Рафаил Михайлович Мельников

Линейный корабль "Император Павел I" (1906–1925)

Боевые корабли мира

Тех. редактор В.В. Арбузов

Набор текста Ю.В. Родионов

Корректор С.К. Бочурина.

С — Петербург. 2005 г.

Обложка: на 1-й — 4-й стр. даны фотографии линейного корабля "Император Павел I" в различные периоды службы

Боевые корабли мира

Историко-культурный центр АНО "Истфлот"

Самара: 2005. — 136 с: илл..

Издатель выражает благодарность В. Арбузову, Д. Васильеву, Д. Яшкову и С. Харитонову за предоставленные фотографии

ISBN 5-98830-013-8

1. Проектирование

В книге освещена история проектирования, строительства и службы вступившего в строй в 1912 г. линейного корабля "Император Павел I".

Подробно описываются его устройство, атмосфера, царившая на Балтийском флоте в годы первой мировой войны, участие в Февральской и Октябрьской революциях, а также судьбы людей, служивших на этом корабле.

Для широкого круга читателей, интересующихся военной историей.

Эскадренный броненосец "Император Павел I", однотипный с "Андреем Первозванным", проектировался в период, когда русский флот завершал программу судостроения 1898–1905 гг. Русское судостроение в тот период располагало обширным творческим заделом — целым семейством проектов вполне современных броненосцев. Совсем недавно в 1897 г. в Петербурге при прямом участии членов МТК и под их непосредственным наблюдением был разработан удачный проект эскадренного броненосца "Князь Потемкин-Таврический". Этот проект не явился "из головы" проектировщиков, а составлял последовательное развитие избранных в качестве прототипов броненосцев "Три Святителя" и "Пересвет". Проектирование "Императора Павла I" как корабля новой программы рассмотрение в работе автора "Линейный корабль "Андрей Первозванный"" (С-Пб, 2002).

Для продолжения строительства кораблей повелением императора Николая II в Особом совещании под председательством графа Д.М. Вольского 14 декабря было решено на 1903 г. отпустить 12 млн. руб. в счет будущей судостроительной программы. Такую же сумму выделили на следующий год. Тип "измененного "Бородино" ("для сохранения однотипности") и с заменой 152-мм орудий на 203-мм был избран на совещании 27 января 1903 г. под председательством начальника ГМШ вице-адмирала Ф.К. Авелана. Измененный проект рассчитывали получить уже через три месяца. Вскоре, однако, пришлось убедиться, что с учетом всех изменений (в частности, котлы хотели расположить вдоль корпуса) водоизмещение по проекту возрастает до 16000 т (с соответствующим увеличением главных размерений), а к началу постройки ранее чем через год приступить не удастся.

20 января 1903 г. император решил в текущем году приступить к постройке для Балтийского флота двух броненосцев усовершенствованного типа "Бородино". "Для возможного соединения на них наибольших средств защиты и обороны" водоизмещение разрешалось увеличить до 16500 т. 27 января 1903 г. под председательством (вскоре 13 марта почившего в бозе) управляющего Морским министерством Павла Петровича Тыртова состоялось обсуждение проектов-заданий, разработанных МТК и ведомством Главного корабельного инженера Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцова. Как когда-то произошло с проектом крейсера "Рюрик", МТК и подчиненная ему структура хотели сохранить проект полностью за казной. Балтийский завод, в отличии от прежней практики работ с проектом "Бородино", к участию в проектировании не приглашали.

Существенной разницы проекты не обнаружили. В проекте МТК броневую продольную переборку Бертена вместо 1,8 м (как на "Бородино") установили от борта в расстоянии 4,87 м, а для повышения живучести двух групп котлов установили их на высокие (2,44 м) фундаменты, использовав их пространство для размещения погребов боеприпасов. Д.В. Скворцов продольную переборку установил в 2,44 м от борта и увеличил число главных поперечных переборок.

30 января 1903 г. на основе решений совещания 27 января Главному корабельному инженеру С-Пб порта Скворцову было поручено при участи МТК разработать проект "улучшенного броненосца типа "Бородино". Характеристики задавались следующие: водоизмещение не свыше 16500 т, скорость не менее 18 уз, углубление в нормальном грузу не более 26 фут. Артиллерия предусматривалась из четырех 12-дм 40-калиберных пушек в двух вращающихся башнях, защищенных такой же броней, как на "Бородино" и 12 8-дм 50-калиберных пушек в шести башнях. Двадцать 75-мм полуавтоматических пушек, как на "Бородино", полагалось прикрыть 3-дм броней. Еще требовалось предусмотреть 20 47-мм полуавтоматических и 37-мм автоматических, два 75-мм десантных орудий, 8 пулеметов, пять подводных и один надводный (в корме) минных аппаратов. "Сетевое заграждение должно быть восстановлено".

Бронирование бортов на длине и высоте — "как на "Бородино", но с увеличением толщины брони нижнего пояса до 9 дм, а верхнего — 7 дм или же с увеличением толщины обоих поясов до 8 дм в том случае, если бы это было выгоднее по "соображениям о боевой плавучести броненосца". Добавлялась и замечательная фраза о возможности уменьшить высоту корпуса корабля на одну палубу, "если то окажется по Вашим расчетам безвредным для мореходности броненосца". Этот документ подписали председатель МТК вице-адмирал Дубасов, за Главного инспектора кораблестроения Гуляев и и.д. старшего делопроизводителя Введенский (РГА ВМФ, ф. 421, оп. 8, д. 69, л. 363).

1 мая Д.В. Скворцов представил в МТК доработанный им проект (характеристики приведены в книге "Андрей Первозванный"). 8 мая в опытовом бассейне определили параметры килевой качки, 4 июня по результатам модельных буксировочных (длина корабля 133,5 м, ширина 24,7 м, осадка 7,92 м) определили, что мощность для 18-уз скорости должна составить 16600 л.с.

Ни о какой однотипности речи уже не было.

Проводивший испытания заведующий опытовом бассейном подполковник А.Н. Крылов был хорошо знаком с практикой МТК, который уже однажды, ради уменьшения нагрузки в проекте крейсера "Аврора", не задумался уменьшать число 152-мм пушек с 10 до 8, но не пожелал принять полученные бассейном обводы, обещавшие повышение скорости. Ясно было, что и в новом проекте (без полубака) обводы менять не будут. И когда, естественно, обнаружилось, что модель без полубака основательно зарывается в воду, А.Н. Крылов, зная, что о переделках речи быть не может, философски заметил, что с этой бедой в море предстоит справляться командиру. Надо будет, чтобы уменьшить качку и заливаемость, соответственно менять его курс и скорость. Иначе говоря, вместо общего мирового правила строить корабли лучшими в мире, в МТК уже заранее признавали, что корабль, который еще не построили, будет лишен свободы маневра в бою и должен при непогоде уступить выгодную позицию противнику.

Поразительно, но никому из всех, кто столь обыденно совершал заурядное головотяпство, не пришло в голову вспомнить об опыте крейсера "Адмирал Нахимов", который еще в плавании 1887 г. так отчаянно зарывался во встречном волнении, что явилось предложение снять с корабля носовую башню и установить полубак. Такое было время, таков дух эпохи, такие были понятия об исторической ответственности должностных лиц. Их не трудно представить сегодня, обратившись к совершающимся на наших глазах "реформам", бесполезным ваучерам и "монетизации" льгот пенсионеров.

13 июня Д.В. Скворцов представил свой проект, 19 июля 1903 г. состоялось его рассмотрение в МТК. Замечания, как всегда, касались деталей общего расположения и расстановки орудий, влияния на борт и надстройки конуса газов. Отмечена была недостаточная высота машинного отделения (отчего нельзя было снимать крышки с цилиндров). Опасение вызывала и недостаточная вентиляция котельных отделений. Играть опять приходилось по жестко предписанным (16500 т!) правилам. В поступающем на рассмотрение проекте МТК указал на чрезмерное завышение ожидаемых дальностей плавания 10-уз скоростью при нормальном — 900 т и усиленном 1900 т запасу угля. Вместо начисленных в проекте 3500 и 7400 миль, фактические дальности, по мнению механического отдела, не могли превышать 1910 и 2770 миль. Даже в такой серьезный отрасли официальная методика расчета дальности все еще отсутствовала.

Правда, еще в 1899 г. в Справочнике ВКАМ на основе длительных исследований отечественного и мирового опыта виднейший отечественный инженер-механик (с 1896 г. почетный член) В.И. Афонасьев предложил подобную методику. На основе этой методики автор в свое время вычислил дальности плавания и другие показатели всех отечественных и иностранных кораблей. Они вошли в соответствующие указатели названий и таблицы кораблей в книгах "Крейсер "Варяг" (1979), "Броненосец Потемкин" (1980), "Крейсер "Очаков" (1986) в таблицах к статье в журнале "Судостроение" за 1978 г. № 7 (с. 68–69) о русских броненосцах и к обзорной статье о развитии русских крейсеров ("Судостроение", 1990, № 11, с. 52–55).

Расчеты подтвердили фантастичность (очевидно, из рекламных целей) дальностей плавания многих иностранных кораблей и бросающиеся в глаза, но не замечаемые составителями справочников, явные нелепицы вроде двойного превышения дальности (при такой же скорости) у корабля, обладающего меньшими запасами топлива. Дальности плавания для "Павла I" по методике В.И. Афонасьева при скорости 10 уз и запасе топлива 1350 т должна была составлять 3300 миль. По Судовому списку 1914 г., с запасом 1460 т "Павел I" имел дальность плавания экономической скоростью 2100 миль. Такая же дальность приведена в Списке, составлявшемся МГШ в 1917 г.

В конечном счете вместо корабля принципиально нового типа (обсуждался и такой вариант) получился усовершенствованный проект на основе "Бородино", в котором при увеличении до 16600 т водоизмещения, вооружение составляли 4 305-мм, 12 203-мм, 20 75-мм, 20 47-мм пушек и шесть минных аппаратов. Скорость сохранили 18 уз.

Броня предусматривалась из двух поясов толщиной 9 и 7 дм (или одинаково 8 дм). По примеру французского броненосца "Анри IV" усилили (отодвинув продольную переборку на 6 фут) противоминную защиту.

Эти характеристики, установленные совещанием 17 января 1903 г., через три дня были утверждены императором. 16 августа на постройку двух кораблей по этому проекту с увеличенным до 16630 т водоизмещением выдали наряды — один Адмиралтейскому, другой — Балтийскому заводам. 26 сентября корабль Балтийского завода получил название "Император Павел I".

2. Наряд балтийского завода

Бюрократия Балтийский завод не жаловала.

О том, какие условия бюрократия предоставила заводу для ознакомления с проектом, который следовало принять к неукоснительному исполнению, свидетельствовало письмо С.К. Ратника № 2749 от 23 июня 1903 г., адресованное Главному инспектору минного дела вице-адмиралу К.С. Остелецкому. Оно гласило:

"Ваше превосходительство милостивый государь Константин Степанович! В заседании 21 сего июня под председательством Вашего превосходительства, на которое в числе множества других лиц я был приглашен с двумя главными инженерами, мы трое, да, возможно, и многие другие получили самое смутное представление о рассматривавшемся проекте, с которым заранее не были знакомы (такова была степень уважения морских чиновников к заводу. — P.M.), а во время 4-часового заседания, ввиду сложности проекта, обилия чертежей, неразборчивых на расстоянии, и отвлечения выслушиванием отзывов и прений о некоторых его частностях, невозможно было с ним обстоятельно ознакомиться.

Линейные корабли "Андрей Первозванный" и "Император Павел I"

(Сведения о кораблях, опубликованные в английском справочнике "JANE'S FIGHTING SHIPS". 1905-06.)

Так как Балтийскому заводу в случае получения наряда на постройку такого броненосца придется считаться со всеми его подробностями в совокупности, в противоположность большинству участников заседания, относящихся к нему только с академической точки зрения, то покорнейше прошу, если найдете это возможным, прислать до составления журнала по нему копии чертежей и таблиц нагрузки этого броненосца для внимательного изучения на заводе проекта и соответствующих замечаний по многим статьям, до сих пор ускользнувших от внимания или недоступным для ознакомления во время вышеупомянутого многолюдного заседания. При этом прошу Ваше превосходительство принять уверения в совершенном почтении и преданности готового к услугам С.К. Ратника.

Отказать заводу в праве предварительного ознакомления с проектом Н.Е. Кутейников не решился. Да и опасаться замечаний завода не приходилось: проект был надежно "забронирован" уже состоявшимся 20 января согласием императора на увеличение водоизмещения до 16500 т. А потому все те многочисленные неувязки, неточности и неучтенные составляющие нагрузки, предстояло теперь решать в ходе рабочего проектирования силами самого завода. Затянувшийся процесс обсуждения проекта, повторив тот же рутинный порядок, каким он совершался при обсуждении проектов броненосца типа "Бородино", не привел к сколь либо существенным изменениям, основные характеристики проекта оставались прежними.

Хуже того, предполагавшиеся в начале удлиненные до 50 калибров 305-мм пушки в проекте не удержались, и, наверное, в немалой степени из-за наперед поспешно и непродуманно ограниченного водоизмещения. А потому трудно было говорить об оправданности вписанных, "видимо, на всякий случай" многообещавших, но не подтвердившихся слов императорской резолюции, что увеличенное водоизмещение кораблей по новому проекту имеет целью достижения "возможного соединения в них наибольших средств нападения и обороны согласно современным требованиям". О мере этих "современных требований" никто из участников обсуждения внятно себе не представлял, и проект, обрастая множившимися, но всегда малосущественными добавлениями и уточнениями, продолжал катиться по избранному пути — усовершенствования броненосцев типа "Бородино".

Соответствующим получился и результат. Поспешное утверждение у императора "сырых" характеристик проекта, особенно его неоправданно заниженного водоизмещения, полное пренебрежение богатым, но почему-то в миг забытым (от полного нежелания его изучить и освоить) опытом проектирования серии типа "Бородино" увенчанного 600-тонной проектной перегрузкой, отсутствие, вопреки этому опыту, даже минимального запаса водоизмещения, отказ от 50-калиберных 305-мм орудий, от более чем легкомысленно назначенного трехмесячного срока разработки проекта, малопонятное блуждание в обсуждении состава вооружения, неслыханное в практике прежнего судостроения, условное утверждение проекта 19 июля 1903 г. и, наконец, ускоренная, чтобы покрыть грех явных проектных неудач, выдача нарядов на постройку — эти и другие подобные события и этапы проделанной бюрократией "многотрудной" работы никак не свидетельствовали о высоком творческом подъеме.

Прежним порядком, как видно из отношения Главного корабельного инженера С-Пб порта Д.В. Скворцова в МТК (от 5 августа 1903 г.), отдельными партиями переделывались чертежи нового броненосца — 15 подлинных чертежей для МТК, комплект копий с них для ГУКиС. Подлинный измененный теоретический чертеж (водоизмещение 16630 т), изготовленный на коленкоре, переслали на Балтийский завод для снятия копий. Чертеж мидель-шпангоута собирались передать в МТК "на днях".

Все это не позволяло Балтийскому заводу немедленно приступить к постройке.

Будь это в пору крутого нравом Петра Великого — не миновать бы членам МТК карающей дубинки преобразователя России. Но с той поры минуло 200 лет, и бюрократия в искусстве выживания успела многому научиться. Иным было и правление ныне канонизированного Николая II. Ему было не трудно втереть очки. На руку бюрократии оказалась и грянувшая в 1904 г. война с Японией, поразившая мир и русское общество безостановочно множившимися потерями и неудачами русского флота. Проекты новых броненосцев сделались малоактуальными. В таких условиях на Балтийский завод легли заботы по лихорадочной достройке трех броненосцев, сооружению серии подводных лодок, командировке 200 рабочих для ремонта кораблей в Порт-Артур, подготовке к плаванию кораблей 2-й, а затем и 3-й Тихоокеанских эскадр.

Все это время проектом "Императора Павла I" приходилось заниматься лишь урывками. Весь год ушел па его доработку. Все это, разрываясь между заботами строителя и главного корабельного инженера завода, приходилось выполнять полковнику В.Х. Оффенбергу (P.M. Мельников "Линейный корабль "Андрей Первозванный", С-Пб, 2003). Работы на стапеле оказалось возможным начать лишь в середине октября 1904 г., но и эта процедура оказалась условной. Полную задержку работ с мая по октябрь 1905 г. вызвали парализовавшие весь Петербург рабочие забастовки, следом состоялось новое изменение проекта, заставившее еще раз остановить все работы.

3. Проект подполковника Крылова

"С поздней осени 1905 г. появились слухи и смутные известия о спешной постройке в Англии линейного корабля, получившего название "Дредноут". По своей мощи один этот корабль мог победоносно вступить в бой с целой эскадрой. В течение 1906 года стало известно, что "Дредноут" удачно закончил свои испытания и что Англия строит еще три или четыре подобных корабля, при которых боевое значение всех существующих флотов практически должно быть утрачено" (Воспоминания и очерки, М., 1956, с. 149).

Размышляя над причиной столь фантастической гениальности англичан, от которых так зримо сумели отстать не только русские инженеры, но и представители других передовых морских держав мира, можно предположить, что тем определяющим озарением, которое легло в основу идеи дредноута стало продемонстрированное японцами при Цусиме (освоенное, вероятно, не без помощи и школы англичан) искусство массирования артиллерийского огня по одной цели. В русском флоте эффект этого массирования (или сосредоточения, как говорилось у А.Н. Крылова) сумели оценить далеко не все участники боя. Не все понимали роль единого калибра главной артиллерии. Даже в 1906 г. участники войны расходились во мнениях о желательных калибрах для новых кораблей.

Так, отвечая на вопросы, заданные тогда ГМШ, вице-адмирал К.П. Пилкин (1824–1913) решительно высказался за состав артиллерии новых кораблей из 8 12-дм и 20 120-мм пушек, которые он при скорости 19,5 уз считал возможным разместить в пределах 16000 т водоизмещения. К нему присоединялся участник войны контр-адмирал Н.К. Рейценштейн (1854–1916), настаивавший на едином калибре Главной артиллерии из 12-дм пушек с добавлением 6-дм и 120-мм для отражения минных атак. Капитан 2 ранга К.И. Дефабр, состоявший артиллерийским офицером по Новому судостроению С-Петербургского порта, предлагал два калибра: главный из 12- или 16-дм орудий и вспомогательный — из 120 или 152-мм пушек. Но такие радикальные мнения были в меньшинстве. Кто-то оставался доволен составом артиллерии по образцу "Императора Павла I", кто-то предлагал ограничиться броненосцами береговой обороны. Еще не существовало и никакой теории массирования огня, которая могла бы подсказать самый эффективный состав вооружения.

Строго приученные бюрократией не "вмешиваться в адмиральское дело", смелых проектов не предлагали и корабельные инженеры. Даже деятельный инженер Н.Е. Кутейников (1872–1921), возглавлявший в Порт-Артуре рабочий отряд Балтийского завода, несмотря на приоритетный обширный боевой опыт, предлагал проект на уровне "Императора Павла I": водоизмещение 16 000 т, артиллерия калибром 10 12-дм и 120-203-мм, скорость 16–18 уз. (А.И. Сорокин. "Оборона Порт-Артура", М., 1948, с. 233). И поэтому получилось, что главным и неотложным уроком войны были признаны не поиски путей активного овладения этим искусством (этим всерьез занялись в 1906 г. в Черном море), а изыскания путей повышения живучести строившихся кораблей.

В основе такого предостережения были, по-видимому, синдром проигравшей стороны, толкавший к оборонительному образу мышления, неготовность к кардинальной переделке проекта для доведения его до уровня дредноута, боязнь вызвать неудовольствие императора неизбежно требовавшимся (для резкого усиления вооружения) увеличением водоизмещения сверх разрешенных 16500 т. Оборонительные же усовершенствования рассчитывали осуществить в пределах утвержденного проекта. К типу "Дредноута" флот по-прежнему оставался не готов.

К разбитому корыту и битым горшкам напрочь оскандалившегося кораблестроения пришел запоздало назначенный Главным инспектором кораблестроения С.К. Ратник. Начальником Балтийского завода стал состоявший до того (с марта 1904 г.) флагманским корабельным инженером штаба командующего флотом в Тихом океане старший судостроитель (ему генеральского чина Н.Е. Кутейников не выхлопотал) П.Ф. Вешкур-цев (1858–1918). При такой всеобщей дезорганизации и нестабильности руководства трудно было рассчитывать на продвижение смелых проектов.

К тому же на них в разоренном почти дотла министерстве вовсе не было денег, часть которых из тощего бюджета министерство, пусть и по крохам, умудрялся отщипывать хозяин народившегося во время войны конкурирующего ведомства (оно строило минные крейсера-добровольцы) великий князь Александр Михайлович (P.M. Мельников. "Эскадренные миноносцы класса "Доброволец", СПб, 1999, с. 74–76). На творческие поиски в те дни оказались способны только строители и участники проектирования. Все они понимали, насколько их корабли отставали от требований времени.

Напрасной оказалась и вся работа по составлению строителем корабля В.Х. Оффенбергом трех вариантов проекта перебронирования с соответствующими чертежами, кораблестроительными расчетами и заново составленными обстоятельными (20 листов машинописи только по одному варианту) таблицами нагрузки. Продолжение работ по уширению корпуса было, как видно, признано неприемлемым, и предпочтение было отдано разработанному тогда же проекту А.Н. Крылова. Он выгодно отличался неизмененными конструкцией и размерами корпуса, а также более углубленным решением задач боевой остойчивости. Сказаться могли и какие-то другие, не отображенные в документах обстоятельства и перемены в руководящих кругах МТК и всего Морского министерства, например, описываемые А.Н. Крыловым дружеские отношения с назначенным 29 июня 1905 г. Морским министром вице-адмиралом А. А. Бирилевым. С ним вместе он весной 1904 г. разбирался в обстоятельствах потопления броненосца "Орел" у стенки Кронштадтской гавани.

Из составленного офицерами "Императора Павла I" самого полного для того времени "Описания" своего корабля (С-Пб, 1914) следует, что свой проект перебронирования броненосца А.Н. Крылов представил в МТК при докладной записке от 10 октября 1905 г. Ранее, состоя консультантом Балтийского завода, он 8 августа представил С.К. Ратнику докладную записку о принципах увеличения боевой остойчивости проектируемых кораблей. К этому времени А.Н. Крылов имел репутацию самого авторитетного в русском флоте ученого-кораблестроителя, особенно тесно связанного с решением всех возникающих практических проблем постройки кораблей. Еще в 1896 г. за доклад о созданной им теории качки корабля он был принят в члены самого авторитетного в мире среди кораблестроителей Английского общества корабельных инженеров, а в 1899 г. удостоен золотой медали общества.

Основные задачи и принципы, изложенные в докладной записке на имя тогда еще начальника завода С.К. Ратника от 8 августа 1905 г., сводились к требованию, чтобы корабль, получив пробоину в одно из машинных отделений, не опрокидывался даже при крене 20–25". Достичь этого можно было следующими пятью средствами: уширением корабля по проекту Балтийского завода; установкой на уширенном корабле добавочного пояса 6-дм брони до верхней палубы; бронированием верхней палубы; применением скосов палубной брони жилой палубы, принимающих на себя роль второго броневого борта; переносом всей брони с нижней броневой палубы на верхнюю.

В комплекте с этими средствами защиты предусматривались меры прямого обеспечения непотопляемости: развитое сообщение между симметричными отсеками бортов и необходимыми клапанами для предотвращения крена при аварии, системы затопления отсеков, позволяющая по желанию выравнивать корабль (то есть развитую креповую и дифферентную системы), и более частое подразделение корпуса в надводной части на отсеки, позволяющие ограничить распространение воды даже при разрушении брони. Все эти меры, предупреждал А.Н. Крылов, потребуют увеличения осадки на 1 фут, водоизмещения до 18000 т и уменьшения скорости на V4 узла. Но и теперь этот проект касался лишь отдельных, чрезвычайно важных, но все же частностей. Задачу превращения его в "Дредноут" пли хотя бы в "Брауншвейг" А.Н. Крылов также перед собой не ставил.

Но даже и частичное, не затрагивающее существа идеи проекта, его усовершенствование, по опыту предшествующей серии, повергло МТК в затянувшиеся на год размышления. Задуматься, правда, было о чем: проект по своим боевым достоинствам не приближался к "Дредноуту". Особенно смущала перспектива уширения корабля, чрезвычайно осложнившая или просто делавшая невозможным введение его в док. Все весомее был груз проблем. Кончилось тем, что лишь через год с лишним, когда идея уширения, в силу продолжавшейся постройки корпуса отпала сама собой, МТК 30 декабря 1906 г. решил соединить вместе предложенные проекты, но без уширения.

Объединенный проект предусматривал 5-дм броню 8-дм казематов, сплошную 3'/2-дм броню носа и кормы, сохранение нижней броневой палубы (слишком разорительны были бы переделки уже выполненных работ). Перенос брони жилой палубы в зачет верхней с заменой двух слоев в 2 5/8-дм на легкую 1-дм и 7/8-дм подстилку и, наконец, бронирование кожухов дымовых труб. Ощутить характер этих затяжных творческих исканий поможет таблица, приведенная в "Описании" "Императора Павла I".

Для выполнения этих работ к сметной стоимости корабля 13 624 000 руб. добавочно ассигновали 0,5 млн руб. Осадка увеличивалась на 1 дм, скорость, по-видимому, должна была уменьшиться. Метацентрическая высота с 5 фут уменьшилась до терпимой величины 4 фт 1/4 дм, но зато в значительной степени возрастала неуязвимость. Как говорилось в "Описании", нет никакого сомнения, что в артиллерийском бою со своими сверстниками заграничных флотов линейный корабль "Император Павел I" будет всегда иметь весьма значительные преимущества" ("Описание", с. 18). Справедливость этих слов могла, однако, подтвердиться лишь в бою. Ясно было одно: конструктивный тип и судьба корабля уже были определены бесповоротно.

Корпус линейного корабля "Император Павел I" в эллинге Балтийского завода

4. Строитель и командир

Стоически выдерживая невиданный натиск творческих инициатив МТК, непрерывно содрогаясь от безостановочных переделок, то замирая от забастовочного затишья, то вновь возвращаясь к жизни, "Император Павел I" продолжал строиться.

Неуклонно нараставшими деталями подбора обшивки, палуб и переборок он заполнял собой внутреннее пространство Каменного эллинга Балтийского завода. Вместе с изначально заданным внешне архитектурным (гладкопалубность с бездумным отказом от полубака) и наконец-то утвердившимся расположением и составом артиллерии (посреди каземата добавили с бортов по одной 8-дм пушке), определились и такие существенные новшества, как гладкобортость (иллюминаторы впервые в практике судостроения были исключены) и втяжные якоря. На очереди было решение о типе и числе мачт.

Но от планов спуска корабля осенью 1905 г., чтобы, как планировал С.К. Ратник, открыть стапель Каменного эллинга для постройки следующего "большого судна", пришлось отказаться. Ход событий позволил это сделать только 25 сентября 1907 г. К этому времени готовность корабля была доведена до 55 %. Стремясь восполнить неоднократные перерывы в работах, строитель В.Х. Оффенберг, постарался всемерно увеличить спусковой вес корабля, позволявший затем ускорить достройку. Будучи сам строителем механизмов корабля, завод сумел установить на место значительную часть их агрегатов и систем, котлы, часть вспомогательных механизмов. Частично подвешены были бортовые броневые плиты, установлена палубная и другая внутренняя броня. Тем самым спусковой вес корабля был доведен до рекордной величины — 7200 т, что существенно превышало величину веса — 5200 т (по другим данным, 6500 т) спускавшегося 7 октября 1906 г. однотипного "Андрея Первозванного".

Наученный горьким опытом нестабильности постройки, завод воздержался от условий церемонии официальной закладки и решил совместить ее с днем спуска корабля на воду. Странным был текст закладной доски, в котором исчезло упоминание об уже уволенном великом князе Алексее Александровиче, но зато в духе петровской эпохи говорилось о закладке "30-пушечного эскадренного броненосца "Император Павел I". Тут же, в противовес официальным характеристикам проекта, называлось водоизмещение 17400 т.

О продолжавшейся послецусимской, но увы, вовсе не кардинальной реформации говорили упоминания об уже втором сменившемся на время постройки морском министре, которым в 1907–1909 г. был вице-адмирал И.М. Диков (1833–1914). Упоминались также товарищ морского министра И.Ф. Бострем (1857–1934, Париж), председатель правления Балтийского завода (с 1903 г.) вице-адмирал P.P. Дикер (1847–1939, Франция). Главный инспектор кораблестроения генерал-майор Н.Е. Титов (1846–1918), начальник Балтийского завода генерал-майор П.Ф. Вешкурцев (1858–1918) и строитель корабельный инженер полковник Оффенберг.

Задержанные спуском корабли ожидали теперь новые напасти. Их работы, хотя и по другим причинам, подобно "Славе" в 1904 г., были фактически поставлены во вторую очередь. То и дело в их ход вклинивались заказы, делавшиеся для готовившихся к постройке и заложенных в 1909 г. четырех дредноутов. Усиливалась и угроза перегрузки. В.П. Костенко в своей несравненной книге "На "Орле" в Цусиме" (Л., 1955, с. 147) рассказывал, как строитель "Орла" корабельный инженер Яковлев, видя корабль всем своим главным броневым 178-мм поясом, целиком ушедшим в воду (вместо проектного возвышения верхней кромкой на полтора фута), удрученно закачал седой головой.

А главный корабельный инженер Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцов, глядя на мерки углубления корабля, заметил: "загрузили так, что уже толстая броня скрылась в воде. Не знаю, о чем "они думают". И вот теперь, спустя два года, Скворцов должен был переживать за судьбу кораблей новой серии, которым, как и прежним, грозили перегрузкой не прекращавшиеся переделки. На этот раз, войдя во вкус "творчества", и не считаясь с нехваткой средств, МТК задался целью, ни много, ни мало, начисто перекроить уже законченные работы на огромных пространствах (от 28 до 89 шпангоута) средней и нижней броневой палуб. Их двухслойную броню следовало заменить на однослойную (увеличенной до 31,7-мм толщины) на пространстве от 13 до 99 шпангоутов, забронировать продольные переборки бортовых коридоров и котельные кожухи. Под верхней палубой броню борта требовалось продлить до форштевня, носовую оконечность переделать под новое якорное устройство. Таких масштабных переделок верфи не знали со времен перестройки в 1870 гг. крейсера "Минин".

Против неслыханного варварства, которое могло вызвать еще и возмущение рабочих, дружно выступили и Д.В. Скворцов, и начальник Балтийского завода П.Ф. Вешкурцев. Объем переделок был существенно сокращен, но полностью от своих усовершенствований МТК не отказался. Движимый заботами об улучшении боевой плавучести, он предложил новую грандиозную перекройку проекта. Недавно же одобренное двухслойное бронирование средней палубы на шпангоутах 28–89, принятое по инициативе представителя МГШ лейтенанта А.В. Колчака, а также нижней броневой палубы заменялось на однослойное. Остававшийся почему-то не забронированным участок борта ниже верхней палубы покрывался броней. Так осуществлялась принятая затем и на отечественных дредноутах концепция "размазывания" брони по всей площади борта.

Из-за брони, затраченной на оконечности, оказывалось невозможным дать подобающее бронирование жизненным частям корабля. "Попутно" предлагалось переделать носовую часть под бортовой клюз с втягивающимся якорем без штока. Трудно судить, на какой процент эти и серия других изменений увеличивали сопротивляемость корабля действию вражеских снарядов. Вряд ли в МТК утруждали себя вычислением этих процентов. Гораздо печальнее было то, что ради новых сомнительных, или по крайней мере, не бесспорных усовершенствований МТК намеревался значительную часть уже почти построенного корабля "резать по-живому".

В МТК, зная о тяжелом финансовом положении министерства, тем не менее не видели беды в том, что как докладывал Д.В. Скворцов, осуществление решения МТК требовало разобрать все продольные и поперечные переборки, выгородки для погрузки и перегрузки угля, сходные шахты котельных и машинных вентиляторов. Все они были уже заклепаны и прочеканены.

Такое обилие разрушений, только что добротно выполненной работы, не брались объяснить рабочим ни Д.В. Скворцов, ни новый начальник Балтийского завода П.Ф. Вешкурцев. МТК, одумавшись, от глобальных переделок отказался. Бронирование нижней палубы сохранили без перемен. Бронирование верхней средней или бывшей батарейной палубы в средней части меняли на 25,4-мм однослойное. Все эти работы, заставлявшие вспомнить "Тришкин кафтан" великого баснописца, вместе с другими кончили в январе 1908 г. Обошлись они в 743425 руб. — стоимость современного миноносца.

Где-то в перспективе виделись очертания "усовершенствованной" серии с заменой 8-дм пушек на 10-дм. Этим и другим новшествам открывала путь задержка с изготовлением башен, также переживавших множественные усовершенствования. Журналом по артиллерии № 31 от 17 июля 1908 г. МТК должен был обратиться к обсуждению просьбы Металлического завода об ускорении испытаний стрельбой находившихся на морской батарее Охтинского поля, четвертого станка для "Иоанна Златоуста" и двух станков кормовой башни "Андрея Первозванного". Эта башня (игравшая роль эталонной для обоих кораблей — P.M.) уже настолько продвинулась в готовности, что отсутствие станков задерживало все работы по ее сборке.

В числе считавшихся необходимыми новшеств на строившихся кораблях явилось скороспелое (поспешный, но не оправдавшийся вывод из уроков войны) решение об установке одной мачты. Именно в таком виде пришел из Франции построенный по слегка откорректированному проекту "Баяна" крейсер "Адмирал Макаров". Краткий период увлечения одиночной мачтой успел оставить свой след на "Императоре Павле I" сменившими один другого проектами треногой мачты (по образцу "Дредноута") с вариантами установки дальномеров сначала на открытой площадке, потом в закрытой рубке. Но тогда же в марте 1908 г. явилась новая мода — на мачты по примеру американских дредноутов. Мачт решили установить две. Мало обоснованным было намерение МТК установить на крыше каземата 120-мм орудий по бортовой рубке для дальномеров. Особенно велик был перечень усовершенствований по артиллерии, включавший установку продольных и поперечных переборок между орудиями для их защиты, увеличение углов возвышения 12-дм орудий до 35°, переделку погребов и системы подачи под новые удлиненные (965 мм) снаряды, введение раздельной наводки, добавление соответствующих комендорских площадок у 120-мм орудий и другие зачастую весьма полезные, но почти всегда запоздалые новшества. Разбираться в них вместе со строителем приходилось второму командиру корабля капитану 1 ранга П.В. Римскому-Корсакову (1861–1927).

В отличие от первого, по существу виртуального, командира капитана 1 ранга Н.М. Яковлева (1856-?), получившего эту должность в виде синекуры и в воздаяние за пережитую на броненосце "Петропавловск" катастрофу 31 марта 1904 г., второй командир вынес на своих плечах главную тяжесть неимоверно затянувшегося достроечного периода. Именно ему приходилось вести борьбу с бьющими через край проектными инициативами МТК, искать пути наиболее безболезненного осуществления действительно необходимых усовершенствований (особенно по артиллерии) и предлагать собственные, вызванные потребностями корабля инициативы. Ему же достался и чрезвычайно важный, определявший будущее корабля труд формирования команды и офицерского состава, организации службы, освоение техники и боевой подготовки. В этом ему помогал богатый опыт, приобретенный в прежних должностях старшего офицера на броненосце "Ослябя" в 1892–1899 гг. и крейсере "Громобой" в 1899–1902 гг. и командира крейсера "Дон", переоборудованного в 1904 г. из приобретенного в Германии пассажирского парохода.

Его редкое по продолжительности командование во многом сформировало ту неуловимую, не имеющую физической сущности, но всегда определяющую судьбу корабля атмосферу, которую называют его душой. Она являет себя в особом ритме службы, в подборе офицеров, в отношениях между ними и командой, гордости за свой корабль и его собранные в самую, кажется, полную коллекцию исторических реликвий. В плеяде громких имен России Римские-Корсаковы принесли стране особенно обширное семейство светлых умов и несомненных талантов. Здесь были и великий композитор, и мореплаватель, открыватель новых земель и известный преобразователь пореформенной системы морского образования Воин Андреевич Римский-Корсаков (1822–1871). Благотворность его реформы в Морском училище особо отмечал в своих воспоминаниях А.Н. Крылов. Были и просто отличные офицеры, знающие свое дело и умеющие болеть за него. К ним относился командир "Императора Павла I", сын преобразователя морского образования.

Как нередко бывало с талантливыми и деятельными офицерами, бюрократия не спешила с предоставлением П.В. Римскому-Корсакову соответствующего его способностям служебного назначения. В продолжение всей войны он находился в провинциальной чисто береговой должности командира Владивостокского порта. Репутация мыслящего безукоризненного командира одного из двух современных линейных кораблей оказалась недостаточна для того, чтобы затем занять значимую флагманскую должность, на которой он мог обеспечить так редко выпадавшие флоту успехи и удачи в начавшейся вскоре войне. Не исключено, что бюрократия могла взять на заметку то непростительное вольнодумство, которым командир "Павла I" не раз приводил в смятение своих начальников. Видя, как под тяжестью не прекращавшихся и не несущих особой пользы усовершенствований не перестают перекраивать и перегружать его корабль, Петр Воинович вознамерился положить конец этой стихийной творческой вакханалии.

В рапорте от 30 марта 1908 г., не щадя амбиций окружавших его чинов, он, в частности, писал: "Не раз я имел случай высказать свое мнение, что из кораблей "Император Павел I" и "Андрей Первозванный" нельзя сделать дредноутов, сколько бы их не совершенствовали. И потому они никогда не достигнут того, чтобы сравняться с нашими будущими броненосцами. В то же время нельзя ни на минуту сомневаться в том, что эти корабли в том виде, как они теперь обдуманы, всегда останутся весьма серьезными противниками для самых сильных броненосцев…Наши два корабля на некоторых курсовых углах с успехом могут состязаться даже с английским броненосцем "Дредноут". Но при всем том они всегда останутся кораблями только второй линии боевых судов активного флота: они туда будут поставлены своим ходом, который даже по проекту на 3 узла меньше хода будущих броненосцев нашего флота.

К чему же, спрашивается, что называется из кожи вон лезть в стремлении совершенствовать их в одном направлении, заведомо ухудшая другие боевые качества также первостепенной важности, каким, например, является ход корабля. Таким образом, я считаю, что совершенно необходимо теперь же и уже окончательно выяснить, в какой мере корабли "Андрей Первозванный" и "Император Павел I" удовлетворяют современным тактическим требованиям и, уяснив себе это, твердо постановить, что эти корабли могут дать и чего с них можно требовать. С этим положением следует примириться и приказать их достраивать так, как они разработаны в настоящее время".Всеобщая ослепленность сиянием грядущей дредноутной эйфории не оставляла внимания старым линейным кораблям. И потому в силу необъяснимой избирательности начальственных решений, далеко не все предложения командира удавалось осуществить. Это касалось только совсем уже очевидных, но почему-то долго остававшихся незамеченными просчетов. Нельзя же было, например, допустить, чтобы корабль оказался под угрозой потери сразу двух своих главных рулевых приводов.

Об этом говорил печальный опыт "Цесаревича" в бою 28 июля 1904 г., и П.В. Римский-Корсаков не мог не помнить о нем. Так, по его предложению паровую рулевую машину переместили в помещение между 95–99 шп., отделив от оставленного между 99 и 104 шп. электрического привода. Тем самым живучесть рулевого устройства в сравнении с "Андреем Первозванным" (на нем из-за большой готовности устройства от переделок отказались) была существенно повышена.

Долгих три года не мог "Император Павел I" оторваться от достроечной стенки Балтийского завода. Но в этом не было его вины. Портили дело проектные переделки, периодически вспыхивавшие забастовки, упорно продолжавшиеся срывы сроков контрагентских поставок и, наконец, как признавался в 1908 г. в своем дневнике новоназначенный товарищ Морского министра И.К. Григорович, — недостаток ассигнований и необходимость вести работы в долг, увеличивавший и без того большую задолженность заводов. И помочь тут не могли ни энергия со свежими силами вступившего (с мая 1910 г.) в роль строителя инженера-технолога (редкий случай в тогдашнем кораблестроении) Сергея Георгиевича Руженцева, ни инициативы командира Римского-Корсакова, ни распорядительность ставшего тогда (с 21 января 1908 г.) Главным инспектором кораблестроения, а затем (с 22 октября 1908 г.) также и председателем МТК А.Н. Крылова, ни контроль со стороны весьма знающего нового начальника завода Вешкурцева.

Приходилось лишь стоически переносить все не отступавшие от корабля невзгоды, на которых, видимо, в силу их неприглядности, не останавливается ни А.Н. Крылов в своих воспоминаниях, ни офицеры корабля в составленном его "Описании". Невнятно объяснялись задержки постройки кораблей в адресованном императору Всеподданнейшем отчете по Морскому министерству за 1906–1909 года (СПб, 1911, с. 25–26). Все те изменения проекта и переделки, которые целиком могли быть предвидимы до войны по опыту проектирования постройки и испытаний броненосцев серии "Бородино", преподносились теперь в виде многотрудных уроков из "ценного боевого опыта". Эти уроки отразились "в бронировании" борта и палуб и в артиллерии, которая, по убеждению авторов отчета, "была значительно усилена".

Впрочем, до сравнения с "Дредноутом" дело не дошло. Признавалось, что кроме этих изменений, "весьма важной причиной, повлиявшей на отдаление срока готовности, явились также продолжительные забастовки мастеровых, во время беспорядков 1905 г., вследствие чего работы по достройке шли крайне медленным темпом, с большими перерывами. Нормальный ход их был восстановлен только к осени 1906 года. "Эти же обстоятельства, касавшиеся "Андрея Первозванного", в полной мере признавались и причинами задержки хода работ "Императора Павла 1".

И только авторы капитальнейшего труда по истории отечественного судостроения (чрезвычайно высоко оцененного А.Н. Крыловым) "Судостроение и судостроительные заводы в России и за границей" (С-Пб, 1909, с. 918), инженер-технолог Н.И. Дмитриев (1875–1929, Канны) и военный инженер В.В. Колпычев нашли возможным признать, что одни лишь задержки со стороны механических и броневых заводов по крайней мере на год задержали все судостроение в Петербурге. По этой именно причине даже к началу 1909 г. Балтийский завод все еще не мог закончить работы из-за неполучения значительной части броневых плит.

Оживление в работе внесло неуклонно развивавшееся насыщение корпуса механизмами, системами, устройствами, начатые с 1908 г. монтаж башен и брони, оборудование казематов, а затем и установка орудий. Всеми этими работами, преодолевая традиционное скептическое отношение флота к инженерам-технологам, дирижировал еще в 1904 г. стажировавшийся при постройке корабля в качестве помощника конструктора, а теперь сменивший В.Х. Оффенберга строитель С.Г. Руженцев. Его иногда замещал состоявший помощником морской инженер подпоручик Бенно Эдуардович Штелмеиг (1881 —?). С ними творчески и конструктивно сотрудничал командир П.В. Римский-Корсаков и первые прибывшие на корабль офицеры-специалисты.

Важно было в той сложившейся путанице разграничить обязанности заводских рабочих и экипажа корабля, уже частью принимавшего участие в наладке и обслуживанию механизмов, систем и устройств корабля. Одновременно решались проектно-технологические проблемы.

В марте 1908 г. приступили к установке башен 12-дм орудий. Заказанные 22 июля 1905 г. по договору с обществом путиловских заводов, они отражали доцусимский уровень техники и потому сразу же потребовали разного рода усовершенствований по опыту войны. Сложными были и работы в том же 1908 г. по установке башен для новых, еще не применявшихся флотом 8-дм 50-калибернных орудий. Почти неразрешимой проблемой оставалась несвоевременная доставка брони, которая одновременно требовалась для четырех линейных кораблей '(не считая шедших по своей очереди четырех дредноутов) и крейсеров "Баян" и "Паллада". На апрель 1910 г. пришлось получение "Императором Павлом I" брони казематов 120-мм орудий, на май брони носовой броневой рубки. Запаздывали плиты подводного бронирования, отчего готовность корабля с мая 1910 г. отодвигалась на осень 1910 г. Но и этот срок вызывал у строителя сомнение.

В заседании артиллерийского отдела МТК (журнал № 47 от 7 декабря 1909 г.) при обстоятельном рассмотрении состояния всех предметов поставок выяснилось, что оба додредноута находятся примерно в одинаковой степени обеспеченности броней и артиллерией. На "Император Павел I" все еще не доставлены Обуховским заводом броня крыш 12-дм башен. Все 8-дм пушки на заводе готовы. Из их станков первый будет готов для отправки на полигон 7 марта, а на корабли его обещают отправить в начале апреля 1910 г. Последний из 8-дм станков будет готов в начале июня, отправка его на корабль планируется в начале июля. Прицелы Металлический завод обещает доставить к 15 апреля 1911 г., по МТК настаивал этот срок сдвинуть не позже, чем на 1 сентября 1910 г. Крыша одной 8-дм башни уже находится на Металлическом заводе, для остальных башен Обуховский завод, как обещал, отправил крыши в начале ноября. Башенные установки ожидались готовностью в конце июля 1910 г. Если Путиловский завод к 15 ноября получит наряды на муфты Дженни, то установить их можно будет к 1 июня. Все 120-мм пушки готовы, из их станков первый будет готов 1 февраля 1910 г. и доставлен на корабль в начале марта. Последний будет получен в начале июля.

Из брони не доставлено две кормовых плиты. Броню 8-дм казематов начнут доставлять с января 1910 г., кончат доставку в начале марта и к 1 мая установят полностью. Для брони 120-мм казематов эти сроки составляли соответственно начало февраля 1910 г., начало мая и 1 июля 1910 г. С боевыми рубками положение было почти то же, что и на "Андрее Первозванном". Подкрепление на носовую рубку рассчитывали установить 1 мая 1910 г., броню доставить на корабль 15 мая, а установку закончить на корабле 15 июня 1910 г. Броню для кормовой боевой рубки Ижорский завод обещал доставить через четыре месяца после получения чертежей. К 1 декабря 1909 г. ожидались броневые переборки внутри 12-дм и 8-дм башен. Заказ "на литые броневые кожухи" для защиты приборов 12-дм башен только еще собирались передать от Ижорского завода на Обуховский.

Предстояли переделки уже готовых (под прежние боезапасы) погребов. Готовились к установке ПУАО. Начинали монтаж элеваторов к 8-дм пушкам.

В итоге проведенного разбирательства были еще раз уточнены ожидаемые сроки готовности кораблей (в скобках сроки, назначавшиеся ранее — в феврале и марте 1909 г.): "Андрей Первозванный" — 15 августа 1910 г. (весна 1910 г.), "Император Павел I" — 1 сентября 1910 г. (осень 1910 г.). С 1910 г. на корабле начали действовать котлы, обеспечивая пробу и обслуживание вспомогательных и главных механизмов и системы парового отопления. Уточнялись и остававшиеся ранее в стороне важные подробности проекта, который во всех его деталях внутреннего расположения и палубного оборудования продолжал, в силу традиций прошлого, формироваться в процессе постройки корабля. Наличие полного комплекта рабочих чертежей, без чего иностранные заводы постройку не начинали, продолжало в России оставаться несбыточной мечтой строителей.

В числе первых работ 1910 г. на "Императоре Павле I" потребовалось переустройство люков для погрузки мин и перенос погребов мокрой провизии в помещение бывшего носового минного аппарата. 23–30 января 1910 г. Балтийский завод представил в МТК три проекта рисунков кормового орла и надписи названия корабля. Командир тогда предлагал остановиться на рисунке по образцу броненосца "Георгий Победоносец", который позволял чистить название и "орла" непосредственно с верхней палубы и не требовал спуска людей к надписи на беседках. Но министр И.К. Григорович избрал более свободное размещение надписи, приказав вместо римской цифры I поставить арабскую 1.

Линейные корабли "Андрей Первозванный" и "Император Павел I".

(Сведения о кораблях, опубликованные в английском справочнике "JANE'S FIGHTING SHIPS". 1909.)

Принципиальное разрешение получил и способ погрузки угля на корабль, который капитан 1 ранга П.В. Римский-Корсаков предложил МТК еще в 1907 г. В обстоятельной записке он провел анализ известных на флотах мира способов погрузки, включая и знакомый ему по Дальнему Востоку японский (передача угля маленькими порциями из рук в руки), и для каждого из этапов работы (от подхода баржи до погрузки угля в ямы корабля) обосновал преимущества, достигаемые посредством предложенных им приспособлений и организации работ. В своем постановлении от 11 декабря 1909 г. Совет командиров строившихся и ремонтируемых кораблей одобрил схему, предложенную для "Императора Павла I", и предложил применить ее и на "Андрее Первозванном".

По отзыву А.Н. Крылова, устройство получалось в два раза легче и в 2 раза дешевле, чем прежде предусматривавшиеся на серии "Бородино" устройство с применением стрел Темперлея. От них, как было известно А.Н. Крылову, на "Князе Суворове" и "Императоре Александрове III" отказались, а на "Славе" никогда не пользовались. Каждое из 8 приспособлений "при спокойной работе" позволяло принять на корабль 48 т/час, что в сумме составило почти 400 т.

В докладе, составленном для товарища морского министра, А.Н. Крылов характеризовал предложение командира "как оригинальный самостоятельный труд, вносящий важное усовершенствование в дело первостепенного значения для военного корабля". Испытания подтвердили, что скорость погрузки по этому способу может быть доведена до 400 т/час. Этот способ будет применен на "Андрее Первозванном" и, вероятно, с некоторыми изменениями по местным условиям также и на других кораблях.

О том, были ли предприняты меры поощрения со стороны начальства, в документах и воспоминаниях А.Н. Крылова и И.Е. Григоровича ничего не встречается. Косвенным тому подтверждением могут быть последующее назначение (в 1911 г.) П.В. Римского-Корсакова председателем приемной комиссии, после чего он и был перемещен в 1913 г. на должность командира Владивостокского порта. Изобретение командира "Императора Павла I" оценил и Морской генеральный штаб, начальник которого вице-адмирал А.А. Эбергард в письме председателю МТК от 22 апреля 1910 г. выражал полное одобрение и считал необходимым "в текущем году" установить предложенную систему не только на обоих кораблях, но также на крейсерах "Баян", "Паллада" и на черноморских кораблях "Иоанн Златоуст" и "Святой Евстафий" (так поначалу называли этот корабль).

6 мая командир напоминал, что надо не забыть заподлицо заделать в доке отверстие в форштевне, оставшееся после снятого носового минного аппарата.

Во всем повторяя все заботы ранее начавшего кампанию "Андрея Первозванного", "Император Павел I" 22 и 25 мая 1910 г. провел заводские швартовые испытания механизмов. Преодолев трехлетний срок постройки и такой же трехлетний период достроечных работ у заводской стенки, корабль готовился к последнему этапу — испытаниям в море. Предстояло окончание сборки башен 12-дм и 8-дм орудий, установка еще отсутствовавших казематных 8-дм и 120-мм орудий и завершение всего того множества работ, без которых корабль не может вступить в строй.

Подъем катера на борт линкора "Император Павел I"

5. "Павел I" поднимает пары

Борьба строителя и командира за ускорение достройки своего корабля столкнулись с новым фактором: мнением бюджетного комитета Государственной Думы. Ее члены не были уверены в достаточном продвижении готовности "Императора Павла I" и потому вычеркнули его из программы плавания на 1910 г. Собрав все силы убеждения, командир 8 марта 1910 г. обращался в ГМШ с доводами, которые должны были преодолеть сопротивление новой, уже политической бюрократии.

Он был убежден в том, что по ходу работ корабль весной мог перейти в Кронштадт, выполнить доковые работы и заводские испытания. Надо только твердо решить, что и предварительную и сдаточную пробы провести непременно силами заводских специалистов. Завершиться должны и работы по артиллерии (журнал МТК № 47 по артиллерии еще в декабре назначил их срок к 1 сентября 1910 г.). К такому ускорению работ был готов и завод.

Настояния командира Римского-Корсакова поддержал начальник ГМШ контр-адмирал А.А. Эбергард (1856–1919). В докладе товарищу Морского министра И.К. Григоровичу он подчеркивал чрезвычайную важность введения "Павла I" в строй к осени 1910 г., что позволяло бы весной 1911 г. сформировать на Балтике бригаду линейных кораблей. Поэтому, по его мнению, следовало бы в смете 1910 г. восстановить кредит на плавание "Павла I". Решение, однако, состоялось половинчатое — корабль 29 июня 1910 г. зачислили в вооруженный резерв, что дало возможность начать первичную организацию.

