Энн Мейтер

Надменный герцог

Глава первая

Побег! Джулиет наслаждалась звучанием этого слова, хотя и испытывала вместе с тем некоторое угрызение совести. Просто неприлично так радоваться только из-за того, что она впервые в жизни осмелилась пойти наперекор отцу. Но даже сейчас Джулиет становилось жутко от мысли, в каком гневе окажется ее отец, когда узнает, что она сделала. Ей оставалось только надеяться, что к тому времени, когда Роберт Линдсей ее обнаружит, он успеет немного остыть. Девушка почти не сомневалась, что отец найдет ее; с присущей ему тщательностью и дотошностью он будет проверять все возможные пути исчезновения дочери до тех пор, пока какая-нибудь незначительная деталь не выведет на ее след. Но в течение какого-то времени, может быть, даже нескольких месяцев, она будет заниматься тем, чем пожелает.

Джулиет смотрела в иллюминатор гидроплана, завороженная невероятно красивым пейзажем, раскинувшимся внизу. С того момента как самолет вылетел из Бриджтауна, она не переставала восхищаться пестрой чередой островов и необыкновенной синевой моря. Джулиет, наверное, уже в сотый раз подумала о том, какой большой удачей явилось для нее объявление в «Таймсе».

Темнокожий стюард попросил пристегнуть ремни. Джулиет поняла, что самолет уже приближается к Вентерре и принялась гадать, на который из этого множества островов они приземлятся. Прекрасно, значит, отцу нелегко будет здесь найти ее.

Для Джулиет все было внове. Она никогда раньше не путешествовала одна; по указанию Роберта Линдсея его дочь всегда сопровождала целая свита помощников, секретарей и слуг, которые заботились о ее багаже и спортивном снаряжении. Поэтому, оказавшись в Бриджтауне совершенно одна, Джулиет радовалась возможности снять себе номер в небольшой гостинице, а не в шикарном отеле; ей доставляло удовольствие самой нести свою сумку, самой нанимать носильщика, и выбирать себе еду по собственному вкусу.

Мэнди, конечно, придет в ужас, когда представит себе, что ее тихая овечка оказалась одна в такой дали от дома, пусть даже и на острове, принадлежащем Великобритании. Но пока Мэнди, как и отец, уверена, что Джулиет проводит время у своих друзей.

Мэнди, или мисс Джейн Мэндерс, заменила девушке мать. Родная мать Джулиет умерла при родах. Отец очень горевал. Наверное, поэтому он уделял дочери так много внимания, ни на шаг не отпуская ее от себя. В то время Мэнди было лет тридцать, она совсем недавно похоронила свою мать, и с радостью взяла на себя заботу о девочке, отдавая ей всю свою нерастраченную любовь. Иногда Джулиет задумывалась над тем, почему Мэнди так и не вышла замуж. Девушке приходила в голову мысль, что, возможно, ее няня питала к ее отцу какие-то чувства. Хотя Роберт Линдсей никоим образом не поощрял Мэнди, однако, ее пребывание в доме, носившее вначале временный характер, растянулось более чем на двадцать лет. Теперь Мэнди, безусловно, являлась полноправным членом их семьи. И Джулиет было неприятно обманывать именно Мэнди, но поскольку за эти годы к ней постепенно перешли все бразды правления в огромном доме в Хампстеде, принадлежавшем семье Линдсей уже не один десяток лет, девушка была уверена, что положение Мэнди из-за побега ее воспитанницы не пострадает.

Отогнав грустные мысли, Джулиет стала размышлять о том, что ее ждет в скором будущем. Ей вспомнилась встреча с представителем адвокатской конторы в Лондоне. В объявлении, помещенном в «Таймсе», говорилось, что в качестве компаньонки для недавно осиротевшей шестнадцатилетней девушки с небольшим физическим недостатком требуется молодая женщина из хорошей семьи. В настоящее время девушка проживает у своего дяди на острове Вентерра в нескольких милях от Сент-Лусии в Вест-Индии.

Джулиет сразу решила, что это место прекрасно подходит ей, так как у нее не было никакой профессиональной подготовки. Хотя она в общем-то многое умела делать, — говорить на нескольких языках, составлять икебану, выразительно читать, выполнять роль хозяйки дома на официальных приемах и даже прекрасно отваживать нежелательных ухажеров, которых отец приглашал в их дом — к деловой карьере ее не готовили. Ее отец не хотел, чтобы дочь училась в университете. Девушке приходилось довольствоваться только чтением книг, и постепенно в ней начала накапливаться неудовлетворенность собственной бесцельной жизнью.

Вероятно, у Джулиет никогда не хватило бы мужества на такой смелый шаг, если бы Роберту Линдсею не пришла в голову мысль, что пора уже подумать о замужестве дочери. В своей обычной не терпящей никаких возражений манере он представил ей на выбор трех молодых людей, но ни за одного из них Джулиет не хотела бы выйти замуж. Она вовсе не искала прекрасного рыцаря в сверкающих латах, чтобы жить с ним в розовом мире любви до конца своих дней. Но ей все равно хотелось встретить настоящего, сильного мужчину, а не безвольное существо, готовое пользоваться всеми материальными благами, которые сулила женитьба на дочери такого богатого и влиятельного человека, каким являлся ее отец.

Вспомнив все это, Джулиет вновь ощутила в себе прилив гнева, но подумав, что при данных обстоятельствах побег был для нее единственным выходом, немного успокоилась.

Беседа в адвокатской конторе проходила весьма забавно. Девушка должна была постоянно помнить, что ее теперь зовут Розмари Саммерс, а не Джулиет Линдсей. Сначала ей было очень трудно привыкнуть к этой роли. Джулиет и Розмари Саммерс учились в одном пансионе. Родители Розмари были врачами; дочь пошла по их стопам и сейчас училась в медицинском колледже. Розмари была лучшей подругой Джулиет, хотя Роберт Линдсей и пытался в свое время этой дружбе помешать. Он считал семью Саммерс неподходящим обществом для своей дочери, но Джулиет проявила настойчивость, и их дружба с Розмари стала только крепче. Они часто встречались, делились друг с другом своими секретами, и Джулиет всегда завидовала той свободе, которой пользовалась ее подруга во всем, даже в выборе своей профессии.

Когда Роберт Линдсей стал настойчиво уговаривать свою дочь выйти замуж, Джулиет поделилась этой проблемой с Розмари. Та очень внимательно выслушала ее, спокойно и рассудительно оценила ситуацию, будто имела дело с одним из своих пациентов, а потом сказала:

— На твоем месте я бы нашла себе работу, все равно какую, лишь бы обрести независимость.

Джулиет вздохнула.

— Тебе хорошо говорить, Розмари, но отец не позволит мне этого сделать. Боже мой, он наверняка выкупит ту фирму, которая меня наймет, лишь бы выгнать меня оттуда!

Розмари улыбнулась.

— Джулиет, — воскликнула она, тряхнув головой, — но ведь должен же быть какой-нибудь выход! Надо найти такое место, куда не распространяется его влияние, и уехать туда!

— В этой стране такого места нет, — мрачно ответила Джулиет.

— Уезжай за границу, — посоветовала Розмари.

— Но каким образом?

— Не знаю. — Розмари закурила и задумчиво посмотрела на огонек своей сигареты. — Всегда найдутся места гувернанток и нянь, где предусматривается выезд из страны.

— Но я не смогу устроиться на такое место, — сказала Джулиет, — у меня нет специальной подготовки.

Розмари была вынуждена с ней согласиться. Проблема так и не была решена до тех пор, пока Джулиет не прочитала это объявление в «Таймсе». Она позвонила Розмари, и они встретились во время ленча, чтобы обсудить все за и против.

— Ты должна понимать, что на это место найдется сотня претенденток, — сказала Розмари, немного охлаждая энтузиазм Джулиет.

— Не думаю. Это место очень далеко отсюда, — возразила Джулиет. — Не каждая девушка согласится работать так далеко от дома.

— Может быть, ты и права, — с сомнением в голосе произнесла Розмари. — А как же твой отец?

— Он ничего не узнает до тех пор, пока я не уеду, — решительно заявила Джулиет. — Если я все расскажу, он обязательно попытается остановить меня.

— А ты не думаешь, что он в любом случае постарается помешать тебе? — воскликнула Розмари. — Ему не составит большого труда тебя найти.

— Да, пожалуй, ты права. Мой паспорт, заказ билетов и все прочее! — Джулиет тяжело вздохнула.

— Конечно. — Розмари сочувственно посмотрела на подругу. — О, Джулиет, я просто не представляю, что тебе еще сказать.

Джулиет пожала плечами и потянулась за сигаретой.

— Ну что тут скажешь? — задумчиво произнесла она. Неожиданно одна мысль пришла ей в голову, и сигарета чуть не выпала из ее рук. — Слушай, Розмари! — радостно воскликнула девушка. — У меня есть идея! Отличное решение, если ты, конечно, согласишься.

Розмари откинулась на спинку стула.

— Что же ты придумала?

— Ну, — Джулиет облизнула пересохшие от волнения губы, — а что если я воспользуюсь твоим паспортом?

Розмари удивленно посмотрела на подругу.

— Моим паспортом? — переспросила она.

Джулиет торопливо закивала.

— Да. Да, Розмари. Это прекрасный выход! Ты же знаешь, что все считают нас похожими — у нас одинаковые волосы, одинаковый рост и даже форма лица! А фотографии на паспортах такие ужасные. Никто не станет тщательно все рассматривать.

— Пожалуй, — согласилась Розмари. — Что касается фотографии, то тут все сойдет наверняка. Я там совсем на себя не похожа.

— Вот видишь! — В глазах Джулиет вспыхнула надежда. — Мне только останется уложить свои волосы в прическу, как у тебя. У нас похожие фигуры, и цвет лица практически одинаковый.

— У тебя загар сильнее, — возразила Розмари, — но я ведь не отдыхала на юге Франции, как ты.

Джулиет вздохнула и грустно улыбнулась.

— Ты можешь мне не верить, Розмари, но в любом случае я бы предпочла оказаться на твоем месте!

Розмари уже раскаялась в том, что сказала.

— Знаю, знаю, — успокоила она Джулиет, стыдясь своих неосторожных слов. Розмари знала, что подруга не чувствует себя счастливой. По сравнению с жизнью самой Розмари, жизнь Джулиет казалась пустой и бесцельной. — Но это будет означать, что тебе придется оставаться под моим именем и на время работы, — задумчиво добавила она.

Лицо Джулиет вдруг помрачнело.

— Да, придется, — медленно произнесла она. — Я об этом не подумала.

— Ну, мне кажется, тут нет ничего сложного, — подумав, сказала Розмари. — В конце концов, там никто не знает ни тебя, ни меня. Ты спокойно можешь оставаться Розмари Саммерс. Имя и фамилия довольно распространенные.

Широко открыв глаза от удивления, Джулиет взглянула на подругу.

— Я не ослышалась, ты согласна? — воскликнула она. — О, Розмари, ты согласна? В самом деле?

— Ты же знаешь, что я не могу отказать тебе, — сдержанно ответила Розмари. — Я очень люблю тебя, Джулиет, и хотя мы ровесницы, я почему-то всегда чувствовала себя старшей. Мне неприятно думать, что тебя могут обречь на брак без любви. Вокруг тебя увивается слишком много молодых людей, но я уверена, что и Роджер Латимер, и Стивен Лонгдон, и этот ужасный Джереми Маквейн до смерти надоели тебе!

Джулиет в волнении сжала руки.

— Значит, ты думаешь, что я могу избавиться от этого?

Розмари пожала плечами.

— Сначала ты должна получить эту работу. Но честно говоря, я сомневаюсь, что с такой внешностью, как у тебя, ты сможешь это сделать.

Джулиет нахмурилась.

— Почему?

— Ну, во-первых, ты мало похожа на человека, которому действительно необходима работа, а во-вторых, им наверняка нужна женщина простая, заурядная и не слишком привлекательная. Они не очень обрадуются, если девушка, которая станет у них работать, через пару недель найдет себе мужа.

Джулиет задумалась.

— Ты, как всегда, права, — пробормотала она. — Мне придется сделать так, чтобы я выглядела простой и заурядной, как ты говоришь. Я думаю, если мне сделать прическу, как у тебя, я буду выглядеть старше!

— Ну, спасибо! — обиделась Розмари, но они обе тут же рассмеялись.

Вспоминая обо всем этом, Джулиет невольно улыбнулась. Розмари отлично продумала все детали, потому что, как и сама Джулиет, прекрасно сознавала, что именно к ней первой обратится Роберт Линдсей, когда обнаружит исчезновение дочери. Розмари придется держать ухо востро с таким проницательным человеком, как он.

Беседа с работодателями оказалась совсем не такой, какой представляла себе Джулиет. Когда она приехала в контору «Бенион, Форстер, Бенион и Бенион», то застала там только одну претендентку на это место. Девушка примерно одного с ней возраста тут же поведала, что предлагаемая работа — не такая уж синекура, как казалось на первый взгляд.

— Эта девушка, для которой они ищут компаньонку… вы знали, что она прикована к инвалидному креслу?

Джулиет расправила на коленях свою юбку, казавшуюся слишком длинной после тех коротеньких юбочек, что она обычно носила, но строгий темно-серый костюм, в котором она пришла сюда, придавал Джулиет в данном случае больше уверенности в себе.

— Ну, — осторожно ответила она, — в объявлении говорилось, что у нее некоторый физический недостаток.

— Некоторый недостаток! — фыркнула девушка. — Я бы не назвала инвалида, неспособного самостоятельно передвигаться, человеком с некоторым физическим недостатком! Боже, а я-то думала, что у нее только одна рука или что-то в этом роде!

Резкие слова незнакомки вызвали у Джулиет протест.

— Какое это имеет значение. В любом случае эта несчастная девушка нуждается в общении.

— Тогда им нужна сиделка, а не компаньонка. Я, пожалуй, не останусь. Меня не устраивает такая работа. Меня привлекло лишь расположение острова. Передайте им, что я передумала, хорошо?

Джулиет удивленно посмотрела на нее.

— Передам. Но может быть, вам лучше остаться?

— Нет. Прощайте. Надеюсь, вы получите эту работу, раз вам она так нужна!

После того, как девушка ушла, Джулиет стало как-то тревожно. Что подумают работодатели, узнав, что одна из претенденток передумала? Вдруг они решат, что это Джулиет как-то повлияла на ее решение?

Но когда пожилой мужчина, который представился мистером Форстером, вышел, чтобы пригласить мисс Лоренс — так звали ушедшую девушку, — Джулиет объяснила ему ситуацию. Мистер Форстер только грустно покачал головой и сказал:

— Боюсь, мы неверно сформулировали объявление, мисс Саммерс. Вы ведь мисс Саммерс, не так ли? — Когда Джулиет утвердительно кивнула, он продолжил. — Все претендентки почему-то решили, что физический недостаток мисс де Кастро не причинит им много хлопот. Я полагаю, мисс Лоренс сообщила вам об истинном положении вещей?

— Да, — сказала Джулиет и встала.

Мистер Форстер закивал головой.

— Понимаю. Очень любезно с вашей стороны, что вы дождались меня. — Он вздохнул. — Нам придется давать новое объявление.

Джулиет нахмурила брови.

— Следует ли мне понимать, что я не подхожу для этой работы?

Мистер Форстер удивленно уставился на нее.

— Вы хотите сказать, что готовы занять это место?

Джулиет закусила губу.

— Да, если вы не станете возражать.

Мистер Форстер довольно потер руки.

— Конечно, конечно. Проходите, мисс Саммерс. Я уверен, мы договоримся.

И они договорились.

Джулиет ощутила, что самолет начал снижаться, и посмотрела вниз. Волнение вновь охватило ее. Что ей было уже известно о своей подопечной? Что эта девушка, Тереса, получила тяжелую травму в автомобильной катастрофе, в которой погибли ее родители; что у нее парализованы ноги; что это случилось шесть месяцев назад; и что после выхода из больницы она живет на острове Вентерра у своего дяди, Фелипе де Кастро.

Самолет быстро терял высоту. Теперь он летел совсем низко, и Джулиет смогла рассмотреть густой лес в самом центре острова и расположенные рядом с лесом вершины гор; прибрежные бухты и лагуны; полосу рифов недалеко от берега; деревушки у подножия гор; рыбачьи лодки на песке; крыши домов богатого поместья среди обширного парка. Яркое солнце подчеркивало экзотические краски цветов и кустарников. Джулиет вздохнула то ли с облегчением, то ли с тревогой, потому что теперь ей предстояло встретиться со своей будущей подопечной.

На борту гидроплана она была единственным пассажиром, не считая стюарда Луиса, обслуживающего полет. Из слов стюарда она поняла, что этот самолет принадлежит сеньору де Кастро, ее будущему хозяину. На острове не было подходящего участка для взлетной полосы, поэтому использовали гидроплан. Мистер Форстер рассказал Джулиет, что сеньор де Кастро — португальский дворянин, что ему принадлежат сахарные плантации на острове и у себя в доме он содержит многочисленный штат слуг, включая медсестру-американку для Тересы. Все это выглядело очень заманчиво, и опьяненная свободой Джулиет радовалась открывающейся перед ней перспективе.

Гидроплан опустился на водную гладь бухты, по берегу которой находилось несколько небольших домиков. Лодки у причала закачались на волне. Джулиет расстегнула ремень и, посмотрев на Луиса, спросила:

— Мы уже прибыли на место?

Луис кивнул.

— Да, сеньорита. Это Вентерра. Вам здесь нравится?

Джулиет улыбнулась.

— Да, очень. А что мы будем теперь делать?

Луис подошел к ней и показал в сторону берега.

— Смотрите, Педро уже направил свою лодку к самолету, видите?

Джулиет посмотрела в ту сторону и увидела, что к ним приближается небольшая лодка.

— Да, вижу. Спасибо за все, Луис. Но как я потом доберусь до дома де Кастро?

Луис снял ее чемоданы с полки, находящейся в хвосте самолета, и сказал:

— Не беспокойтесь, сеньорита. За вами пришлют машину.

— Понятно. — Джулиет хотелось рассеять опасения, которые постепенно начали охватывать ее. — Скажите, а далеко до дома?

— Фазенды, сеньорита! Нет, недалеко. Мигель отвезет вас.

Джулиет решила, что и так задала уже достаточно много вопросов. Нехорошо проявлять излишнее любопытство. Но ее интересовало, женат ли сеньор де Кастро. Вполне вероятно, хотя мистер Форстер и не упомянул об этом. Наверное, сеньор уже не молод. Адвокат говорил, что Тереса — дочь его младшего брата и ей шестнадцать лет. Следовательно, не требуется сложных математических расчетов, чтобы вычислить, что дяде, по крайней мере, за сорок. Джулиет надеялась — хотя у нее и возникли опасения на этот счет, — что сеньор де Кастро не относится к тому типу мужчин, которые заигрывают со своим женским персоналом. Прежде эта мысль не беспокоила ее, но сейчас заставила почему-то заволноваться.

Лодка причалила к гидроплану; летчик открыл дверцу, чтобы Джулиет могла пересесть в лодку. Для поездки девушка выбрала брючный костюм и теперь была рада этому. Садиться в неустойчивую лодку — дело нелегкое, особенно если еще приходится при этом поддерживать развевающуюся юбку.

Легкий бриз приносил прохладу; лодка плавно покачивалась на волнах. Соленый запах моря смешивался с ароматом цветов и сладким запахом сахарного тростника. Джулиет глубоко вдохнула этот воздух, прогоняя прочь терзавшие ее сомнения.

Лодочник Педро был таким же темнокожим, как и Луис, но с более европейскими чертами лица. Он весело подмигнул летчику и стюарду и внимательно посмотрел на Джулиет, прежде чем взять ее чемоданы и перенести их в лодку. Перебросившись несколькими фразами со своими знакомыми, он взялся за весла и начал ритмично грести в сторону пирса. Джулиет заметила, что их приближение к острову вызывает живой интерес местных жителей. На причал высыпали женщины и дети. Чтобы как-то избавиться от смущения, Джулиет стала рассматривать окружающий пейзаж. Вокруг было много интересного — живописные домики; рыбачьи лодки и развешанные для просушки сети; пальмы, спускавшиеся почти к самой воде, но самым невероятным был дорогой светлый лимузин с откидным верхом, припаркованный на дороге, которая вилась между домами.

Педро кивнул в сторону автомобиля.

— Мигель, — произнес он в качестве объяснения и, указав на себя, добавил, — брат Педро.

— Понимаю, — вежливо закивала головой Джулиет. Мистер Форстер не предупредил ее, что понадобится знание иностранного языка. Будет забавно, если все они говорят только по-португальски. Хотя она и знала испанский, португальским не владела.

Лодка коснулась пирса; Педро бросил трос стоявшему на причале похожему на него мужчине. Тот ловко поймал трос и привязал лодку.

Он помог Джулиет выбраться из лодки и широко улыбнулся брату. Потом внимательным взглядом окинул девушку и, кажется, остался доволен.

— Вы сеньорита Саммерс?

— Да, — ответила Джулиет. — Вас прислал за мной сеньор де Кастро?

— Можно сказать и так, сеньорита. Можно сказать, что меня прислал сеньор герцог.

Герцог? Какой герцог? лихорадочно пыталась понять Джулиет.

— А кто это — сеньор герцог? — спросила она.

— Герцог Фелипе Рикардо де Кастро! — торжественно произнес Мигель. — Человек, у которого вы будете работать!

— Он — герцог? Невероятно! — Джулиет была просто потрясена. — Но из объяснений адвоката в Лондоне я поняла… — Девушка замолчала. Она опять задает слишком много вопросов. Может быть, мистер Форстер намеренно не сказал, что ей придется работать у настоящего герцога. Вероятно, адвокат побоялся, что такая информация может помешать ему выполнить поручение.

Мигель насмешливо смотрел на нее и улыбался, а Джулиет изо всех сил старалась взять себя в руки. В конце концов ничего страшного не произошло. Ей приходилось встречать титулованных особ, и они ничем особенным от обычных людей не отличались. Так что же испугало ее?

Джулиет поджала губы.

— Вот эта машина? — спросила она и удивилась своему самообладанию.

— Да, сеньорита, — ответил Мигель. — Педро, ты положил багаж в машину? Отлично. Пойдемте, сеньорита.

Джулиет последовала за Мигелем к автомобилю, не обращая внимания на любопытные взгляды местных жителей, собравшихся на берегу. Почему она так нервничает, с некоторым раздражением думала Джулиет. Неужели только из-за того, что человек, у которого она будет работать, оказался португальским герцогом? Это, право, смешно!

Но она не могла избавиться от мысли, что герцог — не простой сеньор, а в ее ситуации лишние сложности могут только испортить.

Мигель усадил девушку в машину, попрощался с Педро, потом сел за руль, и машина тронулась. Они миновали пристань и выехали на извилистую дорогу, проложенную вдоль берега, которая соединялась с другой дорогой, ведущей вверх по склону поросшего деревьями холма. Сверху открывался чудесный вид на побережье со всеми его бухтами и возвышенностями — на всю эту дикую красоту. Белый песок коралловых рифов устилал берег, острые пики подводных скал виднелись в пене прибоя. Экзотические краски растений — олеандра, диких роз и других растений, названий которых Джулиет не знала, поражали ее воображение. Дорога начала спускаться в долину, чьи крутые склоны были изрезаны сетью горных ручьев. По их берегам росли мелкие голубые цветы. Долину пересекала река, на орошенных ее водой землях поднимались плантации сахарного тростника, и его сладкий пьянящий запах наполнял воздух.

Не в силах удержаться от вопроса, Джулиет наклонилась вперед и спросила:

— Эти плантации принадлежат герцогу?

— Весь этот остров принадлежит герцогу, сеньорита, — ответил Мигель, не отрывая взгляда от дороги.

— О! — только и смогла вымолвить Джулиет.

Поддержав разговор, Мигель поинтересовался:

— Думаете, вам понравится здесь, сеньорита?

Джулиет закусила губу.

— Я… я уверена, что понравится, — смущенно ответила она. — Далеко еще ехать?

— Уже близко, — ответил Мигель. — Значит, вы приехали, чтобы быть компаньонкой молодой сеньориты?

Джулиет ответила не сразу. Ей не хотелось распространяться на эту тему, но пришлось сказать, что это так.

— С сеньоритой Тересой, — пробормотал Мигель как будто про себя, — очень нелегко. — И после этих непонятных слов он замолчал.

Они покинули долину через узкий перевал, по обе стороны которого возвышались высокие скалы. Вскоре машина оказалась на равнине, протянувшейся вдоль берега по другую сторону острова. Солнце стояло высоко, и даже в открытой машине жара была нестерпимой. Джулиет отыскала в своей сумочке солнечные очки и надела их. Ей очень хотелось, чтобы поездка поскорее закончилась.

Теперь они ехали вдоль кофейных плантаций, террасами спускающихся вниз. Наконец дорога свернула в сторону и привела к высоким, широко распахнутым воротам. За ними находилось поместье герцога де Кастро.

У Джулиет захватило дух, когда она увидела эту фазенду. Построенный из пористого серого кирпича дом с трех сторон окружал главный внутренний дворик, но Мигель подъехал к парадному входу и остановился на усыпанной гравием площадке. Окруженное деревьями здание старинной архитектуры в ярких лучах солнца выглядело внушительно и впечатляюще, и совсем не походило на то, что Джулиет себе представляла.

Не дожидаясь, пока Мигель поможет ей, Джулиет вышла из машины и остановилась перед порталом, на котором был изображен герб семьи де Кастро. Через сводчатую арку виднелся внутренний дворик с фонтаном в центре. Его звонкие струи создавали ощущение прохлады.

Мигель заметил ее взгляд и улыбнулся.

— Проходите. Консуэло покажет вам вашу комнату. У вас будет время отдохнуть перед встречей с герцогом и его племянницей.

Джулиет посмотрела на свой темно-синий брючный костюм и с облегчением вздохнула. По крайней мере у нее будет время переодеться до того, как она предстанет перед такой важной персоной, какой безусловно является герцог де Кастро.

Они вошли в распахнутые массивные двери и оказались в холле с мраморным полом и панелями из розового дерева. Покрашенные белой краской кованые чугунные перила окаймляли широкую лестницу, ведущую на длинную галерею. Всюду были цветы — в вазонах и в висячих кашпо. Запах воска смешивался с ароматом цветов, и Джулиет подумала, что такое сочетание запахов будет теперь всегда напоминать ей о Вентерре.

Пока Мигель ходил за ее чемоданами, она с интересом оглядывалась вокруг. Неожиданно из левого крыла дома вышла смуглая женщина с курчавыми волосами. Одетая в черное платье и белый передник, она улыбнулась так дружелюбно, что Джулиет сразу же почувствовала к ней расположение. Может быть, это и есть Консуэло, о которой говорил Мигель?

В этот момент Мигель внес чемоданы Джулиет и поставил их в холле.

— А, вот и ты, Консуэло. Видишь, сеньорита Саммерс уже приехала, — сказал он.

Консуэло взглянула на молодого человека.

— Ты опоздал, Мигель! — с наигранной строгостью упрекнула она его.

Мигель возмущенно передернул плечами.

— Самолет только что прилетел. Я ведь правду говорю, верно сеньорита? — обратился он за поддержкой к своей спутнице.

Джулиет кивнула, продолжая нервно теребить свою сумочку. Заметив это, Мигель произнес:

— Сеньорита Саммерс, это Консуэло Родригес, экономка герцога и кузина моей матери.

Джулиет улыбнулась и поздоровалась с Консуэло.

— Добро пожаловать в дом герцога де Кастро, сеньорита, — сказала экономка. — Надеюсь, вам понравится здесь.

— Спасибо. — Джулиет чувствовала себя неловко. Она впервые нанималась на работу и не знала, как себя нужно вести в подобной ситуации.

— Комната сеньориты готова? — спросил Мигель. — Я думаю, она хочет умыться с дороги и немного отдохнуть перед встречей с герцогом.

Консуэло кивнула.

— Все готово. Ты можешь идти, Мигель. Я справлюсь сама. Хосе ждет тебя в саду.

Мигель улыбнулся Джулиет на прощание.

— Возможно, мы увидимся с вами позднее, сеньорита, — сказал он и ушел.

Джулиет тяжело вздохнула. Его присутствие придавало ей уверенности, а теперь девушка опять начала волноваться, хотя Консуэло не внушала ей опасений, а, наоборот, выглядела добродушной и заботливой женщиной. Об этом говорили ее полная фигура и сияющее лицо. Консуэло подхватила чемоданы Джулиет и стала подниматься по лестнице, а девушка, взяв свою сумку, последовала за ней.

На стене вдоль лестницы висели портреты, и Джулиет стала с интересом их рассматривать. На них были изображены темноволосые смуглые мужчины и изящные женщины с нежной кожей, все одетые в тяжелый бархат и шелк, такой неуместный в жарком климате Вентерры. В основном, девушка увидела здесь парные портреты или целые семейные группы с детьми.

Джулиет было любопытно узнать, давно ли герцоги де Кастро поселились на острове. Вероятно, не одно столетие назад, еще в те времена, когда испанцы только открыли Вест-Индию. Этот период истории всегда интересовал ее. Девушка так глубоко ушла в свои мысли, что уже не замечала ничего вокруг.

Консуэло уже поднялась по лестнице, а Джулиет задержалась на первой лестничной площадке, когда внизу раздались быстрые шаги, и кто-то вошел в холл. Джулиет с любопытством посмотрела вниз на вошедшего мужчину, представляя себе, кто бы это мог быть. Высокий, темноволосый и загорелый, в темно-синей шелковой рубашке с расстегнутым воротом, из которого была видна его крепкая шея, он, несомненно, был самым привлекательным мужчиной, которого ей когда-либо приходилось встречать. Джулиет как зачарованная уставилась на него. Он почувствовал этот взгляд, и его холодные серые глаза посмотрели в ее сторону.

— Черт возьми! — сердито выругался он. — Мигель был прав! Спускайтесь сюда, сеньорита!

Джулиет от возмущения застыла на месте. Ни «пожалуйста», ни «будьте добры»… Мужчина стоял, не думая проявлять даже элементарной вежливости, похлопывая при этом хлыстом по блестящему голенищу своих сапог.

— Вы слышали, что я сказал, сеньорита? — холодно сказал он. — Я не люблю, когда меня заставляют ждать!

Его слова услышала Консуэло и вернулась к ним.

— Это сеньорита Саммерс, сеньор, — сказала она.

Джулиет похолодела. Значит, это хозяин дома, герцог де Кастро. О, Боже, в смятении подумала она, а он не очень-то любезен!

— Мне известно имя этой молодой особы! — раздраженно бросил он. — Сеньорита! На вас столбняк напал, или вы просто окаменели?

Джулиет почувствовала, как от его надменных слов в ней нарастает возмущение. Что он себе позволяет? Как он смеет так разговаривать с ней? На мгновение у нее возникло желание назвать ему свое настоящее имя. В конце концов, имя Роберта Линдсея хорошо известно в финансовых кругах. Но она подавила это искушение. Она понимала, что любые возражения вызовут только немедленное ее увольнение. Этот человек живет вдали от финансовых столиц мира, к тому же, несомненно, считает, что его воля — закон для всех.

Но она решила не подавать вида, что его поведение раздражает или возмущает ее. С самообладанием, выработанным за годы обучения в пансионе, девушка медленно спустилась по лестнице и оказалась в холле рядом с ним. Вблизи герцог еще больше подавлял ее своим видом. Джулиет была немаленького роста, но он был ее гораздо выше, а широкие плечи и прекрасно сложенная фигура свидетельствовали о его постоянных занятиях спортом.

— Я не в столбняке и не окаменела, сеньор, — сказала она с поразительным самообладанием. — Насколько я понимаю, именно у вас мне предстоит работать.

Он смерил ее ледяным взглядом.

— Я герцог Фелипе Рикардо де Кастро, сеньорита. Но я не припомню, чтобы нанимал вас на работу!

На мгновение Джулиет лишилась дара речи. Потом немного придя в себя, произнесла:

— Я не понимаю вас, сеньор. Меня наняла адвокатская контора в Лондоне в качестве компаньонки для вашей племянницы, сеньориты Тересы де Кастро.

Герцог некоторое время молча рассматривал Джулиет, потом обратился к Консуэло.

— Ты знала об этом, Консуэло?

— Да, сеньор!

— С каких пор? — допытывался он.

— С сегодняшнего утра, Фелипе, — раздался спокойный женский голос со стороны двери, ведущей в патио.

Джулиет оглянулась и увидела невысокую, стройную, очень привлекательную женщину. Ее темные, как и у герцога, волосы были гладко зачесаны, шелковое платье цвета цикламена подчеркивало изящную фигуру. Женщина держалась сдержанно и с достоинством. Тепло улыбнувшись Джулиет, она обратилась к герцогу.

