнул ее. – Мы должны уходить. Сейчас же.

– Кто-то идет? – спросила я, разрываясь между желанием позвать на помощь и пониманием, что мне будет лучше не связываться с полицией.

– Да. Полиция. Видно ты возбудила подозрение, забравшись сюда. – Он выключил свет, схватил мою сумку и выбросил ее в открытые на балкон французские двери.

– Но меня никто не видел… кроме портье заметившего мельком. Ой.

Кристофф ничего не сказал, просто спрыгнул с балкона. Я последовала за ним, закрыв за собой французские окна, нерешительно всматриваясь вниз, где, ожидая, с нетерпением во взгляде оттенка индиго стоял он, всматриваясь в ближайшие кусты. Никогда незаходящее солнце было все еще высоко, но в самой своей нижней точке, что заставляло все купаться в красивом сумеречном сиянии.

Все, кроме вампира, сверкающего глазами на меня.

– Поспеши. Моя машина припаркована за квартал отсюда.

– Для прыжка высоко, – тихо сказала я, пытаясь прикинуть расстояние между землей и балконом.

– Мне помнится, ты сказала, что прыгала отсюда раньше. – Раздражение начало явственно слышаться в его глубоком голосе.

– Да, но это было в критический момент. Я была напугана и паниковала. А сейчас я не паникую.

Он пробормотал что-то, что как я подозревала, было не самым хорошим мнением обо мне, опустил сумку и протянул руки. – Спрыгивай, я поймаю тебя.

– Ты, должно быть, шутишь.

Его бирюзовые глаза злобно сверкнули в лунном свете.

– Я слишком большая! И раздавлю тебя в лепешку, – подчеркнула я.

– Ради Бога, женщина, прыгай сейчас же, или я оставлю тебя полиции.

Я перекинула ноги через перила, присела на мгновение, пытаясь примириться со своим разумом.

Свет проник сквозь занавеси французской двери. Кто-то был в моей комнате.

– Я раздавлю… – начала снова говорить я.

– Прыгай! – скомандовал он, и, отбросив все предосторожности на ветер, я просто сделала это.

– Видишь? Я говорила тебе, что слишком тяжелая? – Я посмотрела вниз на лицо Кристоффа. Которого, как я и подозревала, свалила, как бита кеглю. Он лежал подо мной с ошеломленным выражением в глазах, что быстро полиняло в обычное раздражение.

– Все женщины думают, что они слишком полные. Как бы то ни было, я был вполне способен поймать тебя.

Его пальцы растопырились на моих бедрах, его дыхание легко касалось моих губ. Мы были притиснуты друг к другу чересчур близко, так, что становилось затруднительно думать. Его взгляд упал на мои губы, и у меня начало покалывать повсюду от мысли поцеловать его.

Голос, завопивший с балкона отрезвил нас обоих.

– Шевелись, – прорычал он, когда я скатилась с него, быстро поднимаясь на ноги.

Он схватил мою сумку одной рукой, а меня другой, увлекая за собой, когда помчался прочь из садика.

Звук чего-то, тяжело ударившегося о землю позади нас, удержал меня от протестов за бесцеремонное обращение. Я сконцентрировалась на удержании своих ног под собой, пока мы неслись вниз по кварталу, за угол и обратно позади маленького кирпичного здания. Кристофф кинул мою сумку на заднее сиденье в красной машине и пихнул меня внутрь прежде, чем забраться самому.

Полицейский в униформе появился в тот момент, когда Кристофф ударил ногой по газам, ракетой посылая нас прочь с маленькой стоянки. Он чертыхался и дергал руль, еле-еле уходя от копа.

– Срань господня! – Завопила я, когда он обогнул угол, как я почувствовала, только на двух колесах. – Ты пытаешься убить нас?

– Такая мысль приходила мне в голову, – вымучил он из себя, его глаза сверкали в темноте, когда он уносился из города.

– Куда мы едем? Ты и Алек остановились в гостинице в городе? – спросила я, оглядываясь назад, чтобы посмотреть, не преследуют ли нас.

– Да, но мы едем не туда.

– Думаю, это ясно. Но я не вижу ни одной машины, гонящейся за нами вверх по холму, – сказала я, посмотрев назад на город, когда Кристофф переключил передачу и послал нас лететь прочь от него по дороге, ведущей к главному шоссе. Я села, откинувшись на сиденье, расслабившись, чтобы избежать, по крайней мере, одного вида неприятностей. Я следила за иным. – Почему нет?

– Потому что ты так долго простояла перед высадкой с этого чертова балкона, что полицейский увидел мою водительскую лицензию. Не займет много времени отследить путь к Алеку, это означает, что они будут знать, где мы остановились.

– Мне жаль, я просто хотела воздержаться от того, чтобы расплющить тебя, – сказала я, обертывая вокруг себя изодранные остатки гордости.

Он фыркнул.

– Женщины.

– Ага, да ладно, ты должен признать, что я была права. Я же сбила тебя.

– Я не сохранил равновесие, – сказал он, его взор прилип к дороге. – И ты же заметила, что не расплющила меня.

– Это просто вопрос семантики[29], – праведно сказала я, гладя за окно. – Если мы не можем отправиться в комнату Алека в гостинице, куда же мы едем?

– Укрыться где-нибудь.

– Где это?

Но он не ответил. Он не сказал ни слова в течение следующих двадцати минут, пока мы ехали сквозь сумерки. Я проигнорировала его невнимание ко мне и вместо этого восхищалась красивыми мягкими красками неба.

– Почему мы остановились здесь? – Я прервала, наконец, молчание, когда Кристофф повернул и остановился перед высокими металлическими воротами.

– Добро пожаловать в наше ночное жилище.

Мой взор переместился за ним, когда он выбрался из машины и открыл железные ворота, по ту сторону которых находились контуры шаткого дырявого амбара, пьяно покачнувшегося на фоне горящего багрянцем неба.

Кристофф залез обратно в машину и повез нас вокруг дальней стороны разбитого строения, аккуратно поворачивая машину между ним и большим ржавым цилиндром, явно чем-то из фермерского инвентаря.

– Мы останемся здесь?

– Да. – Он вылез, схватил мою сумку и потащил ее вокруг фронтона здания.

Я осталась сидеть, уставившись на заднюю часть амбара мгновение или два, отмечая с умеренным интересом, как крыса наблюдает за мной с верхушки металлического цилиндра.

– Мы останемся тут, – сказала я крысе.

Она не выглядела сбитой с толку.

– Я тоже, – сказала я на это, когда собирала мое остроумие, маршируя через густую зловонную грязь ко входу в амбар. Кристоффа и моей сумки нигде не было видно, но слабый свет сиял изнутри. Я вошла через одну из двухстворчатых дверей, что была оставлена слегка приоткрытой.

Кристофф прижимал сотовый к уху, потом быстро, резким движением захлопнул его.

– Алек не отвечает.

– Думаешь, что-то не так? – спросила я, наблюдая за ним вблизи.

Его губы чуточку сжались.

– Нет. Вероятно прибыла полиция, и он срочно убрался. Возможно, он оставил свой телефон. Утром я попытаюсь снова.

– А. Гм. Почему мы здесь? – спросила я Кристоффа, пока он сдергивал пару пораженных плесенью тюков сена с платформы. Потом установил фонарик на перевернутом ведре, поскольку внутри амбар был абсолютно темен. – Другими словами, почему мы не в гостинице или в чем-то вроде того? Знаю, мы не можем пойти в твою, если они видели твои водительские права. Но это не значит, что мы не можем отправиться куда-то поцивилизованней.

Он набросил изъеденный молью мешок из-под зерна на верхнюю половину площадки их тюков.

– К сожалению, я не подумал прихватить с собой фальшивый паспорт, а как только полицейские получили мое имя – они получат и название гостиницы, где остановились я и Алек – они просто проследят за мной, и не будет иметь значения, в какой гостинице я зарегистрируюсь.

– Ох. – Я думала об этом в тот момент, когда с отвращением осматривала убежище, которое он нашел для нас. Позади тюков слышался подозрительный шорох. – Ты не… ты знаешь… не заставишь ли кого-нибудь дать нам комнату, не регистрируясь под своим настоящим именем?

Он уставился на меня.

– И как, предполагается, я сделаю это?

– Ладно, не знаю! – Я хлопнула руками по ногам в раздражении. – Ты же вампир, не так ли? Не означает ли это, что ты можешь слиться разумом с человеком? Или настроить его мозговые волны на исполнение того, что ты хочешь?

– Моей гипнотической силой, ты имеешь в виду?

– Да! Этим!

Он испустил мученический вздох.

– Я – Темный, Зоря.

– Меня зовут Пия.

– У меня нет волшебной силы, действующей на смертных. Так что нет, я не могу пристально и глубоко заглянуть кому-то в глаза, чтобы убедить его дать мне комнату без того, чтобы сперва не предоставить паспорт и кредитную карточку. – Он отошел к задней стене и принес реально мерзостно выглядящее одеяло.

– Хорошо, а что проку быть вампиром, если не иметь какой-нибудь особой силы?

– Я не говорил что у меня нет особых сил – просто я сказал, что у меня нет ничего против смертных. И единственная, с кем я могу слиться разумом, как ты выразилась, кем-то настолько близким ко мне, это – Возлюбленная, и я искренне сомневаюсь, что такая женщина существует. – Он плюхнулся на несколько тюков сена и натянул на себя одеяло.

– Что это ты делаешь? – спросила я, чувствуя себя несколько потерянной и одинокой. От холода я потерла руки – в амбаре было холодно и сыро, ночной воздух задиристо проникал сквозь дюжину или больше недостающих планок на стенах.

– Собираюсь спать. – Явились слова с резкой угрюмостью в них.

Я рассматривала темную груду, которую он соорудил в почти темном амбаре.

– А где, как предполагается, буду спать я? – спросила я, ненавидя жалостливый оттенок в моем голосе, но чувствуя себя особенно уязвимой в этот момент.

– Я сделал тебе кровать там.

Темная куча выпирала в направлении собранной груды тюков сена с грязным мешком из-под зерна. Я поглядела на, так называемую, кровать, и нерешительно двинулась в ее сторону. Шорох прекратился.

Может это был ветер, а не грызуны.

– Выключи фонарь.

– Не в этой жизни, – сказала я, прокладывая путь к «кровати». Один писк, один признак того, что тут, рядом с моей постелью, есть крысы или мыши, и я отправлюсь спать в машину, какой бы маленькой она не была.

– Прекрасно. Если ты хочешь, чтобы полиция приехала узнать, кто скрывается в амбаре, которому полагается быть пустым, оставь его.

– Ты умышленно стараешься быть настолько противным, насколько возможно? – спросила я, поднимая фонарь. Он приятно и твердо ощущался у меня в руке. Он послужил бы пригодным оружием в случае, если что-то на четырех ногах решило бы напасть.

Почему же у меня было ощущение, что те о ком я должна волноваться больше, были двуногими хищниками?

– А я считал, что был милым.

– Милым. – Я фыркнула. – Ты не знаешь значения этого слова. Я разве не получу одеяло?

– Нет.

Я осторожно села на краешек моей импровизированной кровати.

– У тебя же есть. А я замерзла. Почему я не могу получить его?

Кристофф тяжело вздохнул и перекатился, чтобы впиться в меня взглядом своих пылающих бирюзовым светом в полумраке амбара глаз.

– Потому что у меня нет чертовой сумки, полной одежды, как у тебя. А теперь может ты, наконец, выключишь свет и ляжешь спать?

Он перекатился обратно, оставив меня буравить взглядом его спину.

Глава 11

Должна признать, что Кристофф, не смотря на свою грубость, указал – со мной были все мои вещи, в то время как у него не было ничего, что бы он мог надеть. Я открыла сумку и извлекла свитер и шарф, предназначавшиеся для посещения глетчеров[30]… посещения, которое я не смогу осуществить.

Укутанная настолько, насколько я смогла справиться, практически чуть не заползя внутрь сумки, я сидела съежившись на своей импровизированной постели и дрожала, мерцая лучиком фонаря по амбару, чтобы убедиться, что тут нет летучих мышей или чего-то, что может спикировать на меня, пока я сплю, изредка посылая луч к куче, устроенной Кристофом.

Он не двигался.

Я сказала себе прекратить волноваться и просто заснуть, но хотя я и была уставшей, холод и дискомфорт не позволяли мне расслабиться. От каждого легкого шороха, каждого холодного дуновения, каждого ветерка, доносящего запах прелой соломы и застарелого навоза, я замирала, все более и более несчастная, пока не смогла выносить этого дольше.

– Мне все еще холодно, Кристофф.

Он молчал так долго, что я подумала, что он, скорее всего, спит. Наконец, он сел и бросил мне свое одеяло. Оно воняло плесенью, лошадью и потом, но хранило восхитительное тепло его тела.

– Я не собираюсь забирать у тебя одеяло! – сказала я, с неохотой бросая его ему обратно. – Тут нет другого?

– Нет. – Он не настаивал, чтобы я взяла одеяло, просто обернул его обратно вокруг себя и лег. – Надень еще что-нибудь из одежды.

– Я надела все, что у меня было теплого, и мне все еще слишком холодно, чтобы уснуть.

На сей раз молчание тянулось еще дольше, и я могла поклясться, что слышала еще один мученический вздох, но, наконец, он выдернул одеяло оттуда, где оно было подвернуто под него.

– Тогда забирайся под одеяло.

Я не ждала, чтобы мне сказали дважды. Я также не последовала совету здравого смысла, не прижиматься к смертоносному вампиру – стиснув фонарик, я рванула к его «постели», подползая к нему сзади, дрожа, когда тщательно подвертывала одеяло под себя. Оно не совсем натягивалось на всю меня.

Он терпел добрых десять минут стук моих зубов и дрожь, прежде чем чертыхнулся на итальянском и, сев, сдернул с себя кожаную куртку, хлопнув ее сверху на меня там, где недоставало одеяло. Он лег обратно на свою сторону, подставляя мне спину.

– О, спасибо, – благодарно сказала я и пятилась до тех пор, пока не прижалась к его спине, блаженно впитывая тепло излучаемое им. Заняло несколько минут, прежде чем я поняла, что на нем не было надето ничего кроме черной футболки. Одеяло на нем не было теплым и без его кожаной куртки, намотанной на меня, и с моим холодным телом, прижатым к нему, он не смог бы как следует согреться в холодном ночном летнем воздухе. Я села и содрала пару слоев одежды, надетой на себя, драпируя их на наших телах сверху одеяла прежде, чем снова свернуться позади него.

– Ты странная женщина, – сказал он через несколько минут.

Прижатая к нему как была, я могла слышать, как его голос прогрохотал в его груди. Это был странно приятный звук.

– Мне это уже говорили. Если ты не убивал Анники, и не Алек, кто же тогда? – спросила я, достаточно сонная, чтобы мой рот действовал, не сдерживаясь как обычно.

Он молчал несколько минут.

– Не знаю.

Я открыла глаза и посмотрела на его затылок. Я не многое смогла увидеть, лишь черный силуэт, но смотрела на него и задавалась вопросом, почему он лгал, а затем, откуда я знала, что он лгал.

– Ты не Иларги? Не один из тех, кто высасывает души, не так ли?

Он напрягся на мгновение, потом развернулся внутри кокона из одеяла и одежды, с теми прекрасными глазами, что он сузил, изучая меня.

– Кто ты точно?

Я моргнула удивленная вопросом.

– Ты знаешь, кто – туристка из Сиэтла.

– Никто из туристов не знает про высасывающих души жнецов, не имея никакого опыта общения с ними.

– Я провела некоторое время с людьми Братства, поэтому я не совсем невежественна. Я узнала о разнице между их людьми и Иларги.

– Они все жнецы. – Он иронично хмыкнул и перекатился обратно.

Я слушала звук его дыхания, медленный и даже несколько успокаивающий.

– Тот человек, что напал на нас, действительно собирался меня убить?

Потребовалось насколько минут, прежде чем он ответил.

– Да. Он был жнецом.

– Но это не может быть правдой. Они же знали, что я – Зоря. Почему же они хотели меня убить?

– Ты была со мной. Спи и выключи свет.

– Ты не ответил на мой вопрос. Ты – Иларги?

Его вздох был воистину восхитительно исполнен муки.

– Нет.

Я прикусила губу. Поверила ли я ему? Я поверила, когда он сказал, что не убивал Анники, хотя все указывало, что только он мог сделать это. Только… я покачала головой от своих сумасшедших идей. Я не ощущала его так, будто он убил Анники. Да, он вырубил жнеца, который напал на нас, но это было в целях самозащиты. Идя на поводу у моего внутреннего инстинкта, я рассудила, что он сказал мне правду.

– Спи, – снова проворчал он.

Я сделала последний осторожный осмотр амбара, беспокоясь, что шайка крыс может подкрасться ко мне сзади, но не было ни единого звука, кроме ветра. Даже шорох, казалось, стих. Я выключила свет и теснее прижалась к спине Кристоффа, даже не попытавшись выяснить, почему чувствовала себя с ним в безопасности.

Тихий хриплый стон медленно выдернул меня из эротического сна. Я открыла глаза, обнаружив себя прижатой к Кристофу. Нет, не просто прижатой – распластанной. Наши ноги переплелись между собой, моя рука обвилась вокруг его торса, а рот прижался к обнаженному участку его плеча. Так или иначе, но во время нескольких часов нашего сна, он повернулся ко мне, и я обвила его собой, будто мы были любовниками. В нашем маленьком коконе было тепло, восхитительное тепло, наполненное его ароматом. Я глубоко вздохнула, сонно пытаясь проанализировать его запах, признавая где-то в глубине своего мозга, что то, что я учуяла, было запахом мужчины, секса, опасности и, в это же время, невероятного возбуждения.

Его губы двинулись по моей шее с тихой легкой нежностью, что заставила меня ощутить себя бескостной. Я откинула голову чуточку назад и прикусила мочку его уха, кружа по ней языком, рассеянно отмечая, что на вкус он такой же, как на запах – мужской, соблазнительный и, ох, такой теплый.

Глухая волна багрового голода поднялась между нами. Мой разум, странно рассудительный, ощущал, что голод исходил от него, а я просто чувствовала его.

– Ты голоден, – пробормотала я в его ухо, прижимаясь несколькими поцелуями вдоль него.

– Да, – сказал он с другим хриплым стоном, его губы обожгли мою шею. От царапанья зубов я выгнула спину, мои груди распутно толкнулись в его грудь.

Дальняя часть моего мозга признавала, что то, что я сейчас собираюсь сделать, неправильно, очень неправильно, не только потому, что я чувствовала вину измены возможным отношениям с Алеком, но и потому, что Кристофф был вампиром, врагом, мужчиной, стоящим за всем, против чего я собиралась работать. Не могло быть никакого рационального объяснения тому, почему я вдруг оказалась наполнена потребностью утолить его голод.

– Ты можешь получить меня, – пробормотала я, потянув его к себе, когда перекатилась на спину. Я нежно прикусила его нижнюю губу, когда он полуперекатился на меня сверху, одной рукой поглаживая мою грудь.

– Это неправильно, – прошептал он, процеловывая путь вниз по моей ключице, его язык провел дорожку, что заставило меня снова выгнуться под ним дугой.

– Вперед, – сказала я, тяжело дыша, когда он соскользнул чуточку ниже, его руки деловито расстегнули мою блузку, открывая лифчик. – Я тоже хочу тебя.

И я хотела. Я чувствовала странную отстраненность от мира, как если бы все сузилось до этого момента с Кристофом, в нашем безопасном, теплом, маленьком гнездышке. Все мои проблемы, все мои волнения сосредоточились в одной яркой точке: я должна утолить его голод.

Его рот был жарким на моих грудях, настолько жарким, что заставлял меня задыхаться. Он облизал незащищенные участки кожи сначала на одной груди, потом на другой, его руки скользнули под меня. Я стиснула его голову, пальцами гладя мягкие завитки, когда он расстегнул лифчик, снова задохнувшись, когда его рот сомкнулся вокруг ноющего соска.

– Такой теплый, – простонал он. – Такой нежный. Как шелк или атлас.

Я извивалась под ним, мой разум так переполнился ощущениями, что я не могла разобраться в них. Его аромат воспламенил во мне основной инстинкт; его вкус на моем языке оставил меня желать большего. Ощущение его тела, полулежащего на мне, заставляло меня извиваться от желания ощутить больше, всего его, на мне, и вокруг меня, и внутри меня.

Его зубы мягко царапали мой сосок, ведя по пути, воспламенившему слепую страсть.

Я вцепилась пальцами в его плечи, мое дыхание звучало громко и рвано в тихом утреннем воздухе.

Он пробормотал что-то в нижнюю часть моей груди, слова, не имевшие никакого значения, но которые ощущались как ласка.

– Ты уверена? – спросил он, щетина на его щеках терлась о, теперь чувствительную, плоть моей груди. Прежде, чем я смогла ответить, я увидела проблеск белого и почувствовала мгновенный укус, который, казалось, доставил больше удовольствия, чем боли.

Я позволила своей голове откинуться назад от невероятного ощущения его, пьющего из меня, смесь возбуждения и удовлетворения, оставившего меня колебаться на краю оргазма, все время ощущая глубокое, сильное удовольствие, что, казалось, брало начало в Кристоффе. Это было так, будто мы разделили эмоции, и я знала с абсолютной уверенностью, он был возбужден так же, как и я.

Его язык метнулся по моей груди, потом он поднял голову вверх, его глаза почти раскалились от смеси желания, страсти и возбуждения.

Я позволила своим рукам скользнуть вниз по его плечам, мои пальцы проследили очертание мускулов сквозь ткань его рубашки. Он начал двигаться вверх по моему телу, застыл на мгновение, затем отстранился и стянул с себя рубашку.

Я заворковала от счастья, когда он вернулся в мои объятья, целуя впадинку между моими грудями. Мои руки танцевали по гладким, твердым мускулам его плеч, смещаясь ниже по спине и вверх вдоль его ребер. Он переместился выше, медленно процеловывая тропинку вверх, пока его рот не завис над моим.

– Это ошибка, – сказал он, его голос был глубоким и лиричным, с итальянским акцентом. – Это неправильно.

– Да, неправильно, – согласилась я и выгнулась ему навстречу, целуя со всей страстью, что он разбудил во мне.

Он застонал в мой рот, когда я позволила своему языку немного поблуждать, пальцы на моих ногах поджались от его вкуса, жаркого и чуть дымного, настолько хорошего, что у меня появилось желание завопить. Он терпел мое исследование несколько минут, потом потащил меня наверх, стянул с меня блузку, не прерывая при этом поцелуя.

Мои руки скользнули вниз по его груди, когда я сползла ниже, наслаждаясь ощущением гладких, шелковистых волосков на ней.

Он снова застонал и взял поцелуй под контроль, его язык танцевал вокруг моего, словно пробуя.

Четкий короткий писк грызуна заставил меня внезапно дернуться, мой страх, что на нас собираются напасть, прогнал все другие мысли из моего разума.

– Крысы! – сказала я, одновременно прижимаясь к нему и пытаясь найти фонарик, чтобы попытаться определить, откуда ждать атаки.

– Это снаружи, – ответил он, его рука двинулась к его рту. Он удивленно смотрел на свои пальцы.

– Ты уверен?

– Да.

Я взглянула на его пальцы. На них было красное пятно.

– Что случилось?

– Ты заставила меня прикусить язык.

– О. Мне жаль.

Мы оставались замершими, как были на тот момент[31]; потом я сказала:

– Мы должны остановиться.

– Должны, – согласился он, его глаза прожигали голубым сиянием до самой глубины моей души.

– Но я не хочу, – сказала я, кладя свои руки поверх его, обхвативших мою голову с обеих сторон.

– Я тоже, – ответил он прежде, чем еще раз предъявить права на мой рот в том отнимающем дыхание, умопомрачительном, невероятном поцелуе. Я приветствовала его вторжение в свой рот, потершись грудями о его нагую грудь, когда скользнула руками вниз, в его брюки. Его вкус был так же хорош, как и за мгновение до этого, но на сей раз в нем добавилась легкая пряная нотка, которую я приписала мазку крови на его языке. Я не остановилась, чтобы задуматься над фактом, что его кровь, в действительности, на вкус была скорее приятной, чем медной, как моя собственная, и просто позволила себе почувствовать, что он довел меня до точки, где, я считала, уже могу самовоспламениться.

Он оторвал свой рот от моего, взирая на меня почти гневно, когда отодвинулся и стащил с себя джинсы.

– Я не хочу этого.

– Знаю, что не хочешь. Я тоже, – ответила я, изо всех сил пытаясь выбраться из своих собственных полотняных штанов. Он был более скор с одеждой, чем я со своей, и помог мне сдернуть штаны и туфли прежде, чем снова поцеловал меня, но в этот раз все его тело ушло в поцелуй. Я подняла колени вокруг него, ощущая доказательство его возбуждения у своего лобка, смакуя тяжесть его тела на своем. Его ощущения заполнили мой разум, но их было больше, чем я от него хотела.

Я всосала его язык, снова порождая стон в глубине его горла. Его руки трогали меня повсюду, гладили мою грудь, шею, руки. Я подражала его движениям, почему-то чувствуя его удовольствие, когда я продвинулась дальше. Он перекатился на спину, перетянув меня на себя, ни разу не прервав поцелуй, который оставил меня еще более голодной.

– Презервативы, – сказала я, когда внезапная мысль задержала мое внимание в празднике экстаза, которым был мой мозг.

– Нам они не нужны, – ответил он, его голова склонилась, чтобы взять вершинку одной из моих грудей в рот.

Нам они не нужны, потому что он вампир, и у него нет болезней, подсказала отдаленная мысль. Я извивалась на нем, зная, что то, что я собиралась сделать, было неправильным с любой точки зрения, но и не думала останавливаться. В этот момент времени весь мир сузился до одного мужчины, и он был всем, что имело значение.

Он откинул голову назад и застонал, когда я опустилась на него, его член был желанным захватчиком в моих сокровенных глубинах, мускулы, которые я не думала, что все еще функционируют, напряглись вокруг него, когда я качнула бедрами, посылая его глубже и глубже в себя. Его бедра вдруг сделали выпад вверх, заставив меня окосеть от наслаждения.

– Я не думаю… не думаю… – заспотыкалась я, пытаясь сказать ему, что не продержусь долго, настолько я была возбуждена, но мой мозг, казалось, отключился от подавляющего ощущения его, такого твердого, погруженного в меня.

– Не думай, – согласился он, притягивая меня вперед, его рот согрел мое плечо. Боль вспыхнула на секунду, когда он укусил меня, его пальцы затвердели на моих бедрах, когда принудили меня к ритму, удовлетворявшему нас обоих.

Он запоем пил мою кровь, его собственная страсть смешалась с моей, когда я просто прекратила существование. Волна за волной экстаза прокатывались сквозь меня, пока я кончала, волны, что были усилены его собственным моментом изысканного удовольствия. Комбинация из моих эмоций в сочетании с его была слишком велика для меня и послала вращаться в хаосе экстаза, что сопровождался его завершающим возгласом.

Я проснулась, наверное, час спустя и обнаружила, что одна. Я села, отвела волосы с лица, оглядывая вокруг, теперь видимый, интерьер амбара. Кристоффа нигде не было видно. Мой ум был в туманной путанице наполовину помнившихся ощущений, мое тело чувствовалось несколько побитым и хрупким. Я взглянула вниз на себя, с удивлением обнаружив, что выглядела так же, как всегда. Но я ощущала себя так, будто видимые следы пальцев были повсюду, метки, которые позволят любому, кто взглянет на меня, понять, что я переспала с вампиром.

Нет, не с одним вампиром… двумя. Какой же ужасной я оказалась женщиной, что так бесчувственно отбросила прочь свои отношения с Алеком, чтобы отдаться похоти с другим мужчиной?

Стыд нахлынул на меня, оставляя пылать от стеснения, и рискованно близкой к слезам. Что я собираюсь сказать Алеку, когда, наконец, опять увижусь с ним? Как я собираюсь оказаться перед ним, когда переспала с его другом?

И каким образом я намерена смотреть в глаза Кристоффу? Я едва ли не набросилась на мужчину. Он говорил снова и снова, что не хотел меня, не любил, и все же я использовала фактическое преимущество – он был мужчиной, а я женщиной и мы были вместе брошены в ночь такого эротичного секса, что я всерьез полагала, что увижу подпаленные следы на одеяле.

– Нелепица, – громко сказала я, быстро поднимаясь на ноги и собирая свою одежду. – Он хотел этого не меньше меня. И если я виновата, то он тоже, и если он попытается как-то загнобить меня, я задам ему перцу.

Я надела новые штаны и блузку, запихав вчерашнюю одежду в свою сумку прежде, чем выйти из амбара. Я смогла увидеть большое пространство вокруг нас, своего рода ферму, которая явно знала лучшие времена. Поля лежали в запущенной дикой местности, приземистый фермерский домик и пара надворных построек стояли в доброй миле отсюда. Но там не было никого кроме меня.

– По крайней мере, на сей раз он оставил машину, – кисло пробормотала я, пихая сумку на заднее сидение. – А то я начинаю немного волноваться по поводу тенденции последнего времени, когда мужчины исчезают вместо того, чтобы слоняться поблизости и взглянуть в лицо на следующее утро.

Я заметила движение у конца амбара. Кристофф стоял в тени, отбрасываемой зданием, и хмурился на меня.

– С кем ты разговариваешь?

Меня на мгновение кольнула боль смущения. Что делать, оказавшись лицом к лицу с мужчиной, которому знаешь, что не нравишься, но который несколько часов назад простонал свое наслаждение в твой рот, когда вас корчило вместе?

Я воззрилась на него. Он с каменным выражением смотрел на меня, без каких-либо видимых эмоций на лице. Ладно, если ты хочешь пойти таким путем, то это сойдет и для меня. Можно притворяться вдвоем, что между нами ничего не произошло.

Кроме того, я не совсем была уверена, было ли что-то на самом деле. О, мы немного занимались довольно жарким сексом – мои все еще трясущиеся ноги напоминали мне об этом факте. Но в отношении чувств хоть что-то изменилось?

Я покачала головой на этот вопрос, не желая пытаться оценить путаную кутерьму, которая была моими эмоциями. Я задрала подбородок и подарила ему в равной степени холодный взгляд.

– О, вот ты где. Я разговаривала сама с собой. Есть тут где-нибудь сортир или что-то вроде того?

Он пожал плечами и остался где был.

– Ты что, никогда не писаешь? – спросила я, маршируя в его сторону, присматривая место, где могла бы облегчить свой мочевой пузырь.

– Нет, если не ем пищу.

Я притормозила на мгновение, когда собиралась пройти мимо, с удивлением взглянув на него.

– Ты шутишь. Вы действительно никогда не… ходите?

– Мы можем, если это то, о чем ты спрашиваешь, – сказал он с нечитабельным взглядом. – Но в этом обычно нет необходимости, если мы не глотаем еду.

– О. – Я задумалась об этом на мгновение, прежде чем продолжить из-за амбара. – Это должно быть, черт возьми, ужасно неудобно. Я буду через несколько минут.

Он был в машине, когда я вернулась, водительский козырек от солнца был опущен вниз и в сторону, так, чтобы заслонять солнечный свет, просачивающийся внутрь.

– Я никогда не задумывалась об этом, но ты, должно быть, ненавидишь незаходящее солнце, – сказала я, забираясь в машину и избегая смотреть на него. Пытаясь не смотреть. Как я смогла бы игнорировать его, если осознавала его близость в замкнутом пространстве автомобиля, осознавала направление, в котором двигались его ноги, когда он заводил машину и возвращался на дорогу, осознавала уникальный аромат, которым он обладал и который, казалось, все еще держался в моем носу также, как почти неописуемый его вкус держался на моем языке? Легкий жар пронесся по моей руке, когда его рука чуть коснулась моей при перемещении. О, да, я осознавала его… но он казался столь же далеким и грозным, как был за день до этого.

Ничего не изменилось, в самом деле, ничего. Мы, может быть, и нашли капельку утешения друг в друге, но это было все, что произошло. Я не могла прекратить корить себя за измену воспоминаниям об Алеке, так как было ясно, что наша небольшая интерлюдия ничего не значила для Кристоффа.

Алек был тем, о ком я должна была думать. Но пока мы ехали обратно в город, я поняла с болезненной уверенностью, что независимо от того, что я могла бы иметь с Алеком, теперь все было кончено. Я не того сорта женщина, что беззаботно прыгает из постели в постель, не смотря на мои действия в последние несколько дней.

– Ты связался с Алеком? – Мой голос казался несколько хриплым. Я прочистила горло и попробовала снова. – Ему удалось удрать от полиции?