В первом, далеко не полном составе, как видно из строевого рапорта командира за этот день, значилось всего восемь офицеров. Это были командир Римский-Корсаков, старший офицер капитан 2 ранга A.M. Пышнов (1873-?), старший артиллерийский офицер старший лейтенант В.Е. Егорьев (1883–1967), герой боя на крейсере "Россия", второй артиллерийский офицер лейтенант барон Н.А. Типольт (1884–1967, Париж), старший минный офицер Н.М. Ратьков (1885-?), старший судовой механик полковник Э.Э. Гаевский (1860-?), бывший наблюдающий на Балтийском заводе за постройкой механизмов корабля, младший судовой механик подпоручик А.А. Грибовский (1885-?), старший судовой врач надворный советник Н.И. Августовский (1870-?), участник обороны Порт-Артура. К ним, как писал в своем дневнике барон Н.А. Типольт, присоединились прибывший ему на смену его соплаватель по "Анадырю" в Цусиму лейтенант А.Д. Боднек (1885-?), третий артиллерийский офицер порт-артурец лейтенант С.А. Изенбек (1883-?), штурманский офицер лейтенант Ю.А. Башмаков (1883-?), вахтенный начальник мичман Шевелев, трюмный механик К. Белов.

Вместе с матросами было всего 170 человек (в "Описании" на это же время упоминается 250 матросов, по это была, видимо, более поздняя численность). Все они разместившиеся в далеко еще не оборудованных помещениях, начали освоение корабля. Надо было спешить с уходом, чтобы успеть ввести его в строй к исходу года и освободить заводскую стенку для также энергично готовившихся к спуску дредноутов.

Исторически сложившееся со времен Петра Великого и ставшее с тех пор мистическим ритуалом обыкновение ускорять готовность корабля переводом от петербургской верфи в Кронштадт, неукоснительно, несмотря на возражения строителей, сохранилось и в послецусимский период. Отличием была лишь ставшая возможным благодаря морскому каналу готовность корабля к ходовым испытаниям.

1 сентября начали кампанию под брейд-вымпелом товарища Морского министра (первый заместитель по современным понятиям) вице-адмирала И.К. Григоровича. С помощью семи буксирных пароходов морским каналом перешли в Кронштадт. В заливе отдали буксиры и перешли на морскую линию. В пробном пробеге достигли скорости 16,6 уз. 2 сентября вошли в док для прорезания отверстий водоотливной системы и заделки выреза, оставшегося после снятого носового минного аппарата. 7 сентября вступили в вооруженный резерв, 24 сентября, окончив работы, вышли из дока и отшвартовались у стенки средней гавани.

1 октября (флот вступил в пору жесткой, еще до войны соблюдавшейся экономии) корабль вступил во краткосрочную кампанию для предварительного испытания машин. На пробеге, совершенном полным ходом до Ревеля от о. Большой Соммерс, средняя скорость составила 17,8 уз, наибольшую доводили до 18,25 уз. На борту находились начальник завода генерал-майор П.Ф. Вешкурцев, председатель комиссии для приема и испытаний вновь строившихся и ремонтируемых судов (в порядке реформ появилась такая постоянная структура) капитан 1 ранга С.Ф. Васильковский (I860-?), члены комиссии, инженеры завода и до 1000 продолжавших свои работы рабочих сдаточной команды.

На обратном пути 5 октября скорость составила 18,5 уз (временами доводили ее до 19,3 уз), но из-за сильного нагревания параллели ЦВД правой машины испытания пришлось прервать.

Из-за низкой воды на ночь остались на рейде, отчего начавшейся снежной пургой корабль, не удержавшийся на двух якорях, был снесен на 7 каб. от места стоянки. По счастью, история, произошедшая с крейсером "Россия" (P.M. Мельников, "Рюрик" был первым", Л., 1989, с. 72–74) 26 октября 1896 г. не повторилась. Дальнейшее сползание корабля к окружающим рейд мелям остановила сеть кабелей Кронштадтской крепости, которую зацепил пропахавший грунт якорь. Пришлось вызывать килектор.

С 7 по 18 октября, снова вступив в вооруженный резерв, готовились в гавани к официальным испытанием. Их провели 19 октября. При 8-часовом пробеге полным ходом, корабль имея осадки носом 26 фут 2 дм, кормой 26 фут 3 дм и водоизмещение (по масштабу Бонжана) 16640 т по вычислению снятых с цилиндров 14 серий индикаторных диаграмм, развил мощность левой машины 9410 л.с., (110 об/мин), правой 9186,5 л.с. (108,9 об/мин). Машины обслуживали заводские машинисты, котлы — штатные кочегары под управлением заводских специалистов. Давление пара в котлах в среднем держали 243 фунта на квадратный дюйм. Удельный расход угля (сорта Nixon Navigation) за шесть часов испытаний составил 2,51 русского фунта на 1 л.с. в час, что на 0,07 фунта превышало спецификационный.

В 9-часовом испытании израсходовали 320,5 пуда смазочного масла (смесь деревянного с минеральным). Такой архаичной — на уровне прошлого века — оставалась система смазки главных машин.

Не рискнув идти на мерную линию, из-за пасмурности и угрозы тумана, полный ход определяли пробегом прямым курсом до о. Гогланд и обратно. При ветре NO 2–3 балла и 2-балльной волне скорость двух пробегов составила 18,5 уз. Исключая компрессор 3-й кочегарки, работавший порывисто и даже с остановками, все другие вспомогательные механизмы, в том числе и рулевая машина действовали безотказно. 24 октября, отсчитав по лагу 1321 миль осеннего плавания, "Павел I" вступил в вооруженный резерв, после чего вновь возобновили интенсивную достройку и установку артиллерии.

И хотя, по мнению П.В. Римского-Корсакова, машины "работали превосходно", их осмотр в разобранном состоянии, проведенный членами комиссии 1 и 5 ноября, выявил ряд внутренних дефектов. Считавшиеся всегда образцовыми два казенных завода, Обуховский и Балтийский — заказы для "Императора Павла I" выполнили с изъяном. Первый сильно подвел при сборке машин на корабле, когда сборку коленчатого вала одной из машин пришлось задержать на полгода из-за выявленного брака доставленной с завода детали. Балтийский завод, будучи изготовителем машин своего корабля, бракованных деталей, понятно, не допускал, но внутренних изъянов по окончании испытаний обнаружилось неожиданно много.

Первые выходы в море

Дефектными оказались кольцо упорного подшипника и обшивка цилиндра высокого давления левой машины. Много исправлений потребовали многократно, казалось проверенные и уже 15 лет выпускавшиеся заводом водотрубные котлы Бельвиля. Уже достигшие к тому времени предела возможного технического совершенства они отличались изначальной конструктивной сложностью, отчего на флотах мира происходила замена этого типа котлов более конструктивными и технологически простыми. Но механический отдел МТК даже и после Цусимы оставался на прежних конструктивных позициях. Всем системам новейших котлов, даже заведомо более простым, легким и надежным, он предпочитал котлы Бельвиля. Даже для дредноутов, вопреки всем данным о преимуществах котлов Ярроу, он потребовал применить котлы Бельвиля. Настоящую интригу пришлось организовать А.Н. Крылову, чтобы преодолеть ретроградство механического отдела МТК ("Воспоминание и очерки", М., 1956, с. 157).

Заменять уже заказанные котлы "Императора Павла I" не было ни времени, ни денег, и приходилось теперь разбираться с прежним котлами. Здесь завод, как обнаружилось, подвело невнимание к культуре производства, отчего в котельных элементах оказались ненадежными широко применяемые в них резьбовые соединения. Особенно неожиданным было обнаружение искривления многих котельных трубок. Это обстоятельство, как и течь в резьбовых соединениях, произошло, по-видимому, от длительной безнадзорности котлов, когда их эксплуатация и "испытания" во время постройки и подготовки к сдаче случайно и несанкционированно, без соблюдения правил хранения и очистки, могли осуществиться как заводской, так и судовой командами.

Так на броненосце "Ослябя", также попавшего в свое время в большой долгострой, еще до вступления корабля в строй оказались сильно изношенными его системы и механизмы. Не исключено, что подобное могло произойти на додредноутах, строившихся в особо ненормальных условиях частых переделок, задержек и даже длительных перерывов в работах. Изгиб же трубок мог быть прямым следствием неквалифицированного обслуживания. Так было в 1903 г. на оказавшихся за границей в аварийном состоянии броненосце "Победа", а затем и "Ослябя". Тогда С.К. Ратник, будучи начальником Балтийского завода, должен был с бригадой мастеров выезжать в Специю, чтобы котлы этих новых, только что отправившихся в Тихий океан кораблей, привести в работоспособное состояние. Такой же доцусимский след мог проявиться и теперь.

6 ноября 1910 г., направив словесное указание Морского министра об ускорении работ по обоим додредноутам, председатель комиссии для приемных испытаний вновь построенных и ремонтируемых судов, докладывал о том, "Что на "Император Павел I" все еще не доставлены 4 8-дм казематных станка, 2 8-дм пушки, 10 120-мм станков и пушек. Из-за этих задержек нельзя приступать к оборудованию казематов для жилья". "Целая серия устройств по достройке кораблей, — напоминал председатель, — разрешена к заказу только в октябре сего года. Из них, в частности, на систему погрузки угля потребуется до 5 месяцев, большой объем работ будет связан с другими дополнительными устройствами. Не менее шести месяцев должны занять работы по сетевому заграждению, понятия о которых, включая и систему сетей, не имеют ни на кораблях, ни на заводах. Большие затруднения по всему кораблю создают все еще не готовые элеваторы, которые задерживает фирма Лесснера. Не справляется со своими задачами и Кронштадтский порт, у которого отсутствуют многие принадлежности для устройства канализации электрического тока (провода, коробки, отдельные приборы к станциям и т. п.). Не удается найти даже пожарных шлангов, отчего нельзя испытывать пожарную систему, проверять вьюшки для шлангов и т. д."

Как видно, даже спустя пять лет после Цусимы флот даже в снабжении шлангами не мог преодолеть своей обездоленности. Обойдя эти мелкие, по его понятиям вопросы, министр Воеводский адресовал своему "товарищу" Григоровичу следующую резолюцию: "Прошу выяснить, почему происходят такие задержки в работах, заказах и готовности".

О препятствиях в работах со стороны Кронштадтского порта в те же дни напоминал и начальник Балтийского завода. Еще 8 ноября он просил порт поспешить на "Павле I" с началом проводки проводов для рулевого электродвигателя и другого электрооборудования.

Модель, изготовленную Балтийским заводом, также признали неподходящей, и министр приказал остановиться на образце модели "Рюрика".

8 особую проблему вылилось зримо обнажившаяся на испытаниях недостаточная мореходность корабля. Проблема, как уже говорилось ранее, дала о себе знать еще во время буксировочных испытаниях в Опытовом бассейне. Наука не обманула. Даже на тихой воде "Павел I", как это видно на фотографиях, тащил перед собой роскошный, едва ли не на половину высоты борта пенно-водяной бурун — своего рода "товарный знак". Не имея полубака, он также зарывался в воду, как и "Андрей Первозванный". На переходе в Ревель, как доносил Римский-Корсаков, несмотря на благоприятнейшие условия" (встречный спокойный 2–3 — балльный ветер, никаких следов волнения и зыби) "Император Павел I", идя 17-18-уз скоростью начал принимать на бак массы воды "в виде сплошного непрерывного дождя брызг". Они заливали не только верхнюю палубу, 12-дм и 8-дм башни, но и нижний мостик и боевую рубку". Вода достигала палубы 120-мм каземата, а на навесной палубе ходила сплошным потоком. "Одним словом, путь с кормы на мостик был равносилен преодолению брода, где по пояс, а где и по шею. Апофеозом проектирования стало, конечно, затопление при волнении водой командирских рубок башен 305-мм орудий.

Вода сплошным потоком хлестала в лицо наводчика, свободно омывала приборы и прицельные приспособления. Башни оказались для воды доступными со всех сторон. Закрыть глаза на такое обстоятельство было невозможно. По мнению командира, положение можно было исправить соответствующей наделкой (вроде полноразмерного макаровского "намордника", который таранный форштевень корабля превратил бы в прямой (примерно так и было сделано на дредноутах).

9 декабря 1910 г. заведующий опытовым бассейном И.Г. Бубнов представил в МТК подтвердившие замечания командира, результаты испытания рыскливости моделей "Императора Павла I" с приложением их фотографий. Из представленной заведующим таблицы испытаний, проведенных 16 декабря, следовало, что проектные обводы при скорости 18,5 уз вызывали буруны высотой 16 фут (носовая волна подходила к якорям, втиснутым в клюзы), при скорости 19 уз бурун увеличивался до 22 фут. Прямой форштевень позволял уменьшить бурун соответственно до 15 и 20 фут. Приделка ледокольного носа (с увеличением длины по ватерлинии на 13 фут) уменьшала бурун до 11 и 14 фут, а удлинение на 27 фут (в согласовании с 9-м шпангоутом) понижало бурун до 7 фут на скорости 17,8 уз и до 8 и 9 фут при скоростях 18,5 и 19,3 уз).

12 января 1911 г. Правлению уже объединенных к этому времени Балтийского и Адмиралтейского заводов предлагалось поручить Балтийскому заводу под руководством и под наблюдением полковника Бубнова разработать чертеж площадки в носовой части "Андрея" и "Павла I", а затем изготовить и модель. Но науку и на этот раз отодвинули в сторону. Повод был незамысловатый — установка наделки требовала ввода корабля в док. Конечно, не составляло труда смакетировать носовую часть по обводу корабля и, подобно порт-артурскому кессону, точно подогнать к корпусу. Затем по этой модели можно было изготовить натуральную стальную наделку и закрепить при ближайшем вводе в док. Все это нимало не задержало бы работ на корабле и его первые выходы в море.

Но очень не терпелось портовому начальству отрапортовать о завершении работ и "сбыть с рук" столь невыносимо долго строившийся корабль. Бюрократические местнические заботы вновь оказались превыше интересов полной технической завершенности и действительной боеготовности корабля. Так они и продолжали ходить всю свою службу, вызывающе захлестывая якоря в клюзах и картинно фонтанируя бурунами из-под таранов. При малейшем усилении волнения бурун превращался в водяную завесу перед башней (И.В. Гире. "Первый русский опытовый бассейн" Л., 1968, с. 107). Но если от буруна (при тихой воде, возможно, и удалось бы избавиться, то низкобортность додредноутов, как и не отличавшихся в этом дредноутов, предрешала их невысокую мореходность. И.И. Ренгартен, состоявший в штабе командующего флотом, 20 ноября 1914 г. в своем известном дневнике записывал: "Несколько сильнее хлестали волны через "Севастополь", чем через "Рюрик". Крайне неудобные обводы. Особенно нехорош нос". Так болезненно проявляла резкая смена "школ" кораблестроения, состоявшаяся после Цусимы. Переход к низкобортным линейным кораблям был явно не лучшим решением "новой школы" поддерживавших ее молодых офицеров МГШ.

Воистину, нескончаем был перечень чудес бюрократической непредусмотрительности, нерасторопности и мнимой экономии, совершившихся при постройке этих кораблей. Большую борьбу пришлось выдержать за такое, казалось бы, безоговорочно необходимое решение, как устройство разобщения головы руля от румпеля на случай заклинивания приводов. Урок "Рюрика", который 2 августа 1904 г. погиб из-за невозможности следовать со своим отрядом вследствие заклиненного руля, вовсе не считался существенным. О нем при проектировании "Андрея Первозванного" не вспомнили, и разобщение головы руля от румпеля на "Павле I" удалось осуществить лишь благодаря настояниям П.В. Римского-Корсакова. Удобнее для управления был и принятый для "Павла I" более современный полубалансирный руль. Но вот отстоять корабль от невесть откуда взявшихся и оказавшихся позднее полностью несостоятельных решетчатых мачт не удалось.

Не вызывало у командира энтузиазма и странное предложение МТК об установке на крышах 120-мм казематов двух бортовых дальномерных рубок. Малая высота установки, разобщенность на двух бортах, подверженность точных дальномерных приборов постоянным сотрясениям от стрельбы бортовых 120 и 203-мм орудий заставили в конце-концов отказаться от явно опрометчивого предложения. Не переставали являть себя и другие результаты стихийного проектирования корабля, которые проявлялись и в дальнейшем.

В наступавшем 1911 году "Император Павел I" должен был наконец справиться с достроечными проблемами. В почти неразрешимом противоречии сталкивались интересы эффективной достройки и испытаний техники, не отпускавшие корабль от заводской стенки и задачи обучения экипажа для выхода корабля в море.

В нетерпении был и флот, который ради скорейшего формирования бригады линейных кораблей был готов согласиться на устранение некоторых недоделок уже после вступления корабля в строй. Стремясь поскорее вырваться в море, командир в то же время понимал, что именно на него ляжет ответственность за аварии, к которым приведет выход с недоделками. Между двумя этими одинаково важными необходимостями не было выбора, и строитель с командиром, подобно Одиссею между Сциллой и Харибдой, должны были каждодневно изыскивать меры по ускоренной достройке.

И потому командир не давал покоя своим офицерам, добиваясь ускоренного обучения своих команд навыками обслуживания техники. Так, в числе первых (после главных машин) энергетических агрегатов еще в декабре 1910 г. в ведение команды от фирмы "Вольта" приняли все динамо-машины. Уже 5 января 1911 г. командир докладывал начальству, что необходимости в наблюдении со стороны персонала фирмы уже нет. В начале февраля он докладывал об успешно развернувшихся работах по подкреплению верхней палубы от выстрелов в кормовой и носовой частях. Санным путем успели завести мебель и оборудовать каюты. Но еще непомерно велик был перечень неоконченных или даже не начатых работ. В их числе значились сети, задраивание портов, подкрепление палуб под краны гребных судов, телеграфные рубки и др.

По артиллерии готовыми можно было считать лишь 12-дм башни. Но все же при должном формировании работ командир рассчитывал достичь заветной цели оторваться 1 июня от заводской стенки и уйти в плавание. Но Балтийский завод оптимизма командира не разделял. 12 февраля начальник завода докладывал в Правление о том, что радиорубку, уже оборудованную заводом в указанном МТК месте, уже начисто разоряют. Ее теперь с нижней броневой палубы переносят на верхнюю броневую. На месте рубки в увеличенном помещении будет оборудован арсенал. Эти работы будут стоить 9525 руб. Из подобных работ с их сметами и описаниями мог бы получиться обширнейший гроссбух. По состоянию на 1 февраля 1911 г. башни 12-дм орудий были смонтированы полностью, но МТК отложил их испытания до установки муфт Дженни. С этим же долгое время капризничавшим новшеством предстояло невообразимо много возни. Для 8-дм орудий три станка были еще не получены. Из 120-мм станков 29 января получили три, а семь еще ожидали. Из шести динамо-машин пять были приняты, последнюю рассчитывали принять в начале месяца. С механизмами существенных работ уже не ожидалось. Водоотливная система была готова на 10-807», но перечень еще не выполненных работ оставался обширным.

На Ревельском рейде. 1912 г.

К 1 марта очередную долю в них занимали выполнявшиеся чуть ли не по всему кораблю подкрепления верхней палубы. Полностью их успели закончить только в командирском помещении. Безобразно долго затягивалась доставка артиллерии. В феврале успели получить две 8-дм и шесть 120-мм станков. В Петербурге оставались один 8-дм и четыре 120-мм станка и одно 8-дм и семь 120-мм орудий. В 12-дм башнях по-прежнему безрадостным было положение с муфтами Дженни. Теперь с ними обещали справиться к 1 июня. Только в феврале Балтийский завод получил наряд на оборудование парового отопления для "Павла I" и "Андрея Первозванного" в башнях 8-дм и 12-дм орудий. 7 февраля для погрузки угля на двух додредноутах и двух крейсерах заводу "Вольта" по приказанию товарища Морского министра были заказаны электрические лебедки.

Но работ оставалось еще очень много.

6. Лето надежд

В лето 1911 г. Россия приблизилась к рубежу, за которым благодаря реформам П.А. Столыпина (1862–1911) открывались перспективы мирного решения столетия мучившей крестьянскую страну проблемы — земельного вопроса. Убив реформатора, враги России всецело отдали ее во власть самому ничтожному в ее истории правителю, веровавшему не в разум, а в свой "внутренний голос" (С.Ю. Рыбас, А.В. Тараканова. "Реформатор. Жизнь и смерть Петра Столыпина", М., 1991, с. 177). Но страна не сразу пошла за "помазанником" в пропасть. Впереди было еще 6 лет. И флот, и "Император Павел I" по инерции продолжали жить и действовать с надеждой и верой в общественный и государственный прогресс. Эта вера поддерживала и тех, кто, мобилизуя всю энергию и чувство долга, прилагали неимоверные усилия к тому, чтобы усовершенствовать свой корабль и к исходу года ввести его в строй флота.

Минул столь упорно лелеемый командиром, но так и не оправдавшийся срок — 1 июня 1911 г., когда "Павел I" мог бы выйти в море и начать освоение техники экипажем. Но решено было все же продлить время пребывания корабля в гавани. Это позволило выполнить и те работы, которые командир рассчитывал отложить на более позднее время.

22 июня 1911 г. И.К. Григорович, ставший (с 19 марта) уже четвертым после Цусимы Морским министром, приказал ускорить все работы, чтобы обеспечить полную готовность "Павла I" и, начав кампанию, выйти на рейд 15 июля. На корабле вместе с доводкой механизмов, систем, устройств и оборудования только еще успели завершить установку казематных 8-дм и 120-мм орудий, заканчивали сборку 8-дм башен и полным ходом вели сдачу 12-дм башен.

С января 1911 г. продолжалась установка приборов управления артиллерийским огнем, поставлявшихся электромеханическим заводом Н.К. Гейслера по договору от 18декабря 1910 г. Кронштадтский порт вместе с оставленными за ним работами по электротехнике (вопреки ходатайствам командира) 4 июля 1911 г. начал прокладку кабеля к корабельной радиостанции. 6 июля уже был подан ток, но оказалось, что радиостанции еще нет.

Но, как водится, все и на этот раз пошло кувырком. Сначала, сорвав все планы завода, порт на два дня сорвал назначавшийся на 13–15 июля ввод корабля в док, а затем в своем извечном холопском усердии начальство вознамерилось потешить Николая II участием в готовившемся большом смотре. Пришлось, скомкав все работы, взяться за наведение бессмысленного смотрового лоска. Но уже 22 июля командир "Павла Г' сообщал начальнику Балтийского завода о полученных им от командования флотом новых распоряжениях. Оказывалось, что высочайший смотр отменен "на неопределенное время". Вместо пего кораблю предписывалось в понедельник 25 июля идти на уничтожение девиации, а затем отправиться в Биорке для практического плавания также па "неопределенное время".

Как говорилось в отчете начальника бригады линейных кораблей контр-адмирала Н.С. Маньковского (1859–1939), "Император Павел 1" начал кампанию 16 июля. Почти ежедневно корабль выходил в море для обучения машинной команды обслуживанию механизмов. При пробеге на мерной линии были получены первые данные для тактического формуляра. В Ревеле корабль прошел курс комендорских стрельб, 26 июля вместе с бригадой стал на бочке на Большом Кронштадтском рейде и приветствовал появление яхты "Штандарт" с императором (проведя смотр эскадры, царь побывал на "Андрее Первозванном"). Посещение "Павла Г' не состоялось. Корабль наконец получил возможность провести испытания.

На 3-часовом пробеге 3 августа 1911 г. в присутствии комиссии при уменьшении до 0,9 от наибольшего числа оборотов под парами были все 25 котлов. Вентиляторные машины работали без давления при открытых люках кочегарных отделений. Мощность правой машины составила 7285,5 л.с. (96,7 об/мин), левой 7427,5 л.с. (99,3 об/мин). Никаких неисправностей в механизмах не обнаружили и признали годными для приема в казну. Углубление за время плавания 3–6 августа с принятыми запасами составило носом 27 фут 6 дм кормой 27 фут 11 дм, что соответствовало водоизмещению 17600 англ. т. Таков был зримый итог проектирования: 6-процентная перегрузка против проекта.

За время испытаний 3–6 августа 1911 г. безотказно действовали установленные Балтийским заводом рулевые указатели фирмы Н.К. Гейслера. По мнению приемной комиссии и командира, такие же указатели следовало бы поставить на верхнем мостике и в кормовом отделении, где находится трансформатор рулевого электродвигателя.

В продолжение месячной стоянки на Ревельском рейде комендорскими стрельбами из ружейных и 37-мм учебных стволов проверили готовность материальной части артиллерии и организацию ее службы. 30 августа перешли в Биорке. 3 сентября, пройдя 550 миль, корабль вернулся в Кронштадт.

Проверка циркуляции, выполненная 6 августа на Кронштадтской мерной миле вокруг циркуляционной вехи по способу лейтенанта Танви (впервые примененному в 1903 г. на французском крейсере "Жанна д Арк"), дала следующие результаты: на циркуляции вправо при скорости 10,3 уз (60 об/мин) при отклонении руля на 30° корабль покатился через 30 сек., и тактический диаметр составил 345 саж. На циркуляции влево (13,6 уз, 8 об/мин) тактический диаметр составил 340 сек. При скорости 16,9 уз (100 об/мин) корабль при 30° отклонении руля начал катиться через 20 сек., и тактический диаметр при циркуляции вправо и влево составил соответственно 309 и 365 саж.

Одним из последних перечней невыполненных работ, составленных 4 августа 1911 г., были определены сроки окончательной готовности корабля. Только тогда Морской министр И.К. Григорович отдал приказание вернуть "Павла I" в Кронштадт к 15 сентября, чтобы в течение осени завершить все испытания.

1 сентября в итоге переговоров с министерством начальник завода Ведерников сообщал в отдел сооружений, что в плавание на "Павел I" назначены: "для указания по управлению котлами" — помощник мастера Клементенок, для ухода за котлами — котельщики П. Федоров и В. Михайлов; для наблюдения за трюмными системами подмастер Богданов. Тем временем по опыту плаваний обнаружились множественные неудобства управления кораблем, которым командир Римский-Корсаков вынужден был посвятить несколько наполненных удручающими подробностями рапортов. "Все тесно, все неудобно", — следовало из его рапорта от 19 сентября 1911 г. Дальномерная, она же походная рубка, в которой сосредоточены все приборы управления, была еще и очень низка. Даже при "моем среднем росте", напоминал командир приходилось приседать, чтобы через просветы увидеть горизонт. Нельзя увидеть сразу оба кильватерных огня. Управлять и вести наблюдение было совершенно невозможно.

3 октября корабль вернулся в Кронштадт, чтобы подготовиться к испытаниям стрельбой. Проводились они в новых условиях. Сложившийся в довоенное время обычай щадящего режима испытания корпуса и артиллерийских установок стрельбой (чтобы не выявить слишком большого объема неполадок, обременительных для казенных заводов) сказался и при испытании артиллерии "Павла I". На выходах в море в Биорке 6, 7, и 8 октября 1911 г. испытаниям подвергались четыре 12-дм орудия в башенных установках Путиловского завода (затворы Обуховского завода), восемь 8-дм/50 с затворами Обуховского завода в четырех башенных установках С-Пб Металлического завода, шесть 8-дм/50 с затворами Обуховского завода на станках с центральными штырями системы и изготовления Металлического завода, двенадцать 120-мм/45, с затвором Канэ на станках с центральными штырями системы и изготовления С-Пб Металлического завода.

Полному испытанию подвергались только кормовые 305-мм и левая 203-мм башни. Они сделали по 15 залпов, не обнаруживших в корпусе и установках никаких повреждений. Поэтому, видимо, из остальных башен произвели по 8 залпов.

Лучше подготовившись к испытаниям и учтя опыт неудач "Андрея Первозванного", на "Павле I" смогли провести 8 октября 1912 г. и самое масштабное испытание — залпом из всех орудий одного борта. Замеренный угол размаха отклонения при качке в результате залпа составил 1,5° на правый борт. Испытания на скорость стрельбы не проводили из-за отсутствия все еще не налаженной системы продувания каналов ствола после выстрела. Одновременно испытывали новые предохранительные защелки от преждевременного открывания замка в случае затяжного выстрела (их Обуховский завод изготовил для двух 8-дм орудийных установок), новые гальванические трубки системы МТК для патронных пушек и, наконец, регуляторов скорости системы Дженни с приводами, встроенными в систему горизонтального и вертикального наведения 12-дм башенных установок. Обращено было внимание и на недостаточную защиту башенных командиров (броня была слишком тонкой), и на отсутствие уже повсеместно применявшейся после войны раздельной наводки в башнях, что существенно вредило меткости и скорости стрельбы.

Во всегда обширном перечне повреждений, вызванных стрельбой, значилось и 100 стекол в местных фонарях, оказавшихся разбитыми при общем залпе. Все результаты стрельбы подтвердились соответствующими актами с указанием результатов испытаний каждого орудия. Указывались и заводские номера орудий.

На испытаниях выяснилось, что особенно острая проблема вентиляции (восполнить отсутствие иллюминаторов, конечно, не удалось) привела к необходимости особых предупредительных мер для сбережения электрических вентиляторов. Оказывается, команда быстро нашла способ самовольного — в тайне от офицеров — включения вентиляторов сверх расписания. Чтобы не допустить шума, матросы выводили пусковые реостаты наполовину и в этом положении их застопоривали. Пришлось, спасая технику от перегрузки, заключать реостаты в запирающиеся шкапики. Одобрив заказ 105 таких шкапиков на "Императоре Павле I", сделали такой же заказ и для "Андрея Первозванного".

30 октября 1911 г. "Император Павел 1" вступил (уже на всю зиму) в вооруженный резерв.

Во время и после учебных стрельб

7. В параллель с дредноутами

Бесконечное множество забот, которые должны были пережить, прочувствовать и осуществить строитель и командир корабля, прежде чем он приходил к полной и окончательной готовности, можно представить, наверное, лишь перебрав все те тысячи листов архивных документов, которые каким-то чудом все еще сохраняются для истории благодаря преданности своему делу и самоотверженности архивистов. Феномен непостижимости чуда постройки и жизни корабля автор в меру своих сил пытался отобразить в предшествующих работах. Все их надо иметь в виду, обращаясь к истории очередного корабля. Один другого в истории своей постройки дополняют и близнецы-братья "Павел I" и "Андрей Первозванный". В одной строились они обстановке, одинаковые трудности должны были преодолевать их строители и командиры.

Вместе со стремлением учесть опыт вчерашней войны, соединилась и отработка решений для создававшихся рядом дредноутов. Временами пересекаясь, принимались эти решения, в которых додредноуты отдавали свой опыт новым, более удачливым по характеристикам собратьям. Самыми близкими были, пожалуй, идеи сплошного бронирования низкого борта, гладкопалубности (доведенной на дредноутах, под влиянием Генмора, почти до абсурда), усовершенствование приборного обеспечения артиллерии. Самым, конечно, зримым воплощением опыта додредноутов было создание новых башенных установок дредноутов, благодаря чему был создан трехорудийный тип башни. Проектировался он одновременно с башнями броненосцев типа "Андрей Первозванный", и взаимообогащение проектов было, наверное, самым полным.

Больным вопросом остается, конечно, проблема унификации этих проектов, что могло бы вооружить трехорудийными башнями и корабли типа "Андрей Первозванный". Но в верхах на такое конструктивное решение, требовавшее кардинального пересмотра проекта, смелости, увы не хватило. Существенным было и заимствование решения проблем обитаемости и условий управления кораблем. Особенно трудной оказалась па додредноутах борьба за обеспечение хотя бы сносных условий обитаемости их экипажей.

Бытовые условия экипажей приходилось едва ли не в одиночку отстаивать командирам. Только они, кажется, в полной мере понимали, что глухие темницы, в которые были превращены все помещения из-за полного отсутствия бортовых иллюминаторов, угнетающе сказывались на здоровье людей, их психике и боеспособности. Еще в сентябре 1911 г. командир "Павла I" указывал на "крайне тяжелые" гигиенические условия в помещениях, где вентиляция полностью еще не проведена и не налажена, а заменяющее дневной свет электрическое освещение недостаточно и создает угрозу "массовой порчи зрения".

Видя доведенное до крайности, незавидное положение экипажей этих кораблей, авторы проектов дредноутов решили отступить от идеи преобладания требований боя и признали допустимыми применение иллюминаторов. По приказанию министра прорабатывался вопрос о прорезания иллюминаторов и на "Павле I". Запоздало принятое решение из-за большой стоимости и технологических трудностей осталось не осуществленным. После немалых колебаний отказались от иллюминаторов и на дредноутах, и от почти уже приросших к проекту мачт системы инженера Шухова, которые на черноморских дредноутах должны были стать основанием для боевых рубок.

Очередные, периодически обновляющиеся списки невыполненных работ в ту осень все еще насчитывали до 100 пунктов. Впечатляет, например, одна только цифра — 1832 отверстия, которые надо было отжечь в броне для установки шестов сетевого заграждения. 5 ноября 1911 г. решился вопрос о заказе для "Павла I" (и для "Андрея Первозванного") центральных коммутаторов сигнальных кильватерных огней. Эту аппаратуру, как говорилось в рапорте электротехника Кронштадтского порта капитана 2 ранга К.В. Спицына Главному минеру порта полковнику Б.А. Братцеву, следовало изготовлять по образцам, только что одобренным комиссией МТК (это были последние дни существования учреждения) по результатам испытаний в Учебно-минном отряде.

Ожидалось, что зимней стоянки 1911–1912 гг. будет достаточно для завершения все еще значительного количества оставшихся неоконченными работ, или по крайней мере тех, которые уже не будет мешать кораблю заниматься полноценной боевой подготовкой. Флот уже терял терпение, ожидая реального, а не условного, как было в 1911 г., формирования бригады линейных кораблей. Эти ожидания следовало непременно осуществить в год столетия Отечественной войны 1812 г. Но судьба, уже однажды сорвав готовившиеся грандиозные торжества в честь 50-летия обороны Севастополя, готовила новые серьезные предостережения.

8. "Систему нельзя назвать удачной"

Осенью 1903 г. головной броненосец "Цесаревич" задержался с выходом из Тулона неудачами в испытаниях башенных установок 12-дм орудий. Выходя из себя от негодования за такую непростительную нерадивость командира броненосца И.К. Григоровича и его офицеров, не сумевших предвидеть несовершенство французской системы башен, а теперь срывавших переход корабля в Порт-Артур, тогдашний и.д. начальника ГМШ контрадмирал З.П. Рожественский писал: "умывальники и каютные занавеси, наверное, лучше присмотрены" (P.M. Мельников. "Цесаревич", ч 1,С-Пб,2000,с. 38–39). В том же 1903 г. началось проектирование усовершенствованного броненосца на базе проекта "Цесаревича", и вот теперь, спустя 9 лет, новый корабль "Император Павел I", так же точно, как и "Цесаревич", не мог вступить в строй из-за недоработки его башенных установок. Различие было лишь в том, что теперь, учитывая уроки прошлого и обстановку мирного времени, флот прилагал усилия по их усовершенствованию.

Шагом назад от достигнутого ранее уровня были и угол возвышения 12-дм орудий и соответствующая дальность стрельбы. Он превосходил утвердившуюся до Цусимы норму 12–15° (броненосцы типа "Полтава" и "Бородино") но уступал 40°, которые предусматривались для 10-дм пушек броненосцев типа "Пересвет". Немало в проектах установок "Павла I" было унаследовано и других, не отвечающих боевым условиям изъянов башен прежнего типа, о которых с редкой откровенностью говорилось в статьях капитана 1 ранга A.M. Герасимова (1862–1931, Тунис), в Морском сборнике за 1906 г. (№ 2 и № 3) и в отзыве на них полковника А.П. Миллера (1865-?) в Морском сборнике за 1906 г. № 7. В приборном же оснащении установок "Императора Павла I" отставание от мирового уровня оказалось просто фантастическим, и его преодоление (по настоянию ГМШ) потребовало на кораблях несколько лет напряженных творческих поисков конструкторов и неоднократных переделок по результатам испытаний.

Решение этих проблем на корабле в продолжение 1911–1914 гг. потребовало выполнения комплекса девяти опытно-конструкторских работ в установках 12-дм орудий и столько же в 8-дм орудиях. Окончательно справиться с ними удалось только в 1912–1914 гг., поэтому о них будет сказано несколько позже. Пока же вместе с этими работами и неоднократными их переделками кораблю приходилось решать еще множество других работ самого разного назначения.

В числе требующих завершения работ по ведомости Балтийского завода значились укрепление мамеринцев 12-дм башен, не выдерживавших действия газов при стрельбе из соседних башен. Для уменьшения дифферента на корму предстояло устроить в корме хранилище для запаса 300 т пресной воды. Совсем новым вопросом было устройство управления кораблем с поста вне боевой рубки с ликвидацией дальномерной рубки и установкой вместо нее походной.

Но определяющими оставались работы по артиллерии. Стрельбы 1912 г. выявили постоянное рассогласование прицелов, крепления которых оказались несоразмерно слабыми в сравнении с относительно более тяжелыми новыми указателями высоты прицелов системы завода Н.К. Гейслера. С этой проблемой Металлический завод справился только в 1912–1913 гг., а зимой 1913–1914 гг. заменил прицелы новыми. Огромных конструкторских усилий потребовала от Металлического завода полная переделка приводов открывания замков, которые в 1912 г. пришли в полное расстройство и сильно дезорганизовывали все манипуляции заряжания и действия прибойника. Одновременно с этой работой Металлического завода Обуховский завод в 1913 г. установил новые стреляющие приспособления, а гальваническая мастерская Кронштадтского порта заменила проводку и переделала приборы гальванической стрельбы — тем самым были устранены осечки, постоянно происходившие во время стрельб 1912 г.

Особенно мучительной оказалась "борьба" с муфтами Дженни. Их первые в русском флоте образцы, появившиеся на корабле в марте 1911 г., не выдержали опытовой проверки в кампании 1912 г. Они, как говорилась в "Описании" (с. 71), "часто ломались, имели большие мертвые хода, не давали малых скоростей, часто расстраивались и требовали постоянной регулировки". Офицеры настояли на их кардинальной переделке и усовершенствовании, что удалось только к весне 1913 г.

На три года затянулись работы по обеспечению признанной необходимой по опыту войны раздельной наводки орудий. Первоначальное половинчатое решение(один из прицелов применяли для горизонтальной наводки, а орудия соединялись на залп), снижавшее скорострельность при неисправности одного из орудий, было заменено установкой в 1912–1914 гг. Путиловским заводом добавочных постов горизонтального наведения. Весной 1913 г. были устранены обширные конструктивные недостатки лебедок зарядников, не выдержавшие частных испытаний в 1912 г. и вызывавшие постоянные сбои в заряжании орудий. Зимой 1913–1914 гг. Металлический завод еще раз кардинально усовершенствовал кинематическую схему приводов зарядника, прибойника и открывания замка, обеспечив возможность применения ручного прибойника при неисправности механического. Долгой и утомительной оказалась и работа по упрощению оказавшихся слишком сложными и ненадежными систем "взаимной замкнутости".

Существенной переделке подверглись и установленные первоначально (с января 1911 г. до весны 1912 г.) приборы управления артиллерийским огнем системы завода Н.К. Гейслера. Уже в 1912 г. пришлось в носовой рубке снимать все дающие приборы системы и заменить их контрольными (работу кончили в 1913 г.), а также связать их посты с центральным постом посредством двойных переговорных труб. Ту же работу проделали в 1914 г. и для связи вновь устроенного кормового центрального поста с кормовой боевой рубкой. В 1914 г. с добавлением в шести башнях третьих постов горизонтальной наводки устроили и добавочные указатели установки целика.

Ни каких мер против перегрузки при достройке не принималось. Мало что изменили и вводившиеся с 1910 г. министром И.К. Григоровичем нормативные документы. ("Андрей Первозванный", с. 41). Не удавалось поэтому и остановить перегрузку строившихся кораблей, отчего водоизмещение "Императора Павла I", вместо проектных 16600 т, во время испытаний составило 16960 т, по спусковой карточке — 17400 т, а в состоянии "по боевому штату" — 19160 метрич. т или 18902 англ. т. Соответствующая осадка, вместо 26 фут по проекту, составила 29 фут 6 дм (8,99 м). С этой вполне уже стабильной перегрузкой, являвшей зримый результат 9-летнего цикла постройки, 1 мая 1912 г., еще оставаясь в Кронштадте, "Император Павел I" начал кампанию под флагом начальника бригады линейных кораблей адмирала Н.С. Маньковского (1859–1939).

За его плечами была завидная служебная школа в Черноморском флоте и в эскадре З.П. Рожественского, где он выполнял опасное крейсерство в Желтом море уже после Цусимского боя и благополучно привел в Россию свой крейсер "Кубань". Командовал броненосцем "Цесаревич" в плавании гардемаринского отряда на Мурман и в Средиземное море, был командиром Севастопольского порта в 1908–1909 гг. и с 1909–1913 гг. возглавлял главное боевое соединения флота — именовавшееся вначале гардемаринским отрядом, потом — в 1910–1911 гг. — Балтийским отрядом и в 1911–1913 гг. бригадой линейных кораблей. Школу плавания под командованием этого адмирала "Павел I" проходил совместно с начавшим кампанию вслед за ним (9 мая), также в Кронштадте, "Андреем Первозванным". Оба корабля представили флот при встрече в Балтийском порту 21 июня прибывшего на яхте "Гогенцоллерн" германского императора, вместе в составе бригады совершили плавание в Копенгаген, вместе проходили стрельбы-Хроника этих плаваний, боевой учебы, и всей жизни флота в предвоенный период, представленная в книге автора об "Андрее Первозванном" (СПб, 2003, с. 42–55) относится и к "Павлу I". И если они, случалось, плавали поодиночке, то маршруты их, кроме двух заграничных плаваний, по-прежнему ограничивались внутренними водами Балтийского моря: Балтийский порт, Ганге, Ревель, Гунгенбург (Усть-Нарва) и снова Ревель, Гельсингфорс, Кронштадт, бухта Тагалахт — в разных сочетаниях эти и другие названия бухт и портов запечатлевались в вахтенных журналах, которые, к счастью для истории, сохраняются ныне в фондах РГА ВМФ.

Вместе корабли продолжали обновлять свою технику и совершенствовать боевую подготовку, вместе участвовали в выдающихся торжествах флота, включая освящение 10 июня 1912 г. Морского собора в Кронштадте, открытие там же 24 июля памятника С.О. Макарову и встречи прибывших в воды Балтики кораблей дружественных держав. С блеском провели корабли 4 июля 1913 г. полубригадную стрельбу в Высочайшем присутствии. Фотографии, приведенные в "Описании" корабля, запечатлели эффектное, строго выровненное по расстоянию, падение залпов "Императора Павла I" — одно из 12-дм башни, другое из двух 12-дм и семи 8-дм орудий.

Все эти события могли бы составить огромный фолиант документов из числа тех, которые, как говорят архивисты, отложились в фондах РГА ВМФ, Городского архива предприятий на Псковской улице. Но все это необъятное множество технических описаний, спецификаций, контрактов, актов испытаний, отчетов, строевых рапортов командиров и флагманов, вахтенных, навигационных, флагманских, радиотелеграфных и других журналов отражает в основном материальную сторону истории корабля. И лишь немногие позволяют прикоснуться к другой — духовной и человеческой стороне, которая определяет судьбу корабля и называется его душой. Без понятия о ней неполно будет знание о корабле, и к ней, в сознании особой сложности темы, надо теперь обратиться.

9. Душа корабля

Издревле, от самых ранних шагов мировой цивилизации, люди признавали корабль высшим творением человеческого гения, олицетворяли его с живым существом, имеющим душу. Душа корабля пробуждала в людях непередаваемое чувство особой к нему привязанности, о чем прекрасно сказал А.Н. Крылов: "Даже непродолжительное плавание сродняет с кораблем".

Присвоение кораблю спорного, особенно для современников, имени императора Павла Петровича должно было отразиться в его истории. Немалое оно составляло затруднение при решении офицерами задачи воспитания экипажа. Из выпущенного в наши дни сборника "Свет и тени российской короны. Русская государственность в портретах" (Л., 1990, с. 18), достаточно напомнить слова П.И. Ковалевского: "Личное самовластие в непременном исполнении самым скорым образом его воли, хотя бы какие дурные последствия от того ни произошли, было главным его пороком. Он не столько полагался на законы, сколько на собственный произвол".

Но невеликий умом последний российский помазанник во всем полагался на волю божью и об уготованной ему участи не подозревал. Мня себя в одном лице Иваном Грозным, Петром Великим и императором Николаем Павловичем, последний самодержец нашел полезным напомнить флоту и России о полных назидания днях правления императора Павла Петровича. Так по мотивам, которые нам не дано знать, состоялся вывод названия новому кораблю, так к его душе должны были приобщиться смятенная душа умервщленного заговорщиками императора. Так должна была она послужить новой славе флота. Но офицерам корабля приходилось изворачиваться, объясняя и себе, и своим матросам все величие и значение данного кораблю рокового имени.

А поэтому обстоятельную историческую справку, предшествовавшую "Описанию" корабля, пришлось посвятить исключительно роли царствования Павла 1 в деятельности флота и его участию в боевых действиях во время этого царствования. В них, впрочем, нашлось место упоминанию об учреждении адмиралом флота Ф.Ф. Ушаковым Республики Ионических островов, о полезных указаниях императора, о намерении в оценке служебной деятельности офицеров взирать "на единые только достоинства", а также об указе "выбирать из лучших флотских офицеров двенадцать человек для посылки оных в Англию".

Не исключено, что эти и другие исторические сведения, помещенные в "Описании" из очерков лейтенанта Н.Д. Каллистова (1888–1917), в какой-то мере могли войти в сознание матросов и офицеров и проявиться в формировании души корабля. Очевидно, однако, и то, что противоречия в судьбе императора неминуемо должны были обнаружить себя в судьбе корабля, носившего его имя. Император Николай, с редкой готовностью шедший навстречу року, в выборе названия корабля предрешил свою собственную судьбу: бесславное правление и насильственная смерть. Извлеченная им из небытия память о несчастливом императоре Павле, внедрилась в душу корабля и наделила его тяжелой исторической наследственностью.

И в силу того же рока, эта наследственность, дремавшая 111 лет, в первой же действительной кампании корабля проявилась угрозой чуть было не состоявшегося кровавого мятежа. И остается лишь опять разводить руками, видя, как все офицеры оставались ужасающе несведущи перед лицом грозившего их кораблю и всей стране, неудержимо надвигающегося социального взрыва. В этом неведении о существе происходящих в стране событий и нежелании их замечать они в книге о своем корабле сумели полным молчанием обойти факт раскрытого на корабле заговора в апреле и июне 1912 г.

К сказанному ранее об этом заговоре (P.M. Мельников. "Цесаревич", ч. II Линейный корабль" 1906–1925, СПб, 2000, с. 40–43) надо добавить, что от взрыва на пороховой бочке, в какую вот-вот должен был обратиться "Павел I", корабль спасло доверие к офицерам со стороны части команды. Затянувшаяся достроечная страда с испытаниями техники, как и удачный подбор офицеров, сыграла для корабля спасительную роль. Несмотря на большую численность заговорщиков (до 160), несколько матросов нашли нужным дать знать офицерам о подготовке восстания. Эта часть команды боялась кровавого мятежа. Другие, под влиянием присутствовавшей на "Рюрике" с 1910 г. социал-демократической подпольной группы твердо уверовав в скорое торжество свободы и справедливости, продолжали деятельно вовлекать в свои ряды матросов.

8 июня 1912 г. один из матросов доложил старшему офицеру старшему лейтенанту И.В. Миштовту (1881–1974, Вашингтон) о состоявшемся неделю назад собрании актива в помещении 2-й группы аэрорефрижераторов. Подобные собрания, где избранные для идейной обработки 3–4 человека вербовались в состав заговорщиков, почти каждый день происходили на баке и в оказавшихся особенно удобными (иногда набивалось до 60 человек) просторных казематах 8-дм орудий. Днем 10 июля мичман Л.Н. Эльснер (1891-?) от маляра Никулина услышал предупреждение о сходе заговорщиков во время увольнения на берег, а вечером обнаружил в каюте подброшенную записку со словами "в 2 ч 30 мин не спите". При приближении офицеров к кучке заговорщиков на баке начинался смех, кашель, разговоры смолкали.

При выходе на стрельбу 9 июля мичман В.В. Дитерихс, заняв место в носовой 12-дм башне, заметил странную скованность и напряженность ожидания среди обычно общительной с ним прислуги. По окончании стрельбы команда в палубах была уже в сильно возбужденном состоянии. За мичманом следили, и о его приближении активисты предупреждали стуком и свистом. Мичман П.И. Тирбах (1889–1953, Лос-Анжелос) слышал разговоры: "скоро отдохнем". Всюду в кучках матросы о чем-то шушукались и замолкали при его приближении. Утром 12 июля по боевой тревоге матросы шли по местам с демонстративной неторопливостью с ироническими усмешками. Матрос Стеребнов после обеда, демонстративно глядя в глаза мичману, весьма недвусмысленно покачивал крюком для подтаскивания снарядов, а затем пошел следом за мичманом, изображая, как он завтра действует ему крюком по голове. После возвращения корабля с моря мичмана Тирбаха встретили в палубе свистом и хохотом, без всякой на то причины.

Эти и другие, становившиеся все более вызывающими спектакли были прекращены в ночь па 11 июля, когда, как стало ясно, должно было состояться восстание. Но после ареста руководителей мятеж продолжали готовить оставшиеся на свободе активисты. Об этом лейтенанту В.В. Котовскому (1885–1953, Франция) доложил электрик унтер-офицер Алексей Кошин. В итоге на "Павле I" было арестовано 53, на "Цесаревиче" — 23 и на "Рюрике" 13 матросов. Полагавшаяся 31 матросу смертная казнь по указу Правительствующему сенату от 21 февраля 1913 г. была заменена ссылкой в каторжные работы на двадцать лет, а с учетом смягчающих обстоятельств, семерым срок сократили до 16 лет. Остальным назначили сроки от 15 до 14, 13, 12 лет и меньше по убывающим степеням вины вплоть до 6 мес. арестантских отделений с лишением всех прав состояния, воинского звания и исключения из военно-морской службы". Двоих лишили имевшейся у них медали за Мессину.

Уроки этого заговора, оказавшиеся, как выяснилось в 1917 г., напрочь забытыми, ни словом не отразились в составленном в 1914 г "Описании" корабля, его жизни и плавания. Зато обстоятельно рассказали об происшедшем в те же дни даровании портретов русского императора германскому крейсеру "Мольтке" и — германского — русскому линейному кораблю "Император Павел I". Портреты заняли почетные места в кают-компаниях кораблей, а о скандальном эпизоде, произошедшим 20 июня на рейде Балтийского порта, постарались забыть. В этот день при прохождении яхты "Штандарт" мимо "Павла I" его команда, деморализованная широкими арестами и продолжающейся агитацией и угрозами подпольщиков, очень вяло приветствовала императора.

Как говорилось в "Обвинительном отчете по делу о подготовлении к восстанию нижних чинов судовых команд Балтийского флота", "несмотря на приказания кричать громче, многие едва мычали, а некоторые совсем молчали". Но император не заметил ничего странного на собственных его величества кораблях. Фантастически бездарный, бесцветный и бездушный и равнодушный ко всем бедам своего народа — от Ходынки до апрельского расстрела 1912 г. на Ленских золотых приисках Николай II с унылой будничностью провел и очередную встречу с кузеном Вилли. Не имевшая никакого политического значения, расцвеченная лишь опереточным переодеванием двух монархов в мундиры своих дружественных держав, Николая в немецкого адмирала, Вильгельма в русского.

Эта встреча могла оказаться чрезвычайно полезной для русского флота. Была возможность купить у немцев крейсер "Мольтке. Но император не нашел это нужным. Достойным своего монарха оказался и морской министр. Подобно своим сановным предшественникам П.П. Тыртову, З.П. Рожественскому Ф.К. Авелану (они перед войной отказались приобрести в Италии будущие японские крейсера "Ниссин" и "Кассуга"), И.К. Григорович с жаром убеждал ("никчемушный корабль") царского наперсника адмирала Нилова отказаться от предложения Вильгельма II, и сделка не состоялась. Министр не мог иметь и мизерной доли мудрости И.В. Сталина, приказавшего в 1940 г. купить недостроенный германский крейсер "Лютцов", так как таким путем приобретается два корабля — один, который будет у нас, и другой, которого не будет у немцев. Но тогда приобретался лишь корпус, который немцы так и не превратили в корабль. Здесь же в 1912 г. шла речь о готовом корабле, который никак не мог быть лишним и который в 1917 г. возглавил немецкую операцию "Альбион".

Матросы с "Императора Павла I" у памятника морякам, погибшим на мониторе "Русалка"

В воспоминаниях рассказов о подробном осмотре "Мольтке" с германском императором, который давал подробные объяснения, И.К. Григорович ни словом не обмолвился о возможности покупки и сумел вовсе не вспомнить о раскрытии двух подготовок к мятежу. Он назвал лишь раскрытие заговора в Черном море в 1912 г., но и тут выражал сомнение, "не раздуто ли все это теми, кому всякая пакость на руку…" Политического провидения министру по-прежнему хватало лишь па заклинания о необходимости "отеческой заботы о нижних чинах".