— Не сердись, дорогой. Ты же знаешь, что Тересе нужно общество.

Герцог бросил на нее сердитый взгляд.

— Я знаю только то, что ты дождалась, пока я отправлюсь кататься верхом, и за это время сообщила моим слугам о госте, о котором мне абсолютно ничего не известно! — Он раздраженно махнул рукой. — Шесть месяцев назад ты уже наняла эту американку, Лору Уэстон, но после ее неудачи я отказался принимать на работу кого бы то ни было. И ты знала об этом, Эстелла!

— Дорогой, ты ставишь сеньориту Саммерс в неловкое положение. Давай поговорим об этом наедине. Консуэло, проводи сеньориту Саммерс в ее комнату, а я поговорю с герцогом.

— Слушаюсь, сеньора! — Консуэло повернулась, чтобы уйти, а Джулиет замерла на месте. Произошло то, что ни она, ни Розмари никак не могли предвидеть. Неужели все ее планы сорвутся только из-за того, что объявление было подано без согласия герцога? От еще одной несправедливости судьбы она просто онемела.

Герцог вновь бросил взгляд на Джулиет. Некоторое время он молча смотрел на девушку, потом повернулся и покинул холл, с шумом захлопнув за собой дверь.

Женщина, которую он назвал Эстеллой, осталась абсолютно невозмутимой.

— Следуйте за Консуэло, сеньорита. Не обременяйте себя лишними проблемами. Могу вас заверить, вы не потеряете работу.

Джулиет, наконец, сбросила с себя оцепенение и последовала за Консуэло наверх. Ей хотелось бы чувствовать себя более уверенно. Девушка не могла забыть нескрываемый гнев в серых глазах герцога и притягательную силу его обаяния, вдруг поразившего ее как удар молнии.

Глава вторая

Окна комнаты, которую предоставили Джулиет, выходили на морс; на балконе стоял удобный низкий шезлонг, на котором можно было отдохнуть в жаркий день. Вся обстановка была выдержана в голубых, зеленоватых и серых тонах; ванная комната тоже была ей под стать — изысканная и современная.

Консуэло поставила чемоданы Джулиет и с улыбкой посмотрела на девушку.

— Все в порядке, сеньорита?

— О, да, благодарю вас, Консуэло. Все прекрасно. Но… — Она замялась, и экономка сочувственно посмотрела на нее.

— Если сеньора сказала, значит так и будет, — понимая беспокойство Джулиет, заметила она. — Герцог не уволит вас без причины.

Джулиет вздохнула и села на кровать.

— Но… кажется, герцог даже не знал, что я должна приехать!

— Да, не знал.

Джулиет нахмурилась.

— А эта женщина… кто она? Она его жена?

Сложив руки на своей пышной груди, Консуэло рассмеялась.

— Нет, сеньорита. Герцог не женат. Сеньора Винсейро — вдова его кузена Пепе. Она живет здесь на острове, недалеко от фазенды.

— Понимаю. — Джулиет удивленно покачала головой. — А когда я могу увидеть сеньориту Тересу?

— Когда будете готовы, сеньорита. Она сейчас находится под присмотром сеньориты Медисон. Эта сеньорита выполняет обязанности медсестры и компаньонки с тех пор, как уволили сеньориту Уэстон.

Джулиет хотела бы задать еще несколько вопросов, чтобы узнать о причине увольнения Лоры Уэстон и о том влиянии, которое Эстелла Винсейро имеет на герцога. Джулиет стало даже забавно, когда она вспомнила свои мысли по дороге на остров. Все они были связаны с проблемами, которые остались дома. Она никак не предполагала, что ей предстоит столкнуться с новыми испытаниями.

Консуэло направилась к двери.

— Сейчас только двенадцать часов. Я пришлю вам ленч в вашу комнату, чтобы вы могли не спеша распаковать свои вещи и отдохнуть. После сиесты, которую сеньорита Тереса всегда проводит у себя в комнате, я зайду за вами, чтобы вы могли встретиться с ней за чаем, хорошо?

— Прекрасно, Консуэло, спасибо, — сказала Джулиет. Она немного нервничала. — Как… как вы думаете, герцог захочет вновь встретиться со мной?

Консуэло развела руками.

— Кто знает, сеньорита? Но если вы будете отдыхать, он не станет вас тревожить. Ну, я пошла. Если вам что-то будет нужно, позвоните в колокольчик.

Когда Консуэло ушла, Джулиет взялась было разбирать свои чемоданы, но потом бросила их на кровати. Она сняла жакет и вышла на балкон. Хотя ее сегодняшнее путешествие длилось недолго, она почему-то чувствовала себя совершенно обессиленной. Чтобы немного прийти в себя, Джулиет села в шезлонг и закурила.

Через некоторое время события последних минут показались ей куда менее ужасными. Ну и ситуация! Жаль, что Розмари всего этого не видела!

Стук в дверь возвестил о приходе молоденькой служанки, которую прислала Консуэло. Джулиет принесли ленч — коктейль из свежих фруктов, жареную свинину с рисом, мороженое, кофе и еще фрукты. Все было очень вкусно. Покончив с едой, Джулиет почувствовала, что готова теперь заняться делами. Она открыла чемоданы, развесила одежду в просторном шкафу, потом приняла душ и решила немного отдохнуть. Она опустила жалюзи, и солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь узкие щели, яркими зайчиками заплясали на потолке. Некоторое время девушка следила за их игрой, потом глаза у нее закрылись, и она уснула.

Джулиет проснулась бодрой, но ее испугал громкий стук в дверь. Вскочив с кровати, она завернулась в нейлоновый пеньюар и приоткрыла дверь. За дверью стояла Консуэло.

— Уже четыре часа, сеньорита. Я сказала сеньорите Тересе, что вы встретитесь с ней за чаем.

— О, Боже! — воскликнула Джулиет. — Простите, Консуэло, я еще не готова. Подождете меня пять минут?

— Хорошо, сеньорита, — согласилась Консуэло, но в ее голосе прослушивалось неодобрение.

Джулиет быстро надела белое платье без рукавов, с закрытым воротом и не слишком короткое. Ее волосы, еще недавно уложенные в аккуратную прическу, растрепались. Она вынула шпильки и энергичными движениями прошлась по своим волосам расческой. Они упали ей на плечи — густые, светло-каштановые, очень красивые. Ругая себя за то, что проспала, Джулиет стала укладывать волосы в прическу, но в этот момент Консуэло опять постучала.

— Сеньорита! — настойчиво попросила она. — Поторопитесь, пожалуйста.

У Джулиет дрогнула рука, и волосы опять рассыпались по плечам.

— О, черт возьми! — сердито воскликнула она и снова взялась за прическу. Но все было бесполезно. Нужно было много времени и терпения, чтобы уложить волосы так, как это делает Розмари. Но сейчас ей все равно грозит увольнение, так что прическа уже значения не имеет.

Оставив волосы свободно лежать на плечах, Джулиет вышла из комнаты. Консуэло удивленно уставилась на нее.

— Какие у вас чудесные волосы, сеньорита! — восхищенно воскликнула она.

— Но очень непослушные, — смущенно улыбнулась Джулиет. — Простите, что заставила вас ждать, Консуэло. Я легла отдохнуть и уснула.

— В нашем климате это неудивительно, — спокойно сказала Консуэло. — Отдых днем здесь просто необходим. Вы не находите?

— Пожалуй, — согласилась Джулиет, приготовившаяся принять любой вызов судьбы.

Они спустились по главной лестнице в холл и вышли во внутренний дворик, окруженный галереей. Пол был выложен цветной мозаикой, вьющиеся по стенам тропические растения усиливали местный колорит. На столике в тени галереи стоял кувшин с водой и с плавающими в ней кубиками льда, несколько стаканов и блюдо с фруктами. У стола в инвалидном кресле сидела девушка и рассматривала журнал. Почувствовав присутствие посторонних, она повернула голову и посмотрела на Джулиет. Сказав, что ей нужно принести чай, Консуэло ушла и оставила их вдвоем.

Девушка оказалась темноволосой, как и сам герцог, а ее длинные волосы были заплетены в косу, перекинутую через плечо. Выражение лица девушки было каким-то отчужденным и слегка недовольным, так что Джулиет с некоторым трепетом подошла к ней.

— Здравствуй, — дружелюбно сказала она. — Ты, должно быть, Тереса. Меня зовут… Розмари. — Она чуть было не сказала Джулиет, но вовремя опомнилась.

Девушка отложила журнал и окинула Джулиет критическим взглядом.

— А кем же еще я могу быть? — язвительно спросила она, показав глазами на свое инвалидное кресло.

Джулиет приблизилась к ней.

— Да, пожалуй, мое замечание выглядело глупо. Но я просто не нашла другого способа познакомиться.

На мгновение в глазах Тересы появился интерес, но потом ее лицо вновь приобрело недовольное выражение.

— Откуда вы приехали? Из Лондона?

— Да.

— Эстелла не сдается, не так ли? — Тереса усмехнулась.

Джулиет решила, что благоразумнее промолчать. Она не хотела принимать ту или другую сторону, пока ей не стали известны все обстоятельства. Поэтому она села на плетеный стул, стоявший у стола, и огляделась.

— Какое красивое место! — восхищенно сказала она. — Тебе здесь, наверное, очень нравится.

Тереса пожала худенькими плечами, и Джулиет заметила, что девушка чересчур худа.

— Разумеется, — ответила она. Она говорила с легким акцентом, и Джулиет решила, что Тереса, вероятно, посещала английскую школу. — Здесь гораздо лучше, чем в больнице.

Джулиет закусила губу.

— Да, конечно… А ты долго пробыла в больнице?

— Достаточно долго. — Тереса пристально рассматривала свою собеседницу. — Чем вы занимались до того, как приехали сюда?

Джулиет почувствовала, что краснеет.

— Ну, я… разными вещами!

Тереса фыркнула.

— Зачем вы приехали сюда? Решили, что здесь можно неплохо отдохнуть?

— Нет, — поспешно возразила Джулиет. — Нет, я прочитала объявление в английской газете и решила, что эта работа будет для меня интересна. — По крайней мере, это было правдой.

Тереса наморщила нос.

— Я слышала, мой дядя не очень-то любезно принял вас.

Джулиет невольно улыбнулась и ответила, что это так.

— Представляю, как он разозлился, — немного оживившись, заметила Тереса. — Особенно после предыдущего случая!

Вопрос был готов сорваться с уст Джулиет, но она удержалась, а Тереса между тем продолжила:

— Эстелла не оставляет попыток сбыть меня с рук! Мне кажется, она ревнует! — Эти слова девушка произнесла с чувством удовлетворения.

Джулиет нахмурилась.

— Ревнует? Сеньора Винсейро? Почему она должна ревновать? — Этот вопрос она уже не могла не задать. Женское любопытство взяло над ней верх.

Тереса поправила складку на своей синей юбке.

— Эстелла хочет заполучить Фелипе — только и всего! Она добивалась этого еще десять лет назад. Но тогда мой дядя почему-то не женился на ней, и она вышла замуж за его кузена, потому что тот тоже жил на Вентерре. А когда два года назад ее муж Пепе умер — он был значительно старше Эстеллы, — она решила осуществить свою мечту и все-таки заполучить моего дядю.

Джулиет лишилась дара речи. Такое… от шестнадцатилетней девушки!

— Мне кажется, ты сгущаешь краски, Тереса, — наконец, произнесла она и оглянувшись, с облегчением увидела, что служанка несет им чай.

— Вовсе нет! — рассердилась Тереса. — Эстелла очень разозлилась, когда Фелипе привез меня сюда и поселил в своем доме, потому что теперь ей стало гораздо сложнее осуществить свои планы.

— Ну что ты говоришь! — недоверчиво воскликнула Джулиет. — Ты же его племянница!

— Не по крови, — тут же возразила Тереса. — Мой отец не был братом Фелипе, так как моя мама раньше была замужем, а мой родной отец умер десять лет назад. У него было слабое сердце.

— Понимаю. — Джулиет поблагодарила служанку и спросила Тересу, — Могу я налить чай?

Тереса с чувством собственного достоинства кивнула.

— Конечно, сейчас я сирота, но семейные узы в португальских семьях очень крепкие. Фелипе несет за меня ответственность независимо от степени нашего родства.

— Понимаю, — повторила Джулиет. Боже, ну и ситуация! подумала она про себя.

Чай оказался некрепким, но горячим, а тонкие бисквиты необыкновенно вкусными. Тереса выпила только чашку чая, а от бисквитов отказалась. Джулиет мысленно ругала себя за обжорство, но не могла удержаться и съела несколько бисквитов.

Разговор смолк сам собой. Джулиет смотрела на Тересу и пыталась понять ход ее мыслей. Та, вероятно, была увлечена интригой, видела себя в роли очаровательной невинности, которая, без сомнения, раздражает Эстеллу Винсейро. Тереса, кажется, вообразила… что? Что герцог увлечен ею, или по крайней мере относится к ней с симпатией. Неужели ревность Эстеллы, если это на самом деле была ревность, имела под собой основание? Невероятно! Джулиет очень мало знала о герцоге, лишь только мельком видела его, но готова была поклясться: то, что вообразила себе Тереса, являлось абсолютно невероятным!

Тереса поставила чашку на блюдце и отодвинула их от себя.

— Мой дядя позволит вам остаться? — спросила она.

Джулиет замялась.

— Я… я не уверена. Хотя почему бы ему не позволить мне остаться? Тебе ведь нужна компаньонка?

— Нет. — Тереса была непреклонна. — Мне нужно лишь общество Фелипе.

— Но ведь кто-то решил, что тебе нужно и другое общество, — терпеливо заговорила Джулиет. — Иначе не стали бы давать объявление в газету.

— Это Эстелла… это ее происки! — с жаром воскликнула Тереса. — Она хочет нанять для меня компаньонку, чтобы Фелипе больше времени проводил с ней, а не со мной. Ненавижу Эстеллу!

— Тереса! — Джулиет даже вздрогнула от чьего-то резкого окрика. — Что ты говоришь?

— О, дядя Фелипе, — Тереса протянула к нему руки и заговорила по-португальски. В ее голосе зазвучали просительные нотки, карие глаза смотрели умоляюще, и Джулиет захотелось узнать, о чем же она говорит.

Герцог переоделся в светлый шелковый костюм, который еще больше подчеркивал смуглость его лица. Узкие брюки сидели безупречно, а пиджак, как заметила Джулиет, был самого модного покроя. Она-то полагала, что жизнь на Вентерре течет вне соприкосновения с цивилизацией, но такой человек, как герцог Фелипе Рикардо де Кастро, вряд ли бы стал заказывать себе одежду где-то в другом месте, кроме Савил-Роу[1]. На него трудно было смотреть равнодушно — воздействие его личности было так велико, что Джулиет ощущала это воздействие как силу, с которой необходимо считаться.

Тереса замолчала, и герцог обратил свое внимание на Джулиет.

— Итак, сеньорита, — сказал он, открывая портсигар и вынимая сигару, — теперь вы, очевидно, поняли, что не все, что вы читаете в газетах, правда. — Он произнес это ровным и чуть насмешливым тоном.

Джулиет нахмурилась, подавляя в себе желание вскочить на ноги.

— Вы имеете в виду объявление, сеньор? — уточнила она.

Герцог наклонил голову и изящной золотой зажигалкой зажег свою сигару.

— Конечно. Вы были… как бы это сказать… введены в заблуждение! Я весьма сожалею, но… — Он пожал плечами.

Джулиет выслушала его, а потом решила, что окажется в более благоприятном положении, если встанет из-за стола.

Она встала и несколько неуверенно произнесла:

— Вы хотите сказать, что мои услуги здесь не требуются?

— Вы очень догадливы, сеньорита Саммерс, — лениво протянул он. — Именно это я и хотел сказать.

— Но вы… вы потом можете пожалеть об этом, сеньор! — Джулиет глубоко вздохнула. Где же хваленое влияние Эстеллы Винсейро, мрачно подумала она. — Могу я узнать, почему? — спросила она дрогнувшим голосом.

Герцог нахмурился. Очевидно, он не привык, чтобы кто-то обсуждал его распоряжения. Он задумчиво посмотрел на Тересу, потом сказал:

— Я думаю, сеньорита, мы могли бы обсудить этот вопрос у меня в кабинете. Я понимаю, что вы расстроены постигшим вас разочарованием, но я готов заплатить компенсацию за причиненное вам беспокойство. Пойдемте! — Он произнес это тоном, не терпящим возражений, и Джулиет подчинилась, хотя в душе вся кипела гневом оттого, что он вообразил, будто может от нее откупиться.

Он провел ее через холл, потом по длинной галерее, окна которой выходили на розарий, и открыл одну из дверей, за которой оказалась комната, обставленная строгой темной мебелью, а вдоль стен стояли книжные шкафы. Главное положение занимал массивный письменный стол. Герцог подошел к нему и остановился, жестом предложив Джулиет занять стоявший напротив стул. С некоторым страхом она опустилась на стул. Герцог не сел за стол, а продолжал стоять, пристально глядя на девушку мрачным взглядом. Если даже он и нашел что-нибудь привлекательное в лице Джулиет, тронутом легким загаром, в глубине ее широко раскрытых глаз и отливавших золотом пышных волосах, то он не подал вида, а лишь задумчиво смотрел на девушку, словно погруженный в свои собственные мысли.

— Сейчас, — произнес он наконец, когда напряжение, которое испытывала Джулиет, стало почти осязаемым, — уже поздно, чтобы вам возвращаться на Барбадос. Но завтра утром я дам распоряжение, чтобы гидроплан ждал вас в десять часов.

При этих словах внутри Джулиет рухнули какие-то барьеры. Всю свою жизнь она добивалась того, что ей было нужно, и сейчас тоже у нее не было желания сдаваться. Такого шанса у нее больше может и не быть. Когда отец узнает, что сделала Джулиет, он уже никогда не будет ей доверять. Куда бы она потом ни поехала, она не сможет быть теперь уверена, что Роберт Линдсей не послал кого-нибудь следить за каждым ее шагом.

Через два дня после побега Розмари должна была послать письмо, в котором Джулиет все объясняла, не выдавая, однако, своего местонахождения. Письмо должно было немного успокоить Мэнди и отца и помешать им обратиться в полицию. Поэтому теперь Джулиет уже не могла вернуться домой как ни в чем не бывало. Но этот человек, этот надменный герцог, принеся ничего не значащие извинения, пытается разрушить все, что с таким трудом ей удалось добиться; к тому же он совершенно не контролирует ситуацию, которая сложилась в его собственном доме. Неужели он не замечает, что происходит с Тересой? Неужели он не понимает, какие чувства разбудил в ней? Или на самом деле прекрасно осведомлен обо всем, но это только льстит его самолюбию?

В последнем Джулиет не была уверена. Она лишь поняла только то, что Эстелла Винсейро оказалась права. Джулиет нервно сжала руки, опустила голову и выпалила:

— А вам известно, что ваша племянница влюблена в вас?

Герцог ждал ответа Джулиет на предмет ее возвращения в Англию, спокойно просматривая при этом корреспонденцию у себя на столе. Неожиданные слова девушки заставили его вскинуть голову, а глаза потемнели от гнева. Джулиет поежилась, сама недоумевая, как она посмела такое сказать.

— Сеньорита, ваши слова, вероятно, вызваны негодованием по поводу вашего увольнения, но это в высшей степени дурной тон!

Джулиет закусила губу. Какого черта, все равно ее выгонят, так чего же она теряет?

— Дурной тон или нет, но это правда, — ответила она, на секунду подняв глаза. — Как вы думаете, почему она отказывается от общества компаньонки? Да потому, что тогда вы будете меньше времени проводить с ней!

— Довольно! Боже правый! Никто не говорил мне подобных вещей! Откуда вам это известно? Вы пробыли здесь всего полдня! Неужели вы могли за столь короткое время настолько хорошо разобраться в обстановке?

Герцог вышел из-за стола и стал нервно ходить по комнате. Джулиет вдруг ощутила магнетизм этого человека, и поняла, что вступила на опасный путь, даже если завтра и покинет этот дом. Здесь на острове вся власть принадлежала герцогу. Кто поможет ей, если он захочет наказать ее за чрезмерную откровенность? Девушка поежилась и пожалела, что у нее нет под рукой сигареты.

Герцог вернулся к столу, и напряжение Джулиет немного спало. Он опять пристально посмотрел на нее.

— Сеньорита, я обдумал то, что вы мне сказали, и признаюсь, не могу вам поверить. Тересе всего шестнадцать лет, мне почти сорок. Такому ребенку как она не могла прийти в голову мысль о подобной связи. Я никогда не давал ей повода думать, что… — Он замолчал. — Нет! Я не намерен обсуждать с вами наши дела. Как я уже сказал, завтра вы уезжаете.

Джулиет вздохнула и встала.

— Хорошо, сеньор, — сказала она с легким раздражением. — Может быть, со следующей компаньонкой, которую примете на работу, вы будете более любезны.

— В этом доме не будет больше компаньонок, — холодно возразил он.

— Рано или поздно вам придется прибегнуть к их услугам, — ответила Джулиет. — Через год-другой независимо от состояния здоровья Тереса будет стремиться выйти замуж, и вы можете оказаться в неприятной ситуации! — С гордо поднятой головой Джулиет направилась к двери, но герцог неожиданно оказался там раньше и, закрыв дверь, помешал ей уйти.

— Подождите! — мрачно произнес он. — Подождите! Может быть, я поторопился. Может быть, вы правы, и Тересе все-таки нужна компаньонка. Вы не первая говорите мне об этом. Ведь и Эстелла придерживается того же мнения. — Он посмотрел ей прямо в глаза, но его мысли все равно остались для нее загадкой. — Хорошо сеньорита, вы можете остаться. По крайней мере на месяц. В конце этого срока мы увидим, принесло ли пользу ваше пребывание здесь. Договорились?

Джулиет почувствовала, как у нее подкосились ноги. Она не могла объяснить тому причину — облегчение ли при мысли, что она остается, или близость герцога, но у нее перехватило дыхание, и сильно забилось сердце.

— О-очень хорошо, сеньор, — заикаясь, пробормотала она, но взяв себя в руки, спросила. — А что вы скажете Тересе? — Она отодвинулась от него подальше, и тут дух противоречия обуял ее. — Конечно, лишь в том случае, если я соглашусь остаться…

Подобного заявления герцог не ожидал никак.

— Как вы посмели даже думать, что можете не согласиться? — раздраженно бросил он.

Джулиет пожала плечами, с трудом сохраняя невозмутимость.

— Ну… после того, как вы вообразили, что можете уволить меня, а потом нанять вновь, не считаясь с моими чувствами… Да, признаю, я пыталась вам открыть глаза на то, что Тересе нужна компаньонка, и меня задело ваше решение отправить меня назад в Лондон как какую-нибудь ненужную посылку. Но у меня есть чувства, и как женщина я заслуживаю большего уважения!

— Вы самое несносное существо, которое мне только приходилось встречать! — сердито пробурчал он. — Ну, а что касается женщины, то вы сами еще совсем ребенок!

— Мне уже двадцать один год, сеньор, и я не более ребенок, чем вдова вашего кузена, сеньора Винсейро! — Джулиет серьезно задели его слова.

Герцог решительным жестом загасил сигару в пепельнице и холодно посмотрел на девушку.

— Итак, сеньорита! Могу я узнать ваше решение? Или вам нужно время, чтобы подумать? Предупреждаю вас, я могу изменить свое решение!

Джулиет почувствовала, как запылали ее щеки.

— Я останусь… — медленно произнесла она, — если вы мне расскажете немного больше о Тересе, о ее болезни и о вашей антипатии к компаньонкам!

Она сама удивилась своей смелости, и герцог, очевидно, тоже. Он закурил еще одну сигару, а потом подошел к столику с напитками. Он налил себе большую порцию виски и выпил ее одним глотком. Только после этого герцог повернулся и предложил что-нибудь выпить Джулиет. Она отрицательно покачала головой, и он удивленно поднял брови.

— Я считал, что английские женщины полностью эмансипированы, разве нет?

— Я уже выпила две чашки чая, сеньор, — холодно заметила Джулиет, снова поражаясь самой себе.

— Один-ноль в вашу пользу! — Он улыбнулся, сверкнув при этом ровными белыми зубами, и Джулиет почувствовала, как в груди у нее что-то оборвалось. Это ощущение не было неприятным, хотя и вызвало легкий испуг. Джулиет обрадовалась, когда он вернулся к столу и опять начал не спеша просматривать бумаги.

Она замешкалась у двери, и он кивнул на стул напротив себя.

— Садитесь, сеньорита, или мне придется встать, а на это уйдет лишнее время.

Джулиет устроилась на стуле и скромно сложила руки на коленях, старательно скрывая обуревавшие ее чувства.

— Хорошо, сеньорита, — начал герцог, — я расскажу вам о Тересе. Как вы знаете, ей шестнадцать лет, она получила хорошее воспитание. До несчастного случая она посещала колледж в Лиссабоне, где в то время жила ее семья, но после гибели родителей и последовавшей за тем инвалидности я привез ее сюда. — Он помолчал. — Тереса — не дочь моего брата; ее мать до этого была замужем.

— Я знаю, Тереса сказала мне об этом, — ответила Джулиет, а герцог нахмурился.

— Понятно. Она сегодня поразительно откровенна. Итак, как я уже сказал, после катастрофы я привез ее сюда. У нее больше никого не осталось. Ее родственники со стороны матери — дедушка и бабушка — уже умерли, ни братьев, ни сестер не было. Ребенок был совсем одинок. Естественно, раз она носит фамилию моего брата, я считаю ее членом нашей семьи.

— Понимаю.

— Катастрофа… была ужасной. На скоростной автомагистрали столкнулись несколько машин, и Тереса оказалась под обломками. Ей пришлось провести в разбитой машине несколько часов, прежде чем ее вытащили. — Он вздохнул. — В больнице у нее не обнаружили никаких повреждений — ни переломов ног, ни травм позвоночника — она просто отказывалась ходить. Может быть, все дело в психологической травме — не знаю. — Он облокотился на стол и посмотрел на Джулиет. — Поэтому я не хочу причинять ей лишних душевных страданий. Она уже достаточно много пережила, и только время, забота и терпение могут ее вылечить. У нее есть медсестра, мисс Медисон, очень опытная сиделка. Но она уже немолода, ей далеко за сорок, и ее общество, конечно, мало подходит для такой юной девушки, как Тереса.

Джулиет вздохнула.

— Тогда почему вы отказываетесь нанять для нее компаньонку?

Герцог помрачнел.

— Вы очень любопытная молодая особа, мисс Саммерс. Я не могу сказать, что мне нравится в людях подобное качество!

Джулиет покраснела.

— Почему? Вам не нравится откровенность?

— Откровенность? Что это? Право говорить неуместные вещи?

— Нет. Просто называть вещи своими именами.

— Вот как! Ну, я останусь при своем мнении, сеньорита.

— А вы скажите мне, почему вы отказывались принять меня на работу? — Джулиет решила выяснить все начистоту.

Он пожал плечами.

— Вас пригласила Эстелла. Она и раньше так поступала. Только в прошлый раз девушка была из Америки — Лора Уэстон. Неприятная история… Тереса возненавидела ее, и в доме начались постоянные ссоры. Кроме того… ну, ладно, во всяком случае это вам не нужно знать. Итак, сеньорита, что вы думаете теперь?

Джулиет помедлила с ответом.

— Мне все равно хотелось бы получить эту работу, — наконец призналась она. — У Тересы трудный характер, а я никогда не бегу от трудностей.

Герцог улыбнулся, на сей раз без всякой иронии.

— Вы храбрая девушка.

Лучше бы он ничего не говорил. Джулиет опять испытала недавнее странное ощущение. Она поспешно встала.

— Вы хотите, чтобы я поговорила с Тересой? — спросила она.

— Подождите, — сказал он, вставая. — Скажите, ваше замечание в начале нашего разговора… что вы тогда имели в виду?

— Какое замечание? — Джулиет сделала вид, что не поняла вопрос.

Мрачное выражение вновь появилось на лице герцога.

— Вы прекрасно знаете, о чем я говорю, — возразил он. — Вы сказали, что Тереса вообразила, будто влюблена в меня.

— Я сказала, что она влюблена в вас, — поправила Джулиет. — В шестнадцать лет, такие девушки как Тереса, очень впечатлительны.

— И вы действительно верите, что в этом есть хоть доля правды?

— Конечно. — Джулиет прямо посмотрела на него. — Все очень просто. Такова психология ребенка, если хотите. Вы воплощаете для нее все самое светлое. Вы спасли ее от одиночества и бедности, привезли на остров, где она окружена прекрасной природой и комфортом. Конечно, она смотрит на вас, как на прекрасного рыцаря в сияющих доспехах! Кроме того, вы, очевидно, проводите с ней много времени, развлекаете, балуете! А она — впечатлительная натура, сеньор. И не забывайте, что у Тересы нет друзей.

Он задумался.

— А что бы вы сделали на моем месте, сеньорита? Избегали бы ее?

— Нет. Это было бы ненужной жестокостью. Если я останусь, попрошу вашего разрешения найти Тересе друзей среди детей ее возраста. Может быть, тогда она поймет, как… беспочвенны ее надежды.

Герцог задумчиво кивнул.

— Да, пожалуй, вы и на этот раз правы. — Он что-то быстро сказал на своем языке. — Вероятно, мне придется поблагодарить вас, сеньорита.

Джулиет направилась к двери, но остановилась.

— А Тереса? Мне следует ей сказать?

Герцог задумался, потом покачал головой.

— Нет, пока не надо. Лучше я сам ей скажу. Подождите встречи с Тересой до завтра. Сегодня ваше общество не придется ей по вкусу.

Джулиет подумала, что это слишком мягко сказано. Тереса, вероятно, уже возненавидела ее так же, как и Эстеллу Винсейро. Джулиет даже посочувствовала Эстелле. Очевидно, она тоже догадалась о привязанности Тересы.

Джулиет уже открыла дверь, когда герцог неожиданно сказал:

— Сегодня я не обедаю дома, но завтра мы с вами непременно встретимся, чтобы узнать, как продвигается дело. До свидания, сеньорита.

Джулиет попрощалась с ним и, пройдя по коридору, вернулась в свою комнату. Оставшись одна, она в изнеможении упала на кровать, не в состоянии сразу осознать, что случилось с ней в течение этого получаса. Невероятно, что она так смело могла разговаривать с герцогом, но ее слова подействовали, и Джулиет одержала свою маленькую победу.

Девушка встала с кровати и вышла на балкон. Почти сразу под ее балконом начинались дюны, а за ними пляж. Теплые волны Карибского моря набегали на песок. Джулиет облокотилась на перила и вдохнула аромат незнакомых растений. На расстоянии вытянутой руки рядом с домом росли пальмы, их широкие листья блестели как полированные. Неужели она только утром приехала сюда? Казалось, что она пробыла здесь гораздо дольше. И несмотря на проблемы, которые ее ожидали, Джулиет знала, что она очень хочет здесь остаться.

Глава третья

Джулиет крепко спала ночь и проснулась от криков чаек и шума волн, бьющихся у скал. Встав с постели, она подошла к окну, раздвинула шторы и вышла на балкон. Несмотря на ранний час, воздух был теплым. Джулиет вдохнула полной грудью и как бы окунулась в атмосферу тепла и запаха земли. До слуха девушки, доносились звуки проснувшегося дома и мелодичные голоса садовников, подстригающих кусты у парадного входа. Окна ее комнаты выходили на море, но с левой стороны за деревьями Джулиет могла видеть строение, похожее на гараж или конюшню. Вероятно, герцог часто ездит верхом. При их первой встрече он был в костюме для верховой езды, Джулиет хорошо запомнила хлыст в его узкой загорелой руке.

Отбросив мысли о герцоге, она попыталась определить расстояние до красивой белой яхты, что стояла на якоре в бухте. Эта часть острова была малонаселенной, хотя где-то, вероятно, и находились какие-нибудь деревушки, но они однако, не слишком близко прилегали к личным владениям герцога. Джулиет задумалась, много ли европейских семей живет на острове, и какие развлечения у них здесь имеются. Конечно, герцог с его богатством в поисках развлечений мог посещать Барбадос, Сент-Винсент или Мартинику. Она вздохнула. Имея возможность ездить верхом, нырять с аквалангом, кататься на водных лыжах, ходить под парусом и кроме того заниматься более прозаическими вещами, такими как гольф, теннис и рыбная ловля, никогда не будешь скучать. Разве не говорил ее отец, что Вест-Индия — самое лучшее место отдыха? Здесь всегда солнечный и сухой климат.

Вернувшись в комнату, Джулиет сразу направилась в ванную. Она как раз вытиралась полотенцем, когда в дверь постучали. Крикнув «Войдите», она выглянула из-за двери ванной и увидела, что служанка принесла ей завтрак.

— Спасибо, — улыбнувшись, сказала Джулиет и, завернувшись в полотенце, вышла из ванной. — А где мисс… я хотела сказать, сеньорита Тереса обычно завтракает?

Служанка наморщила лоб.

— Сеньорита Тереса завтракает… э-э… в патио, — она с трудом говорила по-английски и улыбнулась, когда нашла нужное слово. — Так?

Джулиет кивнула. Она налила себе стакан свежего фруктового сока из кувшина, стоявшего на подносе. Это была смесь апельсина, лимона и лайма, очень приятная на вкус. Служанка ушла, а Джулиет надела короткую красную юбку в складку, и белую блузку с короткими рукавами и небольшим воротничком. Ей пришлось потратить некоторое время на прическу, хотя теперь она уже освоилась в укладке своих волос. Выпив две чашки кофе, девушка взяла поднос с посудой и вышла из комнаты.

Хотя дом был очень большим, Джулиет без особого труда нашла дорогу в холл, проверяя правильность выбранного направления периодическим выглядыванием из окон галереи. Когда накануне вечером Консуэло приносила ей в комнату обед, то коротко объяснила расположение комнат, и теперь Джулиет знала, что комнаты Тересы были расположены в удаленной от моря части дома, так как той не нравился шум волн. Когда экономка сама принесла ей обед, Джулиет подумала, будто хозяева не хотят, чтобы она покидала свою комнату. Но Консуэло объяснила, что герцог отсутствует, а Тереса обедает у себя с сеньоритой Медисон, своей медсестрой, поэтому Джулиет будет скучно сидеть одной в огромной столовой. После обеда Джулиет воспользовалась возможностью прогуляться по саду, наслаждаясь ночными запахами и звуками. Откуда-то издалека доносились мелодии калипсо[2]. Девушка подумала, что, вероятно, на одной из ближайших вилл проходит какой-то праздник, и ей немного взгрустнулось.

Однако, утром грусть была забыта, и Джулиет даже с меньшим страхом стала думать о том, как отец воспринял ее письмо. Без сомнения, он разгневался, но Джулиет надеялась, что при встрече с Розмари он не обрушит весь гнев на подругу. Розмари очень благоразумная и решительная девушка, она найдет, что сказать и сумеет при этом никого не подвести.

Джулиет нашла кухню и передала поднос с посудой улыбающейся служанке, которая сообщила, что сеньорита Тереса уже в патио. Когда Джулиет вышла из дома, она увидела, что Тереса еще только приступила к завтраку, состоящему из фруктов, сдобных булочек и сока. Она даже не подняла головы, когда Джулиет присоединилась к ней.

— Доброе утро, Тереса, — весело сказала Джулиет. — Как спалось?

Тереса не ответила. Джулиет налила себе кофе и попросила подошедшую служанку принести ей булочек и фруктов. Когда та ушла, Джулиет продолжала пить кофе, задумчиво наблюдая за Тересой и пытаясь угадать, какие мысли посещают девушку. Тереса упорно не поднимала голову, сосредоточив все свое внимание на еде.

Служанка принесла Джулиет завтрак. Разрезав один персик, Джулиет посмотрела на склоненную голову Тересы и спросила:

— Ты собираешься хранить молчание? Но не лучше ли сразу сказать, что тебя раздражает и покончить с этим?

Тереса бросила на нее презрительный взгляд, но говорить отказалась. У Джулиет пропал аппетит. Все бесполезно! Если сейчас придет герцог, он решит, что она не может справиться с Тересой.

— Надо же, а я уже было подумала, что ты можешь вести себя как взрослая! — язвительно произнесла Джулиет, понимая, что только рассердив Тересу, она сможет добиться от той какой-нибудь реакции.

Тереса резко поставила стакан с соком на стол.

— Не пытайтесь разозлить меня! — холодно бросила она. — Ваше присутствие здесь ни к чему, кроме неприязни, не приведет! Я же сказала, что вы мне не нужны, и не изменю своего решения!

Джулиет сделала глоток из своей чашки.

— Понимаю. Тебе не нравлюсь лично я, или это антипатия к компаньонкам вообще?

Тереса нерешительно посмотрела на нее.

— Оставьте ваше остроумие при себе! Я не знаю, как вы уговорили Фелипе, но вам не удастся уговорить меня!

— Твой дядя понимает, что тебе нужно общество людей… твоих ровесников!

— Но вы мне не ровесница!

— Знаю. Но я гораздо ближе тебе по возрасту, чем кто-либо другой в этом доме!

— Ну и что? Вы ничего обо мне не знаете! Я не очень хорошо умею ладить с… женщинами!

— В самом деле? Какая жалость! — Голос Джулиет звучал чуть насмешливо. — Тогда мы постараемся познакомить тебя… с молодыми людьми.

— Не смейте! — На лице Тересы вспыхнул яркий румянец. — Если вы намерены пригласить на остров каких-нибудь молодых людей и девушек, можете забыть о своей идее! Я не хочу ни с кем встречаться!

— Почему? — Джулиет было очень любопытно услышать ее ответ.

— Потому что они нагоняют на меня тоску!

Джулиет нахмурилась.

— Откуда ты знаешь? Ты же с ними незнакома?

— Я не хочу ни с кем знакомиться.

— О, понимаю. — Джулиет задумалась.

Тереса как ни странно рассердилась еще больше.

— Только не воображайте, будто это из-за того, что я не могу ходить! — воскликнула она. — Мое состояние ничего не меняет. Мне никогда не нравились… мальчики!

Тереса держалась очень независимо. Джулиет задумчиво сжала губы. Почему же у нее было чувство, что это все показное?

Переменив тему разговора, она сказала:

— Ну, раз уж я все равно остаюсь, то чем мы займемся сегодня утром?

Тереса закончила пить сок и вытерла рот салфеткой.

— Я не знаю, чем собираетесь заниматься вы, а я намерена остаться здесь, читать и слушать радио.

Джулиет вздохнула.

— И это все? А если я потребую, чтобы ты сопровождала меня?

— Вы не посмеете! — мрачно произнесла Тереса.

— Не посмею? — решительно заявила Джулиет. — Я думаю, что смогу это сделать. Твой дядя поручил мне быть твоей компаньонкой — и я намерена выполнить поручение!

Тереса вцепилась руками в ручки кресла.

— Вы не можете силой заставить меня делать то, чего я не хочу! — с жаром воскликнула она.

— Ну, не в прямом смысле силой! — Джулиет допила свой кофе и, закурив сигарету, с удовольствием затянулась. — Скажи мне, Тереса, ты плаваешь?

— Нет!

— Почему? — Джулиет выпустила в воздух кольцо дыма. — Ты не умеешь?

— Я умела… и плавала… до несчастного случая. — Тереса опустила голову.

— Вам лучше не следует напоминать ей об этом, мисс Саммерс, — раздался женский голос с явно американским акцентом.

Джулиет обернулась. Значит, это и есть мисс Медисон, медсестра Тересы. Как и сказал герцог, это была уже немолодая, худощавая женщина с довольно мрачным лицом; ее тронутые сединой волосы были уложены в аккуратный пучок. Не очень-то подходящая спутница для своенравной шестнадцатилетней девушки!

— Вы, должно быть, мисс Медисон, — сказала Джулиет. — Рада с вами познакомиться. Однако я думаю, нет причин совсем изолировать от жизни такую наделенную живым воображением девушку, как Тереса.

Медсестра приблизилась к столу.

— У вас есть профессиональная подготовка по психиатрии, мисс Саммерс? — холодно поинтересовалась она.

Боже, подумала Джулиет, еще одна!

Вслух она произнесла:

— Нет. Просто я тоже наделена живым воображением!

— Что вы имеете в виду?

— Лишь то, что неразумно оставлять Тересу пленницей ее собственных мыслей! — Джулиет сдержала поток резких слов, уже готовых сорваться с языка. Вместо этого она произнесла: — Я только предложила Тересе поплавать. Это придаст ей уверенность в своих силах.

Мисс Медисон побледнела от возмущения.

— Тереса никогда не изъявляла желания чем-либо заниматься, а ваша настойчивость может ее расстроить!

Тереса почти с восторгом следила за их перепалкой, и Джулиет это прекрасно увидела.

— Я думаю, вряд ли мое предложение может расстроить Тересу, — возразила Джулиет. — Во всяком случае, пока я буду здесь в качестве компаньонки, мы могли бы уговорить ее… вместе.

— Я служу медсестрой при Тересе, — холодно ответила мисс Медисон, — и выполняю только приказы герцога. Если он скажет, что Тереса должна заниматься плаванием, тогда я постараюсь выполнить его пожелание.

Ерунда, раздраженно подумала Джулиет, но в ответ лишь улыбнулась.

Сестра Медисон села рядом с Тересой и начала что-то быстро говорить по-португальски. Джулиет нахмурилась и обратилась к ней:

— Простите. Я не говорю по-португальски. Что вы сейчас сказали Тересе?

Мисс Медисон бросила на нее презрительный взгляд.

— Мне кажется, вам следует выучить этот язык, мисс Саммерс, если вы намерены остаться здесь. Герцог, вероятно, считает, что вы достаточно бегло говорите по-португальски. Конечно, когда сеньора Винсейро нанимала вас, она не потрудилась это узнать. Ее заботило только то, чтобы Тереса не стояла у нее на пути.

Что-то похожее на сочувствие к Эстелле Винсейро шевельнулось в душе девушки, а слова сестры Медисон просто обеспокоили. Джулиет поняла намерения этой женщины, и у нее появилось сомнение, будет ли Тересе какая-нибудь польза от медсестры, которая так упорно стремится изолировать свою пациентку от всего, что могло бы помешать самой мисс Медисон навсегда остаться при Тересе единственной опорой. Однако, Джулиет всего второй день находилась на этом острове, и не могла сразу же вносить разлад в уже сложившиеся отношения.

Встав из-за стола, Джулиет оставила Тересу и мисс Медисон вдвоем, а сама подошла к фонтану и опустила руку в прохладную воду. Было обидно такое чудесное утро проводить в доме.

Джулиет решительно повернулась к Тересе и спросила:

— У твоего дяди есть машина, на которой мы могли бы совершить поездку в деревню?

Тереса нахмурилась.

— В имении есть машина, но ей редко пользуются. А почему вы спрашиваете?

— Мы с тобой поедем на прогулку. Ты можешь быть моим гидом по острову.

Сестра Медисон вскочила с места.

— Тереса обычно проводит это время со мной, сеньорита. К тому же упражнения…

— Мне кажется, один раз упражнения можно пропустить, не так ли? — самым вежливым тоном произнесла Джулиет. — И пожалуйста, зовите меня Розмари… или мисс Саммерс. Хотя я и уверена, что ваш португальский безупречен, не стоит впадать в крайность, называя меня сеньоритой, вы не находите?

Она тут же пожалела о своей резкости. В конце концов, сестра Медисон не очень молода, и в ее возрасте нелегко быстро привыкать к переменам. В ответ мисс Медисон повернулась и направилась к дому, на прощание угрожающе бросив Джулиет:

— Герцога сейчас нет дома, мисс Саммерс, но когда он вернется, я непременно выясню, каковы здесь ваши полномочия. Я не потерплю приказов от какой-то девчонки!

— О, Боже! — воскликнула Джулиет, когда сестра Медисон скрылась за дверью.

— Добились своего? — язвительно заметила Тереса. — Фелипе еще можно было убедить, что я нуждаюсь в компаньонке, но ссориться с сестрой Медисон — совсем другое дело.

Джулиет готова была топать ногами от злости, но снова сдержалась и с улыбкой сказала:

— Тем не менее, сеньорита де Кастро, в нашем распоряжении целое утро, и я настаиваю, чтобы мы провели его так, как я сочту нужным. Какая польза от жизни взаперти! Сейчас мы с вами поедем на прогулку.

— Заставляете меня! — сердито закричала Тереса, но Джулиет только вздохнула и взялась за ее кресло.

— Может быть, это и жестоко, Тереса, — сказала она в ответ на громкие протесты, которые та выражала на своем языке, — но иногда мы вынуждены быть жестокими, чтобы совершить доброе дело!

Мигель охотно предоставил машину. Он поднял вырывающуюся Тересу и усадил на переднее сиденье рядом с Джулиет, занявшей место шофера.

Когда они обе были в машине, Джулиет спросила Мигеля:

— Скажите, какой дорогой мне лучше ехать? На случай, если моя спутница захочет хранить молчание!

Мигель весело улыбнулся. Его глаза с явным восхищением смотрели на Тересу, потом он перевел взгляд на Джулиет.

— Может быть, мне лучше поехать с вами, сеньорита? — предложил он.

Джулиет покачала головой.

— Не стоит, — сдержанно ответила она. — У меня и так достаточно проблем.

Мигель посоветовал выбрать дорогу, кольцом опоясывающую остров.

— Это самая красивая местность, — сказал он, наклоняясь к окну машины. — Если вы поедете в сторону Мискаэлы, деревни неподалеку отсюда, то увидите поворот на Вентерра-Монтанья. Это такое место в горах, где есть небольшая гостиница. Там готовят чудесный кофе! — Он прищелкнул пальцами от восторга.

— Спасибо, Мигель, — сказала Джулиет и улыбнулась Тересе, которая продолжала сидеть, опустив голову.

Несмотря на молчание Тересы и натянутую обстановку, Джулиет наслаждалась поездкой. Как и предупредил Мигель, Мискаэла оказалась обычной рыбачьей деревушкой, но Вентерра-Монтанья было местом совершенно необыкновенным. Небольшая гостиница находилась на самом краю скалы, почти нависавшей над долиной. Чтобы добраться сюда, Джулиет пришлось преодолеть несколько таких опасных поворотов, что даже невозмутимая Тереса хваталась руками за сиденье, с опаской поглядывая на дорогу. Но то место, куда они направлялись, заслуживало всех этих усилий. Хотя Тереса не могла выйти из машины, Джулиет поставила автомобиль таким образом, чтобы они, пока пили кофе и ели пирожные, могли любоваться открывающимся видом.

Тереса по-прежнему хранила молчание, несмотря на упорные попытки Джулиет втянуть ее в разговор. Джулиет надеялась, что не причинила девушке вреда, привезя ее сюда. Она не верила, что Тереса все еще страдает от душевной травмы после несчастного случая. Ей казалось, что все переживания девушки сконцентрировались вокруг привязанности к человеку, который привез ее на Вентерру. Но, в конце концов, работа Джулиет заключается в том, чтобы помочь Тересе избавляться от ненужных иллюзий, а не раздумывать о причине их появления.

Спуск с горы был почти таким же головокружительным, как и подъем, хотя теперь Джулиет уже знала все повороты. Они вернулись на фазенду в половине первого. Консуэло предупредила, что ленч будет подан в половине второго, поэтому у Джулиет было достаточно времени в запасе.

Мигель помог перенести Тересу в кресло, и, не обращая внимания на все протесты, Джулиет повезла ее во внутренний дворик. Там в тени галереи, прислонившись к колонне, стоял герцог. Он беседовал с невысокой темноволосой женщиной, которую Джулиет лишь мельком видела накануне — с Эстеллой Винсейро.

При их появлении герцог отошел от своей собеседницы и с интересом взглянул на Джулиет.

— Вы были на прогулке, сеньорита?

Тереса не дала Джулиет даже рта раскрыть. Она тут же быстро заговорила с ним по-португальски, но герцог поднял руку и остановил ее:

— Говори по-английски, Тереса. Сеньорита Саммерс осталась здесь по моему настоянию, поэтому мы не должны ее игнорировать.

Тереса бросила злобный взгляд на Эстеллу Винсейро, как на главную виновницу случившегося, и взявшись за колеса кресла, направила его к герцогу.

— Сеньорита Саммерс заставила меня сопровождать ее в поездке по острову! — дрожащим голосом пожаловалась она.

— Это правда? — Герцог нахмурился.

— Да. А что в этом такого? Тересе необходимо иногда покидать фазенду. Ей вредно все время сидеть взаперти.

Лицо герцога помрачнело.

— А вам не приходило в голову, сеньорита, что может быть Тереса не переносит езду в автомобиле?

— Не переносит? — Джулиет закусила губу. — Вы хотите сказать, после несчастного случая?

— Конечно.

— Я думаю, чем быстрее она привыкнет ездить на машине, тем лучше, — быстро ответила Джулиет. — Если Тереса все еще испытывает страх перед автомобилем, в чем я лично сомневаюсь, тогда ей надо преодолевать это чувство, а не потворствовать ему!

— Я тоже так считаю. — Эстелла Винсейро удобно устроилась в плетеном кресле. — Фелипе, не воображай, будто твоя племянница сделана из сахара. Не бойся, она не растает.

Герцог вынул портсигар и достал сигару.

— А ты, Тереса? Что скажешь на это?

Тереса выглядела недовольной.

— Я не хотела никуда ехать, дядя Фелипе. Мне нравится проводить время на фазенде — вы же знаете. А свое мнение о сеньорите Саммерс я уже высказала.

Эстелла вздохнула.

— О, Тереса, неужели надо опять возвращаться к этому? Ты ведешь себя как избалованный ребенок!

— Эстелла! — Голос герцога был сердитым.

— Прости, Фелипе, но с твоей племянницей трудно сохранять самообладание! — Она подошла к нему и взяла под руку. — Пожалуйста, прости, Фелипе!

Джулиет увидела, как побледнела Тереса, терзаемая ревностью, но девушка пока не знала, как помочь своей воспитаннице. Должно было пройти какое-то время, чтобы Тереса поняла всю несостоятельность своих мечтаний. Самым удивительным явилось то, что Джулиет не могла разобраться в собственных чувствах, охвативших ее при виде Эстеллы Винсейро, пытающейся завлечь герцога. То странное ощущение опять вернулось, поэтому девушка решила что-то предпринять и наконец избавиться от наваждения.

— Прошу прощения, сеньор сеньора, но я хотела бы привести себя в порядок перед ленчем, — сказала она.

Герцог освободился от руки Эстеллы и обратился к Джулиет:

— Одну минутку, сеньорита. Сестра Медисон сказала мне, что вы нарушаете расписание ее занятий с Тересой.

Джулиет остановилась на ходу и повернулась к нему.

— Да, это так.

— Могу я спросить, почему?

— Вы можете спросить, сеньор, но я не знаю, понравится ли вам мой ответ!

— Сеньорита! — Его голос прозвучал угрожающе.

— Хорошо, я скажу. Сестра Медисон — пожилая женщина, она незнакома с современными методами ухода за пациентами.

— Не так-то просто найти хорошую медсестру, которая согласилась бы покинуть более цивилизованные края и приехать на далекий остров, — холодно заметил герцог. — Сестра Медисон — очень опытная и надежная.

— Просто ты хотел найти медсестру постарше, — вмешалась Эстелла, с игривой улыбкой глядя на герцога. Она обратилась к Джулиет. — Видите ли, сеньорита Саммерс, моему кузену уже приходилось сталкиваться с хищными молодыми особами. Он очень привлекателен, к тому же богат…

— Эстелла! — Герцог был вне себя от гнева. — Прекрати!

Эстелла пожала плечами и взглянула на Джулиет с таким видом, будто хотела сказать: «Я вас предупредила». Джулиет опустила голову.

— Итак, сеньорита, — обратился к ней герцог. — Продолжайте.

Джулиет подняла на него глаза.

— Ну, я предложила активные занятия для Тересы — плавание, например. Я считаю, что те ежедневные упражнения, которые она делает с медсестрой, не могут компенсировать недостаток движения.

— Дядя Фелипе, не позволяй ей вмешиваться! — воскликнула Тереса. — Я не хочу делать то, что она предлагает. Разве я не могу жить так, как мне хочется?

Джулиет начала терять терпение.

— Мне кажется, сеньор, ваша племянница не хочет поправиться… не хочет вновь обрести способность ходить. Ей нравится проводить свои дни в инвалидном кресле, вызывая всеобщее сочувствие!

— Сеньорита Саммерс! — Герцог загасил окурок сигары. — Мне не нравятся ваши домыслы!

Джулиет обиженно поджала губы.

— Простите, сеньор. Извините, мне надо пойти переодеться к ленчу.

Он не попытался на этот раз удержать девушку, но она чувствовала на себе его взгляд, пока шла в дом.

Пока Джулиет принимала душ и переодевалась, размышляя о том, что она наговорила герцогу. И чем больше об этом думала, тем больше убеждалась в своей правоте.

Тереса была вовсе не глупой. Напротив, у Джулиет сложилось впечатление, что та могла быть даже весьма находчивой в достижении своих целей. А если Тереса решила, будто ее держат на острове только из-за болезни?.. В таком случае она считает, что как только вылечится, герцог отошлет ее отсюда. Такая идея вполне могла бы стать причиной нынешнего физического состояния. Ведь герцог же сам сказал, что ее травма скорее всего психологического характера.

Джулиет вздохнула. Теперь она просто обязана убедить Тересу, что жизнь слишком прекрасна, чтобы провести ее в инвалидном кресле. Конечно, задача будет не из легких. Тереса не любит Джулиет, и будет противиться каждому ее предложению, используя свое влияние на герцога, чтобы выставить свою компаньонку в самом невыгодном свете. К тому же есть еще сестра Медисон, которая тоже помогать не станет, а при первой же возможности постарается внести разлад в отношения пациентки с ее новой компаньонкой.

Выйдя из ванной, Джулиет надела простое платье из хлопка лимонно-желтого цвета, причесалась и слегка подкрасила губы бледно-розовой помадой.

Не оказалась ли она втянутой в еще более сложную ситуацию чем та, из которой только что удалось вырваться? Она состроила недовольную гримасу своему отражению в зеркале. Но если прежняя ситуация оставляла у нее чувство неудовлетворенности и обиды, то нынешняя была своего рода вызовом, который приводил в волнение и заставлял действовать.

Успокойся, твердо сказала она себе. Работай, но ни во что не ввязывайся! В противном случае результат может быть плачевным!

Глава четвертая

Предполагалось, что как компаньонка Тересы Джулиет будет обедать с членами семьи. Во время ленча за столом находилось четверо: герцог, Эстелла Винсейро, Тереса и сама Джулиет. Эстелла говорила больше всех, обсуждая общих друзей, цены на сахар, которые должны были подняться в этом сезоне, а также результаты подводной экспедиции, в которой участвовал герцог.

Эта экспедиция больше всего заинтересовала Джулиет. Когда-то, во время отдыха с отцом, она пробовала заниматься подводным спортом, но те традиционные места, которые выбирал инструктор, ее не привлекали. Джулиет оживилась, когда герцог упомянул о том, что экспедиция могла бы найти обломки корабля, затонувшего у берегов острова. Карибское море всегда фигурировало в рассказах об испанских галеонах и золотых дублонах. Заметив заинтересованный взгляд Джулиет, герцог обратился к ней:

— Вас волнует поиск сокровищ, сеньорита?

Джулиет не смогла скрыть своего энтузиазма.

— Да, сеньор. Разве это может оставить кого-нибудь равнодушным? — она поставила бокал с вином на белоснежную скатерть. — А вы часто ныряете с аквалангом?

— У герцога мало времени для таких пустяков, — вмешалась Эстелла, задумчиво посмотрев на Джулиет.

Герцог пожал плечами и подлил себе вина.

— Сеньора Винсейро имеет в виду, что лично ее поиск подлинных памятников истории не интересует, — неожиданно резко произнес он, и Джулиет заметила раздражение на лице Эстеллы.

— Ты отлично знаешь, что этот спорт весьма опасен, — сказала Эстелла. — А твое положение не позволяет тебе безответственно относиться к своей жизни!

— Я всегда помню о своей ответственности, Эстелла, — возразил герцог, — а подводное плавание опасно только для дилетантов!

Джулиет предпочла промолчать, чтобы не вызывать недовольства Эстеллы Винсейро, у которой являлась пока единственной сторонницей. Однако, герцог сам переменил тему разговора, и Джулиет облегченно вздохнула.

После ленча сестра Медисон увезла Тересу в ее комнату. Джулиет, почувствовав себя лишней, извинилась и ушла к себе, но она потом долго не могла избавиться от мысли, что герцог и Эстелла остались наедине, и почему-то это вызывало у нее беспокойство.

Так случилось, что в этот день Джулиет больше не видела Тересу. За обедом, который она ела в одиночестве, так как герцог опять отсутствовал, ей сказали, что у сеньориты Тересы разболелась голова, и девушка осталась у себя в комнате. Джулиет сомневалась в правдивости этой информации, но ничего не могла поделать, кроме как мысленно назвать Тересу обманщицей.

После обеда вместо прогулки по пляжу она поднялась в свою комнату и попыталась занять себя чтением романа, который привезла с собой. Но персонажи показались ей какими-то безжизненными, лишенными тепла и глубины. Характеры тех людей, с которыми она здесь познакомилась, и жизнь на острове были гораздо интереснее, поэтому Джулиет отложила книгу и осталась в сумерках сидеть на балконе, глядя на огни яхты в бухте.

На следующее утро Тереса вышла к завтраку, чем очень обрадовала Джулиет, которой не хотелось обращаться к герцогу с просьбой поговорить с племянницей, потому что сама Джулиет не может с ней справиться. Сестра Медисон тоже была здесь, и Джулиет показалось, что Тереса взяла ее с собой для поддержки.

Пожелав всем доброго утра, она попросила служанку принести ей кофе и булочки и дружелюбно улыбнулась Тересе.

Та демонстративно отвернулась, и Джулиет поняла, что нисколько не продвинулась на своем пути.

— Я думаю, сегодня утром мы могли бы пойти на пляж, Тереса, — весело сказала она, но приготовившись выслушать гневные возражения своей воспитанницы.

Тереса фыркнула.

— Я думаю, у моего дяди несколько иные планы на этот счет, — язвительно заметила она.

Джулиет нахмурилась.

— В самом деле? И какие же?

— Он берет меня с собой, сеньорита. Так что вам, видимо, придется выполнять свой план в одиночку.

Тереса с гордым видом откинулась на спинку кресла. Одетая в кремовое платье с красной вышивкой, она выглядела очень привлекательно, и кажется, была чрезвычайно довольна собой. Джулиет не могла понять, что же задумал герцог. Приглашая Тересу с собой, он только способствует тому, что разыгравшееся воображение опять начинало рисовать ей счастливые картины, которые в реальной жизни никогда бы не могли осуществиться. Джулиет была раздосадована и молча принялась за завтрак, чувствуя, как злорадно сестра Медисон смотрит на нее. Когда на стол упала чья-то тень, Джулиет не подняв глаз, продолжала есть, хоть и ощущала присутствие герцога всеми фибрами души.

— Доброе утро, сеньорита! — произнес он. — Надеюсь, вы хорошо спали?

Джулиет была вынуждена поднять голову. Она подумала, что герцог де Кастро, в шелковой рубашке горчичного цвета, темно-коричневых брюках для верховой езды, заправленных в высокие сапоги, выглядел внушительным, уверенным в себе и очень привлекательным. На солнце его волосы казались иссиня-черными. Он закатал рукава рубашки, обнажив сильные руки; левое запястье украшали золотые часы. Ворот рубашки был расстегнут, и Джулиет раздраженно подумала, что он прекрасно осознает собственную привлекательность. Чувствуя свое бессилие, она еще больше разозлилась на Тересу.

— Спасибо, сеньор, я спала хорошо, — ответила она как можно спокойнее и опять вернулась к завтраку.

Герцог спросил сестру Медисон о самочувствии пациентки, потом заговорил с Тересой. Джулиет услышала в ответе девушки нежные интонации и поняла, что не сможет повлиять на сложившуюся ситуацию до тех пор, пока герцог не будет прислушиваться к ее советам.

Но тут герцог обратил свое внимание на Джулиет:

— Тереса сказала вам, сеньорита Саммерс, что сегодня мы едем на прогулку?

Джулиет подняла на него глаза.

— Да, сеньор. Я хотела пойти с Тересой на пляж, но теперь от этого намерения, конечно, придется отказаться.

Она увидела, как Тереса зло смотрит на нее, и с опозданием поняла, что говорила слишком резко.

Герцог провел рукой по своим волосам. Одна непослушная прядь спадала ему на лоб, и хотя он отбросил ее назад, она тут же вернулась на прежнее место. Его взгляд оставался совершенно непроницаемым, когда он произносил:

— Тереса, конечно, объяснила вам, что и вас это тоже касается.

Джулиет бросив взгляд на женщин, отмстила нескрываемый гнев Тересы и удивление сестры Медисон. Видимо, Тереса не сказала об этом и своей медсестре.

— Тереса только сказала, что едет вместе с вами, — ответила, Джулиет, не имея возможности уйти от прямого ответа.

— Понимаю. — Герцог посмотрел на племянницу. — В чем дело, Тереса?

Девушка наморщила нос.

— Сеньорита Саммерс сделала неправильные выводы, дядя Фелипе. Я же не сказала, что она с нами не едет.

Этого Джулиет не могла отрицать, но ни она, ни Тереса не стали объяснять ему, как в действительности обстояло дело.

— Могу я спросить, куда мы поедем? — поинтересовалась Джулиет.

Герцог достал портсигар.

— Мне нужно побывать в Вентерре. Это поселок, который вы видели в день приезда, сеньорита. Мои дела не займут много времени, потом мы могли бы поехать на другую сторону острова в бухту Лауганка-Бей. В давние времена у ее берегов затонуло несколько испанских галеонов. Я подумал, что это могло бы заинтересовать вас, сеньорита.

От удивления Джулиет потеряла дар речи. Наконец она пришла в себя и спросила:

— А мы сможем побывать там на пляже?

Ответ герцога заставил Тересу вздрогнуть и сердито посмотреть на Джулиет, когда тот произнес:

— У меня нет возражений на этот счет. А у вас, сестра Медисон?

Мисс Медисон только пожала плечами.

— Здесь принимаете решения вы, сеньор.

Он искоса посмотрел на медсестру, потом перевел взгляд на стройную фигурку Джулиет.

— Вы готовы, сеньорита Саммерс?

— Дайте мне пару минут, сеньор, — быстро ответила она.

Бросившись к себе в комнату, она поспешно сняла платье и надела светло-зеленые брюки из хлопка и розовую кружевную блузку. Потом она открыла шкаф и достала два купальника — один темно-синий с белой отделкой, другой — изумрудно-зеленый, — которые вряд ли понадобятся, но если все-таки представится возможность поплавать, Тереса не сможет отговориться, что у нее нет купального костюма. Отыскав пляжную сумку, Джулиет сунула туда купальники вместе с полотенцем и солнцезащитными очками и вернулась в холл.

Ни Тересы, ни герцога там уже не было, но выглянув в окно, она увидела, что во дворе стоит машина в ожидании пассажиров.

С задумчивым видом Джулиет вышла к машине и огляделась. Утро было чудесным, хотя на небе собирались тучи. Она подумала, что в конце дня может пойти дождь. В саду среди деревьев работали садовники, они что-то пели за работой. Джулиет охватило необыкновенное чувство радости жизни, которое тут же пропало, когда она увидела герцога, направляющегося к машине, с Тересой на руках.

Джулиет отвернулась. Ситуация была весьма сложной, подумала она с тяжелым вздохом. Пытаясь доказать герцогу, что Тереса легко поддается его обаянию, Джулиет может оказаться уязвимой для нападок Тересы. Девушка может вообразить, что она, Джулиет, хочет сама завоевать благосклонность герцога. Но это же просто смешно, раздраженно подумала Джулиет. И неужели этот человек не видит, какие чувства он поощряет? Конечно, Тереса беспомощна, и никто, кроме ее самой, не может доказать обратное; ее приходится переносить на руках, но зачем это делает сам герцог? При нормальном стечении обстоятельств это было бы вполне естественно, но сложившуюся обстановку трудно назвать нормальной.

Девушка услышала шаги герцога у себя за спиной и, резко повернувшись, встретилась с довольным взглядом Тересы. Заставив себя не показывать своего раздражения, Джулиет все же оказалась не готовой к тому, что герцог произнес:

— Тереса не захотела брать с собой инвалидное кресло. Оно весьма неустойчиво, хотя сначала мы решили его взять. Но когда я отпустил Мигеля, Тереса передумала.

Джулиет посмотрела ему прямо в глаза, но выражение лица герцога оставалось абсолютно невозмутимым, хотя она и почувствовала нечто похожее на сдерживаемую насмешку, как будто он понял, о чем она думает.

Герцог ответил на ее невысказанный вопрос, тем самым устранив причину раздражения, почему же она так злится на него?

— Пожалуйста, садитесь в машину, сеньорита, — небрежно сказал он, и Джулиет, решив, что бесполезно стоять на месте, уставившись на него как глупая школьница, села на заднее сиденье. Герцог, усадив Тересу впереди, сам сел на место шофера. Прежде чем завести машину, он бросил на Джулиет беглый взгляд, и она почему-то ощутила, что как женщина она для него не существует. Он воспринимал девушку лишь как сторонницу радикальных методов воспитания, волей судьбы ставшей компаньонкой Тересы. В конце концов, Эстелла Винсейро была достаточно откровенна и прямо дала понять, что имеет на герцога виды. Но даже если все обстоит и так, то почему это волнует ее, Джулиет?

От имения они поехали совсем в другом направлении, выбранном Джулиет накануне. Ей было все интересно и, наклонившись вперед, она с любопытством рассматривала окрестности.

Машина быстро приближалась к поселку: герцог вел ее мастерски. По дороге постоянно встречались темнокожие местные жители — мужчины, работающие на плантациях сахарного тростника, женщины с детьми, направляющиеся на рынок в Вентерру — и все они улыбались, завидев машину герцога, что было совершенно ясно, каким уважением пользуется у них хозяин острова. Яркие цвета растительности радовали глаз, а чарующие запахи и ароматы кружили голову, и Джулиет не могла понять, почему жители острова совершенно не обращают внимания на красоту своей природы. Ей уже приходилось бывать в Вест-Индии, но на этот раз почему-то все казалось намного ярче и увлекательнее. Она не стала слишком задумываться над этим, а просто уверила себя, что у нее еще мало жизненного опыта и слишком живое воображение.

Герцог подъехал к причалу и, оставив девушек в машине, пошел к складам, чтобы узнать о товарах, которые должны были прибыть на остров. Высокий, темноволосый, загорелый, как и местные жители, он все равно выделялся среди темнокожих рабочих, с которыми останавливался на пути, чтобы выслушать их проблемы. Он был настоящим правителем острова, думала Джулиет, глядя на герцога. Достав сигарету, она закурила.

Очевидно, вся торговля осуществлялась именно здесь, в порту. Тут продавали рыбу и мясо, фрукты и овощи, инструменты и домашнюю утварь. Вокруг стоял запах рыбы, сушившихся канатов, прелых фруктов. Мелькали фигуры местных женщин, с большим изяществом двигавшихся в толпе с тяжелыми корзинами на голове. Казалось, что эти женщины исполняют какой-то ритуальный танец, к тому же даже в столь ранний час откуда-то доносились звуки барабанов и гитары.

И над всем этим великолепием солнце, как добрый дядюшка, простирало свои лучи.

Джулиет вздохнула, Тереса обернулась к ней.

— Мы так и не поговорили с вами на эту тему, сеньорита Саммерс, но мне хотелось бы узнать, как вам удалось убедить моего дядю в необходимости вашего присутствия? — спросила она, настороженно и холодно глядя на Джулиет. В первый момент Джулиет растерялась, но вспомнив, что Тереса все-таки гораздо моложе ее, ответила:

— Если ты так любишь интриги, Тереса, то почему бы тебе не спросить своего дядю?

Тереса покраснела.

— Не старайтесь показать свое остроумие, сеньорита. Вас держат здесь из милости, не забывайте! — Она надула губы. — Я рада, что мне не приходится своим трудом зарабатывать на жизнь. Наверное, ужасно все время чувствовать себя ниже других.

Джулиет задумчиво посмотрела на огонек своей сигареты.

— Почему я должна чувствовать себя ниже других, Тереса? — спросила она.

Тереса презрительно фыркнула.

— Ну, это же очевидно, разве нет? Я хочу сказать, что этот остров, фазенда… должно быть они сильно отличаются от того, к чему вы привыкли.

— И что же? — Джулиет посмотрела ей прямо в глаза.

— А то, что вы — просто… просто прислуга!

— А слуги — это люди низшего сорта, не так ли?

Тереса только презрительно передернула плечами.

Джулиет нахмурилась.

— Тогда позволь мне сказать тебе кое-что, Тереса. В этой жизни есть богатые и бедные, но то, кто ты есть, чего добился, или просто то, чем занимаешься, не определяется богатством и теми благами, которые оно дает. Человек должен найти в жизни нечто большее, чем материальное благополучие. Прежде всего он должен научиться жить в согласии с самим собой. Мне иногда кажется, что ты научиться этому не сможешь!

— Как вы смеете так со мной разговаривать! — Лицо Тересы исказилось от негодования.

Джулиет равнодушно пожала плечами и откинулась на спинку сиденья.

— Не воображай, что ты сможешь постоянно говорить мне гадости, не получая при этом отпора, — спокойно ответила она. — Всякому терпению приходит конец.

Гнев душил Тересу; она прерывисто дышала. Очевидно, с тех пор как Тереса поселилась на острове, никто, кроме Эстеллы Винсейро, не перечил ей.

Наконец, она выпалила:

— Фелипе выслушает меня. Я все ему скажу. Я узнаю, какую ложь обо мне вы ему наговорили!

— Ложь? — удивилась Джулиет. — Какую ложь?

— Которую вы выдумали, чтобы остаться здесь. — Тереса немного успокоилась. — Но мы еще посмотрим, сеньорита, кто одержит победу в этой игре!

Джулиет усмехнулась. Тереса была так молода. Даже ее злость была какой-то детской, но почему же тогда девушка питает такие далеко не детские чувства к герцогу?

— Хорошо, — спокойно сказала Джулиет. — Продолжай свою игру, Тереса, но кто может знать, чем она закончится…

Когда герцог вернулся, в машине царило гробовое молчание.

— Что-то обстановка здесь стала напряженной, — нахмурившись, заметил он. — Могу я спросить, почему?

Тереса сразу напустила на себя обиженный вид.

— Сеньорита Саммерс грубо со мной обращается, — сказала она, опустив голову. — Дядя Фелипе, ты же видишь, как все, что делает сеньорита Саммерс, пугает и расстраивает меня.

— Пугает? — Герцог завел машину и повернул в сторону площади. — Ты преувеличиваешь, Тереса.

Тереса посмотрела на него страдальческим взглядом.

— Нет, я не преувеличиваю. Вчера… вчера ты даже не спросил, куда мы ездили. О, страшно даже подумать! — Она закрыла глаза рукой. — Я была так напугана, только не хотела говорить об этом, чтобы не расстраивать тебя. Но теперь я должна все рассказать!

Джулиет молчала. Она была абсолютно уверена: причина по которой девушка не упомянула об их поездке, заключалась в том, что увидев герцога и Эстеллу Винсейро вместе, все прочие мысли вылетели у Тересы из головы. А то, о чем можно легко забыть, не настолько страшно, как Тереса пытается всем представить.

Дорога поднималась вверх по склону. Машина обогнула выступ скалы, откуда открывался прекрасный вид на удаленную бухту.

— Ну, я слушаю, — сказал герцог, закурив сигару. — Куда же вы ездили? — Он обернулся к Джулиет. — Моя племянница, кажется, слишком напугана, не могли бы вы, сеньорита, сами рассказать об этом?

— Могу, — спокойно ответила Джулиет. — Мы посетили местечко, которое называется Вентерра-Монтанья.

— Вентерра-Монтанья! — Герцог остановил машину. — Я не ослышался? Это так, Тереса?

— Разве я неправильно произнесла название? — с иронией спросила Джулиет.

Герцог повернулся к ней, в его взгляде сквозило недовольство.

— Вам известно об опасностях этой дороги?

— Об опасностях? Вы имеете в виду повороты?

— Да, сеньорита, я имею в виду повороты! — Герцог был в гневе.

Джулиет вздохнула.

— В них нет ничего страшного, мне приходилось ездить по дорогам с более крутыми поворотами и резкими спусками, чем эти! — вырвалось у нее, и она тут же пожалела о сказанном, потому что взгляд герцога был весьма скептическим.

— В самом деле? — медленно произнес он. — И где же, позвольте вас спросить, вы могли ездить по более извилистым дорогам?

Даже Тереса убрала руки и с любопытством уставилась на свою компаньонку.

Джулиет решила, что лгать бесполезно.

— В Альпах, сеньор, в швейцарских Альпах!

— Понятно. Вы ездили по дорогам швейцарских Альп.

— Да, сеньор.

— Интересно, каким образом девушка, которая сама зарабатывает себе на жизнь, могла оказаться в швейцарских Альпах?

Джулиет задумалась лишь на секунду.

— Я была там в качестве компаньонки… одной пожилой дамы, — ответила она. — Мы ездили в Монте-Карло в прошлом году.

— Это правда? — Герцог посмотрел ей прямо в глаза, потом перевел взгляд на Тересу, и вновь взглянул на Джулиет. — Хорошо, сеньорита, поверю вам на слово. Все равно дорога на Вентерра-Монтанья — не для новичков. Я советую вам выбирать другие маршруты. А твои страхи, Тереса, кажется, беспочвенны. Может быть, виной тому твое душевное состояние.

Но Тереса не хотела так легко сдаваться. Ее невозможно было переубедить.

— Ты… ты ведь не был там, дядя Фелипе, а веришь ей на слово! Она вела машину очень неосторожно, уверяю тебя. Мне было страшно!

— Тереса, это неправда! — возмутилась Джулиет.

— Нет, правда. Я не верю, что вы когда-нибудь бывали в Альпах. Мне кажется, вы солгали!

Джулиет не на шутку разозлилась. Сначала она чувствовала раздражение, потом слова Тересы позабавили ее, но теперь девушка рассердилась очень сильно. Кажется, Тереса опять вообразила, будто Джулиет не сможет постоять за себя!

Наклонившись вперед и придав своему голосу как можно больше уверенности и беззаботности, она сказала:

— Сеньор, ваша племянница, кажется, хочет намеренно обвинить меня во лжи. Чтобы доказать свою правоту, позвольте мне сесть за руль!

Тереса широко открыла глаза от удивления, а герцог нетерпеливо ответил:

— В этом нет необходимости, сеньорита. Я готов поверить…

— А я — нет, — настаивала Джулиет, с усмешкой глядя на герцога. — По крайней мере, позвольте доказать мне свою правоту или я сочту, что вы ко мне необъективны.

— Сеньорита, я же сказал, что верю вам, — недовольно произнес он.

— Неужели вы боитесь? — Джулиет не знала, зачем так сказала. Уж конечно не для того, чтобы свою правоту доказать Тересе. Может быть, она хотела что-то доказать себе самой.

Глаза герцога мгновенно потемнели, в их глубине мелькнуло что-то такое, отчего щеки Джулиет запылали.

— Нет, сеньорита, — тихо сказал он, — я не боюсь. Как-нибудь я непременно приму ваш вызов и позволю вам отвезти меня в Вентерра-Монтанья. Согласны? — Он взглянул на Тересу. — Ты довольна, малышка?

Тереса выглядела взбешенной, и Джулиет не могла избавиться от мысли, что зашла слишком далеко. Одно дело — бросить вызов герцогу, чтобы поставить на место Тересу, но совсем другое — совершить что-то подобное лишь из желания привлечь его внимание. Джулиет не имела большого опыта в общении с мужчинами, хотя естественно у нее, дочери Роберта Линдсея, не было недостатка в знакомых молодых людях. Но эти молодые люди, как и она сама, не владели искусством любовной игры. Джулиет не вращалась в кругу прожигателей жизни и не посещала вечеринок, которые можно было бы отнести к разряду сомнительных развлечений.

Герцог относился к совершенно иному типу людей, чем те, которых она знала. Он был уже не мальчик, а зрелый мужчина, и чувства, которые он в ней вызывал, Джулиет испытывала впервые в жизни.

Когда машина тронулась, девушка попыталась вернуть себе прежнюю беззаботность, но этого ей не удалось. Поэтому она стала разглядывать пейзаж за окном, обращая внимание на многообразие местных деревьев и кустарников. Бесполезно думать о том, что, скорее всего, никогда не случится.

Лауганка-Бей оказалась невероятно красивым местом. Непохожая на другие бухты, виденные Джулиет ранее, Лауганка-Бей тянулась на многие мили — белый песок, изумрудная вода и серые скалы. Когда герцог остановил машину, Джулиет вышла, не дожидаясь разрешения, и направилась к водному простору, в котором когда-то потонули многочисленные надежды испанцев. Вздымавшиеся волны скрывали опасные скопления скал, лежавшие у самого берега, как гладкая поверхность озера скрывает омуты, несущие гибель.

Джулиет вздохнула и, обхватив свои плечи руками, задумчиво побрела назад к машине. Герцог и Тереса смотрели в ее сторону, и только тут она подумала, что совсем непривлекательно выглядит со стороны — простенькие брюки и легкая блузка, растрепанные ветром волосы.

При приближении Джулиет герцог вышел из машины и встал около — высокий, сильный мужчина.

— Итак, сеньорита, — тихо спросил он, — что вы думаете?

— Очень красиво, — быстро ответила девушка, слегка смутившись. — А можно нам спуститься на пляж?

— Конечно. Я перенесу туда Тересу.

— Хорошо. — Джулиет взяла свою сумку и опять ощутила то странное волнение. Похоже, оно стало у нее постоянным. Возьми себя в руки, сердито говорила она себе. Ты знаешь его всего два дня. О чем ты думаешь?

По тропинке они спустились на пляж. На краю песок был сухой, но влажная полоса показывала, как далеко заходит вода во время прилива.

Герцог усадил Тересу на коврик, который захватил из машины, и сказал Джулиет:

— Смотрите, вон там в сарае мы храним моторную лодку, на которой совершаем подводные экспедиции.

Джулиет увидела деревянное сооружение в дальнем конце пляжа у скалистого мыса. Она жалела, что так мало знает о подводном плавании. Рассказ о тех нескольких попытках опуститься на дно с аквалангом, которые она когда-то предпринимала, вряд ли заинтересовал бы герцога. У него лишь мог возникнуть вопрос, в каких краях это происходило.

Тереса подавила тяжелый вздох.

— Мы еще долго пробудем здесь, дядя Фелипе? — недовольным тоном спросила она. — Здесь жарко, я хочу пить.

Герцог улыбнулся ей.

— Тебе немного непривычно, малышка? — спросил он. — Может быть, сеньорита Саммерс захочет искупаться.

Джулиет отрицательно покачала головой. Мысль о том, чтобы появиться перед ним в купальном костюме, смутила девушку. Почему-то раньше она об этом не думала.

— Нет, спасибо, — ответила Джулиет и села на песок рядом с Тересой.

Герцог посмотрел на ее пляжную сумку.

— Я думал, вы захватите с собой купальные принадлежности, — заметил он. — Еще рано. Сейчас я принесу из машины термос с кофе. Мы можем побыть здесь еще немного.

Джулиет не могла понять, поддразнивает он ее или нет, но знала только одно, она ни за что на свете не сможет появиться перед ним в купальнике.

— А вы будете купаться, сеньор? — спросила она, опустив глаза и сосредоточенно разглядывая свои руки.

Тереса удивленно посмотрела на нее, потом на дядю, но герцог оставался невозмутим.

— Нет, сеньорита, я не подготовился к этому. Однако, если Тереса немного посидит здесь, то пока она пьет кофе, я мог бы показать вам наше снаряжение.

Джулиет почувствовала, как Тереса начинает злиться.

— Дядя Фелипе, я не могу оставаться здесь одна.

— Почему же? — Герцог оставил их вдвоем, а сам пошел за термосом.

Тереса зло посмотрела на Джулиет.

— Итак, сеньорита, вы уверены, что победили.

Джулиет вздохнула.

— Это же не битва, Тереса. Ну почему ты не можешь принять мое общество. Я не хочу причинить тебе зла. Я хочу тебе помочь!

— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи!

— А я думаю иначе. — Джулиет встала. — Разве ты не хочешь опять начать ходить?

— Конечно, хочу! — воскликнула девушка.

— Тогда старайся работать ногами как можно больше, чтобы вернуть им способность двигаться!

— Каким образом?

— Занимайся плаванием!

— Нет, спасибо. — Тереса оглянулась и увидела, что герцог уже возвращается. — Вы ведете себя совсем как Лора Уэстон, вы знаете об этом?

— Твоя прежняя компаньонка?

— Да. Я уверена, дядя не сказал вам, почему ее уволили.

— Я поняла, что она тебе не нравилась.

— Да, это так, — подтвердила Тереса. — Но причина в другом. — Она напряженно сжала руки. — Она потеряла голову из-за дяди Фелипе, и поэтому ее уволили.

Джулиет почувствовало, как ее обдало жаркой волной.

— Ну, — быстро произнесла она, пока не подошел герцог, — что касается меня, тебе нечего об этом беспокоиться!

— Вы уверены?

— Конечно!

К ним подошел герцог.

— Вот, Тереса, — улыбаясь сказал он. — Вот кофе и очки. Мы скоро вернемся.

Тереса пожала плечами, принимая неизбежность ситуации, но у Джулиет мелькнула мысль, не размышляет ли девушка о том, что если и новая компаньонка увлечется герцогом, то тогда ее тоже уволят.

Эти мысли не давали Джулиет покоя, пока они шли по пляжу. Из-за этого она держалась со своим спутником весьма скованно, что и не ускользнуло от его внимания.

— Мне известно, как моя племянница отлично умеет вносить разлад в отношения между людьми, — неожиданно сказал он. — Тереса молода, и остро чувствует свою ущербность. Может быть, поэтому она так и привязана ко мне.

Джулиет лишь молча пожала плечами, и он добавил с легким неудовольствием:

— Я могу показаться тщеславным, сеньорита, но должен признаться, что мое общество почему-то не доставляет вам удовольствия, как прочим женщинам, с которыми я знаком.

Джулиет вспыхнула и смущенно посмотрела на него.

— Простите, сеньор. Я просто задумалась.

— Очевидно. Могу я узнать, о чем?

Она вздохнула.

— Вы не сказали мне, что мисс Уэстон была уволена, потому что она… она потеряла из-за вас голову.

Он улыбнулся, но на этот раз без всякой насмешки, и Джулиет опять поразила сила его обаяния.

— О, Боже, — воскликнул он, — вы самая прямолинейная молодая особа, какую мне только приходилось встречать. Вы не можете ходить вокруг да около.

— Так это правда?

Он пожал плечами.

— Возможно.

— Иными словами — да.

Он не ответил. Они уже подошли к сараю, и достав из кармана ключи, герцог открыл дверь.

Внутри было сумрачно и пахло сыростью, как будто деревянные стены местами уже начали гнить. В центре стояла красно-белая моторная лодка, а на стенах развешаны резиновые костюмы для подводного плавания, баллоны с кислородом, маски и прочес снаряжение.

Оставив дверь открытой, чтобы в сарай проникал свет, герцог стал показывать Джулиет, как надо обращаться с кислородными баллонами, а она делала вид, что впервые их видит.

Потом он влез в лодку, чтобы проверить топливный бак и работу мотора, а затем спустился в маленькую каюту. Джулиет стала с интересом рассматривать висевшую на стене карту. Когда герцог выбрался из лодки, девушка заметила, что несколько пуговиц на его рубашке расстегнуты, и его загорелая грудь с темными волосами была обнажена почти до пояса. Он спрыгнул на деревянный пол сарая и, вытирая руки, сказал:

— Я вижу, вы заинтересовались картой. На ней крестиками отмечены места, где мы уже опускались на дно. — Он подошел и встал совсем рядом с Джулиет, но она не могла вынести его близости. Его почти животная чувственность лишала ее рассудка, и она не сумела справиться с собственными чувствами.

Джулиет отпрянула, стремясь как можно скорее покинуть полумрак сарая и выйти на солнечный свет. Сделав неловкое движение, она споткнулась и обязательно упала бы, не поддержи ее герцог. Он на мгновение прижал Джулиет к своему сильному телу. Она ощутила, как ее руки коснулись его обнаженной груди, и поняла, что больше всего на свете ей хочется обвить его шею руками и прижаться своими губами к его губам. Все, о чем совсем недавно говорила Тереса, вихрем пронеслось в ее голове. Она вырвалась из его объятий и бросилась прочь.

Глава пятая

Возвращение на фазенду прошло без всяких происшествий. Но, видимо, Тереса все-таки что-то почувствовала. Она с любопытством взглянула на Джулиет, когда та вдруг неожиданно вернулась без герцога. Он пришел спустя несколько минут, после того как запер дверь сарая, а потом оживленно беседовал с Тересой, совершенно игнорируя Джулиет.

После ленча, прошедшего в полном молчании, герцог удалился по своим делам, Тересу проводили в ее комнату отдыхать, и Джулиет в который раз оказалась предоставленной самой себе. Она решила немного почитать у себя в комнате и устроившись на кровати, задумалась.

Она намеренно отогнала прочь всякие мысли о герцоге Фелипе де Кастро и вместо этого стала думать о Розмари и своем отце. Интересно, привели ли к успеху его попытки найти дочь. Прошло всего шесть дней с момента ее исчезновения, но Джулиет казалось, что она уже давным-давно покинула Англию. Прежняя жизнь, друзья, занятия ушли в прошлое. И более того, она не хотела возвращаться назад. Это было самым удивительным. Если сначала она рассматривала свой поступок как веселое, хоть и рискованное приключение, то сейчас все стало приобретать черты чего-то более серьезного и важного, и Джулиет не хотела рисковать возможностью остаться на острове, даже если для этого и придется во всем потакать Тересе.

Но тут ей будет нужна поддержка Эстеллы Винсейро, да и самого герцога.

Герцог де Кастро!

У Джулиет участился пульс. Что же сегодня произошло между ними? Заметил ли он ее нервозность и те низменные желания, которые в ней пробудил? Почувствовал ли он, с каким большим трудом далась ей вся ее сдержанность?

Джулиет вспомнила то свое ощущение в момент, когда тела их соприкоснулись. Раньше она никогда не испытывала ничего подобного. Ей случалось бывать на пляже с молодыми людьми, целоваться с ними в воде. Почему же прикосновение герцога так ее взволновало? Джулиет всегда осуждала девушек, у которых чувства оказывались сильнее рассудка. Она считала их глупыми и безвольными, но теперь и сама испытала такое сильное влечение, что забыла об условностях. А ведь герцог был значительно старше ее и, несомненно, опытнее. Кто знает, может быть, он сам завел интрижку с той девушкой, Лорой Уэстон, а после ее увольнения сделал вид, будто Лора сама во всем виновата. Возможно, герцог часто увлекался женщинами, и сейчас, когда в его доме появилась новая молодая особа, он решил заняться ею.

Но Джулиет тут же отбросила эти мысли. Какими бы недостатками герцог ни обладал, ловеласом он не был. Она не могла объяснить, откуда такая уверенность, но она это чувствовала. Человек, беспечно прожигающий жизнь, равнодушный к чувствам других людей, не мог бы вызвать у местных жителей такую искреннюю симпатию, проявление которой она наблюдала сегодня утром.

Девушка грустно вздохнула. Глупо даже думать о том, что все равно ни к чему хорошему не приведет. Рано или поздно Роберт Линдсей найдет ее, и тогда…

В этот вечер герцог ждал гостей, поэтому Джулиет попросила Консуэло принести обед в ее комнату. Было ясно, что Тереса до конца дня останется с сестрой Медисон, и Джулиет ее сегодня не увидит. Консуэло сказала, что на обеде будут шестеро: Эстелла Винсейро, сестра герцога Амалия и ее муж Хуан Бестадо, молодой испанец по имени Франсиско Вальмос, сам герцог и Тереса. У Джулиет не было ни малейшего желания присутствовать на этом обеде, как впрочем и на всех других приемах, которые будут устраиваться на фазенде.

На следующее утро Джулиет, как обычно, позавтракала в обществе Тересы, а потом Мигель уговорил их покататься на машине. Он повез их в Вентерру. Пока Джулиет ходила за покупками, Тереса оставалась в машине, и на все попытки своей компаньонки заговорить с ней или оказать помощь, отвечала упорным молчанием.

На фазенду они вернулись к ленчу; герцога в доме не было. В столовой к Тересе подошла экономка:

— Ваш дядя, сеньорита, просил передать вам кое-что.

Девушка сразу встрепенулась.

— Что же?

— Ему пришлось уехать по делам на Барбадос. Вероятно, его не будет несколько дней. Он не планировал эту поездку, просто возникла срочная необходимость.

Тереса надулась.

— Вот как! И это все? — недовольным тоном спросила она.

— Да, сеньорита. Если бы вы были дома в то время…

— Если бы! — с горечью произнесла она, и перевела взгляд на Джулиет. — Вы, вероятно, воображаете, что теперь сможете обращаться со мной как вам заблагорассудится.

— Нет, конечно! — возразила Джулиет.

— Берегитесь, а то вам не поздоровится! — пригрозила ей Тереса.

Джулиет вздохнула.

— Почему ты упорствуешь в своем глупом враждебном отношении ко мне? — устало спросила она. — Ты же видишь, что я уже здесь, и ничего не сможешь изменить!

— Ничего? Посмотрим! — Тереса откатила свое кресло от стола. — Консуэло! Позови сестру Медисон. Я хочу вернуться в свою комнату.

Для удобства комнаты Тересы располагались на первом этаже, но Джулиет ни разу там не была. Ей очень хотелось, чтобы ее воспитанница была обычной девушкой с обычными запросами, симпатиями и антипатиями, а не одержимая всепоглощающей страстью к собственному дяде.

Поднявшись к себе в комнату, Джулиет надела черный купальник, набросила полосатый махровый халат и, спустившись вниз, направилась по тропинке на пляж.

Она немного позагорала прежде, чем окунуться в освежающие воды Карибского моря. Вода была теплой, но приятно освежала тело, и девушка с удовольствием плавала, время от времени переворачиваясь на спину, чтобы отдохнуть.

Она много времени провела на пляже и вернулась как раз к чаю. Обычно она пила чай у себя в комнате, но сегодня неожиданно встретила в холле Эстеллу Винсейро. Та показалась в дверях гостиной и обратилась к Джулиет:

— Простите, сеньорита Саммерс, вы не очень торопитесь? Не составите ли мне компанию?

Джулиет улыбнулась.

— С удовольствием, если вы позволите мне переодеться.

Эстелла снисходительно кивнула.

— Конечно. Я буду ждать в гостиной.

Гостиная была просторной уютной комнатой с мягкими креслами и диванами. Особо элегантный вид придавал ей потолок со сложными лепными украшениями и обтянутые гобеленом стены. В высоком шкафу за стеклом стояла великолепная коллекция китайского фарфора, а на камине — старинные французские часы с боем.

Когда, Джулиет, в легком вышитом платье из хлопка, посвежевшая после купания, вошла в гостиную, она застала Эстеллу мирно расположившейся на мягком диване. Перед ней на столике стоял серебряный чайник и изящные фарфоровые чашечки.

— Вам со сливками и сахаром, сеньорита? — спросила она.

— Только со сливками, спасибо. — Джулиет села в кресло напротив. — Сегодня прекрасный день.

— Несомненно. Прошу вас! — Она подала девушке чашку, предложила сэндвичи и печенье, а потом, взяв свою чашку, лениво откинулась на спинку дивана с видом, будто уже была хозяйкой этого дома.

Джулиет стала пить чай, отчаянно пытаясь найти тему для беседы.

— Герцог сегодня уехал на Барбадос, — наконец сказала она.

Эстелла улыбнулась.

— Я знаю. Он мне позвонил перед отъездом.

Джулиет кивнула, улыбнувшись в ответ, и опустила глаза. Эстелла пристально рассматривала ее, и хотя Джулиет нравилась эта женщина, такое пристальное внимание вызывало неловкость.

Наконец Эстелла сказала:

— Скажите, сеньорита, как у вас обстоят дела с Тересой?

Джулиет вздохнула. Ей не хотелось быть невежливой по отношению к сеньоре Винсейро, но и обсуждать поведение Тересы не хотелось тоже.

— Мы… мы очень медленно… продвигаемся вперед, — смущенно ответила девушка.

— Я так и думала. А герцог? Он встал на сторону Тересы, чем еще больше осложнил вашу работу?

— Нет. Я хотела сказать… кажется, нет.

Эстелла кивнула, как будто ответ Джулиет удовлетворил ее.

— Вы, вероятно, не знаете, сеньорита Саммерс, что как раз в то время, когда с Тересой произошел несчастный случай, мы с Фелипе думали пожениться.

— О! — только и смогла вымолвить Джулиет.

— Да. Потому я так и старалась найти для Тересы компаньонку, которая понравилась бы ей. Как вы понимаете, это нелегко. Фелипе отказывается даже думать о браке, пока Тереса так беспомощна, так зависима от него.

— Понимаю. — Джулиет допила свой чай и поставила чашку на столик. Эстелла открыла пачку сигарет и спросила:

— Вы курите, сеньорита?

— Да, — ответила Джулиет и, взяв предложенную сигарету, закурила. Эстелла курить не стала. Сложив руки на груди, она продолжала рассматривать свою собеседницу.

— У вас остался в Англии молодой человек, сеньорита? Тот, кто вам особенно дорог?

Джулиет покачала головой.

— К сожалению, нет.

— Печально. А сколько вам лет?

— Двадцать один год, сеньора.

— Тем более, удивительно, вы такая привлекательная девушка. А ваши родители живы?

— Только отец, сеньора.

— Мама умерла?

— Она умерла при моем рождении.

Джулиет начала уставать от этого допроса. Ей хотелось и самой задать несколько вопросов, но она сомневалась, что сможет получить на них ответ.

Сеньора Винсейро, кажется, поняла состояние девушки, потому что сказала:

— Простите мое любопытство, сеньорита, но как будущая тетушка Тересы, я чувствую ответственность за нее.

— Я понимаю.

— Пожалуйста, не обижайтесь. — Эстелла улыбнулась, и Джулиет заставила себя ответить ей улыбкой, хотя какая-то часть симпатии к этой женщине уже исчезла. Такое хозяйское поведение стало вызывать больше раздражение. Теперь Джулиет стала понимать, почему Тереса довольно неприязненно относится к сеньоре Винсейро, и чувствовала, что несмотря на внешнюю любезность, Эстелла просто использовала ее, Джулиет, в своих интересах, а дружелюбие сеньоры было лишь средством достижения собственных целей. Может быть, Эстелла рассчитывала найти в новой компаньонке союзницу, которая поможет повлиять на герцога и заставить его согласиться на брак в самом ближайшем будущем. Но Эстелла не могла знать, в каком смятении чувств находится сама Джулиет с тех пор, как приехала на Вентерру.

Безнадежное увлечение Тересы человеком, который привез ее на остров, вызывало сочувствие. У герцога было много привлекательных качеств — казалось, трудно в него не влюбиться.

Влюбиться!

Джулиет резко одернула себя. Она позволила своему воображению слишком разыграться. Джулиет приняла свое восхищение этим незаурядным человеком за более серьезное чувство только потому, что герцог де Кастро не был похож на других знакомых ей мужчин.

Внезапно девушке захотелось убежать от Эстеллы Винсейро и тех тревожных мыслей, которые эта женщина вызывала. Джулиет уже достаточно много думала обо всем этом накануне, и у нее не было желания опять возвращаться к тому же самому!

— Извините, сеньора, — сказала Джулиет, вставая. — Мне нужно кое-что сделать. Написать письма. Я хотела бы подняться к себе.

Эстелла Винсейро задержала изучающий взгляд на лице девушки, потом сказала:

— Понимаю, сеньорита. Но я надеюсь, что мы сможем быть друзьями. В этом доме вы еще встретитесь с проявлениями враждебности. С любыми вашими проблемами можете обращаться ко мне.

Джулиет закусила губу.

— Вы очень добры, сеньора, но думаю…

— Ничего нельзя знать заранее! — возразила Эстелла. — До свидания.

Когда Джулиет поднималась в свою комнату, ее ноги странно дрожали. Наверное, я слишком много плавала, подумала она, закрывая за собой дверь спальни. Я просто переутомилась!

В последующие дни Джулиет столкнулась с той самой откровенной враждебностью, о которой предупреждала Эстелла. Сразу же после отъезда герцога Тереса отказалась завтракать вместе с ней и оставалась весь день у себя в комнате с сестрой Медисон. Время шло, и Джулиет начала понимать, что девушка совершенно не слушает ее, а в отсутствие герцога у Джулиет не было никакой власти вообще.

Такое положение вещей раздражало Джулиет, и она готова была силой вытащить Тересу, и лишь то, что не знала, где находится комната воспитанницы, удерживало ее от подобного поступка. Она могла бы спросить и у прислуги, но это означало поставить себя в неловкое положение, а гордая англичанка не привыкла испытывать унижение.

Поэтому большую часть времени она проводила одна — плавала, загорала, даже играла в теннис с Мигелем. К концу первой недели отсутствия герцога все уже наскучило ей, а ведь именно от скуки она и стремилась убежать из Англии. Наконец, Джулиет спросила Консуэло, как связаться с герцогом по телефону, но после безуспешных попыток найти его в одном из отелей Барбадоса, сдалась. Ей не оставалось ничего другого, как только ожидать его возвращения.

Однажды утром в доме появился гость. Это был молодой высокий худощавый испанец. Он представился Франсиско Вальмосом.

Джулиет приветливо улыбнулась, обрадованная возможностью с кем-нибудь поговорить.

— Вы, должно быть, тот самый сеньор Вальмос, который обедал у герцога неделю назад, — воскликнула она.

Франсиско улыбнулся. Он был очень красивым молодым человеком, и кажется, сам тоже не остался равнодушным к сдержанной красоте девушки с золотисто-каштановыми волосами, так непохожей на темноволосых смуглых испанок.

— Вы правы, сеньорита, — с жаром подтвердил он. — Но сейчас мне сказали, что Фелипе нет дома.

— Да. Он на Барбадосе.

— Ах, как жаль, и в то же время это меня радует, потому что теперь я могу свободно поговорить с вами. Моя дальняя родственница, Эстелла Винсейро, рассказывала о вас.

— Разве она не сказала, что Фе… что сеньора герцога нет дома?

Молодой человек немного смутился.

— По правде говоря, сказала. Но я очень хотел с вами познакомиться.

Джулиет рассмеялась.

— Надо же! — насмешливо воскликнула она. Франсиско Вальмос напоминал тех молодых людей, к обществу которых она привыкла, поэтому с ним ей было легко.

— Итак, сеньорита, не могли бы вы предложить мне чашечку шоколада, чтобы мы могли побеседовать здесь немного?

— Хорошо. Почему бы и нет? — Джулиет позвала Консуэло. — Принесите шоколад, пожалуйста.

Когда принесли напитки, и гость с Джулиет расположились в тени внутреннего дворика, Франсиско сказал:

— Эстелла не преувеличивала. Вы действительно очень красивы, знаете об этом?

— Ну что вы, сеньор. — Его откровенное восхищение привело Джулиет в некоторое смущение.

— Пожалуйста, зовите меня Франсиско. А как я могу называть вас?

Джулиет замялась.

— Ну, мое имя Розмари, но можете называть меня Джулиет.

— Джулиет? Почему?

— Мне больше нравится это имя, — ответила она и добавила: — Знаете, я очень рада возможности с кем-нибудь поговорить. Я уже почти два дня не видела Тересу.

Он нахмурился.

— В чем дело? С ней так трудно?

Джулиет вздохнула.

— Разве она когда-нибудь бывает другой?

Франсиско усмехнулся.

— Бывает. Она может быть очень приятной. Тереса — типичная представительница своей нации, она уважает мужчин. Хотите, чтобы я поговорил с ней?

— Будет ли от этого польза?

— Не знаю, но думаю, что будет. А чем конкретно вы хотели бы с ней заниматься?

— У меня большие планы, — вздохнув, сказала Джулиет. — А пока я хочу, чтобы она только выслушала меня. Я уверена, что могла бы кое-чего добиться!

— Неужели все так плохо?

— Да, — кивнула Джулиет. — От меня никакого проку, верно? Я думаю, когда герцог вернется, он меня уволит.

— Может быть… а может, и нет. Во всяком случае я поговорю с Тересой. И как насчет того, чтобы нам всем вместе отправиться на пикник? Вы не против?

— На пляж?

— Да. У меня даже есть кабинка для переодевания, — улыбнулся он.

— Отличная идея, — согласилась Джулиет. — Да, Франсиско, пожалуйста, попытайтесь поговорить с Тересой.

Джулиет так и не узнала, что он сказал Тересе, но примерно через час все трое уже сидели в машине Франсиско. На заднем сиденье стояла корзинка с разной снедью, приготовленной Консуэло. Сначала они поехали к дому Франсиско, чтобы тот мог взять купальные принадлежности.

Несмотря на все опасения, Джулиет скоро убедилась, что молодой человек отлично ладит с Тересой. Видимо, Тересе он нравился, и ей было приятно его внимание. Только когда Франсиско предложил девушке надеть купальник, который захватила для нее Джулиет, Тереса отпрянула от него, как испуганная лошадка.

Джулиет оставила их спорить на берегу, а сама пошла купаться. Когда она вернулась, Франсиско продолжал уговаривать Тересу. Джулиет легла на песок и молила Бога, чтобы ему это удалось. Если ей и предстояло быть уволенной, то все равно хотелось бы верить, что она достигла в борьбе за выздоровление Тересы хоть каких-то результатов. И пусть даже потом идеи Джулиет будет воплощать уже кто-то другой.

Наконец, Франсиско потерял терпение и, оставив девушек одних, ушел купаться. Пока тот был в воде, Тереса неожиданно заговорила:

— Не думайте, что мое присутствие здесь компенсирует ваши неудачи! Мой дядя непременно узнает, чем вы занимались в его отсутствие. Мы с сестрой Медисон позаботимся об этом!

Джулиет вздохнула.

— Я начинаю думать, что с тобой что-то происходит, Тереса, — устало сказала она. — Все твои мысли направлены лишь на то, чтобы найти способ избавиться от меня. Почему? Ты надеешься таким образом навсегда избавиться и от всех компаньонок? Могу тебя заверить, если я уйду, Эстелла найдет кого-нибудь другого.

Тереса удивленно посмотрела на нее.

— Что вам известно о планах Эстеллы?

— Почти все, — ответила Джулиет. — Она намерена в самом ближайшем будущем выйти замуж за твоего дядю, независимо от того, будешь ты здесь или нет. Противясь выздоровлению, ты играешь ей на руку. Разве не понимаешь это?

— Вы вселяете в меня надежду, что дядя скорее обратит на меня внимание, если я стану ходить?

Джулиет замерла от неожиданности.

— Нет, я этого не говорила! Боже мой, ты же видишь, что твое… твое увлечение Фелипе просто бессмысленно!

Глаза Тересы потемнели.

— Фелипе! — повторила она. — С каких это пор вы называете моего дядю по имени?

Джулиет смутилась.

— Сеньор… герцог — не моя забота, — сказала она, пытаясь уйти от ответа.

— С каких пор вы называете герцога Фелипе? — угрожающе прошипела Тереса.

— Ни с каких! — Джулиет села, поджав колени.

Пальцы Тересы нервно теребили складки своего платья.

— Я вам, не верю. В тот день… в тот день, когда вы были с ним в лодочном сарае… что же там произошло?

Джулиет недоуменно уставилась на нее.

— Что произошло? А что должно было произойти? — Неожиданно ее охватил гнев. — Я скажу тебе, что произошло, Тереса. Твой дядя занимался со мной любовью! Ты довольна? Хочешь подробностей? Хочешь знать, сколько раз он меня поцеловал, как ласкал меня? Ты заметила, что его рубашка была расстегнута? Это сделала я!

Широко раскрыв глаза, Тереса смотрела на Джулиет.

— Прекратите! Прекратите! — громко вскрикнула Тереса, закрывая уши руками. — Я не хочу… я не верю вам!

Джулиет равнодушно пожала плечами.

— Почему же? Разве не это ты хотела услышать?

— Нет. Нет! — Тереса сжала пальцы в кулак. — О, я вас ненавижу. Ненавижу!

— Я тебя не осуждаю, — спокойно сказала Джулиет и встала. — Я сказала ужасную вещь, прости.

— Вы хотите сказать… — Девушка подняла на нее глаза. — Вы хотите сказать, все это неправда?

— Неправда? Конечно! Неужели ты думаешь, я стала бы рассказывать тебе, окажись это правдой?

Девушка задумчиво покачала головой.

— Но я не понимаю… зачем же вы это сказали?

Джулиет пожала плечами.

— Не знаю. С досады, наверное. Тереса, я провела здесь почти две недели, но так и не наладила с тобой отношения. Ты не хочешь находиться в моем обществе, не позволяешь помогать тебе, даже не разговариваешь со мной. Уж лучше откровенная ненависть, чем равнодушие.

Тереса как-то странно посмотрела на нее.

— Я начинаю верить, что мое состояние вам небезразлично, — задумчиво произнесла она.

— Конечно, — вздохнув, ответила Джулиет. — Я приехала сюда не на отдых. Я приехала, чтобы помочь тебе опять научиться ходить, стать полноценным человеком.

Тереса немного успокоилась, ее пальцы разжались.

— Лора Уэстон приехала только потому, что ей нужен был мой дядя, — медленно произнесла она. — Понимаете, Эстелла рассказала ей, что он герцог, богатый и все остальное. Мне кажется, она стала бы добиваться моего дядю, будь он старым, лысым и уродливым. Мисс Уэстон сразу начала вешаться ему на шею.

— Ну, могу сказать тебе прямо, я не знала, что твой дядя герцог, до тех пор пока не приехала сюда. В отличие от Лоры Уэстон, я, вероятно, отказалась бы от этой работы, зная заранее, кто он.

Казалось, Тереса старается осмыслить слова своей компаньонки.

— Если… — начала девушка, — если я позволю вам помогать мне, вы обещаете не выступать на стороне Эстеллы против меня?

— На стороне Эстеллы! — воскликнула Джулиет. — Я никогда не была на ее стороне. Она вовсе не в моем вкусе.

— Что это значит? Вам она не нравится?

— Ну, я не стала бы выражаться столь категорично, — поспешила поправиться Джулиет. — Просто… она значительно старше нас с тобой, не так ли?

И тут Джулиет увидела, как Тереса наконец-то искренне улыбнулась. У Джулиет почему-то перехватило дыхание. Она опустилась на песок рядом с девушкой и взяла ее за руку.

— Тереса, — мягко произнесла она, — мы будем друзьями?

Тереса робко подняла на нее глаза.

— Я думаю, да. Только не мешайте мне любить Фелипе и все!

Джулиет не ответила. Эту проблему ей еще предстояло решить.

Вскоре Джулиет узнала настоящую Тересу, а не ту несчастную, но избалованную девушку, какой она стала в основном из-за влияния сестры Медисон.

Мисс Медисон не понравилась неожиданная перемена в поведении пациентки, но ничего поделать с этим она уже не могла. Единственное, что медсестре оставалось — это везде следовать за девушками, за исключением поездок на машине, так как ее туда никогда не приглашали.

Джулиет обнаружила, что Тереса обладает острым живым умом, а чувство юмора, присущее Джулиет, сделало их общение очень интересным. Франсиско часто сопровождал их. Причем, молодой человек полагал, что, по его мнению, именно он помог растопить лед в их взаимоотношениях.

Через шестнадцать дней отсутствия герцог де Кастро, наконец, вернулся.

Джулиет не знала о его возвращении до тех пор, пока утром герцог не присоединился к ним за завтраком.

— Ну, малышка, — сказал он Тересе, — как ты себя чувствуешь сегодня?

— Дядя Фелипе! — Лицо девушки осветилось радостью. — Когда ты вернулся?

— Вчера поздно вечером. А как вы, сеньорита, здоровы?

Щеки Джулиет порозовели.

— Спасибо, сеньор, я здорова.

Тереса схватила его за руку, привлекая поближе к себе.

— Мы с сеньоритой Саммерс теперь друзья. Мы — как ты говоришь — устранили наши разногласия.

Герцог, кажется, удивился.

— Это правда? Я очень рад, сеньорита Саммерс, и благодарен вам.

Джулиет слабо улыбнулась и сосредоточила внимание на еде. Ей хотелось бы знать, чему герцог был так рад — тому, что беспокоился за Тересу и хотел видеть ее здоровой, или тому, что теперь мог без осложнений жениться на Эстелле Винсейро.

Тереса продолжала теребить герцога, привлекая к себе внимание.

— Я уже была в воде. Я пока не могу плавать, но сеньорита и Франсиско помогут мне!

Герцог нахмурился.

— Франсиско? Франсиско Вальмос?

— Да, сеньор, — подтвердила Джулиет. — Он ведь ваш друг, не так ли?

— Скорее друг Эстеллы, — сухо заметил герцог. — Скажите, сеньорита, вы часто виделись с этим молодым человеком?

— Мы много времени проводили с Франсиско, — вмешалась Тереса. — С ним так интересно.

Герцог недовольно щелкнул пальцами.

— Тем не менее, я просил бы вас в будущем советоваться со мной, прежде чем договариваться с Франсиско Вальмосом о встрече, сеньорита, — сказал герцог Джулиет. При этом выражение его лица оставалось совершенно непроницаемым.

Это была первая встреча с герцогом де Кастро после поездки на пляж Лауганка-Бей, и в душе Джулиет снова шевельнулось то странное чувство, уже ставшее, наверное, наваждением.

— Сеньор Вальмос был в числе гостей накануне вашего отъезда, поэтому я решила, что он ваш друг, — сдержанно ответила Джулиет.

— Не стоит делать поспешных выводов, — сухо заметил герцог. — Ну, Тереса, я рад, что чувствуешь себя значительно лучше. Будем надеяться, что улучшение будет продолжаться.

— Я… я надеюсь, что так и будет, — сказала Тереса, испытывая легкое разочарование от непривычной для нее сдержанности герцога. — Поездка прошла удачно?

Герцог, уйдя в себя, задумавшись смотрел куда-то в сторону и от вопроса племянницы словно очнулся:

— Что… о, да, все прошло удачно, Тереса. Спасибо.

— Отлично. А теперь, когда ты закончил свои дела, может быть, сможешь проводить с нами больше времени.

Герцог пожал плечами. Потом, как будто решив что-то, сказал:

— Скажи мне, Тереса, насколько ты хорошо себя чувствуешь? Достаточно ли хорошо, чтобы участвовать в небольшой вечеринке, которую я хочу устроить?

Тереса вспыхнула от радости.

— О, я не знаю.

Джулиет закончила завтрак и встала из-за стола. Если герцог намерен проявлять повышенное внимание к Тересе, то может разрушить все, чего с большим трудом добилась Джулиет.

— Прошу меня извинить, сеньор, — вежливо сказала она и направилась в тень веранды.

— Подождите! — Голос герцога был резок и нетерпелив, и девушка остановилась.

— Да?

— Я бы хотел, чтобы вы тоже были в числе моих гостей, сеньорита Саммерс.

Джулиет помедлила секунду, потом произнесла:

— Нет, благодарю вас, сеньор. Я… я буду чувствовать себя не в своей тарелке среди ваших друзей. Благодарю за приглашение, но, к сожалению, вынуждена отказаться.

Услышав ответ компаньонки, Тереса обратилась к герцогу.

— Я буду среди гостей, дядя Фелипе, — сказала она. — Как говорит сеньорита Саммерс, мне пора разрушить стену, которой я отгородилась от жизни. Наверное, скоро я смогу ходить, но уже сейчас хочу познакомиться с твоими друзьями.

Лицо герцога было мрачным. Он пристально смотрел на Джулиет, и она увидела, что тот раздражен ее отказом.

— Хорошо, Тереса, — сказал герцог, взглянув на племянницу. — Ты будешь моей дамой. Жаль, что твоя компаньонка не любит светских развлечений, но ведь не все люди одинаковы!

Джулиет не стала больше слушать. Она поспешила в дом, чувствуя, что подавила самое страстное свое желание — пойти на вечеринку в качестве дамы надменного герцога де Кастро.

На следующий день Тереса заболела. Даже в теплом Карибском море долгое пребывание в воде могло вызвать простуду, а тем более, что оказавшись в воде, Тереса напрочь отказывалась ее покидать.

Джулиет навестила Тересу, поговорила с ней, а потом предоставила ее заботам сестры Медисон.

В холле Джулиет встретила герцога де Кастро. Одетый в костюм для верховой езды, он, видимо, с утра объезжал поместье. Тереса рассказывала, что когда герцог бывал дома, то ранним утром всегда ездил верхом. Его неторопливый взгляд охватил изящную фигурку Джулиет в короткой белой юбке и легкой блузке из красного шелка.

— Итак, сеньорита, — тихо сказал он, — значит вы навещали нашу больную?

— Да, сеньор. Кажется, Тереса слишком увлеклась морскими купаньями.

Он кивнул в знак согласия и вдруг спросил:

— А вы, сеньорита? Какие у вас планы на сегодня?

Джулиет почувствовала, что ее ноги стали ватными.

— Я… я собиралась немного поплавать, или сыграть в теннис с Мигелем.

— Понятно. Другими словами, у вас нет определенных планов?

— Нет, сеньор.

— Отлично. Я предлагаю провести этот день в Лауганка-Бей. Я хочу дать вам несколько наглядных уроков подводного плавания, согласны?

— Сеньор! — Она удивленно посмотрела на него.

— Ну? Разве идея вам не нравится?

— Нравится, но… я хочу сказать… а как же Тереса?

— Сестра Медисон будет счастлива позаботиться о вашей воспитаннице. Должен признаться, после долгого отсутствия мне совсем не хочется заниматься делами. Ну что? Договорились?

У Джулиет от волнения пересохло во рту.

— Да, сеньор, — тихо сказала она.

— Вот и отлично. Захватите свои купальные принадлежности. Я жду вас через полчаса у парадного подъезда.

— Хорошо, сеньор.

Пальцы Джулиет дрожали, когда поднявшись к себе в комнату, она сняла юбку и блузку, чтобы надеть черный сплошной купальник. Потом она оделась, положив в пляжную сумку комплект нижнего белья вместе с полотенцем. Нацепив на нос черные очки, Джулиет спустилась вниз и столкнулась в холле с мисс Медисон.

— Вы уходите, мисс Саммерс? — с любопытством спросила сестра Медисон.

Джулиет вздохнула.

— Всего лишь на пляж, — беспечно ответила она.

— Здесь для вас письмо, — сказала сестра Медисон. — Я уже несла его в вашу комнату. Вот оно!

Джулиет взяла конверт и сразу узнала почерк Розмари. Она поблагодарила медсестру, надеясь, что та сразу уйдет, но мисс Медисон почему-то задержалась. Сунув конверт в сумку, Джулиет направилась к парадному входу, перед которым на площадке стоял темно-синий спортивный автомобиль, а герцог, стоя рядом, курил сигару. Глаза сестры Медисон злорадно сверкнули, а Джулиет тяжело вздохнула.

Герцог заметил состояние девушки.

— Что-то случилось?

— Сестра Медисон сейчас побежит докладывать Тересе, что мы вдвоем уезжаем из дома, — раздраженно сказала она.

Герцог лишь усмехнулся и открыл перед ней дверцу машины.

— Вас это волнует?

Джулиет с укоризной посмотрела на него.

— Конечно. Тереса только начала доверять мне, и я не хочу, чтобы она разочаровывалась.

Герцог только пожал плечами и сел за руль.

— Ну, теперь слишком поздно об этом беспокоиться, — сказал он, включая зажигание. — Как вы думаете, что она может сказать Тересе?

— Думаю, правду. С некоторыми дополнениями.

— Какого рода?

— Что мы, может быть… — Ее голос сорвался.

— Что мы, может быть, что… Стали любовниками? — Он произнес это с насмешкой.

— Вроде этого.

— И это вас беспокоит?

— Вы же отлично знаете, что Тереса ревнует вас ко всем, даже кто только посмотрит на вас! — раздраженно заметила Джулиет.

Герцог нахмурился.

— Вы преувеличиваете.

— Не так сильно, поверьте мне. Поэтому она никогда не подружится с сеньорой Винсейро.

— При чем здесь сеньора Винсейро? Потому что она моя родственница? Или потому что она красивая?

— Вы намеренно делаете вид, будто не понимаете меня, — сказала Джулиет, на мгновение забыв, с кем разговаривает.

Герцог удивленно поднял бровь.

— Вот как?

— Да. О, сеньор, вы же знаете, что я права.

— Я знаю только то, что меня утомляет, когда вы постоянно называете меня сеньором, — тихо сказал герцог, пристально посмотрев ей в глаза.

Джулиет покраснела.

— Вы хотите, чтобы я называла Вас Ваша светлость?

— Нет. — Теперь он был совершенно серьезен. — Я бы хотел, чтобы вы называли меня Фелипе.

У Джулиет учащенно забилось сердце. Она прижала руку к груди и не решилась ничего сказать в ответ.

Лауганка-Бей показалась Джулиет еще красивее, чем в прошлый раз. Может быть, потому что на этот раз они были одни, подумала Джулиет. Общение с герцогом делало поездку более привлекательной и волнующей.

Они достали из машины коврик, надувные матрасы и корзинку с провизией и отнесли на берег. Джулиет занялась устройством места, где они собирались отдыхать, а герцог поставил машину поближе к лодочному сараю.

— Скажите, — начала Джулиет, завороженно наблюдая, как он расстегивает рубашку, — разве правила приличия, принятые у ваших соотечественников, здесь не действуют?

Герцог недоуменно посмотрел на нее.

— Что вы имеете в виду? Между прочим, как ваше имя?

— Розмари, но зовите меня Джулиет. Это имя мне больше нравится.

— Мне тоже. Так какие правила приличия вы имели в виду?

— Ну, я всегда считала, что португальская девушка из хорошей семьи не будет проводить время наедине с мужчиной, если они неженаты или, по крайней мере, не обручены.

Герцог снял рубашку.

— Да, вы правы.

— Тогда что мы здесь делаем? — сердито взглянув на него, спросила Джулиет.

— Но вы ведь не португальская девушка, сеньорита. Вы — англичанка.

— И это дает вам право проводить со мной время наедине?

— Вы же сами приняли мое приглашение, Джулиет, не так ли?

Она опустила голову и начала задумчиво разгребать песок.

— Да, приняла. — Девушка недовольно передернула плечами. — Но мне не нравится, когда со мной обращаются как… как с крестьянкой!

Герцог только покачал головой и скрылся за дверью лодочного сарая. Через пару минут он вернулся с костюмом для подводного плавания. Сняв брюки, он стал натягивать на себя костюм.

Наконец, герцог был готов войти в воду.

— Никуда не уходите, — сказал он. — Я скоро вернусь. — Он вошел в воду и скрылся в глубине.

Джулиет вздохнула и, опустившись на песок, приготовилась ждать.

Ей показалось, что прошло очень много времени, прежде чем герцог вернулся, и уже начала беспокоиться. Наконец он неожиданно появился из воды, будто бы черное морское чудовище.

Герцог снял маску и капюшон и, довольно улыбаясь, подошел к Джулиет.

— Здесь есть подводные течения, — сказал он, расстегивая костюм на груди. — Но если мы будем держаться мелководья, с вами ничего не случится, можете сходить за вторым костюмом. — Джулиет медлила. — Что случилось? Вы боитесь?

— Нет, — резко возразила она и направилась к сараю, на ходу снимая юбку и блузку.

Надеть облегающий костюм оказалось не так легко, как она предполагала. Он прилипал к разгоряченной коже, и у Джулиет ничего не выходило. В этот момент в дверях появился герцог.

— Уходите! — раздраженно воскликнула она. — Я сама справлюсь.

Герцог только улыбнулся и ловким движением натянул на нее костюм, так что Джулиет осталось лишь сунуть руки в рукава. Она даже не стала его благодарить, испытывая легкое раздражение из-за того, что ей пришлось принимать от него помощь. Она быстро вышла из сарая, пока герцог де Кастро брал баллоны с кислородом.

Урок подводного плавания оказался не очень удачным. Джулиет старалась не показывать своих знаний и из-за этого выглядела бестолковой вдвойне. Герцог проявлял завидное терпение. Наконец она выбралась из воды, с трудом вытащив тяжелый баллон, который в воде казался невесомым.

— Я устала, — заявила девушка, — и проголодалась. Мы можем сейчас поесть?

— Если хотите, — согласился герцог. — Скажите, вам раньше приходилось заниматься подводным плаванием?

— А почему вы спрашиваете? — поинтересовалась она.

— Потому что вы знали, что надо было делать, но старались не показать этого. Вы занимались подводным плаванием, когда были компаньонкой пожилой дамы? И это с ней вы ездили на автомобиле по швейцарским Альпам?

Джулиет только улыбнулась в ответ и быстро отвернулась, чтобы не поддаться искушению все ему рассказать.

После ленча, состоявшего из холодного цыпленка, салата, фруктов и мороженого, за которым последовал кофе, Джулиет почувствовала себя абсолютно довольной. Выйдя из воды, она сразу переоделась, не решившись остаться при герцоге в одном купальнике. Хотя сегодня герцог де Кастро держался раскованно и дружелюбно, Джулиет не забывала, кто он есть на самом деле, и каким надменным может быть.

Глядя на морские волны, с шумом набегавшие на песок и брызгами разбивающиеся у скал, Джулиет ощутила душевный покой. Герцог лежал на песке с сигарой в зубах и разглядывал карту, снятую со стены сарая. Джулиет про себя улыбнулась. Со стороны они выглядели, как обычная парочка, приехавшая на пикник, и никто бы не подумал, что она — компаньонка его племянницы, а он — владелец целого острова.

Только мысль о том, чего сестра Медисон могла наговорить Тересе, портила ей настроение. Эта женщина будет использовать любые средства, чтобы избавиться от Джулиет, и такая чудесная поездка может иметь печальные результаты.

Герцог наблюдал за девушкой. Он заметил, как тень грусти пробежала по ее лицу.

— Джулиет, что случилось? — озабоченно спросил он. — Вам стало скучно?

Она энергично покачала головой.

— Вовсе нет, — сказала девушка.

— Так в чем же дело?

Джулиет тяжело вздохнула.

— Я подумала о Тересе.

— В самом деле?

— Да. — С минуту она пристально смотрела на герцога де Кастро, чувствуя предательскую дрожь во всем теле. Это только физическое влечение, уверяла она себя.

— Джулиет, расскажите немного о себе. Ваши родители живы?

— Только отец. Мама умерла, когда я родилась.

— И он не возражал, чтобы вы поехали на другой край земли работать?

Джулиет покраснела. Это был трудный вопрос.

— Ну… у него мало времени, чтобы думать о таких вещах, — произнесла она. — Он бизнесмен и все время занят работой.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — заметил герцог. — Но не в этом дело. Как долго вы намерены пробыть здесь?

Джулиет пожала плечами.

— Наверное, пока буду здесь нужна, сеньор.

Герцог нетерпеливо загасил в песке свою сигару.

— Вы намеренно избегаете называть меня по имени, Джулиет, признайтесь?

Джулиет почувствовала, как по ее телу разлилась жаркая волна от волнующих интонаций его красивого голоса.

— Я не думаю, что мне следует называть вас по имени, сеньор. В конце концов, я служу у вас!

Он небрежным жестом стряхнул с руки маленькую мушку.

— Тогда вы, сеньорита, должны подчиняться моим приказам.

Джулиет поспешно встала. Это следовало немедленно прекратить. Подобные разговоры были возбуждающи и опасны, особенно в таком уединенном месте.

— Мне… мне кажется, нам пора возвращаться на фазенду, сеньор.

— Вы так считаете? — Герцог де Кастро медленно поднялся, такой высокий и сильный. В его руках она оказалась бы бессильной, как мышь перед тигром.

Джулиет отвернулась от него и наклонилась, чтобы поднять коврик. Когда выпрямилась, герцог уже стоял так близко, что она чувствовала на шее его дыхание, от которого шевелились выбившиеся из прически пряди ее волос.

— Мне это не нравится, — сказал он и потянул за одну прядку.

— Что именно, сеньор? — спросила она, не оборачиваясь.

— Такая прическа. Мне нравится, когда ваши волосы распущены. Распустите их!

У Джулиет перехватило дыхание.

— Прошу вас, сеньор, — срывающимся голосом произнесла она, — нам пора ехать!

Джулиет почувствовала, как его пальцы прикоснулись к ее шее, и от этой ласки ее сердце готово было выскочить из груди. Потом с глухим восклицанием герцог отошел от нее, взял корзинку и надувные матрасы и пошел к машине.

Некоторое время Джулиет не могла сдвинуться с места. Ее ноги были ватными, ладони вспотели. О, Боже, подумала она, я его люблю, я люблю его!

На секунду закрыв глаза, Джулиет почувствовала, как ее охватывает отчаяние. Она считала, что самые большие проблемы остались в Англии и что самым важным для нее было убежать от власти отца. Но оказалось, она попала в собственные сети. Герцог принадлежит к знатному роду; Эстелла Винсейро — его будущая жена. Он никогда не откажется от своих планов, и влечение, которое герцог испытывает к ней, Джулиет, обычное физическое влечение смуглого мужчины к светлокожей женщине.

Девушка открыла глаза и увидела, что он укладывает корзинку в багажник машины. Быстро собрав остальные вещи, она направилась к герцогу. Девушка молча села на переднее сиденье и молила только Бога, чтобы самообладание не изменило ей хотя бы до тех пор, пока они не вернутся на фазенду.

Герцог сел за руль, и его колено коснулось ноги Джулиет. От этого прикосновения у нее по спине побежали мурашки. Вдруг он повернулся к девушке и сказал:

— Я должен извиниться, сеньорита. Простите меня!

— Не стоит извиняться, сеньор, ничего не случилось, — ответила она и всю обратную дорогу смотрела в боковое окно машины. Усилием воли Джулиет сдерживала готовые пролиться слезы. Только теперь она, наконец, поняла, что от жизни убежать нельзя.

Глава шестая

Вернувшись на фазенду, Джулиет сразу поднялась к себе в комнату. Девушка чувствовала, как силы оставляют ее и у нее совершенно нет желания с кем-то встречаться, а вероятность того, что Тереса обязательно будет расспрашивать о подробностях проведенного с герцогом дня, просто пугала Джулиет. Она не представляла себе, как ее натянутые нервы смогут выдержать такое испытание.

У себя в комнате девушка разделась и направилась в ванную принимать освежающий душ. Потом, завернувшись в купальный халат, она вернулась в спальню и принялась вынимать вещи из пляжной сумки. И только тут Джулиет наткнулась на письмо.

Весь день оно пролежало в сумке, но она была так занята своими мыслями о Фелипе, что совсем забыла о существовании этого письма. Дрожащими руками она открыла конверт и, сев на краешек кровати, стала читать.

Письмо начиналось словами «Дорогая Розмари» на случай, если оно вдруг попадет в чужие руки. Хотя, когда Джулиет прочитала послание подруги, эта мера предосторожности показалась ей излишней. В письме было столько деталей, раскрывающих всю ситуацию, что имя уже не имело значения.

Разумеется, Роберт Линдсей был вне себя от гнева, когда получил письмо Джулиет. Он, как подруги и предполагали, сразу направился к Розмари и потребовал, чтобы та сообщила ему о местонахождении его дочери.

«Я была на грани нервного срыва, — писала Розмари. — Он много говорил о сокрытии информации и угрожал сообщить в полицию. Я думаю, он только пытался запугать меня, потому что твой отец всегда старался избежать лишней шумихи в прессе. А если бы он обратился в полицию, тогда уже действительно ничего нельзя было бы скрыть».

Здесь Джулиет остановилась, чувствуя, как с нее спадает напряжение. Письмо Розмари с большей ясностью, чем все остальное, показало ограниченность жизни Джулиет в Англии. Как современный человек может быть таким близоруким? Неужели отец не видел, что она боролась больше за духовную свободу, чем за физическую? Неужели он совсем не понимает собственную дочь?

Джулиет достала сигарету, закурила и продолжала читать.

«Через несколько дней, ничего от меня не добившись, он принялся за моего отца. Папа, конечно, совсем не знал о нашей договоренности, и я чувствовала себя настоящей предательницей, скрывая от него правду. Когда мы с тобой строили наши планы, то не могли и предположить, что твой отец втянет в это дело столько людей.

Потом случилось самое ужасное. Моя мама по своей доброте прониклась сочувствием к твоему отцу и решила ему помочь. Она предположила, что если ты уехала за границу, то скорее всего не по своему паспорту».

У Джулиет пересохло во рту, она никак не могла унять дрожь в руках, так что письмо прыгало перед глазами.

«Не спрашивай меня, как такая идея пришла ей в голову! Очевидно, твой отец исчерпал все средства найти тебя в Англии, поэтому сразу ухватился за эту мысль. Проверка списков пассажиров, вылетавших из страны примерно в то время, как ты исчезла, показала, что некая Розмари Саммерс вылетела рейсом британской авиакомпании на Барбадос!»

Джулиет упала на кровать. О, Боже, в отчаянии подумала она.

«Можешь представить себе, что я пережила! Особенно, когда вместе с твоим отцом за меня взялись и мои родители. Но не бойся! Я никому не выдала, где ты находишься, и хотя поиски все же привели в Бриджтаун, на своем острове ты остаешься в безопасности. Очевидно, человек, у которого ты работаешь, имеет собственные транспортные средства, а поскольку на Антильских островах таких богатых людей немало, твой отец не сможет быстро найти тебя».

Эта новость позволила Джулиет вздохнуть с облегчением, но все равно она хорошо знала своего отца и была уверена, что Роберт Линдсей так легко не сдастся. Она взяла последнюю страницу письма.

«Теперь я в немилости. Мои родители проявили больше понимания. Они прекрасно осознают, что я не могла тебя выдать, но ты же знаешь, какими методами может пользоваться твой отец для достижения своих целей. Поэтому они боятся, что он может воспользоваться своим влиянием и навредит мне».

Это уже слишком! Джулиет не могла позволить, чтобы Розмари и ее родители подвергались преследованиям. Конечно, она знала, что отец может использовать любые средства для достижения собственных целей. Не поэтому ли она убежала из Англии? Боже, почему же Джулиет решила, что на этот раз Роберт Линдсей окажется менее жесток? Она поступила неразумно и недальновидно. Втянув в это дело Розмари и ее родителей, она только навлекла на них неприятности.

Но что тут можно было поделать? Вкус свободы, пусть даже в сочетании с сердечной болью, стал для нее самым главным на свете. Рано или поздно ей придется встретиться с отцом, но если он угрожает Саммерсам, то она должна действовать немедленно.

Сначала она дочитала письмо Розмари до конца. В нем не было ни слова упрека, и Джулиет подумала, что имеет самую надежную и верную подругу: вряд ли кто еще согласился бы взвалить на себя такую ответственность, как это сделала Розмари.

Джулиет начала ходить по комнате взад и вперед, обдумывая данную проблему со всех сторон. У нее не было сомнения, что придется связаться с отцом и попытаться вразумить его, хотя попытка может оказаться бесполезной.

Стук в дверь возвестил, что Консуэло принесла чай. От неожиданности Джулиет до смерти перепугалась; все ее чувства были предельно обострены. На какое-то время девушка перестала вспоминать о тех минутах, что провела с герцогом на пляже, но теперь, от мысли, к чему это все может привести, у нее потемнело в глазах. Теперь, когда Джулиет поняла, что ей, возможно, придется немедленно покинуть остров, чувство, которое она испытывала к герцогу, стало пугать ее еще больше. Возможно, она сошла с ума — любая девушка в подобной ситуации обрадовалась бы возможности убежать от безысходности положения, но Джулиет не могла себе представить, как сможет жить дальше, если больше никогда не увидит герцога.

Консуэло поставила поднос на прикроватный столик и как-то странно взглянула на Джулиет.

— Сеньорита Тереса хотела вас видеть, сеньорита, — сказала Консуэло; обычно оживленное лицо женщины было печальным. — Но сеньор герцог сказал, что вы, вероятно, предпочтете пить чай у себя.

Джулиет почувствовала, что краснеет.

— Он так сказал? Спасибо, Консуэло.

Экономка поклонилась и вышла. Джулиет озадаченно посмотрела ей вслед, потом налила себе чаю и стала пить обжигающий напиток. Она презирала себя за слабость. В конце концов, зачем она приехала сюда? Конечно, помимо своего эгоистичного желания вырваться из-под власти отца. Чтобы помочь Тересе! Об этом она сейчас совершенно забыла. Неужели она такая же, как и ее отец, которой может думать только о себе и не о ком другом? Почему она должна бояться отца? Он ведь не сможет подкупить герцога де Кастро, да и силой заставить вернуться в Англию тоже не сможет. Она уже совершеннолетняя и сама себе хозяйка!

Позднее, спускаясь вниз по лестнице, Джулиет весьма скептически думала о своих благих намерениях. Не уступит ли она под словесным натиском отца, как это бывало прежде, когда она встретится с ним лицом к лицу? Сегодня она должна найти самый лучший способ встречи с ним.

Но на сегодня главной задачей была Тереса и необходимость рассказать ей о дне, проведенном с Фелипе, о чем сестра Медисон, несомненно, наплела разные небылицы.

В холле Джулиет встретила Мигеля.

— Сеньорита Тереса еще в постели, Мигель? — спросила она как можно спокойнее.

Тот кивнул.

— Да, сеньорита. Я понял, что сеньорите стало хуже.

— Стало хуже? — нахмурившись, переспросила Джулиет. — Но сегодня утром у нее была обычная простуда, не более того. Почему ей стало хуже?

Мигель только пожал плечами.

— Сестра Медисон говорит, что ее очень беспокоит состояние сеньориты, — ответил он и ушел по свои делам.

Девушка тяжело вздохнула и решительно направилась в то крыло дома, где находились комнаты Тересы. Джулиет было совершенно непонятно, почему обычная простуда могла вдруг превратиться во что-то серьезное.

В маленькой гостиной никого не было. Джулиет прошла через нее и постучала в дверь спальни. На стук сразу же вышла сестра Медисон. Она знаком призвала Джулиет к тишине.

— Что случилось, сестра Медисон? — нетерпеливо спросила девушка. — Что произошло? Утром Тереса была лишь простужена, а сейчас я узнаю, что ей стало плохо. Почему?

Пожилая женщина взглянула на нее с надменной усмешкой.

— Вам должно быть известно, что мисс Тереса слаба здоровьем, и если для вас простуда не представляет опасности, то моя пациентка — совсем другое дело.

— Могу я увидеть Тересу? — спросила Джулиет, сдерживая раздражение, готовое обрушиться на сестру Медисон.

— Тереса сейчас спит, — с победным видом ответила сестра Медисон. — Я велела ей оставаться в постели до конца дня. Нельзя рисковать жизнью инвалида.

Джулиет скрестила руки на груди.

— Тересу вряд ли можно назвать инвалидом, — резко сказала она. — Герцог полагает, что ее неподвижность не связана с физической травмой.

— Я полагаю, вы имеете в виду эти бредовые идеи о психологической блокаде и тому подобное, — презрительно возразила медсестра.

— В этом нет ничего плохого, — с жаром парировала Джулиет. — Паралич такого рода существует!

— Возможно. — Сестра Медисон гордо выпрямилась. — Но я могу сказать лишь одно. По моему мнению, мисс Тереса никогда не сможет ходить.

Джулиет закусила губу. Ее первым побуждением было тут же устроить спор с упрямой женщиной, которая пользуется абсолютно устаревшими методами лечения, но какой-то внутренний инстинкт подсказал, что этого делать не стоит. Девушке было совершенно ясно, что сестре Медисон нравится необременительная работа в таком чудесном доме, и выздоровление Тересы вовсе не входит в планы медсестры. Неужели мисс Медисон вообразила, что сможет удерживать Тересу в инвалидном кресле сколько захочет? Очевидно, тому способствовало психологическое состояние Тересы, а сестра Медисон к тому же намеренно поощряла неприязнь девушки ко всем, кто старался по-настоящему той помочь. За всем этим крылась не забота о здоровье пациентки, а лишь собственные личные интересы.

В этот момент Джулиет услышала голос Тересы:

— Сестра, сестра! Где вы?

Сестра Медисон повернулась к двери.

— Я думаю, вам лучше уйти, мисс Саммерс. Тереса вряд ли захочет вас видеть.

— Почему вы так решили?

— Не мне вам объяснять! Ведь не я же провела целый день с опекуном мисс Тересы!

— Какое это имеет значение?

На лице медсестры появилось презрительное выражение.

— Вам отлично известно, какое!

— Я знаю, вы поддерживаете в Тересе уверенность в том, что дядя питает к ней далеко не родственные чувства! — не сдержавшись, воскликнула Джулиет.

— Как вы можете знать, какие чувства питает к ней герцог? — сердито бросила медсестра. — Он всегда уделяет большое внимание своей племяннице. Только такая женщина, как Эстелла Винсейро, способна причинить лишние неприятности, возбудив неоправданную неприязнь!

— Сестра Медисон! Где вы? — опять донесся голос Тересы.

Взяв медсестру за руку, Джулиет остановила ее, не давая войти в комнату.

— Я думаю, вам тоже кое-что известно о том, что вы называете неприязнью, сестра Медисон, — холодно заметила она. — Вам, кажется, доставляет удовольствие передавать Тересе все слухи, которые удается собрать? — Джулиет продолжала удерживать медсестру, хотя та и пыталась высвободиться. — Я думаю, вас вовсе не интересует здоровье Тересы! Вас интересует только собственное благополучие!

— Как вы смеете! — возмущенно закричала мисс Медисон.

Джулиет перестала ее удерживать.

— Что ж, продолжайте в том же духе, но помните, что у герцога рано или поздно возникнут подозрения на ваш счет, если состояние Тересы не будет улучшаться!

— Вы говорите глупости! — В голосе сестры Медисон не было прежней уверенности.

В этот момент Тереса опять позвала ее.

— Сестра Медисон! Что вы делаете? С кем вы там разговариваете?

— Со мной, Тереса, — отозвалась Джулиет и, отстранив медсестру, вошла в комнату девушки.

Ее поразило, что шторы на окнах были плотно задернуты, и свежий воздух совсем не проникал в комнату. Было очень душно, и Тереса, укрытая множеством одеял, явно страдала от жары.

Понимая, что девушке ни в коем случае нельзя переохлаждаться, Джулиет тем не менее сняла с кровати несколько одеял и обтерла лицо Тересы полотенцем.

Девушка с укором посмотрела на Джулиет и произнесла с обидой в голосе:

— Вы были с Фелипе на пляже.

— Да, — подтвердила Джулиет и присела на край кровати. — Мы ездили в Лауганка-Бей. Он давал мне уроки подводного плавания.

Сестра Медисон неуверенно топталась у двери, не зная, как вмешаться в разговор.

— Это сестра Медисон сказала тебе, что я поехала с герцогом? — спросила Джулиет и взяла девушку за руку. Рука была горячей.

— Да. — Тереса теребила уголок одеяла. — Мое состояние ухудшилось.

— Интересно, почему, — пробормотала Джулиет. — У тебя что-то болит?

— Нет. Мне очень жарко и хочется пить.

— Сейчас я тебе дам попить. — Джулиет налила стакан лимонного сока. — Вот. — Она помогла Тересе выпить сок. — Я думаю, твое состояние совсем не изменилось. Вероятно, сестра Медисон напрасно беспокоится. — Эти слова были сказаны с явным сарказмом, которого медсестра не могла не заметить.

Тереса попыталась приподняться на подушках.

— Я хотела встать с постели после ленча, но…

— Вам нельзя этого делать! — вмешалась сестра Медисон.

— Здесь я согласна с вами, — заметила Джулиет, взглянув на медсестру. — У Тересы поднялась температура, но я не могу с уверенностью сказать, вызвано это простудой или пребыванием в душной комнате под тяжестью одеял!

— Не учите меня работать! — гневно воскликнула медсестра — Герцог еще услышит о вашем вмешательстве!

— Уже услышал, — раздался голос герцога, — и честно говоря, полностью согласен с мисс Саммерс. Кажется, вы больше мешали, чем помогали выздоровлению Тересы.

— Дядя Фелипе! — воскликнула Тереса, протягивая к нему руки. — Я весь день так хотела тебя увидеть.

Фелипе взял ее за руки и нежно поцеловал. Потом он повернулся к Джулиет.

— Мисс Саммерс, у вас есть претензии к сестре Медисон?

Джулиет медлила с ответом. Ей вовсе не хотелось, чтобы эту женщину уволили из-за нее, даже если та и использовала методы и далекие от совершенства. Она, Джулиет, была уверена, что со временем сама сумеет убедить Тересу попробовать ходить. Увольнение сестры Медисон могло оказаться слишком поспешным и несправедливым. Ведь у Джулиет не было доказательств, что ее подозрения насчет личных мотивов медсестры на самом деле были верны.

— Кажется, я уже говорила, сеньор, — медленно произнесла девушка, не глядя на герцога, — методы сестры Медисон просто немного устарели, вот и все.

— Хорошо, — согласился герцог. — Мы дадим сестре Медисон шанс изменить их. И тем не менее согласен, что здесь слишком душно и жарко. Немного свежего воздуха с Карибского моря никому не повредит.

Не сказав ни слова в оправдание, сестра Медисон покинула комнату. Джулиет хотела уйти следом за ней, но герцог остановил девушку.

— Ну, малышка, — сказал он, наклоняясь к Тересе, — теперь ты довольна?

Та нерешительно посмотрела на Джулиет.

— Да. А вы… хорошо провели время на пляже?

Герцог только пожал плечами.

— Я учил мисс Саммерс подводному плаванию, — сказал он, уклонившись от прямого ответа. — Возможно, когда-нибудь и ты присоединишься к нам.

Тереса вздохнула.

— Возможно.

Герцог направился к двери.

— Завтра я буду занят работой, но послезавтра мы все вместе полетим на Барбадос и посетим там магазины, ладно? — Он улыбнулся. — Тебе нравится такая идея, Тереса?

Глаза девушки засияли.

— О да! А это возможно?

— Почему же нет? В конце концов, тебе нужно привыкать находиться среди людей. К тому же мы можем подобрать для твоего гардероба что-нибудь очень красивое.

Когда герцог ушел, Джулиет немного успокоилась. Она очень нервничала в его присутствии, но после его ухода ей стало грустно. Зато Тереса перестала вроде бы расстраиваться из-за того, что герцог провел этот день не с ней. Джулиет должна бы радоваться, но это было невозможно, когда все ее существо тянулось к человеку, который находился совсем рядом и в то же время так далеко.

Вечером Джулиет опять вернулась к письму Розмари. Нетрудно уйти от ответственности, когда тем самым не причиняешь большого вреда другим людям, но теперь ее отец серьезно осложнил всю ситуацию.

И тут в голову Джулиет пришла идея. Герцог сказал, что через два дня они поедут на Барбадос. Если она каким-то образом свяжется с отцом и сообщит, что в такое-то время будет в его клубе, то там они вполне могут встретиться. Она не сомневалась, что отец непременно приедет на встречу, и тогда лично сможет ему объяснить, почему она так поступила, и при этом не выдаст свое местонахождение.

Джулиет задумалась. Теоретически все выглядело прекрасно. Но беда была в том, что отец всегда имел на нее огромное влияние, и даже сейчас девушка сомневалась в своей способности ему противостоять.

Она стала ходить взад и вперед по комнате и курить одну сигарету за другой. Встреча с отцом была единственным выходом, единственной возможностью снять с Саммерсов ответственность за свой поступок и сохранить уважение к себе, но все равно Джулиет было страшно. Она попыталась представить, как воспринял бы ее поступок человек, воспитанный на принципах викторианской морали. Сталкиваются ли другие девушки с подобными проблемами? Вероятно. Тогда почему она, Джулиет, чувствует растерянность, попав в трудную ситуацию?

Интересно, что решил бы герцог де Кастро, расскажи ему девушка всю правду? Он, возможно, посочувствует ей, так как вообще с пониманием относится к людям, но, скорее всего, сочтет ее безответственной представительницей общества, которое насаждает неповиновение, и скажет, что отец имеет полное право распоряжаться жизнью дочери. Во всяком случае Джулиет не решалась рисковать, потому что тогда с большей вероятностью могла бы оказаться в Лондоне, даже без вмешательства своего отца, и вновь попасть в золотую клетку. Может быть, деньги и заставляют мир двигаться, но для нее, Джулиет, это движение превратилось в бесконечную карусель, закружившую ее до изнеможения.

Погасив сигарету, она спустилась в гостиную, где стоял телефон. Подняв трубку, Джулиет дождалась ответа оператора и назвала номер клуба «Хаузер-Риф», где обычно останавливался ее отец, приезжая на Барбадос.

Управляющий очень обрадовался, узнав ее голос. Джулиет старалась говорить очень тихо, чтобы никто не услышал ее.

— О, мисс Линдсей, — воскликнул управляющий, — очень рад вас слышать. Ваш отец провел у нас несколько дней. Он искал вас, но безуспешно.

— Я знаю, мистер Максуэлл, знаю, — спокойно ответила Джулиет. — Послушайте, а вы не можете сказать, где он сейчас?

— Я полагаю, в Лондоне, мисс Линдсей. После деловой поездки в Нью-Йорк он хотел лететь домой.

— Понятно. Видите ли, мистер Максуэлл, я хотела вас попросить об одолжении.

— Слушаю вас, мисс Линдсей.

— Не могли бы вы позвонить моему отцу в Лондон и сказать ему или его экономке мисс Мэндерс, что буду в вашем клубе в пятницу, скажем… в три часа? Передайте ему, что если он хочет меня увидеть, пусть ждет там.

— Вы будете у нас в пятницу? — удивленно воскликнул управляющий.

— Да, да! Мистер Максуэлл, не теряйте времени. Я знаю, что в Лондоне уже ночь, но мой отец в это время еще не спит. Вам известен номер нашего телефона в Хампстеде?

— Конечно, мисс Линдсей. Но вы уверены, что необходимо звонить ему именно сегодня?

— Это очень важно, разве вы не понимаете? — нетерпеливо сказала Джулиет. — Ему нужно время, чтобы добраться к вам. И чем скорее он узнает, что я жива и здорова, тем лучше.

Без лишних вопросов мистер Максуэлл принял ее объяснение. Джулиет прекрасно понимала, что та информация, которую он представит Роберту Линдсею, позволит мистеру Максуэллу рассчитывать на благодарность со стороны ее отца, ничего при этом не теряя.

— Все понятно? — быстро спросила Джулиет, заслышав шаги в холле.

— Конечно, мисс Линдсей. Мы будем ждать вашего приезда.

— Спасибо, — сказала она и повесила трубку.

Джулиет вышла в холл, готовая объяснить, что звонила в аэропорт Барбадоса по поводу недоразумения с оплатой ее проезда, но никого там не увидела. Холл был пуст.

Нахмурившись, она направилась наверх в свою комнату и закрыла за собой дверь. Вопрос о том, слышал ли кто-нибудь ее разговор по телефону, сразу отошел на второй план, потому что ей предстояло решить гораздо более серьезные проблемы. Надо было все тщательно обдумать. Джулиет должна найти такие слова, которые убедят отца, что она не могла поступить иначе.

На следующий день герцог, как и предупреждал, провел весь день в делах. Он уехал из дома рано утром и вернулся только к вечеру. Несмотря на все ее неприятности, Джулиет отлично провела день с Тересой, под настороженными взглядами сестры Медисон, которая, кажется, чувствовала, что пока проигрывает Джулиет. Тересу, видимо, удовлетворило объяснение дяди, что на пляже он давал мисс Саммерс уроки подводного плавания, только и всего.

Однако сама Джулиет стала в этом сомневаться. Там на пляже был момент, когда они с герцогом особенно остро ощутили присутствие друг друга. В том не было ничего удивительного. Без ложной скромности она могла бы назвать себя достаточно привлекательной девушкой, поэтому реакция герцога была вполне естественной для нормального мужчины, оказавшегося в подобной ситуации. Ее собственные чувства были совсем иного свойства, но Джулиет знала, что всем ее надеждам вряд ли суждено осуществиться. Эстелла Винсейро больше подходила герцогу по возрасту и по национальности и непременно хотела заполучить его в мужья. Джулиет была уверена, что Эстелла ни за что не отступит от своей цели. Особенно после того, как забота о Тересе перешла к новой компаньонке, Эстелла непременно постарается приблизить тот день, когда станет хозяйкой фазенды де Кастро.

После ленча, когда Тереса отдыхала в своей комнате, а Джулиет читала книгу в саду, на фазенде появилась Эстелла. С радостной улыбкой она устремилась к Джулиет.

— О, Розмари, — с воодушевлением воскликнула сеньора Винсейро, — вот вы-то мне и нужны!

Джулиет почему-то сразу насторожилась. Эстелла всегда проявляла к ней дружеское расположение, но сейчас девушка не испытывала к ней доверия, хотя и не понимала еще, почему. Очевидно, разобравшись в своих чувствах, Джулиет стала более подозрительной, но возможно, что дело было и не в этом.

— Здравствуйте, сеньора, — тихо произнесла она. — Какое дело привело вас ко мне?

Эстелла села напротив Джулиет в шезлонг и вздохнула.

— Это самое красивое место на Вентерре, — заметила она, не отвечая на вопрос. — Вы, должно быть, успели полюбить этот остров.

— Да, — призналась Джулиет. — Но я думаю, и на других островах не менее чудесно!

— Вы так думаете? Возможно, вы правы. Просто все эти острова сразу заставляют меня вспоминать герцога, поэтому Вентерра — самый любимый мой остров, к тому же здесь находится мой дом.

— Конечно, — согласилась Джулиет, чувствуя в словах сеньоры Винсейро какой-то скрытый намек. — Я могу предложить вам чаю?

Эстелла сдержанно улыбнулась.

— Здесь я чувствую себя как дома, — сказала она. — И если я хочу чаю, могу просто попросить об этом.

— О да, конечно, — смущенно сказала Джулиет. — Я лишь подумала… — она умолкла.

Эстелла огляделась по сторонам, убеждаясь, что поблизости никого нет:

— Скажите мне, — сказала она, наклоняясь вперед, — я слышала, ваши отношения с Тересой заметно улучшились.

— Мы с Тересой подружились, если вы это имеете в виду, — сухо ответила Джулиет.

— Конечно, конечно. Именно это я и имела в виду. Очень хорошо, Тереса признала вас. Признание — это самое главное, вы не находите?

Джулиет только кивнула в ответ.

— Однако, не только по этой причине я пришла поговорить с вами, Розмари. Я хочу кое-что рассказать вам о Лоре Уэстон.

Джулиет вздрогнула.

— Тереса уже рассказывала мне о своей предыдущей компаньонке, сеньора, — вежливо сказала она.

Все поведение Эстеллы, то как она называла Джулиет по имени и несколько доверительный тон, было явно направлено на то, чтобы расположить девушку к себе, но та уже явно сомневалась в искренности сеньоры Винсейро.

— Я так и думала. Ведь она была просто в восторге, когда Лора совершила такую глупость, что влюбилась в герцога. Однако я отношусь к этому делу с большим пониманием.

— Но какое отношение данная история имеет ко мне, сеньора — сказала Джулиет с легким чувством раздражения.

— Не понимаете? Возможно. Тем не менее я чувствую, что должна рассказать вам о той сложной ситуации, в которую попала Лора. Видите ли… — Эстелла опять оглянулась по сторонам, — Лора была… как бы это сказать… весьма привлекательной девушкой, привыкшей к постоянному вниманию мужчин. — Она усмехнулась. — В конце концов, всем известно, что американцы более раскованно ведут себя с женщинами, не так ли? Во всяком случае, когда Лора приехала сюда, настроенная на романтическое приключение, и познакомилась с герцогом де Кастро, которого все считают очень красивым мужчиной, то приняла его интерес к ее работе за нечто более личное!

— Печально! — сдержанно заметила Джулиет.

— Да, не правда ли? — Эстелла произнесла свои слова с должной степенью участия. — И конечно, когда герцог узнал о ее… увлечении, ему ничего не оставалось, как уволить ее. — Она вздохнула и выразительно развела руками. — Для Лоры это не было трагедией — ведь они с Тересой никогда не ладили. Большую часть времени они ссорились, поэтому отъезд мисс Уэстон был воспринят даже с облегчением.

Эстелла наклонилась, чтобы поправить ремешок своих изящных босоножек.

— Но вы, Розмари, вы совсем другое дело. Вы нравитесь Тересе, она привязалась к вам, и я верю, что с вами она действительно сможет поправиться, особенно после того, как вам удалось приструнить эту Медисон. Эта сестра мне никогда не нравилась, и чем скорее ее уволят, тем лучше.

— Спасибо вам за веру в мои скромные силы, — сказала Джулиет, нервно кусая губы. — Если это все, то я…

— Нет. Нет, Розмари, не совсем. — Эстелла задумалась, вероятно, подыскивая слова. — Дело в том, что я приезжала сюда вчера, когда вы с герцогом были на пляже. Мне об этом сказала Консуэло.

Джулиет с самого начала поняла, что Эстелла клонит именно к этому, но все равно девушке стало не по себе.

— Да, — дрогнувшим голосом произнесла Джулиет.

— В этом все и дело. — Эстелла поджала губы. — Моя дорогая Розмари, я не хочу обижать вас, но… боюсь, вы можете попасть в ту же ловушку, что и несчастная Лора.

— Я не думаю… — начала Джулиет, но сеньора Винсейро прервала ее.

— Подождите, пожалуйста. Я знаю, вы девушка благоразумная, и не хочу, чтобы неправильно меня поняли. Но как я уже сказала, Розмари, герцог относится к тому типу мужчин, которых женщины находят неотразимыми…

На этот раз Джулиет прервала Эстеллу.

— Сеньора! Могу вас успокоить. Мне отлично известно положение герцога. К тому же я не настолько глупа, чтобы принять мимолетный интерес герцога ко мне за что-то более серьезное. Очевидно, сеньор де Кастро пригласил меня на пляж, потому что ему одному было скучно.

Напряжение исчезло с лица Эстеллы, и она пристально посмотрела на Джулиет.

— Я верю, что вы говорите это искренне, Розмари.

— Разумеется, — с легким раздражением воскликнула Джулиет, потому что в данный момент ее сердце разрывалось. Но это была не любовь. И то, что она почувствовала на пляже, была не любовь. Не могла ею быть. А было какое-то наваждение. Любовь — нежное чувство, а не ужасный монстр, который держит ее в плену.

Эстелла улыбнулась с явным удовлетворением.

— Я рада, что вы все понимаете, дорогая. Мне было очень трудно говорить на эту тему, но Фелипе просто не осознает, какое воздействие может оказывать на слабых, впечатлительных женщин.

— Я не отношусь к их числу, — сдержанно сказала Джулиет. — В отличие от португальских женщин, англичанки стремятся к полной независимости! К тому же я вовсе не считаю герцога самым неотразимым мужчиной! — Она произнесла это с горячностью, которая заставила Эстеллу с интересом посмотреть на нее.

— Вы хотите сказать, что в своей жизни вы были знакомы со многими мужчинами? — спросила сеньора Винсейро.

Джулиет равнодушно пожала плечами.

— Конечно, — как можно беспечнее сказала она. — Вы же не думаете что в Англии принято выходить замуж за первого встречного, обратившего на тебя внимание?

— О, да, я совсем забыла, что в наших странах разные обычаи. — Эстелла произнесла это надменным тоном, давая почувствовать собеседнице свое превосходство.

— Если у вас все, сеньора, я хотела бы уйти. — Джулиет встала. Ей захотелось оказаться как можно дальше от Эстеллы. Все подозрения относительно этой сеньоры подтвердились. Эстелла Винсейро могла становиться весьма жесткой, когда возникала угроза ее планам. Джулиет даже начала сомневаться, было ли полностью оправдано внезапное увольнение Лоры Уэстон. Возможно, та только лишь заинтересовалась герцогом, а Эстелла, боясь соперничества, поведала ему о чувствах девушки в таком искаженном виде, что вызвала неудовольствие столь ревностного поборника приличий, каким являлся герцог де Кастро.

И тут в голову Джулиет пришла еще одна неприятная мысль. В самый первый день, когда она впервые сказала герцогу, что Тереса влюблена в него, он отреагировал почти мгновенно. Если Эстелла пыталась навязывать герцогу свое мнение, то он, очевидно, не всегда с ней соглашался. Одержимая идеей, что любая женщина, только увидев герцога де Кастро, сразу начинает строить планы, как бы заполучить его, сеньора Винсейро убеждала в том и герцога, но он не очень ей верил. А когда она, Джулиет, рассказала о Тересе, то тем самым поддержала Эстеллу. О, Боже, в каком положении оказалась она, Джулиет! У нее появилось искушение бросить все и вернуться в Англию с отцом, если завтра они встретятся.

Но Джулиет знала, что не сделает этого — не сможет. Она должна довести свое дело до конца, даже если ей самой и придется при этом нелегко. Здесь была Тереса, которая со временем, Джулиет была в этом уверена, поймет абсурдность своих чувств к человеку, по возрасту годившемуся ей в отцы.

Было ясно, что Тереса нуждается в компаньонке, особенно сейчас, когда Эстелла показала свое истинное лицо. Сеньора Винсейро не заботилась ни о ком, кроме себя. Тереса была ненужным препятствием на ее пути, и она нашла той компаньонку, чтобы освободить герцога для себя. И если от частой смены наставниц девушка страдала, Эстеллу это ничуть не трогало.

Зато сейчас Эстелла была сама любезность.

— Я очень рада видеть в вас свою союзницу, Розмари, — ласково сказала она, но Джулиет только медленно покачала головой и пошла к дверям дома. Девушка не могла говорить. Неожиданно у нее сдали нервы, и ей уже было безразлично, что подумает Эстелла о ее внезапном уходе.

Глава седьмая

Следующее утро было ясным и свежим, но Джулиет с трудом заставила себя встать с постели. Кроме душевных мук, которые ей предстоит вынести, находясь весь день в обществе герцога, ее еще ждала безрадостная перспектива неприятного разговора с отцом. Чтобы встретиться с ним, Джулиет должна будет придумать предлог, для чего ей необходимо свободное время в Бриджтауне. Конечно, герцог не будет возражать, ведь со дня приезда на Вентерру у нее не было ни одного выходного, но какое-то объяснение дать все равно придется.

Надев ярко-красное шелковое платье без рукавов, Джулиет спустилась к завтраку. Герцог и Тереса были уже за столом. Веселый смех Тересы эхом разносился под сводами галереи внутреннего дворика.

Герцог встал, поздоровался с Джулиет и, дождавшись, пока она займет место за столом, сел снова. Ей очень хотелось знать, о чем он думал в этот момент, но лицо герцога де Кастро оставалось непроницаемым. Накануне вечером его не было дома. Хотя Джулиет ругала себя за глупые мысли, пытаясь их отогнать, воспоминания о минутах, проведенных с ним на пляже, продолжали ее преследовать.

— Вы готовы ехать, сеньорита? — вежливо осведомился герцог. Джулиет кивнула.

— Да, сеньор. Но… я хотела бы кое о чем попросить вас.

— Да? — Он сразу насторожился.

— Вы не будете возражать, если я возьму выходной на пару часов, пока мы будем в Бриджтауне?

— Выходной? — Он нахмурился. — Простите, но как прикажете понимать вашу просьбу? Этот день в Бриджтауне вряд ли можно назвать рабочим.

Джулиет покраснела. Герцог поставил ее в трудное положение.

— Я знаю, что могу показаться неблагодарной, сеньор, но с тех пор, как три недели назад я приехала сюда, у меня не было свободного времени. Я хочу сказать, что мне хотелось бы иметь пару часов в своем личном распоряжении.

— Понимаю, — наконец, сказал он. — Кажется, я этого не учел. Вероятно, я зря вообразил, что те простые обязанности, которые вы выполняете, не являются настоящей работой. Наверное, я ошибся. Конечно, мисс Саммерс, вы можете взять выходной на пару часов!

Джулиет стало неловко. Даже Тереса была расстроена. Джулиет окончательно смутилась. Но как она могла рассказать им правду?

Такое неудачное начало не предвещало хорошей поездки. Гидроплан без помех доставил их к месту назначения, но разговор во время полета не клеился, и Джулиет жалела, что не сказала о своей просьбе позднее. Теперь она испортила весь день не только себе, но и Тересе. Даже герцог был молчалив и сдержан, и не шутил с племянницей, как обычно.

После ленча в крупнейшем отеле Бриджтауна, откуда открывалась пестрая панорама местной жизни, Тереса захотела посмотреть город. Ее сразу очаровали груженые поклажей ослики на улицах; ей захотелось побывать на базаре и в порту. Когда стрелка часов приблизилась к половине третьего, Джулиет подумала, что теперь может уйти. Личная машина герцога ждала их в аэропорту, и девушка решила, что после ленча герцог повезет Тересу смотреть город, предоставив самой Джулиет распоряжаться свободным временем, как она сочтет нужным.

Однако, когда девушка напомнила, что ей пора уходить, герцог отреагировал самым неожиданным образом.

— Скажите мне, сеньорита, — тихо спросил он, пока они стояли у шикарного автомобиля, а Тереса терпеливо ждала, сидя на переднем сиденье, — я ошибаюсь, или вы спешите на условленную встречу?

Яркий румянец залил щеки Джулиет, она поежилась под пристальным взглядом проницательных серых глаз герцога де Кастро.

— Прошу вас, сеньор, — воскликнула она, — не можете ли вы отпустить меня, не требуя подробного отчета?

Лицо герцога помрачнело.

— Нет, не могу, сеньорита! — ответил он, с трудом сдерживая бушевавший гнев. — Пока вы служите у меня, я хочу знать, где, как и с кем вы проводите свое время!

Напряженные до предела нервы девушки не выдержали; высокомерный тон герцога вдруг разозлил ее.

— Как вы смеете так разговаривать со мной? — гневно воскликнула она. — Может быть, я и служу у вас, но не являюсь вашей собственностью!

— Сеньорита, вы забываетесь! — угрожающе процедил он.

— Нет, это вы забываетесь, сеньор! — в тон ему парировала Джулиет, не обращая внимания на любопытные взгляды, которые бросали на них прохожие.

— Сеньорита, меня хорошо знают на Барбадосе, и я не потерплю, чтобы вы ставили меня в дурацкое положение в самом центре столицы, — возмущенно бросил герцог, и Джулиет не успела опомниться, как он, открыв заднюю дверцу машины, втолкнул девушку внутрь и громко хлопнул дверцей. Сев за руль, герцог вывел машину со стоянки прежде, чем она осознала, что произошло.

— Как вы смеете! — возмутилась она.

Тереса тоже удивленно смотрела на странное поведение своего опекуна.

— Сеньорита Саммерс имеет право поступать, как ей хочется, дядя Фелипе! — сказала она.

Герцог холодно взглянул на нее.

— Это тебя не касается, Тереса, поэтому прошу не вмешиваться. — Он так резко повернул машину, что Джулиет пришлось схватиться за сиденье, а потом спросил:

— Если вы, сеньорита, скажете, куда направляетесь, я сам отвезу вас.

Джулиет задумалась. Девушка со скромными средствами вряд ли могла выбрать клуб «Хаузер-Риф» в качестве места встречи. Но гнев ослепил Джулиет, и она решила не скрывать, куда направляется. В конце концов, герцог все равно не узнает, зачем она туда поехала, и ему будет полезно немного поломать голову.

Джулиет решительно наклонилась вперед.

— Клуб «Хаузер-Риф», — спокойно назвала она. — И побыстрее, я должна там быть в три часа!

— Не смейте мне приказывать, а то можете горько пожалеть об этом! — резко бросил он, и Джулиет сочла за благо промолчать. Ей и самой было неприятно так себя вести, и она жалела, что не смогла устроить встречу с отцом, не вызывая раздражения герцога де Кастро.

Клуб «Хаузер-Риф» находился за городом, на побережье. Это было шикарное место — с теннисным кортом и полем для гольфа, с плавательным бассейном замысловатой формы, над которым свешивались цветущие ветки красного и белого жасмина, а также алых гибискусов.

Гости размещались в отдельных коттеджах, каждый из которых имел свой сад и изолированный участок пляжа. В отдельном здании располагался ночной клуб и ресторан, но каждый гость мог заказать себе еду и в коттедж.

Когда герцог остановил машину у колоннады парадного входа, Джулиет сразу же вышла. В этот момент из вращающихся дверей появился высокий широкоплечий мужчина средних лет и поспешил ей навстречу. Эти темные, уже начавшие седеть волосы, это озабоченное лицо, даже морщины на лбу были такими родными для Джулиет. Услышав его радостный возглас: «Джулиет!», она бросилась в его объятия. Только резкий звук захлопнувшейся дверцы и шорох шин быстро удалявшегося автомобиля омрачили момент встречи Джулиет с отцом.

Но тут волнение и беспокойство по поводу предстоящего разговора с отцом заставили ее на время забыть обо всем остальном.

— Боже мой! — пробормотал отец, отстраняя дочь от себя, чтобы тут же опять обнять ее. — Если ты еще раз так сделаешь… — Он покачал головой. — Что, черт возьми, ты вытворяешь? Когда я получил сообщение от Максуэлла, то чуть было не лишился рассудка.

Джулиет промолчала, и отец повел ее через неправдоподобно зеленую лужайку к тому коттеджу, который он занимал всякий раз, приезжая на Барбадос. Они расположились на веранде с видом на морс, и стюард принес им дайкири. Джулиет закурила и сосредоточилась на предстоящем ей трудном разговоре с отцом.

Закурив сигару, Роберт Линдсей сел поближе к дочери, будто бы боясь, что она опять внезапно исчезнет.

— Ну, — сказал он, — объясни мне, что произошло?

Джулиет задумчиво провела рукой по складке своей юбки.

— Папа, ты отлично знаешь, что произошло. Я нашла себе работу.

Роберт Линдсей взглянул на опушенную голову дочери.

— Зачем?

— К чему все опять начинать сначала? Я уже сотни раз говорила тебе, что мне нужна независимость. Всю жизнь все решения за меня принимал ты. Ты выбирал для меня школу, друзей, даже стал искать для меня мужа! Боже правый, неужели ты не видишь, как мне плохо от этого?

Отец нахмурился.

— Джулиет, — мрачно произнес он, — в этом мире существует только две категории людей: победители и побежденные. Я не могу назвать себя счастливчиком, потому что все, чего я достиг, добился своим трудом, а не по счастливой случайности, но могу сказать, что я почти уже вошел в число победителей.

— О, папа!

— Ну что еще?

— Ты всегда приводишь один и тот же аргумент! Боже, жизнь не так проста! Некоторые победители, или те, кого ты так называешь, на самом-то деле побежденные! И наоборот. У тебя ко всему только денежный подход! Поэтому ты не разрешал мне самой выбирать друзей? Ты всегда судил о людях по толщине их кошелька! Но ты заблуждался!

— Хорошо, достаточно споров. Мы уже однажды решили, что каждый останется при своем мнении, — сказал Роберт Линдсей. — Но мы ушли от темы. Почему ты так тщательно скрываешь, чем сейчас занимаешься?

— О, перестань! — возмущенно воскликнула Джулиет. — Ты прекрасно знаешь, почему я так делаю! Потому что, скажи я тебе и попроси у тебя совет, ты поднял бы меня на смех.

— Поэтому ты предпочла поднять на смех меня!

Джулиет воинственно вскинула голову.

— Ничего подобного, папа! Я только добивалась возможности делать то, чего мне хочется. Мне нужна была работа для сознания того, что сама заработала деньги, а не просто получила их от тебя! Как бы тебе понравилось просить каждую необходимую тебе вещь и получать ее лишь в том случае, если тот, кого ты просишь, сочтет, что эта вещь тебе действительно необходима!

— Но я же твой отец! — проворчал он.

— Я знаю! Но мне уже двадцать один год, папа. Не шестнадцать, когда человек еще не понимает истинную цену вещей. Я теперь это знаю. Знаю, что ценно в этом мире, а что — нет! Знаю, что смогу чего-то добиться в жизни, если только сама стану над этим работать.

Роберт Линдсей встал и начал мерить шагами веранду, поглядывая то на дочь, то себе под ноги.

— Ты понимаешь, какой это был удар для Мэнди.

Джулиет вздохнула.

— Конечно, понимаю. О, папа, не заставляй меня чувствовать себя виноватой. Мне и так несладко. — Она открыто посмотрела отцу прямо в глаза. — Но должна сказать тебе, я решила встретиться с тобой не только потому, что хотела этого. Меня еще вынудило и то, как ты обошелся с Розмари и ее родителями!

— С Саммерсами? — Роберт Линдсей возмущенно фыркнул. — Эта девчонка — Розмари — с самого начала знала, где ты находишься.

— Да, знала, но никогда не сказала бы тебе. Она такой человек! Человек слова! Порядочность, — ее главная черта! Этим качеством обладает не каждый!

— Какая чушь! — раздраженно воскликнул отец. — Куда твоя порядочность приведет тебя? Никуда!

— В твоем мире, возможно, — спокойно возразила Джулиет. — Но в том мире, который я открыла для себя, порядочность существует. Там живут настоящие люди, которые думают не только о долларах, фунтах или франках. Им не столь важно, поднялись или упали акции той или иной компании. И они не используют людей в своих интересах!

Роберт Линдсей перестал ходить кругами по веранде.

— Я никогда не думал, что ты меня ненавидишь, — устало сказал он.

Джулиет всплеснула руками.

— О чем ты говоришь! — с жаром воскликнула она. — Я люблю тебя, папа! И хотя я боялась, что ты найдешь меня прежде, чем буду готова к этому, я очень скучала по тебе! Возможно, не все время, часто неосознанно, но когда увидела тебя сегодня у дверей клуба, я удивилась, как вообще могла решиться на такое!

Выражение лица Роберта Линдсея смягчилось, он подошел к дочери и взял ее ладони в свои.

— Джулиет, Джулиет, — глухим голосом пробормотал он, — неужели ты не знаешь, почему я делаю то, что делаю? Почему устраняю каждого соперника, который становится на моем пути, почему стараюсь разорить каждую компанию, которая угрожает нашему благополучию? Я делаю это ради тебя! Да, ради тебя, моя девочка! Ты — единственная живая память о моей нежной, горячо любимой жене!

Джулиет почувствовала, что у нее защипало в глазах. Но даже сейчас, когда отец говорил о своей любви к ней, и она знала, что это правда, она все равно испытывала страх. Джулиет боялась, что все это лишь хитрый, расчетливый ход опять завоевать ее доверие. Они ссорились и раньше, часто ссорились, и всякий раз отец находил самые эффективные доводы, чтобы добиться своего.

Огромным усилием воли Джулиет сдержала слезы и сказала:

— Я не вернусь назад, папа. Сейчас, во всяком случае.

Роберт Линдсей тут же отпустил руки дочери. Взяв со стола стакан с виски, он одним глотком осушил его.

— Ты думаешь, я позволю тебе остаться? — сказал он спокойно, но с явной угрозой в голосе.

Джулиет пожала плечами.

— Ты не сможешь задержать меня.

— Это тебе только кажется.

Джулиет прижала ладони к своим пылающим щекам. Вот этого она и боялась. Обычная схема их разговора: объяснения, упреки, мольба, и наконец — угрозы!

Девушка закурила. Она не должна позволить отцу услышать, как у нее дрожит голос. Единственный способ противостоять его неумолимости — оставаться спокойной, сдержанной и собранной.

Собрав все свое самообладание, Джулиет спокойно спросила:

— Как поживает Мэнди?

Отец равнодушно пожал плечами.

— У нее все в порядке, — коротко ответил он.

Джулиет почувствовала, что готова истерически рассмеяться. Она ожидала, что отец начнет рассказывать, в каком горе пребывает мисс Мэндерс после ее побега.

Джулиет продолжала курить, и отец не выдержал.

— Черт возьми, Джулиет, я не позволю тебе одурачить меня!

Она опустила голову, но промолчала.

— Где ты работаешь? У кого ты служишь? Чем занимаешься? — градом посыпались на нее вопросы.

Джулиет опять не ответила.

Тут отец рассердился не на шутку.

— Ты воображала, что встретившись со мной, смягчишь мой гнев, направленный на твоих друзей Саммерсов? — раздраженно пробурчал он.

Джулиет подняла глаза.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что если не послушаешься меня, если опять скроешься на этом своем острове, где бы он ни находился, а я буду вынужден вернуться домой один, то сделаешь своей драгоценной семейке только хуже!

Джулиет чуть не задохнулась от негодования. И это любящий, все прощающий отец, который только что стоял перед ней! Как он может? Как он может так поступать?

Она взяла свой стакан, сделала один глоток, чувствуя, что отец пристально смотрит на нее, потом подняла полные слез глаза.

— Если ты попытаешься опять допрашивать Саммерсов и осложнять им жизнь чем бы то ни было, — с дрожью в голосе произнесла Джулиет, — то вся эта история станет известна газетчикам, а ты прекрасно знаешь, что они из нее могут состряпать!

— Ты же только что убеждала меня в порядочности твоих друзей, — язвительно заметил отец. — Они не могут сделать такой подлости!

Джулиет встала, у нее дрожали руки.

— Они не сделают. Это сделаю я!

Роберт Линдсей удивленно уставился на нее, как будто увидел впервые, потом в его глазах вспыхнуло нескрываемое восхищение.

— Черт возьми, Джулиет, я верю, что ты так сделаешь! — изумленно пробормотал он.

— Не сомневайся! — дрогнувшим голосом сказала Джулиет. — Я ведь твоя дочь, не забывай!

Роберт Линдсей погасил одну сигару и тут же закурил другую.

— Значит, ты не хочешь сказать, где сейчас живешь?

— Нет.

— Почему? А если я соглашусь, чтобы ты осталась, скажешь мне, где находишься?

Джулиет вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Порядочность — для тебя лишь пустой звук, — сказала она. — Ты думаешь, я смогу тебе доверять?

— А ты попробуй.

— Нет, спасибо. — Она взяла сумочку. — Ты позволишь мне уйти?

— Разве у меня есть выбор?

— Думаю, что нет. Я сделаю то, о чем сказала.

— Я знаю. — Он тяжело вздохнул. — Когда ты вернешься домой?

Джулиет задумчиво покачала головой.

— Не знаю. Может быть, скоро, а может быть, нет. У меня еще есть дом, куда я могу вернуться?

— Несмотря ни на что, хочешь сказать? Конечно. Ты моя дочь, Джулиет, и чертовски хорошая дочь, только я упорно не замечал этого… Хорошо, признаю свои ошибки. Я хотел управлять твоей жизнью. Я хотел, чтобы человек, за которого ты выйдешь замуж, получил мое одобрение. Что в этом плохого?

— В разумных пределах — ничего. Но ты же ничего не умеешь делать в разумных пределах. Ты все делаешь в крупных масштабах!

— Значит, я должен передать твоим друзьям в Лондоне, что они могут не питать иллюзий на твой счет?

— Если ты имеешь в виду тех молодых людей, которые за мной ухаживали, — да, можешь спокойно им сказать об этом.

Отец недоверчиво покачал головой.

— Чего же ты ищешь, Джулиет?

Она пожала худенькими плечами.

— Я и сама не знаю.

Роберт Линдсей тяжело вздохнул.

— Я все же надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Я бы не хотел, чтобы ты попала в такую ситуацию, с которой не сможешь справиться. На свете очень много мужчин, которые только и ждут возможности подцепить кого-нибудь, вроде тебя.

— Я уже не наивный ребенок, папа. Мне давно все известно о птичках и пчелках, понимаешь.

— Возможно, возможно… Хорошо, Джулиет, иди своим путем. Но помни, можешь всегда на меня рассчитывать, если тебе вдруг понадобится моя помощь.

Сев в такси, направляющееся в Бриджтаун, Джулиет постоянно оглядывалась назад, проверяя, не следят ли за ней, но дорога была совершенно пустынной.

Откинувшись на спинку сиденья, девушка вдруг почувствовала, как наваливаются на нее все оставшиеся проблемы. Самая главная из них — герцог де Кастро. Во время ленча Джулиет предложила встретиться им всем троим в отеле за чаем в пять часов, но после стремительного отъезда герцога, она даже не была уверена, будет ли он там с Тересой в это время. Однако, расплатившись с шофером такси, Джулиет увидела, что машина герцога стоит на стоянке у отеля. С бьющимся сердцем она вошла в вестибюль, испытывая некоторый трепет.

На ее вопрос дежурный у стойки ответил, что герцог с племянницей пьют чай в малой гостиной отеля. Волнуясь, Джулиет вошла в просторную комнату с высоким потолком. От нервного напряжения у нее дрожали ноги. Пока Джулиет шла к столику, за которым сидели герцог и Тереса, она попыталась взять себя в руки. Несмотря на спокойное прощание с отцом, ее нервы были натянуты до предела, и она знала, что не вынесет еще одной бурной сцены.

Увидев Джулиет, Тереса улыбнулась ей и сказала:

— Вы опоздали, сеньорита. Уже четверть шестого!

Джулиет попыталась улыбнуться в ответ, не обращая внимания на мрачное лицо герцога.

— Уже? Прошу прощения, дорожное движение… — Джулиет оставила свою фразу незаконченной.

Герцог, вставший при ее приближении, предложил девушке свободный стул. Она села, а он тем временем подозвал официанта и стал заказывать для нее чай.

— Не стоит беспокоиться… — начала она, но холодный взгляд, брошенный герцогом в ее сторону, заставил ее замолчать.

Тереса, конечно, обратила внимание на натянутые отношения между ее опекуном и компаньонкой, и Джулиет было интересно узнать, какое объяснение ее воспитанница могла бы для этого найти.

Когда принесли чай, Джулиет налила его себе и предложила Тересе и герцогу выпить по второй чашке. Тереса согласилась, но герцог со скучающим видом только отрицательно покачал головой, будто предпочел бы выпить чего-нибудь покрепче.

Тересу переполняло любопытство, ей хотелось узнать, где была Джулиет.

— Клуб «Хаузер-Риф», должно быть, чудесное место! — с воодушевлением воскликнула она, надеясь развить эту тему.

— Да, — сдержанно улыбнувшись, только и сказала Джулиет.

— Вы уже закончили на сегодня свои… дела, сеньорита? — вдруг спросил герцог. Джулиет вздрогнула от неожиданности так, что даже пролила чай на безупречно белую скатерть.

Она кивнула и чуть слышно ответила:

— Да, благодарю вас.

— Хорошо. — Герцог встал из-за стола. — Я буду ждать на стоянке. Когда закончите пить чай, отвезете Тересу к выходу.

Тереса удивленно посмотрела на него.

— Разве ты не можешь сейчас взять меня с собой, дядя Фелипе?

Герцог покачал головой.

— Составь компанию мисс Саммерс. Я думаю, она задержится ненадолго.

Честно говоря, Джулиет уже ничего не могла есть, чувствуя себя как напуганный кролик. Она выпила две чашки чая, выкурила сигарету и поговорила с Тересой на отвлеченные темы, прежде чем вновь предстать перед герцогом де Кастро.

По дороге в аэропорт Джулиет ждала от Тересы расспросов о посещении клуба, но после единственного упоминания об этом девушка больше ничего не сказала.

В гидроплане герцог сидел рядом с пилотом. Когда они прибыли на Вентерру, день уже клонился к вечеру. В порту их ждала машина, за которой сидел Мигель, но герцог решил сам отвести девушек на фазенду, предоставив своему шоферу место рядом с собой; Тереса и ее компаньонка ехали на заднем сиденье.

Джулиет не удивилась, что после такого насыщенного событиями дня герцог посоветовал Тересе пообедать у себя в комнате. Сам он не собирался обедать дома. Джулиет было любопытно, куда он ушел. Вероятно, не последнюю роль в планах герцога сыграла Эстелла Винсейро. Джулиет удалилась к себе в комнату, но у нее совсем не было аппетита. Когда Консуэло принесла обед, девушка съела лишь несколько кусочков омара и фрукты.

Напряжение прошедшего дня долго не давало ей уснуть. Поздно вечером Джулиет услышала, как машина герцога подъехала к дому.

Как только она вернулась на Вентерру, встреча с отцом отошла на задний план и даже казалась уже какой-то нереальной. Теперь по крайней мере, она могла не волноваться за Розмари и ее родителей. Роберт Линдсей, кажется, понял, что у его дочери такой же твердый характер, как и у него самого.

Глава восьмая

В последующие два дня Джулиет герцога встречала очень редко. Он почти все свое время проводил на плантациях, встречался с управляющими, и вообще жил своей жизнью. Однажды фазенду де Кастро навестила Эстелла. Она пришла в то время, когда Тереса отдыхала после обеда, и Джулиет была вынуждена выслушивать очередной рассказ о планах сеньоры, которые та намерена осуществить, когда выйдет замуж за герцога.

Тереса все реже бывала теперь в обществе сестры Медисон. Кажется, девушка сама начала понимать, что настоящие движения гораздо полезнее ее обычных упражнений. Она уже научилась держаться на воде, а с помощью резинового круга могла достаточно энергично двигаться. Джулиет была абсолютно уверена, что очень скоро Тереса попросит костыли, и тогда жизнь к ее ногам начнет возвращаться. Теперь уже было неважно, чем была вызвана неспособность ходить: травмой позвоночника, которую никто не обнаружил, или психологической блокадой, как думали врачи. Тереса так давно не вставала на ноги, что просто забыла, как нужно ходить и как удерживать равновесие. Джулиет чувствовала, что когда Тереса сделает первую попытку встать на ноги, выздоровление пойдет очень быстро.

Как-то утром фазенду навестил Франсиско Вальмос, и в его присутствии Тереса просто расцвела. Джулиет, зная, что Франсиско симпатизирует им, побуждала его проводить больше времени наедине с Тересой. Джулиет надеялась, что его общество поможет смягчить девушке горечь потери, когда бракосочетание герцога и Эстеллы действительно состоится.

Честно говоря, похоже, только Франсиско обладал даром вселять в Тересу уверенность. Он говорил комплименты по поводу ее красивого загара, который теперь покрывал ее ноги, восхищался ее прелестным платьем или новой прической, придуманной для нее Джулиет.

Они сидели втроем и пили шоколад, когда необычно рано вернулся герцог де Кастро. При виде Франсиско у него сразу помрачнело лицо, хотя герцог и достаточно вежливо приветствовал молодого человека и даже сказал ему несколько ничего незначащих фраз. Но глаза герцога смотрели холодно и настороженно, и Джулиет очень удивилась, когда он обратился к ней:

— Сеньорита! Я бы хотел поговорить с вами у себя в кабинете, если у вас найдется для этого время, конечно! — Последние слова он произнес с явным сарказмом.

Джулиет вопросительно взглянула на Тересу, но та лишь пожала плечами.

— Я к вашим услугам, сеньор, — сказала она, вставая.

Джулиет последовала за герцогом в дом — через холл в его кабинет, куда она не входила с первого дня своего приезда. Герцог подождал, пока девушка войдет, потом решительно закрыл дверь и быстрым шагом подошел к столу. Одетый в костюм для верховой езды, в темно-зеленую шелковую рубашку, расстегнутую на груди, он был необыкновенно красив, и даже угрожающее выражение лица не могло лишить его привлекательности.

— Садитесь, — холодно сказал он, и Джулиет сразу же села, скорее потому, что от слабости в ногах едва ли смогла бы стоять.

— Что-то случилось, сеньор? — неуверенно спросила она, ощущая некоторую напряженность обстановки.

Герцог остановился у стола, достал из коробки сигару и не спеша закурил, не спуская с девушки пристального взгляда. Потом он спросил:

— Скажите мне, сеньорита, зачем вы приехали сюда?

Джулиет вздрогнула. Что он хотел этим сказать? Неужели каким-то образом узнал ее настоящее имя?

— Я… я не понимаю вас, сеньор, — дрогнувшим голосом сказала девушка. — Вы же знаете, зачем я приехала сюда. Чтобы помочь Тересе.

— Да неужели? — Его язвительный тон задел Джулиет за живое.

— Вы же не будете отрицать, что я помогла ей? — возмущенно воскликнула она.

Герцог пожал плечами и не ответил. Потом вдруг сказал:

— Вы, конечно, помните, что ваш испытательный срок подходит к концу?

Джулиет опустила голову.

— Да, я помню об этом сеньор.

Он нахмурился.

— Должен вам признаться, сеньорита, что ваше поведение вызывает у меня беспокойство. Несмотря на вашу бесспорную дружбу с моей племянницей, у меня сложилось впечатление, что ее тяжелое состояние было не единственной причиной, которая привела вас на Вентерру.

Джулиет вспыхнула.

— Что вы хотите этим сказать, сеньор?

Герцог резко опустил руку на стол, так что Джулиет вздрогнула от неожиданности.

— Хорошо, сеньорита. Вы всегда утверждали, что любите говорить открыто. Я последую вашему примеру. Вы приехали на Вентерру, так как были уверены, что здесь вам непременно представится возможность съездить на Барбадос для встречи со своим… любовником!

Если бы не серьезность положения, Джулиет рассмеялась бы над этими словами.

— Он вовсе не мой… любовник, сеньор, — стараясь сохранять самообладание, сказала она.

Герцог недоверчиво посмотрел на девушку.

— Рассказывайте это кому-нибудь другому, — язвительно произнес он. — Неужели вы рассчитывали, что я вам поверю!

Неожиданно Джулиет рассердилась. Даже если бы она и встречалась на Барбадосе со своим приятелем, какое герцогу до этого дело? Как он смеет устраивать допрос?

— То, что я делаю в свое свободное время — мое личное дело, сеньор! — сердито бросила Джулиет. — Если вы так обращаетесь со всеми вашими служащими, то нет ничего удивительного, что вам так трудно их подбирать!

— Что вы имеете в виду? — Голос герцога звучал подозрительно спокойно.

— Я имею в виду Лору Уэстон — мне рассказали, как мисс Уэстон увлеклась вами и из-за этого была уволена! Может быть, эту историю выдумали, чтобы скрыть ваше собственное неблаговидное поведение! — Еще не успев произнести эти слова, она уже поняла, что сама им не верит, но Джулиет хотелось выплеснуть всю свою боль, которая в ней накопилась, и она уже не думала о том, что наносит кому-то незаслуженную обиду.

Джулиет не успела и моргнуть глазом, как герцог оказался рядом, и, схватив ее за руки, поднял со стула. Его угрожающее лицо приблизилось к ней, так что у Джулиет сердце ушло в пятки.

— Этот человек, с которым у вас была такая трогательная встреча на Барбадосе, Роберт Линдсей! — в ярости закричал он. — Миллионер, не меньше! И без сомнения у него в Англии кто-то есть. Это и помешало вам встретиться открыто! Уже не говоря о шумихе в газетах, если бы вас застали! Этот человек на двадцать лет старше вас, у него репутация безжалостного бизнесмена; кажется, он начисто лишен совести! У него же дочь старше чем вы!

Ей ли было не знать об этом! Джулиет была на грани истерики. Она упрямо пыталась освободиться, но пальцы герцога, казалось, с намеренной жестокостью впились в запястье девушки.

— Откуда… откуда вы узнали, кто… кто он? — едва слышно спросила она.

Серые глаза герцога горели гневом.

— Я могу сказать, как узнал! Когда вы и ваш… — он не произнес готовое слететь с языка слово, — когда вы удалились в коттедж, я зашел в клуб и навел справки.

— О, Боже! — в отчаянии воскликнула Джулиет. — Этот стюард из клуба знает вас?

— Возможно. А что? Вы боитесь, что он выяснит, где вы теперь находитесь? Ну, конечно, — он язвительно усмехнулся, — вы, вероятно, сбежали от своего приятеля! Почему я об этом не подумал сразу? Вы решили найти Линдсею замену, но он был против! — Герцог задумчиво закусил губу, совершенно не подозревая о том, что у Джулиет от боли начала кружиться голова. — А теперь, когда вы помирились, боитесь, что Линдсей узнает, где вы живете и станет ревновать? В конце концов, чего еще можно желать после неограниченного богатства? Разве что — титула!

— Мне кажется, вы… вы сошли с ума! — простонала Джулиет, и только тут он осознал, что совершает жестокость.

Пробормотав что-то неразборчивое, он отпустил ее запястье. Джулиет покачнулась, не чувствуя ничего, кроме боли в онемевших руках. Герцог нахмурился, и только тут заметил глубокие следы, оставленные на ее руках, и бледность лица Джулиет.

— Боже мой, Розмари, — глухо произнес он. — Я прошу прощения! Я очень сожалею!

Джулиет стала растирать онемевшие руки.

— Ни о чем вы не сожалеете, — воскликнула она, — просто вы боитесь, что Эстелла может увидеть эти следы и вообразить невесть что! — Ее голос сорвался.

Но вероятно, в своих обвинениях Джулиет зашла совсем не туда, потому что его глаза потемнели, и герцог неожиданно привлек ее к себе, и она оказалась в его объятиях, таких крепких, что каждой клеточкой своего существа она ощущала его сильное, мускулистое тело. У нее не было сил противиться этому, даже если бы она и захотела и, когда его губы в обжигающем поцелуе прижались к ее губам, совершенно лишив Джулиет способности сопротивляться, она с самозабвением отозвалась на его ласку. Ее руки обвились вокруг его шеи, пальцы погрузились в его густые волосы, и она не замечала ничего вокруг. Для нее существовал лишь Фелипе, его ласковые руки, его охваченное страстью тело и обжигающая чувственность губ.

Ни один из них не заметил, как открылась дверь, и только испуганный возглас Тересы вернул их к реальности. Джулиет вырвалась из объятий Фелипе, найдя в себе силы сделать это в такой ужасный момент. Ужасный, потому что как только она обрела способность здраво рассуждать, она осознала, что доказал герцог этим поцелуем. Он поцеловал, ее не потому, что хотел этого, а лишь потому, что она сама толкнула его на такой поступок, и теперь он презирает ее. Джулиет прижала руку к губам, одновременно испытывая ненависть и любовь к этому человеку.

К герцогу почти сразу же вернулась самообладание, но Тереса уже резко развернула свое кресло и яростно покатила его прочь по коридору. Джулиет бросила на герцога отчаянный взгляд и бросилась вслед за ней; она услышала, как дверь кабинета захлопнулась, но оглянувшись, увидела, что герцог за ними не последовал.

Тереса устремилась к своей комнате, но Джулиет оказалась проворнее и перехватила ее до того, как она успела скрыться и запереть дверь.

— Тереса, пожалуйста, — умоляла Джулиет. — Подожди! Позволь мне все объяснить.

По щекам Тересы текли слезы, она только молча качала головой.

— Вы… вы были моим другом! — сквозь рыдания вымолвила она.

Джулиет открыла дверь в комнату и вкатила туда кресло. Она закрыла дверь и опустилась на колени у кресла Тересы.

— Прошу тебя, Тереса, — срывающимся голосом сказала Джулиет. — Позволь мне все объяснить тебе.

Тереса покачала головой.

— Тут нечего объяснять. Вы такая же, как и все — как Эстелла и Лора Уэстон. Я вам безразлична, вам нужен только Фелипе!

Джулиет закусила губу.

— Это не так, Тереса, и ты знаешь это. То, что произошло сейчас между твоим дядей и мной, больше никогда не повторится. Я признаю, что в этом была моя вина, и все же… — Она замолчала. — О, Тереса, все так осложнилось! Все это — ужасная ошибка, не более.

Тереса вытерла глаза платком и напряженно посмотрела на Джулиет.

— Я должна была это предвидеть, — грустно сказала молодая девушка. — Фелипе такой красивый!

— Тереса, ради Бога! — Джулиет встала. — Послушай, дорогая, я должна разубедить тебя. Я ничего не значу для твоего дяди! Я не могу сказать, что Эстелла ничего для него не значит. Напротив, я думаю, как раз Эстелла ему небезразлична. Уверена, что в конце концов, она добьется своего, и он женится на ней. Но я не хочу, чтобы наша дружба погибла из-за этого недоразумения.

Тереса опустила голову.

— Почему вы думаете, что он женится на Эстелле? — спросила она. — Он сказал вам об этом?

— Не прямо, конечно, но так и будет, я уверена. К тому же Эстелла осуществила свои планы. Тебе же об этом известно!

— Да. Я знаю, чего добивается Эстелла. — Тереса нервно смяла платок. — А вы? Чего добиваетесь вы?

Джулиет почувствовала, что краснеет.

— Что ты имеешь в виду?

— Фелипе просил меня ничего не говорить вам, но в тот день, когда мы были на Барбадосе, он возвращался в клуб, чтобы узнать, с кем вы там встречались.

Этим объяснялось необычное молчание Тересы по дороге из Бриджтауна.

— Да, он сказал мне об этом, — сказала Джулиет.

— Он не сказал мне имени этого человека, но я знаю, что поручил все о нем узнать. Я думаю, сегодня утром дядя получил отчет.

Поэтому герцог и не сразу вызвал ее для разговора, грустно подумала Джулиет.

— Понимаю, — задумчиво произнесла она. — Твой дядя, кажется, вообразил, будто этот человек — что-то вроде тех, кого у нас в Англии называют… сладким папочкой!

— Сладкий папочка! — Тереса широко открыла глаза. — Что это значит?

— Ну, так называют пожилого мужчину, который… ну, заботится о молодой женщине.

— Вы хотите сказать, что мой дядя решил, будто вы — любовница этого человека? — произнесла Тереза со взрослой интонацией в голосе.

— Ну, да.

— И это правда?

— Нет! — горячо запротестовала Джулиет. — Нет, он… он — мой родственник.

— Вы сказали об этом моему дяде?

— Нет. — Джулиет вздохнула. — О, Боже, Тереса, это нас ни к чему не приведет. Ты веришь мне, что твой дядя не виноват в случившемся?

— Пожалуй, верю. — Тереса опустила голову. — Вы же знаете, что я люблю Фелипе. Я всегда буду любить его.

Джулиет встала перед ней.

— Да, я знаю, Тереса.

— А мой дядя знает об этом?

— Да.

— Но он не любит меня! — В глазах Тересы застыла боль.

— О, Тереса, он любит тебя! Но не так, как мужчина любит женщину, которая станет его женой. — Джулиет отвернулась. — Это совсем другое чувство.

Некоторое время Тереса молчала, потом задумчиво произнесла:

— Я всегда думала, что любовь — это доброта, нежность и привязанность. Такой мне представляется любовь. Когда Фелипе говорит со мной, я ощущаю эту нежность и доброту. А когда он говорит с вами, никогда не обращается так, как ко мне. Иногда мне кажется, что он ненавидит вас…

— Вероятно, так и есть! — с горечью прошептала Джулиет, прижавшись лбом к окну.

— Но я не думаю, что он питает к вам ненависть на самом деле, — с чувством заметила Тереса. — Я совсем так не думаю. И сегодня…

— Я прошу тебя, забудь о том, что случилось сегодня, — воскликнула Джулиет, повернувшись к ней.

— Не могу. О, как я смогу это забыть? А вы смогли бы? Как он обнимал вас… как целовал! Это было для меня… каким-то откровением. Мне… мне кажется, что мне бы не понравилось, если бы Фелипе так же обращался бы и со мной!

Джулиет недоуменно уставилась на нее.

— Ты это серьезно?

Тереса медленно кивнула.

— Мне так кажется. И еще… еще в тот день, когда я увидела вас с этим мужчиной… там, на Барбадосе. По возрасту он годился вам в отцы. Фелипе, конечно, не такой старый, но и я моложе вас, и все же подумала… о, сеньорита, подумала, что это могла бы быть я через несколько лет, если бы вышла замуж за Фелипе. Он уже был бы старым… а я еще оставалась молодой!

Джулиет почувствовала, как огромное облегчение внезапно на какое-то мгновение затмило все прочие ее эмоции.

— Ты понимаешь, что говоришь, Тереса?

— Конечно, понимаю. — Тереса робко подняла глаза на Джулиет. — Честно говоря, мне кажется, я давно это знала. Но ревновала, и сейчас немного ревную, когда Фелипе проводит с кем-нибудь слишком много времени. Я думаю, если бы у меня были друзья и какие-нибудь занятия, то смогла бы это легко пережить.

Джулиет захотелось одновременно смеяться и плакать. Даже если из всей этой печальной истории больше ничего хорошего не выйдет, Тереса, по крайней мере, поняла, что ее чувства к Фелипе не останутся самыми важными в ее жизни. Может быть, теперь она найдет в себе силы вновь начать ходить.

Несколько минут чувства переполняли Джулиет, из глаз сами собой полились слезы и она долго молча смотрела на Тересу. Потом она наклонилась и порывисто прижала девушку к себе.

Тереса с удивлением смотрела на слезы Джулиет.

— Что случилось? Я думала, вы обрадуетесь, — сказала она. — Я знаю, Эстелла обрадуется… — Эти последние слова были сказаны с легкой горечью.

При упоминании имени Эстеллы только что обретенное счастье Джулиет улетучилось. Она отпустила Тересу и выпрямилась.

— Может быть, теперь мы добьемся настоящего успеха в твоем лечении, — сказала она наигранно беспечным тоном.

Тереса как-то странно смотрела на нее, но с улыбкой кивнула. Джулиет вытерла слезы и постаралась взять себя в руки.

— Уже довольно много времени, — неуверенно начала она. — Мне надо подняться к себе и переодеться к ленчу. А где Франсиско?

Тереса пожала плечами.

— Он ушел. Мне кажется, Фелипе не особенно рад его приходу. Во всяком случае, тот понял намек. Я не могу понять, почему Франсиско не нравится Фелипе. Я всегда считала, что они друзья.

Джулиет направилась к двери.

— Теперь ты в порядке? — спросила она Тересу, прежде чем уйти.

Тереса кивнула.

— Конечно, в полном порядке. Только не ждите, что я буду прыгать от радости, когда Фелипе и Эстелла объявят о своей помолвке.

Джулиет улыбнулась на прощание и ушла. Она быстро направилась к себе в комнату, надеясь никого не встретить на своем пути. На лестнице никого не было. Как только она закрыла за собой дверь комнаты, напускная веселость слетела с нее, и девушка почувствовала себя совершенно опустошенной.

Она подошла к зеркалу и критически взглянула на свое усталое лицо. Ну, сказала она своему отражению, что теперь?

Потом Джулиет отвернулась, прижав руку к губам. Тереса излечилась или во всяком случае уже на пути к выздоровлению. Но теперь они поменялись местами, и страдать будет она, Джулиет. А как поступит герцог? Он может уволить ее, хотя если Джулиет нужна Тересе, возможно, ей разрешат остаться.

Но сможет ли она остаться? Вопрос был именно в этом. Герцог теперь презирал ее, потому что подозревал самое плохое, но она не могла сказать ему правду, не раскрыв настоящего имени. А если он узнает правду, то немедленно уволит ее. Он решит, что Джулиет Линдсей устроилась на работу ради развлечения, чтобы развеять скучное однообразие жизни богатой наследницы. Он никогда не поверил бы, что ей так же отчаянно была нужна работа, как и любой другой обыкновенной девушке.

Взглянув на часы, Джулиет увидела, что пора спускаться на ленч. Мысль о еде вызывала у нее отвращение, но она должна была притворяться, хотя бы ради Тересы, что все идет по-прежнему.

Джулиет приняла душ, переоделась, поправила прическу и спустилась вниз.

Глава девятая

За столом присутствовала гостья — Эстелла Винсейро.

Джулиет села, надеясь, что никто не обратит внимания на ее подавленное настроение. Герцог лишь однажды бросил взгляд в сторону девушки, а Тереса сразу почувствовала, что у Джулиет нет желания поддерживать светскую беседу.

Джулиет наклонилась над тарелкой, через силу заставляя себя есть и почувствовала, что сеньора Винсейро наблюдает за ней с явно недоброжелательным лицом.

Девушка не могла понять, почему Эстелла смотрит так странно, разве только — при этой мысли замерло сердце — разве только герцог, чтобы посмеяться над Джулиет, рассказал Эстелле об утреннем происшествии в кабинете. Джулиет почувствовала, что бледнеет. Но даже герцог не мог оказаться столь жестоким. Однако, сегодня утром она увидела яркое проявление этой его жестокости, и даже вынуждена была надеть легкую кофточку поверх платья, чтобы скрыть синяки, оставленные на ее руках сильными пальцами герцога.

Но все же девушка с трудом могла себе представить, чтобы он рассказал Эстелле, как она, Джулиет, практически сама бросилась на шею мужчине, позволив целовать себя так, как ни одна приличная португальская женщина не позволила бы. По какой еще иной причине Эстелла могла презирать ее — ведь именно презрение Джулиет читала во взгляде сеньоры.

После ленча Тереса в сопровождении довольно улыбающейся сестры Медисон удалилась к себе в комнату. Герцог извинился перед Эстеллой и покинул гостиную, направившись в сторону конюшен. Джулиет, погруженная в свои мысли, не заметила их ухода, а когда увидела за столом одну Эстеллу, сразу же встала, чтобы уйти, скрыться от испытующего взгляда сеньоры Винсейро.

Но Эстелла подошла к двери, закрыла и, прислонившись к двери спиной, отрезала Джулиет путь к бегству. Девушка взглянула в сторону французского окна, выходящего на террасу, но Эстелла покачала головой.

— На Вентерре нет места, сеньорита Саммерс, где бы я не могла найти вас, — не спеша, холодным тоном произнесла она. — Мы сейчас должны выяснить кое-что, а потом вы совершенно свободно сможете покинуть не только фазенду, но и остров!

Неожиданно огромная усталость навалилась на Джулиет. День был очень тяжелым, и она чувствовала себя, как бегун-марафонец после изнурительного забега.

— В чем дело, сеньора? — устало спросила она. — Я очень устала. Жара… — Джулиет не закончила фразу.

Тонкие черты лица Эстеллы исказил гнев.

— Как вы смеете, сеньорита, спрашивать меня, о чем я хочу говорить с вами! Вы сами это отлично знаете! Неужели вы рассчитывали, что ваше поведение в кабинете герцога останется в тайне? — язвительно бросила она, а Джулиет побледнела. — Бедняжка Розмари! Неужели вы всерьез надеялись, что Фелипе скроет от меня такое забавное происшествие?

Джулиет опустилась на стул и прижала ладони к щекам.

— Вы хотите сказать, что он сам рассказал об этом? — упавшим голосом спросила она.

— Естественно! Боже правый, вы, кажется, забыли, что я его невеста? Может быть, вы решили, что и он забыл? — Эстелла приблизилась к ней и пристально посмотрела на девушку. В ледяном взгляде не было сочувствия. — Кажется, однажды я предупреждала вас, сеньорита, что Фелипе очень привлекателен, и у него, как у всякого мужчины, вполне нормальная реакция на откровенную вседозволенность!

— Я не позволяла себе ничего неприличного! — воскликнула Джулиет.

— Тогда как же вы назовете свое поведение? О, я признаю, что вы оказались гораздо умнее Лоры Уэстон, и ваши методы более изощренны, но вы обе пострадали из-за одного и того же заблуждения! Вы очень ловко завоевали доверие Тересы и даже подружились с ней. Я не верила, что это может у кого-нибудь получиться. А теперь, как я слышала, Тереса даже осознала всю тщетность своей любви к Фелипе, который по возрасту ей совсем не подходит. Вы прекрасно справились со своей работой. Наверное, мне следует поблагодарить вас. По крайней мере, вы расчистили мне дорогу к предстоящему браку с Фелипе.

Джулиет удивленно уставилась на нее.

— Откуда вы узнали о Тересе… и герцоге?

Эстелла пожала плечами.

— Ваш разговор с Тересой проходил в ее маленькой гостиной, не так ли? А вы не задавались вопросом, где в этот момент находилась сестра Медисон?

— Вы хотите сказать, что она подслушивала? — Джулиет стало плохо.

— Вот именно. Она была в спальне. Мы с ней никогда не были подругами. Однако, у нее есть одна слабость — деньги. Когда оказалось, что ваша дружба с Тересой подрывает ее положение в доме, сестра Медисон охотно согласилась оказывать мне маленькие услуги за соответствующее вознаграждение!

— О, какая низость! — воскликнула Джулиет, покачивая головой. — Как вы можете обманывать и притворяться, не думая ни о ком, кроме себя? Я не верю, что вы любите Фелипе! Все, что вам нужно, это стать хозяйкой в его доме!

Эстелла усмехнулась.

— Любовь! Что такое любовь? Я очень сомневаюсь, что вы знаете ответ, сеньорита Саммерс. Если вы имеете в виду романтическую привязанность мужчины к женщине, то ее вполне может заменить физическая близость!

Джулиет встала — у нее дрожали ноги.

— Вы принимаете секс за любовь, — с жаром возразила она. — Да, физическая близость тоже присутствует, но любовь — это чувство, от которого нельзя беспечно отказаться, над которым нельзя смеяться. Любовь — огромная сила, гораздо более мощная, чем вы можете себе представить! — В глазах Джулиет стояли слезы, но она была полна решимости не показать своей слабости перед этой бесчувственной, эгоистичной женщиной.

Но Эстелла и не заметила ее состояния.

— Все-таки я, кажется, была права, сеньорита? И вы вообразили, что любите Фелипе!

Джулиет сжала пальцы в кулаки.

— Мои чувства не касаются ни вас, ни герцога! Моя обязанность — заботиться о Тересе!

— И вы намерены продолжать заботиться и теперь, когда герцогу известно о вашей ребяческой страсти к нему? — насмешливо спросила Эстелла.

Джулиет похолодела. До тех пор пока Эстелла не произнесла этих слов, вся сложность положения не вставала перед девушкой с такой ясностью. Теперь она четко представила картину своей жизни на острове, если останется компаньонкой Тересы. Ей придется постоянно жить с сознанием собственного унижения. Теперь даже перспектива вновь оказаться под влиянием отца уже не казалась такой неприятной по сравнению с тем, что ожидало ее здесь.

Кажется, Эстелла прочитала ее мысли, потому что сказала:

— Бедняжка Розмари! Вы успешно вылечили Тересу, но сами подхватили ту же болезнь!

Джулиет только молча покачала головой, не в силах что-либо сказать в ответ. Эстелла посторонилась, и девушка бросилась прочь из комнаты, ничего не видя перед собой. Она не помнила, как оказалась у себя в спальне. Здесь слезы сами собой полились из глаз, и отчаяние, с которым она боролась целый день, все-таки одержало верх.

По своей природе Джулиет была не склонна терзаться жалостью к себе. Вытерев глаза и сев на край кровати, она принялась серьезно обдумывать свое положение. Побег означал поражение, но сейчас это уже не имело никакого значения.

Тереса, которая была ее главной заботой, больше не нуждалась в Джулиет, которая вселила в нее веру в свои силы. Теперь Тересе нужно было только время и терпение, а справиться с этим могла бы любая медсестра. Даже сестра Медисон уже не сумеет помешать процессу выздоровления. У Тересы появился вкус к жизни, она опять вспомнила о том, что она молода, и с ней все будет в порядке.

А герцог… герцог будет только рад избавиться от Джулиет. Оставаясь на фазенде, она будет вызывать лишь раздражение, да и ее собственное достоинство не позволит спокойно жить на острове, зная, что герцог лишь насмехается над ее чувствами.

Но больше всего Джулиет беспокоило то, что следуя чувству долга, герцог может настоять на том, чтобы она закончила свою работу. Значит, ей придется придумывать какой-нибудь благовидный предлог для своего внезапного отъезда.

Поэтому остается единственный выход — уехать так, чтобы герцог де Кастро ничего об этом не узнал. Джулиет не сомневалась, что если бы она обратилась за помощью к Эстелле Винсейро, та непременно помогла бы ей, но у девушки не было ни малейшего желания иметь дело с этой сеньорой.

Джулиет в задумчивости закусила нижнюю губу. Нет! Она должна все сделать сама! Но каким образом? Она не сможет вызвать гидроплан без того, чтобы герцог не узнал об этом. Изолированность острова не оставляла никаких надежд на тайный побег.

Неожиданно ей в голову пришла интересная мысль. В тот день, в тот первый волнующий день, когда герцог повез их с Тересой на пикник в Лауганка-Бей, он останавливался в деревне, чтобы посмотреть на товары, прибывшие на курсирующем между островами пароходе. Она вспомнила, что Консуэло упоминала этот пароход, когда рассказывала, как жители Вентерры посещают Сент-Лусию и Сент-Винсент. Если она попадет на пароход, то с другого острова сможет без помех добраться до Лондона. О деньгах она не беспокоилась. Даже на островах Карибского моря имя Роберта Линдсея имело вес. Вернувшись в Лондон, Джулиет могла бы написать Тересе и даже пригласить в гости. Она ведь успела привязаться к этой девушке, и через Тересу могла бы узнать какие-нибудь новости о герцоге, даже если они и причинят ей новую сердечную боль.

Пароход заходил на остров дважды в неделю, и завтра как раз был один из таких дней. У Джулиет оставалось немного времени, чтобы придумать план. Она вздохнула. Неужели всего пять или шесть недель назад она планировала побег из Лондона, а теперь делает то же самое, чтобы вернуться домой? Розмари решит, что Джулиет совершенно сошла с ума, а отец… отец будет очень доволен тем, что одержал победу, хотя, по правде сказать, последнее совсем не соответствовало действительности.

Когда подошло время ужина, Джулиет передала через служанку, что у нее болит голова, и она останется у себя в комнате. Голова действительно болела, но ей просто нужно было время, чтобы все обдумать и сложить вещи. К тому же у Джулиет не было желания до своего отъезда встречаться с герцогом. Его проницательные глаза обладали способностью проникать в самые сокровенные мысли, и она боялась, что герцог догадается о ее планах.

Все свои вещи она взять с собой не могла. Ей пришлось ограничиться сменой одежды, поместившейся в пляжной сумке. Когда на следующее утро Джулиет покинет фазенду, все должны будут думать, что она отправилась в деревню в магазин. Ей и раньше случалось бывать там. Мигель, как обычно, даст ей машину, ничего не заподозрив.

Следующее утро складывалось для Джулиет удачно — герцог не вышел к завтраку. Тереса объяснила, что ночью на плантации сахарного тростника случился пожар. Пожар, конечно, потушили, но герцог поехал туда оценивать причиненный ущерб.

Тереса озабоченно посмотрела на бледное лицо Джулиет, заметив темные круги под ее глазами, появившиеся после бессонной ночи.

— Что случилось? — с беспокойством спросила Тереса. — Вы переживаете из-за того, что случилось вчера? Я уверена, для этого нет причин.

Джулиет не поняла, на чем основана эта уверенность.

— Ничего не случилось, — придав голосу беспечность, ответила она, — Признаюсь, я плохо спала ночью, не более того. Поэтому сейчас не совсем хорошо себя чувствую. Думаю, нам лучше провести этот день дома. А после ленча я, пожалуй, немного посплю. — Джулиет даже усмехнулась.

Но ее слова не убедили Тересу, однако, та больше ни о чем не спрашивала. Джулиет была рада сдержанности девушки, так как чувствовала, что не вынесет длинного обсуждения своего здоровья. Она поправится, как только выбросит из головы все мысли о герцоге де Кастро.

И в тот же момент Джулиет со всей ясностью осознала, что ей никогда не удастся этого сделать.

После ленча она притворилась, что идет к себе в комнату отдыхать, но когда Тереса удалилась, Джулиет спустилась вниз, захватив свою пляжную сумку и переодевшись в темно-синие брюки и белую блузку. Подходящий к брюкам жакет она держала в руках. Девушка заранее предусмотрела то, что в Лондоне будет значительно прохладнее.

Мигель вывел для нее машину из гаража. Он с восхищением смотрел на Джулиет. Улыбнувшись, Мигель сказал:

— Сегодня очень жаркий день, сеньорита. Не оставайтесь слишком долго на солнце.

Джулиет улыбнулась в ответ.

— Спасибо, Мигель. Я буду осторожна, — сказала она и села за руль. Отъезжая от дома, Джулиет очень боялась, что в последний момент ее остановят.

Но почему кто-то должен ее остановить? Ведь никто не знает о ее планах. В том, что Джулиет взяла машину, не было ничего необычного. Самое трудное будет сесть на пароход, не привлекая к себе лишнего внимания.

На причале Вентерры было многолюдно. Пароход уже загрузился и только ждал сигнала к отплытию. Джулиет поспешила вверх по сходням на палубу, где стоял капитан.

— Сеньорита, — вежливо обратился он, узнав в девушке новую компаньонку племянницы герцога де Кастро, — чем могу служить?

Его старомодная вежливость поразила Джулиет.

— О, пожалуйста, мне нужна ваша помощь, — сказала она, нервно оглядываясь по сторонам. — Не могли бы мы где-нибудь поговорить без посторонних? — Капитан нахмурился, но все же вызвал на палубу своего помощника и предложил Джулиет пройти в свою каюту.

Девушка как можно короче объяснила, что ей нужно добраться до Сент-Лусии.

Капитан озадаченно посмотрел на нее.

— Но почему вы не хотите воспользоваться гидропланом герцога? — спросил он с явным недоумением.

Джулиет вздохнула.

— У нас с герцогом произошла размолвка, — сказала она. — Мне необходимо уехать, но я не хочу пользоваться транспортом, принадлежащем герцогу.

Капитан усмехнулся.

— Но это судно тоже наполовину принадлежит ему, — сдержанно заметил он.

Джулиет в волнении сжала руки и с мольбой посмотрела на него.

— Вы возьмете меня с собой? — спросила она.

Капитан нахмурился.

Если герцог поссорился с этой девушкой, то почему же тогда сразу не отправил ее с острова на своем гидроплане? И где ее багаж? У капитана не было желания идти против воли хозяина, так как он чувствовал, что эта молодая особа находится в гораздо более затруднительном положении, чем пытается ему представить.

И все же ему было жаль девушку. Она была такая хрупкая и беззащитная. Как он мог остаться равнодушным к мольбе, застывшей в ее больших грустных глазах? Стараясь не задумываться о том, что он сильно рискует, капитан сказал:

— Хорошо, хорошо, я возьму вас, сеньорита.

Джулиет готова была броситься ему на шею.

— Спасибо, спасибо! — с такой радостью воскликнула она, что смуглое лицо капитана еще больше потемнело от смущения.

В этот момент заработали двигатели, и, извинившись, капитан ушел на палубу, чтобы проследить за отплытием. Джулиет осталась в каюте и с затуманенным слезами взглядом следила за удаляющимся берегом. Она никогда не считала себя чересчур чувствительной натурой, но кроме красот Вентерры, она еще покидала и единственного мужчину, которого любила.

Путешествие на Сент-Лусию завершилось к вечеру. После того, как пароход покинул воды Вентерры, Джулиет вышла на палубу подышать свежим морским воздухом. Никто не беспокоил девушку, другие пассажиры, темнокожие местные жители, настороженно смотрели на нее, и даже капитан держался отчужденно. Джулиет решила, что он, вероятно, уже пожалел о своем решении помочь ей.

Вечером пароход пришвартовался в Кастри. Город сиял огнями. В сумерках Джулиет еще смогла различить крутые склоны Монте-Фортуна, нависающей над городом, как бастион. Девушке не приходилось раньше бывать в незнакомом месте ночью одной, и когда пришло время сходить на берег, ее охватил страх.

Капитан, кажется, забеспокоился за нее, потому что вдруг спросил:

— Вам есть куда пойти, сеньорита?

Джулиет опустила голову.

— Честно говоря, нет, — пробормотала она. — Но не стоит за меня беспокоиться.

Капитан нахмурился.

— Вы покидаете остров завтра утром? — поинтересовался он.

Она кивнула.

— Я надеюсь попасть на чартерный рейс.

— Понятно. Сегодня я остаюсь на судне, сеньорита, но моя каюта в вашем распоряжении, если вы вдруг захотите ею воспользоваться.

Джулиет удивленно подняла глаза.

— Вы… вы позволите мне? Позволите остаться здесь?

— Конечно. Что же в этом удивительного? У меня тоже есть дети, а район порта Кастри в ночное время не самое подходящее место для молодой девушки.

Джулиет схватила его за руку.

— Я так благодарна вам, сеньор. Вы даже не представляете, как вам благодарна!

Капитан смутился, и она не стала больше ничего говорить. Уже потом, лежа ночью в каюте и глядя в иллюминатор на звезды, мерцающие на небе, как бриллианты на синем бархате, Джулиет подумала, сможет ли она когда-нибудь отплатить капитану за участие. Он не взял с нее денег, предоставил свою каюту. Без его помощи Джулиет оказалась бы в очень затруднительном положении. Одна на улице чужого города она легко могла бы стать добычей какого-нибудь проходимца.

Джулиет не надеялась, что сможет быстро уснуть, но мерное покачивание судна и усталость после предыдущей бессонной ночи взяли свое. Когда девушка открыла глаза, часы уже показывали половину восьмого утра.

Джулиет спала почти не раздеваясь, сняв лишь брюки и блузку. Быстро умывшись, она оделась, причесалась и вышла на палубу.

Капитан уже завтракал. Он пригласил девушку присоединиться к нему. Кофе был очень хорош. Она выпила две чашки, выкурила сигарету, но что-нибудь съесть отказалась.

— До аэропорта вы можете добраться на такси, — сказал капитан, заботясь, чтобы она благополучно добралась до места. — Я могу сам вызвать для вас машину.

— Вы очень добры, — смущенно сказала Джулиет. — Не знаю, как я смогу отблагодарить вас.

Капитан покачал головой.

— Мне остается только надеяться, вы знаете, что делаете, — чуть слышно пробормотал он, но Джулиет все равно была ему очень признательна.

Аэропорт на Сент-Лусии был небольшим. Джулиет повезло — ей удалось взять билет на утренний рейс. У нее еще оставалось время до вылета, и она прошла в полупустой зал ожидания.

В баре Джулиет заказала кофе, потом достала сигарету и закурила. Она очень нервничала, боялась, что к этому времени ее исчезновение с Вентерры уже могли обнаружить. Но если так случилось, то волноваться о ней могла только Тереса. Как обрадуется Эстелла, когда узнает, что так легко избавилась от нее! Они с герцогом весело посмеются над ее поспешным бегством.

Неожиданно до Джулиет донесся шум мощного автомобиля, приближающегося к зданию аэропорта. Пронзительно взвизгнули тормоза, будто очень резко остановили машину.

Джулиет оглянулась, чтобы посмотреть, кто приехал, и увидела в дверях двух мужчин. Ей показалось, она видит сон: так нереально было появление их здесь вместе.

Джулиет вскочила с места, беспокойно оглядываясь по сторонам, чувствуя одновременно волнение, испуг и радость. Невероятно, но это были Фелипе и ее отец!

Герцог опередил Роберта Линдсея, первым приблизился к Джулиет, глядя на нее усталыми глазами, потом неожиданно взял ее руку и, повернув ладонью вверх, прижался к ней губами.

— О, Боже! — глухо пробормотал он. — Если ты так же поступила со своим отцом, неудивительно, что он сходил о тебе с ума! Если ты попробуешь еще раз совершить подобное со мной — я убью тебя!

И Джулиет подумала, что он так и сделает!

Тут к ней подошел отец. Его глаза смотрели на дочь с нежностью и легкой насмешкой.

— Ну, вот, — сказал он, — наконец мы поймали тебя. Ты чертовски искусно скрываешься, Джулиет. Когда ты остановишься и поймешь, что от жизни убежать нельзя?

Внезапно от усталости и нервного перенапряжения у нее закружилась голова.

— Я не убегала от жизни, — чуть слышно прошептала она. — О, папа! — И она разрыдалась, уткнувшись лицом в плечо отца, как часто это делала в детстве.

Поверх головы дочери Роберт Линдсей взглянул на герцога.

— Кажется, ты был прав, Фелипе, — загадочно произнес он.

Джулиет взяла себя в руки, радуясь тому, что зал был почти пуст. Вытерев глаза, она сказала:

— Я ничего не понимаю. Что происходит? Почему вы вместе? И почему… — она взглянула на герцога, — почему отправились меня искать?

Герцог выразительно посмотрел на Роберта Линдсея, тот кивнул.

— Хорошо, хорошо, — сказал он. — Я подожду снаружи.

Линдсей ободряюще им улыбнулся и ушел, оставив одних.

Джулиет нервно сжала руки, избегая смотреть на Фелипе. Этому должно быть какое-то объяснение, непременно должно быть. Почему он приехал? Что отец ему рассказал? Что он рассказал отцу?

Герцог не выдержал.

— Джулиет, мне все известно, — сказал он. — Я теперь знаю, что Роберт Линдсей твой отец.

Джулиет подняла голову.

— Как… я хочу сказать… когда вы встретились с моим отцом?

— Вчера. После того, как ты сбежала. Он прибыл на гидроплане и сразу пришел ко мне. У нас был очень обстоятельный разговор, и, кажется, мы поняли друг друга. Только потом мы обнаружили, что ты пропала! — Даже на его смуглом лице стало видно, как он побледнел. — Боже! Ты не представляешь, что я пережил!

Джулиет отвернулась. Ну хорошо, отец рассказал ему, что она не Розмари Саммерс, а Джулиет Линдсей, и они с герцогом нашли общий язык, но это ничего не изменит.

— Самолет улетает через полчаса, — срывающимся голосом произнесла она. — Если вы хотите мне что-то сказать, поторопитесь!

Герцог что-то неразборчиво произнес и, схватив ее за плечи, так резко повернул к себе, что она едва не упала.

— Черт возьми, Джулиет, — глухо произнес он, — ты хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени? Если хочешь, я готов это сделать!

Джулиет с удивлением смотрела на него.

— Я не понимаю, — тихо произнесла она. — Что я должна сказать?

Но это было уж слишком! Со сдавленным стоном он привлек Джулиет к себе, и она опять ощутила вкус жгучего поцелуя на своих губах. Только на этот раз он этим не ограничился, а осыпал поцелуями ее щеки, влажные от слез глаза, ямку на шее, и вновь прижался к ее полуоткрытым губам, лишая Джулиет способности соображать.

Наконец, губы герцога коснулись ее волос, и Джулиет услышала, как громко бьется его сердце, когда она расстегнула ему пиджак и теснее прижалась к его горячему телу, над которым, как она убедилась, имела неограниченную власть.

— Теперь тебе стало яснее? — хриплым от сдерживаемых чувств голосом прошептал он. — Жаль, что мы не дома, и твой отец ждет нас. Я бы доказал, как ты нужна мне!

Джулиет покраснела и немного отстранилась.

— Но Эстелла… — неуверенно начала она.

— Эстелла и сегодня значит для меня не больше, чем десять лет назад, когда вышла замуж за моего кузена, — твердо заявил Фелипе. — То, что она вбила себе в голову, не более, чем ее фантазии.

Джулиет вздохнула.

— Но ты ни разу даже не намекнул мне… — упрекнула она его. — Я думала, что вызываю у тебя лишь досаду.

Фелипе улыбнулся.

— Так и было, но только без этой досады я не мыслю своей жизни. Я обожаю тебя, девочка моя!

— Фелипе! — воскликнула она, но он закрыл ей рот поцелуем. Потом Джулиет подняла на него счастливые глаза. — Расскажи мне об этом. Я хочу знать. Когда я… когда я понравилась тебе?

Он улыбнулся самой обаятельной улыбкой.

— Когда ты мне понравилась? — медленно повторил он. — Ну, я думаю, с первого взгляда, с того момента, когда увидел тебя, такую хрупкую и испуганную, на лестнице фазенды. А окончательно влюбился спустя некоторое время — точнее, два дня. За эти два дня вся моя жизнь перевернулась. Я не мог в это поверить и был вынужден уехать по делам и задержаться там как можно дольше, чтобы избавиться от наваждения, которое преследовало меня постоянно. Но все было напрасно, а когда вернулся, стало еще хуже. Увидев тебя с Франсиско Вальмосом, я готов был убить его. — Он улыбнулся. — Думаю, у меня были какие-то очень свирепые предки. Мои эмоции не поддавались контролю, когда дело касалось тебя. — Он убрал прядь ее рассыпавшихся по плечам волос и поцеловал девушку в шею. Я хотел поговорить с тобой об этом, но ты как будто избегала меня. Когда наши руки соприкасались, ты вздрагивала. Я боялся, что не нравлюсь тебе, а своим признанием могу только отпугнуть. Потом ты встретилась со своим… отцом, там на Барбадосе, и я был готов тебя убить. Я тебя почти ненавидел. Тогда я решил, что ты вовсе не такая, какой показалась мне вначале и какой до умопомрачения тебя полюбил. Я был в гневе, когда узнал, что ты встречалась Робертом Линдсеем. Мысль о том, что ты можешь быть дочерью этого человека, даже не приходила мне в голову. Да и как я мог такое предположить? Ты ни разу даже не намекнула ни о чем таком, хотя теперь я и припоминаю некоторые детали, вроде поездки по швейцарским Альпам, или то, как притворялась, что совсем не умеешь обращаться с аквалангом.

Джулиет радостно засмеялась. Это был такой чудесный день!

— Рассказывай дальше, — попросила она, и тут засмеялся он.

— А ты тщеславна, Джулиет, — сказал герцог. — Ты жаждешь моего унижения.

— Полного, — насмешливо ответила она. — Я считала тебя таким надменным, таким холодным, таким жестоким!

— Жестоким, возможно, — вздохнув, согласился он. — В тот день в моем кабинете, я хотел причинить тебе боль, но пришел в ужас, когда сделал это. Когда я поцеловал тебя, у меня появилась надежда, что небезразличен тебе, но тут появилась Тереса, и ты убежала с таким видом, будто презирала меня. Я и сам презирал себя за то, что испугал тебя!

— Я испугалась лишь потому, что любила тебя, — тихо прошептала Джулиет.

— Это правда? — Он крепче прижал ее к себе. — Наконец, вчера, когда я узнал, что ты пропала, и это в тот момент, когда мои подозрения относительно Роберта Линдсея рассеялись, я совсем потерял голову. Я ясно дал понять Эстелле, какие чувства питаю к тебе. Наша последняя встреча прошла далеко не безоблачно. Я думаю, теперь она долго не задержится на Вентерре.

— Подожди, — неожиданно сказала Джулиет. — Ты… ты обсуждал с ней то, что произошло между нами в твоем кабинете?

— Нет, конечно! Боже! За кого ты меня принимаешь? — возмущенно воскликнул он.

Джулиет задумчиво покачала головой.

— Это, наверное, была сестра Медисон! Как я сразу об этом не подумала? Конечно!

— Да, они обе должны убраться с острова, — сказал герцог. Его голос внезапно стал холоден, и Джулиет поежилась. — Сестра Медисон слишком настойчиво пыталась втереться к нам в доверие. К тому же Тереса теперь уверена, что скоро сможет ходить. Знаешь, она отлично поладила с твоим отцом. Мне даже кажется, он хочет взять ее с собой, когда будет возвращаться в Англию после нашей свадьбы.

— Нашей свадьбы? — удивленно переспросила Джулиет.

Фелипе улыбнулся ей, его глаза светились нежностью.

— Конечно. Ты думаешь, я намерен ждать?

Джулиет спрятала лицо у него на груди.

— Разве я сказала, что хочу ждать? — прошептала она и герцог, довольно рассмеявшись, снова поцеловал ее.

В это время раздалось вежливое покашливание, и Джулиет оглянулась. В дверях стоял Роберт Линдсей.

— Не хочу мешать вам, — сказал он с улыбкой, — но после того, как мы прочесали все гостиницы Сент-Лусии, не говоря уже о пляжах, я бы не отказался чего-нибудь выпить, и желательно не кофе!

Джулиет взглянула на Фелипе.

— У меня и без вина кружится голова, — робко сказала она. Фелипе обнял ее за плечи и подвел к отцу.

— Я думаю, вы останетесь на нашу свадьбу, — с улыбкой сказал он Роберту Линдсею.

Тот притворно нахмурился.

— Скажите, а на Сент-Лусии есть фондовая биржа? — деловито спросил он, и Джулиет засмеялась от счастья.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Савил-Роу — улица в Лондоне, где расположены ателье дорогих мужских портных.

2

Калипсо — народная музыка народов Вест-Индии, характеризующаяся использованием необычных ударных и скребковых музыкальных инструментов.

Content

Энн Мейтер
Надменный герцог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Примечания