– Да, на оба твоих вопроса. Мы собираемся встретиться с ним в Рейкьявике.

– Почему в Рейкьявике? – спросила я, когда он добрался до шоссе, которое привело бы нас в столицу.

– Потому что там есть аэропорт.

– Алек уезжает? – спросила я, мое сердце упало, несмотря на факт, что я только что решила, что у нас с ним нет никакого совместного будущего.

– Мы все.

Я взглянула на него, игнорируя легкий трепет в животе.

– Уточни, «мы все» – значит ты и он, не я?

– Ты отправишься с нами. Совет захочет побеседовать с тобой.

Я уставилась на него с чистым непониманием.

– Ты понимаешь, что полиция преследует меня, не так ли? Они обязательно наблюдают за аэропортом. Нет способа, которым я могла бы убраться из Исландии, даже если бы хотела, и, если честно, я не намерена никуда больше отправляться с тобой. Фактически, я оценила бы, если ты мог высадить меня на северном конце Далькафьердхара. Я доберусь оттуда.

– Алек сказал мне взять тебя в аэропорт, – ответил он, не позаботившись даже взглянуть в мою сторону.

– А ты всегда делаешь то, что скажет Алек? – ядовито спросила я, чувствуя какую-то ужасную потребность уколоть его. Я свалила это на мое задетое самолюбие.

Я что, беспокоилась, что ночь, проведенная на (буквально) расползающемся сене, ничего не значила для него? Он пил мою кровь, и подарил мне самый невероятный оргазм за всю мою жизнь, и потом продолжил вести себя так, словно я была совершенно незнакомым человеком – нет, не незнакомым, еле знакомым, насколько можно было допустить. И что? Это не означало, что я должна чувствовать себя отвергнутой. Снова.

Черт бы побрал этого Кристоффа. Черт бы побрал Алека. Черт, черт, черт.

– Едва ли. Но в этом мы согласны – Совет захочет увидеть тебя. Он не может держать тебя с собой все время, так что я был выбран приходящей нянькой.

– Нянькой! – оскорблено задохнулась я.

К моему крайнему изумлению, быстрая улыбка мелькнула на его губах.

– Я думал, ты сможешь оценить это со временем.

Я была слишком рассержена, чтобы быть очарованной его улыбкой, даже если у меня было ощущение, что ее было почти достаточно для этого.

– Так ты намерен притащить меня на этот Совет вампиров? Обвинить меня в преступлениях перед другими вампирами? Знаешь, как не соблазнительна эта мысль, думаю, я пас. Несколько дней назад, я даже не знала о вашем существовании, ребята. Мне жаль, что твоя подруга умерла от рук Братства, но я не собираюсь становиться из-за этого мученицей.

При упоминании о его подруге, пальцы Кристоффа сжались на руле. Он, однако, ничего не сказал, просто продолжил вести машину.

У меня, тем не менее, не было никакого желания пересекать границу.

– У тебя есть с собой какие-нибудь отпадные наркотики? – спросила я таким спокойным и сладким голосом, каким только смогла.

Он стрельнул в меня испуганным взглядом.

– Нет.

– Понятно. Возможно, у тебя есть пистолет?

Он нахмурился.

– Я предпочитаю оружие с клинками, огнестрельному.

– А-а. И, в этот самый момент, на тебе есть какие-нибудь ножи, кинжалы, мечи, секиры или другое оружие, обладающее клинком?

Другой торопливый взгляд показал, что я заинтересовала его.

– В этот момент? Нет. Я оставил их, так как трудно пробраться с этим через охрану аэропорта.

– Я предполагала это.

– На случай, если у тебя есть какие-то идеи, подчеркну, что я не нуждаюсь в оружии чтобы защитить себя.

– В самом деле. – Я с минуту помолчала. – Как на счет электрошокера?

Он нахмурился сильнее.

– Что конкретно ты хочешь узнать? Что я безоружен? Я признал это, но если думаешь, что сможешь осилить меня, это печальная ошибка.

Я улыбнулась ему.

– Ты сам признался, что у тебя нет гипнотической силы, тогда, как именно, ты предполагаешь затащить меня в самолет?

Свет понимания расцвел в его глазах, его челюсть и пальцы напряглись.

– Ты не сделаешь этого.

– Напротив, совершенно определенно сделаю. Я устрою самую большую сцену, которая когда-либо случалась в аэропорту. Я привлеку внимание каждого, имеющего уши, в радиусе пяти миль. Я целиком привлеку силы охраны, чиновников аэропорта и персонала самолета. Короче говоря, я выдам до конца самый гневный припадок из всех гневных припадков. Ты должен будешь либо накормить меня наркотиками, либо вырубить, чтобы затащить в самолет, и я могу поспорить, что как бы жестко ты не разговаривал, ты не собираешься причинить мне вред.

Он свел машину на обочину дороги и прежде, чем я смогла даже вдохнуть, склонился ко мне, одной рукой пережав почти весь воздух в моем горле.

– Я убивал жнецов прежде и убью вновь. Что заставило тебя думать, что ты чем-то отличаешься?

– Ты не женился ни на ком их них, – прокаркала я, понимая с некоторой долей удивления, что что-то изменилось с тех пор, как я провела ночь с Кристофом – я больше не боялась его.

Он поджал губы.

– Это было жертвой с моей стороны, чтобы воспрепятствовать получению тобой полной силы.

– Жертвой, что разрушила мою жизнь так же, как и твою, – сказала я, сглатывая, когда его пальцы слегка ослабили свою хватку. Слабая песнь триумфа звучала в моей голове, я была права – он не собирался навредить мне. Он, может быть, и был стремящимся к мести вампиром, мужчиной, который не думал ни о чем, кроме как убить тех, кто замучил его людей, но было в нем что-то благородное, что я, должно быть, ощутила в течение ночи.

Его глаза вопросительно сузились.

– Не то, чтобы я поверила хоть на минуту, что свадебная церемония, к которой ты принудил меня, была законной, но позволь просто сказать, что будет. Ты когда-нибудь останавливался, чтобы задаться вопросом, что произойдет, если ты найдешь женщину, на которой действительно захочешь жениться? Или я? Что если я столкнусь с человеком моей мечты этим утром? Я не смогу выйти за него замуж.

– Брак – законен для смертных. – Он фыркнул, освобождая мое горло и садясь обратно на свое сидение. – Он ничего не значит для Темных.

– Ладно, но это кое-что значит для меня, – сказала я, потирая свое горло. – А ты разрушил для меня хоть какой-то шанс обрести счастье с мужчиной.

Его пальцы дернулись.

– Ты понимаешь, что если устроишь сцену в аэропорту, полиция тот час же схватит тебя?

– О, я понимаю это. И благодарю, но, думаю, что скорее рискну с исландской полицией, чем с судом кенгуру[32], заполненным мстительными вампирами.

Он сел, пристально глядя в переднее стекло в течение нескольких минут, несомненно, понимая, что он не сможет принудить меня к желаемому им без моего хулиганского преставления.

– Я должен просто свалить тебя на колени Алеку и позволить ему иметь с тобой дело.

– Я и в самом деле должна поговорить с ним, – сказала я, не отказывая себе тоже слегка нахмуриться. Было много чего, что я хотела спросить у него, но, что более важно, мне нужно было понять, что он чувствует ко мне. Если он захочет продолжить отношения, я должна сказать ему о проведенной с Кристофом ночи. И я могла только представить, какова будет его реакция на это.

Кристофф колебался пару-другую секунд, прежде чем хлопнуть руками по рулю и дернуть машину в очень незаконный и весьма опасный U-образный поворот.

– Я возьму тебя к Алеку. И освобожусь от этого.

Отчего от «этого», задавалась я вопросом? Меня? Ситуации в целом? Поисков мести за его умершую подругу? Я обдумывала это, и то, что я собиралась сказать Алеку, пока он вез нас назад в город.

Глава 12

Я пару раз моргнула, чтобы адаптировать свое зрение к довольно тусклому, по сравнению с ярким солнечным светом снаружи, освещению библиотеки, и улыбнулась библиотекарю, бросившему на меня взгляд, когда я прокладывала путь к самой дальней части помещения, где, как я помнила, находилась небольшая группка индивидуальных кабинок, выстроившихся вдоль стены. Как я и полагала, это пространство было пустым. Я плюхнулась в одну из этих кабин и подождала.

– Вы тут! – Марта появилась из ниоткуда и понеслась ко мне. – Мы волновались, когда вы не вернулись! Все в порядке?

– Все настолько хорошо, как мы и ожидали. Мне жаль, что я не позвонила, чтобы сообщить, как дела с людьми из Братства, и чтобы вы знали, что со мной все хорошо, но похоже не со всеми вами. Где остальные? Ох. Доброго всем утра. Пожалуйста, вы не могли бы собраться вокруг? Я оказалась перед необходимостью говорить как можно тише, так, чтобы никто не подслушал.

– Э-э… пожалуйста, останьтесь также прозрачными. Мы не нуждаемся в одуревших от возбуждения невинных клиентах библиотеки.

Призраки появлялись один за другим, формируя маленький круг рядом со мной, у всех были ждущие взгляды, от которых я, однако, не могла отмахнуться.

– Прежде всего, я очень извиняюсь за то, что исчезла прошлой ночью и не вернулась обратно. Я столкнулась… ладно, вы можете назвать это – ситуацией с Кристоффом, и до сих пор не могла вернуться сюда.

Ингвельдур обменялась взглядом со Старой Агдой, которая скрипуче закудахтав, сказала:

– У вас была брачная ночь, не так ли? И надо сказать, ваш мужчина выглядел живеньким.

Мои щеки вспыхнули в ответ.

– Это не было брачной ночью.

– А? Тогда почему вы покраснели, как моя задница, отмокавшая в горячем источнике? – спросила Агда.

– Это прошло не таким образом, – быстро сказала я, намереваясь увести разговор к более важным вещам.

– Возможно, он не очень хорош, – сказала одна из других женщин. – Может быть он не выносливый. Я говорила, что это важно. Мужчина должен быть способен на кое-что большее, чем несколько толчков.

– Длительность у него, как раз хорошая… – я тормознула себя, прикрыв на мгновение глаза, чтобы не видеть веселья в глазах Агды. – Несмотря на мои вечерние действия, у меня есть кое-какие новости.

– У вас будет ребенок? – сказала Ингвельдур, подняв брови. – Быстрая работенка, хотя если он особенно умелый, не удивляюсь.

– Я не беременна! – громко сказала я, от волнения пробегая руками по волосам.

Женщина со стопкой книг приостановилась в ближайшем проходе и сунулась взглянуть на меня. Я наградила ее слабой улыбкой.

– Извините.

Она фыркнула и ушла прочь.

– Слушайте, – сказала я, пытаясь заставить румянец увянуть. Мои щеки ощущались настолько горячими, что я, вероятно, смогла бы поджарить на них яйцо. – Прошлой ночью я разговаривала с людьми Братства. Они объяснили мне, как работают все эти дела с Зорей. Я должна выйти замуж за одного из их людей, мужчину, представляющего солнце, чтобы запустить процесс получения сил. Следующий шаг – церемония нынче ночью.

– Вы пропадали и снова вышли замуж? – спросил Халлар.

– А это законно? – одновременно спросил Ульфур.

– Это совершенно законно, потому что: а) это не был реальный брак – это просто какая-то церемония, которую они проводят в своей секте и б) замужество с Кристоффом нелегальное. Я так считаю. Нет, я в этом уверена, и поэтому технически все еще холостая.

– Но, вы же разделили ложе со своим мужем, – сказала Ингвельдур, хмурясь.

– С каким? – спросил Халлар. – Я запутался.

– С первым мужем, с Темным, – сказала Агда. – Ставлю свое золото на него. Он выглядит так, словно у него хватит дыхания на долгую гонку.

– А что на счет другого мужа? – спросил все еще озадаченный Халлар. – Он тоже переспал с вами? Просто, сколько же мужчин вы уложили в постель, с тех пор как прибыли сюда?

– Она заполучила двух мужей? Я хочу быть Зорей! – заявила девица Дагран. Ее мать шикнула на нее.

– Это не тот сорт вопросов, которые задают женщине, – продолжила говорить Ингвельдур Халлару. – Но по моим подсчетам – троих.

– Я не спала с Матиасом. Так что только двоих! – я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить мои истрепанные нервы.

– С двумя за два дня. Довольно хорошее начало, если спросите меня, – сказала Агда. – Но не позволяйте себе останавливаться и уложите в постель своего другого мужа. Проверьте его аллюр и примите решение, которого жеребца вы оставите в своей конюшне.

– Я не держу в конюшне ни любовников, ни мужей! – сказала я, отчаянно пытаясь уйти от этой темы.

– Вы только что взяли другого мужа, – указал Ульфур. – Полагаю, что более чем один имеет право на конюшню.

– Эй, люди, ну забудьте вы про Маттиаса, а? Он на самом деле не важен! – сказала я, желая одновременно кричать и рвать на себе волосы.

– Ладно, думаю, вы считаете, что для вас важен Темный, – сказала, кивая Агда.

Я открыла рот, чтобы оспорить это, позволив своему уму, подробней остановиться на том, какова будет реакция Кристоффа на тот факт, что я сделала следующий шаг к обретению сил Зори, и снова закрыла его.

– Вы тоже так думаете? – Ингвельдур выглядела на мгновение задумавшейся, прежде чем кивнуть. – Ага, я считаю, вы правы.

Я сделала глубокий-глубокий вдох, втянув приблизительно половину кислорода в комнате.

– Люди, вы хотите отправиться в Остри?

Все кивнули, включая Рагнара[33].

– Тогда вы должны слушать внимательнее. Я не смогу забрать вас туда, пока не подвергнусь ритуалу.

– В это вовлечен один из ваших мужей? – Спросила Агда, легкая морщинка залегла на ее лбу.

– Который из мужей? Темный или тот, которого зовут Маттиас? – спросил Халлар, почесав голову. – Или тот третий? Он, что, тоже муж?

– Забудьте о моем муже!

– О котором… – начал говорить Халлар.

– О них о всех! – рявкнула я. – Забудьте о всех них! Забудьте, что они когда-либо существовали! Это не имеет никакого отношения к любому из мужчин в моей жизни, и спала ли я с ними!

– Мне кажется, что вы переспали со всеми, с кем встретились, – сказал голос Агды позади других.

– Агда! – мне захотелось визжать, и оглядеться в поисках чего-то, что можно кинуть.

– Она не переспала со мной, – сказал Ульфур с ухарской усмешкой.

– Я скорее пересплю с Рагнаром, чем с тобой! – прорычала я, чувствуя, что чаша моего терпения переполнена.

– Что ж, пожалуй, – сказала, растягивая слова, «выносливая» женщина, задумчиво разглядывая коня.

Клянусь Всевышним, Рагнар подмигнул мне.

Я плюхнулась на кресло рядом с кабинкой, обхватив руками голову, пока пыталась удержать себя от крика. Или рыданий. Это был жребий, с которым мне предстояло идти по жизни.

– Вы говорите, что мы должны подождать здесь, пока вы не завершите ритуал сегодня ночью, прежде чем мы сможем отправиться в Остри? – мягкий голос Марты прорвался сквозь ментальный истерический крик, что заполнил мой мозг.

– Да. Спасибо. Наконец-то глас здравомыслия. – Я сделал парочку более глубоких вдохов, затем поднялась и оказалась лицом к лицу с невыносимой группой призраков. – Вы должны знать, есть вероятность, что я не буду в состоянии забрать вас в Остри. Если так случится, я найду кого-нибудь, кто возьмет вас – вы не должны волноваться об этом.

– Вы не сможете забрать нас? – спросил Карл, нахмурив лоб. – Но почему?

– Это немного запутанно. В действительности это зависит от того, законен или нет мой брак с Кристоффом. Если это так, тогда Маттиас мне не муж, и, значит, я все еще Зоря-в-режиме-ожидания. Если нет, то я стану настоящей Зорей и буду в состоянии найти Остри для вас. По любому, я хочу, что бы вы все знали, я удостоверюсь, чтобы о вас позаботились, я не собираюсь бросать вас, пока вы не окажетесь там.

Призраки выглядели такими же смущенными, как и я.

– Несмотря на все это, вы, кажется, будете в безопасности в библиотеке, так что я хочу, чтобы вы оставались здесь, пока я не смогу завершить официальный процесс признания Зори, при котором мы узнаем ответ на вопрос – какой из браков действительный. О'кей?

– О-о-о, посмотрите, муж, – позвала Дагран с места, где она взгромоздилась на другой кабинке.

– Который? – спросил Халлар, вытягивая шею. – О. Этот.

Между двух стеллажей появился Кристофф, приостановившись на мгновение со странным выражением на лице, когда огляделся вокруг.

– Кто все эти призраки?

Мои брови поднялись, пока я проверяла, не соскользнул ли кто-нибудь из них в плотную форму.

– Ты видишь их?

– Да. – Он неодобрительно посмотрел на них. – Сколько ты собрала?

– Шестнадцать, считая Рагнара.

Рагнар засопел позади головы Кристоффа. Последний хлопком отогнал его.

– Я добрался до Алека. Он будет здесь через несколько минут. И он недоволен.

– Добро пожаловать в мой мир, – сказала я, глазея на Кристоффа. – Как ты можешь видеть моих призраков? Ты же не мог видеть их в другую ночь, не так ли?

– Нет, – ответил он, производя повторный осмотр Дагран, которая в открытую косилась на него. Он оглянулся на меня с одним из своих обычных хмурых взглядов. – Почему ты держишь их здесь?

– Это самое безопасное место, которое мы смогли найти.

– Безопасное от кого?

Рагнар снова засопел на Кристоффа. Кристофф обернулся, впиваясь взглядом в коня, потом сделал сложный жест, от которого конь на мгновение широко распахнул свои глаза прежде, чем исчезнуть.

– Господи… что ты только что сделал? – спросила я, делая пару шагов вперед, чтобы удостовериться, что Рагнар действительно пропал.

– Конь надоел мне. – Кристофф взглянул на Халлара, который стоял рядом с ним, рассматривая вблизи его одежду. В момент когда Халлар понял, что привлек внимание Кристоффа, он выдал смущенную улыбку и быстро отступил.

– Я думала, у тебя нет никаких способностей. Ты же говорил, что нет!

– Я сказал, что у меня нет никаких способностей против смертных. – Его губы сжались, когда он озирал всех призраков. – Но у меня действительно есть кое-что против призраков.

Группа отступила, как единое тело.

– Но куда делся Рагнар? – спросила я, так как знала, что Ульфур любил своего коня.

– Никуда. Я просто рассеял его энергию. И как только он соберет ее обратно, то вернется. Но я не верю, что это будет прежде, чем мы уйдем. Ты готова?

– Ага, наверное. Но может у кого-то есть вопросы?

– У меня, – сказала Дагран, злонамеренно улыбаясь Кристоффу. – Этот муж знает о вашем другом муже?

Пол рухнул под моими ногами. О, нет, не буквально, но я чувствовала, это дело к тому шло. Я смотрела широко распахнутыми, чистыми глазами «оленя-пойманного-фарами-действительно-большого-грузовика-управляемого-ненавидящим-оленей-маньяком» на Кристоффа, который медленно поворачивал ко мне голову.

– Другом муже? – спросил он. – Ты раньше была замужем?

– Цыц, дитя. – Ингвельдур рванула к Дагран. – С тебя уже довольно.

– Раньше? Я говорю о муже, за которого она вышла вчера. – Фыркнула Дагран, уворачиваясь от матери. – Ну, знаете, муже – жнеце.

– Ты вышла замуж за жнеца, – сказал Кристофф после мгновения многозначительной тишины, в течение которой мой ум с визгом пришел к торможению. Его голос был ровным и бесстрастным.

– Кто вышел замуж за жнеца? А, любимая, вот и ты. Как я не заметил тебя. Ты выглядишь особенно привлекательной этим утром, но это не должно ни в малейшей степени удивлять меня, ты – воплощенное очарование. Я что-то попустил? – Алекс выбрел из-за стеллажей, выглядя таким же красивым, как всегда, его длинные волосы были собраны в конский хвост, а кожаная куртка небрежно переброшена через плечо. Его глаза весело мерцали на меня, когда он взял одну из моих рук и поцеловал костяшки пальцев в медлительной манере, которая вероятно в любое другое время заставила бы меня растаять.

Хотя, у меня было ощущение, что я несколько закаменела.

– Гм… да, – сказала я, мой взгляд метался между ним и Кристоффом, который как ни странно, также, казалось, обрел забавный окаменелый вид.

– Это, что, другой Темный, с которым она переспала? – спросила Дагран, перемещаясь вокруг, чтобы получить лучший обзор Алека прежде, чем обратить на меня пораженный взгляд. – Это так несправедливо! Почему я не могу быть Зорей?

– Любимая? Мне что-то нужно знать? – спросил Алек, его улыбка несколько оплыла.

– Меня только что проинформировали, что Зоря вступила в брак с Ризничим. – Наконец проговорил Кристофф. Его голос был суровым и глухим.

– Она? – Алек нахмурился на меня, потом оглянулся вокруг. – Кто тебе сообщил?

– Один из духов, – сказал Кристофф, махнув в сторону Дагран.

У маленькой твари хватило нервов, чтобы ухмыльнуться ему.

– Та, которая, в конце концов, возможно, не обнаружит себя, направляющейся в Остри, – сказала я с подтекстом и с особенно убедительным взглядом в ее сторону.

Она показала мне язык.

– Девочка! – Ингвельдур шлепнула Дагран по плечу. – Ты не должна так вести себя с Зорей.

– Духи? Какие духи? – спросил Алек. Его хмурость усилилась, когда он уставился на меня.

– Ты их не видишь? – спросил Кристофф.

– Нет.

Теперь оба мужчины нахмурившись смотрели на меня. Все призраки стояли рядом, наблюдая с надеждой и очевидным наслаждением за странной мыльной оперой, которой стала моя жизнь.

– Почему бы нам не пойти куда-нибудь, где поменьше публики, чтобы обсудить дела, – устало предложила я. Я не могла смотреть Алеку в глаза – это слишком нервировало, с Кристоффом торчащим прямо тут и притворяющимся, что раньше ночью ничего не произошло, особенно, когда оба мужчины стояли, обсуждая мое замужество с третьим. Я покачала головой на свои собственные мысли и махнула рукой призракам. – Я видела ресторанчик в паре кварталов отсюда, где мы могли бы чем-то позавтракать и поговорить.

– Все мы? – спросил Ульфур, награждая Кристоффа подозрительным взглядом.

– Нет, вы ребята остаетесь здесь, где вы в безопасности. Я вернусь, как только смогу.

– Позаботься о себе, дочка, – сказала Агда, ее глаза светились озорством. – И заполучи хоть какую-то еду в свой желудок. Судя по взгляду, которым твой мужчина наградил тебя, это может тебе понадобиться.

Я знала, Кристофф слышал ее, потому что выражение его лица помрачнело, когда я проследовала мимо. Я пыталась не взорваться истерикой, когда уходила.

– Рагнар! – вскричал Ульфур, когда Алек, Кристофф и я покидали библиотеку. – Ты вернулся!

– Какой из этих мужчин ее? – спросил голос Халлара, дрейфуя нам вослед. – И есть ли среди них ее муж?

Алек нашел нам тихий, почти пустой паб, где подавали перекусить, с темным интерьером, где оба вампира могли сидеть, не опасаясь прямого солнечного света.

– Я скучал по тебе, любимая, – сказал Алек, сопровождая меня к полукруглой кабинке в задней части паба. Он притянул меня ближе, как если бы собирался поцеловать.

Я вывернулась из его хватки, бросая быстрый взгляд на все еще каменное лицо Кристоффа.

Алек рассмеялся, нежно убирая прядь моих волос за ухо.

– Только не говори мне, что ты вдруг засмущалась?

– Нет, это… – я глянула в сторону Кристоффа. – Есть кое-что, что мне нужно тебе сказать.

– Скажешь позже, – бодро сказал Алек, вытаскивая стол так, чтобы я смогла обогнуть его и сесть.

Он сел близко справа от меня, его нога прижалась к моей в скользящем, интимном движении. Это было и волнующим, и смущающим одновременно. Главным образом последним.

Кристофф занял место слева, так далеко от меня, как только смог. Я сделала заказ официантке, рассеянно отмечая, что пока Кристофф отмахнулся от идеи перекусить, Алек продублировал мой заказ.

– Я думала, вы ребята не слишком часто едите пищу, – понизив голос, сказал я Алеку, когда официантка заковыляла прочь.

Он с минуту выглядел удивленным, потом послал Кристоффу скорбную улыбку.

– Ты сказал ей, кто мы?

– Это казалось лучше всего, – был краткий ответ.

Кристофф избегал моего взгляда в той же степени, как и я, избегала его. Я чувствовала невероятное смущение. Я – полная, безвкусно одетая, почти сорокалетняя женщина, настолько отчаявшаяся найти мужчину, что отправилась в тур одиночек – сидела между двумя самыми великолепными мужчинами, когда-либо виденными мной в жизни, мужчинами с которыми я занималась сексом и была настолько смущена, что всерьез думала просто сбежать от всего этого.

Только я не могла. Теперь это было не для меня. Здесь были вовлечены другие, те, кого я должна была иметь в виду.

Алек взял мою руку.

– Ясно. Я сожалею, Пия. Я сказал бы тебе, но большинство женщин не очень хорошо воспринимают идею относительно Темных, а я не хотел, чтобы ты ускользнула от меня.

Мой уровень дискомфорта значительно повысился.

– У тебя все хорошо с этим? – спросил он, снова целуя мои пальцы и глазея на меня своими молящими глазами.

Я бросила бы вызов любой женщине, не растаявшей в этой ситуации.

– Ладно… я была немного ошеломлена, но я знала, что ты не со зла, – сказала я ему, вина смешалась во мне с удовольствием.

– Я должен был догадаться, что ты поймешь. – Он снова поцеловал костяшки моих пальцев. – Итак, что ты хотела рассказать мне?

Я осторожно вытянула свою руку, пытаясь найти более утонченный способ рассказать ему. И наконец, мой рот заработал и выболтал.

– Кристофф и я спали вместе.

Алек застыл, его улыбка увяла.

– Вы что?

– Мы переспали. – Я сделала глубокий вдох. Кристофф скользнул по мне удивленным взглядом. Он явно не ожидал, что я открою правду о том, что произошло. По какой-то странной причине, это ранило.

– Это не было умышленно. То есть мы не планировали этого. Это как бы просто случилось. Я замерзла, а он поделился со мной одеялом, и одно привело к другому, и… ладно, ты можешь представить остальное.

Алек перевел взгляд на своего друга.

– Ты переспал с моей женщиной?

– Да, – сказал Кристофф, занятный парад эмоций быстро прошел в его глазах. Удивление, размышление и принятие всего произошедшего. – Да, переспал. И, как сказала Зоря, это ничего не значит.

– Меня зовут Пия, – сказала я сквозь зубы, страдая от его слов. Я не говорила, что это ничего не значило. Это было тем, что он реально думал? Мне хотелось свернуться клубком и прорыдать час или два.

– Ты переспал с ней? – снова спросил Алек, очевидно испытывая трудность с этим пунктом.

– Я очень сожалею, если ранила тебя, – сказала я, пытаясь сосредоточиться на нем, а не на омерзительном монстре, сидящем по другую сторону от меня. – Я не собиралась предать тебя таким образом. Очевидно, что теперь уже все не может быть также между нами, но я действительно хочу, чтобы ты знал…

– Ты знал, что она моя женщина, и ты просто… что? Ты подумал, что можешь ввинтить ей, пока меня нет рядом? – перебил меня Алек, спрашивая Кристоффа.

Двое мужчин впились взглядами друг в друга.

– Это было не так… – начала я говорить, но на этот раз меня оборвал Кристофф .

– Я просто сказал тебе, что это ничего не значит. У нас и раньше были женщины друг друга – в чем теперь проблема?

– Проблема, – зарычал Алек, тыкая пальцем в меня, – в том, что она моя. Ты знал это и не остерегся.

Кристофф сказал что-то, что я уверена, было на итальянском. Алек ответил на немецком. Эти двое начали спорить на свойственных им языках, оба явно понимая друг друга, а я размышляла в этот момент, какая все-таки досада, что единственный язык, кроме английского, который я умеренно понимала, был испанский.

– Habla español[34], кто-нибудь? – спросила я, ощущая себя раненой, оскорбленной и брошенной, не упоминая свою крайнюю виновность в том, что растоптала все лучшие чувства Алека.

Ты там застелила постель с другим мужчиной, сказал мой внутренний критик. Теперь должна спать в ней одна.

– Ты хочешь ее? Можешь ее забрать, – внезапно сказал Кристофф по-английски, в его прекрасном глубоком голосе звучали слишком раздраженные нотки. Он подхватил свою кожаную куртку и, без единого взгляда в мою сторону, вылетел из паба.

Глава 13

Я в удивлении смотрела на удаляющуюся фигуру Кристоффа, чувство вины во мне росло с каждой секундой.

– Алек, я так сожалею, – жалко сказала я, плюхаясь вниз и желая истаять на пол.

Он нахмурился.

– Сожалеешь о чем?

– Обо всем. – Я махнула рукой в сторону двери, через которую Кристофф произвел свой бурный исход. – За то, что встала между вами. Переспала с ним. Разрушила наши отношения.

К моему полному и чрезвычайному удивлению, он рассмеялся и снова взял мою руку.

– Обожаемая, восхитительная, Пия, неужели ты думаешь, я считаю, что ты сознательно устояла бы перед принуждением Кристоффа?

Я вытаращила глаза. Я реально пялилась на него и не могла поверить, ведь я ни на кого раньше так откровенно не таращилась.

– Я знаю Кристоффа последние три сотни лет. Мы вместе работали на Совет, понятно, что я хорошо осведомлен, какого рода гипнотической властью он обладает над женщинами. – Он взглянул на часы и извлек сотовый. – Оставайся здесь. Я вернусь через минуту.

Я по-прежнему была в ступоре и таращилась бы еще больше, если бы он не зашагал прочь и не скрылся за дверью.

– Я сошла с ума, – сказала я самой себе, возвращаясь к нескольким последним минутам и ища ответ на вопрос: – Он только что сказал, что не винит меня?

Официантка наградила меня несколько странным взглядом, когда ставила наши тарелки.

– Не знаю. А вы виноваты?

Я задумалась на мгновение.

– Да. Но меня не принуждали, не имеет значения, что сказал Алек.

– Тогда хорошо. – Она кивнула, как если бы вопрос уладился, и ушла заниматься другими клиентами.

– Моя жизнь, в конце концов, превратилась в одну большую и запутанную ситуацию, – сказала я своему завтраку.

Дверь в передней части бара открылась. Я подняла взгляд, ожидая увидеть Кристоффа, но два человека, что вошли, заставили меня подскочить на ноги.

– Я настолько голодна, что могу съесть одного из тех восхитительных викингских пони, которых мы видели на днях, – сказала Магда, улыбаясь Рею. Он пробормотал что-то и потянулся за стулом, чтобы предложить ей, когда она взглянула в заднюю часть помещения, застыв на мгновение, когда увидела меня. – О, черт возьми, Рей, я оставила камеру в своей комнате. Я настолько голодна, что собираюсь грохнуться в обморок, если не заполучу немного сока или еще чего-нибудь. Ты не посчитаешь ужасным, если я отправлю тебя назад, чтобы ты принес ее мне?

Рей должно быть немного возражал, потому что Магда привстала на цыпочки и лизнула языком кончик его носа.

– Это не то же самое. Я хочу свою камеру. Ты же не хочешь, чтобы я волновалась о ней весь день, не так ли?

Я рассеянно размышляла, на что будет похоже, если я лизну языком кончик носа Кристоффа… носа Алека! Я имела в виду нос Алека!

Внутренний критик покачал головой на мой промах.

Рей, бывший воском в ловких руках Магды, поспешно ушел по ее приказу. Она переждала, пока дверь полностью не закроется за ним, и только затем отправилась ко мне.

– Вот ты где! Я задавалась вопросом, что произошло с тобой прошлой ночью. Я пыталась проверить тебя этим утром, но ты ушла, что на самом деле не удивительно, так как не было способа остаться в той комнате, если полиция могла нагрянуть туда в любой момент. Что очевидно они и сделали, поскольку там была парочка их, когда я заглянула к тебе. Фактически, они были немного грубы из-за этого, и заперли мою дверь в ванную, так что нам пришлось снова пользоваться той, в конце коридора. Ты в порядке? Ты забрала свои вещи? Как прошла твоя брачная ночь?