В этом же опасном самообмане, который так грел отмеченную "печатью трусости и предательства" (В.Н. Смолярчук. "А.Ф. Кони и его окружение", М., 1990, с, 124) убогую душу императора, прошел на флоте и 1913 г., когда Россия сама себя оглушала и ослепляла громом торжеств, парадов и иллюминаций в честь 300-летия дома Романовых. И многие, кто не пытался вникнуть в предостережения о нависшей над флотом и армией опасности могли тешить себя мыслью, что и при нынешнем монархе Россия позволит пережить все несчастья и катастрофы. Очень им хотелось верить, как об этом говорилось в Высочайшем манифесте 21 февраля 1913 г., что "народ русский, твердый в вере православной и сильный горячей любовью к Родине и самоотверженной преданностью своим Государю, преодолеет все невзгоды и выйдет из них "обновленным и окрепшим". (С.С. Ольденбург. "Царствования императора Николая II". Белград 1939, Мюнхен, 1949, М., 1992, т. 2, с. 97).

Очистившись, как казалось начальству, от агитаторов и заговорщиков, флот продолжал боевую учебу и даже рискнул (на что особенно рассчитывали бунтовщики) совершить большой заграничный поход. Корабли, а с ними и "Император Павел I" с крейсерами и с эсминцами в дни плавания 28 августа-21 сентября 1913 г. побывали в Портленде, Бресте и других портах.

Тем временем на смену глупому матросу Стребнову с крюком являлись более скрытые и убежденные подпольщики. Уже в своей баталерке на этом же "Императоре Павле I" зрел будущий организатор Центробалта, затем ленинский нарком П.Е. Дыбенко, в Водолазной школе — будущий функционер большевистской власти Н.Ф. Измайлов (1891–1971); в Учебно-артиллерийском отряде член РСДРП с 1911 г., будущий бескомпромиссный комиссар Красного флота И.Д. Сладков (1890–1922). В 1915 г. он успел отправиться на 7-летнюю каторгу, но уже в 1917 г, вернувшись в Кронштадт вместе с легионом воспитанных большевиками и эсерами единомышленников продолжал дело революции. Наступал заключительный этап в судьбе страны.

Но эту опасность страна времен реформ П. А. Столыпина еще ни в какой мере не сознавала, офицеров она не беспокоила, и отчуждение между ними и командой оставалось непреодоленным. Даже морской министр И.К. Григорович, казалось бы, как это видно из его дневника, озабоченный ненормальностью и опасностью положения, ограничивался лишь сетованиями в разговорах с Н.О. Эссеном об отсутствии среди офицеров "отеческого отношения" к матросам и признанием самому себе в том, что в Кронштадте "надзора за нижними чинами нет" и что "когда-нибудь об этом пожалеют" ("Воспоминания" с.72, 86, 91). Впрочем в другом месте он признавался в том, что император нетерпим к проявлениям "либерализма", а потому и министр предпочитал благоразумно (иначе — крах карьере) не возбуждать у помазанника столь ужасных подозрений. Понятно, что и офицерский корпус флота, традиционно (задуматься о судьбах отечества офицеров накрепко отучил еще император Николай Павлович) все свое служебное рвение направлял на овладение техникой и оружием своего корабля.

Конечно, непростая судьба императора Павла I и смятенная душа, доставшаяся кораблю его имени, могли у них вызвать какой-то интерес. Ведь то была эпоха двух величайших в России военных гениев — А.С. Суворова и Ф.Ф. Ушакова. Их наследие помнила вся Россия, и оно, наверное, не могло не вдохновлять офицеров "Императора Павла I". А о том, каков он был — злодейски по английским наветам умервщленный заговорщиками 12 марта 1801 г. — вряд ли кто имел время задуматься. Душа корабля лишь изредка (памятным предметом и мальтийским крестом) напоминала об этом.

В формировании души корабля свое место занимала и хранившаяся коллекция исторических реликвий и исторических предметов. К судовым историческим предметам относили те, которые составляли памятники службы корабля в военное и мирное время. Их статус определялся приказом Морского министра от 31 мая 1913 г. № 153, а перечень приказом командира корабля. В числе таких 29 предметов (по состоянию на 1914 год) "Императора Павла I" были портреты императоров Петра Великого, Павла I, Николая II, Вильгельма II, наследника цесаревича, фотографии и художественные картины, изображавшие "Императора Павла I" (от мичманов Смирнова и Б.А. Новикова (1888–1966, Бейрут). Были еще закладная серебряная доска корабля — от начальника Балтийского завода П.Ф. Вешкурцева, — памятные бокалы, ковши и братины, церковное облачение, пожертвованная почетным гражданином города Кронштадта, старостой Андреевского собора Я.К. Марковым, и другие исторические документы и памятные предметы. Среди них об эпохе императора Павла Петровича напоминала серебряная коробка для папирос с накладным мальтийским крестом — подарок кают-компании от офицеров бригады в день судового праздника "Императора Павла I", 29 июня 1913 г. Все они были перечислены в "Описании" корабля.

В совместном плавании

Это изобилие памятных предметов высокой художественной и исторической ценности должно было вытеснить в сознании людей предания и память полного сумбура царствования Павла, который сумел не оценить военных гениев А.В. Суворова и Ф.Ф. Ушакова и оказался не способен обеспечить даже собственную безопасность. О насильственной его кончине всем приходилось умалчивать. И не случайным, наверное, был тот факт, что именно на "Императоре Павле 1" было создано самое обстоятельное "Описание", которое офицеры корабля в апреле 1914 г. составили к третьей его кампании. Книга соединила в себе достоинство ранее выпускавшихся в русском флоте типографских описаний: крейсеров "Владимир Мономах" (1889 г.) и "Память Азова" (1890 г.), броненосцев "Пересвет" (наставление по артиллерии, 1903 г.) крейсеров "Олег" (сокращенная справочная книжка 1908 г.) и "Адмирал Макаров" (1912 г.).

Это было действительно практическое деловое руководство, с исключительной пользой служившее кораблю и его людям. В нем описывались конструкция корпуса корабля, его бронирование, артиллерийское и минное вооружение, главные и вспомогательные механизмы, рулевое устройство и навигационное оборудование, приводились сведения о непотопляемости, остойчивости водоотливных средствах. Приводились сведения о призах, завоеванных командами корабля в шлюпочных гонках. Вместе с отчетной проектной документацией "Описание" служило руководством для углубленного изучения корабля его офицерами, помогало всестороннему овладению его техническими средствами и оружием. Все это способствовало формированию души корабля, очищению от фантомов Павловского царствования и призраков заговорщиков.

Но слишком давно это было, и не в том, конечно, были помыслы офицеров, озабоченных введением в строй и боевой подготовкой доверенного им, как никогда огромного, сложнейшего корабля.

Издание было секретным, но и в него не вошли те действительно секретные сведения, какими были методы управления артиллерийским огнем — эта сторона боевой подготовки до настоящего времени остается историками неисследованной. Имеется лишь одно случайное упоминание (М.А. Петров "Два боя", Л., 1926, с. 3) о том, что командующий 1-й английской эскадрой адмирал Мейд, прощаясь с прикомандированным представителем русского флота капитаном 2 ранга А. Изенбеком, плававшим ранее артиллерийским офицером на "Павле I", высказал в его лице комплимент всему русскому флоту: "Ваше самолюбие может быть удовлетворено: Гранд Флит стреляет русским методом стрельбы". Таков был результат самого, наверное, глубоко и основательно усвоенного урока Цусимы, поднявшего артиллерийскую культуру и искусство стрельбы на мировой уровень.

Показателем этого искусства стали "Заметки по тактике" (Пг, 1914), в которых флагманский артиллерист бригады линейных кораблей капитан 2 ранга Н.И. Игнатьев (1880–1938) на основе обобщения опыта флота и выпущенных к тому времени руководств предложил 147 постулатов, освоение которых могло принести победу в артиллерийском бою. Эти постулаты были руководящими и на "Императоре Павле I", который, как говорилось в "Описании", пройдя полный курс стрельб в кампанию 1912 и 1913 гг., вышел на передовые рубежи.

В походе

В состязательных стрельбах на императорский приз 1912 г. корабль занял третье место среди десяти участников, уступив только "Цесаревичу" и "Адмиралу Макарову". В состязательной стрельбе плутонговых командиров четырех линейных кораблей и крейсера "Рюрик" в 1913 г. на высочайше утвержденный переходящий приз корабль завоевал первый приз. Его под девизом "Помни войну" в память 10-летия плавания своего корабля учредил экипаж "Цесаревича". "Павел I" в этой стрельбе добился оценки в 505 баллов, тогда как "Андрей Первозванный" (3-е место) — 340, а крейсер "Рюрик" — 126. За лучшее управление огнем 120-мм пушек мичман С.Б. Рязанов (1889–1964, Монреаль) был дополнительно награжден особым призом.

Эти успехи знаменовали завершение как никогда в истории затянувшегося достроечного периода. Таков был результат возрождения флота, когда в итоге кардинального усовершенствования артиллерии корабль только к началу 1914 г. мог считать себя вполне боеспособным. Это позволило уже со всей обстоятельностью, без скидок на постоянно являвшиеся до того неполадки приступить к освоению уже выработанных к тому времени флотом новейших методов управления артиллерийским огнем. Встав на путь стабильной плановой боевой подготовки, корабль под командованием уже четвертый год стоявшего на его мостике боевого авроровца А.К. Небольсина мог теперь уверенно смотреть в будущее.

Неоценима была роль корабля в качестве эталона новой техники для внедрения ее на дредноутах. Весом был и вклад "Павла I" в повышение профессионального уровня офицеров флота, которому он передал чуть ли не весь комплект специалистов, начинавших службу на нем в 1908–1910 гг. Теперь им на смену пришли новые. Умиротворение и покой вошли, как можно было думать, и в многострадальную душу "Павла I". Но никто не подозревал, сколь недолгой окажется для него передышка, наступившая к началу 1914 года, и какие жестокие испытания предстоят душе корабля и его людям.

10. На главном рубеже обороны

В замечательном, несмотря на все родимые пятна соцреализма и, наверное, лучшем в отечественной маринистике романе Л.С. Соболева (1898–1971) "Капитальный ремонт" обстановка переживавшегося всем флотом, напряженного предвоенного оживления, готового вот-вот взорваться катастрофой, представлена с полным знанием дела и несомненным талантом. У нас, школьников 40-х годов, твердо избравших путь морской службы, это книга всегда вызывала неподдельный восторг.

Нелишне будет читателю обратиться к страницам этой книги, в которой под названием "Генералиссимус Граф Суворов-Рымникский" узнаете, конечно, созвучный пышностью этих слов и исторической эпохи наш "Император Павел I". Ведь именно он в первые дни войны изнемогал под невыразимой тяжестью ожидания и сгорал нервным напряжением офицеров и команды перед первым и, как все понимали, наверное, последним боем. Он в те дни из-за нелепой аварии на камнях, случившейся в канун войны с "Андреем Первозванным", оставался единственным во всем флоте кораблем, который мог вступить в бой с германским флотом, если бы он попытался — а это казалось совершенно неизбежным — войти в Финский залив. "Англия молчала, — и это молчание означало пока что гибель "Генералиссимуса" в первые часы войны. Он собирался выйти к центральному заграждению, походить возле него, выжидая немецкий флот, — и потом уйти в воду, стреляя до того момента, как вода эта не хлынет в амбразуры последней стреляющей башни. Именно так представляли себе этот первый и последний бой надвигающейся войны офицеры "Генералиссимуса" — одни с горькой иронией, другие — в романтическом самоутешении". ("Капитальный ремонт", М., 1937, с. 253)..

Более двух недель вместе с флотом пребывал корабль в положении ожидания, пока 6 августа не пришел из Кронштадта завершивший ремонт "Андрей Первозванный". Так два корабля воссоединились в прежнюю неразлучную пару, чтобы уже до конца вместе вести эту войну, полную походов, стрельб и маневрирования, но так и ни разу не давшую им возможность лицом к лицу встретиться с противником и вступить с ним в бой. Сотни миль проходили корабли каждый год. В огромном собрании вахтенных журналов зафиксирована летопись их жизни и деятельности. Многие страницы отчетов и донесений о плаваниях и боевой учебе сохраняются сегодня в архиве на ул. Миллионной (б. Халтурина) в С-Петербурге. Но только однажды подорвавшийся у о. Гоглапд на немецкой мине крейсер "Рюрик" попал на страницы "Боевой летописи русского флота" (М., 1948, с. 385). "Андрей Первозванный" и его собрат "Император Павел I" в "Летописи" и вовсе остался не назван.

В боевом походе

Это было, конечно, несправедливо. Повреждения в условиях балтийского мелководья часто случались из-за плохой обеспеченности театра (еще один факт мнимого учета опыта войны), отчего еще в 1907 г. в хорошо, казалось бы, изученном Рилакс-фиорде попала на камни яхта "Штандарт" с путешествующим на ней императором и его семейством. На этот изъян предвоенной подготовки судьба уже указала аварией вышедшего из строя в канун войны "Андрея Первозванного". То же, хотя и без столь тяжелых последствий, произошло с "Павлом I" 29 июля/11 августа по возвращении из "шведского похода". Пройдя по лагу 260 миль, корабль, следуя за "Рюриком", коснулся, как и он, необозначенного камня у Базановской косы.

Предупредить об опасности (сигнал с "Рюрика", "Веди") успели только следовавшие далее в строю "Цесаревич" и "Слава". Корабль по правому борту получил продольную вмятину днища на протяжении 53 м. Стрелка прогиба составляла 75-100 мм. Флоры и киль на протяжении 50–53 шп. были погнуты, но течь была невелика. С помощью железных и деревянных клиньев, конопатки, а затем цементирования, место повреждения надежно заделали, и корабль безболезно выдерживал последующие стрельбы. 28 октября/9 ноября 1914 г. "Павел", следуя Лангернским проходом при выходе флота из Гельсингфорса, прочертил камнем по днищу (и опять по правому борту), получив продольную вмятину длиной 59 м. Стрелка прогиба доходила до 127 мм, но и на этот раз металл корпуса подтвердил свою высокую пластичность. Флоры получили прогиб, по с течью по швам и заклепкам также смогли уверенно справиться. Причиной аварии назвали большое понижение уровня воды в проливе.

И хотя говорить приходится не о том, что два корабля сделали (только при выходе в открытое море без соприкосновения с противником), а о том что могли сделать и что должны были бы сделать, история этих кораблей в войне остается не менее поучительной, чем недостающие в ней описания ярких боевых схваток с врагом. Этим врагом, более коварным и неуловимым, чем противник за морем, продолжала оставаться все та же, как уже понятно, бюрократия и гнилой, в чем тоже не приходится сомневаться, самодержавный режим.

Трудно было ожидать блистательных побед от флота, ведомого пещерными порт-артурскими адмиралами И.К. Григоровичем и Р.Н. Виреном, направляемого своим державным вождем и руководимого взращенными в Цусиме, но не сумевшими усвоить ее уроков флагманами и командирами. Их "подвиги" в навеки позорном потоплении 28 сентября 1914 г. крейсера "Паллада", погубленных в ледяной воде 29 ноября 1914 года миноносцах "Летучий" и "Исполнительный", в отданном на расправу немецкой подводной лодке 2 августа 1915 г. заградителе "Ладога", в расстрелянной германскими дредноутами в Рижском заливе 6 августа 1915 г. канонерской лодке "Сивуч", тогда же взорванной (по образу и подобию крейсера "Изумруд" в 1905 г.), другой такой же лодке "Кореец". Приведя флот к мятежу (роль Р.Н. Вирена особенно очевидна), "флотоводцы" устроили ему немало потерь ив 1917 г.

И когда в силу очередного головотяпства штабов на виду у пограничных постов 22 мая 1915 г. немецкая подлодка потопила шедший без охраны заградитель "Енисей", государь, прочитав душераздирающие подробности гибели людей в ледяной балтийской воде и смущенно оглядываясь на подаренный Вильгельмом II мундир германского адмирала, на донесении И.К. Григоровича начертал: "Вечная слава погибшим героям".

На стоянке в базе

Сам же министр, словно речь шла не о мучительной смерти сотен человек, а об утрате некого казенного имущества, в своих воспоминаниях походя отнес их к "неизбежным потерям" ("Воспоминания", с. 173). Мысль о том, что людей (по примеру англичан) могли спасти уже входившие тогда в употребление жесткие спасательные плоты, адмирала никогда не посещала.

Были, конечно, и минуты надежд и удачных свершений. Н.О. Эссен воодушевлял флот, как это делал в Порт-Артуре С.О. Макаров и, наверное, подобно ему мог привести флот если не к победе, то к стойкой обороне, когда не могло быть и речи о вторжении противника в отечественные воды. Но судьба, отступившись после Порт-Артура от России, отняла у нее единственного достойного адмирала, который не допустил бы провалов, которые устроили флоту занявшие его место любитель игры в бридж В.А. Канин (1862–1927, Марсель), пытавшийся следовать по стопам Р.Н. Вирена новый (с. 1916 г.) командующий А.Н. Непенин (1871–1917, убили матросы). О чехарде командующих в 1917 г. и говорить не приходится.

И только флот, только корабли, каждодневно страдая от своих незадачливых, как и в прошлой войне, командующих продолжали мужественно, честно и стойко выполнять свой долг. Вместо предполагавшейся, просто и ясно понимаемой, главной боевой задачи: сражения с превосходящими силами противника на артиллерийско-минной позиции — флот оказался в условиях борьбы, к которой был не готов. Хуже того — часть уроков той войны оказалась забыта. Достаточно указать на зачаточное состояние тральных сил, совершенно неудовлетворительные технику и боевую подготовку подводных лодок. Им из совершенных в 1915 г. 20 торпедных атак (выпущено 50 торпед) не удалась ни одна (А.В. Томашевич. "Подводные лодки в операциях русского флота на Балтийском море в 1914–1915 гг.", М.,-Л., 1939, с. 276). В полной неподготовленности флота к артиллерийскому бою признавался сам Н.О. Эссен (дневниковая запись, приведенная в примечаниях к книге Р. Фирле. "Война на Балтийском море", т 1, Л, 1926, с.121).

Теперь приходилось на ходу импровизировать во множестве ранее не рассматривавшихся в штабах, новых боевых задачах. Как писал в 1924 г. самый яркий представитель отечественной тактической мысли М.А. Петров (1885–1938), в предвоенное время вся работа тактики уходила преимущественно в решение задач, связанных со свойствами оружия (М.А. Петров. "Морская тактика Балтийского флота", Л., 1924, с. 26–29). Прекрасно была обеспечена артиллерийская подготовка одиночного корабля (бой "Новика" на Балтике), появилось искусство бригадной стрельбы ("Пантелеймон" в Черном море, против "Гебена"), хорошо налаженным считалось бригадное и полубригадпое ведение огня. Всесторонне была освоена практика минных постановок. В остальном же, как В.А. Петров подчеркивал по собственному штабному опыту, повсеместно проявлялось "отсутствие заранее разработанной научной мысли и той работы, которая могла бы быть выполнена заблаговременно до начала войны".

Свой вклад в неподготовленность флота к войне внес и Генмор, который отклонил планы активных минных постановок, предлагавшиеся И.О. Эссеном, и вычеркнул Моонзунд и острова из операционной зоны флота. Доля вины ложилась здесь на перерабатывающего предвоенный план операций А.В. Колчака (Морской журнал, № 28/4, Прага, 1930, с. 9). Пришлось силы и средства тратить на импровизацию в ходе войны, а для обороны островов спешно, в экстремальных условиях, строить далеко не оптимальные батареи в палубных, а не в башенных установках. Свою роль во всех этих просчетах сыграло и назначение Н.О. Эссена к штабной работе, которую он, по свидетельству С. Г. Тимирева, часто отождествлял с "канцелярщиной", "почему и терпел ее лишь как неизбежное зло".

Соответствующий настрой складывался и в штабе, отчего работа в нем шла "бессистемно, нервно, несогласованно". Иначе и нельзя было справляться с ней при крайней малочисленности штаба. "Работа была живая, спору пет; но очень часто она делалась впустую и не доделывалась" (С.Н. Тимирев. "Воспоминания морского офицера", С-Пб, 1998, с. 13).

Дежурный по кораблю. 1915 г.

Стремление вырваться из порочного круга уже сложившихся узких догм Генмора проявилось в проведенном Н.О. Эссеном 28 июля 1914 г. шведском походе, в плавании флота 26–27 августа 1914 г. вдогонку за проводившей у Либавы демонстрацию германской эскадрой ("Андрей Первозванный", с. 59–62), в смелом до безрассудности штормовом поисковом рейде "Рюрика" с "Палладой" 14/27 сентября 1914 г. в немецкие воды вглубь южной Балтики. Катастрофа, спустя 14 дней постигшая "Палладу", стала ничем иным, как возмездием за такое невнимание к штабной работе. Странным образом к судьбе крейсера прикоснулась тогда судьба и "Павла I". Об этом оставшемся до наших дней в безвестности повороте судьбы автор узнал из переписки с бывшим штурманом корабля Б.Л. Дандре (1889–1965). Счастливо, не в пример других "бывших", избежал он гибели в советское лихолетье, пережив Соловки и сибирскую ссылку (воздаяние за службу большевикам в гражданской войне на море), и нашел приют в городе Трубчевске Брянской области, откуда и написал автору после публикации в "Красной Звезде" (от 26 сентября 1964 г.) его статьи о крейсере "Варяг". Борис Львович работал над своими мемуарами и нуждался в сведениях из истории войны на Балтике. Тогда-то и поделился рассказом об обстоятельствах, предшествовавших гибели "Паллады". Вот что говорилось им о тех днях в очерке "Гибель "Паллады", который с 1962 г. он тщетно предлагал разным периодическим изданиям той застойной эпохи:

"Шел второй месяц войны, дредноуты наши еще довооружали в Петербурге. Вся наша сила была в устаревших линкорах, 2-х бригадах крейсеров, 7 эсминцах, в подлодках. Понятно, отбросили бы нас немцы в первые же дни к о. Гогланду, не стой мы на центральном минном заграждении, прикрывавшем залив от о. Нарген до Реншера на финляндском берегу. Стояли мы обычно на Ревельском рейде, иногда перед Гельсингфорсом в 2-х часовой готовности, реже в 4-х часовой. Первые дни напряженности сменились военными буднями. Крейсера стояли в Тверминне, выходили по двое нести дозор в горле залива. Эсминцы начали (с 15 сентября) постановку мин у немецких берегов, оборона переходила в оперативную. Но нам на линкорах оставалось только ждать, когда потребуется разрядить по целям свои орудия, и это становилось скучным, начальник бригады и приказал, чтоб занять офицеров, организовать на кораблях военно-морские игры.

"Нам на "Павле I" ("Руслане") достался вариант прорыва заграждения противником на южном направлении. Я уже 2 года плавал штурманом и достаточно наторел в вычерчивании всяких кривых охвата. Мы начали игру без особого увлечения — кому мечталось поплавать на крейсерах, кому на эсминцах. 27/IX старого стиля, 10/Х нового, крейсер "Адмирал Макаров" был атакован подлодкой и с трудом от нее увернулся. Командир наш, капитан 1 ранга Небольсин, прочтя радио, пожал плечами, сказал: "И к чему гонять в дозор крейсера — это же приманка для подлодок, идут средним ходом, длинные, неповоротливые, крейсера надо держать в Тверминне, за боннами, выходить, когда немцы пошлют крупные корабли, а в дозор посылать большие эсминцы — и район охватят больший, и угля меньше сожгут, и лодка сама от них шарахнется. Ну-ка, штурманы, решите задачу: возьмите прямоугольник длинной 6 миль, шириной 1,5–2 мили. Крейсер идет посредине 10 узлов, подлодка в его носовых курсовых углах, считайте, что перископ заметит в 5 кабельтовых. Проверьте, сумеет ли увернуться на расстоянии 1, 2, 3, кабельтова".

Но уже к вечеру на корабль просочились слухи о принятом будто бы в штабе и воспринятом всеми с чувством облегчения решении прекратить посылку в дозор слишком уязвимых больших крейсеров. Поэтому и решение командирской задачи, превращавшейся теперь в не имевшее особой срочности академическое упражнение, из-за позднего времени отложили на следующий день. "Тем с большим удивлением, — писал далее Б.Л. Дандре, — увидели утром уходившие с рейда броненосный крейсер "Россия" и крейсер "Диана" (или "Аврора") отряда контрадмирала Лескова. "Решили все же продолжать рисковать, — с неудовольствием заметил наш командир, — и эсминцев при этом нет". Пробормотав какую-то английскую фразу, командир спустился к себе в салон.

Трудно сказать, почему, сознавая опасность нелепой гибели очередного дозорного крейсера, командир Небольсин не обратился со срочной радиограммой на флагманский "Рюрик", чтобы предупредить командующего флотом. Возможно, опасался, что его инициативу могли признать вольнодумством, возможно, такое предостережение был сделано, но затерялось в бумагах штаба. Не исключено, что оно скрывается где-то в деле о расследовании гибели корабля. И.И. Ренгартен о предостережении А.К. Небольсина не упоминает. Странно, что о подобной инициативе ничего не вспоминал и Б.Л. Дандре. Не могло же быть, чтобы у офицеров "Павла" не явилось подобных предложений. Но в том-то, видимо, и состоял непознаваемый для нашего времени феномен рутины, что люди тех дней были мало склонны к инициативам. Военное воспитание приучало прежде всего к безоговорочному послушанию, а творческое мышление и инициативы никакой тоталитарный режим не жаловал. И поэтому, уверенные в непреложности отданного накануне приказа, офицеры "Павла I" объяснили себе лишь возможной сменой базирования. Это, понятно, не могло быть поводом для инициативы перед начальством.

"День прошел в тревожном ожидании — писал далее Б.Л. Дандре, — только после отдыха взялись с лейтенантом Ланге за задачу". Оказалось, что идя 50-уз скоростью (действительная величина была неизвестна), торпеда, выпущенная с расстояния 6 каб., поражает корабль гарантированно. Спасти могла перемена курса, но надо было сначала увидеть перископ. Ведь удалось же это "Адмиралу Макарову". Два штурмана еще не знали, что крейсеру безумно повезло — он, окончив осмотр остановленного им парохода, дал ход в момент выстрела, сделанного лодкой в расчете па недвижимую цель, и тем избежал попадания. "Подводники хвастают, что если волна 3 балла и гуляют барашки, то всегда можно подойти незаметно… А сегодня тихо совсем… Перископ увидят… Попробуй взять 3 кабельтова, курсовой 60, а я покатаюсь пока на велосипеде по юту. Это разрешалось, я поднялся наверх и стал описывать круги вокруг 12-дм башни. Минут через двадцать Рунге вышел на палубу и сказал: "Паллада взорвана".

"Ты взял 3 кабельтова и курсовой 60?". "Да не о задаче говорю. "Паллада" взорвана! Погибла. Понимаешь? "Ты что", — сказал я не веря своим ушам, стопоря велосипед, ставя ногу на палубу. Пойдем в кают-компанию. Старший офицер держал в руках радиотелеграмму с эсминца. Все были взволнованы. Текст гласил: "Над "Палладой" огромный столб воды, огня. Исчезла". Дальнейшее стало известно от командиров эсминцев и "Баяна". Катастрофа была исключительная. С кораблем вес экипаж погиб полностью. "Спасать было некого. Плавало несколько фуражек, ни одного трупа, ни одного обломка дерева. ни одного спасательного круга", — писал Б.Л. Дандре. Очевидно, как это было и с "Петропавловском", сдетонировал весь боезапас".

И это означало, что флот еще раз поплатился за недостаточный учет уроков войны с Японией, за невнимание к опыту мировой войны и собственному, только вчера — 27 сентября — состоявшемуся уроку спасения "Адмирала Макарова" от выпущенных по нему торпед. Война в Северном море насчитывала к тому времени три фантастически легко доставшиеся подводным лодкам победы. 23 августа/3 сентября германская U21 потопила английский легкий крейсер "Патфайндер", 31 августа/13 сентября германский крейсер "Хеле" был потоплен английской лодкой Е9. 9/22 сентября несказанный успех выпал на долю германской лодки U9, один за другим (с промежутком на перезарядку аппаратов) пустившей ко дну последовательно подставлявших себя под выстрелы три английских крейсера "Абукир", "Хог" и "Крести". Эти уроки в русском флоте учтены не были. О них, как это видно из рассказа Б.Л. Дандре, не упомянул и командир "Императора Павла 1", и сам он, в том же рассказе считал, что потопление трех английских крейсеров произошло несколькими днями позднее, чем погибла "Паллада". На обнаружение же по документам причин, в силу которых осталось неисполненным намерение штаба прекратить посылку крейсеров в дозор, рассчитывать и вовсе не приходилось. Как объяснял Б.Л. Дандре, "рапорты Генмору и министру писали умные люди, не хотевшие зла пи другим, ни себе".

На четырех фото вверху: на "Павле I" во время проведения водолазных работ. 1915 г.

Уже позднее у сверстника по выпуску из Морского корпуса флаг-офицера штаба лейтенанта Е.Ф. Винтера 2 (1890-?) удалось вытянуть очень неохотное признание о произошедшей в штабе неувязке ("Каждый старался сделать как можно лучше, а получилась ошибка, горе".) и как беспощадно корил себя за это Н.О. Эссен. Промах или несогласованность действий штаба усугубил и командир "Паллады" капитан 1 ранга С.Р. Магнус (1871–1914). Пришедший на эту должность после командования дивизионом подводных лодок, он, видимо, имел невысокое мнение о их деятельности и поэтому отпустил два конвоировавших его эсминца.

Только после катастрофы, стоившей флоту гибели до 600 человек, да и то со скрипом, начали налаживать противолодочную оборону: ходить с увеличенными скоростями и переменными курсами, защищать подходы к базам сетями и бонами и дозорами сторожевых катеров. И именно на "Павле I" сделали первые заметные шаги в организации противолодочной обороны. Б.Л. Дандре вспоминал, как в связи с углублением подходов в Гельсингфорскую гавань потребовалось организовать защиту стоянки флота на внешнем рейде, где кораблям приходилось стоять под скалами крепости. Тогда штаб командующего, для охраны ближайших подступов с моря, приказал составить отряд из паровых катеров с линкоров и крейсеров. Командовать отрядом поручили Б.Л. Дандре как младшему штурману.

"Всего было 8 катеров более мореходных, чем первые, служившие для связи с берегом и разъездов начальства. Поставили на них 47-мм пушки Готчкисса, пулеметы. Поставили легкие мачты, дали флаги малого размера. Как обычно бывает, кое в чем перегнули палку. Улыбаешься, вспомнив, что на каждый катер выдавали по кувалде для разбивания перископов на случай, если бы удалось лодку таранить. Придумали особые патроны, связанные тонким тросиком, перекинутым через корпус лодки, и прижатые к ее бортам, они взрывались. И еще кое-какие изобретения, которые применить было так же мудрено, как и первые, придумали наши минеры и механики.

На каждый катер назначался командиром мичман. Гонялись мы по опушкам шхер, выходили на 8-10 миль в море. Ночевали обычно на одном из островов, разводили костры, грелись. Консервов, круп, хлеба выдавали нам щедро. На рассвете выскакивали снова в море. Разделил я свой район на три группы, чтобы охватить больший район. Поздняя ночь была очень холодной, бурной. Ледяные брызги обращали бушлаты и пальто в гладкую броню. Глубинные бомбы еще не были изобретены, серьезно повредить лодкам могли мы лишь своими 47-мм гочкисами и пулеметами. Понятно, немцы узнали об этих катерах и связываться с ними не стали. Они не показывались, посты их не видели, что и требовалось", — заканчивал свой рассказ Б.Л. Дандре.

Но все же угроза германских подводных лодок начинала влиять на ход операций флота и стала одной из причин, по которым "Павел I" было признано (как приходится предполагать) рискованным вводить в 1916 г. в Рижский залив. Формирование флотилии противолодочных катеров стало едва ли не единственным фактом участия "Павла I" в войне. Ему не было места в расширении операционной зоны до Рижского залива, осуществлявшейся силами минной дивизии. Из-за опасности подводных лодок корабль не мог выходить в море для прикрытия начавшихся с 25 сентября 1914 г. активных минных постановок в германских водах. В первый год войны было осуществлено 13 таких операций, во второй — 12, и в 1916 г. — одна. Поставили 4085 мин, давших весьма ощутимый результат. Люди на "Императоре Павле I" с завистью наблюдали как со своим опасным грузом уходили в море сначала эсминцы, заградители, а затем и крейсера, не исключая самых больших — "Рюрика" и "Россию".

В конце концов нашлось дело "Цесаревичу" и "Славе". Но "Император Павел I" и "Андрей Первозванный" были по-прежнему обречены на томительное ожидание. Их, вместе с проходившими в течение 1915 г. боевую подготовку дредноутами, продолжали сберегать для отражения прорыва германского флота в Финский залив. Защита столицы оставалась их главной боевой задачей, и ради нее верховное командование неуклонно отклоняло все инициативы Н.О. Эссена по проведению активных операций в море. Вступление в строй дредноутов, казалось бы, могло позволить предоставить свободу действий додредноутам. На несовместимость типов этих кораблей в бою Н.О. Эссен указывал еще в своем рапорте морскому министру в феврале 1914 г., где писал, что они "получили бы значение" лишь при увеличении численности бригады современных линкоров за счет экстренного приобретения хотя бы двух новых. Тогда, он считал, два додредноута, "будучи взяты в отдельности, не могут быть использованы в бою с современными линейными кораблями". Адмирал не мог предвидеть опыта "Пантелеймона" в 1915 г., когда именно его одиночное действие могло иметь ощутимый эффект. Многое, конечно, зависело и от инициативы командиров.

Отсылая читателя к хронике участия, а вернее сказать, неучастия "Императора Павла I" в мировой войне на море, уже достаточно представленной в предыдущей книге о его сверстнике "Андрее Первозванном", важно подчеркнуть, что это их неучастие в боевых действиях в продолжение всей войны нельзя вменять в вину самим кораблям. Их командиры, бесспорно, могли бы проявить инициативу, но для этого требовался особый настрой, энергия, предприимчивость, хорошая научно-тактическая подготовка. А.К. Небольсин располагал для этого, казалось бы, всеми возможностями. Общая широкая эрудиция, передовые взгляды, проявившиеся в составлении обстоятельнейшего "Описания" своего корабля, знании двух языков (английский, французский), разносторонняя теоретическая подготовка: гидрографическая специализация в Морской академии, штурманский класс, курс военно-морских наук (1901), весомый служебный (старший офицер броненосца "Ростислав" в 1903–1904 гг.) и боевой опыт (старший офицер "Авроры" в 1904–1905 гг.), редко кому выпадавшая военно-дипломатическая (морской агент в США в 1905–1909 гг.) школа всего этого оказалось недостаточным для того, чтобы сделаться флотоводцем. И.И. Ренгартен в своем дневнике ни разу не упоминает о какой-либо инициативе, исходившей от командира "Павла I", а затем в 1916–1918 гг. начальника бригады линейных кораблей. Хотелось бы ошибиться, но подобных инициатив пока что не обнаружено и в фондах РГА ВМФ.

Похоже, что А. К. Небольсин смотрел на проблемы флота и войны с позиций утомленного своей мудростью, но равнодушного к ним эрудита. За это свое равнодушие ему пришлось поплатиться жизнью в роковой вечер 3 марта 1917 г., когда, только что вернувшись из уже захваченного восставшим народом Петрограда, он не захотел ничего сделать для успокоения брожения в команде своего "Андрея Первозванного". Не успел себя проявить недолго командовавший и скоропостижно скончавшийся капитан 1 ранга В.Д. Тырков (1869–1915). Малопонятна роль ставшего 27 апреля 1915 г. командиром капитана 1 ранга С.Н. Дмитриева 5-го. Герой обороны Порт-Артура (орден Георгия 4 степени 20 декабря 1904 г., золотая сабля с надписью "За храбрость" 12 декабря 1905 г.) с 1904 до 1906 г. командовавший миноносцем "Сердитый", он имел лишь опыт командования после войны миноносцами "Резвый" (1908–1913 гг.) и "Казанец" в 1913–1915 гг.

В обширном перечне выдающихся кампаний, которые в своей книге (с.7, 14–15) называл С.Н. Тимирев, фамилии В.Д. Тыркова и С.Н. Дмитриева вообще отсутствовали. Да и сам штаб, как это видно из признания С.М. Тимирева и И.И. Ренгартена, был прежде всего собранием бесспорно выдающихся офицеров, способным решать текущие, вызывавшиеся потребностями войны задачи, но далеко не соответствовал задачам широкого планирования войны и соответствующих операций. Многое, слишком многое в той войне происходило не так, как этого хотели до ее начала. Синдром не выученных уроков войны с Японией не переставал преследовать флот. Пока же, покоряясь судьбе и военной дисциплине, корабли продолжали исполнять свой долг. Особенно интенсивно проводили корабли организованные Н.О. Эссеном учения по проведению встречного боя. Флот готовился к возможному столкновению с крупными силами противника во время прикрытия планировавшихся уже тогда активных минных постановок у берегов Германии.

Часовой у флага. 1915 г.

На "Павле I" во время проведения физической зарядки.

В этой подготовке, как и в бою на центральной позиции, "Павел Г', оставаясь самым передовым артиллерийским кораблем, должен был сыграть ведущую роль. Эту роль подчеркивал и подъем на корабле брейд-вымпела начальника бригады линкоров, которым в том же чине капитана 1 ранга (в контр-адмиралы его произвели 29 января 1915 г.) стал прежний его командир А.К. Небольсин. С 9 ноября 1914 г. на корабль легла задача передачи своего искусства присоединившемуся в тот день к флоту, первому из дредноутов — "Севастополю". Как писал о своей встрече с дредноутом служивший в штабе Н.О. Эссена участник обороны Порт-Артура И.И. Ренгартен: "Впечатление грандиозное, но чувствуется, что еще не наладилась жизнь, не образовалась душа корабля". Временно оставшийся в полубригаде опять в одиночестве (из-за новой аварии "Андрея Первозванного") "Павел I" должен был, наверное, помочь дредноуту и в формировании его души.

Первая зимовка 1914–1915 гг. была занята проведением тактических игр, ремонтом техники, освоением носовых тралов, выставлением сетевого заграждения. К несчастью, полный переход флота на новый уровень боевой подготовки был во многом прерван нелепой смертью Н.О. Эссена 7 мая 1915 г. Ее вызвала простуда, гибельно обострившаяся болезнь сердца. "У нас, близких к адмиралу лиц, немало было разговоров о недостатках адмирала, но всегда мы знали, что этот человек всей душой предан флоту, и мы всегда знали, что если будет бой, он не сдастся и не пожалеет себя. Никто не болел так душой, за все, что делалось, как он". Как признавался С.Н. Тимирев (с. 24), со смертью Н.О. Эссена обнаруживалось, что среди его окружения нет никого, кто был бы "достаточно подготовлен к трудной и ответственной роли Командующего флота". В штабе считали, что естественным преемником должен был стать начальник штаба вице-адмирал Л.Б. Кербер (1863–1919). Он ближе всех был посвящен в замыслы Н.О. Эссена и пользовался его исключительным доверием. Как и командующий, он обладал способностью "принимать решение с молниеносной быстротой и в большинстве случаев удачно" (С.Н. Тимирев, с. 26).

Но государь рассудил иначе.

11. С новым командующим

В ряду работ, авторы которых, движимые высокими патриотическими чувствами (Д.Н. Вердеревский, Н.Л. Кладо, П.С. Бурачок, граф Капнист, А.Н. Щеглов, светлейший князь А.А. Ливен и др.), призывали власть и общество осознать и усвоить уроки войны с Японией, одна, написанная генерал-майором Е.И. Мартыновым и называвшаяся "Из печального опыта русско-японской войны" (С-Пб, 1907 г.), была особенно объемной и беспощадной.

В ней, в частности, говорилось: "Само понятие о способностях в наших правящих сферах в вышей степени своеобразно: человек талантливый, самостоятельный, полный инициативы, готовый во имя идеи подвергнуться всяким служебным неприятностям — обыкновенно пользуется репутацией легкомысленного и беспокойного; расчетливый карьерист без всяких определенных убеждений, совершенно равнодушный к успеху дела, лишенный самостоятельных идей, зачастую даже совершенно ограниченный, но искусно подлаживающийся к господствующим течениям, слывет умным и тактичным. В то время, как так называемых "легкомысленных" и "беспокойных" людей стараются всячески устранить от дела, в лучшем случае двигая их строго по старшинству, для "умных тактичных деятелей", сумевших повсюду заручиться связями, широко открыт путь к высшим служебным назначениям".

Этой "кадровой политикой", строя свою "вертикаль власти", всецело руководствовался и Николай II. По свойству всех недалеких натур, он всячески избегал "беспокойных и деятельных сотрудников, и потому в преемники Н.О. Эссена был избран прежний начальник отряда заградителей вице-адмирал В.А. Калин (1862–1927, Монреаль). Как отмечал С.Н. Тимирев, с самого начала было ясно, что "горячему, несдержанному Керберу не победить покойного выдержанного Калина (с. 20). Сверх того, не в пользу Кербера (в отличие от чисто русского Калила) было его немецкое происхождение, заставившее в конце концов из-за роста германофобских настроений русифицироваться из Людвига Бернгардовича в Людвига Федоровича Корзина. Наконец, он не вполне гладко владел русским языком.

Так во многом была предрешена судьба высшего командования Балтийским флотом. Талантливый же, испытанный штабист, обладавший и способностью флотоводца (безукоризненная выдержка и распорядительность в критические моменты управления дредноутами восхищали наблюдавшего за ним И.И. Ренгартена), Л.Б. Кербер был продвинут на должность начальника эскадры, а скоро и вовсе убран из командования Балтфлотом. Начальником штаба стал прежний командир "Гангута" (с производством в контр-адмиралы) Н.М. Григоров (1873–1944, Ницца). Отличавшийся крайней осторожностью и возмущавшим всех тугодумством, он не был способен решительно поддержать обещавшую успех инициативу. Смелостью в принятии решений не отличался и новый командующий, отчего, как свидетельствовал С.Н. Тимирев (с. 24), "было много совещаний, обсуждений, "обмозговываний" и сравнительно мало активных действий". Спокойствию (или чиновному равнодушию) нового командующего удивлялся и И.И. Ренгартен, записавший в дневнике 13 апреля 1915 г.: "Вообще, впечатление, что все у нас решено, беспокоиться не о чем. Мы не горим свечой". Именно в эти дни, в силу, как приходиться предполагать, дезорганизации работы штаба произошла и столь же нелепая, как это было с "Палладой", гибель заградителя "Енисей" 22 мая/4 июня 1915 г.

Не лучшим образом действовал флот в большом морском бою, происшедшем у о. Готланд 19 июня/2 июля 1915 г. В нем русские силы обнаружили забвение по крайней мере двух уроков войны с Японией. В элементарных условиях ночного плавания в тумане они сумели растерять свои силы и не смогли их сосредоточить для полного уничтожения встретившегося им гораздо более слабого отряда. О крайнем неумении вести эскадренный бой, включая утрату элементарного здорового смысла, достаточно сказано в брошюре М.А. Петрова "Два боя" (Л., 1926). К несчастью, как это всегда бывает, и неудачи того боя были скрыты. Так было и с официальными донесениями о двух столкновениях Черноморского флота с германским линейным крейсером "Гебен" 5/18 ноября 1904 г. и 27 апреля 1915 г.

Официальные реляции об этих боях не могли быть уроком для Балтийского флота и не предупредили его об ошибках. От какой-либо критики в описании боя крейсеров в своем эпохальном труде воздерживался Г.К. Граф. Точно так же и С.Н. Тимирев оставался при убеждении, что действия русских крейсеров "были выше похвалы" (с. 28). Это мнение, справедливое относительно поведения экипажей, никак нельзя было отнести к уровню командования. Что же до искусства управления огнем, то оно, как ни горько это признать, оказалось почти таким же, что и в эскадре З.П. Рожественского при Цусиме. Все это приходится, хотя и в очень сдержанной форме, признавать и современным исследователям. "Император Павел I", как и весь флот, принял участие в овации, которой было встречено в Гельсингфорсе возвращение бригады М.К'. Бахирева, но такой ли была оценка боя офицерами корабля, приходится лишь догадываться.

Неудача этого боя, лишив русский флот, казалось бы, заслуженной им победы, имела другие последствия — она убедила немецкое командование в относительной безопасности боевых столкновений с русским флотом. Тревожным было и наблюдение об очень скорой и точной стрельбе немецких кораблей, из которых легкий крейсер "Любек" своим огнем по "Рюрику" сумел временно вывести из строя носовые дальномеры и носовую башню 10-дм орудий. Конечно, какой-то частью приобретенного в том бою опыта офицеры крейсеров могли поделиться с офицерами "Павла I", по уроки высокой стратегии, от которых в конечном счете зависела судьба корабля, не стали предметом широкого обсуждения.

Исход победного, как казалось, удачного боя (немцы потеряли выбросившийся на берег о. Готланд заградитель "Альбатрос") не повлиял па решимость немцев осуществить задуманную еще ранее операцию вторжения в Рижский залив. Обстановка неудержимого наступления немцев по курляндскому побережью, захват без боя оставленной русскими войсками 2 июля 1915 г. Виндавы с единственной близ берега железнодорожной линией открывал немцам путь на Ригу. Надо было ожидать, что для ее захвата немцы могут ввести свой флот в Рижский залив.

Но "поступок", на который В. А. Канина удалось уговорить в штабе, ограничился лишь переводом в залив "Славы". Этому решению энергично противился новый начальник штаба Григоров, который требовал непременно получить сначала разрешение главнокомандующего VII армией, в подчинении которого находился флот. "У этого человека нет желания военной славы, от спит", — негодовал в своей записке И.И. Ренгартен. Корабль мог быть полезен для сдерживания наступления немцев по побережью, но был бессилен против возможного вторжения германского флота в Рижский залив.

Присутствие одной "Славы" не помогло очистить от немцев занятый ими южный берег залива и в то же время позволило немецкому командованию решиться на операцию вторжения в залив. Ход событий мог бы повернуться иначе, если бы вместе со "Славой" в Ирбен 18 июля вошли бы "Император Павел I" и "Андрей Первозванный". Но участие этих кораблей в операции перевода "Славы" ограничилось лишь их прикрытием перехода "Славы" в Ирбенский пролив. Перевод "Императора Павла I" мог бы стать еще и стимулом к более энергичному углублению Моонзунда и сделал бы этот пролив столь же важным стратегическим путем, каким для германского флота стал углубленный с 9 до Ими заново открытый 24 июня 1914 г. Кильский канал. На роль этого канала Н.О. Эссен обращал внимание в рапорте морскому министру 2 февраля 1914 г. Оставалось лишь, проявив предвидение и государственную мудрость, осознать подобную же роль Моонзундского пролива.

Но этого не произошло. 26 и 28 июля "Павел I" в составе своей бригады и с бригадой дредноутов, 1-й бригадой крейсеров и 7-м дивизионом эсминцев участвовал в проведенных новым командующим больших маневрах на центральной минной позиции. Вместе с прошедшими перед этим практическими стрельбами флот проверил свою готовность к решению главной задачи. Как писал С.Н. Тимирев, "маневры нельзя было назвать удачными: сказывалось полное отсутствие практики в совместных эволюциях всего флота. Ни Канин, ни Григоров не обнаружили способности флотоводцев: маневры прошли без подъема, вяло и нерешительно". В эти дни немцы штурмовали Ирбен. Их вторжение в Рижский залив совершилось (из-за недальнобойности орудий "Славы") по существу беспрепятственно.

На шкафуте

Несмотря на героизм экипажа "Славы" и исключительную доблесть "Новика", немцы со второй попытки преодолели русскую оборону в Ирбенском проливе. Операция стоила русскому флоту потери геройски погибшей (из-за штабной неразберихи) в ночном бою с двумя дредноутами канонерской лодки "Сивуч" и бесцельно взорванной (как это было с крейсером "Изумруд" после Цусимы) такой же лодки "Кореец". Германское командование утвердилось в уверенности в легкой доступности Рижского залива. Русским же предстояло задуматься о том составе сил обороны, который соответствовал бы значению позиции.

Из документов, недавно обнаруженных автором в фондах РГА ВМФ, следует, что уроки 1915 года флотом были все же учтены. Еще в июле того года был поднят вопрос о главнейших усовершенствованиях на кораблях 2-й бригады — замене крыши боевой рубки на "Цесаревиче" и увеличении угла возвышения орудий, чем для "Славы", дальность стрельбы с 90 каб. могла быть увеличена до 114 каб., а при крене 4°—до 121 каб. Нов верхах проблему обещали решить не ранее, как через год. Еще менее было шансов на подобное усовершенствование установок "Императора Павла I" и "Андрея Первозванного", 110-каб. дальность стрельбы которых считалась, видимо, вполне достаточной.

Рутина продолжала торжествовать, и документы свидетельствуют о том, что вооружение "Павла 1" и "Андрея" существенных изменений не претерпело. У нового командующего до них не доходили руки. Оставалось лишь ожидать, что будут приложены усилия хотя бы к тому, чтобы поднять уровень подготовки в пределах их техники и вооружения. Свидетельством тому были маневры, проведенные 4, 7 и 15 октября. "Павел I" был на стороне "красных". Против них действовали "синие", включая три действовавших тогда дредноута ("Севастополь" получил на стратегическом фарватере две пробоины и выбыл из строя на 48 суток). Маневры сильно подняли боевой дух и настроение флота.

И потому, видимо, чтобы реабилитировать себя за прошлые неудачи и поддержать боевое настроение флота, были проведены две блистательные заградительные операции к югу от о. Готланд. 30 октября "Рюрик", "Баян", "Адмирал Макаров", "Олег" выставили 560 мин, а 28 ноября они же с добавлением "Богатыря" усилили заграждение еще на 700 мин. Обе операции, обогнув о. Готланд, прикрывали сопровождаемые "Новиком" дредноуты "Петропавловск" и "Гангут". Казалось, недалек был и давно ожидаемый час действительного вступления "Павла I" в войну.

12. Заговор против "Императора Павла I"

Год 1916-й во всех его событиях был во многом поворотным для России. Выбор в том году правильных решений мог гарантированно предотвратить роковые события надвигающегося 1917 года. Флот, наконец, в полной мере осознал всю широту и значение стоящих перед ним задач. Его возросшая боевая мощь позволяла установить контроль над расширенной операционной зоной, включая Моонзундский архипелаг. Этим целям служила нараставшая оборона входа в Рижский залив, выполнявшаяся минной дивизией и для ее поддержки большими кораблями.

Завершалось формирование передовой позиции, которая вдвое увеличивала глубину обороны входа в горло Финского залива. Чрезвычайное значение имело создание па островах системы береговых батарей и авиационных станций. Предметом особой гордости должны были стать две батареи по четыре 12-дм 50-ка-либерных пушки (увы, в открытых, а не башенных установках). Талант отечественных инженеров позволил довести дальность стрельбы этих орудий до 156 каб., что превосходило дальность стрельбы пушек германских дредноутов. В комплексе с корабельной артиллерией (с ее усовершенствованием на дредноутах) можно было надеяться не допустить прорыва противника в Рижский залив. Пора было переходить к решительным наступательным операциям. Примером активизации на Балтике должны были служить впечатляющие успехи Черноморского флота в обеспечении продвижения русских войск в районе Батум-Трапезунд. Там прекрасно себя показали линейные корабли "Пантелеймон" и "Ростислав". Образцом взаимодействия с армией стала высадка (под прикрытием дредноутов) двух дивизий на кавказский плацдарм. Едва ли не полную дезорганизацию австрийско-германского фронта вызвал начавшийся 22 мая 1916 г. знаменитый брусиловский прорыв.

Но, увы. Стихийно строившийся, флот, как ни горько в этом признаться, и воевать продолжал стихийно. Это проявилось в отсутствии тщательно и глубоко разработанного, строго и неукоснительно осуществлявшегося плана таких активных действий, которые могли бы существенно поддержать армию в решении главной задачи войны. Стихийность была обусловлена гнилостью политического режима, проявлявшего себя не высокой стратегией, а лишь низкими придворными интригами. Такой режим парализовал волю и энергию даже самых талантливых военачальников и флотоводцев.

В войне на Балтике стихийность проявлялась слабостью тральных сил и в еще большой степени — подводного флота, в подчиненности флота интересам военно-промышленного комплекса. Об этом обстоятельно говорится в работе К.Ф. Шацилло "Русский империализм и развитие флота накануне Первой мировой войны 1906–1914 гг." (М., 1968,) где нелицеприятно характеризовался даже морской министр И.К. Григорович (с. 302). Именно поэтому флот тратил огромные средства на заказы огромных орудий для будущих сверхдредноутов, но не прилагал никаких усилий для модернизации додредноутов. Орудийные фабриканты не были заинтересованы в столь же хлопотных, малоприбыльных работах по увеличению на додредноутах и крейсерах углов возвышения их орудий.