– Я в порядке, просто немного смущена, но знаешь, это становится привычной эмоцией. И да, я забрала свои вещи. А остальные участники тура не собираются зайти сюда в какой-то момент, а? Если да, то мне лучше сейчас уйти.

– Нет, нет, ешь свой завтрак. Эти вафли выглядят восхитительно. Думаю я возьму порцию, как только Рей вернется, что будет минут через десять или около того. Ты пропустила ответ на вопрос о брачной ночи, – услужливо подчеркнула она.

Я покраснела.

– Все хорошо, не так ли? Должна признать, вигингский тип не для меня, но Маттиас, кажется, довольно хорош.

Мой румянец стал глубже. Я попыталась скрыть это от той, что сидела напротив меня, принявшись есть что-то из великолепно выглядящего завтрака, но я была настолько исполнена виной, что не могла проглотить ни единого кусочка.

– Одно из двух, либо ты ешь два завтрака, либо новый муженек здесь с тобой, – сказала Магда, сдвигая тарелку Алека чуть в сторону, так чтобы она смогла опереться локтями о стол. – Он в мужском туалете, не так ли? Не волнуйся, я не буду злоупотреблять, когда он вернется. Я знаю, как это бывает с новобрачными.

– Во имя неба, Магда! – наконец, рявкнула я. – Ты знаешь, что это не так!

Она рассмеялась, похлопав меня по руке.

– Наконец, я получила от тебя реакцию, что не была румянцем смущения. Конечно же, я знаю, что это не так, но я не смогла удержаться и не поддразнить тебя. Хотя… – Она вгляделась в меня чуть пристальнее. – У тебя действительно вид хорошо удовлетворенной женщины.

Мой разум продрейфовал к событиям прошлого вечера, и мое лицо покраснело еще больше.

– О-ох, думаю, я проявила дерзость. Таким образом, все это с мужественным викингом не было жертвой для пользы дела, а?

– Я провела ночь не с Матиасом, – пробормотала я, возя свою пропитанную взбитыми сливками вафлю по тарелке.

– Нет? – ее брови поползли вверх. – О, с этим, как его имя… Алеком?

– Нет. Кристоффом.

Ее брови поднялись еще выше.

– В самом деле? И ты…?

– Я не это имела в виду, – поспешно сказала я, желая крикнуть через плечо, кому-то кто поймет то, что произошло. Кому-то, кто смог бы найти во всем этом для меня какой-то смысл, потому что я явно была за гранью его. – Это просто, вроде как, случилось.

– Ничего себе, – тихо сказала она, наблюдая за мной с симпатией во взгляде. – И теперь из-за этого ты чувствуешь себя виноватой?

Я кивнула.

– Это так ужасно. Но в то время, просто казалось таким… правильным. Там был Кристофф и я… он… о, это звучит так сентиментально, но я чувствовала, как он хотел меня. Меня – не просто женщину, а меня. И, не смотря на все, я сдаюсь, а теперь Алек вернулся, и он и Кристофф поссорились из-за этого, а я просто не знаю, что делать. Или что думать. Магда, я настолько всем этим смущена. Я продолжаю надеяться, что все исправится так, чтобы я смогла осмыслить это, но все становится только еще более запутанным.

– Это сотворили с тобой мужчины, – сказала она, погладив мою руку. – Они наделали сумбура в твоей голове.

– Нет, это не то, что я имела в виду. Они не играли со мной в игры разума … по крайней мере, я так про них не думаю… э-э… только то… Ох, это так тяжело объяснить. Жнецы мне сказали, что вампиры плохие. Я знаю, что бывают – Кристофф убил человека на моих глазах, и никто, ни он, ни Алек не лягут костьми, чтобы не работать на какой-то кровавый Совет, что санкционирует убийство жнецов.

– Так это в значительной степени влияет на то, кто убил Зорю, – тихо сказала она, все еще пристально наблюдая за мной.

Я потерла лоб, чувствуя подступающую головную боль.

– Не обязательно. Они сказали, что не делали этого. Или, по крайней мере, Кристофф сказал, что не делал, и самая отвратительная штука, я поверила ему. Я верю… о, привет.

Алек появился, как по волшебству, ласково улыбнувшись Магде, прежде чем вернуть свое внимание ко мне.

– Надеюсь, я не помешал?

– Нисколько. Это моя подруга Магда. Она со мной в поездке.

– Алек Дарвин, – сказал он, быстро перемещаясь по другую сторону от меня.

– Я села на вашем месте, – пробормотала Магда, собираясь отодвинуться.

– Не беспокойтесь обо мне, я просто буду с восхищением глазеть на Пию прямо отсюда, – сказал он, стреляя в меня определенно эротическим взглядом.

Пристальный взгляд Магды мелькал туда и обратно между Алеком и мной.

Возник момент неловкого молчания. Я сделала глубокий вдох.

– Алек, есть кое-что, что я думаю, ты должен узнать.

– Другое признание? – спросил он, награждая меня насмешливым взглядом прежде, чем посмотреть в сторону Магды. – Ты собираешься сказать мне, что она тоже твоя любовница?

– Нет.

Магду душил хохот.

Я не думала, что у меня есть возможность покраснеть еще сильнее, но будь я проклята, если мои щеки не загорелись еще больше. Я утомленно прижала стакан воды к одной стороне своего лица в попытке его остудить.

– Она знает о тебе и Кристоффе. О том, кто вы.

– А-а, – сказал он, глядя на нее с несколько меньшим счастьем. – В самом деле, знаете.

– Знаю, – серьезно ответила она. – Видите ли, я была с Пией большую часть прошлой ночи. Ладно, не ту часть, что она провела с другим… то есть, я была с ней в то время когда она встречалась с… – Магда несколько поколебалась, занятая чертыханьем на безвыходное положение, в попытке не поднять вопрос о щекотливых темах моего времяпровождения с Кристоффом или людьми Братства. Она выдала слабую улыбку. – Давайте я просто скажу, что была с ней. Я помогла ей забрать вещи из гостиничного номера. И я знаю об Анники.

– А-а, – повторил Алек, отклоняясь назад. – О Зоре, полагаю, вы имеете в виду.

– Как ты узнал, что она была Зорей? – медленно спросила я, в моей голове началась пульсация. Мне показалось, словно в комнате чуть потемнело. Я глянула на окно, но снаружи, казалось, было солнечно, а не облачно, как я предполагала. – Я не знала, кем она была, когда мы… когда мы вернулись в мой гостиничный номер.

– Не знала? – Он нахмурился, поигрывая стаканом воды. – Я считаю, ты сказала, кем она была.

– Думаю, что это попытка Пии, пусть и не очень хорошая, так или иначе спросить, не вы ли ее убили, – напрямик сказала Магда.

Алек с удивлением глянул на нее, прежде чем повернуть свои прекрасные зеленые глаза ко мне.

– Это то, что ты думаешь? Что я убил Зорю?

– Но, ты же ушел, ничего мне не сказав, – указала я. – Я не знала, что подумать, когда проснулась и обнаружила, что ты ушел, а в моей ванной лежит мертвая женщина.

– Но я оставил тебе записку, – сказал он, хмурясь, с искренностью в глазах. – Там говорилось, что я должен срочно уехать, чтобы разобраться с кое-какими делами, но что я свяжусь с тобой попозже днем. Ты не получила ее?

– Нет, – качая головой, ответила я. – Записка?

– Да. Я оставил ее в ванной, так как был уверен, что ты увидишь… А-а. Я начинаю понимать. Кто бы ни убил Зорю, он, должно быть, забрал мою записку. Моя сладкая, сладкая любовь. Что ты, должно быть, подумала обо мне! – сказал он, обертывая свои руки вокруг моих и притягивая меня ближе к себе. Его губы прошептали на моей челюсти. – Я удивлен, что ты не убежала от меня с криками.

– Или, по меньшей мере, не воткнула кол в ваше сердце, – сказала Магда, с интересом наблюдая за нами.

Алек прервался в покусывании моего лица и ухмыльнулся ей.

– Отсечение головы более предпочтительный способ уничтожения Темных. Протыкание затруднительно, если вы не знаете точно, где находится сердце. – Его взгляд вернулся ко мне, печальный и кающийся.

– Впрочем, я не виню Пию, что она подумала худшее обо мне. Ты простишь меня, любовь моя?

– Я… я… – я слегка зазаикалась, не зная, что сказать. Я освободилась от мысли, что он просто поимел меня и ушел, не сказав и слова, но в тоже время, я была невероятно обеспокоена идеей, что либо Кристофф лгал мне, либо кто-то еще про незнакомца, прошедшего через мою комнату, пока я спала. – Я не думала о тебе самое худшее, Алек, так что тут нечего прощать. Но это оставляет вопрос – кто убил Анники. И почему она была убита в моей комнате.

– Я думала об этом, – сказала Магда, рассеяно таская клубнику с моей тарелки и поедая ее. – Ты сказала, что столкнулась с Анники раньше вечером, правильно? Она получила от тебя камень и рассказала тебе все о Зорях.

– Более или менее, да. Но здесь находятся люди Братства. Она знала об этом. Так что нет причины, почему она попыталась увидеться сначала со мной.

Пристальный взгляд Алека сузился на стакане воды.

– Только если она не боялась искать у них помощи.

Я в изумлении уставилась на него.

– Почему она должна была бояться их?

Он пожал плечами.

– Возможно, она изменила мнение о жнецах. Возможно, она что-то узнала о них, что заставило ее колебаться связать ли себя с ними. Думаю, любовь моя, ты избежала этого по счастливой случайности, хотя я недоволен бесцеремонными действиями Кристоффа, тем, что он сам женился на тебе, вместо того, чтобы позволить мне сделать это, но моему уму стало бы легче от сознания того, что ты в безопасности от жнецов.

Магда и я обменялись взглядами.

Она собиралась заговорить, когда дверь открылась, и вошел Рей.

– А тут моя реплика, чтобы сделать изящный уход. – Она быстро пожала мою руку. – Позвони мне позже, о'кей.

– Я попытаюсь, – сказала я, награждая ее благодарной улыбкой. – Полагаю, сегодня вы едете на ледник, не так ли? Развлекись.

– Сделаю. Была рада повидаться с вами, Алек, – сказала она вставая.

Алек поднялся и, взяв ее руку, склонился над ней.

– Для меня удовольствие познакомиться с подругой Пии. Мы вскоре отправимся в Вену, но я надеюсь снова увидеться с вами.

Магда послала мне пытливый взгляд, но пробормотала только вежливые слова прощания прежде, чем поспешить перехватить Рея до того, как он увидит меня. Она, не оглядываясь, вытолкала его из ресторана.

– Вена? – спросила я, пытаясь отложить обсуждение, которое, я понимала, должно состояться. – Почему ты едешь в Вену?

Его глаза были также теплы, как и его улыбка, когда он резко рванул назад, притягивая меня так, что я оказалась притиснутой к нему, и легким касанием убирал с моего лба прядь волос.

– Там базируется Совет. Кристофф сказал мне, что ты воздерживаешься от встречи с ними, но боюсь, что это необходимо. Ты действительно самая замечательная женщина. Ты думала, что я оставил тебя, не сказав ни слова, и ни разу не наказала меня, как могла бы любая другая. Я не могу поверить своей удаче, что нашел тебя.

Его губы согрели мои, уговаривая, дразня меня открыться для него. Я позволила ему поцеловать себя, мой разум разделился между осознанием его опытности и пониманием насколько различными были ощущения по сравнению с подавляющим, мощным вторжением, что был способом целоваться у Кристоффа. Где последний был неизменно доминирующим и агрессивным, поцелуи Алека были сладостными легкими потягиваниями. Он на мгновение прикусил мою нижнюю губу, прежде чем сместить линию поцелуев вдоль мой челюсти.

– Моя восхитительная. Я так изголодался по тебе. Ты можешь почувствовать это?

Я взглянула вниз на его колени, несколько пораженная, что он может чувствовать возбуждение в таком публичном месте.

Его довольный смех тепло и хрипло прозвучал у моего уха, заставляя легкую дрожь возбуждения пройти рябью вниз по моей спине.

– На самом деле, я имел в виду, что буквально изголодался по тебе, хотя я желаю тебя и таким образом тоже. Ты уступишь мне, любовь моя? Ты дашь мне, то единственное, что можешь дать только ты?

– Люди могут увидеть нас, – запротестовала я, не желая делать то, что он хотел. Почему, я понятия не имела… просто это казалось неправильным.

– Никто не заметит, – пробормотал он, прижимаясь горячим поцелуем к чувствительной точке за моим ухом. – Уступи мне, любовь моя. Позволь мне снова испробовать нектар, что только ты можешь дать.

Почему нет? – сказал мой внутренний критик, мысленно пожав плечами. Он знает, что произошло прошлой ночью и не винит тебя. Почему не позволить ему лезть из кожи вон?

Потому что это неправильно, ответил слабый голосок.

Снова возникло это слово – «неправильно». Это ощущалось неправильным, но даже во имя своей жизни я не могла решить почему.

– Что случится, если ты где-то, где нет людей? – спросила я, чуть увертываясь.

– Где-нибудь в изоляции?

Он скорчил гримасу.

– Мы можем выжить на крови животных, если она у нас есть. Это не очень приятно, хотя иногда необходимо, например, когда Возлюбленная разделена со своим Темным. Но этого не случится с нами.

Я рассеянно поигрывала пальцами вилкой, пытаясь проанализировать свое нежелание.

– Пия, любовь моя, ты колеблешься. Ты ранишь меня. Может быть, ты предпочитаешь Кристоффа? – спросил Алек, отодвигаясь.

Его нефритовые глаза были заполнены болью.

– Нет, конечно же, нет. – Я пала ниже, чем змеиное брюхо – здесь был вполне приятный мужчина, мужчина который заботился обо мне, тот, кто я знала, пытался изо всех сил помочь мне, и я из-за чего-то отвергала его? Кристофф? Я мысленно покачала на это головой. Я не нуждалась в Кристоффе. Я, может, и не была смертельно напугана, что он убьет меня, но в нем была какая-то тьма, что любому сулила беду. Также, я не колебалась и в пользу Маттиаса. Итак, почему же я в данный момент не позволяла Алеку того, что он хотел?

– Это из-за меня, – сказал Алек, отстраняясь от меня как физически, так и эмоционально. – Я потерпел неудачу в завоевании твоего сердца, тогда как ты получила мое.

– Ситуация с Кристоффом, – сказала я, использую слабые оправдания, – это…

– Неважна. Ты чрезмерно беспокоишься, что я виню тебя, любимая. Это не так. Я знал Кристоффа долгое время. Он забрал у меня многих женщин. – Губы Алека изогнулись в кривой улыбке. – И я должен вернуть комплимент, но ты не должна обманываться. Ты моя… если пожелаешь ей быть.

– Думаю, что это самая сладостная вещь, которую кто-нибудь когда-нибудь говорил мне. Я невероятно польщена, но после прошлой ночи… ладно, думаю мне нужно браться за такие вещи немного медленнее. Ты мне нравишься, Алек. Сильно правишься. И если ты действительно хочешь… – я сделал неопределенный взмах рукой, – …за неимением лучшего слова, закуси мной, вперед.

Его улыбка была с оттенком сожаления.

– Я должно быть слишком тороплю тебя, не так ли? За что прошу прощения, и мы будем, в самом деле, продолжать медленнее, если таково твое желание. Ты должна простить меня за то, что я был нетерпелив, любовь моя, но когда живешь так долго, как я, то имеешь мало терпения, если тебя заставляют ждать.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он заставил меня замолчать быстрым поцелуем.

– Нет, ты права. У тебя должно быть время. И я буду счастлив, дать тебе его, но я сильно оголодал по тебе, и так как ты сказала, что я могу…

Он подождал пока официантка, что была в пределах видимости, уйдет, прежде чем вернуться к точке за моим ухом.

– Ты не представляешь, как сильно я ждал это мгновение.

Я стиснула край стола, подбадривая себя, как будто для укола, разрываясь между желанием убежать и виноватым чувством долга.

Боль, когда она пришла, то почти немедленно закончилась. Алек отдернулся с удивленным взглядом на лице и кровавым пятном на губах, которое он быстро стер.

– Что-то не так? – начала говорить я, но именно в этот момент, несколько вещей произошли в урагане событий.

Два человека, что медленно шли в нашу сторону, остановились, один из них указал на нас и воззвал:

– Темный!

Официантка, услышавшая это, уронила свой поднос и, выхватив острый столовый нож, перепрыгнула через стол, делая выпад в нашу сторону.

Алек вскочил на ноги и дернул меня за себя, буквально волоча позади стола. С одной стороны от меня возникло небольшое мерцание, превращаясь в фигуру Марты, которая ухватилась за меня неосязаемыми руками.

– Пия! Вы должны идти! Иларги нашел нас! Он забрал Джека, моряка, и сейчас пытается добраться до Карла.

Глава 14

– Держись сзади! – приказала я Марте, что было крайне глупо, потому что никто кроме меня не мог ее видеть, не говоря уже о том, чтобы причинить ей вред.

– Свет должен очистить его! – человек выкрикнувший предупреждение об Алеке, окликнул своего спутника и официантку, окружающих нас. – Мы должны забрать его, чтобы очистить!

– Беги! – сказал Алек, извлекая пистолет из своей куртки. Он сунул свой мобильный мне в руки. – Если меня схватят, Кристофф поможет.

– Но…

– Беги, любовь моя! – Он оттолкнул меня в сторону, когда махнул оружием на троих окружавших его. Другие люди в ресторане, поднятые как по тревоге этой сценой, повскакали на ноги при виде оружия, устремляясь к двери с разнообразными криками и угрозами.

– Я не собираюсь оставлять тебя, – мягко сказала я, оценивая трех человек, которые теперь настороженно глазели на пистолет Алека. Я не узнала их, что означало, что и они, скорее всего, не знали, кем я была. – Если я смогу объяснить им кто я…

– Не глупи – они убьют тебя прежде, чем ты сможешь извлечь хоть слово из своего рта. Уходи отсюда сейчас же, пока можешь.

– Ты не понимаешь, – сказала я, вынужденная объяснять, что в глазах Братства, я была новой Зорей. – Если ты позволишь мне поговорить с ними…

– Иди! – проревел он и бросился вперед, сбивая двоих из трех людей Братства. Официантка рванула ко мне с разъяренным взглядом в глазах, тем, что в сочетании с острым ножом в ее руке, вырастил у меня крылья. Я перепрыгнула клубок катающихся по полу мужчин и рванула к двери. Боль вспыхнула в глубине, когда официантка сделала выпад, нанося ножом рану на моей руке.

Она что-то вопила, но Алек, в предельном усилии, пнул ее одной из своих ног и послал ее в полет.

– Пия! – закричала Марта, убегая рядом со мной, когда я мчалась, как заяц, вниз по пешеходной дорожке, игнорируя изумленные взгляды прохожих. Я завернула за угол и направилась к деятельному центру площади, паника подстегивала меня к бегству.

– Пия, что все это было? – спросила Марта, когда я бросилась в закрытый переулок, что славился ларьками ремесленников и художников.

– Это долгая история, – выдохнула я.

– Вы должны идти, – завопила она, и я дернулась, падая на колени, прячась позади прикрытого брезентом штабеля коробок с безалкогольными напитками, что располагался рядом с продуктовой палаткой. – Джек, моряк, который все время искал ром, его не стало. Иларги забрал его. И теперь он вернулся за Карлом.

– Я не могу пойти прямо сейчас, – ахнула я, пытаясь набрать воздуха в легкие и подавляя дыхание до глухого хрипа, так, чтобы никто из преследователей не услышал его. – Я немного занята.

– Но вы должны! – в ее голосе звучали явные слезы. Я взглянула на нее, стоящую передо мной, как всегда прозрачную, но с ее лица рвалось страдание. – Иларги будет претендовать на душу Карла, так же, как он поступил с Джеком, если вы не остановите его.

– Они убьют Алека, если я не найду помощь, – сказала я ей, мое сердце разрывалось надвое.

Ее губы задрожали, когда новые слезы потекли вниз по ее лицу.

– Я люблю его, Пия. Я так сильно его люблю. Пожалуйста, спаси его.

– Но Карл уже мертв, а Алек… технически не мертв, я так думаю, но до сих пор…

Выражение, словно ее предали, в ее глазах, скрутило мое сердце.

– Марта, – сказала я, надеясь, что она поймет, но она остановила меня единым словом.

– Пожалуйста.

Я не могла повернуться к ней спиной. Я поклялась умирающей Анники, что приму ее обязанности, и я не могла проигнорировать эту клятву теперь, только потому, что Алек был в беде.

– Пошли, – сказала я, поднимаясь на ноги и осторожно всматриваясь вдоль линии торговцев. Никто, казалось, не обращал на меня никакого внимания.

– Спасибо, – сказала она с трепетом благодарности. – Мы должны поспешить. Иларги не отступит надолго.

– Алек прожил несколько сотен лет и не был пойман, – пробормотала я себе, когда мы мчались в сторону библиотеки извилистым путем мимо гуляющих туристов и покупателей. – Он и теперь не позволит им поймать себя. Я надеюсь.

– Поспешите, – уговаривала Марта, когда я притормозила на светофоре. – У нас нет времени.

Не знаю, что подумали библиотекарши, когда я бросилась сквозь дверь. Я мельком увидела только пораженные выражения лиц, когда дружески махнула им рукой, прежде чем направиться к задней части рабочей зоны.

– Зоря пришла! – выкрикнула одна из женщин-призраков со своего места в конце одного из стеллажей, явно исполняя роль часового. – Она пришла!

– Во время, кстати, – глумливо сказала Дагран.

– Карл! – вскрикнула Марта, промчавшись мимо меня в волнении призрачного небытия. – Он… Карл!

В то время как я выходила из-за стеллажа, возник громкий грохочущий звук, тотчас же сопровождаемый звяканьем стекла.

– Ну, вот! Он там! – закричал Ульфур, поднимаясь с пола и указывая на разбитое окно.

– Карл?

– Я здесь, – пришел дрожащий и какой-то приглушенный ответ. Я подбежала к окну и выглянула наружу, голоса, отозвавшиеся позади меня, указывали, что другие посетители библиотеки слышали грохот.

– Он забрал кого-нибудь еще? – тихо спросила я.

– Нет. Мы не позволили ему, – сказал Халлар с мрачным торжеством в голосе, когда слинял до просвечивающегося состояния. Он слегка прихрамывал и, казалось, что у него шла кровь, но он усмехался. – Он будет осмотрительнее, прежде чем снова нападет на нашу группу.

Женщина за ним, предположительно библиотекарша, остановилась рядом со мной и начала забрасывать меня вопросами.

– Сожалею. Я американка, и говорю только по-английски, – сказала я ей, сжимая бок, когда его прошила тянущая боль.

– Что здесь произошло? – спросила библиотекарша, переключаясь на безупречный английский. Она махнула рукой в сторону окна, по мере того, как прибыли остальные, все они рассматривали зрелище с замешательством и гневом.

– Для меня это выглядит так, словно кто-то вышел через окно, – сказала я, глядя из разбитого окна на крошечный участок газона. Несколько человек, которые очевидно гуляли по площади, собрались вместе, указывая в направлении напротив библиотеки.

– Я вызову полицию, – сказала библиотекарша, сжимая губы. Она наградила меня принизывающим взглядом. – Не уходите.

– Нет, конечно же, нет, – солгала я, подарив ей яркую улыбку.

Она, очевидно, отдала приказ другим библиотекарям, разогнать посетителей от кусков разбитого стекла. Я подождала, пока они разойдутся, исполняя ее приказы, прежде чем повернуться к моим призракам.

– Айда, народ. Мы должны найти вам новое убежище.

Я улыбнулась посетителям, стоящим у стеллажей, и беседующих о том, что произошло. Они перестали улыбаться, когда я выбросила себя из окна, порвав штанину об осколок стекла, которых я изо всех сил старалась избежать.

– Вы поранились, Пия, – позвала Ингвельдур, когда они продрейфовали из окна за мной. – О! У вас кровотечение. Халлар у жницы идет кровь.

– Как и у меня. Этот Иларги был жесток. Но мы были сильнее. –Выражение его лица было сдержанным. – Но этого было недостаточно, чтобы спасти Джека.

– Знаю, вы пытались, – сказала я, когда мы спешили прочь. – На самом деле это моя вина. Если бы я была, вроде как надлежащей Зорей, к этому времени я бы уже отправила вас в Остри.

– Не вините себя, – утешала Марта, вцепившись в руку Карла и посылая ему взгляд любви настолько глубокой, что от этого у меня на глазах навернулись слезы. – Если бы не было вас, Иларги так же забрал Карла.

– Нет, вы все спасли его, – сказала я, ощущая полную степень своей вины.

– Мы были близки к концу нашей силы, – признался Ульфур. – Мы, вероятно, не смогли бы сопротивляться ему дольше. Он сбежал потому, что услышал вас.

Я почувствовала себя умеренно лучше, но усилилась и моя решимость увидеть, как мои друзья получат свое воздаяние. Если я не смогу забрать их сама, то я приложу все усилия, чтобы найти кого-то, кто сможет.

Нам удалось убраться из этого района, когда стали слышны полицейские сирены, хотя я продолжала оглядываться через плечо, пока мы держали курс к открытым пространствам и людному месту, которым был прибрежный парк.

– Куда мы идем? – спросил Ульфур, когда мы, подтянувшись, собрались в кучу на краю парка.

– Очень хороший вопрос. Мне хотелось бы иметь на него ответ. – Я сканировала местность, выискивая место, где можно было бы безопасно укрыться ненадолго, пока я приготовлю какой-нибудь план. Моя рука полыхала возрастающей болью, которую я подавляла до исчезновения адреналина. Я собрала несколько странно смотрящих людей, заметивших кровь текущую вниз по моей руке, заставивших меня занять позицию под деревьями на дальней стороне парка.

– Пия, вы ранены. Вы должны показаться врачу, – упрекнул меня мягкий голос Марты.

Я опустилась на колени на отсыревшую постель из опавшей хвои, свернувшись под высоким деревом, защищавшим меня от глаз отдыхающих в парке, покачиваясь с минуту, пока пыталась сдержать боль, теперь исходящую, с нарастающей интенсивностью, из моей руки.

– Мы должны добраться до убежища, – сказала Агда, даже более пронзительным голосом, чем обычно. – Иларги может вернуться.

– Мы сможем позаботиться о нем, – сказал Ульфур, играя мускулами в той проверенной веками самцовой манере показной смелости.

– Ага, только как вы собираетесь сделать это? – спросила Агда, приседая на корточки в нескольких футах от меня. – Я полностью измождена. И не думаю, что смогу хоть сколько-нибудь сдвинуть тот булыжник, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Ропот согласия послышался от других.

Моя голова вдруг поплыла.

– Пия? – лицо Марты появилось в поле зрения. – Она теряет сознание!

– Со мной все в порядке, просто я немного окосела от потери крови, – сказала я, обертывая изодранный рукав вокруг кровоточащей, глубокой раны. Боль от этого действия, почти заставила меня сблевать. – Я должна найти какое-нибудь убежище для вас ребята. Только я не знаю ничего безопасного, и Алек может быть схвачен, а Кристофф ушел, кто знает, куда, и я даже не представляю, где Магда, и если люди Братства обнаружат, что я была замечена, позволяющей вампиру пить мою кровь, они, возможно, не послушают меня…

– От плача никогда не было толку, – сказала Агда, вглядываясь в меня, когда слезы жалости к себе хлынули из моих глаз. – У тебя есть мозги, дитя, используй их.

Я захлюпала назад непролитые слезы и вспомнила про сотовый Алека, который он впихнул в мои руки. Я рассеянно засунула его в карман, когда совершала побег из ресторана. И теперь я извлекла его с крошечным ощущением надежды. Я могла бы не быть высоко у Кристоффа в списке людей, которым он желал бы помочь, но он же не повернется спиной к Алеку, не так ли?

Я подняла адресную телефонную книжку, быстро найдя номер Кристоффа.

– Что это она сейчас делает? – спросил Халлар, с интересом изучая сотовый телефон.

– Она кому-то звонит. Это мобильный телефон. Я рассказывала вам о нем. Все рыбаки в деревне их имеют, – сказала Дагран голосом подростка, который не может поверить, насколько тупы взрослые.

– Я же говорила тебе не бродить рядом с теми доками, – закруглила ее Ингвельдур. – Они слишком беспутные для юной леди.

Дагран закатила глаза.

– Я мертва! Они не могут ничего мне сделать! С другой стороны, как ты можешь ожидать, что я буду идти в ногу со временем, если останусь на побережье с остальными?

– Ты может быть и мертва, но я не хочу иметь дочь, по-овечьи глазеющую на местных рыбаков, – грубо сказал призрак, которого я приняла за ее отца.

Внезапно Кристоффово: – Да? – в моем ухе прервало эту сцену.

– Кристофф? Это Пия. Я знаю, тебе поссать[35] на обоих: на Алека и меня, но мне реально нужна твоя помощь. – Я кратко описала произошедшее в последние пол часа.

Призраки, побужденные описанием Дагран сотового телефона, столпились вокруг меня с головами, прижатыми ближе ко мне, так, чтобы они могли слышать.

– Где ты сейчас? – спросил Кристофф скучающим голосом.

– В северном конце парка, рядом с обрывом. Под деревом.

Последовавшая тишина изобиловала раздражением.

– Оставайся там, я подберу тебя, как только смогу.

– Вам бы лучше поспешить, – завопила Старая Агда. – Жница слишком сильно истекает кровью.

– Я в порядке, – прервала я. – Просто доберись сюда, как только сможешь. У меня ощущение, что полиция собирается с минуты на минуту сползтись в этот район.

Я сползла обратно у лицевой части утеса, что окаймлял парк, прикрывая глаза в попытке удержать в руках свои эмоции, звуки чаек и болтавших призраков, казалось, смешались и расплылись в моем мозгу, пока не убаюкали меня до бессознательного состояния.

Пальцы на моей раненой руке пробудили меня из забытья. Пронзительные глаза цвета чистейшей бирюзы рассматривали меня, когда я дернулась, вставая.

– Ты пришел, – не задумываясь сказала я, с маленькой искоркой надежды, снова зародившейся во мне.

– Ты же позвала меня, – ответил он. Его брови сдвинулись вместе, когда он убрал лоскут одежды, которым я пыталась обвязать свою руку. – Она глубокая. И все еще кровоточит.

– А еще чертовски болит. – Я пыталась удержать голос легким, но судя по оценивающему взгляду, которым он стрельнул в меня, подозреваю, что потерпела неудачу.

Он с минуту колебался.

– Ты должна сходить к врачу.

– Не думаю, что это будет хорошей идеей, только если ты знаешь кого-то, кто сможет залатать меня, не привлекая полицию.

– Разве вы не можете помочь ей? – спросил Ульфур Кристоффа.

– Я не целитель. – Он тихо исследовал место вокруг глубокого пореза, кончики его пальцев убрались красными от моей крови.

Тотчас же, глубокий, всепоглощающий голод поднялся во мне. Я покачала головой от странной мысли.

Голод был внутри него, не во мне… но как я это поняла?

– Но вы же – Темный, – настаивал Ульфур. – Вы же можете закрыть рану, не так ли?

– Я, должно быть, нахожусь в шоке, – громко сказала я слабым, каким-то рассеянным голосом.

Кристофф уставился на свои пальцы, тяжело сглотнул, когда боролся за контроль над голодом.

– О, ты мог бы воспользоваться этим, – сказала я, отклоняясь назад, когда прикрыла глаза. В этот момент, меня не заботило, что произойдет со мной. Я устала, и страдала, и просто хотела уснуть навсегда. Позволить кому-то еще хоть на чуточку забрать мои проблемы. – Там кровь, зачем позволять ей пропадать впустую.

– Вы должны помочь ей, – настаивала Марта.

– Я собираюсь немного подремать, – заявила я, мой голос звучал отдаленно даже для меня. – Делай, что хочешь.

Я позволила себе забыться, слишком уставшая, чтобы еще о чем-то беспокоиться. Жар нарастал в моей руке, стойкое ощущение, что позволило мне полностью отключиться. Возникло раздражающее чувство, ворочающееся на краю моего сознания, тянущее меня обратно к телу, которое вдруг оказалось тягостно иметь.

Я открыла глаза и обнаружила себя, уставившейся на макушку Кристоффа, роскошные каштановые завитки были в нескольких дюймах от моего носа.

– Что это ты делаешь?

Он взглянул вверх, ударяясь о мой подбородок. Тепло, что я ощущала, было его ртом на порезе, теперь частично закрытом в грубо выглядящий рубец.

– Ты потеряла слишком много крови.

– Ты лечишь меня? – спросила я, пораженная и даже немного смущенная двойственностью его действий. – Я вроде как впечатлена, ты же не хотел никогда снова меня видеть.

Раздражение вспыхнуло на его лице.

– Ты призвала меня, если ты помнишь.

– Да, но это было потому, что я знала, ты захочешь помочь Алеку. Я и не помышляла, что ты уцепишься за меня.

Он молчал с минуту, выражение его лица было каменным и нечитаемым.

– Алек оторвал бы мне голову, если бы я позволил тебе истечь кровью до смерти, пока спасаю его.

– Да, – сказала я, понимание пришло на редкость ясной вспышкой. – Ты выпил достаточно? Ты казался ужасно голодным.

Возмущение замерцало в его глазах.

– Я не настолько отчаялся, что должен охотиться на раненых женщин. Я закрыл твою рану, ничего больше. И если у меня будет твое разрешение, я закончу, так чтобы мы могли выяснить, что за неприятности удалось теперь найти Алеку.

Я кивнула, с интересом наблюдая, как его рот двигался по остаткам моей раны. Отчасти, несколько дней назад это было бы для меня непристойно, но касания его рта на моей коже были чувственны, эротичны, и все, что угодно, но не отталкивающими. Это посылало легкую дрожь удовольствия вверх и вниз по моим рукам, и только с большим усилием мне удавалось удерживать спокойствие на своем лице.

– Это так странно, – сказала, надувшись Дагран, стиснутая призраками, которые скучились вокруг, сосредоточенно наблюдая. – Я думала, вы сказали, что не можете лечить.

– Я и не могу в истинном значении этого слова. Но я могу остановить кровотечение. Это необходимость для Темных, знать, как это сделать, – сказал Кристофф, изучая дело своих рук. Вся рана была теперь закрыта, все еще несколько красная и грубая, но не открытая или кровоточащая. Подсохшая кровь стягивала мою кожу, так, что заставляла ощущать на ней зуд. – Это не дает источнику крови истечь ею до смерти. Ты способна стоять?

Последняя фраза была адресована мне. Я кивнула и поднялась на ноги, пошатнувшись на мгновение, когда кровь, казалось, устремилась прочь от моей головы. Руки Кристофа согрели мои, когда он удержал меня.

– Я в порядке. Нам лучше пойти узнать, что произошло с Алеком. Если бы он только позволил мне объяснить парням из Братства, кто я такая, уверена, мы могли бы избежать всей этой сцены.

– Не рассчитывай на это, – мрачно сказал он, поправляя воротник своей куртки и поднимая шляпу, которую он, должно быть, снял раньше. Не говоря ни слова, он повернулся и зашагал прочь.

Я взглянула на свое сборище призраков. Они смотрели на меня в ответ, странно молчаливые. Я поняла, что они ждали, чтобы понять, собираюсь ли я бросить их или нет.

– Если честно, я не совсем уверена, как мы все собираемся влезть в машину. Особенно Рагнар.

– Не волнуйтесь об этом, – сказала Игвельдур с улыбкой. – Мы все дематериализуемся.

– Вы можете сделать это? Великолепно.

– Я стара для такого сорта глупостей, – с достоинством сказала Агда. – Я поеду в автомобиле. Я всегда хотела этого, с тех пор, как они начали приезжать в новую деревню.

– Ты ехала на автобусе с остальными, – указал Халлар, когда мы двинулись к уже удалившейся фигуре Кристоффа.

– Это не то же самое. Я поеду на этой ужасной машине.

– Я тоже хочу поехать, – быстро сказала Дагран. – Я хочу понаблюдать за ним.

Не было сомнения, к кому она обращалась.

Ингвельдур закатила глаза.

– В этом случае ты будешь вести себя прилично. И не будешь доставлять жнице никаких проблем.

Ульфур погладил нос своей лошади.

– Не волнуйтесь о нас – я поеду за вами.

Я думала, Кристофф собирается поднять шум, когда призраки начали набиваться в машину, но когда они один за другим исчезли – кроме Агды, Дагран, и Халлара (который сказал, что должен приглядеть за двумя женщинами) – он ничего не сказал, просто спросил, куда, как я думаю, забрали Алека.

– Единственное место, которое я знаю, что использует Братство – это церковь и дом за ней. Думаешь, они причинят ему вред?

– Без тебя? Возможно не серьезный. Они будут ждать свой, так называемый ритуал прежде, чем убьют его, – сухо сказал Кристофф.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что нет способа заставить меня участвовать в церемонии, которая нанесет вред кому-нибудь, не говоря уже о мужчине, который более или менее заявил о своей любви ко мне, но Кристофф продолжил с пытливым взглядом, брошенным в мою сторону.

– Почему ты вступила в брак с Ризничим, когда знала, что он был недействительным?

– Во-первых, я не знала, что замужество, к которому ты принудил меня – законно.

– Законно, – категорично сказал он.

– И еще, – продолжила я, – я решила, что у тебя был пунктик о том, что они не будут счастливы видеть меня, если узнают, что я замужем за тобой. Это означало, у меня нет причины не выйти замуж за Маттиаса, когда они толкали меня к церемонии. Обычно, я не делаю ничего столь коварного, но… – Я прикусила губу, рассеянно потирая шрам на своей руке, где был ножевой порез.

– Но ты, наконец, поняла, что цель оправдывает средства? – Кристофф наградил меня резким кивком. – Теперь я понял.

– Нет, не понял, потому что это не та причина, почему я сделала это. Это запутанно. Я просто подумала, что таким образом узнаю немного больше о них. Я имею в виду, проверю то, что ты рассказал о Братстве. Я так же услышала, что они говорили о твоих людях, и пока обе стороны кажутся разумными, совершенно никто не увиливает. Одни из вас должны быть плохими, а другие хорошими. Я просто пытаюсь выяснить, кто есть кто. К сожалению… о, дерьмо!

Кристофф хлопнул по тормозам, когда мы натолкнулись на транспортную пробку. Пока в очереди было немного машин, это были полицейские машины с проблесковыми маячками, что послали мое сердце биться в горле.

– Что это? Какого-то рода пропускной пункт? – спросила я, когда Кристофф открыл свое окно и высунулся посмотреть, что происходит.

Его выражение лица было хмурым, когда он сел обратно.

– Кордон. Вероятно, они проверяют документы у каждого покидающего город.

– Но мы не покидаем, – указала я.

Кристофф хрюкнул и свернул налево, на место для стоянки.

– Нет, но эта дорога ведет из города. Выходи. Мы пройдем пешком оставшуюся часть пути.

– Но я наслаждалась поездкой, – запротестовала Агда, когда выползала с заднего сиденья.

– А ты уверен, что это мудро? – спросила я Кристоффа, когда выходила, отмечая, что полиция останавливала также людей на улице.

– У нас нет большого выбора. Сюда. – Он поднял воротник своей куртки и наклонил шляпу, тотчас же двинувшись в сторону улицы, что была в тени.

Призраки вернулись от абсолютной невидимости к их нормальному, почти прозрачному состоянию, тащась позади, странного вида поездом, когда я последовала за Кристоффом сквозь извилистые улицы. Я волновалась о перекрестке прямо за церковью. Пять дорог встречались там на мощеной булыжником площади, и полиция, если они ищут кого-то, была бы уверена, что поимеют здесь кого-нибудь.

Кристофф даже не приостановился, когда мы достигли пятиугольного перекрестка. Он обернул одну руку вокруг меня, притягивая ближе к своему телу, его голова склонилась в мою сторону, как если бы он бормотал мне нежности. Поля его шляпы были самой эффективной блокировкой вида наших лиц.

– Ничего не говори, если они остановят нас. Просто изобрази головокружение.

– Это не будет такой уж проблемой, – ответила я, его близость вдруг породила воспоминания о ночи, прежде чем они, вернувшись, не затопили меня с яркой интенсивностью. Мои ноги ощутили более чем легкую дрожь, когда я вдохнула слабый запах дыма, что, казалось, всегда был вокруг него. Это напомнило мне о дне листопада, о горении листьев, туманящем свежий воздух.

Два полицейских оказались на нашей стороне улицы, когда мы брели к церкви, хвост призраков позади меня к счастью не был виден для их глаз. Рот Кристоффа коснулся моего уха. Я хихикнула резким, высоким голосом, и он сказал очень тихо: – Я собираюсь поцеловать тебя. Не бесись, – прежде чем обернуть обе руки вокруг меня, останавливаясь прямо перед полицейскими.

В момент, когда мой рот оказался под его ртом, я поняла, что совершила ошибку. То, что я предназначала в угоду полиции, тотчас же стало важным, когда его язык начал овладевать моим по всей длине, оставляя меня поглупевшей от желания большего.

Женщина-полицейский что-то сказала, веселье заполняло ее голос.

Кристофф застонал в мой рот, когда я всосала его язык, его руки скользнули вниз, хватаясь за мою задницу.

Женщина-полицейский заговорила немного громче, заглушая смех, исходящий от ее напарника.

Голод и потребность вновь поднялись в нем, сопровождаясь сексуальным влечением, что нахлынуло на меня, как лава. Я запылала в предвкушении чего-то неопределенного, чего-то, что только он мог мне дать… чего-то, что только я могла дать ему… все это было так запутанно в моей голове, что я не могла привести в порядок свои мысли.

Кто-то постучал меня плечу. Я прервала поцелуй, пряча лицо на груди Кристоффа, в то время, когда он над моей головой, с вынужденной легкостью в голосе, отвечал женщине-полицейскому.

Я держала голову опущенной и, склонившись к Кристоффу, тяжело опиралась на него, когда он потянул меня вперед, мои щеки пылали самым настоящим испугом. Что, спрашивается, я наделала? Какого сорта я была особой, что могла вести себя таким образом с ним, когда Алек, мужчина, который недавно выразил все степени привязанности ко мне, пожертвовал собой, гарантируя мне безопасный побег?

Я спотыкалась, когда мы прошли еще пару полицейских, но они не обращали на нас внимания, когда Кристофф привел меня к церкви.

– Что ж. Я собираюсь стать Зорей, даже если это убьет меня, – заявила позади меня Дагран.

– Слишком поздно, – весело сказал Ульфур.

– Куда мы пойдем: в дом или сначала в церковь? – спросила я Кристоффа, пытаясь вытащить свой ум из ужасающего омута вины, что заполнил меня, концентрируясь на ситуации с Алеком.

Кристофф поколебался у передней части церкви, удерживая меня в объятиях, что подарили бы мне неземное наслаждение, если бы его глаза расчетливо не блуждали по фронтону церкви. – В дом, думаю. Церковь слишком общедоступна. Они поместят его в, своего рода, камеру, чтобы использовать для ритуала позже.

– Вашего ритуала? – спросила меня Дагран.

Мне хотелось придушить гадкую соплячку.

Взор Кристоффа переместился на меня, его глаза сузились.

– Что за ритуал?

Я прочистила горло, стрельнув в Дагран злобным взглядом (она самодовольно улыбнулась в ответ), и встретила суровый взор Кристоффа.

– Я буду сегодня ночью приведена к присяге, как Зоря. Или что-то вроде того.

– Ты не сможешь сделать этого, – сказал он, у него начал формироваться знакомый хмурый взгляд, с которым он обычно ходил. – Я женился на тебе первым. Брак с Ризничим не действителен.

– Это ты так сказал, но поскольку они не знают, то нет никакой причины, почему я не могу позволить им провести церемонию сегодня ночью.

Кристофф с минуту смотрел ввысь, его руки напряглись на моих плечах.

– Ты имеешь хотя бы малейшее понятие, что они сделают, если обнаружат твой обман?

– Как они могут об этом узнать? Они проведут свой ритуал сегодня ночью и провозгласят меня Зорей. Признаю, что мне не нравится вводить их в заблуждение, особенно Маттиаса, который кажется мне хорошим малым, скорее дезинформированным, козлом отпущения, но какой от этого вред? Ты сам только что сказал, что церемония не будет иметь силу, так как я могу навредить кому-то?

Он начал идти в сторону церкви, направляя меня вниз по узкой улочке к дому позади, его рука впилась в мою непострадавшую руку, когда он коротко сказал:

– Когда они дойдут до точки, где будут ждать, что ты станешь действовать как Зоря, и когда ты не покажешь особых сил, они станут удивляться, почему. Не сомневайся ни на минуту, что форма изложения их вопроса будет крайне неприятной для тебя.

– Полагаю, я просто скажу им, что мне нужно немного практики, или использую какое-нибудь оправдание вроде этого. Это должно купить мне немного времени, которое я использую, чтобы найти другую Зорю, настоящую Зорю, которая сможет забрать призраков в Остри для меня.

– Промедление – не решение, – упрямо сказал он. – Придет день, когда здешние жнецы узнают, что ты только именуешься Зорей.

– Да, и я планирую быть далеко отсюда в тот день. – Я указала на дом. – Самая важная вещь забрать Алека. А так как они, скорее всего, нападут, увидев тебя, я войду и посмотрю, как обстоят дела.

Я начала идти к передней двери дома, пока говорила, но Кристофф потянул меня назад.

– Это было бы в высшей степени глупо. Ты останешься тут в то время, как я захвачу жнеца и узнаю, что они сделали с Алеком.

– О, нет, – сказала я, хватая его за руку, когда он начал уходить. – Я знаю, чем это закончится.

– Гм… Пия? – сказал Ульфур.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Кристофф, нахмурившись на меня.

– Ты выбьешь правду из любого. Вперед, признай это.

– Конечно, выбью, – сказал Кристофф, почти фыркая от отвращения, когда повернулся в сторону дома.

– Пия, думаю, вы действительно хотели бы… о, слишком поздно.

– Что? – спросила я, поворачиваясь, чтобы увидеть то, из-за чего Ульфур был так крайне взволнован.

Сквозь призраков были видны двое мужчин: Фредерик и Маттиас.

– Полагаю, мы сможем избавить вас от хлопот с пытками одного из наших людей, – сказал Фредерик с обманчиво доброжелательной улыбкой.

Кристофф развернулся при звуке его голоса.

– Хотел бы я сказать то же самое про вас, но знаете, не часто мы заполучаем двух Темных в наше владение, – темные глаза Фредерика переместились на меня с оценивающим выражением. – Не упоминая Возлюбленную.

Глава 15

– Это совершенно неприемлемо. Я, если вы помните – Зоря. Я не рассчитывала, что со мной так обойдутся!

Мое преувеличенное возмущение осталось без ответа. Ладно, почти без ответа.

– Выскажите им, – сказал Ульфур, награждая меня одобрительным кивком.

– Ага, у нашей жницы есть храбрость. Но что это за место? – спросил Халлар, когда призраки двинулись всей толпой за мной.

– Я же говорила вам, что это случится, – почти выплюнула Кристьяна, когда меня пихнули в сторону лестничного марша.

– Это дом, который использует Братство, – тихо сказала я своим призракам.

– А-а. Скорее прозябает тут, не так ли? – Халлар потер свои призрачные руки.

– Под этим основной подвал, – в полголоса сказала я Ульфуру так, чтобы другие не услышали меня. – Вы должны быть в безопасности в здании Братства. Я не могу представить, чтобы Иларги зашел сюда.

Он кивнул и отправился объяснять это остальным призракам.

– Мы будем прямо тут, если понадобимся вам, – отозвалась Ингвельдур, когда меня повели вниз в подвал. Фредерик шел позади нас; Маттиас грубо тащил передо мной закованного в наручники Кристоффа. Я взглянула на Кристоффа, который был необычайно молчалив. Для него все прошло нелегко, на его лице все еще были видны результаты сражения с Маттиасом, которое резко закончилось, когда Фредерик извлек грозно выглядящий пистолет и навел его на мою грудь.

Кристьяна толкнула меня в спину так, что я чуть не кувыркнулась вниз по ступеням. Связанная как индюшка, я бы предпочла иметь свободную руку, чтобы держаться за перила, чтобы не дать ей возможности получить новую Зорю таким способом.

– Я же говорила вам, что она была осквернена, – сказала она мужчине позади нее, награждая меня еще одним тычком. – Она – Возлюбленная!

– Эй, поосторожней! Я едва не упала! Я могу сломать себе шею!

Кристьяна фыркнула позади меня.

– Возлюбленные бессмертны.

Я раздула на нее ноздри.

– Слушайте, я не знаю, какого сорта, вы думаете, есть отношения у Кристоффа и меня, но мы не встречаемся, и тем более не влюблены, – сказала я ей, споткнувшись на последней ступеньке. – И уж, конечно, я не бессмертная.

– Ни с ним, с другим, – ответила она.

– С Алеком? Он здесь? С ним все в порядке? – я остановилась, отказываясь сделать еще хоть шаг. – Если вы причинили ему вред…

– Прекрати глядеть на нас, как на идиотов, – прервала Кристьяна. – Да, твой Темный здесь. – Медленная улыбка расползлась по ее лицу. Она была не особенно хорошей. – Но его еще не очистили… пока. Но я очень хочу понаблюдать за ним, охваченным светом.

– Если вы будете грубо с нами обращаться, то просто навлечете больше неприятностей на свои головы со стороны Совета, – сказал Кристофф, прерывая свое молчание. – Мы не действуем поодиночке. Мы не намерены терпеть ваше преследование.

Кристьяна плюнула на него, буквально плюнула на него, двигаясь рядом, но, что я интересом отметила, сохраняла осторожность, оставаясь вне его досягаемости.

– Мы очистим землю от вас так же, как свет очищает тьму.

– Риторическая тарабарщина, – снова подал голос Кристофф, и, вероятно, продолжил бы, если бы Маттиас не ударил бы его с силой головой об стену.

– Прекрати это! – завопила я, начиная двигаться в их сторону, но Кристьяна дернула меня обратно.

На мгновение уныние охватило меня, ее лицо светилось удовольствием, граничащим с фанатизмом. Я задавалась вопросом, была ли она психически уравновешенной, или ее вера в Братство разрушительно подействовала на ее разум.

– Ты будешь наблюдать, как свет очистит твоего Темного. Ты увидишь также, как и я, как тьма будет изгнана из него.

Это в большей степени было ответом на мой вопрос. Я сохранила в своем голосе спокойствие и мягкость, когда сказала ей:

– Я не понимаю, почему вы думаете, что они зло, уверяю вас, Алек и Кристофф не такие. Вы могли бы проявить добрые намерения, но в отношении этих двух мужчин вы чересчур грубы. Если бы вы развязали нас, я была бы счастлива сесть за стол переговоров и объяснить вам все.

– Время для разговоров ушло, – сказала Кристьяна с отрешенным самодовольством. – Теперь время действовать. Сегодня ночью мы проведем три чистки?

Вопрос был задан Фредерику.

– Кто, вы думаете, проведет церемонию? – спросил Фредерик своим мягким с французским акцентом голосом. – Вы только что объявили Зорю нечистой.

– И вы не можете отрицать это! – заорала Кристьяна. – Вы не можете отрицать, что она была неподходящей для этой работы с самого начала. Посмотрите, как она обманула нас! Во имя света, Фредерик, она – Возлюбленная!

Фредерик ничего не сказал, когда прошелся вниз до конца лестницы, только кивнув в сторону двери. Маттиас пихнул Кристоффа лицом к стене, извлекая связку ключей и открывая дверь.

– Я сказала вам, что я ни с кем не встречаюсь… – начала я поправлять Кристьяну.

Она развернулась ко мне.

– О, заткнись, ты, невежественная дура. Возлюбленная не подружка, это, так называемая, спасительница Темных, но они не могут быть спасены никак иначе, кроме как очищением светом.

Я решила, что лучшая защита – нападение, и во весь опор понеслась к ней, занимая самоуверенную позу в середине комнаты.

– Ты не будешь так разговаривать со мной! Я – Зоря, не ты, и ты будешь обращаться ко мне с уважением и должным почтением, как к любому в моем положении!

Кристиана дала мне пощечину. Она просто размахнулась и ударила меня по левой щеке.

– Как ты смеешь! Ты оскверняешь сам воздух, которым мы дышим, и ты ждешь от нас уважительного обращения? Ты, та, кто предала все, для чего мы существуем, кто собиралась помочь Темному, которого мы задержали, обещая ему спасение. Ладно, поживем – увидим, что он получит, но это будет истинным спасением, а не тем фарсом, что вы называете искуплением.

Кристофф издал низкий, рычащий звук.

– Ваша обличительная речь вся состоит из лицемерия. Вы убиваете моих людей, утверждая, что спасаете их, скрывая свои настоящие намерения под мантией праведности, но даже ваш драгоценный свет не может скрыть истинных мотивов ваших поступков. Вы торговцы смертью, не благодатью, муками, а не спасением.

– Я буду с таким же наслаждением наблюдать и за твоим очищением, – сказала Кристьяна, ее лицо стало похожим на маску. – Но, думаю, вам должен быть дарован шанс увидеть истину, когда ваш друг встретит свет первым.

Я в ужасе уставилась на нее, пыл в ее голосе вызвал мурашки на моей спине, когда я мысленно представила, какого рода свет вынужден будет вынести Алек.

– Пожалуйста, выслушайте меня. Я поклялась Анники, что исправлю несправедливость, содеянную ей, и я пытаюсь сделать это. Но она была неправа – вы неправы – в отношении Алека и Кристоффа. Если бы они были тем, что вы говорите, я бы сделала все, что в моей власти, чтобы помочь вам, но вы осудили их несправедливо.

Она распрямилась, явно собираясь перейти к другой физической атаке, но Фредерик тихим голосом остановил ее.

– Этого было достаточно, сестра. Вы не ударите снова Зорю Пию.

– Она недостойна именоваться Зорей, – выплюнула Кристьяна.

– Это еще не решено окончательно, – сказал Фредерик, глазея на меня. – Мы оставим Зениту решать это.

Я повернулась к нему, как к оплоту здравомыслия.

– Пожалуйста, могу я увидеть Алека? Я хотела бы удостовериться, что с ним все в порядке, а потом я хотела бы объяснить, что произошло.

Фредерик с минуту выглядел задумчивым, потом кивнул Маттиасу.

Маттиас затолкнул Кристоффа в камеру, которую открыл, и захлопнул дверь, запирая ее, прежде, чем пройти к двери на противоположной стороне коридора, быстро открывая ее.

Кромешная тьма разверзла свою пасть передо мной, когда он рывком распахнул дверь.

– Алек? – сказала я, делая нерешительный шаг в ту сторону.

– Пия? – спотыкаясь, из обсидиановых глубин появилась тень. – Любимая, это ты?

– Любимая? – сказала Кристьяна, ее голос сочился презрением.

– Ты ранен? – я заспешила к нему, но Маттиас перегородил мне путь, его обычно безмятежное лицо, напряглось и затвердело. – Маттиас, пожалуйста.

Его глаза сощурились на меня.

– Ты замужем за мной, но ты его Возлюбленная? Я не верю в это, Пия.

– Я сожалею об этом, но были… причины…

– Со мной все в порядке, просто немного помяли, – сказал Алек, когда я остановилась. Он уставился на меня через плечо Маттиаса. Как и Кристофф, он был закован в наручники, несмотря на то, что его руки были связаны перед этим. – Однако мне жаль, что я не дал тебе достаточно времени, чтобы удрать.

– Я успела. Мы вернулись, чтобы спасти тебя, – с кривой усмешкой сказала я.

– Мы?

– Кристофф тоже здесь.

– У него всегда было больше мускулов, чем мозгов, – сказал Алек, его взгляд согрел меня, несмотря на окружающие обстоятельства. Он повернулся, разглядывая Фредерика. – Я так понимаю, вы планируете использовать Пию, чтобы уничтожить Кристоффа и меня?

Кристьяна начала отвечать, но Фредерик поднял руку, останавливая ее.

– Вы – Темные. Мы обязаны провести обряд очищения. Однако, Зоря просила дать ей возможность объясниться, я так полагаю, от вашего имени.

– Да, я хотела бы сделать это. – Крохотная искорка надежды зажглась у меня внутри, не смотря на ситуацию. – Думаю, что если бы вы могли узнать их, как я, вы бы поняли, что они не кровавые, мстительные монстры, которыми вы изобразили их.

– Только вчера двое из наших братьев пострадали, а третий был убит. По общему мнению, убийца – Темный, которого вы называете другом.

– Там были смягчающие обстоятельства, – сказала я, облизывая свои пересохшие губы. – Ваши люди без причины напали на Кристоффа и меня. Мужчина, который был убит, угрожал мне смертью…

Фредерик снова поднял руку.

– Мы оставим это обсуждение на потом, чтобы его услышала Зенит.

– Вы собираетесь позволить ей уйти? – оскорблено спросила Кристьяна.

Он на мгновение задумался.

– Я полагаю, что это было бы не разумно. Однако, мы позволим высказаться Зоре Пие. Как вы знаете, ритуал света должен быть проведен сегодня ночью, чтобы обрели силы Полуночной Зори. Мы проведем собрание, чтобы вы могли высказаться при всех. После этого… – Его взгляд переметнулся к Алеку, который пристально глядел на него в ответ. – Будет видно.

– Я рада, что хоть кто-то хочет меня выслушать, – сказала я, поднимая руки, которые, в отличие от двух мужчин, были связаны клейкой лентой. – Я бы оценила, если бы вы сняли это с меня. Она начинает натирать.

Кристиана выглядела так, словно хотела, чтобы у меня натерло и все остальное, желательно бензопилой или большой бочкой взрывчатки, но Фредерик просто сделал знак Маттиасу.

– Любимая, не позволяй им… – голос Алека прервался, когда его опять запихнули в эту адскую дыру, а дверь захлопнулась за ним.

– Это действительно необходимо? – Спросила я Фредерика, когда Маттиас резко открыл перочинный нож и перерезал скотч на моих запястьях. Я содрала прочь серый ком и рассеянно потерла нежную плоть. – Вы не могли бы, по меньшей мере, дать ему свет и что-нибудь почитать?

Он проигнорировал мой комментарий, все еще изучая меня невозмутимым взглядом.

– Вы понимаете, что мы не можем позволить вам свободное передвижение, пока собрание и ритуал не будут проведены.

– Я не понимаю, но позволяю себя заточить, – надменно сказала я.

– У нас есть только две надежных камеры, – сказала Кристьяна, ее лицо было полно сомнения, когда она взглянула на Фредерика. – Вы же не собираетесь оставить ее с ее Темным. Эти двое вместе… они могут быть опасны.

– Я не столь уверен в этом, как вы, – медленно ответил Фредерик. – Но я согласен, что было бы неблагоразумно, оставить их вместе.

– Я была бы вполне довольна остаться в гостиничном номере, – сказала я с легким уколом совести, что оставляю за собой Кристоффа и Алека. – Или я могла бы…

– Поместите ее с другим, – произнес Фредерик прежде, чем повернулся и начал подниматься по лестнице.

– Что? Нет, постойте…

Прежде, чем я смогла собраться для протеста, Маттиас схватил меня за руку, открыл дверь Кристоффа, запихнул меня внутрь и захлопнул дверь, закрывая ее за мной.

– Эй! Помните, я – Зоря! – Я отстранилась от двери и толкнула ее. – Маттиас, освободи меня! Я обещаю, что не буду сбегать или выходить замуж за кого-то еще, о'кей? Маттиас? Алло?

– Возможно, ты не должна давать такие поспешные обещания, – глубокий грудной голос Кристоффа прокатился по темной комнате. – Ты не можешь знать, может когда-нибудь ты захочешь взять третьего мужа.

– О, помолчал бы лучше. Маттиас? Черт.

Я повернулась лицом в комнату и не увидела ничего. В помещении не было света, ни самой крохотной малости не проникало снаружи, что означало, что тут тоже не было никаких окон, или они были наглухо заколочены. Тут стоял какой-то земляной, слегка затхлый запах, который, должно быть, привлек внимание Ингвельдур, когда она изучала подвал. Тут пахло так, как пахнет мешок картошки, оставленный в кладовке слишком надолго.

– Ты где?

Неприятно прозвучавший глухой стук раздался примерно в пяти футах от меня, сопровождаемый проклятиями и тихим скребущим звуком, который закончился скрипом дерева.

– На стуле.

Я вытянула руки, делая малюсенькие шаги, чтобы избежать столкновения с чем-нибудь.

– Где на стуле? Прекрасно, теперь я говорю как Доктор Сьюз[36]. Я полагаю, что ты не можешь видеть в темноте, не так ли?

Кристофф фыркнул.

– Нет. Я не могу превратиться в летучую мышь и сбежать из этой тюрьмы, или превратиться в волка и напасть на твоего второго мужа в момент, когда он откроет дверь, или раствориться струйками тумана и проскользнуть через трещину под дверью. Я Темный, Зоря, не джинн.

– У меня был такой же поганый день, как и у тебя, так что тебе нет нужды так уж огрызаться. Я не знаю, где ты, – сказала я, делая несколько шаркающих шагов вперед, мои руки все еще доставали только тьму.

– Почему тебя беспокоит, где я? – угрюмо спросил он.

– Мои руки свободны. Может быть получится также освободить и твои, а тогда мы сможем как-нибудь разобраться с этим делом. Может, ты продолжишь говорить, чтобы я смогла найти тебя? – Я прошаркала на пару шагов дальше и, внезапно, мои пальцы встретились с чем-то мягким и скользким. Я, испугавшись, отскочила назад. – Тьфу! Тут что-то еще!

– Да. Мое глазное яблоко.

– Ох. Извини. – Я осторожно потянулась, как ребенок, идущий вперед, пока мои ищущие пальцы не приземлились на нос с небольшой горбинкой посередине. – Я не причинила тебе боль?

– Нет, но если ты не отпустишь мой нос, то заставишь меня чихнуть.

– Прости. – Я сделала последнюю пару шагов вперед, прощупывая дорожку вниз по его плечам, затем по спине, где были связаны его руки. – Полагаю, ты пытался вывернуть руки из наручников?

– Да. Но я, к тому же, еще и не фокусник.

Я встала на колени и ощупала оковы. Они казались довольно надежными, туго защелкнутыми вокруг запястий Кристоффа. Я посидела на пятках, вздохнула.

– Я, к сожалению, не знаю, как вскрыть замок. Ладно, бесполезно плакать над сбежавшим молоком. А что еще здесь есть? Ничего, что мы могли бы использовать как оружие?

– Я ничего не нашел.

Тут оказалось несколько деревянных ларей, которые очевидно использовали когда-то для хранения корнеплодов, но все, что осталось в них сейчас, была сухая грязь у основания и несколько засохших комков, которые могли быть только иссохшей картошкой. Я обследовала последний ларь, не найдя ничего кроме особенно странной по форме картошки. У нее были очень острые глазки и мягкая кожура, как если бы она обросла грибком. У меня не заняло много времени, чтобы осмотреть комнату.

– Помимо того, что пахнет мумифицированной крысой, каковой и является.

Я вскрикнула, уронив отвратительную вещь, которую все еще исследовали мои пальцы, и прыгнула в сторону, обрушившись на Кристоффа и сбив его. Когда мы упали, наши головы с глухим звуком больно стукнулись друг об друга.

– О, мой Бог. Я поранила тебя? – Я поспешно вскочила на ноги и отскочила назад, когда наступила на что-то мягкое и скользкое. – Ик! Крысы! Крысы!

– Это была моя рука, – сказал Кристофф несколько страдальческим голосом.

– Мне так жаль! Позволь я помогу тебе…

– Нет! – быстро сказал он, его дыхание участилось. Затем послышался ерзающий звук, приглушенный стон и потом снова заскрипел стул.

Я съежилась у двери, обхватив себя руками, лоб пульсировал там, где я стукнулась о Кристоффа.

– Ты поранился? – снова спросила я, надеясь, что это прозвучало благородно, а отнюдь не жалко.

– Нет, правда. Ты планируешь снова напасть на меня?

– Я не нападала на тебя. Я пыталась тебе помочь.

– Тыкая мне в глаз, выкручивая нос, сваливая меня, стукая меня головой и плечами, и пытаясь переломать мне кости на руке? – его голос был глубок и низок, как всегда, но в нем была явная нотка недовольства, раздражавшая меня.

– Здорово, я прилагаю все силы, что могу, а ты даже не сказал мне, что в ларе была дохлая крыса!

– Я не мог видеть, что ты делаешь, чтобы посоветовать тебе избегать этого, – сказал он со сводящей с ума рассудительностью.

– Ты знаешь, насколько я ненавижу крыс. Мог бы предупредить.

Звук легкого вздоха достиг моих ушей.

– Зоря, в дальнем ларе есть мертвая крыса.

– Очень смешно. Что мы будем делать? – Я была почти рада темноте в комнате, так Кристофф не увидит слез расстройства и жалости к себе, хлынувших из моих глаз.

– Христос, ты же не собираешься плакать, не так ли?