Вовсе не считаясь с уроками Рижского залива в 1915 г. и угрозами нового вторжения германской эскадры, они, словно бы никакой войны и не было, с лета 1915 г. продолжали отговариваться технологическими трудностями и нехваткой принятых материалов. Продолжая тяжбу с бюрократией, начатую еще в июле 1905 г., флагманский артиллерист 2-й бригады линкоров 21 января 1916 г. сообщал командиру "Славы" о том, что по сведениям, полученным из артиллерийского отдела ГУК, переделки на корабле "не могут быть выполнены в эту зиму из-за перегруженности заводов срочными и неотложными работами, а также из-за сложности потребных для этого работ". Это означало, что жизненно важные, влиявшие на ход войны работы для корабля, стоявшего на передовой линии обороны, в глазах бюрократии (И.Е. Григорович о таких "пустяках" в своих воспоминаниях и вовсе не заикался) никакого значения не имели. Уроки японской войны и здесь по-прежнему оставались не впрок.

Еще менее шансов не скорое увеличение дальности стрельбы 12-дм орудий было у больших додредноутов. В лучшем случае уже готовые проекты таких работ Металлический завод обещал исполнить осенью или зимой 1916 г. Чем же были так заняты промышленность и послушно плясавшая под ее дудку бюрократия, и почему прямые, продиктованные войной потребности флота оставались во многом без внимания. Со страниц Всеподданнейших докладов по Морскому министерству за 1915 и 1916 гг. во всей своей необъятности встает осуществлявшаяся в продолжение всей войны грандиозная программа судостроения. И хотя гигантские (по 32500 т) линейные крейсера типа "Измаил" уже в 1915 г. признавались не успевавшими вступить в строй во время войны, их все же продолжали достраивать и до полной готовности рассчитывали довести два осенью 1918 г. и два — весной 1919 г. Не отступились и от начатого в Черном море сверхдредноута "Император Николай I". готовность которого в исходе 1916 г. была доведена до 54 %. В обоих докладах для вящего удовольствия императора в разделах "Артиллерийское вооружение" приводились десять (в 1915 г.) и пятнадцать (в 1916 г.) перевооружений, выполненных на кораблях благодаря образовавшемуся запасу орудий. Они должны были предметно демонстрировать возраставшую мощь флота.

В докладе за 1916 г. значились установка и испытания всей артиллерии на вступивших в строй эскадренных миноносцах — дело, безусловно, неотложное — и замена новыми расстрелянных орудий: четырех 12-дм па "Славе", четырех 10-дм и восьми 8-дм на "Рюрике", двадцать 8-дм на "Андрее Первозванном" и "Императоре Павле I" и десяти 8-дм на крейсерах Балтийского моря. Сорок шесть новых 8-дм пушек на Балтике не могли не произвести впечатление на считавшего себя очень военным деятелем императора. Но вряд ли он был в состоянии задуматься о происхождении вводящих в заблуждение цифр. Велика ли могла быть разница при стрельбе из всех этих орудий при встречах с германскими линейными кораблями, уже не раз подтверждавшему свое правило: точным огнем громить русских с предельных расстояний, недосягаемых для огня их кораблей. Замена могла иметь смысл лишь при одновременном увеличении углов возвышения 12-дм и 10-дм орудий, которые могли бы отвечать на огонь германских дредноутов. Из 8-дм пушек полезными могли считаться те, что были па крейсерах, что же касается 36 таких пушек "Рюрика" и додредноутов, то они в обнажившихся войной условиях не могли быть ничем иным, как мертвым грузом.

Таким же, как до конца войны, на удивление всему флоту, оставались на "Славе" и "Цесаревиче" совсем уже бесполезные для боя 6-дм пушки. Их, однако, давно требовавших ликвидации, в очередной раз заменили новыми — на "Цесаревиче" в 1915 г. и на "Славе" в 1916 г. В какой мере все эти усиления артиллерии проявились в увеличении дальности стрельбы, доклады не объясняли. Непонятна позиция и всех тех артиллерийских специалистов, что составляли в то время подлинную элиту флота: Н.И. Игнатьева (1880–1938, чекисты), Н.А. Вирениуса (1884–1916), С.А. Изенбека 1883–1962), А.Ф. Бринка (1851-?), Е.А. Беркалова (1878-после 1933), М.А. Кедрова (1878–1945, Париж), А.Е. Колтовского (1883–1927), Д.В. Ненюкова (1869–1929, Белград), В. А. Свиньина (1881–1915). Нельзя поверить, чтобы никого из них не волновала проблема неполноценности одной из двух имевшихся у флота бригады линейных кораблей. Их предостережения, возможно, и найдутся в архивных фондах, но до власть имущих они не доходили. Один из главнейших уроков Порт-Артура ("Ретвизан" против "Кассуги) и Цусимы ("Адмирал Ушаков" против "Ивате") остался флотом не реализован.

И поэтому, закрыв глаза на неотложные, вызванные войной потребности флота, министерская бюрократия продолжала заниматься работами едва ли уместной во время войны отдаленной перспективы. Сегодня, благодаря выдающемуся труду С.Е. Виноградова ("Последние исполины Российского императорского флота", С-Пб, 1999), стало известно о грандиозном размахе при разработке заданий и проектных проработках будущих супердредноутов с пушками калибром 16-дм, и о соответствующих программах строительства пушечных заводов. Оказывается, реконструированный к 1912 г. Обуховский завод мог выпускать в год 36 орудий калибра 12-дм/52 образца 1908 г. (фактически в 1916 г. изготовлено 40 таких орудий. Новая реконструкция 1914 г. позволяла выпускать 72 орудия или 48 14-дм или 12 16-дм орудий ("Исполины", с. 102, 106). Реконструировавший Пермский завод должен был с 1913 г. начать выпуск 12 14-дм орудий в год, затем приступить к производству 14-дм орудий. Царицынский завод, создававшийся при содействии английской фирмы Виккерс, по контракту от 1 августа 1913 г. должен был за период до 1 января 1926 г. выпустить по первому заказу 36 14-дм/52 орудий, 30 8-дм/50 и 101 130-мм/52 пушек. Первые 24 орудия 14-дм калибра обязывалась доставить фирма Виккерс.

На баке. 1915 г.

Созданная таким путем производственная база в 1939–1940 гг. обеспечила изготовление на заводе "Баррикада" (бывший "Царицынский") одного опытного и двенадцати серийных 16-дм орудий для линкора "Советский Союз" (с. 208). Можно было радоваться таким результатам совершавшегося в канун 1917 г. прорыва в будущее, если бы затраченная на перспективу огромная творческая энергия не была отнята от решения проблем жизни и смерти тогдашнего флота, войны и всей российской государственности. Печально также, что вовсе не обращено внимания на увеличение дальности стрельбы и боевой мощи одной из двух линейных бригад флота за счет увеличения углов возвышения их орудий, власти не находили нужным рекомендовать и возможность установки на второй бригаде тех орудий, которые не успевали на опаздывавшие готовностью дредноуты и линейные крейсера.

Не было принято мер, чтобы разрушить тот железный занавес, который отделял плавающий флот от промышленности.

Поднявшись "мыслью до небес", министр, Генмор и командование флота должны были все свои усилия сосредоточить на вооружение кораблей 2-й бригады уже полученными из Англии (для линейных крейсеров) 356-мм пушками. Эти пушки завод Виккерса изготовил и прислал в порядке компенсации задержек в производстве орудий этого калибра, вызванного арестом Турцией парохода со станками для строившегося в Царицыне (с участием фирмы) орудийного завода. Уже в июне 1914 г. Металлический завод начал сборку первой установки для линейных крейсеров. Война поставила под сомнение готовность этих кораблей, и власть имела по крайней мере два года, чтобы не держать полученные из Англии первые пять орудий, и отдать их действующему, ведущему войну флоту. По одной пушке калибром 356 мм можно было установить на додредноутах.

Примером могла служить Англия, которая корабли подобного назначения строила в 1915 г. Один из них "Лорд Клайв" (1915 г.) при водоизмещении 5900 т нес пушку калибром 457-мм, а другие, построенные также в 1915 г. (водоизмещение 6000–8000 т), имели на вооружении по два орудия калибром 305–381 мм, не считая меньшие калибры.

Противовоздушная оборона линкора. 1915 г.

На "Павле I" гости — солдаты с береговых частей Гельсингфорса. 1915 г.

Россия, не располагая достаточной производственной базой, могла прибегнуть к импровизации, и, наверное, "Андрей Первозванный" с одной или двумя 356-мм пушками (взамен всех 203-мм) смотрелся и действовал не хуже, чем английские мониторы. Результатом решительных и энергичных работ по вооружению линейных кораблей сверхпушками могло бы стать уверенное осуществление той самой десантной операции, которая в 1916 г. готовилась флотом и о которой будет сказано ниже.

Еще не состоялось, к сожалению, исследование, которое во всех обстоятельствах могло бы раскрыть роль и влияние на ход войны всех тех стихийно и несогласованно действовавших пяти центров власти (государь, МГШ, министр, командующий флотом и учрежденный в 1916 г. при Ставке морской штаб). Но поразительна крайняя стратегическая беспомощность (если не сказать прямо — бездарность) двух адмиралов И.К. Григоровича и А.И. Русина, имевших право личного доклада Государю, оба пользовались, что было крайней редкостью, стойким его доверием и оба, сообразно своим высоким должностям, должны были убедить императора в необходимом для спасения флота России и династии решении проблем, которые странным образом, особо ясно и реально замыкались на судьбе "Павла I" и "Андрея". В этом, говоря без преувеличений, состоял высший гражданский долг этих двух адмиралов. Таков был заговор против корабля, носившего имя оказавшегося для русской знати неугодным императора.

Первой проблемой должно было стать ясное и твердое понимание того обстоятельства, что весь третий год войны выявил и непререкаемое назначение "Павла I" (и его собрата "Андрея Первозванного") на роль главного стража Рижского залива. Следовало наконец осознать, что для этих кораблей, всю войну не имевших определенного назначения, наступал их звездный час. Об этом со всей обстоятельностью профессор Б.Б. Жерве (1878–1934, последствие тюрьмы НКВД) писал в предисловии к уникальному в советской истории исследованию проф. Н.А. Данилова (1867–1934) "Смешанная операция в Рижском заливе в июне-августе 1916 г." (Л., 1927, с. XXXVI–XXXVII).

Признавая "Император Павел I" и "Андрей Первозванный" малоподходящими для совместного с дредноутами боя на Центральной или Передовой позиции, Б.Б. Жерве (участник боевых действий Владивостокского отряда крейсеров) считал их (вместе со "Славой" и "Цесаревичем") способными создать надежную оборону Рижского залива, для преодоления которой немцам пришлось бы применить "не менее двух дивизий из сильнейших своих кораблей додредноутного типа". Базирование и сообщение по Моонзунду не могли составить непреодолимых трудностей. К этому следовало бы добавить, что "Андрей" и "Павел", представляя собой, по признанию Б.Б. Жерве, "весьма сильный тип линейных кораблей додредноутного типа", при должном усилении артиллерии и увеличении дальности стрельбы, могли без сомнения, выдержать бой и с дредноутами. Условия защиты относительно узкого, до 12 миль, пролива диктовали надежную безошибочную тактику — держаться за линией минных заграждений, вести огонь по противнику с недосягаемых для него дистанций, предоставляя кораблям охранения и части своего второго калибра уничтожение пытавшихся форсировать заграждение тральщиков. Это было бы полноценным развитием прежнего использования "Славы", для которой также надо было добиться увеличения дальности стрельбы.

Обстановка на позиции при наличии в охране кораблей минной дивизии позволяла в полной мере осуществить сделанное еще в 1913 г. предложение командира "Новика" Д.Н. Вердеревского о ненужности для линейных кораблей противоминной артиллерии. Вместе со 120-мм пушками корабль можно было освободить и от части башенных 8-дм установок, которые с несравненно большей пользой могли найти применение на береговых батареях Цереля и у Михайловского маяка, район которого не составляло труда вернуть под контроль русских войск. Освободиться следовало и от столь же бесполезного груза тяжеловесных минных аппаратов. С таким предложением в Черном море командир "Пантелеймона" обращался к начальству еще до войны. Такое же мнение при обсуждении в марте 1914 г. заданий на проектирование линейных кораблей нового поколения высказал флагманский артиллерист 2-й бригады линейных кораблей капитан 2 ранга Н.А. Вирениус. Соответственно снижался вес боеприпасов, брони, орудий и прислуги.

Все это позволяло заметно разгрузить корабль и тем обеспечить его перевод через Моонзунд при недостаточном углублении его фарватера. Это углубление, с которым следовало бы справиться еще в 1915 г., должно было стать третьей первоочередной и неотложной заботой власти в кампанию 1916 г. Важно было придать Моонзунду такое же стратегическое значение, какое имел предложенный к тому времени стратегический фарватер под северным берегом и каким в Германии был Кильский канал. Это позволяло придать флоту свободу маневра и перебрасывать силы с одного угрожающего участка обороны (Рижского залива или Передовой позиции) на другой.

Все эти обстоятельства обещали "Императору Павлу I" и его собрату "Андрею Первозванному" широкие возможности для перехода от угнетавшего всех состояния неопределенности к активным действиям. Все зависело от инициативы, предприимчивости и предвидения командования и высшей власти. И начальство, казалось, взялось за ум, нельзя было не отозваться на повсеместно достигнутые успехи сил союзников и британского флота. В апреле было получено известие о взятии, благодаря действиям флота, турецкого порта Трапезунд. Ютландский бой должен был подорвать наступательный дух Германии. Успешно развивалась брусиловская операция. Первый лорд Адмиралтейства в ответ на просьбу о содействии британского флота в обороне Рижского залива обещал "так скоро, как только возможно" предпринять отвлекающие операции в датских проливах и у побережья Северного моря. И потому всех в штабе на "Кречете" порадовал представленный командующим флотом на обсуждение флагманов план активных действий в море и в обороне Рижского залива. По сведениям И.И. Ренгартена, в штабе Северного фронта адмирал В.А. Канин говорил "самые военные и наступательные слова" и выглядел настоящим героем. Настрой сухопутного командования, несмотря на превосходство сил и успехи на юго-западном фронте, оказался далеко не бодрым. В. А. Канин с недоумением узнал, что в случае прорыва Рижско-Двинской позиции "остановка" назначена на Чудско-Нарвской. Ревель при этом в расчет вовсе не принимался.

Первыми шагами в требующейся немедленной активизации флота стали предпринятые 18/31 мая и 17/30 июня две операции против германских конвоев на подходах к побережью Швеции. Первую выполняли эсминцы "Новик", "Гром" и "Победитель", прикрываемые крейсерами "Громобой" и "Диана". Во второй эти же крейсера действовали в море совместно с миноносцами. Для их прикрытия на рейд Пипшер были вызваны "Павел I" и "Андрей". Полностью уничтожить конвой не удалось, но русские эсминцы приобрели полезный опыт ночного боя, а крейсера — отражение массовой атаки немецких эсминцев.

Роль прикрытия, а может быть, и непосредственное участие предоставлялось "Павлу I" и "Андрею" и в начавшей готовится в те дни большой десантной операции флота в Рижском заливе. Операция предоставляла флоту тот редчайший в истории случай, когда, подобно условиям русско-японской войны, флот, чего не предлагал и Н.О. Эссен, на равных с армией, а значит, и с наибольшей возможной эффективностью, получал возможность решать исход войны. Надо же было задуматься, что блестящий успех брусиловского прорыва на юго-западном фронте, как и успехи кавказской армии под Эрзерумом и Трапезундом, требовали перелома на главном фронте войны в Прибалтике, где немцы угрожали Риге, Ревелю, а за ними и столице империи.

Успех операции в Рижском заливе открывал возможность быстрого очищения от немцев Курляндии, и возможно, последующего переноса войны на территорию Германии. Флот помогал армии реабилитироваться после позорного поражения, которое ей в 1914 г. в Восточной Пруссии устроили царские любимцы генералы — Клюев, Самсонов, Ренненкамф и другие.

Не будет преувеличением сказать, что операция, как становится сегодня совершенно понятным и что, без сомнения, сознавали тогда лучшие умы армии и флота, могла составить самый высокий момент истины в продолжение всей войны. Она могла стать переломным ее этапом так же, каким впоследствии были высадка союзников в Нормандии в 1944 г. или десантная операция США в Инчхоне (Корея) в 1955 г. Флот в 1916 г. получал возможность с наибольшим эффектом и пользой для страны использовать все свои силы. Наконец-то наступило время, когда могли проявить себя, прежде всего, главные силы флота, безмерно застоявшегося за три года войны, — линейные корабли. Именно для них, имевших наибольшие шансы применить свои силы и против вторжения германского флота в Рижский залив, и для поддержки высадки на его южный берег, наступил тот момент, о котором говорилось в знаменитом приказе Н.О. Эссена 19 июля 1914 г.: "Поздравляю Балтийский флот с великим днем, для которого мы живем, к которому мы годами готовились", — писал он, рассчитывая сам повести флот в бой. Теперь это должны были сделать его ученики. И они, похоже, были близки к пониманию значимости момента.

Командующий флотом В.А. Канин с энтузиазмом воспринял вдруг посетившее ставку намерение нанести немцам глубокий удар в Курляндии. На успех этого удара позволяли рассчитывать неспособность германского флота на активные действия после Ютландского боя, а также отсутствие у немцев свободных резервов. Важно было успеть воспользоваться полученными преимуществами, за счет 1-й и 5-й армий создать ударную группировку и заставить немцев отойти от Двины. Операцию можно было поддержать десантом морскими полками острова Эзеля.

Душой болея за бесспорный решительный переход флота к активным действиям, И.И. Ренгартен 26 июня 1916 г. записывал в своем дневнике: "Мы были у Непенина. Командующий флотом, начальник штаба, Альтфатер, Черкасский и я. И я убедился, что Канин хотел сделать высадку. Непенин по своему обыкновению стал возражать, говорить о трудности и пр. И я с удовольствием слышал ответ командующего флотом: "Все-таки надо сделать, а там — что Бог даст". Когда Непепин сказал, что если будет неудача, то на флот будут вешать гнилых собак, Канин согласился с этим так равнодушно, что лучше было нельзя. Факт: командующий флотом хочет провести наступательную операцию, не боится ответственности и неудачи. Это хорошо".

Чрезвычайно важно подчеркнуть, что в этой операции командующий предлагал немедленно захватить селения Кляйн-Ирбен. Как подчеркивалось в работе Н.А. Данилова, этот захват и дальнейшее движение до Люзерорта позволяли уничтожить с тыла германские батареи и давали уверенность в "ненарушимости минного поля, а, следовательно, и в безопасности морских сообщений десанта" (с. 131).

Три месяца провел флот в постоянно нараставшем творческом и боевом горении: минная дивизия — в борьбе с усиливавшимся нажимом на Ирбен немецкими тральщиками и прорывавшимися под южным берегом подводными лодками, остальные силы — в подготовке десанта.

Сомнений в организации и подготовке операции, в штабной разработке и командовании всеми частями армии и флота не было ни малейших. Все было сделано на высшем профессиональном уровне. План операции и все руководящие документы разрабатывали лучшие умы штаба командующего флотом, продолжатели дела Н.О. Эссена, флаг-капитан по оперативной части капитан 2 ранга князь М.Б. Черкасский, и, вероятно, по-прежнему штабному опыту начальник минной дивизии контр-адмирал А.В. Колчак. Общая численность десанта, по сведениям на 16 июля 1916 г., составляла до 50000 человек и до 308000 пуд. груза, включая, в частности, 16 автолюбителей и мотоциклов, а также 11685 лошадей. В первом броске численность доходила до 27000 человек и 4500 лошадей.

Планом высадки для двух батальонов первого броска были предусмотрены легкие барказы с моторами. Для скорейшей переброски техники и вооружения подготовили разборный узкоколейный железнодорожный путь длиной три версты. В базе высадки селении Роен (56 миль до Риги и 17 миль до мыса Домеснес) предусматривалось развернуть восемь пристаней разгрузки. Высадку должны были поддерживать линейный корабль "Слава", крейсера "Богатырь" или "Аврора", заградитель "Амур", 5 канонерских лодок, два миноносца 1-го дивизиона, 4 миноносца 4-го дивизиона, все 16 миноносцев 6-го дивизиона, 10 миноносцев 9-го дивизиона, 4 тральщика, 5 подводных лодок. Авиацию представляли авиатранспорт "Орлица" с одним авиационным отрядом, а также авиастанции в Менто (10 аппаратов), Аренсбурге (3 аппарата) и острова Руно (10 аппаратов). Этими морскими силами командовал новый начальник минной дивизии контр-адмирал М.А. Кедров. Прежний — А.В. Колчак — с 3 июня был назначен командующим Черноморским флотом.

В совместном плавании. 1916 г.

Офицеры "Павла I": во время погрузки угля (вверху) и на отдыхе. 1916 г.

Транспорты поотрядно сосредоточивались в Ревеле и Гельсингфорсе, откуда по особому приказанию должны были отправляться в Ригу и Куйваст. В числе техники были радиостанции, телефонные сети, автомобили, аэростаты для корректировки огня флота и даже дезинфекционное оборудование. За дисциплину, порядок погрузки и выгрузки отвечали назначенные на каждый транспорт коменданты из числа флотских офицеров. В состав сил для непосредственного осуществления и прикрытия высадки десанта командующий флотом вице-адмирал В.А. Калин выделял как говорилось в его телеграмме от 26 июня 1916 г., "линейный корабль "Слава", крейсеры "Диана", "Богатырь" и. возможно, "Аврора", канонерки "Хивинец", "Бобр", "Гиляк", "Храбрый", "Грозящий", минную дивизию, подлодки 5-го дивизиона и шесть гидроавиационных отрядов". Общее руководство он оставлял за собой (предполагая поднять свой флаг на "Славе"), транспортную флотилию поручал, как уже говорилось, капитану 1 ранга Иванову 8-м, а прикрытие транспортов — контр-адмиралу Колчаку. Крейсера "Богатырь", "Аврора" и "Диана" В.А. Канин предполагал провести через Моонзунд, где к 1-му июля ожидался готовностью канал на 22 фута; этим каналом должны были пройти и все глубокосидящие транспорты.

Немцы тем временем всемерно усилили нажим на Ирбен, демонстрируя готовность к прорыву. Стало известно об усилении их береговых частей.

25 июля 1916 г. А.И. Верховский в очередной записи своего дневника на штабном пароходе десанта "Бора" в Ревеле отмечал: "Видел капитана 1 ранга Альтфатера (начальник оперативного отделения морского штаба верховного главнокомандующего). Убеждал не откладывать операцию. Теперь будет трудно, через две недели будет невозможно".

Сухопутная сторона подготовки завершалась, но ставка, выдвигая все новые сомнения, тянула время и, словно по сговору с немцами, срывала операцию, склоняясь к тому, чтобы всю тяжесть операции возложить на Балтийский флот. Но даже и это не остановило подготовку.

15 августа 1916 г. командующий войсками сухопутного Балтийского отряда генерал-майор Геруа и и.д. начальника штаба отряда генерального штаба подполковник А.И. Верховский подписали боевой приказ № 1 о начале операции, а затем и серию приказов о действиях войск десанта. Цель операции формулировалась следующими словами: "высадкой на западном побережье Рижского залива в тыл противника и энергичным наступлением на Туккум на соединение с частями 12-й армии содействовать поражению левого флага германской армии".

Но все эти приказы и вся титаническая, глубоко продуманная подготовка флота и армии оказались затрачены впустую. Приказы в войска разосланы не были. Повелением Верховного главнокомандующего императора Николая II от 16 августа 1916 г. операция была отменена, и Балтийский отряд, как и транспортная флотилия, расформирован. Неповоротливость Верховного командования (операция в главных чертах была подготовлена уже 25 июля) и узость мышления начальника штаба Верховного командования М.В. Алексеева, не желавшего выделить для десанта полностью готовые фронтовые части (отчего много времени было потеряно на подготовку и доукомплектование командного состава Балтийского отряда), чрезмерная "деликатность" начальника морского штаба ставки А.И. Русина привели к непростительной задержке. Перспектива большого стратегического успеха путем взлома с тыла всего немецкого фронта и прорыва, который мог бы стать подобно брусиловскому, могилевская камарилья оценить не сумела. Возможность нанести врагу ощутимое поражение, коренным образом изменить положение на северном фронте в Рижском заливе и на подступах к столице империи была безвозвратно упущена.

Принципиальная позиция командующего флотом, настаивавшего на использовании в операции XIX армейского корпуса и решительно возражавшего против подрывающего основы организации операции перевода А.В. Колчака на Черноморский флот, стали, по-видимому, причиной смещения вице-адмирала Канина. Император не любил противодействия его державной воле и со всей силой присущей ему патологической мстительности их наказывал. Доброе имя и служебная репутация "виновных" значения не имели. И смещение это произошло 7/20 сентября 1916 г. в излюбленном стиле привычного императорского хамства — вдруг без каких-либо объяснений.

Сущность всей операции, весь ее генезис и результаты всесторонне раскрыты в уникальном по глубине и содержательности исследовании профессора Н.А. Данилова (1867–1934). ("Смешанная операция в Рижском заливе в июне — августе 1916 г.", Л., 1927), вместе с выдающимися свидетельствами (А.А. Брусилов, "Мои воспоминания", М., 1946; А.Д. Бубнов. "В царской ставке", Нью-Йорк, 1955, СПб, 1995; И.К. Григорович. "Воспоминание бывшего морского министра", С-Пб, 1993; А.И. Верховский. "На трудном перевале". М., 1959; протоколы заседания чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака, стенографический отчет, Л., 1925; С.Н. Тимирев. "Воспоминания морского офицера", СПб, 1998).

Работа Н.А. Данилова позволяет оценить всю бездну заговора бездействия и низких интриг, которые были тогда совершены по отношению к "Павлу I", флоту и всей России. "Павел I", присутствовавший в Рижском заливе в ходе подготовки (без него, как все понимали, нельзя было рассчитывать на прочность обороны Ирбена) операции, так и не получил приказа на переход в Моонзунд. Его, правда, как записывал И.И. Ренгартен 30 августа 1916 г., готовились (вместе с "Андреем Первозванным") разгрузить для уменьшения осадки (чтобы провести, видимо, вслед за "Цесаревичем"), но поход в Рижский залив так и не состоялся.

И все же, по крайней мере, трое из офицеров и наверное, часть матросов в 1916 г. представляли свой корабль в Рижском заливе. В его обороне в составе транспортной флотилии состояли старший лейтенант Ф.Ф. Давкант, назначенный комендантом на транспорт "Кабельный" в составе пятого отряда (Рига) мичман О.В. Нарбут, состоявший на "Императоре Павле I" вахтенным офицером и командированный в Рижский залив в июле 1916 г.

Построение унтер-офицеров. 1916 г.

В ожесточенных воздушных боях в июле-сентябре за оз. Ангерн на занятом немцами берегу, где десанту предстояло захватить немецкий аэродром гидросамолетов, отличился служивший в 1912 г. на "Павле 1", а в 1916 г. командовавший авиационным отрядом гидросамолетов типа М9 лейтенант В.В. Дитерих (1891–1951, Париж). Подлинным героем войны стал второй летчик из числа офицеров "Павла Г, лейтенант второй авиационной станции начальник воздушного района Арсений Николаевич Горковепко (1891–1916). 13 сентября 1916 г. в бою у оз. Ангерн он вместе со своим механиком погиб в неравном бою, когда пытался поддержать самолет мичмана Сафонова, отбивавшегося от наседавших на него 20 немецких самолетов.

В те же дни, когда флот готовил десантную операцию, 8 августа 1916 г. вместе с подорвавшимся у Цереля на немецкой мине "Добровольцем" в числе других офицеров погиб брат летчика Горковенко мичман Анатолий Николаевич.

Деятельное участие в подготовке обороны Ирбена во главе команды набранных им добровольцев Гвардейского экипажа принимал капитан 2 ранга Мориц Георгиевич Кнюфер (1882–1954, Лондон). Он или его брат Бурхард Георгиевич (1887–1960, Вена) служил на "Павле I" во время ареста заговорщиков 1912 г., а затем 1917 г. командовал укрепленным районом на Церельской батарее. В дни, когда решалась судьба десантной операции, "Павел I", следуя в составе 2-й бригады за "Андреем" и имея в кильватере "Цесаревича", проводил особенно интенсивные маневры и стрельбы. Все было так, как в канун войны, но теперь в учениях прибавились маневры по отражению атак подводных лодок, в стрельбах — опробование установленных на кораблях зенитных орудий, а в боевых тревогах — еще "воздушная готовность".

27 июля 1916 г. на рейде Лапвика, — куда корабли уже не раз проходили шедшим от Гельсингфорса секретным стратегическим фарватером, в присутствии дредноута "Петропавловск" после напутственного обращения к команде начальника бригады контр-адмирала А.К. Небольсина готовили к переходу в Моонзунд линейный корабль "Цесаревич". Осадку корабля с 271/2 фут в начале июля теперь выгрузкой боеприпасов довели до 26 фут форштевнем и 25 фут К) дм ахтерштевнем. Такими же работами были заняты на "Андрее" и "Павле I". Но в путь на Моонзунд в 5 час. утра 30 августа из линейных кораблей ушел один "Цесаревич". В 7 ч 40 мин поравнялись с маяком Обенсхольм, в 9 ч 35 мин вошли в Моонзунд и к вечеру закончили поход. После полудня 2 сентября тем же путем прошли крейсер "Адмирал Макаров" и заградитель "Амур".

"Павлу I" пройти этим путем было уже не суждено. Запоздалое, неполное и диктовавшееся, видимо, лишь намерениями подтвердить перед немцами готовность продолжать оборону Ирбена и поддерживать войска под Ригой, сосредоточение сил флота в Рижском заливе завершилось.

Шанс повернуть в те дни исход войны был флотом упущен. Ожидание скорого великого испытания казалось напрасным, а немцы, поняв, что операция, грозившая им бедой, окончательно отменена, ослабили нажим на Ирбен, и в Рижском заливе наступило затишье. Один за другим вернулись "Аврора", "Баян", "Слава", "Диана". Зимовать в Куйвасте остались лишь "Цесаревич" и "Адмирал Макаров". Казалось, позади должны были остаться все волнения подготовки к так много обещавшей десантной операции.

Но заговор бюрократии против "Павла I" судьба, как видно, оставить безнаказанным не могла. К исходу 1916 г. флот оказался потрясен целой серией следовавших друг за другом аварий и катастроф. 7 октября от внутренних взрывов на Севастопольском рейде погиб дредноут "Императрица Мария". В течении почти часа наблюдал агонию корабля командующий флотом А.В. Колчак и не нашел возможным спасти корабль вполне, казалось доступным способом заставив выброситься носом на берег.

Сегодня, с высоты но предоставленной нам временем возможности исторической ретроспективы приходится, как ни обидно может показаться "новым патриотам", признать, что новый командующий проявил полное отсутствие какой-либо распорядительности, а прибывший в составе комиссии из Петрограда академик А.Н. Крылов сделал все возможное, чтобы в своем заключении о катастрофе полностью обойти молчанием вопрос о полной неспособности командующего флотом принять меры к спасению корабля.

Но бюрократии казалось, что в войне не все потеряно, и упущенные шансы могли еще вернуться.

На Большом Кронштадтском рейде

13. Мятеж

Катастрофу, которая постигла Россию в 1917 г., никто из бюрократии не ждал и не предвидел. Лишь немногие, как это видно из военного дневника И.И. Ренгартена, сознавали неотвратимость катастрофы. "Ненавистный всем, проклинаемый и Думой, и обществом, заклейменный едва ли не именем изменника за свою беседу в Стокгольме с германским дипломатом о мире, Протопопов назначен Министром внутренних дел. Стране дается пощечина", — кончал он свой дневник 1914–1916 гг. 2 января 1917 г. он записывал: "В тот самый вечер, когда я сделал последнюю запись, прочел в газетах об увольнении Трепова (единственный из тогдашней правящей бюрократии, кто пытался сгладить невыносимость сложившегося положения. —P.M.) и гр. Игнатьева и о назначении премьером совершенно неспособного старца князя Голицына… Мы дошли до предела.

Говорят самые невозможные вещи, которые оказываются возможными: Распутин похоронен в Царском селе, на его могилу паломничество высоких особ. Говорят, что императрица — человек большой воли, и государь ее слушается, что все министры, если не хотят вылететь, обязаны параллельно с докладом Государю делать доклад и государыне, которая таким образом фактически властвует; говорят об ее определенно немецких симпатиях… Мерзавцы! что они делают с моей Родиной?!".

С удивлением отмечал И.И. Ренгартен полную неосведомленность командующего флотом А.И. Непе-нина (1871–1917, матросы) о состоянии личного состава флота ("все поустали, поуспокоились и становятся почти равнодушными"), которому он в беседе в середине января решительно напомнил о том, что офицерство проникнуто негодованием и волнением, что, конечно, оно в целом на эксцессы теперь не пойдет и их не допустит" и что ввиду отсутствия всех реальных путей спасения страны остается "третий путь — путь устранения". Все эти планы, прогнозы и намерения оказались неосуществленными и несостоятельными. Страну, наверное, и в самом деле могло спасти низложение упорно толкавшего ее в пропасть императора. Но все огромное семейство Романовых не смогло выдвинуть из своей среды тех, кто был бы способен на тот решительный поступок, который совершили заговорщики в Михайловском замке в 1801 г. и который пытались осуществить декабристы в 1824 г.

24 февраля И.И. Ренгартен записывал, что, несмотря па уже происходившие продовольственные беспорядки в столице и полную дезорганизацию власти, "мракобесие правительства не ослабевает". Власть, как он записывал позднее, 26 февраля совершила "безумный акт". Государственная Дума и Государственный совет были распущены на месяц", что, по его мнению, и "послужило сигналом к бунту". Но почему-то в день совершившего 28 февраля переворота офицеры и командующий оставались совершенно не готовы к бунту флота, который деятельно готовили подпольные силы. Они оказались не в пример решительнее, чем великие князья, пытавшиеся уговорить императора не губить свою страну.

В отличие от едва не состоявшегося мятежа 1912 г., когда все его герои были обозначены на судебном процессе, новая революционная история продолжает держать в тайне имена тех ее бойцов, которые 3 марта 1917 г. дали сигнал к мятежу флота на Гельсингфорском рейде. Нужна была огромная предварительная работа, чтобы корабли на рейде, все как один, последовали сигналу, данному с "Императора Павла I". Здесь на корабле была создана, глубоко законспирированная ударная группа, которая на диво слаженными действиями при полном неведении офицеров сумела организовать подачу питания на башни, взять на себя управление, поднять на корабле боевой флаг и привести в действие мгновенно рассыпавшиеся по кораблю группы боевиков. Заговор гвардейцев 1801 г. в Михайловском замке они на "Императоре Павле I" в 1917 г. воспроизвели с полным успехом. Очевидно, что меры "отеческого отношения" к матросам или хотя бы элементарного политического надзора на корабле отсутствовали или были слишком слабы.

От адмирала В. А. Белли, служившего в те годы на "Цесаревиче", автор как-то услышал рассказ о том, как, будучи за старшего офицера он с полного одобрения офицеров, доставил прибывающего по какому-то делу жандарма дожидаться ответа у трапа, но не пустил его на корабль. Быть в стороне от "политики" считалось среди офицеров знаком хорошего тона, и теперь за этот неуместный снобизм им пришлось расплачиваться самым жестоким образом.

Роковой просчет власти, дважды, в 1915 и в 1916 гг., не решившейся перебазировать додредноуты в Рижский залив, отчего они, стоя в Гельсингфорсе, подверглись интенсивному революционному разложению, отразился на "Павле I" особенно успешной деятельностью подпольных организаций. Для командира и офицеров зревший на корабле мятеж оказался полной неожиданностью. В отличие от 1912 г., когда в команде нашлось немало матросов, считавших своим долгом предупредить офицеров о подготовке мятежа, в 1917 г. такой информации офицеры, похоже, не получали. Не было, как видно, и попыток "отеческого отношения" к матросам, о чем не раз скорбел в своих Воспоминаниях министр И.К. Григорович, но к налаживанию которых не приложил никаких усилий. И мятеж, организация которого до настоящего времени остается совершенно не освещенной никакими документами и исследованиями, произошел так же вдруг, как это было на "Потемкине", но вовсе не стихийно, а по сигналу хорошо законспирированных организаторов.

Фатальной ошибкой того дня стала попытка командующего флотом задержать обнародование уже дошедших до кораблей сведений о совершившихся в Петрограде событиях. Не понимая критичности обстановки, он пытался дозировать информацию и только около 18 ч 3 марта своими приказами ознакомил команды с уже не представлявшим интерес царским указом о возвращении великого князя Николая Николаевича на должность Верховного главнокомандующего и также известным еще утром, но скрытым от команд текстом манифеста царя об отречении от престола в пользу великого князя Михаила Александровича.

Детонатором мятежа мог стать предательский "приказ № 1" (это был огромный успех германской агентуры), выпущенный самозванным Петроградским советом 2 марта 1917 г. Он был опубликован в газетах и стал известен фронту. "Кто это написал…? Это прямо для немцев… Предатели…" — возмущался председатель Государственной Думы М.В. Родзяпко (1859–1924), сразу же оценивший гибельность приказа для армии, флота и России. Был, оказывается, и другой документ, до 1966 г. считавшийся "несохранившимся", впущенный уже 1 марта и распространившийся в виде листовки солдатами петроградского бронедивизиона: "Чтобы вас не обманули дворяне и офицеры — эта романовская шайка — возьмите власть в свои руки. Выбирайте сами взводных, ротных и полковых командиров, выбирайте ротные комитеты для заведования продовольствием. Все это помогло подпольным агитаторам развернуть бешенную "разъяснительную" работу среди команд об установлении других, будто бы состоявшихся решений о даровании народу полной и неограниченной "свободы".

Офицеры, также не оценив взрывоопасное™ момента, пытались войти с командами в совместное обсуждение событий и возможного хода их развития. Непостижимую близорукость проявил и только что вернувшийся из Петрограда и, значит, хорошо осведомленный об уже состоявшемся 28 февраля перевороте, начальник 2-й бригады линкоров. Отказавшись выйти к команде с началом волнений на своем флагманском корабле "Андрей Первозванный", он предпочел отправиться в штаб, но по пути был убит. В это же самое время, около 20 часов, как свидетельствовал флагманский исторический журнал 1-й бригады линейных кораблей, "линейный корабль "Павел I" поднял боевой флаг и навел башни на стоявший рядом с ним линейный корабль "Андрей Первозванный", после чего на "Андрее" был также поднят боевой флаг. На обоих кораблях были слышны выстрелы". За ними боевой флаг подняла стоявшая рядом "Слава" и почти тотчас же — дредноуты "Севастополь" и "Полтава". Мятеж охватил весь флот, не исключая "Гангут", на кораблях не прекращались крики и выстрелы.

С оказавшегося во главе мятежа "Павла I", па флагманский "Петропавловск" клотиком передавали: "Расправляйтесь с неугодными офицерами, у нас офицеры арестованы. На "Андрей" и "Петропавловск" с "Павла" были отправлены делегации для ускорения ареста тех офицеров, кто избежал уже совершившихся расправ. Полной утрате контроля офицеров над кораблем содействовал командир (с. 1915 г.) "Павла I" капитан 1 ранга С.Н. Дмитриев (1878–1921, чекисты). В отличие от энергично противодействовавшего мятежникам командира "Андрея Первозванного" Г.О. Гадда (1873–1952, Копенгаген), командир "Павла" предоставил мятежникам полную свободу действий и, отрешенно просидев в каюте командира, не пытался организовать хотя бы спасение офицеров и кондукторов от убийц.

П.Е. Дыбенко, служивший баталером (а не матросом, как писали в советской истории) в Петрограде, со слов матросов, передавал, что будто бы командир бригады, бывший командир броненосца "Император Павел I", стоя на коленях, просил отпустить его и обещал раздать все из буфета и выдавать на обед двойную порцию" и "попросил вывести его на верхнюю палубу посмотреть, что твориться на белом свете. Увидев везде красные огни, перекрестился и со слезами на глазах сказал: "Так и нужно".

На баке во время отдыха. 1916 г.

Мятеж на "Павле I" начался убийством штурманского офицера лейтенанта Владимира Карловича Ланге (1885–1917). Заранее подготовленные боевики подняли его на штыки как состоявшего будто бы агентом охранного отделения. Г.К. Граф в своей книге опровергает это обвинение и рисует картину событий следующей (уточнены лишь написания фамилий и приведены даты жизни офицеров): "На шум, поднятый во время убийства, немедленно пошел старший офицер старший лейтенант Василий Александрович Яновский (1885–1917), предварительно поручив мичману Мечеславу Рафаиловичу Шиманскому (1892–1917) передать распоряжение офицерам идти в свои роты. Передав это приказание, мичман Шиманский и несколько других офицеров быстро направились по коридорам к ротам. В коридоре им навстречу шла группа матросов. "Мичман Шиманский ее как-то случайно проскочил, а следующий лейтенант Николай Николаевич Совинский (1893–1917) был остановлен. Матросы просили Совинского не ходить далее, так как его убьют. Лейтенант Совинский был совершенно безоружен и на эти предупреждения только поднял руки кверху и сказал: "что ж убейте"… И в тот же момент действительно был убит ударом кувалды по затылку. Его убил подкравшийся сзади кочегар Руденок, из крестьян Полтавской губернии.

Когда предупреждавшие Совинского матросы хотели его перенести в лазарет, убийца еще несколько раз ударил его по голове кувалдой. Той же кувалдой кочегар Руденок убил и проскочившего в толпу мичмана Шиман-ского. Он же убил и мичмана Александра Георгиевича Вулича. Старший офицер, пытавшийся на верхней палубе образумить команду, был ею схвачен, избит чем попало, за ноги дотащен до борта и выброшен на лед". Не получая помощи, он умер на льду такой же мучительной смертью, какой уже к вечеру 4 марта, пережив приготовление к расстрелу, должен был умереть старший офицер крейсера "Диана" капитан 2 ранга Б.Н. Рыбкин (1882–1917). Тяжело раненого при конвоировании на льду, его добивали ударами прикладов.

Тогда же, как свидетельствуют документы РГА ВМФ (ф. 417, оп. 4, д. 2182, л. 51–54) был ранен чем-то особенно не угодивший мятежникам электрик кондуктор Огневский. "Революционеры, как еще в 1912 г. учил их с артиллерийским крюком матрос Стребков и к тому же готовили подпольщики 1916 г., сполна посчитались с "угнетателями". О каких-либо попытках самозащиты с их стороны Г. Граф не упоминает. Уроки войны и мятежей ничему не научили офицеров. Напрочь деморализованные своей аполитичностью, верноподданным идиотизмом (С.Н. Тимирев, даже выброшенный из России, продолжал веровать в императора — "чудного, доброго кристальной души человека", с. 22). Оказававшиеся неготовыми даже к мобилизации кондукторов и сверхсрочников (только спустя год они в частях белого движения осознали свое право на самооборону) офицеры перед лицом матросских масс оказались в жалкой роли загнанных зайцев.

3 марта 1917 г. им пришлось кровью расплачиваться за неспособность и нежелание царизма со времени пугачевщины осуществить те реформы, включая и благие начинания императора Павла, которые могли бы привести Россию к гражданскому успокоению и поставить ее в ряд с цивилизованными и просвещенными странами Европы. Выплеснувшиеся во всю ширь темные инстинкты российского бунта, "бессмысленного и беспощадного" не позволили матросам осознать, что в своем неприятии режима Николая II и стремлении к благу отечества многие офицеры были к ним ближе, чем звавшие к мятежу последователи матроса Стребкова.

Но и офицеры не сделали никаких шагов, чтобы понять душу матросов, и потому получили расправу, подобную тем, что в 1773–1775 гг. устроил в Поволжье Емельян Пугачев. Считается, что в те дни погибло до 100 офицеров. И жертвы эти лишь начинали огромный мартиролог русской революции. Множество леденящих душу подробностей расправ над офицерами в Гельсингфорсе и Кронштадте приводит Г. Граф в своей книге, но никто из организаторов и исполнителей этих изощренных расправ ни разу в советских изданиях не упоминался. Молчит о них и сборник документов "Балтийские моряки в подготовке и проведении Великой Октябрьской социалистической революции" (М.-Л., 1957).

Еще сутки "Павел 1" и взятые под арест уцелевшие офицеры оставались во власти мятежников. Они успели сформировать целых три комитета и даже некую "Объединенную флотскую демократическую организацию". От ее имени утром 4 марта вышла в эфир радиограмма, в которой в ответ на призывы командующего флотом к восстановлению порядка говорилось: "Товарищи матросы! Не верьте тирану. Вспомните приказ об отдании чести. Нет, от вампиров старого строя мы не получим свободы… Смерть тирану и никакой веры!" Сигнал был услышан: в воротах порта, адмирал шедший в город, был убит выстрелом в спину. Чудом избежал смерти шедший с ним и едва не растерзанный толпой флаг-офицер мичман Тирбах.

Но в истории не нашлось места документам, исходящим от офицеров или командиров кораблей. Единственное исключение — выдержки из дневника служившего в 1908–1910 гг. на "Павле I" барона Н.А. Типольта, которого события марта 1917 г. застали в должности командира эсминца "Пограничник". Но его история осталась в сборнике недосказанной. Составители сумели умолчать о том, что этот, наделенный высокими талантами истинный интеллигент, вчерашний офицер штаба командующего флотом, принявший корабль в командование из рук получившего повышение A.M. Щастиого (1881–1918), был вскоре изгнан с корабля самым позорным образом. Агитаторы умели внушить команде подозрение в пособничестве командира немецким шпионам, и команда дружно проголосовала за "недоверие" командиру, успевшего лишь однажды для первого по весне испытания выйти на корабле в море. С ним вместе (возможно, в придачу еще и за немецкую баронскую приставку к фамилии "фон", был изгнан и доселе считавшийся лучшим командиром дивизиона капитан 2 ранга П.В. Гельмерсен (1880–1953). И начальник минной дивизии был бессилен помешать овладевшему командами психозу самоуправства.

Офицеров в те дни десятками, если не сотнями списывали по любому нелепому обвинению. "Изгоняли как прислугу", — говорили офицеры. Тогда же за дерзостные попытки поддерживать дисциплину с "Новика" был списан сын прославленного адмирала, артиллерист корабля лейтенант B.C. Макаров (1892–1964, Нью-Йорк). Захватившие флот силы спешили его обезглавить. Позорный командующий вице-адмирал А.С. Максимов (1866–1951) никаких попыток спасти офицеров по существу не предпринимал. А впереди были июльские, августовские, октябрьские и последующие дни, когда бесправие и произвол сделались нормой.

27 мая на "Республике", как с 16 апреля стал называться "Император Павел I", странным образом — "в безвестной отлучке" оказались трюмный механик инженер-механик лейтенант В.Ф. Морозов (1892-?) и водолазный механик инженер-механик мичман Михаил Эйдн.

Трюмный механик был особо просвещенным офицером, владевшим французским, английским и немецким языками, водолазный офицер только еще начинал службу. Увы, позднее, к 1 ноября, он вновь обнаружился в списках кают-компании "Республики". Были ли они в числе тех офицеров, кто, не выдержав революционного бедлама, начали по своей воле покидать флот, стали ли жертвами слишком ревностного, как могло показаться матросам, исполнения своего долга, или просто были убиты — сейчас неизвестно. Советский писатель Борис Лавренев ("Повести", Л., 1941, с. 4–13) такое классовое убийство революционным матросом Гулявиным будто бы сбежавшего с "Петропавловска" лейтенанта изображал как акт законной пролетарской мести.

И не в этом ли была причина другой, оставшейся неразгаданной загадки — исчезновения в ночь с 5 на 6 октября в Ганге на транспорте "Тосно" начальника дивизии подводных лодок контрадмирала П.П. Владиславлева (1876–1917), которому могли отомстить за угрозу "Республике" и "Петропавловску", собиравшимся в революционный поход на Петроград. И в дальнейшем с наступлением двоевластия команды лишь согласились терпеть на своих кораблях вернувшихся к своим обязанностям, но по существу ставших совершенно бесправными офицеров.

"Павел I" сохранял за собой революционное лидерство. Он выдвинул из своей среды видного большевика-подпольщика (еще в 1916 г. арестовывался за агитацию среди матросов) Н.А. Ховрина (1893-после 1957). Корабль далеко обошел по численности все другие большевистские организации, которая на линкоре уже в апреле 1917 г. насчитывала 520 человек. Назывались и имена активистов: Светличный, Марусов, Алпатов, Чайков, Чистяков.

В сборнике "Великая Октябрьская Социалистическая революция на флоте" (с. 80) можно лицезреть отлично исполненные фотографии двух таких функционеров (еще с ленточками "Император Павел I": Н.А. Ховрина (один из видных членов Цептробалта) и В. М. Марусова (один из руководителей организации РСДРП(б) на корабле" (с. 391). На "Императоре Павле I" свои революционные университеты проходил (во время мятежа находился в Петрограде) первый председатель Цептробалта матрос П.Е. Дыбенко (1889–1938, чекисты), оставивший колоритные и полные революционной похвальбы записки "Из недр царского флота к Великому октябрю" (М., 1958).

Моряки "Павла I". В центре П.Е. Дыбенко. 1916 г.

На "Республике" со всеми удобствами, вопреки всем порядкам службы, квартировали береговые большевистские агитаторы. Корабль был в центре всех откровенно пробольшевистских лозунгов. 7 августа общее собрание "Республики", порицая правительство за организацию "позорных ударных полков и батальонов смерти" и другие попытки восстановления в стране порядка, требовало "передачи всей власти в руки всероссийского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов". (Подписал председатель Г. Корнев и за секретаря Шпулевский).

Их трудами флот при преступном бездействии его последнего командующего был приведен в состояние напрочь расхристанного "тришкина войска". К большей деградации он шел в продолжение февраля-октября 1917 года. Дисциплина исчезла. Дошло до того, что один свободный революционный матрос (случай в Мариенхамне) мог позволить себе в разговоре с командующим пускать ему в лицо дым от папиросы (И.И. Ренгартен, из дневника "Красный архив", т. XXXII). Адмирал Бахирев в отчете о Моонзундской операции напоминал о безудержном матросском "политиканстве" и почти полной анархии, царившей даже на Моонзундских позициях. И тем не менее, при всей невыносимости этой обстановки, офицеры продолжали выполнять свой долг, прилагая неимоверные усилия по поддержанию боеспособности своих кораблей.

В июльские дни возглавлявший Центробалт П.Е. Дыбенко мог еще только похвастаться тем, что для него тогдашний командующий флотом Верховский был "ничто" и что стоит только стрельнуть по штабному кораблю "Кречет", и от него "ничего не останется". К исходу октября он уже без стеснения, с удобствами разместившись на царской яхте "Полярная Звезда", мог позволить себе отдавать командующему флотом предписания об отправке кораблей с фронта делать "революционный" Петроград. Ко времени июльского путча большевиков "Республика" и "Петропавловск", по признанию Ф.Ф. Раскольникова, "имели репутацию цитадели большевизма". "При этом на "Республике" большевизм господствовал безраздельно вплоть до того, что весь судовой комитет был под влиянием наших партийный товарищей" (Ф.Ф. Раскольников "На боевых постах", М., 1964). Тогда же "коллективы" "Республики" и "Петропавловска" объявили о готовности к революционному походу своих кораблей на Петроград для поддержки возглавлявшихся Ф.Ф. Раскольниковым кронштадтских отрядов.

21 июня команда "Петропавловска" выдвинула ультиматум Временному правительству: в 24 часа уволить 10 министров и призыв к флоту поддержать этот ультиматум бомбардировкой Петрограда. Резолюцией от 10 июля команда "Республики" решительно отвергала обвинения в измене революции, выдвинутые Временным правительством против ее корабля, а также "Петропавловска" и "Славы". "У нас на корабле зачинщиков, шпионов и немецких агентов нет и быть не может. И напрасно Временное правительство думает, что корабли Балтийского флота переполнены изменниками родины". Команда подтвердила свою готовность верных защитников отечества "в любой момент защитить свободу от врагов внешних и внутренних". Той же резолюцией председатель Корнев единогласно (при семи воздержавшихся) выражал свою поддержку Центробалта и протестовала против приказа Временного правительства о его роспуске и переизбрании.

Н.А. Ховрин (справа) и ВВ. Марусев, матросы-большевики, руководители организации РСДРП(б) на линейном корабле "Республика", члены ЦК Балтийского флота.