– Нет, конечно. Я не плакса, – сказала я, с предательским влажным всхлипом, демонстративно вытирая глаза. – Это просто потому, что за последние пару дней так много всего произошло, я немного устала и на взводе.

Он не сказал ничего на это, но ему было и не нужно.

Я раскачивалась, чувствуя себя абсолютно жалкой в этот момент. Я потерпела неудачу, пытаясь сделать то, о чем Анники молила меня перед смертью, провалила доставку призраков к их последнему упокоению, не смогла заставить людей Братства увидеть истину. И теперь Алек и Кристофф будут, вероятно, подвергнуты самым безумным пыткам, которые только сможет вообразить явно ненормальная Кристьяна, и в этом была только моя вина. Я все ужасно испортила, и не хотела ничего более в этот момент, кроме как отправиться домой и прореветь неделю или две.

Кристофф снова вздохнул, на этот раз громко и энергично.

– Иди сюда.

Я сглотнула болезненный ком в моем горле.

– Зачем?

– Потому что ты несчастна, а я не могу выносить твои всхлипывания там.

Его голос был груб и резок, но была в его глубине нотка, что заставила меня осторожно двинуться в его сторону без вопроса, почему я искала у него утешения.

– Сядь, – приказал он.

– Я не коснусь этих ларей снова…

Он выругался по-итальянски.

– Сядь на меня, женщина.

Мои пальцы легко коснулись его груди.

– Я раздавлю тебя…

– Сядь!

Я повернулась вокруг, чтобы сесть на его ноги, поклявшись, что если он сделает хоть один маленький вздох, указывающий, что я раздавила его ноги всмятку, я тут же спрыгну.

Все что он сказал, однако, было:

– Я не могу приласкать тебя в нужной успокаивающей манере, но можешь считать себя обласканной. А теперь прекрати реветь.

– Почему ты так добр ко мне? – спросила я, моргая, как сумасшедшая, пытаясь сдержать слезы от перетекания через ресницы.

– Было бы лучше, если бы я орал не тебя?

– Нет. Мне полегчало бы, если бы ты ответил на мой вопрос.

– Какой?

– Почему Кристьяна продолжает обращаться ко мне, как к Возлюбленной Алека? Я говорила ей, что мы не увлечены друг другом, даже если бы она знала, что Алек и я провели ночь вместе, это не значит, что у нас отношения.

Кристофф молчал несколько минут, отказываясь говорить. Я чуточку расслабилась на нем, не желая признать то, насколько наслаждалась, вдыхая его дымный аромат.

Я не хочу Кристоффа, напомнила я себе. Именно Алек тот, кто продемонстрировал мне свою любовь, Алек ясно ощущал, что я была чем-то большим, чем насекомым, которое нужно просто терпеть.

– У моего народа длинная история, – наконец, сказал Кристофф. – Мужчины могут быть либо Темными, либо теми, кого обычно именуют просто Моравцами – людьми, рожденными с душой, но все равно нуждающимися в крови для выживания.

– У тебя действительно нет души? – спросила я, потрясенная такой вещью.

– Нет. Я был рожден с ней, но утратил ее. Единственное искупление – найти Возлюбленную, женщину, которая пройдет семь шагов Воссоединения, и при этом – вернет Темному душу.

– Ты утратил душу? Как ты мог потерять ее? Я имею в виду, что это не то, что можно легко положить не на то место, не так ли?

– Только, если другой Темный лишит тебя ее.

Я вытаращилась на него, несмотря на факт, что нечего не могла видеть.

– Другой вампир обратил тебя? Я думала, ты сказал, что это происходит нечасто.

– Не часто. Мои обстоятельства были… уникальными.

Я хотела, чтобы он продолжил, но он не сделал этого.

– Ты не собираешься рассказать мне об этом, не так ли?

– Нет.

Я вздохнула.

– Хорошо. А где эти женщины, о которых ты упомянул? Возлюбленные?

Я почувствовала, как он пожал плечами.

– Они могут быть где угодно и когда угодно. Есть только единственная Возлюбленная для Темного, и если их пути не пересекутся, другой не будет. По крайней мере… Один из членов совета утверждал, что его Возлюбленная не была рождена для этой роли, но я не посвящен во все детали, так что не могу сказать, было ли это слухом или нет.

– Милый Боженька. Так что, если ты оказался не в том месте и не в то время, эта душеискупляющая женщина выйдет за кого-то замуж и проведет свою жизнь, не зная о тебе… – Глубокое уныние пропитало воздух. – Ох, Кристофф, мне так жаль. Братство убило твою подругу, ту, которая собиралась сделать это для тебя. Я не винила тебя за то, что ты был настроен вершить правосудие, но теперь, я чувствую себя еще более ужасно из-за этого.

– Анжелика не была моей Возлюбленной.

Я смогла ощутить его печаль, ощутить гнев, что наполнил его, когда он думал о ней. Не раздумывая, я обняла его и прижала его голову к себе, желая утешить, как он утешил меня.

– Не была? Откуда ты знаешь?

– Я узнал бы, – сказал он, несколько глухо, так как его лицо было прижато к ложбинке на моей груди.

– Как? Есть какой-то признак? Так как если я, как предполагается, искуплю душу Алека для него, мне нужна будет некая помощь. Я не имею ни малейшего представления, как это сделать.

Кристофф застыл на мгновение, потом расслабился, его лицо задвигалось по мне.

– Что это ты делаешь? Ты обнюхиваешь меня? – спросила я, отодвигаясь.

– Да. Возлюбленные пахнут.

– Они, что?

Я смутилась от того, где было его лицо, даже при том, что я не могла видеть, как полыхали его прекрасные голубые глаза.

– Возлюбленные, когда нужно, имеют другой запах. Это… Кое-кто описывает его, как отталкивающий. Я никогда не находил его очень уж таким, но они определенно пахнут по-другому, не так, как остальные женщины.

– Ты говоришь, что я воняю? – сказала я, спрыгивая с его коленей.

– Нет, ты – нет, ты пахнешь… Это не имеет значения. Ты не пахнешь, как другие Возлюбленные, которых я встречал.

– Честно, даже не знаю, быть ли мне оскорбленной или благодарной, – сказала я, ковыляя назад, пока не почувствовала грубую каменную стену позади себя. Я опустилась на пол, ощущая, что лучше держать некоторую дистанцию между мной и Кристоффом. Сидение на его коленях подняло слишком много воспоминаний, воспоминаний, которые я, для пользы Алека, должна была уничтожить.

– Ты должна быть благодарна. Как только пара Воссоединилась, они связаны на всю жизнь.

– Ты сказал, что Воссоединение требует нескольких шагов? – мне было любопытно, что точно делает кого-то Возлюбленной.

– Да.

– Я, возможно, пожалею об этом, но что это именно, а? Может быть, я частично стала Возлюбленной Алека, и это то, что натолкнуло на это Кристьяну?

– Или могло натолкнуть на заключения.

– Верно. Что это за шаги?

– Ничего настолько уж принципиального. Первое – метка. Это означает что-то вроде способности разделять мысли без словесного общения, возможность ощутить то, что было скрыто прежде.

– Вы можете делить мысли? Ты имеешь в виду, что-то вроде ментальной телепатии?

– Да. Это небезызвестно для Темных, кто достаточно близко, чтобы так сделать, и это всегда действует, где бы ни была Возлюбленная.

– Ничего себе. Интересно. Однако, первый шаг звучит слишком расплывчато, – сказала я, думая о том, как я узнала, что Алек был голоден и нуждался в крови. Или это был Кристофф?

– Второй шаг – защита от какого-то рода опасности.

– Алек пожертвовал собой из-за меня ранее в ресторане, – сказала я, но видение, что вспыхнуло в моем мозгу, было о Кристоффе, повернувшем ко мне лицо после того, как он убил мужчину, который держал нож у моего горла.

– Третье – смешать телесные жидкости.

Я подняла брови.

Голос Кристоффа содержал легкую нотку веселья.

– Это скорее поцелуй, чем то, о чем ты подумала.

Я покраснела, несмотря на темноту.

– Четвертый – проявить доверие – Возлюбленная доверяется Темному, или хранит его доверие?

Я неловко задвигалась на холодном полу. Я не исполню над Алеком и Кристоффом никакую ужасающую церемонию, требуемую людьми Братства. Я просто не смогу.

– Пятый – другой обмен телесными жидкостями. Да, твоя ночь с Алеком из этой категории.

Из его голоса исчезло веселье, его место снова заняли твердость и суровость.

– Шестой – необходимо, чтобы Возлюбленная смогла помочь преодолеть Темному свою сущность.

Я нахмурилась.

– Необходимо? Что именно необходимо?

– Это личное для каждой пары. Что-то, что может обеспечить Темному женщина.

– Ты имеешь в виду кровь?

– Возможно. Я не знаю, у меня нет Возлюбленной, чтобы спросить.

– Хмм. – Я задумалась на несколько минут. Оба – и Алек, и Кристофф – нуждались в моей крови, но именно Алек сказал, что нуждается во мне, желает меня в своей жизни. – И последний шаг?

– Обмен кровью. После которого Возлюбленная приносит какую-то жертву, и Воссоединение завершено.

– Здорово, я, конечно, не пила кровь Алека, – сказала я, сморщив нос при мысли о такой вещи. – Но это звучит крайне негигиенично, но говоря об опасности этого, если один человек болен.

– Темные не получают болезни смертных.

– Однако, это не звучит очень уж здорово. Знаешь, думаю, что, может быть, пойду на то, чтобы пройти остальную часть шагов, кроме этого. Я просто не знаю, смогу ли я выпить кровь, даже чтобы спасти его. Это так противно.

Кристофф молчал, но внезапная волна враждебности от него, заставила меня задаться вопросом, не будет ли он завидовать, если я снабжу его друга душой.

Я не хотела разбить их дружбу, но он не мог ожидать, что я повернусь спиной к его другу, если он нуждается во мне, не так ли? И, что более важно, как мы выберемся из этого ужасного положения, так, чтобы у меня был шанс узнать, была ли я потенциальной Возлюбленной?

Я вздохнула. Все начиналось, чтобы стать длинным, неприятным днем, и у меня не было никакой надежды, что вскоре станет лучше.

Глава 16

– Как думаешь, когда это произойдет?

Тишина, что встретила мой вопрос, была почти такой же плотной, как темнота, окружавшая нас в маленькой подвальной подсобке.

Наконец, чуть слышный сопящий звук нарушил тишину.

– Кристофф! – громко сказала я. Ответом был приглушенный храп, сопровождаемый почти тут же словами, сказанными хриплым ото сна голосом Кристоффа:

– Что?

Я встала посреди комнаты, или в том месте, что я принимала за середину, и уперла руки в бедра.

– Ты спишь что ли?

– Нет. Может быть. – Он прочистил горло. Стул заскрипел так, как если бы он сидел, откинувшись назад, и вдруг сел прямо. – Что ты спросила?

– Как ты можешь спать в такое время!

– Я мужчина. Я засыпаю после секса и когда пойман в ловушку в маленькой комнате, с руками, закованными сзади в наручники, и больше нечего делать, кроме как думать, насколько я голоден.

– Здорово, мне это нравится. Я тут распространяюсь о разных способах побега, а ты, пользуясь фактом, что я не могу тебя видеть, задремал! И ты храпел!

– Я не храпел. Темные не храпят, – серьезно сказал он, и я представила что он, в этот момент, нахмурившись, глядел на меня. Я проплыла свой путь к нему сквозь темноту, держа руку перед собой на случай, если двигаюсь в неверном направлении. – Что это ты делаешь?

Мои пальцы прижались к его подбородку. Я проследовала по линии его челюсти до лба. Как я и подозревала, между бровями у него была морщинка.

– Просто уверилась, что ты хмурился, глядя на меня. Я предположила, и это оказалось правдой.

Я досчитала до семи, пока тишина наполняла комнату.

– Тебя беспокоит, что я нахмурился?

– Довольно странно, но да, – медленно сказала я, после небольшого раздумья. Мои пальцы лениво двигались в его волосах, играя с завитками, пока я не поняла, что делаю, и не отступила на шаг или около того. – Ты всегда утверждал, что довольный вампир лучше раздраженного. Как думаешь, они отпустят нас? Мы торчим тут внизу час за часом.

– Ты что, стремишься увидеть, как меня убьют? – ответил он вопросом на вопрос.

– Не глупи.

Я возобновила метания по комнате. Мне становилось лучше от того, что я предугадывала, где именно были стены. – Я не собираюсь позволить им убить тебя.

– И как именно ты рассчитываешь их остановить?

Я шагнула к нему, рассеянно отсчитывая шаги.

– Они не смогут совершить никаких ритуальных действий без настоящей Зори, не так ли? Если ты мой муж, тогда я не настоящая. По крайней мере, не по их стандартам. А если я настоящая, тогда все, что я должна буду сделать – отказаться участвовать в церемонии очищения.

Он издал недоверчивое ворчание.

– Вряд ли они смогут заставить меня убить вас, – подчеркнула я.

– Наоборот, допуская, что ты окажешься Зорей, я могу придумать несколько способов, которыми они смогут принудить тебя сделать именно это, но если ты желаешь упорствовать в надежде, что твое незнание защитит тебя, пусть так и будет. А что это ты сейчас делаешь?

– Вот что пришло мне в голову после твоих слов. – В то время как он говорил, я нащупывала к нему путь вдоль стены, становясь рядом на колени. – Ты сказал что проголодался. Когда ты ел последний раз?

Его голос прозвучал с несколько грубой ноткой.

– Ты должна знать, ты же там была.

– Ты имеешь в виду прошлой ночью? Неудивительно, что ты голоден. Здесь, возьми мою руку.

Я протянула руку примерно в направлении его лица. Его голова столкнулась с моим подношением.

– Все равно, что бы ты обо мне ни думала, я не каннибал.

– Не упрямься. Ты очень хорошо понимаешь, я предлагаю тебе глоточек Винишка Пия, а не закусить моей рукой.

– Я не нуждаюсь в твоей крови, – сказал он голосом, который продолжал изобиловать суровостью.

Голод повис в воздухе, как плотный багровый туман.

– Да, не нуждаешься. Но взгляни на это с другой стороны – ты будешь слабее, если не сделаешь этого, и если честно, я бы предпочла, чтобы ты был полон сил, когда мы должны будем иметь дело с Кристьяной, особенно, если ритуал провалится. У этой женщины не все в порядке с головой.

Он хрюкнул, соглашаясь.

– Так что кончай упрямиться и поешь. Я позавтракала, ты – нет. Ешь.

Я пихнула запястье в направлении его лица.

– Я не люблю пить из запястья, – пробормотал он. – Это такое клише.

– О, во имя Господа… прекрасно. – Я отбуксировала себя на его колени и села вполоборота к нему, позволяя достать внутреннюю верхнюю часть моей руки. – Лучше?

Его дыхание опалило мою руку, посылая крохотные уколы удовольствия вдоль моей спины и живота.

– Не думаю, что это было бы мудро, – сказал он, его голос звучал странно глухо.

Я не смогла удержаться. Я склонилась к нему, его локоны чуть коснулись моего рта. Слабый дымный запах, что, казалось, принадлежал исключительно ему, просочится в мои поры, заставляя мой живот напрячься в ожидании.

– Все в порядке, Кристофф. Я не против покормить тебя, я в самом деле ничего не имею против.

– Ты же знаешь, что случилось в последний раз, – предупредил он, его голос становился все более и более хриплым. Я услышала, как он сглотнул. – Я говорил тебе раньше, что для Темного акт питания может быть возбуждающим.

– Ты же сказал, что должно быть взаимное влечение. – Мое сердце стучало как сумасшедшее. Я знала, что должна была остановиться, знала, что должна отступить в самый дальний угол крошечной камеры и позволить ему остаться голодным. Знала, что то, что он сказал было абсолютной правдой – мало того доказательство этого росло около моего правого бедра, и у меня звенело в ушах только от его близости. Аромат и ощущение его заполнили мой разум, и более чем что-либо я хотела вкусить его, хотела, что бы он вкусил меня.

– Да. – Его голос заставил меня затрепетать.

– Все в порядке, – повторила я, слишком пораженная ощущениями, чтобы прислушаться к своему здравому смыслу.

– Алек… – сказал он, задыхаясь от задержки.

– Не думаю, что мы с Алеком предназначены друг другу, – сказала я, с удивлением понимая, что сказала правду. Это была мечта, приятная, соблазнительная, но, все же, только мечта.

– Если ты его Возлюбленная, твоя кровь будет ядовита для меня, – пробормотал Кристофф у моей руки, его губы приласкали, вдруг ставшую чувствительной, плоть.

– Мы не узнаем до тех пор, пока ты не попробуешь, – прошептала я в его волосы, неспособная удержаться, чтобы не прижаться легким поцелуем к верхушке его уха. Я двинулась на его коленях так, чтобы оседлать его ноги, расстегивая несколько верхних пуговиц на своей блузке так, чтобы она, осев, распахнулась. – Если это случится, мы получим ответ, и остановимся. Если я Возлюбленная Алека… ладно, то я и буду с этим разбираться.

– Он убьет меня за это, – хрипло сказал Кристофф, когда я выгнула спину. Его голова опустила вниз, процеловывая горячую дорожку вдоль верхнего края моей груди. Он остановился на мгновение, его дыхание стало чаще, когда я стянула рубашку прочь и потянулась назад, расстегивая лифчик, стон его удовольствия эхом отозвался во мне, когда его рот снова опустился. – Ну и черт с ним. Твой вкус слишком хорош…

– Слишком много разговоров, маловато укусов, – сказала я, беспокойно двигаясь на нем. Я хотела большего, хотела его внутри себя, хотела, чтобы он пил из меня, хотела, разделить это изумительное ощущение, что было у нас прежде, когда он кормился на мне.

Он процеловал тропинку к моему плечу, сместился немного вниз к верхней части руки, его язык вырисовывал горячее клеймо на моей плоти.

– Ты уверена? – спросил он, его голос звучал так же рвано, как и его дыхание на закрытом ртом месте.

Я подумала об Алеке, запертом в подобной комнате, всего лишь в нескольких ярдах от нас, подумала о том, что он значит для меня, и что я, по-видимому, значу для него. Я подумала о том, как он заставил меня почувствовать себя нужной, окруженной заботой, даже любимой. Кристофф не хотел меня, не хотел от меня ничего кроме удовлетворения сексуального зуда, который мы, казалось, разделяли, и он, конечно же, не нуждался во мне. Он был связан своим горем, и я подозревала, что просто исполняла роль физического облегчения, и все же, я чувствовала близость к нему, а не к человеку, с которым могла бы, пожалуй, провести оставшуюся часть своей жизни как его Возлюбленная. Я подумала обо всем этом между биениями своего сердца, обвивая руки вокруг его головы.

– Уверена.

Боль была мимолетной, мгновенное ощущение жжения, которое быстро ушло, сметенное удовольствием. Кристофф застонав, присосался глубже, чувства скрутили меня в напряжении сильнее, чем я уже была. Двигаясь на нем, желая его прикосновений, безразличная ко всему, кроме ощущений, что распространялись во мне волнами.

– Пия…

Его язык погладил место на моей руке.

Я почувствовала в нем нужду, нужду не только в моей крови, но и в том, на что, тотчас же, ответило мое тело. Я была на взводе сильнее, чем часовой механизм, и чувствовала, что могу взорваться в любую секунду.

– Ладно, я первая, – сказала я, соскользнув с его ног, находя пряжку ремня и молнию. Он немного приподнял бедра, пока я, издавая неистовые звуки, боролась с первым. Наконец, добравшись до молнии, я расстегнула ее, ни мало не удивленная, обнаружив его горячим и явно столь же возбужденным, как и сама. Я держала его в своих руках, упиваясь беззастенчивыми стонами наслаждения, рвущимися из его горла от моих прикосновений.

Иная потребность вспыхнула во мне, та, которую я не могла не облегчить, не признать. Он издал мучительный вскрик, когда я слезла с его колен, но тот быстро сменился невразумительным урчанием, когда я встала на колени и для пробы взяла его в рот, ощущения затопили мой мозг восхищенными образами, что вытеснили все другие мысли.

Все, кроме одной – я использовала его для своего собственного удовлетворения прошлой ночью, эгоистично использовала его, хотя и знала, что он все еще оплакивает свою утраченную возлюбленную. Я не сделаю этого снова.

– Пия, не думаю, что сдержусь, если ты продолжишь делать это, – предупредил он, хриплость его голоса, скользнула по мне, как бархат по обнаженной коже.

– Я хочу подарить тебе наслаждение, Кристофф, – пробормотала я у основания его члена, устанавливая ритм, в котором двигались его бедра, со все ускоряющимся темпом. – Чтобы отблагодарить тебя за то, что ты дал мне прошлой ночью.

Он с силой всосал в себя воздух, когда я позволила своему языку обвести нижнюю чувствительную часть его члена, мускулы его бедер напряглись, как каменные под моими руками.

– Остановись, – вскрикнул он, его ноги напряглись. – Черт подери, хотел бы я, чтобы мои руки были свободны. Ты не должна благодарить меня. Мы доставили удовольствие друг другу, и сделаем это снова.

В его голосе была команда, приказ, на который я улыбнулась у его бархатистого кончика. Он понял, что я предлагала.

– Думаю, что теперь моя очередь спросить – ты уверен, – спросила я, награждая его вращением языка.

Его мускулы задрожали от напряжения.

– Совершенно уверен.

– Ты не посчитаешь отвратительным, если я поцелую тебя? – спросила я, поднимаясь, быстро снимая джинсы и нижнее белье, прежде чем снова оседлать его бедра. По крайней мере, я не должна была беспокоиться о том, что он увидит все мои пухлые места.

– Испытай меня, – прорычал он.

Его рот был так же горяч на мне, как и на моей руке, его язык тем же властным языком, что тут же ворвался в мой рот и, напав, протолкнулся в меня на грани терпимости. Я устроилась на нем и медленно опустилась вниз, движением, заставившим нас обоих застонать.

– У тебя есть какая-нибудь идея, – выдохнула я, когда он скользнул внутрь на еще один дюйм, мое тело туго обхватило его, когда он проник в нежные чувствительные места, – какая-нибудь идея, как улучшить эти ощущения?

– Хмм, – ответил он, его голова откинулась назад, когда я вильнула бедрами. Я склонилась вперед и поцеловала его шею, улыбнувшись, когда укусами поднялась выше, чтобы прищемить зубами мочку его уха. – Христос, женщина! Сделай это вращение снова.

Я вильнула. Он издал звук откуда-то из глубины свое груди, такой первобытный звук, звук соития, тот, что, казалось, зазвучал во мне, когда я снова задвигалась на нем. Это было совокупностью всего – этот звук, и ощущение его так глубоко внутри меня, и волна за волной возбуждения, что до боли все более усиливалось во мне, пока я колебалась на краю кульминации.

Его зубы проникли в кожу позади моего уха, жжение промчалось по моему телу, посылая меня пылать и подталкивая к краю. Я стиснула его плечи, дрожа от силы кульминации, тогда же когда он вскрикнул у моей шеи, его ощущения вытолкнули меня за пределы сознания в какое-то иное измерение, что-то созданное из нас двоих.

Я обвисла на нем, почти рыдая от эйфории момента, смущенная тем, что только что испытала. Это было за пределами нормального секса, за пределами даже невероятно неправдоподобного секса. То, что мы только что сделали, было потрясающим, глубоко значимым в какой-то степени, что я не могла бы объяснить, но взволнованная так, как сейчас была, без сомнения поняла одну вещь – я скорее умру, чем позволю людям Братства принести в жертву мужчину в моих объятиях.

Я должна вытащить его отсюда, увести обоих, Алека и его, прочь от Кристьяны. Фредерика и Маттиаса можно было убедить, но я поняла с пугающей уверенностью, что Кристьяна не будет счастлива, пока оба вампира не будут мертвы.

Я просто не позволю этому случиться.

– Х-и-и-я.

Приглушенный и невнятный голос достиг моих ушей. Я витала в облаках пост-оргазменной бессознательности, наконец, поняв, что произнесенное слово было моим именем.

– Что? – спросила я, слишком вялая, чтобы шевелиться. Я обвисла на Кристоффе, теперь накрывая его, лицо его вжалось в мои груди, а мои колени все еще обхватывали его бедра.

– М-рр-хм шать.

– Что? – спросила я, отодвигаясь, чтобы суметь расслышать его лучше.

– Я не могу дышать, – сказал он, легкий оттенок веселья был в его голосе.

– Ох, извини, я не подумала о твоем дыхании, – я скатилась с него, обшаривая вокруг пол в поисках своей одежды. – То есть, я не подумала о том, что мои сиськи придушат тебя. Ты в порядке?

– Да.

– Полностью? Или тебе нужен еще заход? – Я натянула на себя одежду, мое лицо полыхало по не самой хорошей причине. Да, у меня только что был лучший секс за всю мою жизнь, но он был с мужчиной, который не видел во мне нечего более, чем источник раздражения, который мог иногда успокоить зуд[37] – или утолить голод. И у меня не было никакого повода краснеть словно девственница.

– Этого было вполне достаточно, спасибо, – вежливо сказал он, веселье ушло из его голоса, сменившись суровой ноткой, что заставила меня, по какой-то причине, захотеть запустить чем-то тяжелым ему в голову. Или заплакать. Возможно и то, и другое.

«Довольно, мой блестящий белый зад!»[38]. Еще раз меня оставили чертыхаться, и если это был способ, которым он хотел иметь дело с фактом, что у нас, вполне возможно, был лучший секс за всю мировую историю, тогда я, конечно, не буду рушить его иллюзии.

Достаточно. Ублюдок.

Я сформулировала крайне резкий ответ, когда послышался шум со стороны двери.

– Зоря Пия? Ты тут?

Светящаяся щель появилась вдоль края дверного проема.

– Маттиас? – изумленно спросила я.

Дверь сдвинулась, открывшись на несколько дюймов. Глаз Маттиаса приложился к открывшемуся пространству.

– Темный обратил тебя?

– Обратил меня? Ты имеешь в виду, сделал меня вампиром? – Я рванула к двери, притормозив, когда Кристофф зашипел на меня.

– Мои штаны, – тихо сказал он.

Небольшой луч света проник в помещение, касаясь его ноги, позволяя мне увидеть, что он все еще был открыт для обозрения.

– Да. Кристьяна сказала, что он сделает это, чтобы воспрепятствовать тебе сегодня ночью стать Зорей. – Глаз Маттиаса расчетливо изучал меня.

Я сдвинулась, загораживая от его обзора Кристоффа, отступая пока не достигла того.

– Не глупи. Кристофф не превратил бы меня в вампира. Не так ли?

– Сейчас, при сложившихся обстоятельствах, меня очень привлекает идея придушить тебя, – был ответ.

– Видишь? – Сказала я Маттиасу. – Он хочет придушить меня, а не сделать вампиром. Ты собираешься вызволить нас?

– Я не должен, – сказал Маттиас, его глаз рассматривал меня с нескрываемым интересом. – Кристьяна сказала, что я не должен был спускаться сюда. Но ты Зоря и моя жена.

– Вообще-то, она моя, но не позволяй этому помешать тебе выпустить нас, – сказал Кристофф.

– Тише, ты, – сказала я, выдавая легкую трель ужасно фальшиво звучащего смеха, когда неуклюже присела на корточки рядом с Кристоффом, доставая его за спиной, чтобы спрятать его и привести штаны в порядок. – Он такой шутник. Но знаешь, Маттиас, я поняла, что у нас на самом деле не было времени, чтобы узнать друг друга, и так как у меня теперь есть несколько свободных часов, почему бы не провести их с пользой, не поговорив подольше обо всем? Не в подвале.

– Кристьяна будет недовольна, – указал он.

– Ладно, – я закончила бороться с молнией Кристоффа и двинулась в сторону двери, улыбаясь своей самой обворожительной улыбкой. – Она не обязана знать, не так ли?

Он колебался явно не восхищенный идеей вызволить нас, но я не собиралась позволить этому шансу ускользнуть от меня.

– Маттиас, – нежно сказала я, хлопая ресницами едва ли не по нему. – Я – Зоря. Анники выбрала меня быть ее преемницей, и я целиком предана идее сделать все правильно. Прямо здесь вверх по лестнице есть дюжина призраков только и ждущих от меня, чтобы я выполнила свое обещание и отправила их в Остри. Я не плохой человек – ты знаешь это, не так ли? Пожалуйста, выпусти нас. Я обещаю, что буду нести ответственность за обоих – Алека и Кристоффа.

– Нет, я не могу освободить Темных, – сказал Маттиас, качая головой. – Это было бы неправильно. Они должны быть очищены.

– Ты совершенно неправильно оцениваешь ситуацию… – начала говорить я, но вдруг Маттиас толчком открыл дверь немного шире, достаточно для всего его лица, и чтобы ярко осветить меня.

Или скорее то, что за моим плечом Кристофф подошел ко мне сзади, так же тихо как пантера. Я повернулась, чтобы увидеть, что было тем, что так разозлило Маттиаса.

Рубашка Кристоффа висела распахнутой, часть ее вылезла из его ширинки.

– Не удивительно, что мне пришлось так трудно с молнией, – пробормотала я, хмурясь на нее.

– Что? – подозрительно спросил Маттиас.

Я повернулась к нему с сияющей невинной улыбкой.

– Прошу прощения?

Его лицо помрачнело. Я посмотрела вниз и к своему ужасу увидела, что неправильно застегнула блузку – половина пуговиц была не в тех петлях, в то время как другая половина вообще не была застегнута.

– Ты переспала с Темным! – обвинил Маттиас, и, должна признать, беспорядок в нашей одежде говорил сам за себя. – У тебя был секс с тем, другим, и теперь с этим тоже? У тебя был секс со всеми кроме меня!

– У меня не было секса со всеми! – мои пальцы заплясали вдоль переда моей блузки, устраняя проблему с пуговицами. Кристофф фыркнул.

Я толкнула его локтем в живот.

– Прямо тут, в том самом доме, где я был, практически на моих глазах! – продолжил Маттиас, его лицо покраснело.

– Я разве сделала это? – спросила я, с большим трудом пытаясь собрать свои черты лица во что-то, изображающее невинность, но я, как оказалось, не помнила на что это похоже.

Дверь хлопнула, закрываясь, и ключ заскрежетал в замке, в ответ на этот идиотский вопрос.

– Прекрасно, черт возьми, – сказала я, склоняя голову к двери.

Глава 17

– Я разве сделала это?

– Ох, помолчал бы, Мистер Вообще-то-она-моя-жена. Это ничуть не помогло делу. Тебе всего лишь не стоило упоминать об этом, не так ли?

– Ты пытаешься обвинить меня в теперешнем затруднительном положении?

Я сделала глубокий вдох, чтобы ответить ему, и осознала, что, фактически, именно это я и пыталась сделать.

Кристофф молчал несколько минут.

– Я верю, что какая-то часть вины лежит на Алеке. Он должен был лучше думать, прежде чем взять тебя в общественное место, где у него не будет легких путей для отхода.

– Наверное.

– Полагаю также, что лучше было бы оставить тебя позади, пока проверял периметр здания.

– Это все рассуждения задним числом. Кроме того, перекладывание вины друг на друга ничего не даст. – Я вздохнула, мое настроение упало. – Если бы был какой-то способ урезонить людей Братства. Думаю, если бы я смогла поговорить с ними, они бы поняли, что ты и Алек не заслуживаете их гнева.

– От этого не будет никакого прока. Мы столетиями пытались показать им правду о нас, но они отказывались принять ее.

– Может быть если… – я остановилась, услышав что-то, что я приняла за удаляющиеся от двери шаги, наблюдая с удивлением, как в ней снова открылась щель.

– Пия?

Я схватилась за дверь и резко открыла. Облегчение затопило меня, когда я узрела за ней приятный вид Ульфура и Рагнара. Ульфур был в плотной форме, его улыбка наполнилась теплом, когда мы вышли из темницы.

– Ульфур, я могла бы поцеловать тебя, но, учитывая тот факт, что в последнее время я оказываюсь замужем или еще каким-то образом связанной с любым поцелованным мной мужчиной, я удовольствуюсь, искренней благодарностью. Как ты получил ключ?

Улыбка Ульфура расширилась до нахальной ухмылки. Он переплел свои пальцы.

– Я видел, как тот, у кого были ключи, отбыл наверх несколько минут назад. Я предположил, что он должно быть как-то запер тебя здесь и… хм… убедил его отдать мне ключи.

– Там есть ключ от наручников? – Спросил Кристофф, кивая в сторону связки ключей.

Он там был. Он все еще растирал затекшие запястья, разгоняя кровь, когда мы выпустили Алека.

– Любовь моя, я знал, что ты найдешь способ освободить нас, – сказал Алек с быстрым и влажным поцелуем.

Я выскользнула из его хватки, не желая вводить его в заблуждение, но и не решаясь что-то сказать. Сейчас не было времени обсуждать проблемы в личных отношениях. Я стрельнула взглядом в Кристоффа, но он хмуро глядел вниз на свои запястья, которые растер до темно-красных следов.

– Ты можешь поблагодарить Ульфура, а не меня.

– Ульфура? – Алек оглядел пространство подвала.

– Он один из моих призраков. Ульфур, а безопасно ли идти наверх?

Он мелькнул вверх по лестнице, снова становясь прозрачным.

– Да.

– Тогда давайте убираться отсюда к чертям, – сказала я, направляясь к лестнице, но была задвинута за спину сначала Кристоффом, потом Алеком.

Только моя нога ступила на нижнюю ступеньку, внезапная вспышка шума проникла к нам сверху. Кристофф и Алек застыли на мгновение, а потом что-то закричав, оба метнулись вверх по лестнице, прямо сквозь Ульфура и Рагнара.

– Что за… что это было? – спросила я Ульфура, когда бежала за ними наверх.

Он остановился в дверном проеме, с поднятыми от удивления бровями.

– Это Темные.

– Еще? О Господи, сколько же их на этом острове?

Сзади хлопнула дверь. Я обернулась посмотреть, кто только что вышел из кухни, но вид Кристьяны с ножом в поднятой руке, когда она с воплем, что звучал как боевой клич викингов, бежала в мою сторону, сразу же поглотил все мое внимание.

– Блин! – заорала я и, повернувшись на каблуках, рванула из кухни в сторону передней части здания, откуда раздавался весь этот шум. – Помогите! Чокнутая баба из Братства!

Я ворвалась в главную залу, слегка забуксовав при виде присутствующих в комнате. Маттиас лежал на полу, его руки были скрученные сзади, а Кристофф защелкивал на нем наручники, от которых только что освободился. Он определенно получал удовольствие от того, что делал. Рядом с ним стояли четверо мужчин, все темноволосые, кроме одного блондина. Алек развернулся, когда я бросилась к нему, с Кристьяной, следующей за мной по пятам.

Она орала что-то на исландском, но убийственное выражение ее глаз очень хорошо перевело ее намерения. Она пойдет до конца.

Алек толкнул меня за себя и прыгнул на нее, когда один из других мужчин – я опознала его как брата Кристоффа Андреаса – одновременно подскочил к ней. Андреас сцапал ее за шею, в некотором роде выводя ее из строя, заставляя Кристьяну свалиться на пол с тяжелым глухим стуком.

– Она что, мертва? – спросила я, почти готовая завизжать.

– Нет, – ответил Андреас, тыкая ее носком ботинка. – Она просто без сознания. Пока.

Я задрожала от его последних слов.

– Мы прикончим их сейчас? – спросил блондинистый мужчина, со злым сиянием в глазах, когда прошествовал к Андреасу, чтобы помочь перетащить Кристьяну на кушетку.

Андреас взглянул на одного из других мужчин. Алек и Кристофф сделали то же самое. Я изучала двоих мужчин, что были мне незнакомы – оба были высокими и хорошо сложенными, хотя блондин был чуть коренастее.

Темноволосый мужчина стянул с себя мягкую фетровую шляпу и наградил меня долгими, внимательным взглядом, его глаза были такими темными, что казались почти черными.

– Пока нет. Это, полагаю, жница, о которой ты упоминал?

– Да, это Пия. Любовь моя, это – Кристиан Данте, один из членов Совета, – сказал Алек. – Другой – Себастьян.

– Вы все вампиры? – спросила я, пристально разглядывая их с несколько испуганным удивлением. Все до единого мужчины могли украсить обложку мужского журнала. Я не могла не задаться вопросом – быть потрясающим, одно из требований, чтобы стать вампиром?

– Да, мы все Темные, – ответил представленный Кристианом. Он отвесил мне легкий поклон, хотя я отметила, что он стрельнул в Алека вопросительным взглядом.

Алек ответил, обхватив меня рукой и перемещая в свою сторону.

– Пия – Зоря не по выбору. Она не ответственна за то, что произошло здесь.

– Знаешь, я вообще-то могу говорить сама, – сказала я, самую капельку раздраженная защищающим жестом Алека. Я вывернулась из его захвата и наградила Кристиана, который явно играл некого рода руководящую роль над другими, равным взглядом. – У меня не было выбора становиться ли Зорей, это правда, но сейчас я приняла эту работу и, фактически, отвечаю за все свои действия. Но… – я остановилась, озадаченная. – Я думала, вы должны быть в Вене. Разве не туда вы пытались забрать меня?

Кристофф, которому я адресовала последний вопрос, скривил губы.

– Да.

– Мы использовали портал, – ответил Кристиан, когда блондинистый вампир побрел в мою сторону, явно изучая меня.

– Как… Что?

– Портал позволяет быстро переместиться из одного места в другое, через разрыв в ткани времени и пространства, – ответил Кристиан.

Моя челюсть отпала на мгновение, прежде чем я повернулась к Кристоффу.

– Вы ребята можете телепортироваться как в «Звездном пути»?

– Не совсем, – ответил за него Алек, Кристофф стрельнул в друга нечитабельным взглядом. – Но это схожий принцип. Мы не часто используем его, так как он может быть в лучшем случае мудреным, но им иногда пользуются в критической ситуации.

– Какова конечно же эта, – Себастьян закончил мое изучение и вернулся на место рядом с Кристианом. – Недоделанная Зоря, ризничий и главная жница – неплохой рабочий денек.

Кристофф вздернул Маттиаса на ноги и пихнул в кресло. Вид гневного лица последнего, натолкнул меня на мысль, что Фредерика не было где-то в комнате.

– Вы ранили Фредерика?

– К сожалению, нет. Он сбежал, – сказал кузен Кристоффа, Ровен, когда вошел в комнату из кухни. У него был скверный ожег на одной стороне лица, который, к моему изумлению, начал исчезать прямо на глазах. – У него была машина. Последнее, что я видел, это как он покидал город.

– Вы не поймаете его, – надувшись, сказал Маттиас. – Не раньше, чем Зенит доберется сюда.

Кристиан развернулся и с удивлением уставился на него.

– Ваш глава прибудет сюда?

– Приветствовать Пию как дочь Луны. – Маттиас стрельнул в меня сердитым взглядом. – Я все больше убеждаюсь в правоте Кристьяны, когда она говорила, что ты не заслуживаешь быть Зорей.

– Думаю, вернее было бы сказать, что Кристьяна не самая психически стабильная персона в городе, – сухо сказала я. – И хотя я знаю здесь только четырех из шести вампиров, трое из этих четверых ненавидят меня, так что ты на самом-то деле не должен делать настолько поспешных выводов.

– Зенит приезжает, – тихо сказал Кристиан, обмениваясь взглядами со своими приятелями. – По истине интересно.

Тот, кого звали Себастьян, улыбнулся. Это заставило меня содрогнуться.

– Отчего у меня возникла ужасающая мысль, что меня собираются использовать как приманку, чтобы захватить еще одного члена Братства? – спросила я Алека.

Он смахнул прядь волос с моего лица.

– Это должно произойти, Пия. Зенит – глава жнецов, это нанесет большой удар по ним.

– А если я откажусь сотрудничать?

–У вас не будет выбора, – ответил Кристиан. Он приблизился, чтобы пристально взглянуть в мои глаза, удерживая мой взгляд чем-то, что, казалось, содрало прочь все, оставив меня обнаженной и беззащитной. – Вы – Зоря, потенциальное средство ужасной гибели для моего народа. Мы не можем позволить вам обрести силу, чтобы сделать это. Вам понятно?

– Ох, понятно.

– Хорошо. – Кристиан кивнул и освободил меня от своей власти.

– Я поняла, что вы так же слепы, как и люди Братства.

Все шесть вампиров застыли, и я поняла, насколько глупой вещью было бросить им вызов, когда их такая куча. Но я никогда не была знаменита избытком здравого смысла, так что я подняла подбородок и добавила: – Вам, вероятно, не приходит в голову, что возможно я буду Зорей, которая не уничтожает ваших людей. То есть, точнее сказать, намеренно делающей это. Полагаю, что смогу.

Я стрельнула быстрым взглядом в Алека и Кристоффа. Алек выглядел озадаченным, в то время как Кристофф избегал моего взгляда вместе со всеми.

– И как вы предлагаете сделать это? – спросил Кристиан тихим бархатным голосом. У него был какой-то странный акцент, отчасти английский, отчасти какой-то немного тевтонский, но сколько бы ни был хорош его голос, он нисколько не походил на те шелковистые тона, которые мог издавать Кристофф, когда хотел.

Я оттащила свои мысли от этого предмета, к тому, что обсуждался.

– Многое зависит от вашего ответа на вопрос.

Кристиан поднял брови.

– Какой вопрос?

– Вы убили Анники?

Он нахмурился.

– Другую Зорю.

Его чело прояснилось.

– А-а. Ту, которую, как сказал Кристофф, обнаружили в вашем гостиничном номере. – Он помолчал с минуту. – Ее смерть, хотя и неоплакиваемая моими людьми, не была вызвана ни одним из них.

Я настойчиво глядела на него пытаясь прочесть язык его тела. Я довольно хорошо чувствовала, когда мне кто-то лгал, но его слова звенели правдой. Конечно, могло случиться так, что один из вампиров убивших ее, просто не сказал об этом своим приятелям, но это казалось совершенно невероятным.

– Вы, возможно, не оплакивали ее гибель, как сделала я. Но она не была виновна ни в каких преступлениях. Она не была формально признана Зорей, так что не могла нанести вред кому-то из вас.

– Вопрос спорный, – сказал Себастьян с ноткой окончательности. – Раньше или позже, она уничтожала бы нас, так же как сделали бы вы, если бы не были предприняты шаги, чтобы остановить вас.

– Вы имеете в виду замужество? – спросила я его.

Он кивнул.

– Замужество? – Лицо Маттиаса побагровело. – Ты вышла замуж за Темного?

– Да, но не законно, – сказала я, пытаясь успокоить его прежде, чем он взорвется.

– Это был законный брак, – упрямо сказал Кристофф.

Я подняла на него брови, скрестила руки.

– Возможно, но знаешь, я думала об этом и всем, что увидела и услышала за последние несколько дней и пришла к выводу, что группа вроде Братства с большей вероятностью признает действительной брачную церемонию, на которую я согласилась и участвовала охотно, чем на ту, где жених должен был подкупить людей, чтобы достичь цели, подделать подпись невесты и привести фальшивых свидетелей.

Молчание заполнило комнату.

– Это имеет смысл, – глубокомысленно сказал Кристиан, пристально глядя на Маттиаса.

Лицо последнего вдруг расползлось в ухмылке.

– Тогда ты моя жена.

– Не слишком-то возбуждайся – это только предположение, – сказала я, внезапно забеспокоившись, что Маттиас может предъявить супружеские права. – Я не знаю наверняка, какой из браков действителен.

– Это, тем не менее, разумная вещь, – сказал Алек, поглядывая на Кристоффа.

– И это значит, что жница здесь все еще может представлять опасность, если брак Кристоффа не состоялся, – добавил Себастьян, кивая на меня.

Я послала ему быстрый свирепый взгляд.

– Даже если это, правда, это не значит, что я по-любому такая штучка. Я никому не собираюсь причинять вред.

Тишина, что последовала за этим утверждением, была наполнена недоверием.

Я повернулась к Алеку, как к самому разумному из присутствующих мужчин.

– Прежде, чем Анники умерла, она молила меня сделать все правильно. «Позволь правосудию катиться как водам», – сказала она и я приложу все усилия, чтобы сделать именно так. Я найду ее убийцу, и прослежу, чтобы он или она получила воздаяние за это. Но я не буду преследовать невинных. Я не хотела эту работу, но теперь она моя, и полагаю, что у меня хватит сил вынести ее, и, ей-богу, я собираюсь приложить все усилия какие смогу. У меня есть призраки, за которых я ответственна, – сказала я, обводя рукой комнату.

Моя маленькая ватага была странно отсутствующей, но теперь я увидела, что они просто попрятались. А сейчас они вышли вперед, они все, из стен, из-за мебели, и из дверных проемов. Все они уплотнились в тот же момент, пока комната не заполнилась ими.

У Маттиаса глаза полезли на лоб, когда он охватил взглядом их всех.

Ульфур шагнул вперед, пока не занял место в центре комнаты, обращаясь к Кристиану:

– Мы не позволим причинить вред Зоре Пие, Темный.

Остальные призраки закивали головами. Глаза закололо от слез, сердечная благодарность теплом разлилась в моей груди.

– Ясно. – Неожиданно Кристиан улыбнулся. – У вас есть весьма грозная группа защитников, Пия.

– Да, действительно. И именно из-за них и других вроде них, кому я была бы в состоянии помочь, я останусь верна своей клятве перед Анники. И буду только плавным потоком справедливости, но это будет моя справедливость. Я не буду Зорей, убивающей людей без должной причины.

– У тебя не будет выбора, – самодовольно сказал Маттиас. Он несколько побледнел, когда понял, что все в комнате сосредоточились на нем. Призраки вернулись обратно в прозрачное состояние и сгруппировались в одном конце комнаты.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я Маттиаса.

Он передернул плечами.

– То, что сказал. У тебя не будет выбора в использовании своей силы. Ты думаешь что сможешь, но не выйдет. Ты моя жена, и как только ритуал будет проведен, ты будешь не в состоянии удержаться от использования своей силы.

Я в ужасе уставилась на него.

– Это не может быть правдой.

– Может. Зоря должна очищать. Это причина ее существования.

Маттиас отвел взгляд, но удовлетворенная улыбка заиграла на его губах.

Я ошеломленно поглядела на других в комнате.

– Я не буду так использовать это. Если это действительно будет иметь место, тогда я просто откажусь подвергнуться ритуалу. Я просто останусь такой как была, якобы-Зорей, кем-то, кто не сможет нанести никому никакого вреда.

– Мы не отправимся в Остри? – спросил Халлар.

– Мне жаль, – я повернулась к ним. – Я говорила, что найду кого-то еще, кто заберет вас, если смогу, и это все еще в силе. Клянусь. За исключением того, что должен быть кто-то, кто сможет показать мне, где туда вход.

– Вход в Остри – время, а не место, – сказал Маттиас, демонстративно поглощенный изучением своих пальцев. – Открытие его запускается Зорей во время церемонии света. Это единственное время, когда ты можешь привести туда призраков.

– Вот дерьмо, – сказала я, вся в адских противоречиях. Я отчаянно хотела забрать призраков к месту их последнего воздаяния, но не за счет того, чтобы стать безвольным орудием мести. – Мне так жаль. Если это произойдет, я не могу рисковать. Должна быть другая Зоря, которая заберет вас в Остри.

Призраки шептались меж собой. Ульфур показался грустным на мгновение, когда наблюдал за ними.

– Мы понимаем, – сказал он. – Мы знаем, что вы забрали бы нас, если бы могли.

– Вы все еще можете попасть туда, – заверила их я. – Не теряйте надежду.

Он ничего не сказал, но это их принятие неизбежного укололо мою совесть. Это ведь было то, что хотела от меня Анники? Знаю, она хотела бы, чтобы призраки отправились по своему пути, но цена было попросту слишком высока.

– Ты не понимаешь, – резко сказал Маттиас, чистя под ногтем. – Твое желание защитить Темных не имеет значения. Церемония, так или иначе, будет проведена с твоим присутствием или без него, и ты получишь силу Зори. Это – факт.

– Но если меня не будет там…

Он быстро поднял взор.

– Это не меняет дела. Ты – Зоря. Как только церемония завершится, ты обретешь свет и станешь инструментом справедливости и мести.

Глаза всех вампиров в комнате переместились на меня. Мой желудок стянуло узлом от беззащитности и страха.

– Ты уничтожишь Темных, желаешь ты того или нет. Ты просто не сможешь удержаться, от того, чтобы не сделать это, – закончил Маттиас, поставив меня перед фактом.

– Нет, если она будет уничтожена первой, – сказал Себастьян, с ничего не выражающим взглядом.

– Нет. Ее не убьют, – сказал Алек, занимая защитную позицию передо мной. Кристофф сделал запрещающий жест, как если бы собирался возразить. Мне хотелось бы думать, что у него есть достаточно чувств ко мне, чтобы не желать, чтобы его приятели убили меня, но я должна была признать тот факт, что у вампиров имелся веский повод списать меня со счетов.

– Должен быть способ обойти ритуал, – сказала я. – А?

Маттиас покачал головой.

– Нет.

– Тогда мы просто не позволим церемонии произойти, – сказал Алек. – Пия права – если она останется в том состоянии как сейчас, она не будет представлять угрозы.

– Но если она проведена от ее имени… – начал возражать Себастьян.

Он начинал мне не нравиться.

– Если мы захватим Зенит, мы сможем использовать его как гарантию, что церемония не состоится, – прервал его Алек. – Его жизнь будет ценой безопасности Пии.

– Это может сработать, – вдруг сказал Кристофф. Он, однако, избегал встречаться со мной взглядом. – Это значит, что мы должны найти его прежде, чем он присоединится к другим.

Кристиан поднял брови на Матиаса.

– Где будет проведен ритуал?

Маттиас впился в него взглядом, отказываясь отвечать.

– Думаю, что это будет в развалинах примерно в десяти милях от города, – медленно сказала я, задаваясь вопросом, сработает ли план Алека. Я не хотела умирать, но я так же очень не хотела подвести Анники. Должен же быть способ принять силу и все же не использовать ее против вампиров. – В каком-то лесу, что, как предполагается, населен призраками.

– Мы найдем других жнецов, – сказал остальным Кристиан. – И что самое важное – Зенита. Если он прибудет на ритуал, то сначала он придет сюда.

– Я пойду по следу сбежавшего жнеца, – сказал Ровен, направляясь к черному ходу.

– Я обыщу руины, на случай если кто-то из них уже там, – сказал, уходя, Андреас.

– Себастьян и я возьмем на себя город, – Кристиан вернул назад шляпу. Он наградил меня еще одним проникновенным взглядом. – Алек, ты останешься с Зорей и заключенными.

– Мне не нужна нянька, – возразила я.

– Я помогу Ровену с тем, кто сбежал, – сказал Кристофф, избегая моего взгляда, когда уходил.

– Не волнуйся, любовь моя, – сказал Алек, мягко подталкивая меня в сторону кухни. – Я здесь для твоей защиты, а не в качестве тюремщика. Помоги мне найти что-то, чтобы связать ту женщину.

Кристьяна пришла в сознание в то время, когда Алек пришлепнул кусочек скотча на ее рот. Связанная и с заклеенным ртом она возможно и не была способна что-либо сказать, но в злобном взгляде ее глаз было что-то, что сошло за детальную фантазию того, как она желала бы убить меня.

Мы положили ее на кровать в комнате на первом этаже, захлопнув дверь и заперев ее прежде, чем вернуться в главную комнату.

– Вот вы где. А я удивлялась, что тут происходит.

Я заморгала в удивлении, при виде Магды стоящей над Матиасом, который катался рядом по полу, явно изо всех сил пытаясь освободиться от своих пут. – О, еще раз привет, Алек. Пия, могу я спросить, почему на твоем муже наручники?

– Вампирская кавалерия прибыла в город, – сказала я, даря ей легкое объятие, когда Алек поприветствовав Магду, вздернул Маттиаса на ноги и сопроводил его в другую спальню. – А все-таки, что ты тут делаешь? Я думала, что тур уезжает в полдень?

– Мы предполагали уехать, но потом исчезла Дениз, – Ее улыбка, которая была наполнена солнечным теплом, полиняла.

– Исчезла?

– Ага. – Она наградила меня странным взглядом. – Я не знаю, может это покажется тебе безумием, но я пришла сюда, чтобы предупредить тебя. Как-то среди ночи, Дениз исчезла из своей комнаты. Полиции это показалось подозрительным, потому что она оставила все – паспорт, деньги, одежду – все.

Я села на кушетку, недавно освобожденную Матиасом. Магда села рядом со мной.

– Хорошо, это странно, но я не понимаю, почему тебе потребовалось предупреждать меня об этом.

Она призадумалась.

– Полиция сказала Одри, что Дениз оставила записку, говорящую о том, что она видела тебя в городе и собирается последовать за тобой, чтобы узнать, куда ты направляешься.

По мне пронесся озноб.

– О, Боже.

Она кивнула.

– Полицейский сказал Одри, что они думают, что ты что-то сделала с Дениз. Они прочесывают местность в поисках вас обеих, и отказались позволить нам покинуть страну.

Мои плечи обвисли.

– Я не видела ее. Не знаю, где она увидела меня, и, конечно же, ничего не делала с ней.

– Знаю, что не делала. – Магда погладила меня по руке. – Именно поэтому я хотела предупредить тебя. Я не знаю, что происходит с людьми Братства, но я советую тебе убраться из города, прежде чем полиция найдет тебя.

– Я не могу уехать прямо сейчас, – рассеянно сказала я, задаваясь вопросом, что случилось с Дениз. Она не имела никакого отношения к моей ситуации, так что более вероятно с ней произошел какой-то несчастный случай, не имеющий ко мне никакого отношения. Полиция, однако, не поддержит эту идею.

– Не можешь? Почему?

Я объяснила ей то, что произошло с тех пор, как я видела ее последний раз, не учитывая часть имеющую отношение к невероятному сексу с Кристоффом.

– О, Господи, ты была очень занята, – сказала она, когда я закончила. Послышались шаги Алека, пересекающего кухню. Она наклонилась ближе ко мне и прошептала: – Так ты думаешь что ты… Как это называется? Возлюбленная Алека?

– Нет, я так не думаю, – ответила я так же тихо. – Кристофф был голоден, так что я позволила ему… из-за отсутствия лучшего выражения, отобедать. Он сказал, что если бы я была Возлюбленной, он был бы не в состоянии сделать это.

– Знаешь, это, в самом деле, увлекательно. И волнующе. Но что ты собираешься делать сегодня ночью?

– Ты имеешь в виде ритуал?

Она кивнула.

Я оглядела комнату. Несколько призраков дрейфовали к кухне, чтобы взглянуть, чем там занят Алек. Дагран плюхнулась на кушетку напротив, и, казалось, заснула. Агде потребовалось увидеть изнутри туалет и другие женщины последовали за ней, чтобы взглянуть, на что похожа современная водопроводная система. Не считая Дагран, мы были наедине. Я быстро объяснила мои рассуждения насчет двух браков.

– Полагаю, это имеет смысл, – сказала она, обдумав все в течение нескольких секунд. – Так что если Маттиас твой настоящий муж, ты намерена стать Супер-Зорей?

– Не знаю. Я не хочу, чтобы кто-нибудь умер, но я дала клятву Анники.

Она с минуту молчала, ее пальцы рассеянно крутили материал ее льняных прогулочных шорт. – Знаешь, я скептически отношусь к тому, что сказал твой муж.

Я вернула свои мысли обратно к тому, что мог бы сказать Кристофф, о рассматриваемом вопросе.

– Он сказал, что как только ты обретешь силу, ты будешь не в состоянии контролировать ее.

– О, Маттиас? Да, он действительно так сказал. Это, кажется… не укладывается в голове, не так ли?

– Ага. И знаешь, что я думаю? – Она склонила голову на бок, рассматривая меня. – Я думаю, что он засрал тебе мозги.

– Думаешь, они не могут даровать мне силу без моего присутствия там?

– Нет, вообще-то я могу это представить. Ты уже заполучила камень, делающий тебя Зорей, так что частично ты отвечаешь этому. Ты приняла эти обязанности. Я допускаю, что немного странно обрести силу через признание этого твоими товарищами из Братства, но, эх. Люди делают временами странные вещи. Не бывает такого, что все эти песни и пляски для того, что как только ты получишь силу, то должна будешь использовать ее независимо от того хочешь ли ты этого. Я не куплюсь на это, никогда не куплюсь.

Теперь, когда у меня было время посидеть и подумать над этим, это так же не казалось мне верным.

– Я очень склоняюсь к мысли о свободной воле, – сказала я, кивая. – Никто не заставит меня сделать что-то, что нравственно предосудительно, даже если бы у меня оказалась вся сила Луны. Анники ничего не говорила о том, чтобы быть просто инструментом.

– Точно. Может быть, у кого-то не было достаточно сообразительности, чтобы управлять ее силой, не то, что у тебя? Ба. У тебя такая соображалка, что прет изо всех мест.

– Спасибо, – улыбаясь, сказала я, чувствуя себя необычайно хорошо от этой мысли.

Она с любопытством глазела на меня.

– Это значит, что ты пойдешь напролом и позволишь им провести церемонию? Или ты собираешься уступить это приятелям Кристиана и позволить вампам принудить тебя отказаться от своей клятвы?

Я глянула в сторону двери. Алек был на кухне, окруженный Ульфуром и Халларом и парой других призраков, все они изучали его одежду, пока Алек говорил с кем-то по своему сотовому.

– Я никогда не любила быть отодвинутой в сторону, – тихо сказала я. – Никем. И не намерена быть использованной, а так же не позволю никому умереть из-за меня. Если я буду в силах, то смогу забрать призраков в Остри и уберечь всех – людей Братства и вампиров тоже.

– Молодец, девочка, – с одобрением сказала Магда, похлопав меня по руке. – Это часть твоей клятвы данной Анники. А что относительно другой части?

– Не знаю, – медленно сказала я. – Если честно я не верю что Кристофф и Алек имели какое-то отношение к убийству. А Кристиан сказал, что никто из его людей не делал этого.

– Ты веришь ему? – сказала она, скорее утверждая, чем спрашивая.

– Фактически, да.

– Так кто же в действительности убил ее? И почему она была убита в твоей ванной?

– Это настолько же твоя ванная, как и моя, – слабо запротестовала я.

Она наградила меня взглядом, заставившим меня устыдиться.

– Ты же сама сказала, что дверь была закрыта с твоей стороны. Кроме того, я не знала ее, а ты да. Должна быть какая-то связь между тобой и ей, что привела к ее убийству в твоей ванной.

– Если и есть, я не могу объяснить ее, – сказала я, снова чувствуя себя беспомощной. – Думаю, что это имело какое-то отношение к факту, что я столкнулась с Анники раньше, но зачем она пришла увидеться со мной посреди ночи?

– Я все еще не говорила об этом человеке – Иларги. Ты уверена, что он не один из вампов?

– Не уверена, но на самом деле я не думаю, что это так. Никто из них не ощущается… – я сделала неопределенный жест, – как зло. Опасные, да. Таинственные, упертые и не совсем того рода персоны, которых захочешь встретить в темном переулке – о, черт возьми, да! Но высасывать души? Нет. Только не это.

– Хмм, – Магда выглядела задумчивой. – Ладно, полагаю, что обнаружение ее убийцы не так поджимает, как дело с этой ситуацией. Уверена, что ты разберешься с этим в конце. А теперь, что мне сделать, чтобы помочь тебе?

Я взглянула на часы. Наступала ночь.

– Есть приблизительно два часа до предполагаемого начала ритуала. Я не знаю, как много других членов Братства соберется на ритуал, хотя не думаю, что так уж много. Просто нет времени привести людей из-за границ области, и Маттиас сказал мне пару ночей назад, что там всего только вроде пять членов, кто живет в Исландии. Так что считаю, первым делом мне нужно выбраться из города. Думаешь, ты сможешь добыть мне машину?

– Договорились, сделаю, – сказала она отсалютовав. – Когда мы отправимся в развалины?

– Я отправлюсь. Не думаю, что это вообще-то будет безопасно для тебя, – сказала я, быстро обрывая ее возражения. – Знаю, ты хочешь помочь, Магда, но реально, лучшая вещь, что ты можешь сделать – держаться подальше от развалин. Я не хочу волноваться о твоей защите от чьей-то ярости, только потому, что ты помогла мне, особенно, если это означает, что я не смогу контролировать то, что случится в это время.

Она открыла рот для возражений, снова закрыв его, бормоча:

– Черт, ненавижу, когда ты настолько рассудительна.

– Обещаю, я расскажу тебе обо всем, что произойдет, – сказала я, поднимаясь на ноги, одним глазом следя за Алеком. Он стоял спиной ко мне, все еще разговаривая по телефону. – Допуская, то есть, что смогу.

– Не будь как ворчливая Нелли, – сказала Магда, направляясь к передней двери. – Я мигом вернусь с машиной. И собираюсь заставить тебя сдержать обещание, мисси. Если я должна пожертвовать своим любопытством, то хочу полную информацию о произошедшем.

Я помахала ей на прощание и села обратно на кушетку. Я только надеялась, что буду рядом, чтобы сдержать свое обещание.

Глава 18

– Моя дорогая, я переверну для тебя небо и землю, – сказал Алек, чуть позже. Он целовал мои руки, когда говорил это, заставляя более чем немного тревожиться из-за его непоколебимой привязанности ко мне.

Я должна порвать с ним, с этим нужно что-то делать. Было немыслимым позволять ему верить, что я отвечаю на его чувства, когда всего несколько часов до этого, у меня был половой акт с его другом. Я покраснела даже от мысли о способе, которым я кормила Кристоффа.

– Об этом, Алек… думаю, что нам нужно поговорить, – я вспомнила, что должна придумать оправдание, чтобы ускользнуть от него, и воспользоваться машиной, которую уже сейчас обеспечила мне Магда, и поправила свою фразу. – Мы должны поговорить о паре вещей.

– Так и будет, моя драгоценная, но позже. Кристофф возвращается – он и Андреас определили местонахождение удравшего жнеца – и Кристофф столкнулся еще с парочкой по дороге к развалинам. Он привезет их назад. Кристиан звонил, он считает, что Зенит проскользнул мимо них. Себастьяна кто-то почти переехал на арендованной машине.

– А не мог это быть просто турист с плохими навыками вождения? – спросила я, отвлеченная мыслью о туристе-убийце.

Губы Алека изогнули в улыбке.

– Не тогда, когда водитель выбирает Себастьяна из толпы и умышленно пытается его переехать.

– Ой! А люди Братства легко могут опознать вампира?

– Вообще-то нет, но все члены Совета хорошо известны жнецам, как и те из нас, чья задача охотиться на них. Именно поэтому я был раннее опознан в ресторане. Но все в порядке – Себастьян заполучил номер машины, и они преследуют ее. У Кристоффа трое из тех, кто напали на нас раньше. Ты можешь быть уверена, если Зенит придет сюда, я смогу защитить тебя, но подозреваю, что он направится к развалинам.

– Так все намерены встретиться там? – Черт. Как же я собираюсь сбежать и самостоятельно добраться до развалин, если вампиры нагрянут туда?

– Нет, если мы сможем схватить их в другом месте. Не волнуйся, любовь моя, я никому не позволю причинить тебе вред. – У него зазвонил сотовый. Он мельком глянул на него. – Ах. Это Андреас с проверкой. Ты обождешь меня минутку…

Я побрела прочь по коридору. Оглядев комнату, я тихо произнесла:

– Ульфур?

– Он на кухне, – сказала Дагран с кушетки.

С минуту я энергично размышляла.

– Сделай доброе дело для меня и всех остальных. Я собираюсь уехать, и чувствую себя не самым лучшим образом из-за того, что тащу вас всех за собой.

Дагран тяжело вздохнула, но встала и потопала из комнаты. Я бочком прошла мимо двери в прихожую и через маленькую комнатушку к кухне.

Кучка мужчин-призраков стояла, восхищаясь современными приборами.

– А что именно делает кухонный комбайн? – спросил Ульфур, указывая на интересующую его вещь.

– Режет всякие штуки. Я послала Дагран собрать всех – мы должны выйти тут. Сейчас.

Ульфур и мужчины выглядели заинтересованными.

– Мы куда-то идем?

– В Остри. Боюсь, однако, что мы не сможем засунуть лошадь в машину.

Ульфур с минуту моргал.

– Мы отправимся в развалины, которые вы упоминали раньше?

– Да.

– Я поеду туда.

– Это почти десять миль, – подчеркнула я. – Если открытие Остри не продлится долго, я не уверена, сможешь ли ты добраться туда вовремя.

– Я не оставлю Рагнара, – повторил Ульфур, упрямо подняв свою призрачную челюсть.

Я сдалась, признавая поражение, когда увидела это.

– Тогда отправляйся сейчас. Я постараюсь задержать окончание, так долго, как смогу, но я не могу позволить вампирам добраться до всех прежде, чем они завершат церемонию.

Ульфур убежал после получения инструкций, призывая Рагнара, который появился из ничего с взволнованно подергивающимися ушами.