"Гнилая, мотающаяся во все стороны "керенщина" (С.Н. Тимирев, с. 111) вместе с никчемным "избранным" на крови А.И. Непенина "командующим" флотом Максимовым, а затем и такими же вялыми, сменявшимися новыми командующими, оказалась неспособной покарать убийц на "Павле I" и других кораблях. Все ограничилось многословными, но не имевшими никаких последствий трескучими приказами. Ничтожнейший, как и его предшественник на троне, правитель "демократической" России своей "декларацией прав солдата" от 11 мая 1917 г. толкнул армию и флот к уже неудержимому развалу. В кликушестве своих исторических речей он перед командой крейсера "Баян" дошел до прямого призыва "без всякой пощады" расправляться с теми офицерами, которые не соответствуют революции". И матросы вняли призыву А.Ф. Керенского, который ради своих шкурных интересов 27 августа предал пытавшегося спасти Россию генерала Л.Г. Корнилова. 30 августа, как значилось в резолюции линейного корабля "Петропавловск", подписанной председателем судового комитета (с приложением его печати) Дючковым, команда "как один человек" потребовала предать генерала смертной казни.

31 августа 1917 г. команда дредноута "Петропавловск" открытым судилищем приговорила к смерти четверых офицеров, которые, полагаясь на дарованную революцией свободу совести, отказались подписать, как тогда было проделано почти на всех кораблях клятву в верности Керенскому и отказ подчиняться объявленному им изменником Л.Г. Корнилову. Приговор был прост: "Таким контрреволюционерам нет места в свободной стране, а потому постановляем, чтобы их не было в живых. Председатель Дючков" (Красный Архив, т. XXXII).

Выбранная по жребию расстрельная команда (командира обманули, убедив, что офицеров ведут под арест в революционный комитет), высадившись на берег, на глазах публики злодейски расправилась с приговоренными. Так погибли верившие в торжество демократии в России лейтенант Борис Петрович Тизепко, мичманы Кирилл Дмитриевич Михайлов и только что поступившие на корабль из Морского корпуса Дмитрий Михайлович Кондыба и Михаил Евгеньевич Кондратьев. Поразительно, но и это злодеяние, как и последующие самочинные аресты командой 3 сентября на "Славе" старшего механика, героя войны с Японией, инженера-механика капитана 2 ранга Л.Ф. Джелепова (1872-?) и 11 сентября начальника дивизиона сторожевых кораблей старшего лейтенанта В.К. Жданова (1886–1945, Париж) остались безнаказанными.

Подавление третьеиюньского путча большевиков не было использовано властью для оздоровления флота. Правительство удовлетворилось примирительными резолюциями мятежных кораблей, а командир "Петропавловска" покрывал своих затаившихся и присмиревших большевиков, докладывал командующему флотом о том, что у него на корабле "виновных нет". И П.Е. Дыбенко с удовлетворением отмечал в своих записках, что власть в конце концов оставила в покое непокорные "Петропавловск" и" Республику".

Изображая готовность к бою, команды даже позволили вывести корабли в море для первых в 1917 г. учебных стрельб. 14 июля свои стрельбы провели "Республика", "Слава" и крейсер "Баян". 20 июля в море стрелял "Петропавловск", 24-го — "Полтава", 16 августа — "Севастополь". На маневрирование в море под фагом командующего бригада дредноутов выходила 26 июля и 17–19 августа. 21 августа "Слава" перешла в Моонзунд, хотя ранее, соблюдая очередь, настаивала собранием команды па посылку в Рижский залив "Андрея" или "Республики".

Невыразимо обидно и больно сознавать, какие титанические усилия прилагали в то лето офицеры и здоровая часть флота по поддержанию его боеспособности, и как все усилия в конечном счете были сведены на пет. Корабли продолжали борьбу на всем театре — от финского и Ботнического заливов до Ирбенского пролива. Не исключался и прорыв немцев через Передовую позицию. Всем помнились уроки прорыва немцев в Рижский залив в 1915 г. и 10-й флотилии немецких эсминцев через Передовую позицию 28 октября 1915 г. Реальной стала опасность от атак немецких подводных лодок. Они проникали в Рижский залив, обнаруживались у Эрансгрунда, Раумо и Ревельстойна. Против них у Наргена ставили сети. Тральщики не переставали работать в устьях финского залива. С полным напряжением, несмотря на весь революционный бедлам, продолжала свою опасную боевую работу дивизия траления.

13 сентября 1917 г. на немецких минах погиб эсминец "Охотник", в августе подорвались тральщики "Илья Муромец" и "Щит", в мае погибли в море подводные лодки "Барс" и "Львица". В Рижском заливе к действующим там силам присоединились 23 июля крейсер "Баян" и несколько вступивших в строй "Новиков". В Лапвике в готовности к переходу в Моонзунд с уходом "Баяна" оставались "Павел" и крейсер "Диана". Но этот всеми ожидавшийся переход не состоялся. Возможно, корабль должен был провести учебное маневрирование, каким 26 июля совместно с миноносцами занималась 1-я бригада линейных кораблей. Возможно, революционная команда сумела отстоять "единство революционных сил", не допускавшее (были и такие лозунги) отделения больших кораблей от флота.

С переходом "Славы" 21 августа в Моонзунд, обеспечивавшая ее переход "Республика" покинула Лапвик и вернулась в Гельсингфорс. Днем раньше "Славы" — 20 августа в Рижский залив пришла канонерская лодка "Хивинец". Катастрофическое крушение обороны Риги, сданной немцам 21 августа, заставило снова сосредоточить силы флота в Лапвике. 23 августа группировка в Моонзунде и Рижском заливе по секретным оперативным сводкам (РГА ВМФ, ф. 418, оп. 1, д. 596) включала "Славу", "Цесаревича", крейсер "Адмирал Макаров" (по-видимому, произошла ошибка — речь, очевидно шла о "Баяне", восемь "Новиков", 12 эскадренных миноносцев, 7 подводных лодок. В Лапвике и Ганге находились "Андрей Первозванный", "Император Павел I" (оператор, видимо, не хотел признавать революционное название корабля), вся бригада линейных кораблей (очевидно, дредноуты) и вторая бригада крейсеров, пришедшая накануне.

Немецкие тральщики упорно (отходя только лишь под огнем Церельской батареи) продолжали траление в Ирбене. Все ожесточеннее становились налеты германской авиации. Тем не менее, а, может быть именно из-за большой угрозы повреждений, командующий флотом счел переход "Республики" недостаточно обоснованным.

Обстановка становилась все более зловещей.

14. В дни, когда погибала Россия

Еще 11 сентября 1917 г. И.И. Ренгартен был озабочен полученными от английской агентуры сведениями о будто бы намеченной немцами на следующей неделе операции флота. Она поручалась 3-й и 4-й эскадрам, из которых 3-я уже вышла в море. 12 сентября агентура подтвердила: у немцев "в районе от Киля до Либавы небывалое оживление". В штабе мучительно размышляли о целях немцев: ведь 3-я и 4-я эскадры, записывал И.И. Ренгартен, "это же самые лучшие дредноуты". Но вместо всесторонней проработки обстановки штаб должен был разбираться с революционным болотом: оказывается, в Рижском заливе команды самочинно начали вскрывать адресованные командирам секретные пакеты; финский сейм, несмотря на запрет, собирает заседание.

Дошло и до самого заурядного хулиганства. 20 сентября эсминец "Победитель" большим ходом вошел на рейд и, раскачав, как не раз бывало и прежде, штабную "Либаву" и стоящий рядом "Новик", оборвал швартовы некоторых тральщиков и дозорных судов. На сигнал М.К. Бахирева — "выражаем неудовольствие", на эсминце: "флот извиняется, что начальник минной дивизии страдает от качки". Сигнал частью кораблей на рейде был отрепетирован. И это происходило на минной дивизии, считавшейся самым боевым, деятельным и организованным соединением флота. Никаких поисков виновных, конечно, не было.

Располагая огромной армией агентов, немцы смогли найти самый удобный момент для своей операции. Но она все же не была неожиданной. Еще до 26 сентября в штабе командующего фронтом были близки к разгадке немецких приготовлений. В этот день И.И. Ренгартен записывал: "не стоит себя обманывать предложениями о том, что крупная операция невозможна. Слишком много обстоятельств подтверждает эту опасность: сосредоточены небывало крупные силы немцев, они в боевой готовности с 12 сентября, что уже три дня идет упорное, несмотря на огонь 43 батарей, траление к W от Ирбена, в море ежедневно появляются миноносцы, все ожесточеннее становятся стычки русских и немецких катеров у Цереля".

Никто не озаботился подготовкой к надежному закупориванию пролива Соэлозунд и к возможной поддержке силами линейных кораблей запиравшей вход в Ирбен 43-й батареи. Не нашлось сил (Центробалт возражал против риска посылки в море подводных лодок) и для разведки в море.

И немцы как по нотам разыграли свой блицкриг. Никем не замеченной германская армада из более чем 300 судов прошла 28 сентября из Либавы вдоль русских берегов. 29-го в бухте Тагалахт состоялась высадка, и только тогда И.И. Ренгартен записал в дневник: "Большой аврал". Флоту отдали приказание сосредоточиться в районе Передовой позиции. Всем боевая готовность. "Чтой-то подозрительно", — ответили революционные моряки, заседавшие в Гельсингфорсе на сообщение комфлота о немецкой высадке. Они решили, что офицеры их просто пугают, как было при захвате немцами Риги. В результате 30 сентября была отрезана, а через день — 2 октября покинута командой Церельская батарея.

Скандальность ситуации углублялась наличием в тылу обороны и непосредственной близости (несколько десятков миль) всех наличных сил Балтийского флота со всеми его главными базами. Способные вступить в бой и, возможно, решить его в свою пользу, они, однако, остались без движения и без применения.

Дело ограничилось лишь подбадривающими телеграммами защитникам Моонзунда. Так команда "Андрея Первозванного", не забыв о своей роли "защитника Передовой позиции", 1 октября, вне очереди всех оперативных депеш, сообщала комитетам "Либавы" (штабной корабль минной дивизии), "Гражданина" и "Победителя", что она "мысленно с ними". Такие же излияния революционного энтузиазма и пролетарской солидарности исходили и от "Республики".

За спиной защитников Моонзунда стоял весь флот, включая еще и ни разу не вступавшие в бой линейные корабли 1-й бригады и два до дредноута. Надо было лишь вовремя прикрыть два фланга обороны, заградить пролив Соэлозунд и поддержать огнем Церельскую батарею. Ввод в Рижский залив "Республики" и "Андрея Первозванного" с добавлением хотя бы одного дредноута (при надлежащей его разгрузке), с достаточной охраной от подводных лодок, мог переломить ход событий и сорвать планы немецкого блицкрига. Эти же корабли могли быть переброшены и для защиты Передовой позиции.

В Кронштадте. 1920-е гг.

Была и другая мера — очищение кораблей и восстановление их боеспособности. Сделать это можно было только в боевой обстановке Рижского залива, — говорилось в отчете командующего морскими силами Рижского залива вице-адмирала М.К. Бахирева (1868–1920, чекисты). Командиры некоторых миноносцев, "чтобы хоть немного направить умы людей к настоящему делу, просились на несколько дней перейти ближе к неприятелю, к Сворбе или в Аренсбург, где чаще были налеты неприятельских аэропланов" (A.M. Косинский. "Моонзундская операция Балтийского флота, Л., 1928). Обстановка боя на удивление быстро, — как вспоминал С.Н. Тимирев, — возвращала матросов к порядку и дисциплине. Этого можно было бы добиться и на "Андрее" и "Павле". Вместе с 4 12-дм/50 орудиями Церельской батареи (дальностью стрельбы 156 каб., она превосходила новейшие германские дредноуты на 30 каб.) и 8 12-дм/40 (дальность 110 каб.) и 14 8-дм/50 (дальность 86 каб.) орудиями (при стрельбе одним бортом) "Андрея" и ''Павла" они могли бы отстоять Моонзундские острова.

Стойкое сопротивление (совместно с Церельской батареей) "Андрея Первозванного" и "Республики" могло сорвать все планы немецкой операции "Альбион". Стойкая оборона должна была поколебать планы немецкого блицкрига и побудить союзников предпринять действенные меры по воздействию на германское побережье. В обороне Моонзунда, возглавлявшейся "Славой" и "Цесаревичем" ("Гражданином"), не хватало лишь нескольких дней, по истечении которых кайзер Вильгельм, опасаясь за свой фронт в Северном море, отдал бы приказ прекратить операцию "Альбион".

Осознание катастрофы оказалось, однако, непростительно замедленным. Только 7 сентября, когда уже был упущен шанс присоединиться к выступлению Л.Г. Корнилова, в штабе командующего флотом увидели бездну, в которую падал флот. И.И. Ренгартен и князь М.Б. Черкасский признались один другому, "что флот больше не существует", что сейчас флот, то есть главные силы, "своего дела не делают, бесполезен, но является источником заразы для всей страны; что делать что-то с ним надо, но нельзя ждать зиму, надо сейчас…".

Строились планы сокращения флота за счет добровольного комплектования, реорганизации командования и замены командующего. Предполагалось обо всем этом сделать представление Морскому министру. А в новые командующие предполагали молодого контр-адмирала (с июля 1917 г.) У.К. Пилкина (1869–1950, Ницца), в начальники штаба капитана 1 ранга И.И. Лодыженского (1884-?), выборного командира "Андрея Первозванного", затем заведующего политическим кабинетом морского министра Д.Н. Вердеревского (1873–1947, Париж). Сложнее было с выборной матросской "демократией" — судовыми комитетами, Центробалтом. В разгар сражения на Балтийских островах, где морские силы Рижского залива во главе со "Славой" и "Гражданином" изнемогали от натиска германских дредноутов, насквозь большевизированные делегаты второго съезда Балтийского флота приняли постановление о введении на кораблях комиссаров Центробалта. На них возлагался контроль за всей оперативной деятельностью кораблей и штабов, включая секретную переписку на флоте.

Даже накануне уже полностью подготовленного переворота флагманы флота, закрыв глаза на катастрофу государства, в своем докладе морскому министру от 18 октября 1917 г. ограничились лишь более чем деликатным предупреждением правительству о почти полной небоеспособности флота. До последнего мгновения эти последние флагманы (вице-адмирал Бахирев, контр-адмирал Киткин, контр-адмирал Старк, контр-адмирал Пилкин, капитан 1 ранга Беренс, контр-адмирал князь Черкасский) продолжали обманывать сами себя.

Страшно далеки тогда были и офицеры от осознания неизбежности предстоящей многим из них белой борьбы. При таком фатальном игнорировании флагманами опасности надвигающейся катастрофы В.И. Ленин с полнейшим спокойствием и уверенностью мог и осуществил свои планы.

Правительство А.Ф. Керенского и все общество после февральской революции оказались столь же несостоятельны, как и режим Николая II. Большевистский переворот совершался с такой же неслыханной легкостью, как это было в феврале 1917 года.

В эти дни душа линкора "Республика" замерла в предчувствии несчастья.

Октябрьский переворот удался большевикам с удивительной простотой и легкостью. Никто не пытался защитить обанкротившееся правительство Керенского, никто не мог представить — в особенности офицеры — какой истинно жестокий режим явится на смену. Переворот принес флоту безжалостную и часто не поддающуюся объяснению ломку всех его главнейших структур и организаций. Было покончено и с "Республикой" как боевым кораблем. Она пережила весь стремительно нараставший развал службы, как об этом уже говорилось в книгах автора о "Цесаревиче".

Повторив путь "Андрея Первозванного", "Республика", следуя ему в кильватер, еще сумела в составе 2-го отряда совершить героический ледовый поход из Гельсингфорса в Кронштадт 7-12 апреля 1918 г. Единственная его боевая операция состояла в безуспешных попытках помешать финским властям захватить форт Ино 25–28 апреля 1918 г. По боевому расписанию на 1918 г. корабль 6 мая считался "в готовности" в составе 2-й бригады линкоров (с "Андреем Первозванным" и "Рюриком"). Но уже 26 августа на корабле, как и на дредноуте "Петропавловск", оставалось менее, чем 700 человек, а на "Рюрике" всего 179 человек. Остальные в составе 4-го экспедиционного отряда были отправлены на фронт у Северной Двины.

Корабль начали готовить к передаче в порт на хранение, где он с 9 сентября 1918 г. и числился в составе "Морских сил Кронштадта". Все 120-мм орудия с него сняли и предали для вооружения речных флотилий. 22 ноября 1923 г. корабль был назначен для разборки на металл, других сведений о его судьбе в справочниках не встречается.

Рассеялась и душа корабля, теперь она продолжала жить в разбросанных по всей планете его людях.

15. Вместо эпилога

Связанные, как, наверное, никогда не бывало в истории, общностью и единообразием своих проектной, построечной и военной судеб, лишь изредка и ненадолго разлучаясь, "Император Павел I" и "Андрей Первозванный" и предвоенную службу, и войну, и революцию почти все время прошли в кильватере один другому.

Только сегодня можно видеть, а главное, еще иметь возможность сказать, как много возможностей в судьбах этих кораблей было безвозвратно упущено. Обоим судьба не дала возможности разрядить свои орудия по противнику (даже из зениток по самолетам), обоим не позволила сыграть роль спасителей флота. Общность судеб "Республики" и "Андрея Первозванного" — в их драме неиспользованных боевых возможностей, которые, как ни горько это признать, оказались бесполезны во время войны и революции. Непостижимое, неподдающееся сегодняшнему пониманию толстовское непротивление злу насилием, подчиненность преступному для офицера чувству безысходности оказались на этих кораблях всеохватывающими.

О судьбах служивших на корабле офицеров до настоящего времени известно немного.

К пяти погибшим в дни мятежа 3 марта 1917 г. офицерам следует добавить геройски погибшего в 1916 г. летчика мичмана А.Н. Горьковенко. Счастливо воевал второй из перешедших в летчики офицеров лейтенант В.В. Дитерихс (1891–1951, Париж). Прочувствовав всю беспросветность надвигавшейся новой власти, он не захотел ей служить. Большинство же осталось, не желая покидать родину и надеясь быть ей полезными в качестве военспециалистов. В числе первых за эту доверчивость поплатился прежний старший офицер "Павла I" капитан 1 ранга К.П. Гертпер (1878–1918). Занимавший ответственную должность в Красном флоте, он по приказу объявившего красный террор Троцкого был злодейски умерщвлен потоплением на барже с большой группой ни в чем не повинных офицеров. Подтверждая этот факт В.А. Белли в своих воспоминаниях (РГА ВМФ, ф. 2224, оп. 1, д.2, л. 56) подчеркивал, что "он хорошо знал Константина Павловича и не сомневался в том, что он ни в чем виноват не был".

Свой выбор сделал в те годы последний старший артиллерийский офицер корабля старший лейтенант А.А. Соболев 2 (1890-7). Уроки гражданской войны на стороне красных заставили его, получив назначение военного атташе в Турции (как свидетельствовал В.А. Белли), покинуть полпредство в Анкаре и отказаться вернуться в СССР. Судьба его осталась неизвестной. С ним вместе из числа в разное время служивших на "Императоре Павле Г'-"Республике" в разных краях эмигрантского расселения за рубежом (от Парижа до Рио-де-Жанейро), от Гельсингфорса до Туниса и Нью-Йорка) оказалось по меньшей мере 15 человек. Из них лейтенант Б.П. Андреев (1888–1951, Сан-Франциско), дослужившийся у белых до чина капитана 2 ранга, в 1929 г. опубликовал дневники за февраль-июнь 1915 г., когда он был штаб-офицером морского управления штаба Верховного Главнокомандующего. В 1931 г. в Шанхае вышла его книга воспоминаний "Брызги моря", а в 1934 г. там же "На "Варяге" — о выпавшем ему по поручению МГШ плавании на крейсере в 1916 г. для службы при русской миссии во Франции. Словно предчувствуя свою смерть, он успел опубликовать в 1951 г. несколько статей. Тело его было найдено в зарослях городского парка.

Морским агентом в США с 1915 г. был прежний старший офицер "Павла I" капитан 2 ранга Н.В. Миштовт (1881–1974, Вашингтон). Это и определило его судьбу. Во Франции окончил свои дни лейтенант В.В. Котовский (1885–1953), прошедший путь белой борьбы. О судьбах других офицеров свидетельствовали публикации и документы архивов русского зарубежья, но и их, по-видимому, нельзя считать полными. Офицеры могли легально выехать на службу в объявившиеся о своей независимости государства. На Украине от рук петлюровцев в 1919 г. погиб последний начальник штаба командующего Балтийским флотом князь М.Б. Черкасский, многие безвестно погибли в белом движении. На долю тех, кто остался служить новой власти, выпали унижения и репрессии. Служившему в Красном флоте прежнему командиру "Императора Павла I" С.Н. Дмитриеву (1876–1921) за командование в 1919–1920 гг. Действующим отрядом Балтийского флота (ДОТ), за ликвидацию Мятежа на Красной Горке и командование бригадой миноносцев "пришили" участие в Кронштадтском мятеже 1921 г. и без проволочки расстреляли.

Такая же участь ожидала, по-видимому, и участника Цусимы на крейсере "Олег", прежнего старшего офицера "Императора Павла I" (в 1915–1916 гг.), последнего (в 1917–1918 гг.) командира "Республики", начальника штаба Петроградской морской базы в 1919 г. В.Е. Затурского (1883-?). Начальника разведки в штабе Комфлота, автора бесценного в истории отечественного флота военного дневника И.И. Ренгартена от застенков избавила смерть от сыпного тифа во время служебной командировки в Москву в 1920 г. Власть даже поместила о нем как о красном командире некролог в "Морском сборнике" (№ 3), отмечавший его заслуги в радиотехнике. Его сослуживец по штабу лейтенант с "Павла I" и один из призеров шлюпочных гонок корабля в 1911 г. Ф.Ю. Довконт (1884–1960, Рио-де-Жанейро) сделал другой, горький, но спасший ему жизнь выбор.

Из оставшихся в своем отечестве лишь немногие уцелели. Каким-то чудом уцелели П.В. Римский-Корсаков и последний старший механик корабля, герой боя "Варяга" С.С. Спиридонов (1882–1932). В ссылке в городе Трубачевске Брянской области окончились дни избежавшего расстрела штурмана "Павла I" времен начала мировой войны Б.Л. Дандре (1886–1968), с которым автор успел обменяться несколькими письмами. В руках центральной фильтрующей комиссии в 1921 г. побывал инженер-механик первого экипажа "Павла 1" капитан 2 ранга К. А. Стриж (1887-после 1933), которого после тюремного заключения в Харьковской тюрьме ВЧК нашли полезным использовать в Военно-морской академии. Судя по помещавшимся в первые годы спискам авторов Морского сборника, К.А. Стриж вплоть до 1933 г. регулярно выступал на его страницах. Неизвестна и судьба поступившего в 1917 г. в класс летчиков мичмана "Республики" Рощина.

Самой благополучной оказалась, по-видимому, судьба старшего артиллерийского офицера "Павла I" в 1910 г., сына погибшего в Цусиме командира крейсера "Аврора", состоявшего позднее в предреволюционном и советском морском Генеральном штабе, а затем в Морской Академии В.Б. Егорьева (1883–1967). Но и его, как свидетельствовал В.А. Белли, в порядке неоднократно предпринимавшихся мер по ликвидации "дворянского гнезда", как в верхах называли Морскую академию, в звании контр-адмирала в 50-е годы уволили в отставку с должности начальника кафедры истории военно-морского искусства. Присланная в Академию для ее погрома очередная инспекция признала работу В.Е. Егорьева — автора блистательного исследования "Операция Владивостокских крейсеров" (М.—Л.,1939) — "неудовлетворительной".

Не претендуя на высшие должности и вовремя уйдя в тень узкой специализации научно-технического творчества до преклонных лет счастливо дожил один из первых артиллерийских офицеров "Павла I" С. А. Изенбек (1883–1962). Участник составления "Описания" корабля, он в годы войны был переведен в МГШ для разработки заданий на проектирование будущих линейных кораблей, а в советское время стал ведущим специалистом в области разработки ПУС. Об остальных более чем 200 офицерах, в разное время прошедших службу на "Павле I", что-то может открыться после выхода в свет всех изданий Ленинградского "Мартиролога" и "Книги памяти", еще продолжающих, несмотря на все трудности, выходить в разных городах нашего отечества.

Непрост, долог и, может быть, безысходен окажется поиск среди них судеб офицеров "Императора Павла I". Но он необходим, ибо только через него возможно осознать всю глубину трагедии корабля и его людей, которые по воле правящего режима оказались лишены возможности исполнить свой исторический долг. И, может быть, сегодня, осознавая, как много мог совершить, но не совершил "Император Павел I", окажется возможным понимание того "Канона покаяния", с которым в глухую пору николаевского гнета и мракобесия обратился в 1854 г. к России поэт Александр Степанович Хомяков (1804–1860):

"В судах черна неправдой черной

И игом рабства клеймена,

Бесстыдной лести,

Лжи тлетворной, лени мертвой и позорной,

И всякой мерзости полна".

А нам пора попять, что путь России к прогрессу откроется только тогда, когда она перестанет допускать к власти убогих и недалеких людей и не позволит им судьбу страны превращать в "Историю одного города" М.Е. Салтыкова-Щедрина.

И да послужат на пути к этому прозрению, вместе с "Каноном покаяния", уроки "Императора Павла I" и судьбы его людей.

P.M. Мельников. Санкт-Петербург. 2005 г.

Источники РГА ВМФ

Фонд 417. Главный морской штаб.

Фонд 418. Морской генеральный штаб.

Фонд 421. Морской Технический комитет.

Фонд 427. Главное управление кораблестроения и снабжений.

Фонд 477. Штаб начальника 1-й бригады линейных кораблей Балтийского моря.

Фонд 483. Штаб начальника 1-й бригады линейных кораблей Балтийского моря.

Фонд 902. Штаб начальника 2-й бригады линейных кораблей эскадры Балтийского моря.

Фонд 870. Вахтенные и шканечные журналы (коллекция).

Литература

1. Андреев Л. S.O.S. М.; СПб., 1994.

2. Адмиралтейский судостроительный завод. Литографированный экз. СПб., ок. 1908 г.

3. Балтийские моряки в подготовке и проведении Великой Октябрьской Социалистической революции. М., 1957.

4. Балтийские моряки в борьбе за власть Советов (ноябрь 1917 г-декабрь 1918 г); Л., 1968.

5. "Боевая летопись русского флота". М., 1948.

6. С.Е. Виноградов. "Последние исполины российского флота", С-Пб, 1999.

7. Гангут", вып. 1, 1996, С-Пб, 1996.

8. Граф. Т.К. На "Новике". (Балтийский флот в войну и революцию). Мюнхен. 1922 г.

9. Н.А. Данилов. Смешан ная операция в Рижском заливе в июне-августе 1916 г. (Л., 1927.)

10. А.И. Деникин. "Очерки русской смуты. Крушение власти и армии" М., 1991.

11. Дыбенко П.Е. Из недр царского флота к Великому октябрю. М., 1958.

12. Н.З. Кадесников. "Краткий очерк белой борьбы под Андреевским флагом на суше, морях, и реках России в 1917–1922 г." Нью-Йорк, 1965.

13. А.Н. Крылов "Воспоминания и очерки", М., 1956.

14. Киреев И.А. Траление в Балтийском море в войну 1914–1918 гг. М.;,Л.,1939.

15. Ленин В. И. Военная переписка. М., 1957.

16. Мартиролог русской военно-морской эмиграции. М., Феодосия, 2001.

17. Морской сборник, 1928, № 8–9.

18. P.M. Мельников "Линейный корабль "Андрей Первозванный", С-Пб, 2003

19. P.M. Мельников. "Эскадренные миноносцы класса "Доброволец", С-Пб, 1999.

20. P.M. Мельников. "Линей ные корабли типа "Императрица Мария", С-Пб, 2002.

21. P.M. Мельников "Броненосец "Потемкин", Л., 1980,

22. Мельгунов С.П. Красный террор в России. 1918–1923 гг. М., 1990.

23. Описание устройства линейного корабля "Император Павел I".

24. Составлено офицерами корабля под руководством командира капитана Iранга A.K. Небольсина. С-Пб. 1914 г.

25. Раскольников Ф.Ф. На боевых постах. М., 1964.

26. Рольман. Г. Война на Балтийском море. 1915 год. М., 1935.

27. Спецификация линейного корабля "Андрей Первозванный".

28. В.И. Скопин "Милитаризм", М., 1957.

29. Зонин С.А. Адмирал Л.М. Галлер. М., 1991.

30. Зайончковский А.М. Стратегический очерк войны 1914–1918 гг., ч. VII., Кампания 1917 г. М.,1923.

31. С.Н. Тимирев "Воспоминание морского офицера", С-Пб, 1998.

32. Шошков Е.Н. Наморси А.М. Щастный. Спб, 2001.

33. Е.Д. Черменский. "IVГосударственная Дума и свержение царизма в России". М., 1976.

34. И.Ф. Цветков "Линкор "Октябрьская революция", Л., 1983.

35. Е.Н. Шишко Наморси A.M. Щастный, С-Пб, 2001.

Приложения

Приложение № 1

Как был устроен линейный корабль "Император Павел I"[1]

История проектирования

Русско-японская война застала корабль на стапеле. Вполне естественно, что это обстоятельство возбудило самое горячее желание применить к кораблю, находящемуся в постройке, весь тот опыт, который дала война. К сожалению, использовать уроки войны и применить их на деле оказалось задачей весьма трудной, так как новые требования не сразу вылились в ясную и определенную форму.

Адмиралтейскому заводу, строившему однотипный корабль "Андрей Первозванный", пришла счастливая мысль собрать все варианты артиллерийского вооружения на один общий эскизный чертеж, из которого можно составить целый альбом, так как количество их достигло солидного числа 17. Отличие одного варианта от другого видно из прилагаемой таблицы. Для большей наглядности в добавление к ней приведены эскизные наброски промежуточных, наиболее характерных в отношении артиллерийского вооружения, проектов корабля.

Исследование указанных в таблице вариантов показывает, что по первоначальному проекту 1903 года вооружение состояло из 4 12-дм. орудий в двух башнях, 12 6-дм. в шести башнях, 16 75-мм. на жилой палубе, 4 75-мм. в казематах и 20 47-мм. на мостиках. В последующих вариантах, до седьмого включительно, крупная артиллерия оставалась без перемен, и все изменения производились за счет противоминной артиллерии, причем тут наблюдаются большие колебания не только в числе, размещении и защите орудий, но даже и в выборе калибра, меняющегося в пределах от 47 до 120 мм. Прочно установился 120-мм. калибр только с седьмого варианта, который относится к 1905 году, в чем, несомненно, сказался опыт русско-японской войны, показавший необходимость увеличения калибра противоминных орудий.

В следующих семи вариантах две средние 8-дм. башни заменены четырьмя 8-дм. орудиями на более легких палубных станках. Хотя такая перемена невыгодно отразилась на углах обстрела и нарушила однообразие 8 дм. установок, зато дала возможность использовать полученный выигрыш в весе на увеличение броневой защиты. Что же касается противоминной артиллерии, то она за это время, оставаясь численно постоянной, начинает постепенно, но очень нерешительно переходить из жилой палубы на навесную, к чему, несомненно, побудила печальная участь кораблей типа "Бородино", у которых 75-мм. орудия были установлены слишком близко к ватерлинии и в малозащищенных жилых палубах.

В последних трех вариантах, отличающихся друг от друга только в деталях бронирования, число 8 дм. казематных орудий увеличено с 4 до 6 за счет тех четырех 120 мм. орудий, которые по предыдущим проектам помещались в том же каземате, где были 8 дм. орудия. Таким образом, существующее вооружение отличается от первоначального тем, что, путем замены двух 8-дм. башен палубными установками, число 8-дм. орудий увеличено с 12 до 14, а противоминная артиллерия вынесена из жилой палубы в казематы на навесную, причем, хотя число противоминных орудий и уменьшено до 12, калибр их повышен с 75 до 120 мм. Вместе с тем значительно улучшена и броневая защита корабля.

Первоначальное бронирование корабля видно на приложенном чертеже и таблице.

Когда в 1905 году было решено перейти на 120-мм артиллерию, то чтобы сохранить осадку 26 фт. (для Суэцкого канала), постановили: избыток водоизмещения от артиллерийского вооружения покрыть утоньшением брони на вращающихся башнях: в 12дм. с 12 до 8дм., в 8дм. с 8 дм. до 7 и 6дм; кроме того, была уменьшена на 1 дм. толщина неподвижной брони, защищающей подачные трубы.

10-го октября 1905 г. подполковник А.Н. Крылов, состоя консультантом Балтийского завода, подал докладную записку о перебронировании всего корабля на основании опыта войны (см. приложение). Из 3-х предложенных им вариантов 2 были при условии уширения корабля на 3 фт. и один без такового, но в зачет увеличения углубления на 1 фт.

Помимо бронирования всего борта сплошным поясом брони, подполковник Крылов предложил снять броню нижней жилой палубы, как находящейся ниже ватерлинии, и взамен забронировать верхнюю палубу. Что касается жилой палубы, то он предлагал сделать скосы от нее к верхнему шельфу нижней бортовой брони и на эти скосы положить добавочные броневые листы. Несмотря на то, что Морской министр вполне согласился с проектами подполковника Крылова, все же проект этот в заседании М.Т. Комитета был отвергнут, а проект Адмиралтейского завода утвержден. Для того чтобы кратко и ясно себе представить всю картину этого сложного вопроса, здесь приведена таблица, показывающая разные варианты бронирования, причем подчеркнуты те элементы, которые были в конце концов осуществлены.

30 декабря 1906 года, т. е. через год после подачи проектов о перебронировании в М.Тех. Комитете было окончательно постановлено следующее: а) каземат 8 дм. орудия сделать 5 дм., б) нос и корму забронировать сплошь бронею 3 и 1/8 дм., в) нижнюю броневую палубу не разбронировывать, так как уже поздно; г) жилую палубу разбронировать в зачет бронирования верхней палубы, заменив два слоя в 2 и 3/8 дм. легкою бронею в 1 дм. и подстилкой 7/8 дм; д) забронировать котельные кожухи.

На всю указанную работу, к сметной стоимости линейного корабля "Император Павел I" — 13 624 000 руб., было сделано добавочное ассигнование в размере 500 000 руб. Вся описанная громадная работа перебронирования имела для корабля только одну небольшую отрицательную сторону, а именно, увеличение углубления корабля на 1 фт., причем надо полагать, что теоретически ход уменьшился на 3/4 узла. Метацентрическая высота хотя и уменьшилась с 5 ф. до 4 ф. и 4 3/4 дм, но осталась в пределах, совершенно безопасных. С другой стороны, перебронирование в такой значительной степени увеличило неуязвимость, что нет никакого сомнения, что в артиллерийском бою со своими сверстниками заграничных флотов, линейный корабль "Император Павел" в этом отношении будет всегда иметь весьма значительные преимущества.

Чтобы ответить на вопрос, кто автор этого перебронирования, стоит только взглянуть на приведенную выше таблицу. Из нее видно, что бронирование борта осуществлено согласно обоим проектам Адмиралтейского завода и подполковника Крылова, но в вопросе бронирования палуб и носа корабля осуществлены, исключительно, идеи последнего, горячо поддержанные бывшим начальником Балтийского завода генерал-майором Ратником.

Линейный корабль "Император Павел I". 1910 г. (Боковой вид с указанием бронирования)

Докладная записка подполковника А. Крылова начальнику Балтийского завода

8 августа 1906 года

Плавучесть и остойчивость корабля обеспечивается надводною его частью. В бою небронированные части надводного борта настолько избиваются не только снарядами скорострельной артиллерии, непосредственно в них попавшими, но и осколками снарядов, что совершенно утрачивают водонепроницаемость, поэтому на броненосце, заслуживающем этого названия по сути дела, а не по внешности, бронирование должно быть таковым, чтобы оно в достаточной мере обеспечивало остойчивость и плавучесть при разбитых небронированных частях.

За меру такого обеспечения можно принять требование, чтобы броненосец не опрокидывался, получив пробоину в одно из машинных отделений, т. е. не терял бы остойчивости и при крене до 20–25°.

На броненосце „Император Павел I" пришлось по необходимости ввести ряд изменений первоначального проекта, которые вызовут переуглубление этого броненосца приблизительно на I фут. Вместе с тем Балтийским заводом сделано предположение об уши-рении корабля на 3 фута, сохраняя его углубление, чтобы избытком получающегося водоизмещения покрыть перегрузку.

Надлежит рассмотреть, в какой степени при сделанных предположениях обеспечивается боевая остойчивость корабля, т. е. та остойчивость, которую корабль имеет при разбитом надводном бронированном борте.

На чертеже изображены кривые плеч остойчивости броненосца "Император Павел I" при нормальной нагрузке, принимая начальную метацентрическую высоту в 5 фт., которую он имел по первоначальному проекту. При этом одна кривая относится к целому надводному борту, другая к тому случаю, когда небронированный борт будет разбит.

Сличение этих кривых сразу показывает, в какой относительно слабой степени обеспечена остойчивость этого корабля при одном поясе бронирования.

Правда, на броненосцах типа "Александр III" это обеспечение остойчивости было еще меньше (см. тот же чертеж), и при разбитом надводном небронированном борте корабль утрачивал остойчивость при крене в 12°. А одно положение руля на борт давало ему крен свыше 10°. Я думаю, что Цусимский погром послужил достаточно убедительным доказательством необходимости признания выставленного во многих моих докладах положения, что живучесть (непотопляемость при повреждениях) должна быть признана основным качеством, которое надлежит подтверждать расчетами, основным принципом коих должно быть, чтобы корабль тонул не опрокидываясь.

Если по абсолютной величине плеч боевая остойчивость броненосца "Павел I" и представляется более обеспеченной, нежели для "Александра III", то относительно случая небронированного верхнего пояса одна диаграмма как бы представляет увеличенную копию другой: то же быстрое падение метацентрической высоты после ухода под воду верхней кромки брони при крене около 10°, который в сущности, и является предельным допустимым с крайнею опасностью. Отсюда следует, что бронирование корабля "Император Павел I" одним поясом брони недостаточно обеспечивает его боевую остойчивость, а без такого обеспечения боевая сила корабля является чисто мнимою и представляет собою не грозу для неприятеля, а ловушку для корабля.

Таким образом, было сделано следующее предположение:

1) корабль уширяется по проекту Балтийского завода;

2) на уширенный корабль ставится пояс 6 дм. бортовой брони до верхней палубы;

3) верхняя палуба делается броневою;

4) палубная броня жилой палубы имеет скосы к нижнему шельфу, образуя нечто вроде второго броневого борта;

5) нижняя броневая палуба делается не броневой.

Такое изменение бронирования вызывает его переуглубление на 1 фт. и уменьшает начальную метацент-рическую высоту на 2 фт, т. е. эту высоту следует принять вместо 7 или 6 фт. в 5 или 4 фт. (на деле 4 фт. 5 дм.).

Само собою разумеется, что такое увеличение водоизмещения броненосца почти до 18000 тонн вызовет и соответствующее уменьшение скорости, которое составит около 3/4 узла, сравнительно с первоначальным проектом. Если такое изменение будет принято, то при разработке проекта необходимо соблюсти и следующие принципы обеспечения непотопляемости:

1) Не допускать крена при аварии, устроив, надлежащей ширины, сообщения между симметричными отсеками обоих бортов (перепускные клапана в машинном отделении недостаточны).

2) Выработать и устроить систему затопления отсеков по желанию для выравнивания корабля.

3) Надводные части подразделить достаточным числом переборок, дабы и в случае повреждения брони выводился сравнительно небольшой отсек и участок палубы.

Подполковник А. Крылов.

Непотопляемость, остойчивость и водоотливные средства

Для обеспечения непотопляемости корабля последний снабжен двойным дном и бортовыми коридорами и разделен водонепроницаемыми переборками на отсеки. Второе дно идет от 13-го до 99 шпангоута, на высоте 4 фут от нижнего, и поднимается до скоса нижней броневой палубы.

Пятый стрингер сделан водонепроницаемым и пространство между пятыми стрингерами и верхним и нижним дном называется междудонным отделением. Междудонное же отделение, от пятого стрингера до нижней броневой палубы, называется нижним бортовым коридором.

Вертикальный киль водопроницаем на всем протяжении корабля, кроме части его от 73 до 86 шпангоута, где образованные им, правое и левое междудонные отделения приспособлены для автоматического уменьшения крена, в случае затопления одного машинного отделения. Междудонные отделения и нижние бортовые коридоры разделены водонепроницаемыми шпангоутами 15, 18, 21, 24, 28, 31, 34, 37, 40, 43, 46, 50, 53, 56, 59, 62, 65, 68, 70, 73, 76, 79, 82, 86, 90 и 94, образуя 27 междудонных отделений и по 27 нижних бортовых коридоров, с каждого борта, т. е. всего 54 нижних бортовых коридора.

Горловин на 5 стрингере нет; устроены только сточные трубы с клапанами для стока воды из нижних бортовых коридоров в междудонные отделения.

Между нижней броневой и жилой палубами, от 13 до 99 шп., поставлена двойная броневая водонепроницаемая переборка, в расстоянии 6 фут от наружного борта, образуя 15 верхних бортовых коридоров с каждого борта, разделенных водонепроницаемыми переборками на шпангоутах: 18, 24, 28, 34, 40, 46, 50, 56, 62, 68 1/2, 73 1/2, 78, 86 и 93 1/2, образуя 30 верхних бортовых коридоров.

Верхние бортовые коридоры сообщения друг с другом не имеют. Попадать же в них можно с жилой палубы, через горловины, закрываемые броневыми крышками. Между нижними бортовыми коридорами имеются водонепроницаемые двери, на шпангоутах: 15, 21, 24, 31, 34, 37, 43, 50, 53, 59, 65, 68, 70, 76, 79, 82, 90 и 94.

Корабль делится на 8 главных отсеков водонепроницаемыми переборками на шпангоутах: 18, 34, 50, 62, 73, 86 и 99. Такое деление не особенно удобно: 2-й отсек получается слишком большим и сложным, и было бы желательно иметь 9 отсеков, считая переборку на 28 шп. за отделяющую третий отсек от второго. Переборка на 18 шп, доходит до верхней палубы, а остальные до жилой.

По жилой палубе корабль делится на отсеки переборками, расположенными на 18, 38,48, 69, 80 и 100 шп., причем между переборками 48 и 69 считаются два отсека, соответствующие отсекам, расположенным до жилой палубы. Кроме указанных, имеются водонепроницаемые переборки: на 2 шп. от нижней броневой палубы до жилой, на 4 шп. от трюма до жилой, на 13 шп. от трюма до жилой, на 24 шп. до платформы и на 23 шп. от платформы до нижней броневой, на 28 шп. до жилой, на 40, 46, 56 и 68 до нижней броневой, на 96 шп. до платформы, на 91 и 95 шп. от платформы до нижней броневой, на 93 шп. от нижней броневой до жилой, на 104 шп. до нижней броневой и продольная переборка между машинами.

Для разобщения отсеков имеются 11 клинкетных дверей, закрывающихся с жилой палубы: 2 на 86 шп., одна на продольной переборке на 78 шп., 2 на 73 шп. и по одной на 68. 62, 56, 50, 46 и 40. шп.

Палубы корабля носят следующие названия, начиная снизу: верхнее дно, платформа, кубрик, нижняя броневая, жилая, верхняя, навесная палуба и крыши казематов 120-мм орудий, из которых пять последних бронированы.

Нижняя броневая палуба имеет скосы к оконечностям и бортам корабля. При углублении корабля 27 фут 9 дюймов средняя ее часть приходится на высоте ватерлинии; края у бортов ниже ватерлинии на 4 фт. 9 дм., у тарана на 8 фт. 9 дм. и у ахтерштевня на 5 фт. 9 дм. При том же углублении края палуб у миделя отстоят от ватерлинии — жилой палубы на 9 фт. 3 дм., верхней на 18 фт., навесной на 27 фт. 3 дм. и крыш 120 мм. казематов на 34 фт. 9 дм.

В междудонных отделениях (4-13), (13–15), (15–18), (18–21), (21–24), (24–28), (28–31) и (104–112) установлены 8 приборов Подгурского. В случае попадания воды в эти отделения замыкается ток к звонку и красным лампочкам, установленным в помещении центральной телефонной станции, откуда дежурный телефонист сообщает по телефону на вахту о действии прибора.

Остойчивость

Определение остойчивости корабля было произведено на внутреннем рейде Свеаборгского порта 31 октября 1913 г. корабельным инженером Поздюниным.

Корабль имел отданным правый якорь, причем канат его смотрел по носу; левый канат был заведен на бочку, расположенную относительно корабля так же несколько в нос. С кормы завели на бочки через шпили два перлиня; эти перлиня каждый раз во время отсчета травились, делая корабль свободным с кормы. Обойтись без перлиней с кормы не представлялось возможным в виду размещения прочих судов на рейде. Состояние погоды было для опыта хорошее: ветер небольшой. С другой стороны, целый день шел дождь, помешавший воспользоваться для отсчетов углов крена теодолитом.

Крен корабля производился затоплением бортовых отсеков. Углы крена наблюдались по вескам; их было установлено три: 1) носовой весок в шахте для погрузки мин, длиной 9,52 м, 2) кормовой в шахте погреба перед кормовой башней, длиной 9,03 м, 3) кормовой весок в той же шахте, но длиной 4,55 м; этот весок был установлен дополнительно, так как шахта оказалась узкой для длинного веска, по которому по этой причине не удалось получить всех отсчетов. Все отсчеты сняли с досок, на которых отмечалось карандашом каждый раз положение веска после окончания опыта. За начало отсчетов было принято положение весков при полном крене корабля на левый борт.

Среднее углубление корабля, замеченное перед началом опыта по маркам углубления, составило 27 фт. 8 дм. или 8,45 м. Этому углублению по масштабу Бонжана соответствует водоизмещение при солености воды 1,01 — 17800 мтр. тонн.

Таким образом, будем иметь окончательные результаты: водоизмещение при нагрузке по боевому штату 19160 метр, тонн или 18902 английских тонн.

После проведения всех опытов осадка корабля при солености 1,01 равна 8,98 м или 29 фт 6 дм, а мета-центрическая высота 1,34 м или 4 ф 4 и 3/4 дм.

Пожарное устройство

Для тушения возникающих на корабле пожаров имеются:

1) Пожарная магистраль с отростками.

2) Огнетушители.

3) Паропровод для тушения пожара в угольных ямах.

Пожарная магистраль была сделана железной, но в 1912 году вся проржавела и пришла в совершенную негодность.

Поэтому в 1913 году она была заменена, вместе со всеми отростками, новой медной диаметром 5 дм., кроме концов от 23 шп. в нос и от 95 шп. в корму, которые остались железными. Магистраль проходит под нижней броневой палубой, в среднем в расстоянии одного фута от нее.

Магистраль делится на 4 части тремя разобщительными клапанами, поставленными между 28 и 29, 55 и 56, 86 и 87 шп., и снабжена восемью предохранительными коробками с цинками.

Пожарная магистраль получает воду от десяти малых и двух больших трюмно-пожарных насосов. Нагнетательные трубы от этих насосов поднимаются на высоту кубрика и сообщаются с пожарной магистралью. Диаметр всех приемных труб 4 дм., а нагнетательных 3,5 дм.

Кроме трюмно-пожарных насосов, пожарная магистраль сообщается еще в двух местах с водонапорной магистралью водоотливных турбин.

От магистрали отходят на верхние палубы девять 4-х дюймовых отростков. От отростков взято 13 рожков с двумя пожарными клапанами каждый и 45 рожков с одним клапаном. Всего на корабле 71 клапан. У каждого клапана имеется по вьюшке и на них по одному парусиновому шлангу 36 фт. длины, которые могут быть сращиваемы друг с другом. Все клапана перенумерованы, начиная с носу, и распределены по отсекам и помещениям.

Производительность трюмно-пожарных насосов как ординарных, так и двойных, 56 тонн в час, при давлении в отливной трубе 150 фунтов. Во время пожарной тревоги, при действии всех насосов, давление равнялось 75 фунтам. При скачивании якорного каната давление давалось 100 фун. Более высокое давление в шлангах нежелательно, так как, во-первых, может лопнуть шланг, а, во-вторых, является весьма трудным управлять пипкой.

Огнетушители системы "Эврика-Богатырь", снабжены порошком "Лорантин'' и подкисленной водой, заключающейся в откупоренной бутылке. Способ употребления их написан на самом огнетушителе. Всего их 42, и они перенумерованы.

Паропровод, для тушения пожара в угольных ямах, взят непосредственно от магистрали вспомогательных механизмов. На каждом квадрате, на магистрали, установлены коробки, от которых идут отростки с клапанами к трюмно-пожарному насосу, компрессору или мусорной помпе и с клапаном-детандером к магистрали тушения пожара. Магистраль эта дает отростки для тушения пожара в угольных ямах.

Для затопления бомбовых и зарядных погребов устроены специальные кингстоны с трубопроводами, клапанами и клинкетами, образующие шесть групп затопления. Первая, пятая и шестая группы имеют по одному кингстону; вторая, третья и четвертая по два, расположенных симметрично с правого и левого бортов, образуя вторые, третьи и четвертые группы затопления правого и левого бортов. Из кингстона вода поступает в патрубок, перекрывающийся клинкетом затопления. После клинкета вода поступает в клапанную коробку, от которой отходят трубы для затопления каждого погреба в отдельности. Исключение составляет лишь одна труба, затопляющая сразу три погреба: два лабораторных и один мелко-патронный. Таким образом, для затопления какого-нибудь погреба необходимо открыть: соответственный кингстон, клинкет затопления и клапан затопления на соответственной трубе.

Скорость затопления погребов от 12 до 15 мин.

Кроме артиллерийских погребов имеются: ларь для хранения зарядных отделений мин, стоящий в помещении минных аппаратов, и помещение для хранения подрывных патронов в фонарной выгородке левого борта, затапливаемые через особый трубопровод, взятый от пожарной магистрали.

Для затопления подрывных патронов нужно давление в пожарной магистрали и необходимо открыть: клапан затопления зарядных отделений мин, из VI командного отделения, клапан затопления подрывных патронов у ларя и кран на трубке для выпуска воздуха из фонарной выгородки. Кран открывается рядом с клапаном затопления подрывных патронов. Устройства для выпуска воздуха из ларя не сделано. Затопить патроны, не топя зарядных отделений, нельзя.

Для осушения корабля имеются мощные водоотливные средства — турбины и циркуляционные помпы, отливающие большое количество воды, но не выбирающие ее досуха и менее сильные трюмно-пожарные помпы, выбирающие воду из помещений почти всю. Водоотливные средства корабля состоят из 11 турбин, системы полковника Ильина, изготовленных заводом "Пирвиц" в Риге, мощностью по 500 тонн каждая, и насосов, служащих для вращения этих турбин: двух мощностью по 120 тонн каждый, изготовленных заводом "Листа" в Москве и двух, изготовленных и установленных Балтийским заводом для работы мусорных эжекторов и приспособленных также и для турбин.

Кроме того, из машинных отделений, можно удалять воду с помощью главных циркуляционных помп.

При испытаниях турбин, произведенных в 1911 г. приемной комиссией, выяснилось, что турбины развивают мощность 500 тонн в час, если напорное давление у турбины не ниже 245 ф.

Водонапорные насосы установлены: один на нижней броневой палубе у 27 шп., другой на той же палубе у 92 шп. От насосов вода подается в стальную водонапорную магистраль, диаметром 5 дм., которая начинается у носового насоса и идет, по правой стороне нижней броневой палубы, до кормового насоса. К турбинам идут стальные отростки, диаметром 3 дм. Все турбины расположены на верхнем дне и берут воду, без помощи каких-либо приемных труб и клапанов, прямо из под себя. Турбины, расположенные в машинах и кочегарках, берут из всего помещения и никаких выгородок для них не устроено. Отливные трубы стальные, диаметром 11 дм., снабжены отливными клинкетами и невозвратными клапанами. В каждой машине установлены по две главных циркуляционных помпы. Каждая из этих помп может выкачивать около 1000 т. в час.

Осушительная система состоит из осушительной магистрали с отростками, из которой воду берут 12 трюмно-пожарных насосов и отливают ее, через невозвратные клапаны, за борт. Трюмно-пожарные насосы, системы Балтийского завода, двух родов: десять ординарных и два двойных. Осушительная магистраль идет по верхнему дну корабля от 13 до 104 шп. За 13 шп. магистраль кончается клапанной коробкой, от которой спускается отросток на нижнее дно провизионного отделения, за 104 шп. кончается клапанной коробкой, от которой спускается отросток на нижнее дно кормовой шкиперской.

От магистрали отходят отростки на верхнее и нижнее дно корабля, снабженные клапанами. Магистральные отростки от 34 до 86 шп. под кочегарками и машинами — медные, а в концах корабля — железные.

Диаметр их 4 дм. Магистраль идет по диаметральной плоскости судна и у 73 шп. входит в левую машину. У 77 шп. имеется крестовина, от которой одна часть магистрали идет дальше, в левый коридор гребного вала, где и кончается у 87 шп. приемным отростком с верхнего дна, а другая часть возвращается к 74 шп., переходит в правую машину, правый коридор гребного вала и идет в корму до 104 шп.

На магистрали имеется 10 разобщительных клапанов. От магистрали отходят 22 отростка на верхнее дно и 30 на нижнее. Все клапаны отростков, берущих воду с верхнего дна и из междудонных (под кочегарками) — невозвратные, остальные обыкновенные.

Для осушения верхних бортовых коридоров, вода из них спускается через 30 спускных клапанов в нижние коридоры. Из нижних бортовых коридоров, вода спускается через 54 спускных клапана в междудонные отделения откуда удаляется по осушительным трубам, как было указано выше.

Кроме перечисленных способов удаления воды, на корабле имеются две электрические переносные турбины и три брандспойта. Турбины выкачивают по 200 тонн в час каждая и находятся: носовая в I командном отделении с правой стороны, кормовая в кондукторском отделении с левой стороны. На обе турбины имеются 6 приемных жестких шлангов и 14 мягких отливных.

Артиллерийское вооружение

Артиллерийское вооружение корабля составляют: 4 12-дм. орудия длиною 40 калибров, расположенных в двух башнях, 14 8-дм. длиной 50 калибров, из коих 8 установлено в четырех башнях и 6 на палубных станках в казематах на верхней палубе, 12 120-мм. длиной 45 калибров на палубных станках в казематах на навесной палубе, 4 47-мм. Готчкисса на крышах 120-мм. казематов и 6 3-линейных пулеметов Максима, для которых имеются две десантных тележки и четыре тумбы, устанавливаемых на паровых катерах.

Обе 12-дм. башни установлены на корабле Обществом Путиловских заводов согласно договору, заключенному с ним Морским Министерством 22 июля 1905 г. К установке башен на корабле приступили в марте 1908 г.; временем окончания сборки можно считать начало октября 1911 г., когда башни были испытаны боевой стрельбой. Но фактически заводские работы продолжались и после испытания, нося характер переделок и установок добавочных приборов, необходимость в которых не была предусмотрена первоначальным договором, а появилась впоследствии, как результат опыта, полученного во время стрельб.

К числу таких работ относятся:

1) Установка регуляторов скорости (муфт) Дженни для получения большей плавности в наводке и достижения большей простоты в устройстве механизмов вертикального и горизонтального наведения по сравнению с тем, что давала законченная уже, согласно первоначальному договору, трансформаторная система.

Начатые в марте 1911 года работы по установке муфт Дженни, кстати сказать, впервые применявшихся на судах русского флота, сильно запоздали из-за больших затруднений, встретившихся при устройстве приводов наводки. Как показал опыт кампании 1912 года, установленные первоначально муфты Дженни оказались непригодными, так как часто ломались. К весне 1913 г. они приобрели теперешнюю конструкцию, которая в настоящем своем виде послужила образцом и для приводов линкоров типа "Севастополь".

2) Для осуществления раздельной наводки в 1912-14 гг. Путиловским заводом установлены в обеих башнях добавочные посты горизонтального наведения. До того времени раздельность наводки достигалась тем что один из прицелов расцеплялся от пушки, служа для горизонтального наведения, а сами орудия всегда соединялись на залп. Последнее обстоятельство в очень сильной степени уменьшало скорость стрельбы, так как неисправность одного орудия всецело отзывалась на другом.

3) В 1912-13 гг. Металлическим заводом подкреплены прицельные и заменены целиковые приспособления. Необходимость в этой работе была вызвана тем, что во время стрельб 1912 г. наблюдалось постоянное рассогласование прицелов, так как прицельные приспособления оказались слишком слабыми после установки на них сравнительно тяжелых новых указателей высоты прицела системы завода Гейслера.

4) Зимой 1913-14 гг. Металлическим заводом поставлены совершенно новые прицелы.

5) Весной 1913 г. Металлическим заводом переделаны приводы открывания замка.

6) В том же году Обуховским заводом поставлены новые стреляющие приспособления, а гальванической мастерской Кронштадтского порта сделана новая проводка и переделаны приборы гальванической стрельбы.

7) Зимой 1913-14 гг. Металлическим заводом поставлены новые валы у лебедок зарядников, изменена схема заряжания и отремонтированы механизмы прибойников и открывания замка.

Желание обеспечить заряжание при любом угле возвышения, хотя бы в пределах всего от — 3° до + 5°, сильно усложнило конструкцию механических прибойников, которые поэтому вышли слишком громоздкими и ненадежными, а потому зимой 1913-14 гг. артиллерийской мастерской Кронштадтского порта в обеих башнях прибойники были расцеплены от механизмов вертикальной наводки и поставлены в постоянный угол заряжания + 5 3/8°.

Кроме указанных работ, в ту же зиму Гальванической мастерской Кронштадтского порта отремонтированы зарядные посты, пришедшие в большое расстройство от частых разборок, поставлены педали в цепи для гальванической стрельбы и изменена сама схема в связи с устройством добавочных постов горизонтальной наводки.

8) В том же году Путиловским заводом поставлены броневые щиты для прикрытия компрессоров.

9) В конце 1913 г. Обуховским заводом переделаны приборы продувания орудий. Работа вызвана необходимостью увеличить продолжительность продувания при открывании замка, так как до переделки оно было слишком кратковременно и часто не обеспечивало от опасности, сопряженной с выкидыванием пламени назад.

8-дм. башни изготовлены и установлены на корабле С-Пб. Металлическим заводом, согласно договору, заключенному Морским Министерством 29 марта 1906 года. К работам по сборке башен на корабле приступлено в 1908 году.

Закончена сборка в июле 1911 года, а в начале октября того же года башни испытаны боевой стрельбой. Так же, как и в 12-дм. башнях, заводские работы продолжались и после испытания башен стрельбой, нося характер окончательной регулировки механизмов и установки новых приборов, не предусмотренных первоначальным договором.

Казенная часть с затвором 8-дм. орудия линейного корабля "Император Павел I"

Шесть 8-дм. и 12 120 мм. казематных орудий установлены Металлическим заводом на станках его системы, согласно договорам, заключенным в декабре 1906 г. и январе 1907 г. Работы по установке начали осенью 1910 г. и закончили к весне 1911 г.

Устройство подачи выполнено заводом Лесснера по договору от 24 ноября 1908 г. Во время испытаний 8-дм. элеваторов выяснилось, что скорость подачи снарядов из ларей к питателям в погребах и в каземате от постов выгрузки к орудиям совершенно не соответствует производительности элеваторов, из-за чего первоначальное устройство пришлось изменить: в погребах были установлены добавочные подготовительные столы, а в казематах, по проекту корабельного инженера фон Озаровского, рельсовый путь был заменен желобами, проложенными по палубе от постов выгрузки к орудиям. Точно так же подверглась изменению подача 120-мм патронов. В погребах убрали замкнутого контура рельсовые пути, по которым передвигались трехместные тележки, и вместо них, для загрузки патронов, под шахтами элеваторов поставлены девятиместные вращающиеся барабаны.

Приборы управления артиллерийским огнем установлены электромеханическим заводом Н.К. Гейслера по договору от 18 декабря 1910 г. Работы по прокладке кабелей и установке приборов на корабле начали в январе 1911 г. и закончены к весне 1912 года. Позднее, вследствие новых требований организации артиллерийской службы, схема приборов была несколько изменена:

1) в 1912-13 гг. сняты все дающие приборы в носовой боевой рубке и взамен их поставлены контрольные. Вместе с тем из носовой боевой рубки к дающим приборам носового центрального, поста провели систему двойных переговорных труб;

2) в 1914 г. то же сделано в кормовой боевой рубке, причем дающие приборы перенесены из нее во вновь устроенный кормовой центральный пост;

3) в 1914 г., в связи с установкой третьих постов горизонтальной наводки, в шести башнях постановлены добавочные указатели установки целика.

Обе 12-дм. башни расположены на верхней палубе в диаметральной плоскости; носовая между 19 и 25 шп. и кормовая между 90 и 96 шп. Башня представляет собою вращающуюся, закрытую и уравновешенную установку с двумя орудиями и различными приспособлениями для наводки и заряжания. Корпус башни помещается в цилиндрическом, забронированном до нижней броневой палубы колодце (1), идущем от верхней палубы до платформы. Под нижней броневой палубой колодец расширяется, образуя бомбовый погреб, в котором на радиально расположенных стеллажах хранятся снаряды. Внутри колодца с уровня нижней броневой палубы поднимается цилиндрического вида фундамент — жесткий барабан (2), служащий неподвижным основанием, на котором вращается башня. Корпус башни состоит из вращающегося стола и приклепанной к нему подачной трубы.

Вращающийся стол составлен из двух частей: верхней (5) — глиптической формы и нижней (6) — конической, которые тремя продольными и несколькими поперечными балками скреплены между собою в одно целое. Крайние балки доходят до нижнего основания подачкой трубы, разделяя башню на две симметричные половины. Элиптическая часть представляет собою платформу, на которой установлены станины орудий.

Для входа в башню в задней части вертикальной броневой защиты сделано отверстие, прикрываемое броневой дверью с приспособлением для отодвигания ее как изнутри, так и снаружи. Спереди в броне вырезаны две орудийные амбразуры. Сверху орудийное отделение закрыто съемной броневой крышей, которая для большей жесткости на внутренней своей поверхности скреплена рядом продольных и поперечных бимсов, соединяющихся на концах с рубашкой вертикальной брони. В крышке имеются отверстия, прикрытые броневыми рубками для башенного командира и трех наводчиков, и вырезы с подъемными крышками, служащие продолжением амбразур при углах возвышения орудий от 15° до 35°. В случае надобности крышка может быть поднята; для этой цели в ней сделаны четыре специальных отверстия, в которые ввинчиваются обухи. Для лучшей защиты от осколков в орудийном отделении имеется продольная броневая переборка, отделяющая одно орудие от другого.

В орудийном отделении помещаются: орудия со станками, прицельными приспособлениями и приборами стрельбы, пост плутонгового командира со станцией измерительных приборов, переговорными трубами в центральный пост, к наводчикам и установщикам прицелов, с сигнальным указателем, залповым сообщителем схемы стрельбы и с призматическим биноклем, установленным на особом кронштейне; три поста наводки с приводами к механизмам горизонтальной, и вертикальной наводки, два прибойника с постами заряжания, распределительная коробка с манометрами и стопорными кранами воздухопровода для продувания орудий, переговорные трубы в нижние помещения башни и два телефона в центральный пост. На нижнем полу орудийного отделения установлены лебедки вертикального наведения, прибойников, открывания замка и ручной непосредственной подачи.

Как указано выше, к элиптической платформе снизу непосредственно примыкает коническая часть вращающегося стола, имеющая на своей нижней кромке отшлифованный круговой погон, которым она лежит на горизонтальных катках, поддерживаемых таким же погоном на жестком барабане. Для доступа к каткам в броневом колодце сделаны горловины из жилой палубы.

Коническая часть вращающегося стола, до соединения с подачкой трубой, переходит в цилиндрическую, выполняющую роль боевого штыра, который так же, как и во всяком другом станке, служит для центрования поворотных частей установки и передачи горизонтальных слагающих силы удара при выстреле на неподвижное основание, скрепленное с корпусом корабля, каковым в данном случае является жесткий барабан. Вертикальные катки помещены на осях между двумя разборными ободами; нижний имеет добавочные ролики, с помощью которых вся система может перемещаться по кольцу, укрепленному к подачкой трубе. Для осмотра и замены в случае порчи катки вместе с ободами и роликовым кольцом могут быть опущены посредством установленных под ними шести винтовых домкратов.

На внешней поверхности цилиндрической части вращающегося стола установлено два буфера, которые, упираясь в упоры, укрепленные на жестком барабане, служат ограничителями предельных углов поворота башни. Внутри конической части вращающегося стола расположены механизмы горизонтальной наводки с двумя вертикальными валами, опускающимися до нижнего пола боевого штыра. На валы насажены цевочные колеса, которые, входя в зацепление с цевочным ободом, укрепленным на жестком барабане и при действии механизмов горизонтальной наводки сообщают башне вращательное движение.

Составляющая продолжение вращающегося стола поданная труба оканчивается внизу стаканом, который входит в штыр, прикрепленный к фундаменту, поднимающемуся с верхнего дна. Через центральное отверстие в штыре проходят в башню провода и переговорные трубы. Горизонтальными переборками поданная труба разделяется на три части: в верхней помещены лебедки и реле зарядников; в средней — главная станция электрических приборов; в нижней — фундаменты для зарядников, снарядные и зарядные питатели и аккумуляторы с воздухом для продувания орудий и пополнения давления в накатниках.

В горизонтальных переборках башенных отделений сделаны вырезы, образующие две огражденные поручнями и сетками шахты, в которых по особым направляющим погонам (24) ходят зарядники. Для предохранения нижних помещений от опасности в случае пожара наверху, в шахте устроена подъемная противопожарная площадка с приспособлением для опускания ее из орудийного отделения.

В бомбовом погребе к подачкой трубе приклепана круговая полка, по которой на катках вращается снарядная платформа (25), имеющая своим назначением подвозить снаряды от стеллажей погреба к питателям. Механизмы поворотной платформы помещаются под ее полом, приводятся в движение электрической лебедкой и входят в зацепление с зубчатым круговым погоном на подачкой трубе.

Для передачи снарядов из стеллажей погреба на лотки питателей на платформе установлена снарядная тележка, которая дает возможность поднимать и опускать на должную высоту два снаряда одновременно.

В обеих башнях помещаются изготовленные Обуховским сталелитейным заводом 12-дм. орудия в 40 калибров длиною, скрепленные до дула цилиндрами и кольцами. В казенной части орудия поверх колец надет кожух, в который ввинчен казенник, имеющий резьбу для поршневого затвора. Нарезы в канале орудия смешанной системы; камора бутылочной формы.

Затвор системы Обуховского завода состоит из рамы, поршня с обтюратором, стреляющего приспособления и передаточных валов и шестеренок для открывания и закрывания. Открывание и закрывание производится электрической лебедкой или вручную, при чем механизмы устроены таким образом, что во время отката орудие вместе с затвором расцепляется от горизонтального передаточного вала лебедки, входя снова в сцепление только в конце наката. Затвор снабжен стреляющим приспособлением системы Обуховского завода с автоматическим предохранителем от преждевременного (при не вполне закрытом затворе) выстрела. Воспламенение заряда производится гальванической или ударной трубкой. В случае перехода от одного рода трубок к другому необходимо переменить стреляющее приспособление.

Во время погрузки боезапаса на линейном корабле "Император Павел I"

Для выбрасывания остающихся в канале орудия после выстрела горючих газов устроено автоматическое воздушное продувание. В нижней части подачкой трубы установлены четыре аккумулятора, подающих воздух по общей магистрали в орудийное отделение; под постом башенного командира трубопровод разветвляется и подает воздух по медным трубам и гибким шлангам к автоматическим кранам, укрепленным на теле орудий в казенной части. При открывании затвора кран открывается, и воздух по наклонному каналу поступает в камору. В случай необходимости продувание может быть продлено с помощью особой рукоятки, позволяющей открыть кран вручную. Воздух в аккумуляторы нагнетается минным насосом до давления 150 атмосфер, хотя обыкновенно ограничиваются 120 атмосферами, так как большее давление вредно отзывается на гибких шлангах, входящих в состав воздухопровода. Запас воздуха в аккумуляторах, при правильном действии приборов, рассчитан на 80-100 выстрелов.

Как всякая орудийная установка, башня представляет собою вращающуюся платформу с укрепленными на ней станинами, на которых при посредстве цапф лежит качающаяся рама, заключающая в себе орудие и служащая для того, чтобы качать орудие в вертикальной плоскости или. другими словами, ставить его на угол возвышения и производить вертикальную наводку. Рама состоит из двух параллельных брусьев, соединенных между собою передним и задним связными кольцами (3 и 4). Кроме выше указанного назначения, составляющие раму брусья выполняют роль направляющих, но которым передвигается орудие вдоль своей оси во время отката и наката. Для этой цели оно зажато в особую обойму (2), неподвижно с ним связанную, которая своими захватами скользит по параллелям рамы.

Компрессор является приспособлением, поглощающим энергию отката после выстрела и, как таковое, должен состоять из частей, участвующих в откате вместе с орудием, и частей, поглощающих откат, т. е. неподвижных. Неотъемлемую часть компрессора составляет воздушный накатник, служащий для возвращения орудия в состояние, предшествовавшее выстрелу.

Вертикальное наведение каждого орудия производится электрической лебедкой при посредстве муфты Дженни, которая действует на систему горизонтальных валов, вращающих два наклонных вала с бесконечными винтами. Последние входят в зацепление с двумя винтовыми секторами, укрепленными на брусьях качающейся рамы, и таким образом при своем вращении сообщают движение качающейся раме с орудием. Для облегчения вертикальной наводки орудие с качающейся рамой уравновешено относительно цапф, сами же цапфы помещаются в особо устроенных подцапфенниках станин с роликовыми подшипниками. Приводы от механизмов вертикальной наводки выведены к постам наводчиков, расположенным по бокам орудий с внешней стороны.

При соединении орудий на залп регуляторы Дженни каждого орудия их приводы и передаточные валы лебедок должны быть соединены между собой. В этом случае устройство приводов позволяет производить наводку из любого поста. Предельный угол снижения — 5°, возвышения — 35°.

Горизонтальное наведение производится электрической лебедкой при посредстве регулятора Дженни, разделенного за отсутствием достаточного места для его установки на две части, которые соединены между собою трубами. От лебедки вращение передается на горизонтальный вал, а от него через посредство конических шестерен на два вертикальных вала, имеющих на концах цевочные колеса, которые входят в зацепление с цевочным ободом жесткого барабана.

Во время погрузки боезапаса на линейном корабле "Император Павел I"

На случай порчи электродвигателя или неисправности в проводке приспособлены особые розмахи, позволяющее вращать башню вручную. Приводы от механизмов горизонтальной наводки выведены ко всем трем постам наводчиков. Наводка производится из среднего поста, а боковые служат запасными, поэтому приводы их по желанию могут быть выключены. Предельные углы поворота башен: носовой — 270°, кормовой — 300°.

Зарядник, поднимающий к орудию одновременно один снаряд и два полузаряда, состоит из двух главных частей, перемещающихся друг относительно друга: 1) тележки, поднимаемой электрической лебедкой при посредстве стального троса, перекинутого через шкив под крышей башни, причем один конец его укреплен на тележке, а другой на барабане лебедки, и 2) из трех подающих гнезд, из коих нижнее предназначено для снаряда, а два других для полузарядов. Такое устройство зарядника сделано для того, чтобы во время заряжания останавливать лебедку один только раз, именно, когда против канала орудия станет нижнее гнездо со снарядом. После досылки снаряда гнезда опускаются автоматически настолько, чтобы против прибойника пришлись полузаряды, сначала нижний, затем верхний.

В случае невозможности произвести подъем за-рядника электрической лебедкой снаряд и полузаряды могут быть поданы в орудийное отделение посредством особой ручной лебедки, от которой спускается трос в погреб через специальную горловину. Снаряд поднимается в храпе, к которому снизу прицепляется два медных ведра с полузарядами. В орудийном отделении снаряд с храпа проталкивается по желобу на лоток и на нем при помощи талей подается к орудию.

12-дм. снаряды и полузаряды при погрузке на корабль поднимаются из баржи на палубу кормовыми угольными лебедками при помощи талей, подвешенных к шлюпбалкам 14-ти весельных катеров. Снаряды, имеющие вес 20 1/4 пуд., поднимаются в храпах по одному, футляры с полузарядами (около 6 пуд. каждый) — по два. Скорость выгрузки на палубу одной лебедкой — около 40 снарядов в час.

Выгруженные на палубу снаряды к кормовой башне перекатываются по доскам, к носовой перевозятся на тачках и затем спускаются в храпах через специальные горловины в погреба. Перед погрузкой башни необходимо повернуть в такое положение, чтобы фрикционные 2,5-тонные тали, подвешенные на укрепленных к крыше башен кронштейнах, приходились над горловинами. Через горловину на верхней палубе снаряд спускается в шахту и укладывается на желоб, с которого проталкивается на лоток снарядной тележки. Когда тележка загружена двумя снарядами, их поднимают или опускают на должную высоту и с помощью поворотной платформы подвозят к желаемым стеллажам погреба. Перед проталкиванием снарядов с лотков тележки на стеллажи на них одевают стальные стропки для того, чтобы вытаскивать снаряды из стеллажей во время стрельбы. Перед погрузкой снарядов в погреб их необходимо тщательно обтереть, если понадобится, обмыть керосином или пиронафтом и смазать центрующие утолщения салом. В каждом погребе помещается по 180 снарядов.

Футляры с полузарядами спускаются простым горденем на тот же желоб в шахте и оттуда переносятся на руках в зарядные погреба, где укладываются на стеллажи. В носовой башне четыре зарядных погреба, в кормовой — два.

Для наблюдения за температурой в погребах установлены самопишущие термометры Ришара и электрические термометры, дающие возможность следить за температурой со станций, расположенных в кубриках. Для записи наличия боевых запасов в погребах имеются особые доски.

Все механизмы 12-дм. башни приводятся в действие электродвигателями постоянного тока, 100-вольтового напряжения, системы компаунд.

Ток от судовой магистрали, как левого, так и правого борта, подводится к главному башенному рубильнику, который помещается в бомбовом погребе; отсюда проведены две освинцованные магистрали к главной распределительной доске в электрическом отделении подачкой трубы. Проводники подведены под снарядной платформой к стакану нижнего подшипника башни и здесь поступают во вращающуюся часть. Главная распределительная доска служит для разветвления тока к коммутаторам отдельных схем и к станции измерительных приборов.

Обслуживают башню один плутонговый командир — офицер и 40 нижних чинов.

Четыре 8-дм башни расположены на уровне верхней палубы, по углам 8-дм каземата. Каждая башня помещается в круглом колодце, идущем от верхней палубы до платформы. Колодец сверху до жилой палубы окружен броневой трубой в 4-дм толщины. В трубе установлен жесткий барабан, имеющий три погона, один для горизонтальных и два для вертикальных катков, а также цевочный обод. На кубрике колодец, расширяясь, превращается в бомбовый погреб со стеллажами для снарядов. Погреба носовых башен вмещают 219, а кормовых 195 снарядов. На платформе колодец имеет радиальные ниши, хранящие в носовых башнях 64, а в кормовых 75 снарядов, уложенными друг на друга с прокладками из ворсы. Одна из ниш в каждой башне приспособлена под арсенал, в котором развешены ключи и запасные части механизмов. Нижний бомбовый погреб непроницаемой дверью сообщается с зарядным. Оба бомбовых погреба имеют одно общее затопление и осушение. Самостоятельная вентиляция и охлаждение отсутствуют. Освещение достигается, как и во всей башне, обыкновенными палубными лампами. На случай порчи цепи освещения имеются переносные аккумуляторные фонари. В обоих погребах имеются мраморные доски, на которых должна вестись точная запись количества снарядов по родам.

В зарядном погребе установлены девять шкафов, запираемых герметическими дверцами; каждый шкаф хранит по 54 полузаряда в железных оцинкованных пеналах. На дверцах шкафов прикреплены рамки для помещения таблиц с записью количества, веса и партии пороха. Полная вместимость погреба равна 486 полузарядам. Зарядный погреб имеет следующие устройства: затопление, осушение, вентиляцию вдувную и вытяжную, охлаждение (аэрорефрежирацию), электрическое и свечное освещение. Для измерения температуры служит самопишущий термометр Ришара, а также электрический термометр.

Параллельно колодцу башни от жилой палубы идет шахта, которая на кубрике имеет непроницаемую дверь в верхний бомбовый погреб и люк в зарядный погреб. На верхней палубе над шахтой расположена горловина, закрывающаяся броневой крышкой и служащая для погрузки снарядов.

Поворотная часть башни представляет из себя железную клепаную конструкцию, состоящую из вращающегося стола и подачной трубы. Вращающийся стол состоит из трех продольных балок, на которых установлены станины двух 8-дм орудий. Эти балки скреплены между собой поперечинами и образуют элиптическую платформу. Ферма, огибающая платформу, поддерживает вертикальную рубашку, к которой броневыми болтами крепятся плиты брони.

К конической части приклепана часть цилиндрическая, т. е. штыр башни. На штыре, соответственно погонам жесткого барабана, имеются два погона, по которым катятся вертикальные катки, служащие для центровки башни в колодце и для поглощения сил, действующих на башню при выстрелах орудий. Катки верхнего ряда вместе со своим ободом опускаются на винтах для смазки и осмотра; к нижним имеется прямой доступ через горловины.

К штыру приклепана подачная труба, вмещающая шахты нижних зарядников. Труба кончается стаканом, вращающимся на нижнем штыре башни, стоящем на подкрепленной части платформы. Верхний бомбовый погреб от нижнего отделяется вращающейся снарядной платформой, которая катается на катках по погону подачной трубы. Всей конструкции башни диаметральной переборкой, полами и креплениями придана необходимая жесткость.

Установка 8-дм башен на корабле вызвана желанием иметь хорошо защищенные орудия с большими углами обстрела; кроме того, существовало мнение, что орудия в башне, где все заряжание идет механически, будут скорострельнее, чем казематные. Первые две цели были достигнуты, последняя же оказалась верным только до тех пор, пока тренировка людей не дала совсем неожиданный результат, и орудия казематов, имея чисто ручное заряжание, не стали стрелять втрое быстрее башен. Из практики выяснилось, что механическое заряжание необходимо для 10-дм. калибра и выше, но для средней артиллерии, ввиду малого веса снаряда, оно только чрезмерно усложняет установки и дает проигрыш в скорости. Вследствие этого, в 8-дм. башнях по проекту судового состава, досылка снарядов и полузарядов переделана на ручную, что сразу подняло надежность и скорость заряжания.

Два 8-дм орудия, на станках Металлического завода, установлены на станинах в орудийном помещении. Орудия, станки, затворы и продувание совершенно однотипны с 8-дм казематными, исключая винтового привода, открывания затвора, который в казематах заменен рукояткой. На орудии помещен контакт замка, действующий от привода открывания затвора.

Наводка, как и у всех орудий на флоте, принята раздельная, т. е. горизонтальная вручена одному, а вертикальная другому. Этим достигается большая точность и скорость наводки, потому что стреляющему комендору не приходится заботиться о горизонтальном наведении и он, приведя цель по высоте на нить своего прицела, нажимает педаль, и если горизонтальный наводчик все время держит цель на прицеле, то и у него будет нажата его педаль, а следовательно, выстрел произойдет в минимум времени. При системе раздельной наводки и педалей обе руки наводчиков свободны, а следовательно, наводка будет быстрой и точной. В приводы наведения введены муфты Дженни.

Прицелы. На массивной колонке, на неподвижной оси, качается сектор, связанный с орудием тягой, образующей с центром цапфы орудия и оси сектора параллелограмм. Таким образом, углы качания орудия и сектора точно совпадают. На той же оси насажен рычаг, сцепленный с сектором зубчатой передачей. Вращая маховик передачи, можно менять угол этого рычага с сектором, т. е. производить выдвигание прицела. На рычаге, на вертикальном штыре, находится тяга, несущая на себе оптическую часть прицела. Тяга червяком вращается на небольшой угол в горизонтальной плоскости, чем вводятся поправки на целик.

Вся система представляет из себя самый простой и очень солидный прибор, достигающей изменения угла между осью орудия и осью оптической трубы, т. е. вводит высоту прицела и горизонтальные поправки. Труба — перископическая, с переменным увеличением и с крестом нитей для наводки. На прицеле указатели Гейслера.

В орудийном отделении, под настилом пола, находится электрическая и ручная лебедка непосредственной подачи. Стальной трос закреплен на барабане лебедки, проходит по шкивам поворотного крана и спускается по трубе, проходящей сквозь всю башню, в верхний бомбовый погреб. Снаряд в храпе подвешивается на гак троса, и барабан лебедки начинают вращать вручную или электромотором. На поручни, ограждающие шахту, кладется совок, который другим концом ложится на желоб орудия. Когда снаряд поднят в орудийное отделение, кран поворачивается, и снаряд прямо из храпа кладется на совок, после чего посылается в канал орудия прибойником. Точно таким же способом подымаются два полузаряда, вложенные в медные кокора.

Между параллелями зарядников помещаются: пост плутонгового командира, рубка с визирными отверстиями и биноклем, переговорные трубы по башне, к наводчикам и в центральный пост, указатель сигналов, телефон и залповый коммутатор. Впереди плутонгового поста находятся: пост горизонтальной наводки, прицел, привод горизонтального наведения, указатель поворота башни и сидения для наводчика и установщика прицела. Под плутонговым постом — привод соединения на залп орудий. Остальные приборы и механизмы расположены симметрично с обеих сторон.

Из 14 8-дм орудий шесть установлены на верхней палубе в казематах между 37 и 65 шп, по три с борта, на станках системы Металлического завода.

Все 8-дм орудия имеют затвор системы Обуховского завода.

У каждого орудия имеется два комплекта стреляющих приспособлений: одно для гальванического воспламенения трубок, другое для ударного.

Установка 8-дм казематных орудий состоит из штырового основания, поворотной рамы со станинами, качающейся рамы, обоймы, компрессора, накатника и механизмов горизонтальной и вертикальной наводки.

Штыревое основание прикреплено болтами к палубе, которая в этом месте подкреплена железной трубой, доходящей до настилки жилой палубы. По краю основания положены стальные шары, на которых вращается поворотная рама, а в центре сделано гнездо для боевого штыра, составляющего одно целое с поворотной рамой.

Качающаяся рама представляет собою два параллельных бруса, соединенных на концах передним и задним связными кольцами, сквозь которые проходит ни чем с ними не связанное тело орудия.

После выстрела орудие, с обоймой откатывается по брусьям качающейся рамы, увлекая за собою шток, который вдвигается в цилиндр и перегоняет в нем жидкость из одной полости в другую.

Накатник состоит из двух пружин Бельвиля, одетых на стержни, которые проходят через отверстия в траверзе и проушины в заднем связном кольце.

Горизонтальное наведение производится вручную расположенными по обе стороны поворотной рамы маховиками, которые при посредстве муфты трения и цилиндрической шестерни, бегающей по зубчатому погону штыревого основания, заставляют раму вращаться.

Вертикальная наводка также производится вручную с помощью маховиков, расположенных по обе стороны орудия.

Для подачи боевых припасов из погребов к орудиям установлены элеваторы Лесснера, по два в каждом каземате.

На каждом борту имеется по одному бомбовому и одному зарядному погребу. Первый расположен на верхнем дне, второй непосредственно над ним на платформе. Снаряды хранятся уложенными в ларях, из которых во время подачи поднимаются особыми храпами с талями, передвигающимися по рельсам. Для облегчения и ускорения подачи в погребе сделаны подготовительные столы (желоба), по которым снаряды, поднятые из ларей храпами, передвигаются в питатели элеваторов. На желобах помещается около 30 снарядов. Пеналы с полузарядами хранятся в герметически закрываемых шкафах, на которых прикреплены таблицы для записи количества полузарядов, веса их, партии пороха — года изготовления и поступления на корабль.

Погрузка снарядов в погреба производится через шахты элеваторов при посредстве фрикционных блоков, через которые перекинут стальной трос с карабинами (гаками) на концах. В карабины закладываются особые кокоры. Пеналы с полузарядами спускаются в свои погреба в мешках при помощи простых горденей; для спуска в погреб пустых пеналов устроены специальные трубы.

12 120-мм орудий, в 45 калибров длиною, установлены в закрытых казематах (по шесть на борт). Все установки — Металлического завода, с затвором системы Канэ. Патроны 120-мм орудий поднимаются из погребов элеваторами Лесснера. В погребах имеются питатели (беседки) для девяти патронов, вращающиеся на оси. Подвижная штанга захватывает три патрона и поднимает в жилую палубу, где вспомогательной прислугой они переносятся в беседку для подъема в каземат. Подъем из жилой палубы в каземат аналогичен подъему из погреба. Погреба расположены попарно в носовой и кормовой частях корабля. В них имеются стеллажи, в которых патроны укладываются горизонтально и вытаскиваются из стеллажей при помощи особых стропок.

Для управления артиллерийским огнем на корабле установлены приборы Гейслера системы "совмещения стрелок" образца 1910 года. По своему назначению и устройству они разделяются на две отличные друг от друга группы: дающие приборы или передатчики и принимающие или указатели. Как показывает самое название, первые служат для отдачи различных приказаний, вторые — для принятия их. К числу принимающих относятся также контрольные приборы, имеющиеся при каждом передатчике.

Для управления огнем вся артиллерия разделена на группы, имеющие каждая свой комплект дающих приборов, в состав которого входят: автомат, передатчик установки целика, передатчик направления цели и сигналов и замыкатель для ревуна и звонка. Всех групп восемь: две 12-дм. (носовая и кормовая башни), четыре 8-дм. (по две с борта — носовая и кормовая) и две 120-мм. (по одной на борт).

Каждая группа действует самостоятельно, а кроме того, группы 12-дм орудий и 8-дм одного и того же борта могут быть включены в общую цепь (только по калибрам) и работать от одного передатчика. Принимающие приборы 8-дм казематных орудий имеют переключатели в казематах, позволяющие каждое отдельное орудие присоединить к любой из групп 8-дм калибра своего борта.

Комплект принимающих приборов для каждого орудия составляют указатели: высоты прицела, установки целика, направления цели и сигналов ревун и звонок. В каждой башне имеется только один указатель сигналов и направления цели, подвешенный в посту плутонгового командира, а указателей целика три (третий у прицела среднего поста горизонтальной наводки). На циферблатах передатчиков и указателей высоты прицела нанесены деления через полкабельтова от О до 130; на приборах целика — деления в тысячных дистанции от 0 до 140; на сигнальных приборах в верхней части: повторяющееся для "кормы" "траверза" и "носа", а также "правый борт" и "левый борт"; в нижней части циферблатов: "дробь", "атака", "пристрелка", "залп" и "беглый огонь".

Для предохранения от сырости коробки всех приборов сделаны герметичными, а провода заключены в свинцовую оболочку. Магистральные кабели проведены по коридорам проводов на нижней броневой палубе. Там же с левого борта у носовой 8-дм. башни сделана выгородка для трансформаторной станции и двух трансформаторов, которые служат источником тока для приборов управляющего огнем; один из них является действующим, другой запасным.

Управление огнем ведется из боевых рубок, которые для этой цели соединены со своими центральными постами специальной сетью двойных переговорных труб, идущих от управляющего огнем к дающим приборам. Чтобы нельзя было управлять одной и той же группой орудий из обеих рубок одновременно и тем ввести полное расстройство во все управление, в центральных постах установлены особые контрольные приборы, не позволяющие включать передатчики, расположенные в разных пунктах, в одну и ту же цепь.

Для связи управляющего огнем с плутонгами, последние снабжены переговорными трубами, которые оканчиваются в носовом центральном посту и могут соединяться посредством гибкого шланга с трубой из боевой рубки. Как рубки, так и центральные посты также соединены между собою трубами, причем из носового в кормовой центральный пост проведена двойная труба. Для тех же целей на корабле проведена особая артиллерийская сеть телефонов с двумя станциями правого и левого бортов, расположенными на стенках носового центрального поста.

Минное вооружение

Начало всех этих работ относится к 1906 году, когда заводы приступили к выполнению заказов по минному вооружению, и до 1912 года корабль находится в периоде построек и испытаний. За это время были произведены все главные минные работы, оборудованы помещения, установлены аппараты, насосы с воздухопроводом, радиостанция, прожекторы, сигнализация и все электротехнические установки.

С 1912 года корабль вступает в состав действующего флота, и хотя заводы продолжают заканчивать работы, попутно с этим начинают разрабатываться вопросы об организации минной службы на корабле, об изменении комплектации личного состава; разрабатываются и выходят правила действий у подводных минных аппаратов, составляются расписания. Личный состав вступает в управление минными механизмами, руководствуясь уже общей для всех кораблей программой учебного плана действующего флота.

Возбуждается и проводится ряд вопросов о желательном изменении и усовершенствовании имеемых уже установок и производстве новых. В этот период ставится вторая мощная радиостанция, строится вторая радиорубка, увеличивается освещение палуб, усиливается вентиляция, оборудуются мастерская и помещение для подрывной партии, устанавливается новая сигнализация, аккумуляторные станции, освещение, и устанавливаются на шлюпках катерные тралы. Но многое из начатых работ, как установка электрических угольных лебедок, минных лебедок, улучшение вентиляции и прочее, еще не закончено, и самый вопрос о технических усовершенствованиях сделанным не исчерпывается. В 1906 году началось изготовление и установка С.-Петербургским Металлическим заводом подводных траверзных минных аппаратов системы Данильченко для 45-см. мин Уайтхеда.

4-го и 5-го августа 1911 года на Биоркском рейде было приступлено к испытанию аппаратов стрельбою минами на разных ходах корабля, причем снимались диаграммы скорости вылета мины и давления воздуха на ее кормовую часть за все время движения в аппарате. При испытаниях некоторые мины в хвостовых частях получили вмятины, причиной которых был быстрый впуск воздуха из воздухохранителя и связанное с этим чрезмерно резкое повышение давления в трубе аппарата. Явилось необходимым проверить установку масленного катаракта, регулирующего это давление, и испытания были приостановлены.

В следующем 1912 году с 6-го мая по 19-е июля завод снова приступил к ним на Биоркском и Ревельском рейдах с якоря и на ходах до 18 узлов, когда и были получены правильные начальные нарастающие давления и равномерное распределение его во время движения мины в аппарате. Все произведенные выстрелы дали требуемые приемкой результаты, и испытания на этом закончились.

Данные аппаратов следующие: длина аппарата 18 фт. 4 дм., диаметр трубы аппарата (внутренний) 17 и 13/16 дм. (452,5 мм), вес аппарата 328 пуд. 18 фн., давление в воздухохранителе аппарата для выстрела. 35–40 атм., скорость выбрасывания мины из аппарата 83 фута/ сек., объем зарядного воздухохранителя 11,05 куб. фт.

Минные аппараты расположены в отдельном помещении на платформе у 25–28 шп. на глубине 11 фут. от ГВЛ и на расстоянии до 110 фут. от тарана по горизонтали. Аппараты представляют собой трубу с раструбом, прилегающим к борту и сделанным для уменьшения ломящего действия силы сопротивления воды на мину, отлиты из бронзы и состоят каждый из четырех главных частей, связанных между собою болтами и установленных на стальной раме, прикрепленной к палубе.

Ближайшая к борту часть — это клинкетная коробка. Она находится в отдельной выгородке нижнего бортового коридора и составлена из двух половин, стянутых болтами. Обе они имеют внутренние притертые поля, между которыми скользит вверх и вниз клинкетный клапан (клинкет). Клинкет имеет с обоих краев приливы в виде муфт с внутренней резьбой. Муфты эти ходят по навинтованным стержням, укрепленным по краям клинкетной коробки. На верхнем конце стержней насажены шестерни, которые с помощью зубчаток, связанных с особым маховиком, заставляют клинкет подыматься или опускаться.

Следующая часть — передняя труба от своего заднего фланца до стопора, удерживающего мину за наделку, имеет цилиндрическое образование; далее же сторона трубы, обращенной к корме, как бы оттянута по правильной кривой, причем вертикальный диаметр остается без изменения по всей длине трубы, тогда как горизонтальный из 452 мм переходит в 611 мм у переднего своего фланца. На верхней части передней трубы установлены указатель открытия клинкета и коробка со стопором, удерживающим мину в аппарате за верхнюю ее наделку. Стопор этот связан тягой со спусковым приводом, почему при выстреле, когда страгивается с места главный спусковой рычаг, он приподнимается и вылету мины не препятствует.

Задняя труба цилиндрического образования. Она присоединяется фланцами одним концом к передней трубе, другим же — к казенной части. На задней трубе сверху расположена коробка крючка, открывающего курок мины. Казенная часть образована двумя цилиндрическими поверхностями, между которыми образуется кольцевой ход для воздуха.

Внутренняя поверхность служит продолжением трубы аппарата; а обе они оканчиваются притертыми полями, к которым такими же полями подходит крышка аппарата и закрывает ими трубу его.

Как в казенной части, так и в крышке имеются вырезы для доступа воздуха к мине. Под трубой аппарата расположен цилиндрический стальной воздухохранитель, емкостью около 11 куб. фут. и испытанный на 110 атм. давления. Непосредственно с казенной частью соединены спусковые приспособления: масляный катаракт, регулирующий давление воздуха на мину; ординарный клапан, прикрывающий доступ воздуха из воздухохранителя к боевому клапану, и боевой клапан, открывающийся в момент выстрела и сообщающий воздухохранитель с трубой аппарата.

Воздух к мине в момент откидывания спускового рычага поступает из воздухохранителя через открытый ординарный клапан, боевой клапан, кольцевое пространство казенной части, прорези в крышке аппарата и через клапан крышки, проходя в аппарат, выбрасывает мину.

По приготовлении мины к выстрелу последняя с тележки, ходящей по рельсовому пути, подается в аппарат. Главный спусковой рычаг должен находиться при этом в своем крайнем переднем положении, чтобы стопор, в который упирается наделкой мина, был опущен и она не могла пройти и коснуться ударником клинкета. После того как мина подана в аппарат и крышка его закрыта, ни в коем случае не следует переводить спусковой рычаг, чтобы не взвести преждевременно курок мины.

По команде "открыть клинкет" открывают воздушные краны для выпуска воздуха из аппарата во время наполнения последнего водой; затем, следя, чтобы вода не бросилась сразу, начинают постепенно приоткрывать клинкет. Когда вода заполнит аппарат, клинкет открывают до отказа. Краны для выпуска воздуха закрываются тотчас же, как из них покажется вода. Клапана для выпуска воды из аппаратов должны быть закрыты.

По команде "товсь" — открывается ординарный клапан, и тогда воздух из воздухохранителя будет иметь возможность поступить к боевому клапану.

По команде "пли" — стреляющий, освободив стопор рычага нажатием сверху вниз на его ручку, плавно, не останавливаясь, переводит главный спусковой рычаг до места.

После выстрела спусковой рычаг переводится в начальное положение, ординарный клапан и клинкет закрываются; открываются клапана для выпуска воды из аппарата и краны для впуска воздуха. Когда вода сойдет (на что укажет прекращение всасывание воздуха воздушными кранами), открывается крышка аппарата. При стрельбе на ходу до 18 узлов следует иметь в воздухохранителе 35–40 атмосфер.

Подъем мин с воды на корабль производится шлюпочными талями. Когда мина подведена к борту, на нее надевается подъемный бугель, заводятся кормовая и носовая оттяжки и закладываются, взятые на палубе через канифас, тали. По готовности ее поднимают, отводя оттяжками от борта. Когда мина будет поднята до верху, ее продувают на талях, заложив стопора и развернув шлюпбалку; после этого стравливают на поворотную тележку на палубу, заводят особый строп с решеткою, и на тележке подвозят к дифференциальным талям, подвешенным на кронштейне над минным люком. Мина в помещение аппаратов спускается вертикально, хвостом вниз.

Во время занятий по специальности на линейном корабле "Император Павел I"

В 1914 году должны быть установлены для подъема мин с воды переносные минбалка с самотормозящейся ручной лебедкой и одна ручная самотормозящаяся лебедка для спуска мин с палубы в помещение аппаратов. Первые выстрелы минами из аппаратов были произведены при испытаниях в августе 1911 года на Биоркском рейде. Стрельба велась на 600 метров при разных скоростях корабля и имела целью лишь определить данные аппаратов.

Всего при этом, было произведено 15 выстрелов. В следующем 1912 году, хотя испытания аппаратов и продолжались, стрельба носила уже учебный характер, как это предусматривалось планом занятий кампании того года. Стрельба велась на Биоркском рейде с якоря и на Ревельском рейде на ходу по неподвижному и подвижному щиту на разных скоростях корабля и на полную дальность имеемого образца мин. За эту кампанию было сделано 18 выстрелов.

В 1913 году стрельбы велись на Ревельском рейде, согласно программе учебного плана, причем организация их менялась в зависимости от новых средств, требований и условий. За кампанию этого года было сделано 17 выстрелов. Управление минной стрельбой производилось из носовой боевой рубки, где для этой цели установлено с каждого борта по одному минному прицелу системы Нидермиллера, а для передачи приказаний к аппаратам — по одной переговорной трубе и по одному электрическому минному указателю Гейслера. Аппараты, кроме того, связаны с рубкой отдельным минным телефоном системы Шуккерта. В 1914 году будет устанавливаться связь аппаратов с кормовой боевой рубкой.

На корабле имеется 6 45 см. самодвижущихся мин Уайтхеда образца 1906 года. Мины не составляют инвентарной принадлежности корабля, а числятся в имуществе склада мин Уайтхеда Кронштадтского порта, и образец их меняется в зависимости от выделки новых.

Данные этих мин следующие: длина мины 520 см, диаметр 45 см., вес мины, вполне готовой к выстрелу, с полным давлением в резервуаре 640 кг., плавучесть мины, вполне готовой к выстрелу, с полным давлением в резервуаре 37 фн., ход иглы ударника 16 мм., предохранительная вертушка взрывателя мины свертывается в расстоянии от стреляющего корабля 150 фт., вес зарядного отделения, вполне готового к выстрелу, с запальным приспособлением и ударником 7 п. 15 фн., вес заряда пироксилина 90 кг, (влажность пироксилина в зарядном отделении 12 %, влажность запального пироксилина 2 %-3%), емкость резервуара мины 327 л, нормальное воздушное давление 150 атм, вес сжатого воздуха при полном давлении 57 кг, наибольшее расстояние, на которое могла бы мина идти, если бы хватило воздуха, 5000 м, дальность хода мины с имеемым количеством воздуха 3000 м.

Мины хранятся в помещении подводных минных аппаратов на стеллажах, куда они подаются тележками по подпалубному рельсовому пути. Боевые зарядные отделения этих мин находятся в особом герметически закрывающемся ящике, снабженном системой затопления и осушения. Ящик этот расположен в помещении подводных минных аппаратов в отдельной выгородке, в которой находятся и стеллажи для учебных зарядных отделений. Зарядные отделения подаются к минам на тележке по отдельным подпалубным рельсам. В общем минном снабжении корабля находятся все необходимые приспособления для прокачки мин, разборке кормовых отделений, выверки приборов Обри и др. Почему является возможным производить на корабле все эти работы и проверять действие механизмов мин, не свозя их в порт.

В 1909 году Путиловским заводом было установлено в помещении подводных минных аппаратов и у кормовых динамо-машин по одному 12-литровому воздухонагнетательному насосу Уайтхеда образца 1904 года, давлением 150 атм.

Снабжение подрывной партии было впервые принято на корабль в 1912 г., когда и началось производство учений и работ согласно учебному плана. В 1913 году состав и снабжение ее были изменены. Взрывчатые вещества партии состоят из 18-ти, 6-ти и 1-фунтовых патронов, снаряженных пироксилином. В ближайшее время предполагается перевооружение партии толовыми патронами. До 1913 года все взрывчатые вещества партии хранились в носовом мелкопатронном погребе; но ввиду неудобств, сопряженных с присмотром за ними, они были перенесены на верхнее дно в выгородку под левым минным аппаратом. Выгородка эта была оборудована судовыми средствами и с помощью Балтийского завода снабжена системой затопления и осушения.

Осенью 1913 года Кронштадтским портом на корабле сделали приспособление для корабельного трала.

И в том же году для судовых катеров были приняты особые переносные тралы.

Судовые электрические установки начали приниматься кораблем с 1911 года от заводов: Балтийского, Вольта, Гейслера, Дюфлон и Константинович и Кронштадтскаго порта. Все работы этих заводов велись под непосредственным наблюдением личного состава, который предлагал и проводил новые принципы канализации тока современного корабля, в отличие от бывших до тех пор принятых правил.

Было предложено заменить имеемый тогда утвержденный образец бронированных проводников более легкими освинцованными; устанавливать, вместо громоздких герметических магистральных коробок, кожухи, и вместо неудобных в обращении предохранителей распредлительных станций, предохранители, снабженные изолированными ручками, по типу рубильников. При расположении динамо-машин судовым составом было обращено главное внимание на возможность питания магистралей током любой динамо при различных возможных случаях повреждений.

Все эти предложения были приняты во внимание и проведены как на кораблях типа "Император Павел I", так и на последующих.

На корабле установлено 6 пародинамомашин компаунд, завода Вольта, с общей генераторной мощностью в 766 киловатт и при паровых двухцилиндровых двигателях "Феникс" закрытого типа. Динамо эти расположены попарно, причем № 1 и № 2 находятся на кубрике между 23–28 шп. и составляют первую боевую группу. № 3 и 4, установленные на платформе между 86–91 шп., составляют вторую боевую группу. Каждая из этих четырех динамо-машин 12-полюсная, рассчитана на 1500 амп. при 105 вольт.

8-полюсная динамо № 5 на 640 амп. при тех же вольтах находится на нижней броневой палубе в отдельной выгородке между 69–73 шп. и вместе с такой же динамо-машиной № 6, находящейся в жилой палубе у 63-го шп., составляют 3-ю группу.

Каждая динамо-машина имеет отдельную станцию, установленную в одном с ней помещении и снабженную приборами как для пуска в ход и управления ею, так и для параллельного соединения ее с рядом стоящею пародинамой.

Магистральных колец два: одно для освещения, другое для электродвигателей. Проложены они по нижней броневой палубе по обоим коридорам и концевым отсекам шпангоутов 28–34 и 86–91, в которых к ним и присоединяются главные провода от станций боевых динамо-машин.

Соединение динамо-машин с магистралями таково, что всегда есть возможность дать ток от любой боевой динамо-машины в цепь любой из двух магистралей.

Для питания лампочек накаливания проложена отдельно магистраль освещения по тем же коридорам, где и магистраль электродвигателей. В концевых отсеках магистраль эта замыкается в кольцо. 4-мя парами рубильников все кольцо может быть разделено на 6 главных частей, находящихся в отдельных непроницаемых отсеках.

Магистраль освещения соединена с боевыми динамо-машинами через распределительные доски, и кроме того, с № 5 и 6 динамо-машин отдельными питательными проводами, входящими в коробки магистралей правого и левого борта, расположенные у 76-го шпангоута. Всего на корабле установлено 1850 осветительных приборов и 39 дуговых ламп разных систем для освещения палуб, казематов и барж при ночных погрузках угля и при погрузках боевых припасов.

Как для магистралей, так и для всех ответвлений к электродвигателям, отдельным электрическим приборам и групповым проводам освещения взят одножильный освинцованный проводник Гупперовской изолировки, сечением, соответствующим проходимому по нему току. Для всех же мелких ответвлений и отдельных ламп накаливания взят такой же двухжильный проводник, как более легкий и требующий менее затрат при проводке.

В 1911 году на походе из Кронштадта в Ревель и обратно была произведена приемка от Балтийского завода электрического рулевого устройства, изготовленного заводом "Вольта". Ввиду крупных недостатков существовавших до того разных систем электрических рулевых приводов главным электротехником Балтийского завода инженером Федорицким был предложен имеемый теперь на корабле тип рулевого устройства, выработанный на совершенно новых основаниях.

В прежних системах одною из слабых сторон их был пуск в ход и остановка рулевого мотора. При каждом таком пуске и остановке трудно было избежать на пусковых приборах при замыкании и размыкании главного тока более или менее сильных искр, почему контакты прибора обгорали.

А принимая во внимание, что во время хода корабля рулевой в среднем кладет руль не менее трех раз в минуту, то сколько же раз приходится пускать и останавливать рулевой электромотор, т. е. около 180-ти раз в час, а при суточном непрерывном ходе около 4320 раз в сутки. Естественно, что почти всякий контакт даже при сравнительно малой искре приходил в плохое состояние.

В рулевом устройстве, установленном на линейном корабле "Император Павел I", пуск в ход мотора происходит без разрыва главного питающего тока. Кроме того, в этом же устройстве достигнуто требование, чтобы после установки рулевым штурвала на определенном градусе руль также устанавливался бы на этом градусе. Это требование выполнялось и при прежних установках, но при более сложных и неудобных для корабля схемах. У систем прежних образцов, при перекладках руля во время хода судна, нагрузка значительно возрастала при приближении руля к борту. При постоянной скорости перекладки это вызывало большие нагрузки, а следовательно, и требовало больших электродвигателей.

В установке, имеемой на корабле, общее время перекладки руля с борта на борт осталось прежним, но движение руля у среднего его положения (т. е. около 0°) ускорилось: в крайних же положениях, при приближении к борту — замедлилось. Таким устройством было достигнуто равномерное распределение нагрузки во время перекладки руля и увеличение скорости этой перекладки в среднем положении, т. е. в наиболее его рабочем районе. Вся рулевая система действует от цепи постоянного тока. Рулевой мотор, действующий непосредственно на муфту Федорицкого, установлен в отдельном помещении на платформе у 101-го шп. Мотор герметичен.

Установленный при станции распределительный прибор служит для включения любого поста управления, но лишь одновременно одного из них. Выключатель крайнего положения руля установлен в румпельном отделении и служит для прерывания цепи, когда руль станет в крайнее бортовое положение.

Посты управления (тумбы), установленные в ходовой и боевой рубках, в центральном посту и штурвальном отделении получают питание от станции рулевого преобразователя, причем питание к посту штурвального отделения берется от отдельной коробки, находящейся у этой же станции.

Кроме рулевого мотора, непосредственно действующего на муфту Федорицкого и перекладывающего руль, на корабле установлено такое же устройство, но для приведения в действие электрическим мотором лишь золотника рулевой машинки. Устройство это, имеющее свою станцию и свой трансформатор-преобразователь, помещено на нижней броневой палубе у 100 шп., рядом со станцией рулевого преобразователя. Требуемая им мощность 1,4 киловатта.

Установленные в 1911 году на корабле 7 угольных лебедок (для восьмой сделана проводка) завода "Вольта" до настоящего времени от него не приняты ввиду ряда еще не устраненных недостатков.

Среди водоотливных средств корабля имеются две переносные электрические водяные турбины выделки завода "Дюфлон и Константинович". При испытании в 1912 году у борта корабля была установлена баржа, из которой производилось откачивание воды этими турбинами, причем количество откачиваемой воды в час было 200 тонн при высоте всасывания 21 фут. и высоте нагнетания в 29 фут. Расход тока равнялся 235 амп при 105 в и при 1750 об. якоря мотора в одну минуту.

По палубам турбины могут переноситься на специально сделанном коромысле или перекатываться по подпалубному рельсовому пути на снарядных тележках. Вес турбины 31 пудов, вес переносной станции около 4-х пудов). Постоянное место хранения турбин на корабле у 37 и у 77 шп. в жилой палубе.

Для того чтобы можно было пользоваться турбинами в разных местах корабля, по жилой палубе установлены 8 штепселей с отдельной проводкой.

Электродвигатели прочих установок

1. Две электрических лебедки для подъема мусора наверх из 1-го и 5-го кочегарных отделены были установлены на корабле заводом "Дюфлон и Константинович" в 1911 году. Лебедки помещены в жилой палубе во 2-м и 4-м командных отделениях и имеют каждая станцию, к которой и подведено питание от близлежащих ответвительных вентиляторных коробок у 33-го и 66-го шп.

2. Для судовой тестомешалки в 1911 году Балтийским заводом установлен на корабле (изготовленный заводом Глебова) электродвигатель мощностью в 3,2 киловатта.

3. Судовая мастерская, оборудованная в 1912 году Балтийским заводом, имеет следующие станки, снабженные электрическими моторами, изготовленными заводами Сименс и Гальске. Все моторы постоянного тока 100-вольтовой установки с шунтовым намагничиванием: большой токарный станок мощностью в 2,5 л.с., малый токарный станок в 2 силы, сверлильный станок в 1,5 силы, точильный станок в 2 силы, строгальный станок в 2 силы, токарный станок минной мастерской принят в Кронштадтском порту в 1911 году и установлен судовыми средствами в 1 л.с.

Питание ко всем моторам мастерской взято от левой кормовой распределительной станции.

4. Для поворачивания катерных кранов заводом Вольта установлено два электрических мотора Компаунд, мощностью каждый 8,7 киловатт. При них имеются закрытая от воды станция и контролеры, служащие для изменения скорости и направления вращения кранов. Питание берется от общей вентиляторной магистрали в 8-дм каземате.

5. Принятые в 1911 году кораблем из Кронштадтского порта два мотора для чистки картофеля установлены судовыми средствами: один в левом 8-дм. каземате, а другой на левой стороне на навесной палубе. Мощность каждого 0,9 киловатт. Питание к ним взято в 8-дм. каземате.

6. Изготовленный заводом "Дюфлон и Константинович" шунтовой мотор для полировки металла мощностью в 1 киловатт принят из Кронштадтского порта в 1911 году и установлен на корабле судовыми средствами для устраиваемой гальванопластической мастерской.

7. Штурманской частью корабля в 1911 году был принят электрический лот, который тогда же и был установлен судовыми средствами. Мотор этого лота, мощностью в 1 киловатт находится на правой казематной палубе.

8. В 1912 году в судовой кузнице были установлены Балтийским заводом вдувной и вытяжной вентиляторы кузнечного горна и вдувной вентилятор вагранки.

9. В судовой прачечной две отжимные центрифуги и барабан для стирки белья приводятся во вращение особыми двумя герметически закрытыми моторами, принятыми от завода "Зигель" и установленными в 1911 году на корабле Балтийским заводом. Оба мотора шунтовые, изготовлены на заводе "Сименс и Гальске", берут питание из правого коридора проводов от коробки у 47 шп.

В сушилке Балтийским же заводом в 1911 году поставлены вдувной и вытяжной вентиляторы. Действие их заключается в том, что воздух вдувного вентилятора, пройдя через аккумулятор с паровым змеевиком и там согревшись, уже горячим вводится в сушилку. Вытяжной же вентилятор, почти не увеличивая скорости высушивания белья, употребляется лишь для очистки воздуха этого помещения. Питание к вентиляторам подведено от магистрали электродвигателей с левого борта у 52 шп.

10. В 1911 году производилась приемка кораблем 5-ти групп аэрорефрижерации для охлаждения погребов и ледника.

В 1912 году 4-я группа аэрорефрижерации была заменена новой системой— "Вестингауз-Леблан", — установки завода Лесснера. Бывшие до этого моторы 4-й группы вместе со станцией были сданы Балтийскому заводу, а вместо них приняты два шунтовых мотора циркуляционных помп, мощностью 4 киловатта каждый и 4 вентилятора по 3000 кб. мт.

В 1912 году от завода ("Дюфлон и Константинович") были приняты 2 90-см. прожектора (Соттера) с металлическими вызолоченными параболическими отражателями. Прожектора размещены на переднем и заднем мостиках на рельсах, по которым могут перекатываться с борта на борт. Уборка их вниз производится талями, вручную, через имеемые в мостиках и палубе люки но направляющим боковым рельсам и с помощью особой роликовой рамы с коромыслом.

Для сигнализации прожекторами на них установлены ширмы, и к корпусу их, параллельно лучу, могут быть прикреплены оптические трубы. Горизонтальное и вертикальное наведете прожекторов производится вручную. В 1912 году окончилась установка Кронштадским портом всей проводки сигнализации нового образца. Управление огнями разделено на два поста (боевая и дальномерная рубки), в каждом из которых имеется своя отдельная станция. Для фонарей Ратьера на мостиках и на верхней палубе выведены в разных местах штепселя, взятые от групповых коробок цепи освещения.

Установленные Кронштадским портом в 1911 году 38 колоколов громкого боя, моторного типа, расположены в различных местах корабля. Все они действуют от общих рубильников-переключателей, находящихся по одному в центральном посту, в боевой и дальномерной рубках. Колокола открыты, не герметичны, почему часто подвергаются порче от угольной пыли и воды. От носовой и кормовой вахт через переключатель, находящийся в кормовой боевой рубке, проведена в офицерские помещения проводка авральных звонков. Кроме них из каждой каюты идет звонковая цепь в буфет, а из помещения командира, старшего офицера и кают-компании такая же проводка и на вахту.

Провода для всей этой установки, действующей от батарей взяты со слабой изоляцией и не защищены, почему на открытых местах быстро подвергаются порче. Ввиду этого в 1914 году был проведен судовыми средствами добавочный вызов на вахту, причем проводники были взяты гупперовской изолировки.

Телефонная сеть корабля разделяется на пять отдельных цепей: цепь управления кораблем, минная, артиллерийская правого и левого бортов и обиходная. Все они работают от батареи аккумуляторов, установленных в помещении 2 группы аэрорефрежирации, причем каждая из них имеет свою отдельную проводку и станцию. В цепь управления кораблем входят телефоны боевой рубки центрального поста, правой и левой судовой машины, штурвального отделения кормовых шпилей (переносной телефон на верхней палубе) и станции рулевого преобразователя. В центральном посту помещен переключатель, соединяющий цепь или с постом, или с боевой рубкой, откуда уже и производится вызов через имеемые там станции.

Минной цепью телефонов соединяются помещения подводных минных аппаратов с помощью коммутатора, находящегося в центральном посту или с самым постом, или с боевой рубкой. Телефон в боевой рубке расположен с левой стороны заднего отделения.

Обе артиллерийские цепи связывают боевую рубку (телефоны в кормовой части рубки) с каждым из плутонгов и со всеми дальномерными постами. Станции этих цепей находятся во 2 группе аэрорефрижерации и устроены таким образом, что дают возможность вести переговоры любых пунктов каждого борта между собою. Как в одну, так и в другую цепь входят: дальномерная рубка, носовая и кормовая боевые рубки, дальномерные посты на казематной палубе, в фок- и грот-мачте, обе 12-дм. башни и одного и того же борта обе 8-дм. башни, носовые и кормовые казематы 8-дм. и 120-мм. орудий.

Обиходная цепь связывает 23 разных пункта корабля между собой через центральную телефонную станцию (24 пункта), находящуюся у 30 шп. на нижней броневой палубе. В эту цепь входят: боевая и командирская рубки, правая машина, главная судовая распределительная станции, все помещения динамо-машин, радиотелеграфная рубка, брашпильное отделение, верхняя вахта, арсенал, канцелярия, кондукторское отделение, кают-компания офицеров и помещения командира, старшего офицера и других офицеров.

Все телефоны и проводка установлены в 1911 году фирмой "Шуккерт". Пользование телефонами и станциями заключается в следующем: для переговоров с каким-либо из пунктов сначала вызывается станция. Для этого нажимают кнопку у телефона, снимают трубку и слушают, пока не ответят со станции. Если звук будет передаваться слишком резко или будет очень слаб, то его можно регулировать находящимся здесь же на телефоне реостатом. Когда со станции ответят, что требуемый пункт готов к вызову, надо снова дать звонок, нажав ту же кнопку. После переговоров трубка вешается на место и дается звонок на центральную станцию, который и означает, что переговоры окончены.

На центральной станции, когда получается звонок, и выпадет белый номер, то берут под ним шланг переднего ряда и штифт его вставляют в гнездо этого номера и нажимают соответствующую гнезду кнопку, после чего снимают телефон и слушают. После разговора кнопка номера (замкнутая при разговоре) разобщается, и телефон на станции вешается на место. Выпавший красный номер, того же ряда, где шел разговор, означает "Отбой", после которого штифты вынимаются. Все телефоны действуют от 4-х вольтовой установки. Капитаном 2-го ранга Подгурским в 1911 году была на корабле установлена предложенная им сигнализация, указывающая появление воды в трюмах.

В помещении центральной телефонной станции у 29 шп. на нижней броневой палубе установлена распределительная сигнальная доска, к которой подведены провода от 8 приборов, находящихся в трюмах (на нижнем дне у шпангоутов). Идея устройства сигнализации заключается в том, что при появлении воды имеемый в приборе поплавок всплывает и этим замыкает контакты подведенных к нему проводников. На распределительной доске загорается соответствующая лампочка, и звонит звонок.

Как минные, так и рулевые электрические указатели, электромагнитной системы завода "Гейслера", устанавливались на корабле в 1910–1911 годах и имеют следующее общее для всех них устройство: на голове руля или на валу, приводящемся в движение рукой, установлен барабанный пластинчатый коммутатор, при вращении которого ток через его пластины и щетки, скользящие по ним, имеет возможность замкнуться через соответствующую пару электромагнитов, намагнитит последние, которые в свою очередь притянут якорек, соединенный особой передачей со стрелкой, и стрелка повернется на одно деление. Таких пар электромагнитов три, установлены они в приборе под углом в 120° одна от другой. Минных указателей на корабле 2 (по одному к каждому аппарату). Рулевые же указатели находятся в центральном посту, боевой и дальномерной рубках, на командном мостике, в шпилевом и штурвальном отделениях.

На тех же основаниях устроены электрические машинно-котельные телеграфы Гейслера, установленные на корабле в 1912 году. В помещении каждой машины находится передатчик приказаний, а в правой машине, кроме того, установлена общая станция, получающая питание от ближайших коробок различных бортов цепи освещения. От станции идет магистральный кабель, от которого с помощью соединительных ящиков берутся ответвления к приемникам, установленным по одному в каждой кочегарке. Передатчик приказаний имеет обычный для этих приборов электромагнитный механизм и контактный ключ. Приемники имеют такое же устройство, но без ключа. Передача приказаний производится вращением рукоятки ключа передатчика, причем может производиться одним или другим передатчиком, но обязательно только из одного пункта.

Установленные на корабле топочные уравнители служат для того, чтобы с помощью их можно было давать знать звонком во все кочегарки о времени подкидывания угля в топки. Устройство уравнителей заключается в том, что часовым механизмом приводится в движение диск с зубцами, за которые при вращении задевает находящийся там же зубец, который поворачивается и тем замыкает контактными пластинками ток в звонки и в соответствующие лампы. В случае бездействия какой-либо из кочегарок цепь ее может быть выключена.

Диск делает полный оборот в продолжение 1 часа, а зубцы расставлены на нем с таким расчетом, что могут замыкать пластинки через 1, 2, 3, 4, 5 и 6 минут. Если почему-либо является нужным дать сигнал не через равные промежутки времени, а по мере надобности, то в этом случае можно пользоваться общей звонковой кнопкой.

Балтийским заводом в 1912 г. была закончена установка электрических машинных телеграфов системы инженера Федорицкого. Всех телеграфов 8: по два в центральном посту, ходовой и боевой рубках и по одному в каждой машине. Идея устройства их заключается в том, что. замыкая по очереди коммутатором контакты, замыкается и соответствующая цепь лампочек и звонка. Станция этих телеграфов находится в центральном посту и там же берет питание от коробок цепи освещения.

Имеемый на корабле тип прибора состоит из трех циферблатов; на верхнем нанесены десятки, а на нижнем левом — единицы чисел оборотов машины; на правом нижнем — отдельные приказания: "стоп" "передний ход", "задний ход", "нагнать" и "отстать". Кроме того, на левом нижнем циферблате нанесены, рядом с черными цифрами единиц оборотов, красные цифры (5, 10, 15, 20, 25, 30) секунд. Последние прочитываются вместо черных лишь тогда, когда рукоятка правого циферблата стоит на "нагнать" или "отстать", или когда горят лампочки накаливания одного из этих двух сигналов. Таким образом, этими приборами можно передавать как числа оборотов, так и секунды, на которые должна отстать или нагнать стрелка показателя "Валлеси", установленного при каждой машине. Счетчики числа оборотов главной машины системы "Брауна" установлены на корабле в 1911 г. в числе 9-ти: в центральном посту, боевой и даль-номерной рубках, в обеих машинах и в каюте старшего судового механика.

Приборы эти впервые установлены на "Императоре Павле I", составляют секрет фирмы, и подробного описания их не имеется. Питание от альтернатора, разветвляясь в машинах, идет но правому и левому коридорам проводов в центральный пост, откуда поступает в боевую и дальномерную рубки, в соответствующих местах ответвляясь к приборам.

Предложенная и установленная в 1910–1911 г. Балтийским заводом вентиляционная система, по сравнению с прежними установками, является в значительной мере увеличенной, улучшенной, но тем не менее и имеющей целый ряд недостатков, как первый опыт подобной установки на корабле, без бортовых иллюминаторов, много способствовавших раньше естественному свободному доступу воздуха в жилые палубы и облегчавшим вентиляцию всех помещений, включая и нижние. На прежних судах, с почти открытыми палубами, при обилии свежего воздуха не замечалось неудобств и технических несовершенств имеемых тогда систем, а если они и замечались, то считались несущественными, и большого значения им не придавалось. Вентиляция в смысле обмена воздуха не усовершенствовалась, почему те же недостатки и были отчасти повторены на кораблях типа "Император Павел I", где и обнаружились в силу новых судовых условий.

По произведенным на корабле измерениям оказалось, что на каждого нижнего чина в командных помещениях приходится от 2-х до 4-х куб.м. воздуха, т. е. в 5 раз меньше требуемого. Если же принять во внимание, что помещения эти закрыты, и температура в них поднимается в зависимости от работы механизмов и паровых труб, то значение для корабля хорошо оборудованной вентиляции становится особенно важным и жизненным, почему личным составом были выработаны разные меры пользования вентиляцией и составлены расписания действия электромоторов в зависимости от времени года, суток, а также и от прочих причин, могущих повлиять на равномерный обмен воздуха в помещениях (походы, погрузка угля, артиллерийские стрельбы и пр.). Первый, начавший работы в этом направлении, был судовой врач, коллежский советник Андреев.

Стремясь к постепенному улучшению имеемой вентиляции, личный состав пришел к убеждению, что, отказываясь от воздушных магистралей группы вентиляторов, является желательным иметь в каждом отсеке или в помещении свои вентиляторы с совершенно отдельным трубопроводом. Магистрали нагнетательных (вдувных) вентиляторов, проведенные у верхней палубы и не являющиеся опасными для водонепроницаемости корабля, вместе с тем были причиною попадания испорченного воздуха в помещения при работе одного из моторов во время остановки другого, входящего в эту же группу.

Нужно было или пускать их одновременно, или перекрывать клинкеты, что вносило сложность в обслуживание, да и кроме того, было не всегда возможно ввиду различного течения воздуха в помещениях. Кроме того, трубы, выведенные часто под прямыми углами и имеющие много изгибов, были причиной больших потерь в количестве нагнетаемого или вытягиваемого воздуха. Сильный шум при работе вентиляторов происходил от той же причины — изогнутости труб, а также, вследствие слишком большого вращения быстроходных моторов (до 2500 об. мин.).

Расположение вентиляторов по способу их работы (вдувной и вытяжной) явилось желательным устанавливать впредь таким образом, чтобы в верхних, жилые помещения поступал всегда свежий нагнетаемый воздух, тогда как с низов должны брать испорченный воздух достаточно мощные вытяжные вентиляторы. Тогда воздухообмен будет направлен из жилых палуб в низы, а оттуда подаваться моторами наружу. Имеемая теперь на корабле система снабжена электрическими вентиляторами различной мощности в зависимости от обслуживаемых ими отсеков. Все электромоторы шунтовые, каждый со своим отдельным пусковым приспособлением и отдельным питанием, идущим от групповых вентиляторных коробок.

Корпус

Корпус имеет главные размерения: наибольшая длина 460фт. длинапоГВЛ 454 фт., наибольшая ширина 80 фт., углубление при испытании машин, носом 26 фт. 2дм., кормой 26 фт. 4дм., среднее 26 фт. 3 дм., водоизмещение при испытании машин 16960 тонн.

Средняя скорость при испытании составила 18,5 узлов, индикаторных сила машин при испытании 18596,5 Н.Р., водоизмещение по боевому штату 18902 английских тонн, среднее углубление при этом 29 и 1/2 фт.

Поперечная метацентрическая высота равнялась 4 фт. 4 и 1/2 дм., число тонн на 1 дм. осадки 65.

Если рассматривать корабль с точки зрения сопротивления материалов, то становится ясным принцип разделения его на участки крепости. Действительно, корабль на волне можно считать за подверженную изгибу балку; изгибающими силами являются веса корпуса, брони и различных частей судна, а точками опоры, если можно так выразиться, — гребни волн. Очевидно, что наибольшие напряжения возникают в средней части корабля и наименьшие в оконечностях. Линейный корабль "Император Павел I" разделен на 7 участков крепости: главный (42–73 шп.) на продолжении 124 фт. расположен в средней части корабля; от него в нос и корму идут вторые участки (30–42 шп.) и (73–85 шп.) каждый протяженностью 48 фт., за ними следуют третий (18–30 шп.) и (85–97 шп.), также по 48 фт. длины, и наконец, в нос от (18 шп.) и в корму от (97 шп.) расположены четвертые участки, кончающиеся штевнями.

Набор корпуса построен по смешанной системе. Вертикальный киль и стрингера до 5-го включительно идут непрерывно, а шпангоуты между пятыми стрингерами состоят из рамок; выше пятых стрингеров, наоборот, шпангоуты идут непрерывно, стрингера же ими прерываются (такие стрингера носят название интеркастельных, а части их между смежными шпангоутами называются интеркастелями). Обводы корабля в носу и корме заканчиваются фор и ахтерштевнем, служащими для укрепления корпуса в оконечностях судна. Оба штевня представляют из себя массивные стальные отливки; вес форштевня 670 пудов, ахтерштевня 1239 пудов. Ахтерштевень имеет гельмпортовое отверстие для прохода головы руля и две петли для рулевых штыров.

Листы наружной обшивки и рубашки за броней скреплены со штевнями гужонами диаметром 1 и 1/8 дм., расположенными в шахматном порядке. В обоих штевнях для получения гладкого соединения их с обшивкой и броней выбраны так называемые четверти.

Горизонтальный киль состоит из двух слоев; толщина нижнего слоя уменьшается от 1 дм. в главном участке крепости до 5/8 дм. в оконечностях корабля; внутреннего — от 7/8 до 1/2 дм. в пределах каждого участка крепости толщина листов постоянна. Листы обоих слоев горизонтального киля соединены по стыкам на планках тройным рядом заклепок; боковые крышки соединяются внакрой с наружной обшивкой.

Вертикальный киль состоит из сплошных листов, высотой 3 фт. 9 дм., соединенных по стыкам двумя планками с тройным рядом заклепок. Толщина листов вертикального киля уменьшается от 3/4 дм. в главном участке до 15/32 дм. в оконечностях. С горизонтальным килем и кильсоном вертикальный киль соединен при помощи угловой стали. В нижней части листов, составляющих вертикальный киль, сделаны отверстия диаметром 3 дм. для протока воды. С каждой стороны вертикального киля расположено семь стрингеров, из которых пятый — водонепроницаемый; в остальных стрингерах сделаны вырезы достаточных размеров, для того чтобы мог пролезть человек, и, кроме того, у наружной обшивки имеются отверстия для протока воды. Как уже было сказано, первые пять стрингеров сделаны из целых листов, соединенных между собой на планках; шестые и седьмые стрингера— интеркостельные. Высота стрингеров: 1-го—3 фт. 6 дм., 2-го— 3 фт. 4 дм., остальные—3 фт. 3 дм.; толщина листов первых пяти стрингеров от 1/2 дм. в средней части до 7/16 дм. в оконечностях двойного дна и 5/16 дм. вне.

Все шпангоуты, за исключением поставленных впереди таранной переборки, отстоят на 4 фт. друг от друга. Конструкция шпангоута такова: от вертикального киля до пятого стрингера он состоит из рамок, вставленных между стрингерами; выше пятого стрингера флор шпангоута идет, не прерываясь, до шельфа. Шельфом заканчивается двойное дно, и далее следуют стойки за броней, играющие роль шпангоутов и в то же время служащие подкреплением рубашки за броней.

Между нижней броневой и жилой палубами стойки за броней сделаны из коробчатой стали и двух угольников, которые дополняют профиль стойки до двутаврового; в местах стыков броневых плит стойки сделаны из листовой стали и угольников для получения более солидного подкрепления. Такова же конструкция стоек и за вышележащими поясами брони. Шпангоуты двойного дна делятся на водонепроницаемые (13, 15, 18,21,24, 28, 31, 34, 37, 40, 43, 46, 50, 53,56, 59, 62, 65, 68, 70, 73, 76, 79, 82, 86, 90, 94, 99) и с вырезами, к которым относятся все остальные. Водонепроницаемые шпангоуты сделаны из листовой стали 3/8 дм. толщиной; под главными переборками эта толщина увеличена до 1/2 дм., кроме того, рамки под некоторыми переборками подкреплены приклепанным по диагонали угольником. Шпангоуты с вырезными флорами сделаны из листовой стали толщиной 3/8 дм.-5/16 дм. В носовой части, впереди таранной (4 шп.) переборки, шпангоуты имеют вид листов, идущих от борта до борта. В этих листах сделаны вырезы, достаточные для того, чтобы мог пролезть человек. Толщина листов этих шпангоутов 9/16 дм., они расположены в расстоянии двух фут друг от друга.

Наружная обшивка подводной части (от горизонтального киля до шельфа) в средней части корабля состоит из одиннадцати поясов с каждого борта, в оконечностях корабля число поясов уменьшается. Листы наружной обшивки идут горизонтально, склепаны внакрой по пазам и на планках по стыкам. Толщина листов первых семи от киля поясов уменьшается от 7/8 дм. в главном участке до 1/2 дм. в оконечностях. В носовой и кормовой частях корабля, в местах присоединения обшивки к штевням, подъема якорей, укрепления дейдвудов и пр. толщина обшивки удвоена.

Настилка внутреннего дна простирается от 13 до 99 шп. по длине и до нижней броневой палубы по ширине. Листы обшивки соединяются по пазам внакрой с высаженными кромками, а по стыкам — на планках.

Главные поперечные переборки идут, не прерываясь, от верхнего дна до нижней броневой палубы; эти переборки поставлены на пятнадцати шпангоутах (13, 18, 24, 28, 34, 40, 46, 50, 56, 62, 68, 73, 86, 90, 99). Переборки на 40,56 и 62 шп. набраны из горизонтальных листов, соединенных по пазам внакрой; подкреплением этих переборок служат вертикальные планки 12 дм. шириной, поставленные параллельно диаметральной плоскости и присоединенные к листам переборок при помощи двух полос угловой стали. В свою очередь эти полосы подкреплены еще двумя угольниками, приклепанными к обращенной от переборки стороне. Эти подкрепления поставлены в расстоянии 2 фт. друг от друга. Переборки на остальных вышеуказанных шпангоутах состоят из вертикальных листов с отогнутыми с одной стороны под прямым углом фланцами.

Ширина отогнутого фланца у верхнего дна 13,5 дм., а у нижней броневой палубы— 8,5 дм. Листы соединены между собой внакрой. К отогнутым ребрам для придания им большей прочности приклепано по угольнику. Все вообще главные переборки построены из листов толщиной 11/32 дм. Пространство между нижней броневой и жилой палубами разделено 9-ю водонепроницаемыми поперечными переборками, установленными на 4,13,18,28, 50, 73, 86, 93 и 99 шп. Эти переборки сделаны из листов 1/4 дм. толщиной с отогнутыми под прямым углом кромками шириной 5 дм., служащими для придания жесткости. Прочие поперечные переборки на кубрике и платформе таковы же по конструкции, но толщина листов немного меньше. Переборки, отделяющие поперечные угольные ямы от котельных помещений, сделаны из вертикально набранных листов 7/32 дм. толщиной с отогнутыми под прямым углом кромками.

Для придания переборкам большей крепости отогнутые фланцы связаны горизонтальными угольниками с подкреплениями главных поперечных переборок. До высоты площадки переборки поперечных угольных ям сделаны водонепроницаемыми, чтобы вода из трюма кочегарки не попадала в ямы. Из продольных переборок наиболее существенное значение имеют: нижние и верхние противоминные переборки, внутренние переборки верхних угольных ям и диаметральная переборка, разделяющая машинные отделения.

Нижние противоминные переборки идут параллельно диаметральной плоскости от 28–86 шп. В средней части корабля переборки удалены от наружного борта на 8 фт 4 дм.; к носу и корме это расстояние меньше. Переборки построены из горизонтальных листов толщиной от 1/2 дм. до 3/8 дм. и подкреплены вертикальными стойками для большей жесткости. Помещения между внутренней обшивкой, нижней броневой палубой и нижней противоминной переборкой между 34 и 73 шп. служат бортовыми угольными ямами, между 73–86 шп. — машинными кладовыми.

Верхние противоминные переборки поставлены с обоих бортов в расстоянии 6 фт. от рубашки за броней; по высоте они простираются от нижней броневой до жилой палубы, а по длине от 13 до 99 шп. Эти переборки набраны из горизонтальных листов толщиной 5/8 дм. в средней части и 9/16 дм. в оконечностях. Подкреплением служат вертикальные стойки коробчатой стали, укрепленные кницами к нижней броневой и жилой палубам.

Продольные переборки верхних угольных ям, отделяющие эти последние от корридоров проводов, идут между 34–73 шп. Они набраны из вертикальных листов с отогнутыми под прямым углом вертикальными же кромками. Толщина листов 13/22 дм. средней части и 5/16 дм. в оконечностях корабля.

Диаметральная переборка между машинными отделениями идет от нижнего дна до нижней броневой палубы, а по длине от 73 до 86 шп. Она набрана из вертикальных листов толщиною 3/8 дм.: для придания переборке жесткости листы расположены в двух параллельных диаметральной плоскостях, а вертикальные их кромки отогнуты до встречи друг с другом и склепаны внакрой.

Броневые плиты пояса, расположенного по ГВЛ, нижней своей кромкой стоят на шельфе, который сделан из стальных листов от 25/32 до 3/4 дм. Шельф крепится к наружной обшивке и рубашке за броней угловой сталью. Рубашка за броней построена из горизонтальных листов от 7/8 до 11/16 дм. толщиной. Между броневыми плитами и рубашкой за броней имеется деревянная подкладка, состоящая из горизонтальных брусьев лиственницы толщиной 7-10 дм. Брусья подкладки крепятся к рубашке за броней 7/8 дм. болтами, поставленными через 4 фт. Рубашка за броней подкреплена стойками из коробчатой стали, поставленными на всех шпангоутах, за исключением тех, вблизи которых находятся стыки броневых плит: в этих местах против стыков плиты поставлены более солидные подкрепления. Вышележащие пояса брони не имеют деревянной подкладки, и их броневые плиты прилегают непосредственно к рубашке за броней.

Бимсы поставлены на каждом шпангоуте; их назначение — служить балками для поддержки палубы и, кроме того, увеличивать поперечную крепость. Бимсы верхней и жилой палуб имеют выгиб вверх со стрелкой 15 дм., остальные — прямые. Все бимсы сделаны из коробчатой стали; наиболее солидные бимсы под жилой палубой, самые легкие — под настилкой кубриков. Бимсы под нижней броневой палубой соединены с флорами шпангоутов, остальные крепятся кницами к стойкам за броней.

Испытания артиллерии однотипного линейного корабля "Андрей Первозванный", произведенные в 1910 году, показали, что бимсы, поддерживающие верхнюю палубу в пределах действия орудийных газов 12 и 8-дм. башенных орудий, недостаточно подкрепляют верхнюю палубу. По этой причине и на "Павле" зимой 1910–1911 гг. бимсы 9-27, 76–90 и 99-101, а также 103, 105, 108 шп. были подкреплены угольником и полосой, кроме того, добавлено было несколько карлингсов и пиллерсов. Осенью 1911 года при испытании артиллерии выяснилось, что поставленные подкрепления достаточно надежны. Для распределения нагрузки верхней палубы на ниже лежащие поставлены между палубами пиллерсы; большая часть их в виде труб диаметром 3 и 1/8 дм. и 1/4 дм. толщиной и несколько склепанных из листов и угольников прямоугольного сечения.

Настилка платформ и кубриков сделана из стальных листов 1/4 дм. толщиной, соединенных на планках по стыкам и пазам (эти планки поставлены под настилкой). Деревянная настилка верхней палубы сделана из орегонской сосны. К листам броневой защиты верхней палубы параллельно шпангоутам прикреплены бронзовыми полосками с шурупами деревянные планки. Они расположены через каждые 3 фт., почему медные планки не могут служить для счета шпангоутов, так как их расстояния не соответствуют расстояниям между шпангоутами. Поперечное сечение вышеупомянутых планок имеет вид правильной трапеции, у которой нижняя параллельная сторона на 1дм. короче верхней.

Между планками вставлено 10 досок 3 и 3/4 дм. — 4 дм. шириной и около 2 дм. высотой. Концы этих досок заходят под наклонные грани планки и прижимаются ими к стальной настилке. Расстояние между соседними поперечными планками — около 4 дм.; оно занимается длинными досками, идущими друг за другом и прикрепленными к стальной настилке обычным способом — болтами, утопленными в этих досках и закрытых заподлицо с поверхностью палубы деревянными пробками. Такой способ настилки дерева дает возможность, в случае надобности, довольно быстро разобрать настилку, причем при аккуратной работе планки не будут поломаны. Деревянная настилка навесной палубы сделана по старому способу.

Мачты по своему виду имеют некоторое сходство с принятыми на американских кораблях. Каждая мачта состоит из 16 стальных трубок, диаметр которых постепенно изменяется от 6 дм. внизу до 4 дм. вверху, толщина их стенок 6 мм. Мачта начинается с навесной палубы, где нижние концы трубок кницами прикреплены к стальной настилке. На навесной палубе концы трубок расположены по эллипсу—14,3x9,3 фт. (размеры приблизительны), а верхние концы по окружности диаметром около 4-х фт. Каждая трубка, идя вверх, отходит на всей длине от своего прямого направления приблизительно на четверть окружности в сторону, обратную вращению часовой стрелки. По высоте мачта состоит из 12 звеньев; смежные звенья связаны между собой бугелем, сделанным из коробчатой и листовой стали и подкрепленным крестовиной из коробчатой стали.

Высота мачты от навесной палубы до наблюдательного поста, помещенного на марсе равна 100 футам. Реи сделаны из трубчатой стали диаметром 6 и 1/2 дм.- 5 и 1/2 дм. и толщиной стенок 1/2 дм. Стеньги деревянные.

Бронирование

Броневую защиту корабля можно разделить на четыре вида:

1) бортовая броня,

2) палубная броня,

3) защита отдельных помещений и приводов,

4) защита от мин.

По теоретическим подсчетам вес брони составляет около 33 % от полного водоизмещения корабля. Бортовая броня состоит из двух поясов по всей длине корабля. Первый наиболее толстый — 8 и 1/2 дм., лежит по ватерлинии, второй выше первого с наибольшей толщиной 5 дм. Броня крупповская, цементованная.

Первый пояс брони имеет с каждого борта по 47 плит разной величины, длиною от 8 и 1/2 до 12 фт. и высотою от 10 и 1/2 до 16 фт 3 и 1/2 дм..

При углублении 29 фт. нижняя кромка брони на мидель-шпангоуте лежит ниже ГВЛ на 6 фт., верхняя кромка над ГВЛ на 6 фт. 6 дм. Каждая плита имеет скосы к верхней и нижней кромкам. Толщина плит нижнего пояса разная: от форштевня до 16 шп. от 5 дм. до 3 и 1/2 дм. (первая цифра обозначает наибольшую толщину, вторая — толщину, у нижней кромки); от 16 до 34 шп. 6 и 1/2 дм.-4 и 1/2 дм.; от 34 до 98 шп— 8 и 1/2 дм.- 7 и 1/2 дм. — 6дм., от 98 до Юбшп. 4 и 1/2 дм.-3 и 1/4 дм.; от 106 до кормы 4 дм.-2 и 3/4 дм.

Второй пояс брони имеет 33 плиты с борта высотою от 8 фт. 10 и 3/8 дм. до 11 фт 1 дм.; длина разная; скосов к верхним, и нижним кромкам нет. Толщина: от фор-штевня до 18 шп. — 3 и 1/8 дм.; от 18 до 37 шп. 4дм.; от 37 до 65 шп. 5 дм, от 65 до 98 шп.4 дм.; от 98 до ахтер-штевня 3 и 1/2 дм.

В средней части корабля имеются третий и четвертый пояса брони, защищающие казематы 8 дм. и 120 мм. орудий.

Третий пояс (казематы 8 дм орудий) состоит из 12 плит с каждого борта. Толщина бортовых плит—5 дм., наружных траверзов 4 дм.; высота— 6 фт. 2 и 1/2 дм. (разная). Внутренние траверзы между орудиями толщиной 1 и 1/2 дм., средняя переборка в диаметральной плоскости, толщиной 2дм.

Четвертый пояс брони (120 мм казематы) состоит из 14 плит с борта толщиною 3 и 1/8 дм. Траверзы между орудиями и средние продольные переборки имеют толщину 1 дм.

Палубная броня имеется на: 1) нижней броневой палубе, 2) на жилой, 3) на верхней (вне казематов), 4) на навесной и 5) на крышах 120 мм казематов.

Нижняя броневая палуба двухслойчатая; нижний слой из судостроительной стали толщиною 5/8 дм. по всей длине корабля; верхний слой из броневой стали различной толщины: в оконечностях 7/8 дм., между 34 и 90 шп. — 15/16 дм. Таким образом общая толщина нижней броневой палубы равна 1 и 9/16 дм. Эта палуба находится на 2 фт. ниже ГВЛ. По бортам она опускается к нижнему шельфу бортовой брони, имея на скосах добавочный броневой слой толщиной в 1 и 1/2 дм. В носу и корме нижняя броневая палуба переходит в карапасы, спускаясь у тарана на 9 фт. и у ахтерштевня на 7 фт.

Жилая палуба между бортовыми коридорами покрыта листами хромоникелевой стали в 1дм. толщины. Над бортовыми коридорами настилка двойная, причем нижний слой из судостроительной стали на главном участке крепости имеет толщ. 7/8 дм., в оконечностях 25/32 дм. На него положен второй слой из листов хромоникелевой стали толщиной в 1 и 1/2 дм. и 1 и 1/4 дм.

Верхняя палуба в пределах 8 дм. казематов имеет настилку из листов судостроительной стали толщиной 3/8 дм. Вне казематов настилка двойная: нижний слой из листов судостроительной стали толщиной 1/4 дм. и верхний из хромоникелевой стали толщиной в 1 дм.

Навесная палуба в 120 мм. казематах имеет настилку из листов хромоникелевой стали толщиной 3/4 дм. Между казематами настилка из судостроительной стали толщиной в 1/4 дм. покрыта листами хромоникелевой стали. Крыша 120 мм. казематов покрыта листами хромоникелевой стали толщиной 1 дм. Таким образом, снаряд, брошенный с аэроплана, при своем падении встретит палубную броню и стальные настилки: над казематами 120 мм. орудий 4 и 9/16 дм., над навесной палубой 3 и 9/16 дм. Над оконечностями корабля 3 и 13/16 дм., у бортов бронирование толще на 1 и 13/16 дм.

12-дм. башни имеют броневые плиты толщиной 8 дм в передней части и с боков и 10 дм. в хвостовой части, крышу 2 и 1/2 дм. Башенный колодец защищен броней толщиной 5 дм. между верхней и жилой палубами и 4 дм. броней от жилой до нижней броневой палубы.

8-дм. башни имеют вертикальную защиту из броневых плит, толщиной 6 дм. в передней части, 5 дм. с боков и 7 дм. в хвостовой части. Крыша имеет толщину 2 дм. Башенный колодец между верхней и жилой палубой, защищен броней толщиной 4 дм.

Линейный корабль "Император Павел I". 1910 г. (Боковой вид и сечения в районе миделя с указанием бронирования)

Шахты элеваторов и ручной подачи, выгородки над динамо-машинами выше нижней броневой палубы имеют броню толщиной 1и 1/4 дм.

Боевая рубка защищена 8 дм. броней (высота плит 7фт. 10дм.), броневая дверь 8дм; крыша 4 дм., пол Здм. Труба из рубки в центральный пост имеет диаметр 3 фт., толщину 4 дм. до жилой палубы и 1 дм. от жилой палубы до центрального поста. Дальномерно-ходовая рубка имеет броню 2 дм., (высота плит 7 фт. 1 дм.) крышу толщиной 2 дм. Диаметр рубки 16 фт. 4 дм. Кормовая боевая рубка имеет толщину брони 3 дм.; броневую дверь 3 дм., (высота плит—6 фт. 2 дм. Диаметр рубки 6 фт 2 дм. Крыша имеет толщину 1 и 1/4 дм. Броневая труба защищена броней толщиной 3 дм. только до верхней палубы.

Броня кожухов дымовых труб от жилой до верхней палубы 3/4 дм. и от жилой до навесной 1 дм. Броневые колосники машинных люков находятся на высоте верхней палубы, имея толщину 5/8 дм. и высоту 5 и 7/8 дм.

Защита от мин заключается в устройстве продольных противоминных переборок. Нижние переборки толщиною от 1/2 дм. до 3/8 дм. идут от 5-го стрингера до нижней броневой палубы между 28 и 86 шп., в кочегарных отделениях служат внутренней стенкой угольных ям, удалены от борта на расстоянии 8 и 1/2 дм. и укреплены вертикальными стойками с кницами, рассчитанными на соответственное давление столба воды (не прибегая к связи с бортами корпуса).

Верхние переборки толщиною от 7/8 дм. до 9/16 дм. находятся между нижней броневой и жилой палубами и образуют верхние бортовые коридоры на протяжении от 18 до 99 шп. Удалены от бортов на 7 и 1/4 фт.

Дельные вещи и внутреннее устройство

Якорей на корабле три, системы Холла: два весом по 450 пудов и один в 475 пуд. При уборке становые втягиваются в клюзы; запасной специального клюза не имеет и постоянно подвешен на пертулине под своей кат-балкой, которая расположена несколько сзади кат-балки правого станового якоря. Во избежание ударов во время качки, запасной якорь принайтовлен к скобам, укрепленным на борту.

Кроме якорей, корабль снабжен двумя стоп-анкерами системы Холла со штоками весом по 114 пудов и одним верпом в 32 пуда. Стоп-анкера принайтовлены к бортам позади катерных шлюпбалок, а верп лежит на особых кронштейнах, приклепанных к борту 120 мм каземата против правого крана. Соответственно числу якорей на корабле имеется три каната, два по 150 саженей и запасной в 100 саженей толщиной 2 и 3/4 дм. Вес становых якорей по 1950 пудов, запасного 1300 пудов. Вес одной сажени каната 13 пуд, длина звена (по внутреннему диаметру) 11 дм., ширина 4 дм., вес 2 пуда. Соединительная скоба весит 4 и 3/4 пуда, якорная 8 и 1/2 пуда, фертоинговая 50 пудов.

Большой вес каната значительно увеличивает держащую силу якоря, но за то и сильно затрудняет все работы с ним, требуя при этом неослабного внимания и большой осторожности.

Чтобы канат не скручивался, впервые и в последние смычки введены вертлюги. Необходимо заметить, что первоначально вертлюги в первых смычках были расположены таким образом, что во время подтягивания каната когда якорь подходил к своему месту, они ложились в гнезда брашпиля, испытывая при этом ломящие усилия. Столь неудачное расположение вертлюгов было причиной того, что при съемке с якоря 4 июля 1913 года лопнул левый канат как раз на вертлюге, причем якорь не сорвался, задержавшись на брашпиле только одним звеном.

Во избежание подобных случаев, могущих привести к потере якоря и катастрофе с людьми, в настоящее время во всех первых смычках вертлюги перенесены так, что при убранном якоре занимают место несколько впереди палубного клюза, а подтягивание каната в последнюю минуту производится самым малым ходом, причем для своевременной остановки брашпиля на одном из ближайших к якорю звеньев накрашена белая полоса, занимающая определенное положение, когда якорь на месте.

Канаты от становых якорей, выходя из якорных клюзов на верхнюю палубу, идут на стопора Легофа, затем проходят через клюзы в верхней палубе на брашпили и от них по трубам мимо палубных стопоров спускаются в свои канатные ящики, между которыми расположен значительно меньших размеров третий ящик для запасного каната.

Для подтягивания и отдачи канатов в жилой палубе установлено два брашпиля, приводимых в действие паровыми двухцилиндровыми машинами. Приводы для управления машинами выведены на верхнюю палубу. Передача от машины к шпилю двойная, что позволяет пускать его с большей или меньшей скоростью при том же числе оборотов машины. Для ручного действия шпилями, а через них и брашпилями, в дромгетах шпилей сделаны гнезда, в которые вставляются вымбовки.

Для подтягивания буксиров, перлиней и швартовов с кормы, на юте установлено два паровых шпиля такого же типа, как и на баке. Машины кормовых шпилей помещаются на нижней броневой палубе в 10 командном отделении, а приводы для управления ими выведены на верхнюю палубу.

Судовая церковь построена во имя Св. Апостола Павла, день которого, 29-го июня, почитается судовым праздником. Благодаря личному участию и особой внимательности, проявленной в устройстве церкви Начальником Балтийского Завода господином П.Ф. Вешкурцевым, она отличается изяществом и художественным выполнением икон и алтаря, который сделан из карельской березы в сочетании с белым дубом.

В 1912-13 гг. церковь обогатилась пожертвованиями старосты Кронштадтского Андреевского собора Я.К. Маркова, который принес в дар икону Св. Апостолов Петра и Павла, Св. Евангелие, хоругви и облачение. Тогда же на пожертвования личного состава корабля приобретен большой образ Св. Николая Чудотворца.

На время Богослужения церковь собирается в жилой палубе на правой стороне IV командного отделения. В разобранном виде алтарь и вся церковная утварь хранится в церковной каюте, которая расположена тут же и вполне заменяет собою ризницу береговых церквей, что является большим удобством, редко достигаемым на кораблях. В жаркие летние дни церковь собирается в среднем 8-дм. каземате на левой стороне.

Судовой лазарет расположен вдоль левого борта, отделяется продольной переборкой от 4 командного отделения имеет размеры: 8 х32х8,5 фт., объем 2176 куб. фут. В нем находится 18 коек, расположенных одна над другой поперек судна. Могут быть поставлены еще две добавочные койки, которые сняты, чтобы очистить место для обеденного стола. В верхней палубе находятся три иллюминатора, пропускающих очень мало света. Благодаря этому, приходится пользоваться все время искусственным освещением. Вентиляция электрическая, вдувная и вытяжная.

Операционная представляет собою помещение, предназначенное для производства операций и является центральным перевязочным пунктом, удовлетворяющее требованиям хирургической чистоты и имеющее необходимое оборудование. Посередине операционной находится операционный стол, освещаемый 5 лампочками и 3 плафонами, находящимися над ним. На случай прекращения электрического освещения имеются свечи. В помещении находятся 2 вдувные и вытяжные вентиляционные трубы.

В случаях острозаразных заболеваний больные, обыкновенно, списываются на берег, но не всегда имеется к тому возможность — походы, военное время, стоянки в местах, не имеющих лечебных заведений. Сверх всего сказанного, заразный лазарет является местом, куда может быть положен подозрительный больной до выяснения диагноза.

Погреба для запасов провизии расположены ниже жилой палубы, мучное отделение и погреб сухой провизии в корме, погреб мокрой провизии в носу. Еще при постройке корабля, советом командиров строящихся кораблей было постановлено на новых кораблях иметь помещения для запасов провизии на 2 месяца плавания, каковые свободно умещаются на нашем корабле.

Считая полный комплект команды 910 человек, запас мучного погреба хватает на 65 дней. Ввиду того, что с первого дня плавания корабля было постановлено не выдавать нижним чинам водки натурою, винный погреб в 1912–1913 году переделан (оставлено только три цистерны для рома), и приспособлен под канцелярию для баталера и для хранения запаса обмундирования. Помимо казенной провизии, принимаемой от порта в максимальном количестве, постановлено было раз и навсегда иметь постоянный запас провизии, приобретаемой от частных поставщиков: солонина, капуста, сухая зелень, макароны, томат и т. д. в таком количестве, чтобы корабль, получив экстренное приказание сняться с якоря, мог бы это сделать немедленно и пробыть в море не менее двух недель.

Возможность выпекать свой хлеб, как ржаной, так и ситный, значительно облегчает судовой бюджет, т. к., несмотря на сдабривание хлеба пшеничною мукою в количестве одной трети, стоимость его не превышает 80 к. за пуд, тогда как ржаной хлеб покупался 1 р. 5 к. и дороже. Кроме ржаного хлеба, 2 раза в неделю на завтрак команде печется ситный хлеб и небольшое количество ежедневно для лавочки. Стоимость этого хлеба около 2 руб. 5 коп.

При полном комплекте команды суточный расход хлеба 55 пудов, что составляет три выпечки по 18 пудов каждая. При 6 хлебопеках, благодаря электрической тестомешалке, выпечка хлеба не представляет особых затруднений. На правом шкафуте имеется железный ящик для картофеля (по образцу, имеемому в американском флоте), вместимостью на 45 пудов. Ящик очень практичен, почему точно такой же ящик делается теперь и будет поставлен с левой стороны. На большие переходы, помимо имеемых ящиков, 300 пудов картофеля помещается в спасательном круге, лежащем на рострах.

Камбуз имеет 3 котла для варки пищи и маленькую плиту для приготовления заправки к супу. Как полезное сдабривание щей и борща, следует указать на гречневую крупу, которая кладется в количестве 4 ф. на 100 человек, что делает борщ или щи густыми и вкусными. В видах использования мясных костей в полном объеме, последние после первой варки и раздачи супа не вынимаются из котла, а идут на следующий день снова в суп и только тогда раздаются. Эту систему указал адмирал С.О. Макаров, причем им рекомендовалось— кости размельчать и класть в сетку.

В скоромные дни чередуются борщ и щи. Ужин более разнообразный: рассольник, макаронный суп, картофельный суп, гречневая каша с мясом и луком, рисовая каша с бараниной, рисовая каша с изюмом, перловый суп, густые макароны, мятый картофель с поджаренным салом и луком. В праздники и воскресные дни дается иногда вторым блюдом компот, или мясное блюдо. Если второе блюдо жареная говядина или баранина, то она приготовляется на противнях в хлебных печах.

Рефрежератор для провизии, работающий хлор-метилом, оказался никуда негодным. При постройке корабля камера для замораживания провизии была по своим размерам в 3 раза больше, чем это было нужно, и будучи изолирована лапидитом, холода не держала. В 1912 году камеру перестроили по указанию судового состава, причем была избрана угольная изолировка, с тройной прослойкой дерева, промасленной бумаги и свинца по образцу бывшему на линкоре "Цесаревич". Перестроенная камера держит холод очень хорошо, и в ней без труда можно сберечь запас мяса в 300 пудов, т. е. на 20 дней, при условии замены хлор-метиловой машины другою, более надежной. При наличии исправного рефрежиратора сам собою разрешится вопрос об офицерской провизии, каковую иметь до сих пор более как на 4 дня не удавалось.

Руль, полубалансирный, состоит из двух частей, из коих каждая представляет собою раму, с обеих сторон обшитую стальными листами, между которыми проложены тиковые чаки. Вес рам 1150 пуд., обшивки 192 пуда. Верхняя половина отлита за одну с баллером и крепится к ахтерштевню. Нижняя присоединена к верхней с помощью болтов, расположенных по обе стороны руля, и в нижней своей части имеет гнездо, в которое входит штыр пятки ахтерштевня. Таким образом в случае порчи нижней половины руля, ее можно удалить совсем, отдав с помощью водолазов соединительные болты и повернув ее на борт, после чего приподнять и снять со штыра. Благодаря такому устройству, корабль не теряет способности управления рулем. При этом площадь руля уменьшается вдвое.

Голова руля представляет из себя цилиндр, свободно одетый на баллер и скрепляющийся с ним посредством двух шпонок, которые с помощью особого привода из отделения кормовых шпилей могут быть подняты, благодаря чему руль будет освобожден от головы и, в случае порчи румпеля, не будет оставаться заклиненным, давая таким образом возможность управляться машинами. В случае надобности руль может быть застопорен в любом положении ленточным стопором, охватывающим цилиндр, скрепленный с баллером с помощью шпонок. При этом безразлично, соединен руль с головой или разобщен от нее. Привод к рулевому стопору один, но действовать им можно из отделений рум-пельного, штурвального и кормовых шпилей, с помощью особых штурвалов, связанных между собою и не имеющих никаких разобщительных муфт, так что при вращении одного штурвала вращаются и два других. Румпель системы Дэвиса.

Способы перекладки руля:

1) Паровой — посредством паровой рулевой машины, причем передвижение дифференциального золотника достигается или помощи валиковой передачи от носовых постов управления или электрическим мотором; благодаря же введенной в передачу на золотник муфты инженера Федорицкого, действие обоих приводов может быть и совокупным.

2) Электрический — с помощью рулевого мотора, находящегося в особом отделении и действующего на румпель самостоятельно.

3) С помощью кормовых шпилей.

4) Ручной — действуя на румпель ручным штурвалом. Основным указателем положения руля является градуированная планка на самом баллере руля, по которой устанавливаются все остальные указатели. Указателем у рулевой машины служит разбитая на градусы линейка, по которой ходит индекс, соединенный с автоматическим предохранительным золотником, закрывающим пар при положении руля 35° на борт. Положение индекса указателя у рулевой машины не зависит от способа перекладки руля, так как он связан особой непосредственной валиковой передачей с той частью вала к румпелю, которая всегда вращается при перекладке руля, каким бы способом она ни производилась.

У кормовых шпилей имеется указатель, связанный с валиковой передачей к указателю рулевой машины. Он представляет собою металлический градуированный диск со стрелкой. У головы руля имеется особая колонка, соединенная тягой с электрическим прибором, дающим показания положения руля к приборам Гейслеpa. Кроме указанного назначения, приборы Гейслера служат также для отдачи приказаний положения руля к кормовым шпилям и ручному штурвалу (красная стрелка), для чего у указателей в носовых постах управления имеются особые штурвальчики.

Посты управления рулем

Носовые: в дальномерной (ходовой) рубке, в боевой рубке и в центральном посту, кормовой в штурвальном отделении.

Во всех носовых постах управления имеются:

1) Паровые штурвалы, служащие для передвижения золотника рулевой машины непосредственно.

2) Пароэлектрические штурвалы для передвижения того же золотника с помощью малого мотора.

3) Электрические штурвалы для действия рулевым мотором.

4) Электрические штурвалы Гейслера — для отдачи приказаний положения руля кормовым шпилям и ручному штурвалу.

5) Рулевые указатели Гейслера. Кроме того, один указатель Гейслера установлен на компасной площадке носового мостика для того, чтобы управляющей кораблем видел перед собой действительное положение руля.

В штурвальном отделении имеются штурвалы:

1) ручной,

2) паро-электрический,

3) электрический и указатель Гейслера.

Кроме того, можно править рулем из отделения кормовых шпилей, получая приказания из носовых постов управления по прибору Гейслера или со всех — голосом. Из отделения рулевой машины, — получая приказания только голосом. Управление рулем из отделения рулевой машины производится особым штурвалом, действующим непосредственно на дифференциальный золотник.

Паровой штурвал состоит из тумбы с проходящим внутри ее вертикальным валом, соединенным коническими шестеренками с горизонтальным валом, на котором одето на шпонке штурвальное колесо. Штурвал снабжен указателем положения руля, но в случае, если не пользуются этим штурвалом, указатель показывает не верно, так как при перекладке руля каким-либо другим штурвалом валиковая проводка остается неподвижной, а потому при пользовании паровым штурвалом стрелку указателя надо предварительно установить по рулевому указателю Гейслера, после чего стрелка зажимается гайкой, и штурвалом можно пользоваться. Для перекладки руля из одного крайнего положения в другое требуется сделать 20 оборотов штурвалом. Наименьшее время, потребное на перекладку руля: 1 мин. из ходовой рубки, 53 сек. из боевой и 41 сек. из центрального поста при двух рулевых на штурвале.

От паровых штурвалов носовых постов управления валиковая проводка идет через центральный пост на правый борт и проходить через отделения: второй группы аэрорефрежираторов, по квадратам всех кочегарок, третьей и четвертой группы аэрорефрежираторов и входит в правую машину, где обходит цилиндры с внутренней стороны: далее проходит через отделение кормовых динамо-машин и бомбовый погреб кормовой 12-дм. башни в отделение рулевой машины. Вся валиковая проводка подвешена в 65 шариковых подшипниках, наполненных вазелином. Для того чтобы вазелин не вытекал, на каждом подшипнике с двух сторон сделаны сальники с войлочной набивкой. В отделении рулевой машины вал подходит к рулевой машине и соединяется с золотником с помощью введенной в него муфты инженера Федорицкого, к которой подходит и вал малого мотора, также служащего для передвижения золотника.

Несмотря на большую длину валиковой проводки, ее изгибы и перерыв в правой машине цепью Галля, она действует очень легко, но, благодаря конструктивному недостатку золотника рулевой машины, он ходит настолько туго, что для своего передвижения, при наличии большого числа оборотов штурвала, требует усилия двух человек, и все же руль кладется очень медленно. А потому почти всегда пользуются паро-электрическим и электрическими штурвалами.

Электрический и паро-электрический штурвалы служат коммутаторами для рулевого и малого моторов. Эти штурвалы снабжены вертикальной ручкой, при наклонении которой вправо или влево моторы кладут руль в соответствующую сторону. Чем больше наклонена ручка, тем быстрее работают моторы, а следовательно, и быстрее кладется руль. При постановке ручек вертикально моторы перестают работать, и руль остается в том положении, в которое был повернут.

При помощи паро-электрического штурвала руль кладется с борта на борт в 38 сек.; при одном электрическом моторе — в 44 сек., а обоими вместе в 21 сек. Таким образом при действии обоими штурвалами выгадывается время перекладки руля, благодаря чему судно как бы получает толчок в сторону, как раз в ту, куда нужно, а потому оно выполняет желание управляющего быстрее, почему в практике управления кораблем при действии обоими штурвалами исчезает мертвый промежуток времени, который наблюдался при рулях, медленно кладущихся. Это качество руля особенно важно в тех случаях, когда нужно не катиться, а одержать уже катящееся судно. Кроме того, благодаря быстроте и легкости перекладки руля, даже неопытный рулевой быстро учится править и не раскатывается из стороны в сторону, как это всегда бывает с неопытными рулевыми. Переключение штурвалов на ходовую и боевую рубки и центральный пост делается на станции моторов в отделении кормовых шпилей.

Электрическим штурвалом Гейслера пользуются только в крайних случаях, т. е. в случае порчи рулевого мотора и машины, для управления кормовыми шпилями и ручными штурвалами. Штурвалы эти включаются в каждом посту самостоятельно. Провода от паро-электрического и электрического штурвалов проложены в коридорах проводов по правому борту, а от штурвалов и указателей Гейслера — по левому борту.

В румпельном отделении находится пять ручных штурвалов, насаженных на общий вал, вращение которого с помощью цепи Галля передается на малую шестерню, входящую в зацепление с зубчатым колесом, надетым на вал румпеля. Перекладка руля с борта на борт ручными штурвалами требует шесть человек, отнимая 1,75 мин. времени.

Машинные телеграфы расположены следующим образом:

1) На компасной площадке для постоянного пользования при съемках и постановках на якорь и при плавании в условиях мирного времени.

2) На верхнем мостике для пользования только в случае порчи первого, потому что он слишком удален от управляющего кораблем, а стоять рядом с ним нельзя, так как ходовая рубка закрывает от него всю переднюю часть горизонта.

3) В боевой рубке для пользования им при условиях боевой обстановки.

4) В центральном посту только для пользования во время боя и то в случае, если будет испорчен телеграф боевой рубки.

Указателей оборотов машин два: один, передающей приказания с мостика в машину, системы инженера Федорицкого, а другой, показывающий число оборотов, делаемых машиной, системы Брауна. Первый прибор позволяет варьировать оборотами машин с точностью до одного, второй— с такою же точностью передает имеемое число оборотов. Кроме того, имея таблицу проходимого кораблем расстояния в 1 сек. на различных ходах, с помощью прибора Федорицкого можно передавать в машину "нагнать" или "отстать" на столько-то секунд. На практике как тот, так и другой приборы действовали очень хорошо, благодаря чему сохранение места в строю не представляло особой трудности.

Приборы эти расположены так: по одному указателю Брауна на обе машины в ходовой и боевой рубках и в центральном посту, и там же по два передатчика Федорицкого — на каждую машину свой.

Переговорные трубы и телефоны связывают между собой практически во все боевые посты корабля.

На корабле имеются три рода компасов:

1) Главные 7 и 1/2 дм. Грея расположены на компасных площадках переднего и заднего мостиков.

2) Путевые 7 и 1/2 дм. Грея в ходовой рубке и в штурвальном отделении.

3) Боевой 5-дм. в жидкости — в боевой рубке.

На корабле имеется три хронометра Эриксона. Они помещены в особом ящике, который стоит в хронометрической каюте, расположенной в офицерском отделении рядом с кормовой 12-дм. башней. Кроме обычных способов определения поправки хронометров, в настоящее время широко пользуются радиотелеграфом для получения заранее известных моментов, даваемых некоторыми береговыми радиостанциями большой мощности, как например, станция башни Эйфеля.

На корабле постоянно имеется два полных комплекта карт Балтийского моря, один комплект английских карт до западного берега Франции и один комплект секретных карт. Все карты, кроме английских, хранятся в штурманской рубке; здесь же помещаются мореходные и сигнальные книги, циркули, линейки, транспортиры и т. п. инструменты, постоянно требующиеся на походе. Английские карты и вахтенные журналы хранятся в особом шкафу в первом офицерском отделении.

На корабль отпущено два механических лага системы Уолкера с электрическими счетчиками. Лаги установлены на бортовых леерных стойках; провода от них проведены в центр, пост и в ходовую рубку, счетчики же установлены только в ходовой рубке, а в центральном посту имеются лишь места для них, которые могут быть использованы после боя, если ходовая рубка будет разрушена.

Лотов Томсона два: один из них, с электрическим мотором, для выбирания лотлиня, установлен на крыше 120 мм. каземата с правой стороны под носовым мостиком; другой, механический, — соответствующим образом на левом борту. Для бросания лота сделаны особые выстрела (английская система), по которым ходит тележка с лотлинем. Длина выстрелов 40 фут., благодаря чему при определении глубины судно может вилять до 5° на сторону, не рискуя оборвать лотлиней. Опыт показал, что лотом с электрическим мотором можно доставать глубины до 60 саж. каждые две минуты. На юте установлено два предостерегателя системы Джемса.

Для маневрирования на постоянном курсовом угле в боевой рубке установлено два прибора Ивкова— по одному на борт. Приборы имеют один общий указатель, по которому правит рулевой, стараясь держать стрелку на средней черте. Второй указатель от тех же приборов поставлен в центральном посту. Практика показала, что при исправном действии прибора корабль можно держать на постоянном курсовом угле с точностью до 1°. К сожалению, конструкция прибора недостаточно солидна и оставляет желать лучшего.

Дальномеры системы Барра и Струда, 9-ти-футовые, установлены следующим образом: один, главный — в ходовой дальномерной рубке на тележке, катающейся по круговому погону, два других — на открытых тумбах на заднем мостике. Дальномеры снабжены наружным выверителем и осветительными приборами, позволяющими пользоваться ими не только днем, но и ночью.

Все наружные огни можно разбить на три категории:

1) ходовые и якорные, 2) сигнальные и 3) боевые-кильватерные. Огни первой и второй категории имеют каждая свою станцию в ходовой рубке; штепселя фонарей Ратьера расположены на переднем и заднем мостиках. Клотиковые фонари имеют штепсели у соответствующих мачт, при чем клотиковым фонарем грот-мачты можно пользоваться и с переднего мостика. На фок-мачте, кроме того, установлен фонарь Табулевича. Станция огней третьей категории установлена в боевой рубке. Питание всех огней взято от магистралей освещения обоих бортов; переключатели питания находятся при своих станциях.

Для подъема дневных сигналов через блоки на клотиках и ноках реев проведены сигнальные фалы. Из практики выяснилось, что этих фалов недостаточно, а потому в настоящее время между ноками реев фок и грот-мачт протянуты леера, в которые заведено по четыре сигнальных фала; этими фалами удобно пользоваться для подъема сигналов кораблю, находящемуся на траверзе; для таких же сигналов, как "шары" и "земли", на фок-мачте имеется особый рей, специально для них приспособленный.

Сигнальные флаги хранятся в шести сигнальных шкапиках (по одному комплекту в каждом), стоящих: два на переднем верхнем мостике, два на переднем нижнем мостике и два на заднем мостике.

Паровые машины и котлы

Две главные машины линейного корабля поршневые, тройного расширения, с 4-мя цилиндрами. Построены они в 1910 г. Балтийским Судостроительным и Механическим Заводом в г. С.-Петербурге.

На 8-часовом испытании правой машиной была достигнута мощность 9186,5 и.л.с. и левой 9410, т. е. общая мощность обеих машин 18596,5 и.л.с. При этом было: среднее число оборотов правой машины 108,9, левой 110,3; среднее котельное давление 247 фунтов на кв. дюйм.

Цилиндры расположены в следующем порядке: ЦНД, ЦВД, ЦСД, ЦНД. Углы между мотылями 90°. Машины не уравновешены. Цилиндры отлиты заодно со своими золотниковыми коробками из мелкозернистого чугуна. Все цилиндры имеют паровые рубашки, и кроме того, обогреваются паром их днища. Рабочие части цилиндров, отлитые из твердого чугуна, закреплены снизу фланцами. Главные размеры цилиндров следующие: диаметр ЦВД 36 и 3/4 дм., ЦСД 60 дм., ЦНД 69дм.

Отношение объемов цилиндров 1: 2,66:7,04. Ход поршня 45 дм. Скорость поршня в 1 минуту 825 фут.

Каждый цилиндр имеет по три лапы, стоящие на колоннах. Передние две колонны кованой стали круглого сечения, задняя коробчатая, изготовленная из литой стали. На цилиндрах сделаны приливы для соединения с диагональными и продольными связями. Крышки цилиндров из литой стали. Жесткость крышкам придана помощью радиальных ребер. В крышке ЦВД имеется канал для индикаторного крана. Для внутреннего осмотра цилиндров в центре крышек сделаны горловины диаметром 15–16 дм.

Пар для паровых рубашек взят от коробки главного машинного регулятора. Кроме того, труба к рубашкам сообщается через клапан с магистралью вспомогательных механизмов для того, чтобы при прогревании машины можно было пользоваться паром от дежурных котлов. Перед каждым цилиндром от общей трубы отходит отросток с клапаном, которым можно регулировать давление в рубашке. Поршневые штоки, кованные из стали, для всех цилиндров одинаковых размеров. Диаметр штока 9 дм., длина 9 ф. 3/4 дм.

Машинная рама, изготовленная из литой стали, состоит из двух частей, соединенных между собою болтами. Сделана она из двух продольных балок коробчатого сечения с ребрами и связывающих их 6-ти поперечных балок. Поперечные балки двутаврового сечения с ребрами. В поперечных балках помещаются рамовые подшипники, на эти же балки своими подошвами становятся колонны. Вкладыши рамовых подшипников сделаны из бронзы и залиты белым металлом. Крышки подшипников плоские, стальные, нажимаются двумя болтами.

Коленчатые валы, состоящие каждый из двух одинаковых частей, откованы на заводе Крупна. Каждая половина вала содержит по два мотыля, составляющих одно целое с самим валом и расположенных под углом в 180°. Валы пустотелые, с диаметром расточки в 9 дм. для всех частей. Упорный вал пустотелый, диаметром в месте упорных колец 18 и 1/2 дм. Диаметр расточки 8 и 3/4 дм. С коленчатым валом соединен фланцем на 8 болтах.

Упорный вал лежит на 2-х подушечных подшипниках, снизу имеющих бронзовый вкладыш, облицованный белым металлом. Крышки подшипников чугунные, участия в работе подшипников не принимающие. В крышках сделаны отверстия для ощупывания и заливания. Упорный подшипник системы Модслея. Скоб семь. Сделаны они из литой стали и залиты белым металлом с обеих сторон. Промежуточный вал имеет наружный диаметр 17 и 1/2 дм, а внутренний 8 и 3/4 дм. Поддерживается он двумя подушечными подшипниками. Сообщается промежуточный вал с упорной муфтой с 5-ю коническими штырами.

Дейдвудные валы, они же гребные или концевые, вставлены в дейдвудные трубы снаружи корабля. Соединены эти валы с промежуточными муфтами на 6 конических болтах. На конец дейдвудного вала насажена на трех шпонках муфта с фланцем. Конец вала несколько выдвинут вперед из-за фланца и имеет выточку, в которую закладывается состоящее из двух половин стальное стопорящее шпонки кольцо. Дейдвудный вал пустотелый, с наружным диаметром 18 и 1/2 дм и внутренним 9 дм., имеет на протяжении внутренней дейдвудной трубы бронзовую рубашку, состоящую по длине из четырех частей.

Часть вала, выходящая из борта, заключена в судовую стальную дейдвудную трубу, продолжающуюся в корму до кронштейна. Эта часть вала облицована составом Виллениуса, толщиною 3/16 дм. Снаружи корабля гребной вал поддерживается подшипником, помещенным в кронштейне. Вкладыши этого подшипника сделаны из бронзы и в них вставлены бакаутовые планки. Вал в месте подшипника облицован бронзой, толщиною 15/16 дм.

Дейдвудная труба пушечной меди состоит по длине из двух частей, соединенных фланцами, с прокладкой из медной сетки с суриком. Дейдвудная труба имеет подпоры против 96-го, 97-го, 99-го и 100-го шпангоутов. Кормовой конец трубы прикреплен к корпусу корабля фланцем со шпильками. На фланец насажено цинковое кольцо, привернутое к корпусу корабля медными шурупами. Вкладыши обоих дейдвудных подшипников бронзовые с бакаутовыми планками. В носовом конце трубы сделан сальник, с льняной, промоченной в растопленном сале набивкой.

Винты четырехлопастные, правый — правой руки, левый — левой руки, шаг винта 18 фт. 3 дм., диаметр 19 фт., площадь диска 283,5 кв. фута. Поворотом лопастей шаг винта может быть устанавливаем в пределах от 17 фт. 2 дм до 21 фт. Материал ступиц и лопастей — пушечная медь. Ступица насажена на конус вала и закреплена на нем с помощью шпонки и глухой гайки. Гайка закрыта медным конусом, внутрь которого налито сало. Каждая лопасть крепится к ступице 7-ю болтами, проходящими сквозь овальные отверстия в подошве лопасти. Зазор между болтом и станками отверстия забран твердым деревом. Для подъема лопасти у конца ее сделано отверстие. Для каждого винта имеется по одной запасной лопасти, хранящейся на стенке у доков в Кронштадте.

Оси валов расходятся по направлению к корме и имеют наклон вниз по направлению к носу. Расстояние между осями в месте насадки винтов 29 фт. 8 и 1/2 дм. Верхняя кромка лопасти при осадке 29 фт. 6 дм. погружена под поверхностью на 9 фт. 9 дм. Валоповоротная машина одна; стоит у диаметральной переборки левого машинного отделения. Машина двухцилиндровая, вертикально опрокинутая. Машина при работе дает 420 оборотов в одну минуту и при этом поворачивает вал главной машины на полный оборот в течение 4,5 мин минут. Ручным приводом 6 человек поворачивают главный вал на 1 оборот в 13 минут.

Масло хранится в бортовых цистернах. Полный запас цилиндрового масла 205 пудов, минерального 1705 пудов. В каждом машинном отделении с помощью ручного насоса масло накачивается в расходные цистерны: носовую, стоящую над нижней площадкой, емкостью 8 пудов, и среднюю верхнюю, емкостью 16 пудов. Из последней цистерны масло перепускается по трубе в нижнюю среднюю цистерну, емкость которой 8 пудов. Из обеих нижних цистерн масло расходуется для масленок, наполняемых вручную. Из верхней цистерны по трубам масло расходится по всем распределительным коробкам, имеющим игольчатые капиллярные клапана для каждой трущейся части. Необходимое количество масла регулируется по числу капель в минуту.

Цилиндровое масло накачивается ручным насосом, стоящим в правом машинном отделении, в расходные цистерны обеих машин. Цистерны эти, емкостью каждая 8 пудов, подвешены на диаметральной переборке на уровне средней площадки. От расходной цистерны отходит трубочка к маленькому ручному насосу, отливная труба которого сообщена с двумя распределительными клапанными коробками. Из клапанных коробок масло идет в цилиндры, золотниковые коробки и т. п. главных машин. Поршневые и золотниковые штоки смазываются цилиндровым маслом из капельных масленок.

Машинные механические телеграфы, с гибкой проводкой, установлены в следующих постах управления кораблем: носовой боевой рубке, носовом центральном посту, на ходовом мостике и на верхнем мостике (крыша ходовой рубки). Для передачи точного числа оборотов, которое надо держать в машине в каждый данный момент, а также для передачи сигналов "отстать" и "нагнать" к прибору Валееси, в боевой и ходовой рубках, а также в носовом центральном посту установлены приборы Федорицкого. Прибор электрический, со звонком. Сигналы показываются тем, что зажигаются лампочки, помещенные под матовыми стеклами, на которых сделаны надписи и поставлены цифры. На приборе раздельно показываются десятки и единицы числа оборотов, причем одновременно с этим загорается лампочка "передний" или "задний" ход. Когда передают приказание "отстать" или "нагнать", то зажигаются две лампочки: "нагнать" или "отстать", и количество: "5", "10", "15", "20", "25" или "30" оборотов.

Для счисления сделанных машинами оборотов у каждой имеется по два счетчика.

Тахометры электрические, вибрационные, системы Брауна. Висят тахометры на эластичных подвесках. Наименьшее число оборотов, показываемое тахометрами — 40. Эти приборы установлены в постах управления кораблем, а также в каюте старшего инженер-механика. Тахометры, стоящие в машинных отделениях, хорошо действуют при оборотах машин, не превышающих 80; при большем числе оборотов тряска и дрожание корпуса оказывают столь сильное вредное действие на эти приборы, что пользование ими становится совершенно невозможным. В этом случай, а также при оборотах машин менее 40, приходится пользоваться исключительно прибором Валесси.

Оба машинных отделения связаны с постами управления кораблем телефонами боевой сети и переговорными трубами. В правом машинном отделении имеется телефон судовой сети. Между собой машинные отделения сообщаются переговорной трубой.

Вспомогательные механизмы

Главных холодильников по два на каждую машину. Пар, подводимый к холодильникам по всем без исключения трубам, можно с помощью клапанов и клинкетов пускать или в оба холодильника одновременно, или в любой в отдельности. Охлаждающая поверхность одного холодильника 5352 кв. фт. Внутренний диаметр холодильника 6 фт. 4 дм. Число трубок 3408. Паровые полости холодильников опробованы гидравлическим давлением в 30 фунтов на 1 кв. дюйм, а водяные в 22,5 фунта на кв. дюйм. Холодильники изготовлены из морской латуни. Холодильники поставлены на фундаментах с уклоном к принимающему конденсационную воду отверстию.

Воздушных насосов системы Балтийского завода в каждом машинном отделении два. Работать воздушные насосы могут как паром от главного, так и от вспомогательного трубопровода. При экономическом ходе пускается один насос. В каждом машинном отделении установлено по две циркуляционных помпы. Каждой помпой в отдельности можно прокачивать любой из 4-х главных холодильников, т. к. отливные трубы помп правой и левой машин соединены трубой, имеющей разобщительные клинкеты в каждой машине.

Циркуляционные помпы могут быть употребляемы как водоотливные средства, ибо они имеют приемные клапана с верхнего дна машинных отделений. Питательная вода, идущая от главных воздушных насосов, поступает в теплый ящик через невозвратный клапан. Вода от правого вспомогательного насоса отведена в правый, а от левого вспомогательного воздушного насоса — в левой теплый ящик. Для подогревания питательной воды в теплых ящиках установлено по пять подогревателей Р. Круга, питаемых отработанным паром от вспомогательных механизмов. Открытием клинкетов следует регулировать температуру питательной воды, держа ее около 40 °C.

Кипятильников системы Круга четыре: в каждом машинном отделении по два. Кипятильники могут быть соединяемы или параллельно со вспомогательной магистралью, или последовательно.

Вспомогательный холодильник системы Зорге впервые на русском флоте и в виде опыта был установлен на линкоре "Император Павел I". Все те недостатки этого холодильника, проистекающие, главным образом, из сложности его устройства, которые в свое время предугадывали наблюдающее за изготовлением механизмов инженер-механики, за трехлетнее плавание корабля в полной мере подтвердились. Все эти недостатки сказались в том отношении, что двум вспомогательным холодильникам обыкновенного устройства приходится значительно больше работать, чем холодильнику Зорге. Холодильник Зорге представляет из себя тип холодильника со встречными направлениями струй пара и циркуляционной воды.

Рулевая машина системы Ижорского завода, двухцилиндровая. Диаметр цилиндров 10 дм., ход поршня 10 дм. Для останавливания машины, когда руль придет на борт больше чем на 30°, устроен автоматический золотник, закрывающий впуск свежего пара. Брашпильных машин две, каждая двухцилиндровая, мощностью 75 л.с. Вращение каждого брашпиля может быть производимо или одной своей машиной или обеими вместе. Выбирание правого каната производить левой машиной нельзя, равно как и левого каната правой машиной, ввиду необратимости червячного соединения. Кормовых шпилевых машин две. Они двухцилиндровые, горизонтальные.

Лебедки 12 тонных кранов имеют двигатель — паровую двухцилиндровую машину. Изменение стороны вращения достигается изменением впуска пара с внешнего на внутренний. Коленчатый вал сообщается с червячным валом посредством разобщительной муфты. На червячном валу имеется упорный подшипник.

Скорость выборки троса от 40 до 55 фут в минуту.

Ввиду необходимости хранить бездымный порох в температуре, не превышающей +25 °C, на корабле установлены 4 холодильных машины, работающих хлорметилом, и одна системы Вестингауз-Леблан. Каждая из групп аэрорефрежирации совершенно автономна. Проникновение тепла в погреб из окружающих его помещений задерживается изоляцией стенок его слоем лапидита, толщиною 150–200 мм. Охлаждение погребов производится воздухом, совершающим замкнутый цикл через погреб и воздухоохладители. Вытяжные и вдувные трубы в погребе имеют отверстия вверху и внизу, закрывающиеся заслонками.

Моторные шлюпки

Корабль снабжен двумя моторными шлюпками: катером и барказом. Моторный катер деревянный с рубкой и палубой; на нем установлен 4-х цилиндровый мотор за № 306 системы завода И. Стренберга. Мотор 4-х тактный, мощностью 24 л.с. и при 750 об/мин, сообщает скорость 9 узлов. Топливо — керосин, для пуска в ход— бензин. Запас топлива хранится в двух цистернах, вместимостью — бензина 1,5 пуда и керосина 4 пуда. Карбюратор системы Лоншомара с подогреванием отработанными газами. Система зажигания — магнето Эйземана высокого напряжения, со свечами Эйземана, масляный насос поршневой, масло обыкновенное минеральное. Передачею к гребному валу служит фрикционная муфта. Система глушителя — обыкновенная двойная труба, охлаждение водою из рубашек цилиндров, непосредственным впуском воды в глушитель. Вода для охлаждения рубашек цилиндров нагнетается шестереночным насосом.

Моторный барказ железный, на нем установлен мотор того же завода под № 391. Мотор в 36 Н.Р., 6-цилиндровый, 4-х тактный; при 700 оборотах сообщает скорость 8,5 узлов.

Котельная установка

Котельная установка линейного корабля состоит из 25 котлов системы Бельвиля, без экономайзеров. Котлы расположены поперек корабля в пяти кочегарных отделениях, по 5 в каждом. Кочегарные отделения отделены от смежных помещений водонепроницаемыми переборками. Каждое кочегарное отделение ограничено с носа и кормы главными водонепроницаемыми переборками, с бортов — переборками бортовых угольных ям, а сверху и снизу — нижней броневой палубой и верхним дном. Все кочегарные отделения сообщаются между собой и с машинными отделениями через водонепроницаемые клинкетные двери на 40, 46, 50, 56, 62, 68 и 73 шп., которые закрываются из жилой палубы. Между 2-й и 3-й кочегаркой, а также между 5-й кочегаркой и машинным отделением расположены артиллерийские погреба; для сообщения между кочегарными и машинными отделениями в этих погребах выгорожены посредине корабля водонепроницаемые коридоры.

Котлы построены Балтийским судостроительным и механическим заводом. В работе котлы с 1910 года. Главные данные котлов таковы: площадь колосниковой решетки всех котлов 1717,61 кв. фут., нагревательная поверхность всех котлов 51153,8 кв. фут., отношение нагревательной поверхности к площади колосниковой решетки 29,8., площадь всех поддувал 294 кв. ф., площадь дымовых труб 240 кв. фут., высота дымовых труб от колосниковой решетки 98,4 фут., вес котлов 935тонн, вес воды 3,3 т.

Дымоходы котлов выводят газы в две дымовые трубы. Носовая труба эллиптического сечения служит для котлов 1-й и 2-й кочегарок, кормовая, круглого сечения — для котлов 3-й, 4-й, 5-й кочегарок. Дымовые трубы снабжены двумя кожухами, из которых наружный доходит до высоты нижних мостиков, а внутренний до верха дымовых труб. Пространство между кожухами сообщается с кочегарными отделениями при помощи воздушных регистров, в виде задвижек и дверей. При применении форсированной тяги эти регистры и дверцы приходится закрывать, чтобы получить повышенное давление воздуха в кочегарном отделении, следствием этого является недостаточная вентиляция пространств между кожухами дымоходов и сильное нагревание стенок этих последних.

Примером неудобств, вызываемых этим недостатком, может служить повреждение, полученное после двухчасового полного хода 29 октября 1913 года. Не говоря уже о том, что обгорала краска кожухов дымовых труб и стенок кожухов дымоходов, но даже сами стенки покоробились от высокой температуры и по охлаждении вернулись в прежнее состояние. В настоящее время есть предположение увеличить вентиляцию пространства между кожухами, вырубкой горловин в стенках кожухов, в коридорах проводов, и это улучшит вентиляцию коридоров проводов и жилой палубы.

Обе дымовые трубы разбиты продольными и поперечными переборками на отдельные дымоходы. Для каждой группы котлов сделано три дымохода — средний для среднего котла и крайние — каждый для двух ближайших к борту котлов. В дымоход котла № 8 выведен дымоход хлебопекарных печей, доходящих до верха трубы. Точно так же дымоходы всех камбузов выведены в дымоход котла № 13. Спереди носовой дымовой трубы выведена паровая труба (отросток магистрали вспомогательных механизмов) к свистку и сирене.

Котлы, паровой и питательный трубопровод, а также все вспомогательные механизмы при котлах расположены ниже ватерлинии и достаточно надежно защищены от действия артиллерийского огня палубной и бортовой броней и слоем каменного угля в верхних и бортовых угольных ямах. Дымоходы с жилой до навесной палубы защищены броневыми листами 3/4 дм. толщиной, а от верхней до навесной в 1 дм. В дымовых трубах на высоте нижней броневой палубы лежат броневые колосники; в вентиляторных шахтах и пространстве между кожухами дымовых труб сделаны броневые решетки на высоте навесной и нижней броневой палуб. В каждом кочегарном отделении имеется по одному продувательному и одному приемному кингстону.

Котлы № 1, 5 и 8 имеют по 10 элементов, остальные 22 котла по 11. Каждый элемент состоит из 20 трубок, соединенных между собой стальными коробками, толщина стенок которых равна 8 мм. Общее число элементов 272, водогрейных трубок—5440. Трубки стальные цельнотянутые с осаженными гидравлическим прессом в горячем состоянии концами для нарезки резьбы. Внешний диаметр всех трубок 116 мм.

Паровой коллектор или паро-водоочиститель склепан из одного стального листа толщиной 1 Змм и имеет цилиндрическую форму. Водяной коллектор представляет из себя железную сварную трубу квадратного сечения с вваренными донышками с толщиной стенок 17 мм.

Весь паровой трубопровод расположен на квадратах, под нижней броневой палубой. В кочегарках под потолком проходят лишь отростки доночной паровой магистрали, да спускаются сверху отростки вспомогательного трубопровода к трюмно-пожарным помпам. Весь паропровод можно разбить на 4 группы, из которых каждая имеет свое специальное название.

1) Главный трубопровод служит для доставления пара главным машинам. Он состоит из 4-х магистралей, собирающих пар со всех 25 котлов. Главный трубопровод состоит из стальных цельнотянутых труб. Главные стопорные клапана самодействующие, диаметром 80 мм. Фланцы магистралей стальные, склепанные с трубами двумя рядами заклепок. Фланцы отростков от котлов бронзовые, припаянные к трубам. Диаметры труб главного трубопровода колеблются от 80 до 229 мм, а толщина стенок от 5,5 до 8,5 мм.

2) Вспомогательный трубопровод состоит из 2-х частей: до детандеров, где поддерживается в трубах котельное давление, и после детандеров, где в трубах поддерживается давление, уменьшенное до 200 ф. кв. д. Детандеров вспомогательного трубопровода 4. Они расположены по 2 на квадратах 2-й и 4-й кочегарок. Пар из котла через самодействующий вспомогательный стопорный клапан диаметром 80 мм. поступает к детандеру, и пройдя через него, идет во вспомогательную магистраль. Прежде чем дойти до детандера, отростки от отдельных котлов соединяются в общую трубу от 2 и 3 котлов, и такая труба при присоединении к детандеру имеет разобщительный клапан.

3) Доночный трубопровод служит для подведения пара котельного давления к питательным донкам. Он состоит из магистрали, проходящей по правому борту, по всем кочегаркам и отросткам: от каждого котла к магистрали и от магистрали к каждой питательной помпе.

4) Трубопровод отработавшего пара состоит из 2-х магистралей, проходящих под нижней броневой палубой с бортов. Трубопровод отработавшего пара соединяется с каждым из 4-х главных и 3-х вспомогательных холодильников. В пределах кочегарных отделений на трубах отработавшего пара имеются сепараторы с конденсационными горшками.

Механизмы при котлах

Питательные помпы установлены по 2 в каждой кочегарке. Все помпы двойного действия одинаковых размеров, системы Блэка, измененной Балтийским заводом.

Для форсирования горения в топках котлов установлено 10 вентиляторных машин. Они состоят из одноцилиндровой горизонтальной паровой машины и воздушной крылатки, заключенной в кожух. При работе машин воздух берется через вентиляторные шахты и гонится в кочегарку. Для повышения давления воздуха в кочегарке должны быть закрыты двери и воздушные регистры. Котлы Бельвиля не допускают сильной форси-ровки, а потому давление воздуха в кочегарке не доводится выше 15 мм водяного столба.

Мусор и шлаки, получающиеся при работе котлов, удаляются из кочегарок при помощи мусорных лебедок и мусорных эжекторов. Мусорные эжектора установлены по одному в каждой кочегарке. Они выбрасывают мусор из 1-й, 3-й и 5-й кочегарок на левый борт, из 2-й и 4-й — на правый борт.

Мусорные помпы вертикальные двойного действия, двухцилиндровые, системы Кларка и Чепмена.

Все угольные ямы разделяются на поперечные, верхние и бортовые. Поперечные угольные ямы расположены по одной в каждой кочегарке. Как показывает само их название, они идут поперек корабля и ограничены с одной стороны водонепроницаемой переборкой, а с другой — легкой, с бортов — переборками бортовых угольных ям, с верхней стороны — нижней броневой палубой и с нижней — верхним дном. В поперечных угольных ямах выгорожены сходные шахты в кочегарные отделения, питательные цистерны и в средней части ниши, в которых помещаются трюмно-пожарные помпы, помпы береговой воды и продувательные цистерны парового отопления.

Все поперечные угольные ямы не представляют из себя отдельных водонепроницаемых помещений, так как отделены от кочегарного отделения легкой переборкой. Эти ямы занимают по длине корабля 1,5 шп. каждая. Верхние угольные ямы расположены между нижней броневой и жилой палубами. Они идут симметрично с обоих бортов и сбоку ограничены переборкой верхних бортовых коридоров и переборкой, отделяющей их от коридоров проводов.

Всего таких ям 14 (по 7 с борта), они отделяются друг от друга переборками, в которых на шпангоутах есть водонепроницаемые двери. Все верхние угольные ямы сообщаются с бортовыми ямами, расположенными между теми же шпангоутами. Бортовые угольные ямы, которых всего 14, расположены между теми же шпангоутами, как и верхние ямы. Бортовые ямы расположены между скосом нижней броневой палубы, внутренним бортом и переборкой, отделяющей эти ямы от кочегарных отделений. Между собой бортовые ямы разделены теми же переборками, что и верхние. На этих переборках на шпангоутах имеются горловины для сообщения ям между собой. Все угольные ямы снабжены для вентиляции вентиляционными трубами, выведенными к 8-дм. каземату, и каждая яма имеет температурную трубу, открывающуюся с жилой палубы, для наблюдения за температурой в угольных ямах.

Для обслуживания действующих котлов на вахту выводится к каждому котлу по 2 кочегара, для общего наблюдения за ходом всего дела назначается вахтенный, даже и в том случай, когда под парами только 2 котла (на якоре), и в помощь ему для наблюдения за водой один из более опытных кочегаров. В случае если уголь приходиться перегружать из верхних ям или из другой кочегарки добавляется необходимое для этого число людей: на якоре обыкновенно достаточно 2–4 человека, на ходу в зависимости от хода и расположения угля в ямах. На ходу, кроме кочегаров, подбрасывающих и подающих уголь, назначаются еще люди для обслуживания вентиляторных машин и компрессоров: на экономическом ходу но одному человеку, а на полном по кочегару на каждый механизм и кроме того, для наблюдения за всеми механизмами, кроме донок, назначается машинист, а по боевому расписанию кочегарный унтер-офицер.

При установившемся ходе подбрасывание угля производят по звонкам топочного уравнителя, при переменных ходах и на якоре наблюдение за своевременным подбрасыванием угля возложено на вахтенного унтер-офицера. На ходу для общего наблюдения за действием всех котлов, назначается кочегарный старшина. Продолжительность ходовых вахт — 4 часа. Якорные вахты кочегарами несутся те же, что и строевой командой. Чистка топок на якоре и на ходу производится каждую вахту, причем очищается от шлака третья часть или половина всей действующей площади колосниковой решетки, в зависимости от расхода угля. Банение наружной поверхности трубок на ходу и на якоре производится на вахтах с 12 до 4 и с 4 до 8 часов ночи, раз в сутки. Кроме специальной вахты у действующих котлов кочегары несут дневальство на 4-х постах: по одному в 3 и 4 командных отделениях и по одному на каждые две недействующие кочегарки.

Среди всевозможных работ, производимых у котлов и их вспомогательных механизмов, главной, по затрачиваемому на нее времени и рабочей силы, является чистка котлов. Каждый котел чистится приблизительно через 300 часов действия. Чистка котла разделяется на чистку коллекторов, дежекторов и труб обратной воды; чистку трубок элементов и их коробок: чистку, расхаживание и подготовку горловин. Порядок чистки котла таков: котел вскрывается, несколько нижних рядов трубок промывается водой со стальным банником, затем все трубки смазываются известью. Коллектора и дежектора чистятся скрябкою и паклей с керосином. На другой день котел промывается водой при помощи стальных банников и закрывается, после чего напитывается водой доверху.

Количество людей, потребное для выполнения такой работы, у одного котла—16 человек: 8 человек промывают котел, работая на две смены, и 8 человек чистят коллектора и готовят горловины. Для чистки трубок на корабле имеются: гидравлический банник, употребляемый для чистки трубок, покрытых слоем накипи, этот банник еще ни разу не приходилось употреблять, и пневматический банник, употребляемый с той же целью, что и ручные. Необходимо заметить, что чистка котла за два дня производится при полном напряжении сил (работу приходится не прекращать до 8 ч вечера), обычно же котел чистится в 3 дня.

Испытания

Официальное испытание главных механизмов и котлов, изготовленных Балтийским Судостроительным и Механическим Заводом, произведено 19 октября 1910 года. В 5 ч 15 мин утра корабль снялся с якоря на Большом Кронштадтском рейде и пошел на испытание, имея при этом: углубление носом 26 фт. 2 дм., кормой 26 фт. 4 дм., среднее 26 фт. 3 дм., дифферент на корму 2 дм., водоизмещение по масштабу Бонжана 16640 т.

Переуглубление против контракта для испытаний машин (26 фт.) на 3 дм., что увеличивает площадь миделя на 20 кв. фут.

Постепенно прибавляемый ход машинам был к 8 ч 35 мин утра доведен до полного, и с этого момента комиссия постановила считать начало испытания. Давление пара в котлах в это время было 235 фунт., и обе главные машины делали по 109–110 об. В 4 ч 35 мин пополудни испытание было закончено, и корабль, уменьшив ход, пошел на Большой Кронштадтский рейд, где и стал на якорь. В течение всего 8-часового испытания машин непрерывным полным ходом главные судовые машины корабля работали вполне удовлетворительно, правильно, ровно, без нагревания трущихся частей и заливания их водою. Во время испытания пар в котлах держался ровно в пределах давления, положенного спецификацией. В кочегарных отделениях вентиляторными машинами поддерживалось давление воздуха до 1/2 дм. столба воды. Уголь при испытаниях был грохото-вый кардиф. Расход угля замечался средние шесть часов испытания и оказался за это время 280126 русских фунтов, а расход на 1 индикаторную силу, развиваемую главными машинами—2,51 русских фунтов в час, т. е. на 0,07 фунта больше положенного контрактом. Во время испытания по кораблю было пущено паровое отопление, и если исключить расход угля на это, перерасход его против контрактного понизится.

Масла для наружной смазки (смесь деревянного с минеральным) было израсходовано за 9 часов хода 320 и 1/2 пуда, что дает расход в 1 час — 36,6 пуда. Береговой воды для добавочного питания котлов было израсходовано за все время испытания и полного хода до испытания, т. е. всего за 10 часов, 90 тонн. Во время испытания машинисты были от завода, а кочегары — судовые, под управлением заводских специалистов. Во время 8-часового испытания было снято 14 серий диаграмм одновременно со всех цилиндров.

Индикаторная сила левой машины 9410 паровых лошадей, правой 9186,5. Общая индикаторная сила обеих машин 18596,5 паровых лошадей. Причем из наблюдений в течение того же времени испытания получились среднее: давление пара в котлах 243 фун., пустота в холодильниках 26,5 дм., число оборотов в минуту левой машины 110,3, правой 108,9. Скорость корабля на мерной миле не определялась, вследствие пасмурной погоды и опасения попасть в туман. Корабль шел прямым курсом до острова Гогланда и обратно, причем скорость, определенная по пеленгам, оказалась 18,5 узлов, ветер был N0, 2–3 балла, состояние моря 2 балла, курс корабля переменный…. О и W.

Вспомогательные механизмы за все время испытания работали также удовлетворительно, за исключением компрессора в 3-й кочегарке, который работал порывисто и иногда останавливался. Рулевая машина работала вполне удовлетворительно.

1-го и 5-го ноября был произведен комиссией осмотр разобранных частей механизмов и котлов, все замеченные дефекты занесены в акт, и предложено заводу их исправить. 3 августа 1911 г. комиссия произвела поверочное испытание механизмов в продолжение 3-х часов при 0,9 от наибольшего числа оборотов главных машин, полученного при официальной пробе их, т. е. при 100–101 обороте. Под парами были все 25 котлов, работали вентиляторные машинки без давления в кочегарных отделениях, при открытых люках. Получились среднее: индикаторная сила правой машины 7285,5 паровых лошадей, левой 7427,5, общая индикаторная сила обеих машин 14713 паровых лошадей, при средних оборотах: правая машина 96,7, левая машина 99,33 об/мин.

За время 3-часового испытания было израсходовано 45 пуд. смешанного минерального масла для наружной смазки и 0,5 пуд. цилиндрового минерального масла для внутренней смазки. В результате комиссия нашла, что главные и вспомогательные механизмы работали удовлетворительно, находятся в надлежащем состоянии и могут быть признаны годными к приему в казну.

Циркуляция корабля была определена 6 августа 1911 года на Кронштадтской мерной миле вокруг циркуляционной вехи. Способ определения и выполнения циркуляции был избран французский — лейтенанта Таньи, примененный впервые для крейсера "Жанна Д. Арк" в 1903 г. и по точности дал прекрасные результаты. Циркуляция при скорости 10,3 уз. имела диаметр 345 саж., 16,9 узла диаметр 365 саженей.

Благодаря своей большой ширине по сравнению с длиною и удачной конструкции рулевых приборов (муфта Федорицкого), корабль хорошо слушается руля, но при условии отсутствия дифферента, каковой имеется 2 дм. на нос при полном запасе угля. Для борьбы с дифферентом в корме устроены хранилища пресной воды вместимостью 600 тонн. При заполнении их пресною водою, после погрузки полного запаса угля, корабль становится на ровный киль и удерживается в таком положении тем, что по мере расхода угля соответственно расходуется и вода из кормовых хранилищ.

На глубокой воде в тихую погоду корабль ворочается обеими машинами хорошо, при легком ветре удовлетворительно, при свежем неудовлетворительно. Если корабль имеет ход вперед, то действие машин в разные стороны обеспечивает поворот, но на мелкой воде происходит нечто обратное, так, например, на Кронштадтском и Гельсингфорском рейдах, когда глубина под килем невелика, корабль не только не слушает машин, но и ворочает в обратную сторону. Настоящая причина этому неизвестна, но можно предполагать, что струя винта, работающего на задний ход, обтекая один борт, увлекает его вперед, тогда как винт тянет ее, но в меньшей мере, назад. Ввиду вышеизложенного при съемке с бочки или с якоря на мелком месте необходимо отойти сначала прямо назад и начать поворот, имея хотя бы небольшой передний ход.

Если на 12-узловом ходу (69 оборотов) дать полный задний ход, то судно через 1,5 минуты остановится и пройдет по курсу около 1 и 3/4 каб. Когда дают полный задний ход, корабль имеет склонность броситься в ту или другую сторону (предвидеть в какую именно нельзя), и чтобы удержать его на курсе, приходится или временно стопорить одну машину или даже дать ей малый ход вперед. Это надо иметь в виду, когда с большого хода становятся на бочку.

Корабль, как это ни странно, при ветре на створах сносит настолько, что приходится держать выше створа на 3° и более. Возможно, что этот снос объясняется не только ветром, но и поверхностным боковым течением, которое, несомненно, имеется у Грохара. При ветре корабль имеет рыскливость к ветру. Если ход велик, то эта рыскливость легко исправляется рулем, но при очень малом ходе пришлось бы руль держать все время 10°-15°, поэтому полезно развести обороты машин так, чтобы наветренная машина делала на 4–8 оборотов более подветренной; что и практикуется при следовании Кронштадтским фарватером.

Во всех эволюционных случаях основное положение для командира — это знать: как машины работают на самом деле. Для этого есть прибор Броуна, на вид очень примитивный, но он все же дает необходимую справку для управления, и поэтому исправное его состояние чрезвычайно важно. Управление в бою будет, конечно, из боевой рубки. Рулевой видит передний мателот и правит по нему самостоятельно.

Расстояние до переднего мателота корректируется особым офицером с помощью призмы Белля, причем командиру докладывается: "расстояние хорошо", "расстояние уменьшается" и т. д. Командир командует 100 оборотов, 98, 102 и т. д. Запасный рулевой и рассыльный ставят обороты на телефотофонологе Федорицкого. В бою исправление строя по прибору Валесси не рекомендуется, так как оно требует время, скажем 0,5 минуты, минуту, и пока это время не истечет, машина является автоматом. Между тем в бою приказания в машину следуют не только одно за другим с возможною быстротою, но иногда последующее приказание прямо противоположно предыдущему. Как доказательство вышеизложенного, можно привести тот факт, что при съемке и при постановке на якорь "Валесси" никогда не применяется.

Командир, освобожденный от наблюдения за рулем и за расстоянием, должен следить за ходом боя, и ему же докладывают о состоянии корабля. Командир обязан своевременно предупреждать управляющего огнем артиллерийского офицера о предполагаемых или делаемых поворотах, дабы артиллерийский офицер успел бы заблаговременно это учесть на своих приборах и остаться на накрытии цели даже при резких переменах курса и хода.

Все перемены хода в пределах полного, среднего и малого делаются исключительно телефотофонологом, и только тогда, когда обороты вышли из предела данного хода, командир переставляет машинный телеграф на соответствующий ход. Если старший штурманский офицер будет приставлен к наблюдению за расстоянием и будет его корректировать по прибору Федорицкого, то, ввиду малого поля зрения из боевой рубки для общего наблюдения: за задними мателотами, за внезапным появлением атакующих миноносцев или подводных лодок, за сигналами чужими и своими, — должен быть приставлен особый офицер, который находится вне боевой рубки и докладывает в рупор о всем происходящем снаружи корабля.

Младший штурманский офицер должен находиться в центральном посту и вести счисление по имеемым специально для этого приборам. Если он услышит или узнает, что боевая рубка уничтожена, то он начинает управлять кораблем из центрального поста по указаниям тех лиц, которые вступили в командование на верхнем мостике.

На корабле имеется два буксира длиною 150 сажен и толщиною 7 дм. и для крепления буксиров два шкентеля той же толщины длиною по 40 сажен. На концах означенных шкентелей имеются откидные глаголь-гаки. Практика показала, что наш корабль можно буксировать на одном буксире со скоростью 6,5 узлов, поэтому в обыкновенных случаях и рекомендуется ограничиться одним 7-дм. буксиром.

Буксирующее судно крепит оба шкентеля на три буксирных кнехта, и получивши буксир, закладывает его в глаголь-гак одного из шкентелей. Буксиры готовятся на буксируемом, для чего их укладывают в длинные бухты на баке и делают между шлагами схватки и петли из троса, чтобы буксир не выхлестнуло, и на нем не образовалось колышек. Буксирующей корабль, изготовив шкентеля, ждет от буксируемого корабля сигнала, что у последнего все готово. По получении уведомления о готовности буксирующий подходит с на ветра и останавливается в 50 саженях от носа буксируемого.

Линь можно передать гребною шлюпкой, это легко и быстро, но после боя или в свежую погоду линь надо подать сигнальною ракетою, или спасательною ракетою, или просто бросками. Когда буксиры заложены на буксирующем, то он дает знать буксируемому, который по мере натяжения буксиров начинает отдавать свой канат до желаемой длины. Когда канат вытравлен, то буксирующий дает соответствующий ход.

В док корабль вошел 5-го августа 1913 года, т. е. через 2 года 2 месяца после последней стоянки. Сравнение скоростей корабля до ввода в док и после показало, что корабль после дока приобрел 0,7 узла. Корабль, введенный в док, устанавливается килем на блоки и на 30 клеток под днищем. Время, потребное собрать указанные клетки, около недели. Суда, имеющие боковые кили, как например "Рюрик", ставятся без клеток, поэтому могут быть введены в док незамедлительно.

Приложение № 2

Перечень исторических предметов, хранившихся на линейном корабле "Император Павел I"

Фотографии

Корпус линкора "Император Павел I" на стапеле (внизу) и перед спуском на воду 25 августа 1907 г.

Корпус линкора "Император Павел I" после спуска на воду 25 августа 1907 г. и на достройке в 1909 г. В первые годы службы (три вверху)

"Император Павел I" в первые годы службы

Вид корабля с грот-мачты на корму (два верхних фото)

В доке

На фото вверху: артиллерия линкора

На фото внизу: на корабль прибыли гости (первое) и осмотр противоторпедных сетей (внизу)

"Император Павел I" в первые годы службы

Башенные установки артиллерии главного калибра "Императора Павла I"

На юте во время тренировки заряжающих

"Император Павел I" во время смотра (вверху) и при входе на Кронштадтский рейд

На якоре (вверху) и в походе (справа)

На учениях (вверху) и в базе (внизу) На Ревельском рейде (справа)

"Император Павел I" в последние предвоенные годы

В годы войны. 1914–1915 гг.

В годы войны. Перед (вверху) и во время большой приборки. 1916 г.

В годы войны 1915–1916 гг.

1916 г. Набор добровольцев в десантные отряды

В Гельсингфорсе 1915–1916 гг.

Вверху: перед уходом на боевое задание

Внизу: зима в Гельсингфорсе 1915–1916 гг.

Моряки "Императора Павла I" 1915–1916 гг.

На рейде (вверху) и в походе (внизу)

Непрост, долог и безысходен окажется поиск судеб офицеров "Императора Павла I'. Но он необходим, ибо только через него возможно осознать всю глубину трагедии корабля и его людей, которые по воле правящего режима оказались лишены возможности исполнить свой исторический долг. И, может быть, сегодня, осознавая, как много мог совершить, но не совершил "Император Павел I', окажется возможным понимание того "Канона покаяния", с которым в глухую пору николаевского гнета и мракобесия обратился в 1854 г. к России поэт Александр Степанович Хомяков (1804–1860):

"В судах черна неправдой черной,

И игом рабства клеймена,

Бесстыдной лести,

Лжи тлетворной, лени мертвой и позорной,

И всякой мерзости полна".

Примечания

1

* Из книги "Описание устройства линейного корабля "Император Павел I". Составлено офицерами корабля под руководством командира капитана I ранга А. К. Небольсина. С-Пб. 1914 г.

Content

Рафаил Михайлович Мельников
Линейный корабль "Император Павел I" (1906–1925)

1. Проектирование

2. Наряд балтийского завода

3. Проект подполковника Крылова

4. Строитель и командир

5. "Павел I" поднимает пары

6. Лето надежд

7. В параллель с дредноутами

8. "Систему нельзя назвать удачной"

9. Душа корабля

10. На главном рубеже обороны

11. С новым командующим

12. Заговор против "Императора Павла I"

13. Мятеж

14. В дни, когда погибала Россия

15. Вместо эпилога

Источники РГА ВМФ

Литература

Приложения

Приложение № 1 Как был устроен линейный корабль "Император Павел I"

История проектирования

Докладная записка подполковника А. Крылова начальнику Балтийского завода

Непотопляемость, остойчивость и водоотливные средства

Остойчивость

Пожарное устройство

Артиллерийское вооружение

Минное вооружение

Электродвигатели прочих установок

Корпус

Бронирование

Дельные вещи и внутреннее устройство

Посты управления рулем

Паровые машины и котлы

Вспомогательные механизмы

Моторные шлюпки

Котельная установка

Механизмы при котлах

Испытания

Приложение № 2 Перечень исторических предметов, хранившихся на линейном корабле "Император Павел I"

Фотографии

Примечания