Я взглянула на дверь, туда, где стоял Алек, все еще говоривший по телефону. Призраки спускались по передней лестнице, чуть колеблясь, проходя сквозь Алека, который никак не среагировал, только поднял брови. Я задавалась вопросом, почему Кристофф был в состоянии видеть их, а Алек нет.

– Дитя сказала, что мы уходим? – Спросила Старая Агда, ковыляя на кухню ускоренным маршем.

– Сразу же, как машина окажется здесь. Ульфур отправился вперед и встретит нас. Это все? Где Карл и Марта?

– Пришли, – сказала Марта, ее лицо светилось от счастья, когда она и ее муж спешили в кухню. – Вы передумали? Мы, в самом деле, отправимся в Остри?

– Я собираюсь приложить все силы, – сказала я, с мрачной решимостью. – Мне нужны вы все, чтобы забраться в машину, когда Магда вернется с ней. Потом направимся к развалинам, и мы должны сделать все возможное, чтобы не позволить вампирам наброситься на людей Братства, пока они не завершат ритуал. Так что берегите свою энергию, о'кей.

– Вы хотите, чтобы мы помогли вам остановить Темных? – спросил Халлар, выглядя встревоженным. – Мы не сможем сделать этого.

– Конечно же, сможете. Вы же остановили Иларги.

Все призраки переглянулись меж собой.

– Это было другое, – наконец сказал Халлар.

– Не вижу почему. Так как в какой-то мере Иларги был более опасен, потому что мог высосать ваши души, и все же вы помешали ему забрать Карла. Несомненно, если вы сможете объединиться, чтобы остановить кого-то столь же сильного как он, вы сможете притормозить парочку вампиров.

– Темные могут отплатить нам, – указала Ингвельдур. – Вы же сами видели, что ваш мужчина сделал с раздражавшей его лошадью Ульфура.

– Какой мужчина… – начал говорить Халлар.

– Рагнар не был тогда в плотной форме. Если вы сбережете свою энергию чтобы остановить вампов и пойдете на них в плотной форме, вы должны смочь замедлить их.

– Мне это не нравится, – сказал Халлар, но его приятель, тот, что с двумя комнатами в доме, хлопнул его по плечу.

– Не будь как старая баба!

– О! – сказала Агда, замахиваясь на другого призрака.

Он увернулся.

– Мы остановили Иларги! Что нам несколько Темных?

– Вот это дух, – сказал я ему. – Э… непреднамеренный каламбур. Хорошо, все знают что делать?

– Полагаю что так, – медленно сказал Халлар. Марта захихикала. Ингвельдур приказала дочери исчезнуть.

– Мы будем здесь, но невидимыми, чтобы сохранить как можно больше энергии, – сказала мне Ингвельдур прежде чем исчезнуть.

Я выглянула из окна.

– Отлично. Магда только что прибыла, так что если вы все выйдете и заберетесь в машину, я буду через минуту.

Я на цыпочках пересекла кухню. Алек стоял ко мне спиной. Я чувствовала себя неважно, ускользая, не сказав ему, но не было никакой возможности взять его с собой. Однако, я по-быстрому накарябала записку, и воспользовалась магнитиком на холодильнике, оставляя ее на видном месте. Я не хотела, чтобы кто-то волновался, что один из людей Братства схватил меня.

– Я была бы счастлива отправиться с тобой… – сказала Магда несколько минут спустя.

Я подняла руку, останавливая ее. Она вздохнула и отдала мне ключи к малолитражке.

– Это самый безопасный вариант. Самый безопасный для всех, – сказала я, забираясь в машину и принимая карту, которую она сунула через открытое окно.

– Иногда самое безопасное приносит неудачу.

– Ага, знаю. Все внутри?

Магда удивленно огляделась. В крошечном гараже, примыкавшем к дому, мы, несомненно, были наедине.

– Твои призраки?

– Да. – Я глянула в зеркало заднего вида. Там ничего не было видно, но я могла ощущать присутствие своих призрачных друзей. Они, должно быть, были утрамбованы в одну сплошную массу.

– Вы стоите на моей ноге! – заныла Дагран. – Мама, Старая Агда стоит на моей ноге!

– Ш-ш-ш, дитя, – проворчала Ингвельдур дочери.

Агда раскудахталась.

– Ты можешь остаться здесь, если тебе не нравится, – сказала я невидимому подростку.

– И не увидеть, как вампиры убьют тебя? Я так не думаю.

– Никто никого не собирается убивать, – мрачно сказала я, заводя машину.

– Надейся на это, – сказала Магда, окликнув сзади, когда я выезжала из гаража. – Я буду ждать рассказ о том, что произошло!

Я помахала ей рукой и порулила из города.

Карта, которую дала мне Магда оказалась не очень полезной, я трижды свернула неверно, прежде чем прекратить просить у моих призрачных друзей советов, как это было не печально, по-видимому, ни разу не покидавших свою деревню. Казалось, прошло около часа, прежде чем я, наконец, свернула на обочину и рассмотрела указатель, на котором имелось обозначение развалин и стрелочка, указывающая налево.

– Думаю, это тут. У Ульфура, несомненно, было время добраться сюда. Все до сих пор в порядке?

– Нет, – ответила Дагран.

– Мы в порядке, дитя, – одновременно с ней сказала Ингвельдур. – Поездка была очень интересной.

Я глянула на часы.

– И несколько более продолжительной, чем я думала. Хорошо, будем надеяться, мы прибыли вовремя.

Я свернула с дороги и погромыхала вниз по грунтовой дороге, на которой было несколько нешуточных колдобин. Перед нами появились угрожающего размера чернильно-черные пространства леса, одного из нескольких древних лесов сохранившихся в Исландии. Я припомнила, что читала в заметках в путеводителе, где упоминалось, что этого места давно избегают местные жители, как бывшего зачарованным, поэтому деревья и сохранились, когда значительная часть других лесов была истреблена.

Сквозь деревья не было видно никаких признаков развалин, но это не стало для меня сюрпризом. Солнце теперь быстро спускалось за горизонт, небо охватывала странная сумеречная иллюзия, бывшая какой-то тревожащей.

Наконец, мы прибыли на небольшую сумрачную росчисть.

– Надеюсь, что это принадлежит Фредерику и его приятелям из Братства, а не вампам, – сказала я, замечая три машины на крошечной грязной стоянке. У двух были Исландские номера, а у другой маленький прокатный ярлык на бампере.

– Мы можем теперь выйти? – спросил несчастный голос.

– Конечно, Халлар. Выходите все, но будьте в низковольтном режиме, пока мы не увидим, тут ли вампиры.

Я задрожала, когда мы последовали дорожкой ведущей в лес. Тотчас же мы были окутаны тягостным мраком, который казался чем-то большим, чем просто видимостью – это было, как если бы сами деревья просили бы нас вернуться, отчаяние тяжело капало с их ветвей.

– О'кей, это бросает в дрожь, – сказала я, потирая руки. – Кто-то еще чувствует это?

– Да, – ответила Ингвельдур. Ее голос был приглушенным. – Это место населено призраками, Пия.

– Населено другими призраками, вы имеете в виду? – Я озиралась, пока мы прокладывали путь вниз по дорожке. Деревья стояли тут почти сплошняком, не позволяя сильному освещению проникнуть сквозь их жесткие ветви. Запах сосны смешивался со слегка кислым ароматом влажной земли. – Я не вижу никого больше.

– Она имела в виду часто посещаемое духами место, – сказала Агда своим сухим, несколько хриплым голосом. – Тут есть духами, древними духами, ушедшими много поколений тому назад.

Я могла поверить в это. Обычно я не та, у кого легко бегут по спине мурашки, но этот лес с этими высокими черными деревьями и мрачной атмосферой, действовал мне на нервы. Тишина висела тяжело, как темные облака над головой, заглушая звуки, издаваемые мной при ходьбе по мертвым сосновым иглам. Никаких других звуков не достигало меня: ни шороха в подлеске от маленьких животных, ни звуков ночных птиц, ни, даже, какого бы то ни было писка комара.

– Может быть, мы должны вернуться и поискать другой путь к развалинам…

– Там, – сказала Ингвельдур. Я остановилась и огляделась, наконец, заметив то, что она, должно быть, увидела. Часть дорожки перед нами была освещена янтарным сиянием, от проникавшего сюда незаходящего солнца, Я поспешила вперед, расслабившись, что вышла из-под темных деревьев. Дорожка сворачивала и извивалась вокруг небольшой насыпи, вершина которой была увенчана несколькими осыпающимися кусками камней.

– Наконец, развалины. Ладно, всем стоять на цыпочках и ждать вампиров. И во имя неба, если вы увидите, что-то похожее на проход в Остри, дайте мне знать.

Я сошла с тропинки и просто двинулась к дереву, с намерением использовать его как укрытие пока не увижу, появится ли какая-то заявленная гвардия, когда рука прижалась к моему лицу, заставляя одновременно завопить в нее и подпрыгнуть, выкручиваясь в попытке освободиться.

– Ш-ш-ш, любимая, это всего лишь я, – поговорил мужской голос в мое ухо, когда другая рука обернулась вокруг меня словно стальная.

– Алек? – прошептала я, когда рука была убрана с моего рта.

– Это же Темный! – сказал один из призраков. – Мы должны его остановить, Пия?

– Нет, все в порядке, – быстро сказала я, разворачиваясь в его руках.

Алек вопросительно нахмурился на меня.

– Извини. Мои призраки действуют сегодня ночью, как телохранители. А что ты здесь делаешь?

– Ищу тебя, – ответил он. – Почему ты покинула меня? И что ты делаешь тут?

Подозрение окрасило его слова.

– Я здесь не для того чтобы уничтожить тебя или кого-то из твоих друзей, если это то, что ты подумал, – быстро прошептала я, чтобы избежать дальнейшего обнаружения. – Вы все тут?

– Нет. Кристофф обнаружил, что ты пропала. Он думает, ты ушла, чтобы присоединиться к жнецам и отправился, чтобы остановить тебя.

– Алек… – заколебалась я, неуверенная в том, что могу разговором убедить его в своей правоте. – Я ушла, чтобы присоединиться к ним, по крайней мере, в смысле, что хочу, чтобы они завершили церемонию. Нет, послушай меня минутку – знаю, вы ребята не хотите, чтобы я обрела силу. Но я просто не верю, что если церемония завершится, я стану какой-то неуправляемой вампироубивающей машиной. Должно быть, некая часть меня, вовлеченная во все это дело, если ты понимаешь, что я имею в виду. Я не признаю рассказов Братства, что все вампиры – зло и должны быть уничтожены. Уверена, что независимо ни от чего я буду в состоянии контролировать себя и не стану каким-то безмозглым инструментом.

Он молчал с минуту, его руки обвивали меня стальными обручами.

– Ты же видел других Зорь, – подчеркнула я, моля его понять. – Были они неконтролируемыми? Или они сознательно использовали дарованную им силу?

Его руки чуть расслабились.

– Они казались очень даже владеющими собой.

– Точно. Маттиас просто пытался убедить всех, что они обречены. Думаю, его воротило от меня потому, что я не восприняла его всерьез как супруга, он, вероятно, хотел жену, не видящую обе стороны картины.

– Совет не поймет, если я сделаю это, – предупредил он, еще больше ослабляя захват. Я отступила из него. – Они, не колеблясь, уничтожат тебя, если увидят, что ты несешь истинную силу Зори.

– Тогда мы просто не позволим им узнать, – тихо сказала я. – Где они?

– Без понятия. Последнее, что я слышал, что они последовали за Зенитом, когда Кристофф и я обнаружили твою записку, он умчался искать тебя. Я должен был остаться в доме на случай, если обнаружится Зенит, но когда стало ясно, что он не направляется туда, я отправился искать тебя.

Мы тихо двигались от дерева к дереву, держась на стороже на случай каких-нибудь часовых, которых установил Фредерик.

Мы должны были уже выйти из леса и занять позицию за одной и обрушившихся стен, когда звук позади нас заставил меня развернуться.

– Темные! – закричал Карл, и мое сердце упало при виде них. Появившимися из леса были другие вампиры… все, кроме Кристоффа. Они притормозили при виде Алека и меня.

– Я думал, это окажется вам не по силам, – сказал Кристиан с очевидным разочарованием.

Поднялся ветер, дуя в нашем направлении, принося с собой пронзительный звук поющих голосов. Гусиная кожа покрыла рябью мои руки, когда я поняла, что произошло – люди Братства проводили церемонию, чтобы благословить меня силой Луны. Я взглянула на небо. Луна вообще не была видна в течение нескольких месяцев, когда солнце ни разу не садилось полностью, но слабый почти невидимый кусочек показался над верхушками деревьев.

– Позволить правосудию катиться как водам, и справедливости как потоку, – сказала я, образ Анники, когда она сжала камень в моей руке, вспыхнул в моих мыслях с необычайной ясностью.

Она погибла из-за своей веры в правосудие, и я обещала ей, что не потерплю неудачу в погоне за тем же самым. И ей-богу, я не потерплю.

– Ритуал! – закричал Себастьян и устремился вперед.

– Остановите их! – заорала я и, развернувшись, рванула в сторону развалин. Призраки материализовались плотной группой и тотчас же бросились к четырем вампирам, их крики пронзили ночь. Вампиры были полностью захвачены врасплох, и повалились в сплошной путанице рук и ног.

Алек стоял между мной и развалинами. Его глаза блестели в полумраке.

– Иди, исполни свое предназначение, – сказал он через мгновение, отступая в сторону.

– О, благодарю тебя. – Я побежала вперед.

Развалины замаячили перед нами. Они в большей степени были такими же, как любые другие следы давно ушедших столетий – большие беспорядочные глыбы, что были сформированы водой в бесформенные каменные шары, две стены все еще стояли, большая их часть давно обрушилась, оставляя только небольшие острые каменные пальцы, указывающие в небо.

Большая часть здания ушла в землю от времени, полевые цветы и высокая трава претендовали на остатки видимых камней. Кто-то скосил траву в самом центре, так, чтобы там, где часть одной стены обвалилась, осталось три длинных блока, установленных как скамьи.

Споткнувшись, я остановилась, когда поняла, что на одном из камней была распята фигура. Вокруг нее, разместившись треугольником, стояло три человека.

Меня прошиб озноб, когда на мгновение я решила, они были чем-то вроде безжалостных приведений, плывущими над землей, но я поняла, начиная двигаться, что они просто были одеты в странного вида снаряжение, напомнившее мне о благотворительном базаре по эпохе Возрождения, который я посетила как-то раз. Их длинные темные одежды до такой степени сливались с тенями, что казалось, будто у них нет ни ног, ни голов – верхняя часть их была закутана в серебристые капюшоны, какие обычно носили крестоносцы, но там где у крестоносцев был кроваво-красный крест, у Братства был багровый полумесяц.

Я сделала неуверенный шаг вперед, но в этот момент случилась странная вещь. Солнце, которое еще медленно двигалось на горизонте, опустилось в точку, из которой луч света проник сквозь преграду деревьев и развалин, безошибочно найдя меня с импульсом, который я почувствовала даже кончиками пальцев ног. Я посмотрела вниз на себя, и мой рот открылся от удивления, когда омывающий меня свет изменился от богатого золотистого янтаря солнца на серебристо-голубой свет, что, казалось, запылал на моей коже.

Пение нарастало, закончившись на высокой, ликующей ноте.

– Сделано, – сказал Алек, странно сдавленным голосом.

Я бросила на него взгляд, все еще ошеломленная фактом, что я сияла, как фонарик лунного камня. Я подняла в его сторону руку. Он уклонился и отступил на шаг.

– Я не хочу ранить тебя, – сказала я, изумленно таращась на свою пылающую руку.

Вопль позади Алека заставил меня задохнуться от ужаса. Вампиры сработали быстрее, чем я думала, рассеяв призраков, они бежали в мою сторону, остановившись только в нескольких футах от меня.

– Итак, – сказал Кристиан, его голос сочился сожалением. – Это сделано.

– Да, – сказала я, вдруг охваченная странным спокойствием. Я внимательно следила за ним, задаваясь вопросом, обернется ли вдруг моя новая сила злом с его стороны, чего я не чувствовала, но что я видела вначале. – Как я и говорила прежде, у меня нет ничего, из-за чего вам стоило бы бояться меня.

– Я опоздал? – позвал меня задыхающийся голос, и Ульфур появился из леса, таща упирающегося Рагнара за собой. – Темные! Но… Пия, ты сияешь.

– Обряд завершен, – сказала я ему, – Вышло, как мы и предполагали – брак с Кристоффом был фиктивным. Я могу взять вас в Остри, полагаю, остальные смогут собрать свою энергию.

– Мы не можем позволить вам продолжать, – сказал Кристиан, и я ощутила в нем чувство глубокой печали. – Вы теперь настоящая Зоря. Вы означаете смерть для моих людей.

Он начал двигаться в мою сторону при последних словах, и я, вскинув руки, завопила:

– Нет, вы не понимаете…

Речь стихла когда, к моему изумлению, кольцо сияющего голубовато-белого света возникло вокруг вампов, окружая их.

– Э-э… это я сделала? – спросила я недоверчиво смотрящего Алека.

Кристиан попытался шагнуть через свет, но взвизгнул и отпрыгнул назад в момент, когда тот коснулся его.

– Как вы это сделали?

– Не знаю, – сказала я, одновременно желая наорать на него и извиниться. – Мне жаль, но я должна идти, чтобы остановить Фредерика. У меня ощущение, что я знаю, кого они заполучили, и я не позволю им навредить ему, не более, чем позволю им причинить вред вам, ребята. Так что сейчас… останьтесь тут.

– Пия, – начал говорить Алек, протягивая руку, чтобы коснуться кольца света. Он с проклятьем отдернул ее. – Я не уверен…

– Все в порядке. Ни одному из вас не будет причинен вред, если вы просто останетесь здесь, – сказала я всем вампирам. – Ульфур, пойдем, позаботимся о спасении мужа номер один.

– Мужа… О, Темного? Он тоже тут?

– Я пойду с тобой, – произнес Алек, когда я развернулась и побежала к развалинам.

Вампиры, запертые за световым кругом, орали позади нас, но я не слушала. Я могла обсудить это с ними позже – прямо сейчас я у меня возникло ужасное подозрение, что Фредерик ждал меня, чтобы обличить и уничтожить Кристоффа.

– Сейчас здесь для тебя может быть опасно, – сказала я Алеку, когда мы прокладывали наш путь меж обрушившихся валунов.

Он стрельнул в меня странным взглядом.

– Я верю тебе.

– Спасибо. Ульфур, думаю, я хочу видеть тебя в режиме коммандос[39].

– Коммандос?

– Невидимым и бесшумным, пока я не позову тебя. Сможешь сделать это?

Он улыбнулся и выцвел в ничто.

– Я буду тут, пока не потребуюсь вам.

– Я рассчитываю на это. Дева Мария и все святые!

Я остановилась, когда мы протиснулись мимо последнего упавшего камня. Фигуры в черном и серебряном повернулись к нам лицами.

Кристофф лежал распластанным на ближайшем камне, его руки и ноги были привязаны к железным крюкам, загнанным в камень. Он был весь в крови, и в течение одного ужасного мгновения я думала, что они убили его, но его голова медленно повернулась ко мне, когда я стояла, широко распахнув глаза от ужаса.

– Пришла, чтобы прикончить меня? – спросил он, его прекрасный голос был рваным и хриплым. – Может твой Бог проклянет тебя на веки вечные.

Глава 19

– Мы здесь, чтобы спасти тебя, – сказала я Кристоффу, оставаясь странно спокойной, несмотря, на ужасающее зрелище его распростертого тела, залитого собственной кровью.

– Я знал, что вы придете. – Проговорила одна из скрытых капюшоном фигур. Она отбросила назад капюшон. Это оказался, как я и подозревала, Фредерик. – Я знал, что вы будете не в состоянии отказаться от света. Взять их.

Двое скрытых капюшонами людей направились к нам, но Алек выхватил пистолет.

– Тронете ее и умрете, – предупредил их он.

– Все в порядке, – начала говорить я, но когда потянулась к нему, чтобы остановить, вспышка силы выстрелила из моей руки прямо в него, заставляя  отлететь на несколько футов, пока он не напоролся на один из длинных каменных пальцев.

– Святой Иосафат, – закричала я, мне хотелось побежать к нему, но один из скрытых капюшоном людей, схватил меня. Я боролась, сбив с человека  капюшон, открыв, до некоторой степени, квадратное лицо белокурой женщины. Она была сложена как рестлер[40], однако, быстро завернула одну руку мне за спину, используя другую, чтобы пережать мое горло так, чтобы перекрыть приток воздуха.

Другой человек, мужчина, подошел к Алеку.

– Если вы причините ему вред, то очень пожалеете, – поклялась я, предпринимая тщетные попытки освободиться.

– Нет никакого смысла сопротивляться, Зоря Пия. Грета – представитель Норвежских вооруженных сил.

Фредерик побрел туда, где ничком лежал Алек. Он ткнул его ногой, перекатив того на спину.

Я задохнулась от ужаса. Одна сторона лица Алека и шея были кровавой массой, как если бы плоть оплавилась.

– Милый Боженька – это сделала я?

– Это – очищающая сила света, – ответил Фредерик, направляясь туда, где меня удерживала Грета.

– Я должен перенести его на алтарь? – спросил другой парень из Братства, переведя взгляд от Алека на Фредерика.

– Пока нет. Мы сначала уделим внимание другому, прежде чем займемся им. Моя дорогая, вы оказываете нам честь. – Фредерик остановился передо мной, награждая меня благосклонной улыбкой. – Стали Зорей только несколько минут назад, и уже можете владеть светом. Мы довольны.

Я заморгала, отгоняя слезы, когда перетащила свой взор от лежащего окровавленной кучей Алека к монстру, который так ввел меня в заблуждение. Может быть, Маттиас, в конце концов, был прав? И я собиралась стать ничем более, как инструментом для уничтожения невинных людей?

Я на мгновение закрыла глаза, чувствуя сильное отвращение к тому, что я сделала, чтобы быть в состоянии кому-то взглянуть в лицо, но я знала, что не могу скрыться от правды.

– Позволь правосудию катиться как водам.

Фредерик поднял брови.

– Очень уместно, хотя я полагаю, мы позволим ему литься, как свет. – Он отступил, указывая на Кристоффа. – И вот ваша первая возможность увидеть правосудие в действии. Мы начнем очищающую церемонию.

Кристоф чуть повернул голову. Его лицо было в тени, но глаза сияли с обжигающей силой. Обвинение в них жалило, но я не могла винить его в том, что он подумал обо мне самое худшее, не тогда, когда увидел, как близко я подошла к уничтожению его друга.

Я перевела взгляд с Кристоффа на человека, который в ожидании стоял передо мной.

– Нет, – просто сказала я, до глубины своей души понимая, что я скорее умру, чем позволю использовать себя, чтобы кому-то навредить. – Я не буду никого очищать. Кристофф не заслуживает этого, но более чем Алек.

Кристофф выглядел ошеломленным в течение пары секунд.

– У тебя действительно должно быть больше веры в меня, – сказала я ему.

Его челюсть напряглась на мгновение, но он ничего не сказал.

– Не заслуживает этого? – На минуту, мягкое, приятное выражение лица Фредерика треснуло, и гнев, не похожий ни на что, что я когда-либо видела, проступил сквозь него. Я попыталась отступить, но Грета неподвижно удерживала меня.

Фредерик склонил свое лицо к моему, и прошипел:

– Он убил одного из ваших собственных людей. Он убил одного из ваших братьев по свету, очевидно на ваших собственных глазах. Как вы можете говорить, что он не заслуживает за это суда?

– Он убил его из самозащиты, и защищая меня, – ответила я. – Мне жаль, что один из ваших людей умер, но он не должен был так спешить, пытаясь убить нас.

– Вы вините его в том, что он ошибочно принял вас за сочувствующую этому… этому монстру? – Спросил Фредерик, махнув в сторону Кристоффа.

– Я виню вас во многих вещах, но более всего в нетерпимости. Я не буду делать этого, – повторила я, качая головой. – Я не стану убивать для вас.

Фредерик протянул руку.

– Микаэль?

Другой мужчина отдал ему пистолет Алека.

Фредерик направил его на меня.

– От этого не будет никакой пользы, – храбро сказала я, с легким смешком, чего ни в малейшей степени не чувствовала. – Что вы собираетесь сделать, пристрелить свою собственную Зорю? Готова держать пари, что есть какие-то правила запрещающие это.

– Вообще-то есть, – с кислым взглядом на лице сказал Фредерик. – Но, однако, там не говорится, что мы не можем причинить вам боль. Пока мы фактически вас не убьем, мы не нарушим законов, управляющих нами.

– Что, небольшая дружеская пытка, а? – сказала я с принужденной легкостью. – Ладно, рискните – нет ничего, что вы сможете сделать, чтобы изменить мое мнение. Я скорее бы умерла, чем причинила кому-то вред.

Он, должно быть, увидел правду в моих глазах, услышал абсолютную убежденность в моем голосе… или, возможно, причиной, заставившей его опустить пистолет, была появившаяся из-за него укрытая капюшоном и плащом фигура.

– Трудности? – спросила фигура, капюшон чуть приглушил слова.

Я подняла голову, что-то прозвенело колокольчиком предупреждения в моей голове.

– Зенит, – сказал Фредерик, клянясь. Я была на мгновение поражена – прозвучавший голос был определенно женским.

Предупреждающий колокольчик в моей голове стал немного громче.

– Мы польщены вашим присутствием. Да благословит вас свет.

– И вас, брат. – Женщина встала рядом с одним из каменных штырей, отмечавших место, где когда-то была стена. – Вижу, ритуал завершен.

– Это так. Но Зоря отказывается принять на себя обязанности, – сказал Фредерик, его голос был наполнен мягким укором.

Мягким, вот задница. Если кто-то здесь и был монстром – это он.

– О, я не думала, что она создаст нам проблему. – Рука женщины поднялась и скинула капюшон. Ехидный, довольный взгляд бросил мне вызов. – Не-такая-святая-как-вы Пия. Но не тогда, когда жизнь ее друга под угрозой.

– Дениз, – сказала я, как удивленная и в тоже время, странно не удивленная ее присутствию здесь. – По-любому это кажется едва ли не правильным, что ты должна быть исполняющей обязанности главного босса в группе сплошь праведных, нетерпимых психов.

Она ухмыльнулась и сдвинулась на несколько шагов из-за камня. Я собиралась продолжить, когда увидела, что она тоже держит пистолет… и он был направлен на женщину, которую она тащила за собой.

– Привет, – сказала Магда, награждая меня слабой усмешкой. – Догадайся, с кем я столкнулась по дороге сюда.

Я уставилась на нее в немом ужасе.

– Я сожалею, – продолжила она, искоса поглядывая на Дениз. – Ты была права. Я должна была держаться от этого подальше.

– Слишком поздно для извинений, – сказала Дениз, толкнув Магду перед собой. – Я должна была с самого начала избавиться от двух шипов в моем боку.

Фредерик, нахмурился и перевел взгляд с Магды и Дениз на меня.

– Вы знаете Зенит?

– Думала, что да. Она член моей туристической группы.

Он развернулся к Дениз.

– Вы были в Далькафьордхаре и не предупредили нас?

– Помолчите! Вы забыли, с кем говорите! – рыкнула Дениз.

Фредерик шагнул к ней, явно расстроенный, размахивая пистолетом.

– Но вы – Зенит. Вы должны были уведомить нас, что прибыли раньше. Это бы все изменило, мы бы знали, что вы здесь…

– Это бы ничего не изменило, – рявкнула она. – Я не обязана посвящать вас в свои планы. Вы здесь чтобы увидеть, что они осуществятся, ни для чего более. Вам понятно, брат?

Акцент, который она придала этому слову, был непреклонным, и заставил меня улыбнуться про себя. Фредерик был самолюбивым человеком, и он  припомнит ей устроенный перед другими разнос.

– Как прикажете, Зенит, – натянуто сказал он, склоняя голову в видимой покорности, но я на мгновение уловила выражение его лица – он был взбешен.

Итак, как я смогу использовать это, чтобы вытащить нас из этой ужасной ситуации?

– Так ты понимаешь ситуацию, Пия?  Если ты не берешься за дело в следующие тридцать секунд и не начинаешь ритуал очищения на этом омерзительном экземпляре, Фредерик начнет отрезать куски от твоей подруги. Возможно после наблюдения за ее мучениями, ты переосмыслишь свою дурацкую позицию. Если ты все еще будешь отказываться после того, как мы порубим ее на куски, я убью тебя.

– Ты не можешь убить меня – я Зоря, – сказала я, моя кровь застыла, несмотря, на мою браваду. Я на самом деле верила, что она будет пытать Магду. Она казалась такой холодной, такой бессердечной… и с этой мыслью, дверь в моем разуме открылась, затопляя меня абсолютным знанием, заставившим меня содрогнуться.

– А я – Зенит. Я могу сделать все что захочу.

– Включая убийство предыдущей Зори? Это была ты, не так ли? Ты убила Анники.

Ее выражение лица ничуть не изменилось, но удивление вспыхнуло в глазах Фредерика.

– Вы убили нашу Зорю? – спросил он.

Она сделал резкий жест.

– Она была дурой, невежественной дурой и нечистой в придачу. Она обманула нас благочестивым фасадом, и мы все попались. Но я чувствовала, что что-то было не так, и так и было – она была готова предать нас, предать все Братство, помогая Темным. Как только я обнаружила правду, я поняла, что это должно быть сделано.

Я молчала, вспоминая свет истины, что показался на лице Анники ночью, когда мы беседовали с ней в кафе. Ее абсолютное осуждение не было тем, в чем хотела убедить нас Дениз. Это означало, что Денис врала…

– Но убить ее не сообщив сначала нам? – глаза Фредерика выделялись на его побледневшей коже. – Мы имели право знать.

– Даже не думайте указывать, как мне делать свою работу, – огрызнулась на него Дениз. – Именно моя обязанность – гарантировать защиту порядка, от тех, кто тащит нас к падению. Ваша обязанность – обязанность каждого члена Братства – защищать порядок любой ценой.

Челюсть Фредерика напряглась. Ему не понравилось то, что он услышал, и я не винила его.

– Я не верю тебе, – сказала я, качая головой, мои глаза горели от слез, когда я вспомнила сияющее лицо Анники. – Она не была такой. Она верила в то, что делала. Она был счастлива и взволнована тем, что станет Зорей, тем, что сделает. Она, несомненно, думала, что это был путь к лучшему миру. Она бы ни за что не предала Братство по тем причинам, какими бы ошибочными они ни были.

– Ты такая же, как она, – заявила Дениз, посылая мне взгляд чистейшей, злобной ненависти. – Только ты не скрываешь своего позора за притворным благочестием. Но мы знаем, какая ты теперь, и мы предпримем шаги, чтобы уничтожить тьму в тебе, так как мы твои друзья.

– Друзья, чье оружие направлено на меня, – медленно сказала я, вспоминая идиотское пари, которое она заставила меня принять. – Ты тогда знала, что они были вампирами, не так ли?

– Я узнала их. – Мерзкая улыбка снова изогнула ее губы. – Я думала позволить им заполучить ту маленькую девчушку Анники, но так мне было легче заставить ее замолчать… главным образом потому, что это впутало тебя в это дело.

– Ты не должна была убивать ее…

– Молчать! – неистовствовала Дениз, дергая Магду вперед на несколько шагов. – Ты существуешь только по моей прихоти, Пия, факт, который ты не должна забывать. Анники была ничем, не стоящая времени потраченного на то, чтобы избавиться от нее, но я сделала это для того, чтобы усилить порядок.

– Ты совершенно безумна, – сказала я, по моей коже побежали мурашки ужаса от женщины стоящей передо мной, но как только я признала в ней безумие, я поняла, что было что-то не так, что-то звучало не вполне искренне. – Ты убила без причины милую, невинную женщину. Ты та, кто позорит твою драгоценную группу.

Ее глаза сузились на меня.

– Братство – это все, что имеет значение. In tua luce videmus lucent – и в вашем свете мы увидим свет.

Мой желудок напрягся. Бедная, бедная Анники, пойманная между сумасшедшей женщиной и своим обманчивым благочестием.

– Хватит об этом. – Дениз кивнула в сторону Фредерика. – Начинайте ритуал. У меня нет лишнего времени.

Фредерик колебался с минуту, но, наконец, сделал жест двум другим членам. Грета, неохотно выпустила меня, беря пистолет у Фредерика и надевая капюшон, чтобы присоединиться к Микаэлю, когда они встали у головы и ног Кристоффа. Их голоса начали тихое, монотонное песнопение, к которому присоединился Фредерик, как только извлек  опасно выглядящий нож из своего сапога.

Глаза Магды расширились при виде лезвия, блеснувшего в отбрасываемом мной свете.

– Пия?

– Все в порядке. Просто стой спокойно. Я не позволю никому навредить тебе. – Я взглянула на Кристоффа. Он лежал безмолвно, его тело было туго растянуто, и так неподвижно, словно он был уже мертв. В его одежде были прорезаны длинные дыры, свидетельствующие о том, что Фредерик не колеблясь воспользуется ножом, который сейчас держал так небрежно. Я сглотнула ком в горле, подавляя поднимающуюся тошноту от доказательства жестокости Фредерика, мой взор зафиксировался на Кристоффе на мгновение, что, казалось, длилось вечность.

Его глаза не были заполнены ни мольбой, ни осуждением. Он просто с интересом смотрел на меня, как если бы я была некоего рода образцом, который он исследовал под мощным микроскопом.

– Какое-нибудь последнее слово? – спросила я его, сохраняя лицо безмятежным.

Его брови чуть поднялись, и я увидела, как качнулся его кадык.

– Нет, – наконец, сказал он.

Я кивнула и шагнула вперед, я уставилась на кинжал, который держал Фредерик.

Когда громкость пения возросла, что-то закружилось в стороне, как маленький вихрь. Трава и листья спиралью поднялись в воздух, кусочки грязи подняло, оставляя неясным туманом, который сформировался в овал размером с небольшую машину.

– Остри, – сказал Фредерик, глядя на меня, с легкой улыбкой на лице, когда я изумленно пялилась на это.

– Это… рай? – спросила я.

– Это – врата в Остри. Именно туда вы должны были привести призраков, которые рассчитывали на ваше руководство – как только вы закончите очищение.

Камень, тихонько качавшийся на моем запястье, превратился в фонарик, пылающий светом, идентичным тому, какой мерцал вокруг моего тела. Он становился все ярче.

– Это оно? – спросил из-за меня задыхающийся голос. Я развернулась, увидев пылинки света собирающиеся в воздухе, преобразовавшиеся в Марту. – Это – Остри?

– Именно. А где другие?

– На подходе. Это так прекрасно, – сказала она, ее голос заполнился трепетом, когда она уставилась на пыльный портал.

– Полагаю что так. – Я не смогла сдержать улыбку, когда другие призраки медленно преобразовывали себя, все они смотрели с похожим выражением чистого восторга на их давно разыскиваемую цель. – Прежде чем вы уйдете, я только хочу поблагодарить вас всех за то, что вы сделали. Независимо от того, что уже случилось или еще случится, я действительно рада, что вы сможете идти дальше.

Дагран прищелкнула о зубы языком и выдвинулась вперед, мимо других призраков, мимо места, где стоял Фредерик, мимо Кристоффа и все еще неподвижного Алека.

– Я не собираюсь задерживаться из-за речей. Прощайте и это все. – Она шагнула в крутящийся туман и исчезла.

– Вперед, все вы, – сказала я призракам, отворачивая от их блаженных улыбок, когда они говорили прощай, прежде чем дрейфовать в вихрь.

У меня была работа, которую все еще нужно было сделать, страшная тем, что лежало передо мной.

– Принимайся уже, – приказала Дениз, дергая Магду вперед еще на пару шагов.

– In tua luce videmus lucem, – сказал Фредерик, делая знак в сторону Кристоффа. – Теперь время, Зори, дочери луны. Обратись к нашей силе. Направьте свет, который потечет сквозь вас от лунной богини-матери, чтобы очистить мерзость, лежащую перед нами. Исправь зло.

Громкость пения увеличилась, наполняя меня эйфорическим ощущением легкости. Свет становился все интенсивнее, окружая меня короной силы, угрожающей вырваться на свободу и заполнить всю вершину холма.

Взор Кристоффа встретился с моим и на мгновение, на секунду, я была охвачена абсолютным знанием, как я смогу закончить его страдания. Это было бы гуманно. Это было бы быстро. Это было бы… несправедливо.

– Ульфур? – спросила я, изо всех сил пытаясь сдержать свет, что так отчаянно хотел извергнуться.

– Тут.

За Дениз заколебался воздух.

– Сейчас, – сказала я, разворачиваясь лицом к двум женщинам. Ульфур материализовался, бросаясь вперед на Дениз, выбивая оружие из ее руки, когда Магда отправилась в полет с испуганным криком.

Я собрала свет и завопила, бросая его в Дениз:

– Это за Анники!

Свет ударил в нее с мощностью кувалды, отбрасывая ее назад как минимум на несколько футов.

Фредерик застыл на секунду, затем прыгнул на меня, его лицо исказилось от ненависти.

– Если вы не воспользуетесь светом, тогда это сделаю я!

Острая жгучая боль пронзила мой бок. Я в ужасе опустила глаза, увидев, как он вытащил нож из моего бока. Лезвие блестело от крови, но и пылало чистейшим белым светом, который исчезал с меня, пока я смотрела.

Фредерик развернулся и побежал к Кристоффу. Дениз все еще боролась с Ульфуром, выкрикивая приказ убить меня. Магда подняла камень и плюхнула его на ее голову, указывая в мою сторону и вопя.

Алек поднялся на ноги, правая сторона его тела  все еще была отчасти отвратной, но чудесным образом частично излечившейся. Он сделал выпад вперед, сбивая в сторону Макаэля, в отчаянной попытке освободить руки Кристоффа.

Грета стрельнула в его грудь трижды, заставляя его упасть на колени.

Я знала с абсолютной точностью, что Фредерик собирается вонзить, пропитанный светом кинжал в сердце Кристоффа и у меня не было в запасе сил, чтобы остановить его.

Я действовала без раздумий. Я прыгнула вперед, бросая себя к Кристоффу с криком:

– Нет!

Фредерик высоко поднял обеими руками кинжал, запев сильным, странным голосом:

– In tua luce videmus lucem! – прежде чем его руки дернулись вниз.

Нож вонзился в мою спину, так как я приземлилась сверху на Кристоффа. Алек волоча ноги, все еще отчаянно пытался освободить руки Кристоффа, несмотря на то, что Грета продолжала опустошать в него свой пистолет.

Боль расцвела медленно, когда я подняла голову, раскаленный жар лезвия распространился от лезвия медленными волнами жара, быстро нарастая в силе.

Крики зазвучали сквозь деревья, знакомые голоса звали Кристоффа и Алека.

– Свет, должно быть, исчез, – сказала я Кристоффу, который распростертым лежал подо мной, волна жара, начала делать мысли тяжелыми. – Я говорила тебе иметь веру в меня.

– Я верил, – сказал он, прекрасная бирюза его глаз вспыхнула ярче.

Фредерик закричал, когда вампиры добрались до него.

Магда устремилась ко мне, ахнув над ножом, что, как я знала, торчал из моей спины.

– Милый Боженька на небесах, Пия. Милый Боженька!

– Я в порядке, – сказала я, каркающим голосом, когда руки помогли мне подняться с Кристоффа и камня. Моя голова плыла, но я сделала усилие, чтобы прочистить ее. После того, как Алек выбил пистолет у Греты, он послал ее в полет в услужливые руки Ровена, и поплелся ко мне, обхватывая меня в осторожном, но крепком объятии.

– Любовь моя, храбрая моя любовь. Все кончено, моя Возлюбленная. Не нужно плакать, все кончено.

Я не плакала, но меня трясло от последствий того, что я была дважды ранена. Я, однако, не жаловалась, когда Алек баюкал меня, бормоча слова утешения.

– Что ты делаешь? Ты не должен был двигать ее! – приказала Магда, пытаясь оторвать от меня руки Алека. – Она была ранена! Мы должны отправить ее в больницу. Милый Боженька, никто из вас не знает, как обращаться с кем-то, кто был ранен? Пия, сладкая, приляг. Мы вызовем скорую.

– Нет никакой надобности в смертной помощи, – услышала я, как сказал Кристиан. Я подняла голову, и посмотрела на него. Он тщательно осмотрел мою спину, а потом, к моему изумлению, улыбнулся.

– Я понимаю, что не нравлюсь вам, и вы, вероятно, желали бы, чтобы я умерла в этот самый момент, но я хотела бы указать, что я не причинила вреда никому из ваших людей, и я ранена.

– Это больше не имеет значения, – сказал он, все еще со странной улыбкой на губах.

Алек внезапно отступил с неописуемым выражением на лице.

– Последствия будут, Пия.

– Что? – я перетащила свое внимание от Алека к нему.

– Я не сомневаюсь, вы все еще хотите, чтобы я умерла, но могу вас заверить…

– Совет пообщается с вами позже, после того, как все уладится само по себе.

– Я, должно быть, опять в шоке, – сказала я, качая головой. – Ничего не понимаю.

– Если ты в шоке, то я тоже. Почему вы стоите вокруг и ухмыляетесь? – потребовала объяснить Магда.

– Она – Возлюбленная. Она – бессмертна, – сказал Кристиан, и прежде чем я смогла сказать что-то еще, он выдернул нож из моей спины.

Я взвизгнула и повернулась.

– Эй!

– Рана излечится сама собой через несколько минут, – сказал он мне, после глянул на Алека. – Я оставляю вас Алеку. Он без сомнения захочет объяснить вам, что значит быть Возлюбленной.

– Но я думала… – я моргнула несколько раз, но как обычно, это не сделало все хоть сколько-нибудь ясным. – Возлюбленная? Как это может быть?

– Ты пожертвовала собой, – сказал Алек, с ошеломленным выражением лица. – Ты спасла Кристоффа. Они убили бы и меня тоже после него, но ты… я… я не знаю…

Он запнулся, отойдя на несколько шагов, выглядя так, словно земля ушла у него из-под ног. Я глянула туда, где Ровен и Андреас помогали Кристоффу встать на ноги.

– Так я действительно, в конце концов, Возлюбленная? – спросила я, чувствуя странную пустоту внутри.

– Да. – Кристиан наградил меня долгим взглядом, затем вручил визитную карточку. – Мы будем на связи.

Потом он развернулся и пошел прочь, туда, где остальные удерживали Фредерика и его приятелей.

– Что происходит? – спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Я сказала бы, что все твои друзья психи, но знаешь, этот парень прав – рана излечивается сама по себе, – сказала Магда, исследуя мою спину.

– Я – Возлюбленная Алека, – сказала я, пытаясь охватить этот факт. Я произнесла это громко, но, кажется, это не помогло.

Кристофф сделал шаг в мою сторону, поколебался, а затем прошел мимо, не сказав ни слова.

Боль пронзила меня. Я спасла ему жизнь, а он не смог даже признать этого? Более чем когда-либо у меня возникло желание закричать. Кристофф мог бы быть расстроен, что я оказалась Возлюбленной его друга, но ранило то, что он не смог даже оказаться передо мной лицом к лицу.

– И тебе привет, – сказала я, борясь со слезами.

– Он был серьезно ранен, – сказал Ровен, прежде чем отправиться помогать другим, стоявшим на страже людей Братства.

Ульфур с Рагнаром за спиной стоял в молчании, наблюдая за нами, оба они были почти невидимыми. Они, должно быть, исчерпали свои запасы.

– Спасибо, – сказала я Ульфуру, и он собрал достаточно энергии чтобы материализоваться в физическую форму, достаточно долго для того чтобы я обняла его. – Ты спас всех нас, но тебе пришло время уйти. Все ждут тебя.

Он подарил мне печальную улыбку и полинял обратно в полупрозрачное состояние.

– Слишком поздно.

Я повернулась, взглянуть на вход в Остри, но он пропал. Он, наверно, исчез, когда ритуал был остановлен.

– Нет, – сказала я, мои плечи опустились. – Ох, Ульфур…

– Все в порядке, – сказал он, поднимая ко мне руку. – Этот мир вроде как нравится мне. Он, по меньшей мере, интересен. Держись, Зоря Пия. Пойду с благословения деревни.

Боль скрутила меня внутри, боль и сожаление такое большое, что я захотела завыть на небеса, из-за несправедливости мира, который не мог быть сотворен правильно.

Магда коснулась моей руки.

– Все закончилось?

– Да. – Я не могла шевельнуться. Мои ноги были как свинцовые гири, такими же тягостными, как мое настроение.

– Хорошие парни победили?

– Да.

Она приласкала меня нежно, осторожно, избегая двух раненых мест. – Ты сделала правильную вещь, но я никогда и не сомневалась в тебе. И эй, посмотри сюда –  разве ты не получила новую карьеру и двух мужей, и теперь у тебя есть твой настоящий собственный вампир.

Мой собственный вампир. Я стояла, оцепенело думая о том, что Магда бредила предложением помощи оставшимся вампирам. Вот мне повезло, провести всю вечность с мужчиной, которого я не знаю.

Но это ведь не должно остаться так же, не так ли? Мы теперь тесно связаны – Кристофф говорил, что Возлюбленные и их Темные могли общаться без слов, используя что-то вроде ментальной телепатической связи. Это, казалось, являлось хорошим способом выяснить кое-что.

Ты тут? Спросила я, глазея на удаляющуюся фигуру Алека, когда он нагнал Кристоффа, эти двое исчезали из виду за деревьями. Ты можешь слышать меня? Это на самом деле работает?

Да, работает. Произнес голос в моей голове, так громко, как если бы говорили мне в ухо.

Мой восторг был недолгим. Мужчина, который обернулся, чтобы взглянуть на меня с выражением ошеломленного удивления, был не Алек… это был Кристофф.

Милый Боженька. Это был не Алек. Мои мысли беспомощно кружились, пытаясь понять, что же произошло.

Взгляд Кристоффа через расстояние встретился с моим, и я поняла, что боль и сожаление, что я ощутила, были порождены им. Он не хотел меня. Я была для него никем, просто теплым телом, чтобы накормить его и удовлетворить чисто физическую потребность. Его сердце все еще было связано горем с женщиной, которая была так безжалостно убита, женщиной, которая, как все считали, должна была стать той, кто искупит его.

Не я. Но жизнь жестока, и мы будем тесно связаны на всю оставшуюся жизнь.

Навечно.

Мое сердце плакало, когда он отвернулся и исчез в чернильном мраке леса.

Глава 20

– Вы можете идти.

– Что? – Я пробудилась от оцепенения, в которое впала несколько часов назад, фокусируясь на квадратном лице полицейского, что сидел напротив меня. – Я что?

– Можете идти. Если, конечно, нет чего-то еще, что вы хотели бы рассказать нам? – Блондинистая бровь вопросительно поднялась.

– Нет. – Я моргнула несколько раз, озирая отделение полиции. Оно было почти пустым, когда прибыли вампиры с Дениз, но это быстро изменилось.

– Вы имеете в виду, что не хотите, чтобы я больше рассказывала вам о Анники и Дениз?

Полицейский, имя которого я смутно запомнила как Ян, покачал головой, указывая на стопку бумаг.

– Нет, если вы не хотите ничего добавить. Женщина, которую вы помогли поймать, признана убийцей француженки.

Женщина, которую я помогла поймать. Я потерла голову, пытаясь разобраться со всем, что произошло за прошедшие несколько часов.

– Ваш подруга здесь, если вы хотите уехать. – Он повернулся к компьютеру и застучал по клавиатуре.

Я собрала в кучу все остроумие оставшееся во мне и, пошатываясь, побрела в приемную, где Магда болтала со знакомым мужчиной.

– Я реально не думала, что вы сдадите Дениз в полицию, – сказала я ему.

Кристиан повернулся ко мне лицом.

– Я и не собирался вначале, но потом… ладно, позвольте просто сказать, что я почувствовал, что этот жест нужен, чтобы отблагодарить вас.

– За то, что не убила Кристоффа? – Я покачала головой. – Я же говорила вам, что не буду никого убивать.

– Теперь я понял, что заблуждался, приписывая вам побуждения, которые вам вовсе не присущи, – признал он. – Это было, допускаю, нелегким делом сдать Зенит смертной полиции, но я верю, что ваше имя теперь достаточно очищено.

– Да. Я официально освобождена и больше не подозреваемая.

– Это хорошая штука, да? – спросил он с улыбкой.

– Несомненно, – ответила за меня Магда, потягиваясь. – Ты готова отправляться, Пия? Милая женщина-полицейский снаружи, сказала, что она подбросит нас до гостиницы.

– Да, я буду через минуту. – Я прикусила губу и воззрилась на Кристиана.

Магда пробормотала что-то о визите в туалет и вышла в холл.

– Она хорошая подруга, – сказал Кристиан, кивая в ее сторону. – Она поняла, что вы хотите мне что-то сказать.

Я кивнула, теребя легкий материал своей блузки, пытаясь решиться и спросить о том, что я хотела бы узнать.

Его руки остановили меня.

– Возможно, я смогу уберечь вас от небольшого огорчения если скажу, что оба – Алек и Кристофф – покинули Исландию.

– Они это сделали? – мои плечи опали. Я знала, что теперь, когда с группой Братства все было закончено, они собирались уехать, но уехать ничего мне не сказав… это больно.

Темный взгляд Кристиана был странно сочувствующим.

– Оказалось, что в дополнение к тому, что я ошибался вас, я ошибочно предположил, что вы были Возлюбленной Алека. Полагаю это значит, что теперь вы с Кристоффом связаны.

Я отвернулась и посмотрела в окно. Был ранний вечер. Я пробыла в полицейском участке почти двенадцать часов, и готова была просто рухнуть с ног.

– Кажется так.

Он молчал с минуту.

– Не в моих правилах вмешиваться, но если есть сообщение, которое вы хотели бы передать любому из мужчин, я бы убедился, чтобы оно до них дошло.

– Спасибо, но мне нечего сказать.

– Пия… – я снова повернула к нему лицом, слишком уставшая, чтобы еще что-то чувствовать. Он взял мою руку.

– У меня есть Возлюбленная. Она очень дорога мне. Нет, это преуменьшение – она для меня все. Я отдал бы жизнь за биение ее сердца. Я не могу помыслить, чтобы все было как-то иначе. Я понимаю, что наш образ жизни нов для вас, но полагаю, что вы стали бы для Кристоффа великолепной Возлюбленной.

– Спасибо, – сказала я, улыбнувшись, когда мягко потянула свою руку назад. – Но я просто не думаю, что так должно было произойти.

Он ничего не сказал, просто поклонился и собрался уходить, когда Ровен ворвался внутрь, рывком открыв дверь и дико озираясь по сторонам. – Он здесь?

– Кто? – спросил Кристиан.

– Французский жнец. – Ровен крутился вокруг себя. Вся левая сторона его лица и рука были кроваво-красными, покрытые волдырями. – Мы доставили всех жнецов к самолету, когда этот ублюдок Фредерик свалил меня и сбежал, пока я пытался укрыться от солнечного света. Я преследовал его до сюда. Он забрал мой пистолет.

Кристиан пробормотал что-то и выбежал за дверь.

Ужасное предчувствие втряхнуло меня. Я рванула вперед, приоставившись, чтобы сказать женщине на ресепшене:

– Я кое-что оставила у детектива Яна на столе, – прежде чем поспешить в сторону кабинета детектива. К тому времени когда я достигла его, я бежала, меня занесло при остановке, открывшаяся драма, казалось, шла в замедленном действии.

Из боковой комнаты конвоировали Дениз, ее зафиксировала и надела наручники женщина-полицейский, удерживая жестким захватом. Слева от меня из смежного зала раздался голос и появился Фредерик, скользя при остановке, когда поднял пистолет.

– Нет! – услышала я свой крик, но было слишком поздно. Выстрел громким эхом отразился по участку. Дениз с минуту смотрела на Фредерика, прежде чем откинуть голову назад и рассмеяться, до того, как ее тело рухнуло наземь.

– Нет! – снова закричала я, цепляясь за стену для опоры.

Фредерик позволил оружию выпасть из своей руки, когда полицейские окружили его. Его взор встретился с моим на мгновение, и я поняла, без всякого сомнения, что он нашел свою собственную форму правосудия.

Расплату за Анники.

– Так, еще раз, что это за шаги?

Я взглянула из окна гостиницы на яркое, сверкающее море. Оно было почти, но все же не совсем того цвета, что и глаза Кристоффа.

– Это имеет значение?

– Хорошо, мне вроде как любопытно, с чего ты могла решить, что проделала шаги с одним парнем, но в реале проделала их с другим. Я знаю, что у тебя был секс с обоими, но разве ты не говорила, что там было что-то еще с обменом крови?

– Да. Кристофф прикусил язык во время одного из наших самых страстных моментов. Я полагаю это и факт, что он пил мою кровь, удовлетворяют требованию обмена. – Я отвернулась от окна и вызвала слабую улыбку для своей подруги. – Шаги незначительны. Кристиан сказал, что понял это в мгновение, когда я бросилась сверху на Кристоффа, став Возлюбленной. Очевидно мы пахнем иначе или что-то вроде. Вот почему Алек был так смущен – я не ощутила этого – и понял, что что-то должно быть произошло и это был Кристофф.

Магда наблюдала, как я возилась с цветочной композицией, что стояла на круглом стеклянном столе.

– Это может показаться грубым, но я в самом деле не вижу, из-за чего тебе хандрить. Да, ты не получила парня, в котором была заинтересована, но ну же, Пия! Кристофф великолепен! Имея такие голубые глаза и такой подбородок, да я готова держать пари, ты могла бы порассказать о нем и о некоей мужественной щетине – каждый мужчина выглядит лучше с чуточкой щетины, это заставляет их выглядеть совершенно беспощадными и опасными – и все же ты ходишь вокруг выглядя, словно жизнь только что пнула тебя в живот.

Я плюхнулась на кушетку рядом с ней.

– Ох, я бы сделала кувырок назад от радости, если бы не одна вещь – Кристофф любит свою подругу. Свою умершую подругу. И насколько бы ни была хороша наша возня пару раз в застенке, рано или поздно это потускнеет. Я хочу в своей жизни мужчину, Магда, но не кого-то, кто притащится раз в месяц или что-то вроде того, чтобы получить себе сексуальное удовлетворение и собрать ежемесячную партию крови, а потом уехать без оглядки.

Слезы ушли, но боль осталась.

– Так он вернул свою душу, но не хочет тебя? – она глядела задумчиво несколько минут, затем покачала головой. – Нет. Я не верю в это. Думаю, что ты видишь все в мрачном свете.

– Ты должна поверить мне на слово, – сказала я с надтреснутым смехом. Я обвела взмахом руки комнату. – Ты видишь где-нибудь здесь вампира, обещающего мне вечную любовь в благодарность за искупление?

С этим трудно было поспорить. Наконец, она просто сказала:

– Он мужчина. Иногда им нужно некоторое время чтобы все обдумать. А если он не ожидал, что ты станешь его Возлюбленной, не больше чем ты, все эти вещи, возможно, заставили его подвергнуть сомнению всю свою жизнь. – Она погладила мое колено и встала чтобы налить еще чашечку кофе. – Будь терпеливой, Пия. Я думаю, со временем вы ребята решите все свои проблемы. Я имею в виду, он не сможет жить без тебя, не так ли?

– Ладно, увидим, – сказала я, слишком удрученная, чтобы думать об этом еще. Я приложила усилия, чтобы вытащить себя из ямы жалости к себе. – Так ты собираешься продолжить тур?

– Думаю, да. Мы потеряли несколько дней в Голландии, но теперь, когда все закончилось, поездка пойдет свободнее. Ты… ээ… не хочешь ехать с нами, не так ли? Я знаю, это звучит ужасно, что я так сказала, но не думаю что Одри…

– Не переживай. Я собираюсь вернуться домой. С меня достаточно романтики Европы. – Если в моем голосе была горечь, я ее проигнорировала.

– Я не виню тебя. Я все еще не могу поверить, что Дениз стояла за всем этим. Я имею в виду, понимаю, что неправильно плохо говорить о покойнике, но она была совершенно с приветом. Совершенно чокнутой, как сказал Рей. Мне только жаль, что я не знала, почему она выбрала наш тур для поездки.

Я нахмурившись поглядела на чашку кофе, которую она протянула мне.

Она наблюдала за мной с минуту прежде чем сесть со своей чашкой.

– В чем дело? Что беспокоит тебя? То есть кроме всего этого дела с Кристоффом и Алеком.

– Я не знаю точно. Это просто что-то, что продолжает ворочаться во мне, что-то, что не ощущается… верным. – Я посмотрела на нее. – Ты в самом деле думаешь, что Дениз была чокнутой?

Ее брови поднялись изысканными дугами.

– А ты допускаешь, что не была?

– Думаю… да, это именно то, что я имела в виду, – медленно сказала я. – Детектив Ян сказал мне, Дениз утверждала, что она была в поездке потому, что ей требовалось безукоризненное прикрытие, чтобы оказаться среди членов религиозной группы, знающих, что она прибыла, чтобы проверить их и, что как туристка, она могла вынюхивать все вокруг, не рискуя попасть под подозрение. Но честно, Магда, это не кажется тебе немного неубедительным?

– Может быть, – сказала она, наморщив нос в раздумьях. – Полагаю что так. Но это может также легко оказаться правдой.

– И потом есть ложь, которую она говорила в руинах, – сказала я, слепо уставившись на кофейную чашку. – Это была ложь сквозь зубы, я знаю. И Фредерик также это понял – поэтому он и стрелял в нее.

– Я не понимаю, что ты пытаешься сказать. Так она солгала о том, почему убила Анники. Если она была чокнутой, может быть, она поверила своей собственной маленькой фантазии.

– Но она этого не делала. Каким-то образом я поняла, что она говорила неправду – она знала что лгала, и это грызет меня.

– О'кей. – Магда пожала плечами и опустила свою опустевшую чашку. – Так если она лгала, почему она убила Анники, что это доказывает? Единственная причина, почему она так лгала, это если она… – Взор Магды прыгнул к моему.

Я кивнула.

– Если она покрывала кого-то еще, кого-то, кого она не хотела, чтобы обвинили в убийстве.

– Фредерик? – спросила я.

– Не знаю. Возможно. Понятия не имею, узнаем ли мы на самом деле когда-нибудь правду. Фредерик явно откажется что-то рассказывать, и поскольку полиция так заинтересовалась этим делом, все это часть странного религиозного культа полного психов.

– Ладно, впрочем я не вижу тут ничего, из-за чего стоило бы волноваться. Дениз мертва.

Я ничего не сказала. Магда не была рядом с Анники, когда та лежала, умирая, залитая кровью.

– Сменим тему. Ты получила известия от кого-нибудь из своих вампиров?

Я сделала гримасу.

– Они не мои, и нет. Алек покинул Исландию до того как полиция переговорила со мной.

– Это скользкая тема для разговора, – высказалась она.

Я улыбнулась, довольная, несмотря на мое угрюмое настроение.

– Очевидно, Кристофф сделал то же самое.

– Тут другое. Он подвергся пыткам и страдал, и внезапно обнаружил себя обладающим безрассудной крошкой, и он не совсем пришел в себя.

– Он тебе нравится, – сказала я, внезапно осознав правду.

– Да. – Она ухмыльнулась. – У него тип плохого парня, идущий ему, мне это нравится. И его голос – милый Боженька. Этот итальянский акцент такой сексуальный, что заставляет меня желать содрать одежду и наброситься на него.

– Он убил человека у меня на глазах, – напомнила я ей, моя улыбка исчезла.

– Он спас твою жизнь, – возразила она.

– Он вампир.

– И ты его задушевная подружка. Взбодрись, Иа[41]. Вампиры, желавшие твоей смерти день назад, очистили твое имя. Ты отправила всех призраков, кроме одного, на небеса. Ты вычистила гнездилище фанатиков Братства и увидела, что правосудие Анники свершилось, как ты ей и обещала.

Я теребила пальцами лунный камень, свисающий на цепочке, закрепленной петлей на моем запястье.

– И тут есть один адски сексуальный мужчина, который, я гарантирую, думает о тебе прямо в эту самую минуту. Оттуда где я нахожусь, жизнь выглядит довольно хорошей для тебя.

Я задавалась вопросом, думал ли Кристофф обо мне. Я не видела ни Алека, ни его с тех пор, как я ушла с Кристианом к полицейским, и хотя я несколько раз собиралась попытаться мысленно поговорить с Кристоффом, в конце концов я не стала. Было ясно, что он расстроен. Мне не было нужды делать все еще хуже.

– Говоря о призраках, что ты собираешься делать с этим? – Магда коснулась лунного камня.

– Ничего. Я сделала то, что меня просила Анники, и теперь все кончено. Я вернула бы камень одному из людей Братства, но они или в тюрьме, или захвачены вампирами, так что я просто подержу его, пока не смогу найти кого-то кто заберет это из моих рук.

Она скривила губы.

– Ты совсем отказываешься быть Зорей? Почему? Я имею в виду, видимо ты не собираешься появляться на горизонте у каких-либо вампиров, но есть и другая часть работы, которая, думаю, тебе нравится – помогать умершим людям.

– Есть другие Зори, которые смогут это сделать, – сказала я, теребя камень. – Я сделала то, что обещала сделать, и теперь все. Эта короткая, но очень странная глава моей жизни завершена.

Что не объясняло, почему мое сердце чувствовало, что это было сделано по склонности, когда собралась было вернуть лунный камень законным властям.

– Думаю это позор, что бы бросаешь это, но я оправдываю тебя нежеланием иметь какие-нибудь дела с Братством, – признала Магда. – Я дрожу при мысли, что эти вампиры сделают с ними.

– Я тоже.

– Почему бы тебе не поехать в Сан-Франциско? Мне бы понравилось, если бы ты осталась со мной на немного. Мля! Сколько время? Я, как предполагалось, должна была упаковать свои вещи час назад. – Она вскочила на ноги, ее лицо было обеспокоенным. – Ты уверена, что у тебя все будет в порядке?

– Уверена. Мой самолет улетает сегодня ночью. Удачной поездки, и передай всем от меня привет.

Она приняла мое объятие и чуть стиснула меня.

– Я позвоню тебе, когда вернусь, о'кей? Не думай, что избавишься от меня так легко. Я хочу оказаться там, чтобы сказать «я же тебе говорила», когда Кристофф приползет обратно.

Я ничего не сказала, просто улыбнулась и махнула, когда она выскочила из комнаты. Море звало меня, голубой свет вспыхивал в его таинственной глубине, напоминая мне о последнем взгляде Кристоффа, брошенном в мою сторону.

Возможно, в конце концов, там была надежда.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

греческое блюдо, баранина с особым способом приготовленным хлебом. (здесь и далее примечания переводчика)

2

танец дословно переводиться как «два шага».

3

игровая приставка

4

популярная игра

5

Имеется в виду дешевый одноразовый фотоаппарат, который можно приобрести в автомате

6

сериал, затрагивающий тему геев

7

в английском языке слова «сын» и «солнце» звучат одинаково

8

книга, содержит ответы на наиболее типичные богословские вопросы и начальное богословское образование перед крещением

9

потеря аппетита

10

Имеется в виду смерть

11

когда замки на дверях в машине закрываются одной кнопкой

12

спидо - это стиль одежды для плавания, сильно обтягивающий тело и честно говоря, мало что срывающий, есть люди, повернутые на этом стиле, к нему полагается стройное, здоровое, загорелое тело

13

молодой человек с высшим образованием

14

есть фильм с таким названием

15

соевый творог

16

имеется в виду комната для буйных в психушке

17

актер, исполнявший роль Дракулы

18

благочестивый Иудейский царь

19

намек на смерть с косой

20

не удаляет волосы, разогретым воском

21

лекарство используется вместо аспирина и парацетамола

22

имеется в виду поговорка «Пенни за твои мысли», тут имеется в виду, что до нее дошло

23

последний обряд перед смертью

24

Брачная лицензия, она нужна, чтобы жениться

25

герой сериала про вампиров

26

специально смотрела, исландское имя. Самое в этом прикольное похоже на авторский ляп. В начале это имя мужчины отца Ульфура, далее имя женщины матери Дагран, вредной девочки призрака. Хотя как вариант они тезки)))

27

портативная игровая приставка

28

полицейский

29

смысла

30

ледники

31

в тексте «на счет восемь», как в игре, когда досчитывают до определенной цифры, после чего все должны замереть

32

несправедливый суд

33

призрачный конь Ульфура

34

«говорит по-испански?»

35

авторский перл

36

американский детский писатель и мультипликатор

37

в оригинале дословно звучит – почесать зуд

38

видно по аналогии со словами Бендера из «Футурамы» – Поцелуй мой блестящий зад

39

десантно-диверсионном режиме

40

реслинг – театрализованная постановочная борьба, где победитель каждого матча предопределён заранее

41

намек на то что героиня упрямая пессимистка, как одноименный персонаж из «Винни-Пуха»

Content

Кэйти МакАлистер
Дзен и искусство быть вампиром.
(Темная – 7)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания