Джули Тител

Жена на время

Глава первая

Серо-голубая почтовая карета внушительных размеров въехала во двор гостиницы “Бригстоун армз”, расположенной на окраине Трэпстона, и, покачнувшись, остановилась. Помощник кучера нараспев объявил название остановки, спрыгнул с козел и распахнул дверцы. Молодая женщина пробралась к выходу, слегка пошатнулась и, глубоко вздохнув, оперлась на поданную ей руку.

Спускаясь по ступенькам, мисс Хелен Денвилл снова глубоко вздохнула. Худшая часть долгого путешествия осталась позади, подумала она. Какое облегчение — ощутить под ногами твердую почву! Ей уже казалась бесконечной тряска по ухабистым дорогам в битком набитой карете, которая рано утром увезла ее из Лондона. Помощник кучера окликнул ее, попросив показать вещи. Измотанная утомительной поездкой, она рассеянно махнула рукой в сторону перевязанного веревками сундука и чемодана, видневшихся в куче багажа, громоздящегося на крыше кареты. Парень извлек указанные вещи и вернулся на свое место. Кучер взмахнул кнутом и натянул вожжи. Карета снова тронулась в путь.

Мисс Денвилл устало огляделась. Во дворе гостиницы кипела жизнь. Дела хозяев, по-видимому, шли хорошо, так как заведение было удачно расположено на пересечении дорог, ведущих в Бристоль и Вулверхэмптон, и не испытывало недостатка в постояльцах. Вся обслуга была настолько занята, что никто не подошел к одиноко стоящей девушке. Мисс Денвилл не страдала болезненной застенчивостью, а потому не смутилась ни отсутствием внимания к своей скромной особе, ни собственной неспособностью решительно заявить о себе. Прожив последние три года в относительной бедности, она прекрасно понимала, что поношенная шубка и потрепанный чемодан вряд ли привлекут внимание носильщика, рассчитывающего на щедрые чаевые.

Мисс Денвилл решила сама перетащить свои вещи в более спокойное место. Вон там, на углу здания гостиницы, построенного из дерева и кирпича, она никому не помешает и вдобавок погреется на солнышке, укрывшись от пронизывающего мартовского ветра. Зайти в гостиницу она не осмелилась, ибо не могла позволить себе раскошелиться на горячий чай, который ей наверняка предложат, если она вознамерится посидеть у камина, без сомнения пылающего в зале для постояльцев. Ее скромных сбережений хватит только на билет до Кэлверт-Грина. Перспектива постоять на ветру и обойтись без чая ее ничуть не пугала. Хелен уже давно поняла, что холод гораздо легче перенести, чем наглые взгляды и оскорбительные замечания случайных попутчиков. Она решила немного передохнуть, а потом приобрести билет на оставшийся отрезок пути.

Занятая перетаскиванием сундука и чемодана, мисс Денвилл не заметила, что карета, из которой она только что вышла, внезапно остановилась прямо за воротами гостиницы. Из нее выскочил мужчина с чемоданом в руках, после чего экипаж покатил дальше. Мужчина вбежал во двор, на мгновенье задержался и принялся внимательно разглядывать толпу, словно искал что-то или кого-то. Мисс Денвилл уже свернула за угол здания, иначе бы она непременно признала в мужчине одного из своих недавних попутчиков.

Это был блондин хрупкого телосложения с моложавым лицом, скрывавшим его истинный возраст. Неизвестно почему, но мисс Денвилл решила, что он иностранец. По всей вероятности, француз, заключила она, украдкой разглядывая его во время путешествия. К сожалению, ей не представилось возможности проверить свою догадку, так как оба всю дорогу молчали. Однако от ее внимания не укрылось, что “француз” был явно чем-то озабочен. Он то и дело выглядывал в окно, словно желая удостовериться, что за каретой никто не гонится. Живое воображение помогло мисс Денвилл скоротать утомительное путешествие: она развлекалась тем, что придумывала самые невероятные истории, героем которых был таинственный пассажир.

Хелен укрепилась бы в своих подозрениях, если бы видела, с какой растущей нервозностью он оглядывал двор гостиницы. Однако к тому времени, когда она уселась на свой сундук в защищенном от ветра уголке, заботы незнакомца перестали ее интересовать. Она всецело погрузилась в раздумья о собственном будущем, но эти мысли настолько ухудшили ее настроение, и без того испорченное долгой дорогой, что она решительно выбросила их из головы. До отправления кареты в Кэлверт-Грин оставался еще целый час, и Хелен приготовилась к длительному ожиданию. Однако не успела она притерпеться к холоду и скуке, как ее уединение было внезапно нарушено.

Сама не зная, каким образом, мисс Денвилл вдруг оказалась на ногах. Кто-то крепко держал ее за локоть. В полном изумлении она подняла глаза на неизвестного наглеца. Он был небольшого для мужчины роста, так что они стояли лицом к лицу, и настолько смуглый, что его черные брови казались сросшимися на переносице.

Мисс Денвилл не смутилась, но определенно удивилась. Напрашивалось только одно разумное объяснение.

— Полагаю, сэр, произошла какая-то ошибка, — любезно сказала она своим мелодичным голоском.

Черные брови слегка разошлись, отчего лицо незнакомца немного просветлело.

— Это точно, — хрипло буркнул он, впрочем, довольно добродушно. Тем не менее, ее локоть оставался в плену.

Удивление Хелен сменилось негодованием.

— Отпустите мою руку, — потребовала она, наградив коренастого брюнета холодной вежливой улыбкой.

— Не отпущу. Нам стоило таких трудов до вас добраться, — заявил тот.

Столь туманное объяснение, естественно, не удовлетворило Хелен. Ее вдруг пронзила тревожная догадка: может, она попала в руки помешанного, отличающегося вдобавок незаурядной силой, судя по размеру его ручищ и развороту плеч.

— Как я уже сказала, — продолжала она, не теряя самообладания, — видимо, произошло досадное недоразумение. Мне жаль ваших усилий, потраченных на поиски неизвестной мне женщины, которые к тому же окончились ничем. Могу себе представить ваше разочарование, но вынуждена повторить свою просьбу, сэр: отпустите мою руку!

К ее немалому удивлению, незнакомец немедленно подчинился.

— Придется отпустить вас ненадолго, — рассудительно сказал он. — Не можем же мы стоять тут целый день и препираться о том, что и так ясно как дважды два! В храбрости вам не откажешь, мисс, однако кое-кто ждет не дождется встречи с вами, так что нам лучше поторопиться!

Не успела мисс Денвилл опомниться и вникнуть в смысл его слов, как незнакомец взвалил на плечо ее сундук и, придерживая его одной рукой, другой подхватил чемодан и зашагал к черному ходу. Задержавшись у двери, он сделал ей знак следовать за ним.

Поскольку он забрал все ее пожитки, ей ничего не оставалось, как подчиниться. Вспыхнувшая было надежда, привлечь внимание какого-нибудь приличного человека и попросить помощи угасла, когда они вошли в узкий коридор с низким потолком. Проходя мимо двери пивного зала, она услышала взрывы мужского хохота и поняла: никого из тех, кто там находится, не тронут ее злоключения.

Немного погодя Хелен очутилась в просторной комнате с обшивкой из деревянных панелей и сводчатым потолком. При виде уютного огня в широком камине, сложенном из камня, она несколько приободрилась. Единственный обитатель комнаты стоял у камина, глядя на языки пламени. Завидев мисс Денвилл, он поднял глаза и смерил ее твердым, оценивающим взглядом.

Однако Хелен было не так-то легко смутить. Она устремила на него не менее твердый взгляд. Джентльмен был одет с элегантной простотой, граничащей с аскетизмом, но Хелен мгновенно поняла, что перед ней не обычный деревенский сквайр. Покрой и ткань синего камзола, идеально облегающего широкоплечую фигуру, говорили о том, что его шил не простой портной, ориентирующийся на заурядные вкусы и тощие кошельки. Это великолепное произведение портновского искусства придавало его обладателю вид иностранца, равно как и начищенные до блеска высокие сапоги. Судя по мелким морщинкам на ухоженном лице, юность незнакомца осталась позади. Пожалуй, ему уже за тридцать. Внимательно разглядывая мужчину, Хелен невольно восхитилась его выдержкой, однако холодный блеск серых глаз говорил о том, что он не испытывал того же чувства по отношению к гостье.

— Вот она, сэр, — пробурчал тот, кого Хелен окрестила своим похитителем. — Плевое дело оказалось, сэр! Застал барышню врасплох.

— Спасибо, Кейтли, — коротко отозвался хозяин, после чего тот поставил чемодан и сундук у порога и удалился, закрыв за собой дверь.

Несмотря на нелепость своего положения, мисс Денвилл ни на секунду не усомнилась, что перед ней порядочный человек. Кроме того, она была уверена, что ее похищение всего лишь досадное недоразумение. Поэтому она бесстрашно шагнула в комнату и непринужденно заговорила:

— Добрый день, сэр. Ваш слуга действительно застал меня врасплох. Это очень странно, и я думаю, что он меня с кем-то спутал. Уверена, что мы с вами быстро все выясним, и я смогу продолжить свой путь.

Хелен показалось, что в глазах хозяина мелькнуло удивление, но в его ответе оно не отразилось.

— Надеюсь, мы действительно сумеем во всем разобраться, как вы сказали, очень быстро, но должен напомнить, что ошибку совершили вы.

Мисс Денвилл слегка опешила. Видимо, он заметил ее реакцию, потому что добавил тем же холодным тоном:

— Садитесь, пожалуйста, я все объясню. Хелен опустилась на стул у непритязательного секретера, стоящего у двери.

— Я жду, сэр, — произнесла она, испытывая одновременно и гнев, и растущую тревогу.

— Кое-что мы должны выяснить в первую очередь, — ровным голосом начал он. — Вы не будете отрицать, что только что сошли с почтовой кареты, направлявшейся в Бристоль?

Вопрос прозвучал как обвинение, и гнев одержал верх. Хелен парировала с ледяной вежливостью:

— Вот уж не знала, что поездка в почтовой карете, направляющейся в Бристоль, является преступлением.

Джентльмен слегка улыбнулся.

— Вовсе нет, — согласился он, — но вы не отрицаете сей факт?

У Хелен возникло подозрение, что этот субъект такой же помешанный, как и его подручный. На пьяного вроде бы не похож… Она решила не раздражать его понапрасну.

— Разумеется, не отрицаю. Я сошла с бристольской кареты не более четверти часа назад.

Такой ответ, видимо, удовлетворил его.

— Это ваш багаж? — осведомился он, указывая на сундук и чемодан.

Хелен утвердительно кивнула, не потрудившись оглянуться.

— Отлично, — сказал он. — Теперь давайте перейдем прямо к делу. Вы отрицаете, что путешествуете со своим братом?

— Самым решительным образом! — воскликнула Хелен, все больше убеждаясь в том, что он не в своем уме. — У меня нет брата!

Его губы дрогнули в усмешке.

— Я так и думал, мэм, — последовал иронический ответ.

Хелен понадобилось несколько секунд, чтобы обрести дар речи.

— Ну и ну! — вот и все, что ей удалось выговорить. Да этот тип не просто не в себе, он сумасшедший! Пожалуй, он еще и опасен.

Теперь ясно, что от него надо как можно скорее избавиться. Прежде чем она успела разработать план побега, джентльмен светским тоном произнес:

— Я вас представлял совсем другой.

— Да что вы? — отозвалась Хелен. — Как вы, должно быть, разочарованы! Возможно, в следующий раз вам удастся найти женщину, более соответствующую вашим ожиданиям. — Она встала со стула. — Боюсь, мне пора. Не хотелось бы опоздать. — Не мешкая, Хелен сделала шаг к выходу. — Будьте любезны, позовите хозяина гостиницы, — продолжала она, стараясь говорить уверенным тоном, — не хочется утруждать вашего слугу и просить его отнести мои вещи во двор.

— Кейтли сторожит за дверью, — спокойно сообщил джентльмен, не делая ни малейшей попытки задержать ее.

Хелен пристально посмотрела на него.

— Возможно ли… Меня что, похитили? — спросила она недоверчиво.

— Ничего столь драматичного, мэм, — ответил он.

— Вы намереваетесь удерживать меня здесь против моей воли?

— Ни в коем случае, — отозвался он. — Вы должны всего лишь отдать мне кое-что, и можете быть свободны.

Содержавшийся в его словах намек лишил мисс Денвилл способности говорить. Она побледнела как полотно.

— Похоже, вы твердо решили превратить нашу встречу в мелодраму, моя дорогая. Умоляю, не думайте, что я покушаюсь на вашу честь, — равнодушно заявил странный джентльмен, отчего бледные щеки Хелен покрылись прелестным румянцем. — Полагаю, вам прекрасно известно, что именно мне нужно. Чтобы получить эту вещь, я должен обыскать ваш чемодан.

— Но это совершенно недопустимо, — с достоинством возразила она, с трудом сохраняя самообладание.

— Верно, — с легкостью согласился он, — но абсолютно необходимо.

— Чрезвычайно странная идея, сэр! Не могу себе представить ничего менее необходимого и решительно запрещаю вам рыться в моих личных вещах!

— Естественно, я отдаю себе отчет, что едва ли получу ваше позволение, — заметил он.

— Это уж слишком! — воскликнула Хелен, окончательно сбитая с толку необычной беседой. — Сначала вы… вы обвиняете меня в том, что я приехала почтовой каретой, отправляющейся в Бристоль, потом награждаете меня братом, в существовании которого, как выясняется, и сами сомневались, а теперь, выразив желание… обыскать мой чемодан, говорите как разумный человек и сообщаете, что в состоянии понять мой отказ!

Неожиданно для нее, незнакомец улыбнулся. Выражение его лица смягчилось, отчего он стал еще привлекательнее.

— Уверяю вас, я в своем уме.

— До сих пор у меня почти не было оснований в этом убедиться, — язвительно парировала Хелен.

— Мне нужно только взглянуть на содержимое вашего чемодана, после чего вы можете идти на все четыре стороны, — ответил он с непоколебимым спокойствием. — Отбросьте ваши страхи. Я человек не мстительный.

Смысл последней фразы ускользнул от нее. Хелен испытала минутное замешательство. Естественно, ей претила мысль, что незнакомый мужчина будет осматривать ее вещи. Скрывать ей нечего, но ее чрезвычайно смущало, что он станет разглядывать ее платья, не говоря уже о ночных рубашках и нижнем белье. Однако его невозмутимость и изысканные манеры свидетельствовали о том, что он не сумасшедший и не причинит ей зла. Кроме того, он вполне может обойтись без всякого разрешения, раз так упорствует. Хелен поспешно направилась к чемодану, опустилась на колени, расстегнула застежки и откинула крышку.

Зрелище, представшее перед нею, повергло ее в шок. Несколько минут назад она сомневалась в здравом рассудке своего собеседника, но теперь усомнилась в своем собственном.

— Произошла ужасная ошибка! — вскричала она. — Я никогда в жизни не видела эту одежду!

— Едва ли я мог ожидать от вас иной реакции, не так ли? — сухо заметил он. Ее очевидное волнение ничуть его не тронуло.

Не поднимаясь с колен, Хелен бросила на него сердитый взгляд и мгновенно парировала:

— А я едва ли могла ожидать чего-то другого от вас! — Она повернулась к чемодану, дрожащими руками потрогала то, что лежало сверху, не желая копаться в вещах незнакомой женщины и силясь понять, как такое могло случиться. Казалось просто немыслимым, что она так чудовищно ошиблась.

Тем не менее, факт оставался фактом. Произошло невероятное: в чемодане находилась чужая одежда.

— Просто не представляю, как это могло случиться, — пролепетала она, откидываясь назад и беспомощно складывая руки на коленях.

— Вы же сказали, что это ваш чемодан, — напомнил джентльмен без тени сочувствия.

— В Англии, наверно, сотни таких чемоданов! — воскликнула она. — А то и тысячи! Очевидно, я перепутала свой с чужим. Багаж был свален на крыше кареты в таком беспорядке, а я страшно устала… Но какой смысл оправдываться!

Она осмотрела чемодан снаружи и нашла ответ на загадку.

— Ну и ну, какая же я растяпа! Сама во всем виновата. На моем чемодане такой печати нет. Он, наверно, лежал этим боком вниз, когда я указала на него кучеру. Интересно… — Она пригляделась повнимательнее. — Похоже, тут изображен крест… и надпись какая-то непонятная. — Она подняла глаза. — Вы, вероятно, считаете меня полной идиоткой, но я только сейчас ее заметила.

Джентльмен хранил молчание, не сводя с нее изучающего взгляда.

— Сделанного не воротишь, — горестно вздохнула Хелен. — Почтовая карета с моим чемоданом мчится в Бристоль, а я сижу здесь с одеждой какой-то несчастной дамы. Ну и путаница!

Похоже, искренность ее причитаний, наконец, тронула незнакомца.

— Так вы говорите, что это не ваша одежда и не ваш чемодан?

— Я твержу об этом вот уже несколько минут! — разозлилась Хелен. — Между прочим, это нетрудно доказать. — Она вытащила красивое платье из бледно-голубого крепа с синей отделкой, выпрямилась и приложила его к своей фигуре. Хелен была выше среднего роста и слегка удивилась, обнаружив, что платье доходит ей до щиколоток. — Признаю, длина почти идеальная, но… — Она чуть замялась и, слегка покраснев, продолжала: — Думаю, вы сами видите, что оно сшито на женщину потоньше. И цвет не мой! Я никогда не любила пастельные тона, они меня бледнят, но вы вряд ли сочтете подобный аргумент веским.

— Вы правы, не сочту.

Хелен искоса взглянула на него, приподняв бровь, но спорить не стала. К счастью, ей тут же попалось на глаза более убедительное доказательство. Она наклонилась, вытянула из-под вороха платьев пеструю шаль из тонкой шерстяной ткани и накинула ее на плечи.

— Ну, как по-вашему, могла бы я купить такое? — торжествующе заявила она.

Розовая шаль с модным в этом сезоне рисунком поражала чрезмерной яркостью красок. Ядовито-розовый цвет пользовался в последнее время невероятной популярностью. Однако волосы у мисс Денвилл были темно-каштановые с рыжеватым отливом — слишком заметным, чтобы считаться красивым, частенько сокрушалась она. В сочетании с ее локонами, выбивавшимися из-под шляпки, розовый цвет смотрелся ужасно.

— Думаю, хозяйка этих вещей блондинка, — авторитетно заявила Хелен.

Уловив сомнение во взгляде собеседника, она торопливо развязала ленты простенькой круглой шляпки и сняла ее.

— Уверяю вас, это мой естественный цвет, я волосы не крашу.

Мисс Денвилл и не подозревала, что ее пышные кудри являлись предметом зависти многих ее приятельниц. Густые, теплого, насыщенного оттенка, они легко укладывались в любую прическу и в зависимости от освещения казались то темно-русыми, то золотисто-каштановыми, а порой приобретали ненавистный рыжий оттенок. Они прекрасно гармонировали с ее ясными светло-карими глазами и нежной белой кожей. Своеобразная внешность Хелен не вполне соответствовала принятым в то время канонам красоты, но одно было очевидно: ей совершенно незачем портить свое главное достоинство. Секрет цвета ее волос не отыщешь ни в одном флаконе.

— Вижу, — сказал джентльмен. — Вы меня убедили.

Хелен озабоченно нахмурилась.

— Но чей же это все-таки чемодан? — медленно произнесла она. — Вот что непонятно… Из Лондона, кроме меня, в карете ехала только одна дама, и я очень сомневаюсь, что эта одежда была бы ей к лицу, да и потом, она ей безнадежно мала! — Она задумчиво уставилась на содержимое чемодана, словно искала в нем ответ на свой вопрос. Не обнаружив ничего, что помогло бы ей найти разумное объяснение, Хелен озадаченно вздохнула: — Загадка какая-то…

— Полагаю, разрешимая, — сказал джентльмен. — Надеюсь, теперь вы позволите мне осмотреть чемодан?

Хелен махнула рукой, давая понять, что он волен делать с ним что угодно, и, подойдя к окну, выглянула во двор. Джентльмен тем временем водрузил чемодан на небольшой столик. Мисс Денвилл решила, что он не нашел того, что искал, ибо спустя несколько минут пробормотал себе под нос нечто весьма похожее на ругательство, произнесенное, к счастью, на иностранном языке.

— Кто еще ехал с вами в карете? — спросил он.

Хелен отвернулась от окна и подняла на него глаза. Ей не составило труда припомнить своих шестерых попутчиков. Фермер, священник, начала она перечислять, мужчина в очках, который, по мнению мисс Денвилл, мог быть только бухгалтером, древний старик, мирно дремавший всю дорогу, иностранец и пожилая дама с сыном.

— Больше никого? Вы уверены?

— После восьмичасового заточения нос к носу едва ли возможно кого-то забыть! Я даже могу рассказать, что каждый из них съел за обедом. — Она передернула плечами. — Фермер уплел огромный кусок колбасы, священник…

— Достаточно, — прервал он поток ее воспоминаний и попросил еще раз описать внешность пассажиров. После того как она выполнила эту просьбу, он задумчиво прищурился. — Интересно… — обронил он и, помолчав, добавил: — Очень умно!

Мисс Денвилл не осмелилась потребовать объяснений, но через минуту не выдержала:

— Не сочтите меня дурно воспитанной, сэр, но я крайне заинтригована. Думаю, вы ищете какую-то даму?

— Можно и так сказать, — отозвался он с загадочной улыбкой.

— И намерены продолжать поиски?

— Безусловно.

— Вам так важно ее найти?

— Да, — ответил он. — Настолько важно, что я следовал за вашей каретой до тех пор, пока один из пассажиров не вышел.

Хелен закусила губу.

— Не уверена, что поняла. У вас есть определенный план?

— Есть. Чрезвычайно простой, в сущности, — сказал он. — У этой… э-э… дамы имеется нечто очень мне нужное. Кажется, я уже говорил вам. Я думал — и до сих пор думаю, — что интересующая меня вещь спрятана в этом самом чемодане. Я намеревался разыскать эту даму, как вам известно, и… э-э… отобрать у нее эту вещь.

— Она принадлежит вам?

— В том-то и загвоздка. Дама, очевидно, считает ее своей, я же придерживаюсь иного мнения.

— Эта… вещь ценная?

— Она не имеет цены, — спокойно ответил он.

Некоторое время мисс Денвилл обдумывала полученную информацию.

— Вы случайно не грабитель? Джентльмен имел все основания обидеться.

— Мадам, — ледяным тоном произнес он, — со всей определенностью заявляю, что я не грабитель. — Мисс Денвилл хотела было извиниться, но он еще не закончил: — Полагаю, меня можно назвать игроком.

— Как же я не догадалась! — вырвалось у Хелен.

— Теперь вы меня заинтриговали, — заметил он. — Что во мне такого, что могло бы подсказать вам подобную мысль?

— Ничего, — честно призналась Хелен. — С виду вы настоящий джентльмен, но и джентльмены могут быть игроками, как, например, прославленный мистер Дарси. Конечно, я его никогда не видела, ибо он уже давно живет на континенте, но достаточно много о нем слышала.

Ее собеседник с достоинством поклонился.

— К вашим услугам, мэм.

— Вы и есть мистер Дарси?! Он снова поклонился.

— Или я сошла с ума, — пролепетала Хелен, изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие, — или мне снится сон. В любом случае хотела бы я знать, что со мной происходит!

Глава вторая

— Дорогая мадам, — любезно произнес мистер Дарси с лукавым блеском в глазах, — вынужден сообщить вам, что вы впутались в авантюру!

— В таком случае я должна поскорее из нее выпутаться, сэр, поскольку хочу успеть на четырехчасовой рейс, — улыбнулась Хелен. — Опаздывать нельзя никак, сегодня это последний рейс в Кэлверт-Грин. Как вы понимаете, мне ужасно досадно, что приходится прерывать столь интригующее приключение, — учитывая мою склонность к мелодраме, которую вы сами подметили!

— Я вас понимаю, — с самым серьезным видом сказал он, но в глазах его мелькнули веселые искорки.

Хелен подхватила свою шляпку и направилась к двери.

— От души желаю вам найти то, что вы ищете, хотя и не уверена, что поступаю правильно! Оставляю чемодан вам. Он принес мне одни несчастья. Ума не приложу, как теперь разыскать свой собственный! Но путаница произошла из-за меня, и винить мне, кроме себя, некого. Будьте любезны, распорядитесь, чтобы мой сундук отнесли вниз.

Мистер Дарси глянул на часы.

— Сейчас без двадцати пяти четыре, — сказал он, убирая часы в жилетный карман, — так что вам незачем торопиться. Когда придет время, Кейтли вам поможет. На улице ветрено; думаю, вам лучше посидеть здесь, у камина.

Хелен заколебалась.

— Самое меньшее, что я могу вам предложить, — это воспользоваться моей комнатой, — вкрадчиво продолжал он, — после тех испытаний, которым я вас подверг.

— Да уж, наше знакомство состоялось при весьма необычных обстоятельствах, — согласилась она.

— Вероятно, я показался вам немного странным.

— Не буду отрицать. Но, едва увидев вас, я решила, что вы человек разумный, и, хотя вы и дали мне повод сомневаться в этом, мое первое впечатление подтвердилось. Вернее, почти подтвердилось. В уме вам не откажешь, — дразнящим тоном произнесла Хелен.

Он улыбнулся.

— Тогда позвольте заверить вас, что я к тому же и галантный кавалер. Предлагаю вам легкую закуску.

Предложение было благосклонно принято. Пока он, подойдя к двери, отдавал распоряжения Кейтли, Хелен сняла вытертые лайковые перчатки и положила их рядом со шляпкой на стол. Потом опустилась в старое, но очень удобное кресло у камина.

Вернувшись, мистер Дарси помог ей снять шубку и аккуратно повесил ее на спинку кресла. У него были безупречные манеры, свидетельствующие о благородном происхождении и хорошем воспитании. Мисс Денвилл не стала пользоваться моментом и задавать вопросы личного характера, хотя ее живой ум уже строил самые разнообразные предположения.

Мистер Дарси придвинул стул к камину с противоположной стороны, но не сел, а поставил на сиденье ногу и, облокотившись на колено, подпер подбородок ладонью, на мгновенье застыв в такой позе.

— Хочу вам кое-что предложить, — наконец сказал он, поворачиваясь к девушке.

Та бросила на него подозрительный взгляд.

— А если я откажусь, вы мне напомните, что Кейтли сторожит за дверью?

— Разумеется, нет, — твердо заявил он, что ее немного приободрило. — Полагаю, вы можете быть мне полезны.

— Каким образом? — насторожилась она.

— Пока не знаю, — признался он, — но кое-какие идеи на ваш счет у меня имеются.

— Не уверена, что захочу быть полезной кому бы то ни было, — надменно заявила Хелен.

Его брови удивленно приподнялись.

— Вот как? — спросил он с явным недоверием. — Ради Бога, извините за откровенность, мэм. Я понимаю, что вы рождены не для того, чтобы стать служанкой. Сразу видно, что вы благородного происхождения.

Хелен подняла на него чистые глаза.

— Это верно.

— Просто в данный момент вы, как говорится, оказались в затруднительном положении.

Справедливость его слов не нуждалась в подтверждении. Ему было известно, что она путешествует обыкновенной почтовой каретой, да и одежда ее особой элегантностью не отличается. Человек с таким чувством моды не мог не отметить непритязательный покрой ее платья.

— Из чего я заключаю, что вы состоите на службе, — невозмутимо продолжал он с такой учтивостью, что она не могла обидеться. — Или, что еще более вероятно, едете в Кэлверт-Грин к месту службы.

Натянутая улыбка выдала ее.

— Вы попали в точку, мистер Дарси, — признала она, не потрудившись уточнить, что в Кэлверт-Грине живет ее бывшая гувернантка, которую она собиралась навестить — хотела сделать пожилой даме приятный сюрприз, — а уж потом отправиться в дом будущей хозяйки. — Обладая такой проницательностью, вы наверняка сумеете определить и то, чем я собираюсь заняться.

— Я буду очень удивлен, — ответил он, — если окажется, что вы выбрали не профессию гувернантки, а что-то иное.

— Нетрудно было догадаться, — усмехнулась Хелен.

— Я умею вести игру.

— Не сомневаюсь, что у вас большой опыт, — съязвила она.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — продолжал мистер Дарси, пропустив дерзкий намек мимо ушей. — Но разве гувернантка не является полезной своему хозяину, причем в разных аспектах? Я всегда полагал, что гувернантка должна с утра до вечера заботиться о непоседливом ребенке — обычно не единственном! Если же ей везет с воспитанниками и у нее остается немного свободного времени, хозяин находит, чем ее занять, предлагая выполнять поручения, обычно входящие в обязанности горничной. Из соображений экономии, естественно!

Похоже, он прекрасно осведомлен, как обстоит дело, подумала Хелен.

— К сожалению, вы совершенно правы, — грустно подтвердила она. — Но, по крайней мере, за свою “полезность” я буду получать жалованье.

— Вы умеете отстаивать свои интересы, мэм, — одобрил он. — Разумеется, я намереваюсь оплатить ваши услуги. — Заметив, что она напряглась, он добавил: — Надо ли повторять, что у меня и в мыслях нет покушаться на вашу добродетель?

В разнообразных, подчас искаженных слухах о многочисленных подвигах мистера Дарси частенько упоминались женщины, о которых порядочным девушкам из общества знать не полагалось. Излишне говорить, что кое-какие из этих сплетен все же достигали ушей непорочной мисс Денвилл. Познакомившись с ним, она готова была поверить в них, хотя бы частично. Поверила она и в то, что он не собирается ее соблазнять.

— Н-не надо, — выдавила она из себя.

— В таком случае прошу обдумать мое предложение.

— Но я пока не знаю, в чем оно заключается, — возразила она.

— Всего лишь в том, чтобы вы сопровождали меня в моих путешествиях — объяснил он. — Кейтли поедет с нами, так что приличия будут соблюдены, если вас это беспокоит. Интуиция подсказывает мне, что чемодан должен быть при вас. Я пока не желаю с ним расставаться.

Хелен растерянно заморгала.

— Довольно туманно…

Стук в дверь возвестил о приходе служанки. Она принесла поднос, на котором стоял горячий чайник, две чашки, деревенский хлеб, нарезанное холодное мясо и горшочек свежего масла. Мисс Денвилл приняла чашку чая из рук мистера Дарси и не стала отказываться, когда он предложил ей отведать мяса и хлеба.

— Не могу раскрыть все карты, но постараюсь найти убедительные аргументы, — продолжал он, когда горничная ушла. — Вы только начинаете работать в качестве гувернантки? Да, думаю, только начинаете. Какое годовое жалованье вам предложили?

Хелен назвала сумму. Он ее удвоил.

— Вы шутите, мистер Дарси! — воскликнула она, ставя чашку на блюдце, но, убедившись, что он говорит серьезно, добавила: — Это очень большие деньги за удовольствие находиться в моем обществе.

— Чувствую, что оно того стоит, — отозвался он. — У меня, правда, нет гарантий, что ваше присутствие поможет мне достичь своей цели. В конце концов, это просто игра, и весьма рискованная.

Хелен бросила на него быстрый взгляд.

— Боюсь, я по натуре не склонна к азартным играм.

— Что ж, самое время начать, — усмехнулся мистер Дарси и изложил свои условия. — Вероятно, вам придется провести со мной — и с чемоданом! — несколько дней. Не могу сказать точно, но полагаю, вы будете мне нужны в течение двух недель. Я оплачу все дорожные расходы, и, будьте уверены, вы получите вознаграждение независимо от того, добьюсь я успеха или нет. Вы ничего не теряете, кроме своего места гувернантки. Я покривил бы душой, если бы начал убеждать вас, что хозяева станут дожидаться вас более одного-двух дней. Но поскольку я предлагаю вам двухгодичное жалованье за двухнедельную помощь, потеря места не должна вас сильно огорчить. Вам обеспечивается полная безопасность и достаточно времени, чтобы решить, что делать дальше. Вы даже могли бы выгодно вложить деньги, которые получите от меня, и обеспечить себе постоянный доход.

Перспектива разделить с прославленным мистером Дарси его приключения и заодно приобрести материальную независимость показалась Хелен весьма соблазнительной. Тем более что он говорил так просто и по-деловому, что ей пришлось напомнить себе: его предложение все-таки не совсем обычное. Она понимала, оно выходит за общепринятые рамки и таит в себе подводные камни, о которых она не знает. И то, что она не знает, какие именно, еще не означает, что их нет. Короче говоря, риск был слишком велик.

— Звучит заманчиво, мистер Дарси, — сказала она, качая головой, — но я вынуждена отклонить ваше великодушное предложение.

— Как вам будет угодно, — моментально отозвался он и заговорил о погоде.

Такой ход возымел именно тот эффект, на который, без сомнения, и был рассчитан. Мисс Денвилл не могла устоять перед искушением вернуться к волнующей теме.

— Наше знакомство столь необычно, — задумчиво проговорила она, — что я надеюсь, вы не сочтете слишком странным, если я буду с вами откровенна.

— Разумеется, нет, — последовал ответ.

— Что ж… — начала она, собираясь с мыслями. — Судя по вашей внешности и учитывая то, что вы предложили мне целое состояние, финансовых затруднений вы не испытываете. Я также полагаю, что азартные игры являются единственным источником ваших доходов. Напрашивается вывод: должно быть, вы исключительно удачливы.

— Да, я частенько выигрываю, — подтвердил он спокойно.

Это признание почему-то удивило Хелен.

— Интересно, что вы не стыдитесь в этом признаться!

— А почему я должен стыдиться? В выигрыше нет ничего позорного. Такова цель всякой игры, не правда ли?

— Но выигрывать постоянно!..

— Вы намекаете, что я мошенничаю? — спросил он.

Хелен заметно покраснела.

— Уверяю вас, будь у меня репутация шулера, я не был бы и вполовину так удачлив.

— Я не то имела в виду, — с трудом выговорила она. — Просто… по вашим словам, вы догадались о том, что я благородного происхождения, и… вы не можете отказать мне в праве подумать о вас то же самое… или заставьте меня поверить, что это не так.

— Да, я происхожу из достаточно знатной семьи.

— Тогда странно, что вы стали профессиональным игроком, ведь представители определенного класса не считают достойным джентльмена выигрывать гораздо больше, чем проигрываешь, — если вы понимаете, о чем я… О Господи! Я совсем запуталась!

Знаменитый игрок устремил на нее непроницаемый взгляд, благодаря которому не один туго набитый кошелек перешел в его собственность за карточным столом.

— Напротив, вы выразили свою мысль очень точно, — произнес он. — Может быть, вы согласитесь разделить со мной мои приключения, если я скажу, что являюсь аристократом, которого обманным путем лишили прав, принадлежащих ему по рождению. Я решил, что настало время действовать без ложной скромности. Кроме того, я всегда хотел иметь титул. Какой именно? Дайте подумать… Пожалуй, герцогский. Да, я должен быть герцогом.

— А вы, в самом деле, герцог? — Хелен растерянно заморгала. — Несмотря на свою склонность к драматическим преувеличениям, я все же не такая наивная дурочка, чтобы поверить, что вы действительно герцог. О нет! Даже не маркиз, и скажи мне кто-нибудь, что вы граф, я бы отнеслась к этому весьма скептически. Теперь, когда я вижу вас и имею возможность говорить с вами, я чувствую, что вам не хватает чего-то такого, что трудно определить словами и что делает человека ну хотя бы бароном, — сказала она, лукаво глядя на него, — и, хотя все рассказы о таинственном мистере Дарси содержат намеки на его высокое положение, должна признаться, что, познакомившись с вами, не могу поставить вас по рангу выше… сквайра!

Мистер Дарси добродушно рассмеялся.

— Удивлен, что моя скромная персона вызывает такой интерес.

— Несколько лет ваше имя было у всех на устах, — сообщила Хелен, — еще года три назад. С тех пор я перестала бывать в свете и не в курсе последних новостей, поэтому не могу сказать, продолжают ли о вас говорить.

— От души надеюсь, что нет, — заявил он с видимым отвращением.

— Я знаю, каково это — быть предметом обсуждения, — посочувствовала она, — не очень-то приятно, когда о тебе болтают Бог весть что. Но долго ли длится интерес общества к чему бы то ни было? Дайте подумать… Когда я впервые услышала о вас? Не могу припомнить, говорили ли о вас в тот год, когда я впервые появилась в свете, — пробормотала она, напрягая память, и искоса взглянула на него. — В моей жизни был сезон, знаете ли.

— Я так и думал.

— Даже два! — уточнила она, движимая природной честностью.

— А потом для вас настали тяжелые времена.

— Именно так! Но, как я уже сказала, в свете я появилась шесть лет назад, поэтому меня нельзя винить в том, что я забыла, упоминалось ли в обществе ваше имя. Попытаюсь сообразить, когда же все-таки…

— У меня такое впечатление, что вы слишком молоды для того, чтобы быть профессиональной гувернанткой, — перебил мистер Дарси, не давая ей возможности точно определить начало его карьеры игрока.

— Мой первый сезон состоялся шесть лет назад, — подчеркнула Хелен, решив, что он ее не так понял. — А значит, мне двадцать четыре года, сэр!

— Я и говорю, вы слишком молоды, чтобы быть гувернанткой.

— Ничего подобного! А какое занятие вы бы мне предложили? — возмутилась она. — Нет, не отвечайте, я сама догадаюсь! Вы бы заставили меня странствовать по городам и весям, пообещав неправдоподобно высокое жалованье.

Мистер Дарси вежливо склонил голову.

— Бывает судьба и похуже, — заметил он. — Но у вас передо мной явное преимущество. Можно узнать ваше имя?

— Денвилл, — ответила она. — Хелен Денвилл. Моего отца звали сэр Гэрет Денвилл.

С минуту он молча смотрел на нее, словно пытался определить, встречались ли они прежде.

Стремясь помочь ему, Хелен с вызовом выпалила:

— Я тогда была потолще!

Мистер Дарси ничем не показал, что встречал ее прежде или слышал о разорении семьи Денвилл. Вполне возможно, подумала Хелен, что шесть лет назад он еще жил в Лондоне, но едва ли вспомнит толстушку дебютантку, если та и попадалась ему на глаза. Более того, не похоже, чтобы он посещал те салоны, в которых бывала она. Хелен даже не была уверена, что он вращался в высшем обществе, хоть и чувствовала интуитивно, что это так. Его сдержанность мешала ей спросить, знал ли он ее или ее семью, а сам он ничего не сказал, кроме:

— Детская упитанность? Бич всех дебютанток!

— О да! — подхватила она, обрадованная его готовностью понять ее проблемы. — Это было ужасно! Все на тебя смотрят, самые модные платья не можешь носить из-за размера! Конечно, с тех пор я сильно похудела. В конечном счете, вынужденная диета — единственное преимущество бедности, которое я пока обнаружила! Давненько я не баловала себя желе и взбитыми сливками!

Мистер Дарси благоразумно оставил при себе свое мнение относительно ее постройневшей фигуры.

— А что послужило причиной разорения вашей семьи? — поинтересовался он.

— Неразумное вложение капитала и ухудшение здоровья моего отца. — Хелен сделала неопределенный жест. — Так что в свете я больше не появлялась. Видите ли, — объяснила она, — к концу моего второго сезона поползли слухи, что Денвиллы на грани разорения. Правда, мы обанкротились только год спустя и почувствовали нечто похожее на облегчение, когда наступил конец! Но о замужестве нечего было и мечтать, как обычно и бывает, когда девушка не может похвастаться красотой или не имеет других достоинств.

— Или состояния, — добавил он.

— Именно об этом я и говорю, — кивнула она.

— Понятно, — невозмутимо сказал он. — Значит, никаких предложений руки и сердца бедняжке мисс Денвилл?

— Не очень-то приятно оказаться всеми забытой, мистер Дарси! — воскликнула она, обиженная его бестактностью.

— Прошу прощенья. Я не знал, что вы нуждаетесь в жалости.

— В вашей жалости — нет, сэр! — парировала она. — Однако немного сочувствия не помешало бы.

— Сочувствую вам всей душой. Но разве вы не получили сочувствия от своих родственников?

Хелен потупилась.

— От родственников я получила столько лицемерной жалости и… снисходительного презрения, что в конце концов начала их избегать. Все что угодно казалось лучше, чем роль бедной родственницы!

— Даже профессия гувернантки?

— Нет другого приличного занятия, которое может найти женщина моего сословия, — сказала Хелен.

— Почему же? На континенте всегда требуются женщины, умеющие играть в кости и бильярд, — подсказал он.

— Я сказала “приличного”, — обиделась Хелен.

— Не сомневаюсь, что ваше происхождение придало бы особый шик любой профессии.

— Нет уж, благодарю покорно! — рассмеялась Хелен, забыв об обиде. — Не говорите глупостей. Не люблю полагаться на волю случая; я уже говорила, что не склонна к азартным играм. Профессия гувернантки представляется мне более надежной.

— Несомненно, — согласился он. — Скажите, вы знакомы с будущей хозяйкой?

Хелен ответила отрицательно. Ей нашли место через агентство.

— Пусть так, но разве тот, кто нанимает служащего, не встречается с ним лично для предварительной беседы?

— Моя будущая хозяйка не выезжает из дома. Она инвалид, — ответила Хелен после секундного колебания.

— А-а, вон оно как!

Дальнейшие комментарии не требовались. Ужас ситуации был вполне очевиден. Мисс Денвилл придется выполнять обязанности не только гувернантки, но и сиделки.

— Вероятно, в доме не меньше семи детей? — продолжал он.

— Нет, только один.

— Это в самом деле большая удача. Можно ли надеяться, что ваша подопечная — милая, послушная девочка, с которой вы непременно подружитесь?

— Нет, это десятилетний мальчик.

— В таком случае вы продержитесь там года четыре, в лучшем случае пять.

Мисс Денвилл опустила глаза. Намек был понятен. Подросток скоро превратится в юношу, а мисс Денвилл слишком молода и привлекательна, чтобы не стать для него источником искушения, особенно если учесть, что они будут находиться в постоянном тесном контакте. Она бы предпочла работать в доме, где есть девочки, а значит, иметь некоторую гарантию безопасности, но выбора у нее не было. Перспективе стать никому не нужной приживалкой у богатых родственников она предпочла положение гувернантки в поместье леди Хэппендейл.

— Вы меня удивляете, мисс Денвилл, — заметил мистер Дарси. — Глупой вы не кажетесь и, тем не менее, упорно стремитесь занять положение, недостатки которого очевидны, отвергая гораздо более выгодное предложение с моей стороны.

— Мое решение неизменно, — улыбнулась Хелен и начала натягивать перчатки. Похоже, мистер Дарси обладал досадной особенностью всегда оказываться правым, но она не могла позволить себе поддаться искушению. Если она сейчас же не уйдет, ее решимость ослабеет и к тому же она опоздает на свой рейс. — У меня много причин, по которым я не могу согласиться помогать вам.

— Не сомневаюсь, но не буду заставлять вас перечислять их.

— Очень уж все необычно!

— Если необычность моего предложения является достаточным основанием для отказа, — вежливо поклонился он, — мне остается лишь принять его.

Хелен рассмеялась и поднялась на ноги.

— Вы упорный человек, мистер Дарси. Однако уже почти четыре часа, мне пора уходить. Благодарю вас за чай и великодушное предложение. Искренне надеюсь, что вы найдете то, что ищете.

Она протянула руку. Мистер Дарси пожал ее, всем своим видом показывая, что смирился с поражением.

— Я прикажу Кейтли помочь вам.

Однако это не понадобилось. Сей достойный джентльмен без церемоний ворвался в комнату.

— По-моему, я его видел, сэр! — возбужденно затараторил он. — Прямо глазам своим не поверил, но это определенно был он. Завернул за угол гостиницы. Точно соответствует описанию того, кого мы ищем. Я просто должен был прийти и доложить вам. Одно ваше слово — и я вышибу из него дух!

Слова Кейтли, задиристая поза и воинственный блеск в глазах свидетельствовали о его готовности немедленно завязать драку. К удивлению мисс Денвилл, хозяин остался равнодушным к боевым намерениям своего слуги.

— Ты хочешь сказать, что видел Винченцо? — уточнил он.

— Ну да! Провалиться мне на этом месте! — вскричал Кейтли, ничуть не обескураженный холодным приемом. — Сам удивляюсь, сэр. Ладно, барышню поймали, но чтобы обоих — такой удачи я не ожидал.

— А я нисколько не удивлен, — ответил мистер Дарси.

При этих словах Кейтли, который с каждой секундой воодушевлялся все больше, оторопел. У него чуть челюсть не отвисла.

— Не удивлены, сэр? Вы же не могли знать, что они путешествуют вместе. Помнится, вы даже выражали уверенность, что они каждый сам по себе.

— Так оно и есть.

Кейтли на секунду растерялся, но потом его лицо прояснилось.

— Барышня проговорилась, да? — понимающе сказал он, кивнув в сторону мисс Денвилл.

— Нет, — ответил мистер Дарси, с трудом удерживаясь от улыбки, — но благодаря ей я понял, что Винченцо обвел нас вокруг пальца.

— Надул нас, сэр? — изумился Кейтли.

— Да, пока. Но думаю, отныне мы поменяемся ролями. Само Провидение послало нам мисс Денвилл. Теперь он от нас не уйдет!

— Вот сейчас вы дело говорите, — отозвался чрезвычайно довольный Кейтли, потрясая пудовыми кулаками.

— Не будь таким кровожадным, прошу тебя, Кейтли, — урезонил его мистер Дарси. — Помни, Винченцо гораздо слабее тебя.

Кейтли чертыхнулся себе под нос, выражая тем самым горячее желание переломать кости злосчастному Винченцо.

— Тебе не хватает утонченности, Кейтли, — упрекнул его мистер Дарси.

— Истинная правда, сэр, — охотно согласился тот, восприняв замечание как комплимент. — Вот я и говорю, давайте отловим его и разберемся с ним по-мужски.

— Не так-то это просто.

— Не сомневайтесь во мне, сэр!

— Ну что ты, — успокоил его мистер Дарси. — Видишь ли, я чувствую, что должен сообщить тебе нечто очень важное: Винченцо — женщина.

Изумление, отразившееся на лице слуги, показалось мисс Денвилл вполне оправданным: она была потрясена не меньше Кейтли.

— Временами, — уточнил мистер Дарси. — Теперь я абсолютно уверен, что команды “брат-сестра” не существует, потому что…

— Да вы так никогда и не думали, сэр!

— Потому, — невозмутимо продолжал тот, — что Винченцо и его “сестра” — одно и то же лицо. Этот чемодан определенно принадлежал кому-то из пассажиров почтовой кареты, но не мисс Денвилл. Мне пришло в голову, что находящаяся в нем одежда может подойти по размеру мужчине такого телосложения, как Винченцо, а парик он прячет где-то еще. Если моя догадка верна и Винченцо иногда переодевается в женское платье, становится понятно, почему нам было так чертовски трудно гоняться за этой “парочкой” по всей Европе. Странно, почему я не подумал об этом раньше? Мы же знали, что они никогда не появляются вместе, и всегда получалось так: упустив одного из них, мы тут же нападали на след другого.

— Все это чрезвычайно интересно, — вставила мисс Денвилл. — Видимо, вы приняли меня за женщину, которая на самом деле мужчина, который иногда переодевается в женское платье, но мне действительно пора уходить.

— Минутку, мисс Денвилл. — Мистер Дарси придержал ее за локоть. — Прежде чем вы нас покинете, я должен удостовериться, что этот мужчина — тот, кого мы ищем, и разработать наилучший план действий до того, как он нас увидит.

Кейтли еще не вполне оправился от шока, вызванного неожиданным открытием хозяина, поэтому последнему пришлось повторить свой вопрос.

— Как он выглядел, сэр? — словно эхо отозвался слуга, продолжая пребывать в состоянии остолбенения. — Да он это, будьте спокойны! Невысокий, гибкий как женщина, белобрысый и дерганый как черт… прошу прощенья, мэм!

Пораженная внезапной догадкой, мисс Денвилл воскликнула:

— Неужели?.. Да, вы наверняка говорите о французе-беглеце!

Глава третья

Мистер Дарси взглянул на Хелен.

— Что вы сказали?

— Француз-беглец! — повторила она. — Один из моих попутчиков.

— Похоже, мы говорим о двух разных людях. Винченцо — итальянец.

— Но вы сказали, что он блондин хрупкого сложения.

— Верно.

— Тогда он не может быть итальянцем.

— Мисс Денвилл, — с похвальным терпением произнес мистер Дарси. — Вы были в Италии?

— Нет, но…

— В таком случае вам, по-видимому, неизвестно, что не все итальянцы брюнеты. Уверяю вас, среди них довольно часто попадаются и блондины, особенно на севере страны. Винченцо родом из Падуи.

— Вот как? — Хелен на секунду смутилась, но тут же вновь бросилась в атаку. — Все равно я утверждаю, что он не похож на итальянца!

— Согласен, под стереотип он не подходит, — с задумчивым видом подтвердил мистер Дарси. — Мисс Денвилл, — вкрадчиво продолжал он, — вы говорите по-французски или по-итальянски?

Вопрос удивил ее, но, будучи искренней по натуре, она честно призналась, что по-французски еще кое-как объясняется, а итальянского не знает совсем.

— И вы собираетесь стать гувернанткой? — поддразнил он.

— Зато мои акварели очень хвалят! — с гордостью заявила она.

— Ваши художественные таланты, несомненно, очень пригодятся десятилетнему мальчику, — подхватил мистер Дарси. — Впрочем, к делу это не относится. Поскольку вы не знаете итальянского, мне придется пересмотреть свой замечательный план.

— Ни один из ваших планов мне не подойдет, — сообщила Хелен.

— Попытаюсь придумать нечто такое, что пришлось бы вам по вкусу.

— Мне действительно пора, — забеспокоилась она, пропустив его обещание мимо ушей. — Кейтли, будьте любезны, помогите мне, пожалуйста.

— Ах, как я неловок, мисс Денвилл, — спохватился мистер Дарси. — Позвольте представить вам моего слугу. Кейтли, ты уже имел удовольствие пообщаться с мисс Денвилл, а теперь знаешь, как ее зовут.

— Рад с вами познакомиться, мэм! Хелен не поддалась на уловку мистера Дарси, имеющую целью задержать ее.

— Я бы выразила сходные чувства, но очень спешу, — ответила она. — Прошу вас, мистер Дарси! Я не могу более задерживаться!

Кейтли немного смутился.

— Уже уходите, мэм? Вы помогли нам понять, кто такой Винченцо, да так ловко, что я решил: теперь вы с нами заодно.

— Так оно и есть, но мисс Денвилл пока об этом не знает, — подтвердил мистер Дарси.

— Ничего подобного! — возмутилась Хелен.

Кейтли почесал в затылке.

— Не пойму я, мэм. Стоило мне вас увидеть, я сразу смекнул, что вы барышня порядочная. Ну, думаю, не похоже, чтобы она была “сестрой” этого прохвоста Винченцо. Рад, что вы ни при чем! Выходит, у него вообще нет ни сестры, ни подружки. Но хозяин всегда знает, что делает, и если он считает, что вам лучше остаться с нами, значит, так тому и быть.

— Видите, мисс Денвилл? Вот вам самое авторитетное мнение, — заявил мистер Дарси.

Хелен чуть не задохнулась от возмущения.

— С какой стати я должна прислушиваться к мнению Кейтли?

— Потому что мы знакомы много лет, мэм! Я знал хозяина, когда он еще бегал в коротких штанишках! — вмешался слуга, довольный таким простым объяснением.

Хелен не сразу нашлась что ответить.

— Я не могу больше терять ни минуты! — в отчаянии воскликнула она.

— Вы правы, — согласился мистер Дарси. — Кейтли, распорядись, чтобы подали мою карету.

Тот немедленно пошел выполнять указание. Когда дверь за ним закрылась, мистер Дарси повернулся к Хелен и любезно произнес:

— Думаю, вы предпочтете почтовой карете мой экипаж. У него отличные рессоры.

— Только если выяснится, что вы направляетесь в Кэлверт-Грин, — ответила она.

Он покачал головой.

— Не хочу повторять свою просьбу, — сказал он, вынимая часы. — А у вас мало времени. Сейчас без одной минуты четыре.

— Кучеры пунктуальностью не отличаются, — парировала она.

— Пять минут погоды не сделают. Чувствую, что вы решили оставить чемодан у себя.

— Вы все решили за меня.

— Потому что вижу: вы не знаете, как поступить.

— Знаю! Тут что-то не так! Уверена, что не так, но не могу сказать, что именно. И вообще это чистое безумие!

— Я отдаю себе отчет в том, что мое предложение никак не вписывается в понятия о жизни молодой женщины.

— И тем не менее говорите так, словно это обычное дело!

— Если хотите, готов признать, что это самое дерзкое предложение, какое только можно вообразить, — непринужденно сказал мистер Дарси. — Однако в нем нет ничего предосудительного, и, пожалуйста, не делайте из мухи слона. Я ценю тонкость ваших чувств, но в данный момент меня заботит другое. Уверен, вы в состоянии мне помочь. На карту поставлено слишком многое, чтобы я мог позволить вам сбежать и стать гувернанткой. Я бы чувствовал себя иначе, если бы подсовывал вам фальшивую монету. Но это не так. Вы ничего не теряете и ничем не рискуете.

— Но я просто не могу позволить себе поддаться искушению… поступиться моими принципами. Они не позволят мне…

— … взять деньги, выигранные за карточным столом? — закончил за нее мистер Дарси таким тоном, словно сознавался в смертном грехе.

Испугавшись, что допустила бестактность, Хелен попыталась возразить, но через секунду поняла, что он ее разыграл.

— Ах вы, бессовестный человек! — возмутилась она.

— Согласен. Уверен, у меня имеются недостатки и похуже. У вас будет время перечислить их, пока мы будем ехать в моей карете.

— Я не поеду, — заявила Хелен, решив прибегнуть к женской хитрости, — пока вы не скажете, зачем мне нужно говорить по-французски и по-итальянски.

— Если скажу, — ответил он, устремив на нее пристальный взгляд, — вы наверняка откажетесь со мной ехать.

Хелен рассмеялась и возразила:

— Откуда мне знать, что у вас больше прав на этот чемодан, чем у Винченцо?

— Ниоткуда, — ответил мистер Дарси. — Вы можете лишь рискнуть и поверить, что правда на моей стороне.

— То есть, как бы поставить фишки на красное или черное — вы или Винченцо — и запустить колесо?

— Именно так, — подтвердил он. Хелен взвесила все, что знала о мистере Дарси — то есть немногим больше, чем о Винченцо. Ничто не свидетельствовало в его пользу, кроме утонченных манер и элегантной одежды. Она подозревала, что предстоящее путешествие не столь обычно, как он хочет его представить, но интуитивно чувствовала, что мистер Дарси ее не обманывает. Кроме того, в ее возрасте и положении можно не думать о своей репутации. Каковы бы ни были намерения мистера Дарси по отношению к ней, соблазнять ее он точно не собирается.

Пожав плечами, Хелен отбросила сомнения, решила рискнуть и поставить на мистера Дарси. Некоторым оправданием послужило то обстоятельство, что в поместье Хэппендейл ее ждут только через две недели, а бывшая гувернантка не предупреждена о ее приезде, поскольку Хелен хотела сделать ей сюрприз.

— Что я должна предпринять? — наконец спросила она.

— Вот теперь вы говорите как разумная женщина, коей, без сомнения, и являетесь, — обрадовался мистер Дарси. — Ваша роль очень проста. Я хочу, чтобы Винченцо вас увидел.

— Действительно просто, — удивилась Хелен, рассмеявшись. — А я-то думала, у вас со мной связаны какие-то грандиозные планы! Уверена, мне ничего не стоит попасться на глаза Винченцо.

— Я знал, что могу на вас положиться. — Он шутливо поклонился. — Между прочим, вы убеждены, что чемодан лежал на крыше кареты таким образом, что печать не была видна, когда вы выходили? По вашим словам, вы заметили ее только здесь, в моей комнате.

Хелен подумала и ответила утвердительно.

— Я так и знал, — кивнул он. — Теперь понятно, почему Винченцо крутится вокруг гостиницы. Должно быть, он случайно видел чемодан, когда вы стояли с ним во дворе. Вероятно, карета уже отъезжала, когда он понял, что произошла путаница. Представляю, в какую он впал ярость!

— А что означает эта печать? — поинтересовалась Хелен.

— Это эмблема венецианского тайного общества, — кратко ответил мистер Дарси, не вдаваясь в подробности. — Оно невелико, но очень своеобразно. Его ни с чем не спутаешь.

— Но теперь, когда чемодан у вас и вы знаете, что Винченцо здесь, разве нельзя просто поймать его и потребовать то, что вам нужно?

— Не путайте меня с Кейтли.

— Но к чему такая таинственность? Она представляется мне совершенно излишней.

— Возможно, — согласился он, — но сам Винченцо меня мало интересует. Мне нужен другой человек, к которому он направляется. Я хочу заставить его привести меня к тому, другому. Грубая тактика может его спугнуть. Поэтому игра в кошки-мышки должна продолжаться.

— Вы знаете, к кому едет Винченцо?

— Догадываюсь.

Довольные нотки в его тоне не ускользнули от внимания Хелен.

— По-моему, вам все это нравится.

— Верно. Похоже на азартную игру.

— Чем же? Разве можно сравнивать преследование Винченцо с азартной игрой?

Мистер Дарси пустился в объяснения.

— Возьмем, к примеру, ваше неожиданное появление: чистая случайность, и, думаю, весьма удачная для меня. Однако я никогда не полагаюсь только на удачу. Мне доставляет удовольствие помериться силами с Винченцо… и с человеком, к которому он меня приведет. Это как в азартных играх: умение важнее удачи, только соотношение разное в зависимости от вида игры. Они мне почти все нравятся, но в последнее время я предпочитаю “хэзард” (Вид старинной игры в кости (англ.) — Здесь и далее примечания переводчика), хоть и считаю название неудачным.

— О, значит, вы игрок по призванию? Казалось, он впервые задумался над этим вопросом.

— Да, пожалуй.

— И вам никогда не надоедает? — спросила Хелен и в свою очередь погрузилась в размышления, наморщив лоб. — Будь я азартной по натуре, я, вероятно, поняла бы наслаждение противопоставить Судьбе собственное умение и удачу. Но я бы также подумала, что наслаждение со временем проходит, как и все остальное. Как вы считаете, вы когда-нибудь бросите это занятие?

— Когда-нибудь — да. Но не раньше, чем закончу игру с Винченцо.

— И поэтому он должен меня увидеть?

— Именно так! Он пока не знает, но у меня только что появился козырь.

Хелен хватило ума сообразить, что эта ценная карта — она сама.

— Почему в своих планах, — заметила она, — вы отводите мне роль не то наживки, на которую надеетесь поймать крупную рыбу, не то козырной карты, словно у меня нет ни индивидуальности, ни характера? Это так, к слову, не думайте, что я обижаюсь.

В глазах мистера Дарси мелькнули веселые огоньки.

— Прошу прощенья, мисс Денвилл, — серьезно сказал он. — Вот что значит находиться в обществе заядлого игрока. Я приложу все силы, чтобы оградить вас от прочих неудобств, которыми может сопровождаться наше путешествие, но заверяю, Винченцо не представляет для вас никакой опасности.

— Естественно, раз он всего лишь меня увидит…

— Надеюсь, это только начало. Моя цель — подцепить его на крючок, извините за сравнение. Видите ли, чтобы заставить его преследовать нас — а именно этого я и добиваюсь, — я хочу, чтобы он увидел вас с чемоданом, а поскольку он не знает меня в лицо…

— Он вас никогда не видел! — воскликнула Хелен.

— Я не настолько неосторожен.

— Странно! Вы тоже никогда не видели Винченцо? Откуда вы знаете, за кем гонитесь?

— Я видел его только издалека, в отличие от Кейтли. Мы следуем за ним из Венеции — именно там мне сообщили интересные сведения — и лишь два дня назад догнали его в Англии. Интуиция подсказала мне, что он направится сюда.

— Всего два дня назад? — удивилась Хелен.

Мистер Дарси кивнул.

— И вы уже успели купить карету?

— Я ее выиграл, — безразличным тоном ответил он.

Хелен чуть не поперхнулась.

— В честной игре, мэм! У одного пэра. Тупица, каких мало, он вполне заслужил свой проигрыш.

— Значит, — сказала Хелен, сердито сверкнув глазами, — нам предстоит разъезжать по стране в карете, украшенной фамильными гербами?

— О нет, — заверил он, — я приказал их убрать.

Грудь Хелен вздымалась от гнева. — Вы…

— … бессовестный человек? — закончил он. — Называйте меня как хотите, мисс Денвилл, и, поскольку память у меня в порядке, вам незачем постоянно напоминать, какого вы обо мне мнения. А если вы будете меня все время перебивать, мы никуда не уедем. Хелен пристыжено замолчала.

— Итак, мэм, мы с Винченцо поменяемся ролями. Моя погоня за ним окончилась, теперь он, возможно, начнет преследовать меня, пока я не добьюсь от него чего хочу. Думаю, у Винченцо было достаточно времени, чтобы хорошенько вас разглядеть, пока вы вместе ехали в почтовой карете, и он должен узнать вас без особого труда. Он станет гадать, уж не сообщники ли мы — может, это я отправил вас тем рейсом, — отчего самоуверенности у него поубавится.

Сейчас я разыщу Кейтли и велю ему отнести ваши вещи в карету. Чуть позже вы спуститесь вниз и сядете со мной в экипаж, демонстрируя при этом прекрасное настроение. Ваша задача — убедиться, что Винченцо вас заметил.

— Понятно, — отозвалась Хелен, когда мистер Дарси умолк. — Потом он, вероятно, последует за нами?

— Вне всякого сомнения. Далеко мы не поедем — до первой приличной гостиницы, — ибо у Винченцо нет своего экипажа. Как он туда доберется — дело его изобретательности. Но у нас с вами есть еще одна проблема.

Хелен вопросительно приподняла брови.

— Я имею в виду характер наших взаимоотношений, мы же будем путешествовать вместе.

— Ну… — задумчиво протянула она, — мы могли бы выдавать себя за брата и сестру.

— Внешне мы совсем не похожи, — возразил он и сухо добавил: — Кроме того, к подобному средству обычно прибегают влюбленные парочки.

Хелен неохотно признала его правоту.

— А что вы предлагаете, сэр?

— Если вы не против, думаю, нам лучше притвориться мужем и женой.

Легкий румянец окрасил щеки Хелен. Конечно, это единственное разумное решение проблемы. Она закусила губу.

— Винченцо не поверит, — пробормотала она.

— Меня его мнение не интересует. Достаточно того, что таким образом я сумею оградить вас от неприятных предположений со стороны обслуги и владельцев гостиниц, где мы будет останавливаться.

— Думаю, вы правы, мистер Дарси, — после небольшой паузы согласилась она.

— В таком случае я разрешаю вам называть меня по имени — Ричард.

— Меня зовут Хелен.

— Вы не станете возражать, если я буду называть вас Нелл?

— Замечательная идея! Меня с детства так не называли!

— Подобное обращение придаст нашим отношениям необходимый оттенок интимности.

— Мы будем пользоваться этими именами только на людях, так, мистер Дарси? — задала Хелен логичный вопрос.

— Разумеется, мисс Денвилл, — любезно ответил тот. — Полагаю, у Кейтли и форейтора было достаточно времени, чтобы приготовить карету. Извините, я вас оставлю на минутку — пойду проверю.

— Форейтор?

— Так полагается. Но не тревожьтесь, я приказал ему поменять ливрею. Подождите здесь!

С этими словами он вышел из комнаты, не дав Хелен возможности ответить.

Все прошло точно по плану мистера Дарси. Немного погодя он вернулся в сопровождении Кейтли, который легко подхватил вещи Хелен и понес их вниз. Мистер Дарси попросил Хелен побыть в его апартаментах еще минут пять и только потом спускаться. Хелен выждала некоторое время, после чего сошла вниз, демонстративно прогулялась по гостинице, чтобы ее все видели, и вышла во двор. Она не сомневалась, что человек, которого она сначала окрестила французом-беглецом, а теперь называла Винченцо, обратил на нее внимание и последовал за ней, но старалась не подавать виду, что заметила его.

Если Хелен рассчитывала заслужить похвалу мистера Дарси за безупречно выполненное задание, то ее ожидало разочарование. Он задержался лишь для того, чтобы перекинуться парой слов с Кейтли, исполнявшим теперь роль кучера, и занял место рядом с Хелен на удобном мягком сиденье. Дверцы кареты захлопнулись, форейтор прыгнул в седло, и экипаж двинулся вперед.

Мистер Дарси укутал колени Хелен теплым пушистым пледом, сказав при этом:

— Главное — не оборачивайтесь, чтобы посмотреть, наблюдает ли за нами Винченцо.

— О нет, — ответила она, — это ни к чему, я уверена, что поймала его в свои сети. Рассмотреть выражение его лица мне не удалось, но думаю, он был сильно взволнован.

— Еще бы!

Поскольку мистер Дарси не стал распространяться на эту тему, Хелен спросила:

— Куда мы едем?

— Я навел справки относительно постоялых дворов в округе, и здешний хозяин высказал мнение, что гостиница “Джордж” придется мне по вкусу. Она находится с противоположной стороны Трэпстона по пути в Квинз-Порсли. Думаю, нам незачем забираться в Мэкклсфилд, это слишком далеко.

— Вы родом из этих мест? — поинтересовалась она, удивленная его знанием окрестностей.

Мистер Дарси отвернулся и посмотрел в окно.

— Я бывал здесь когда-то, — последовал краткий ответ.

— У нас есть какой-нибудь план, сэр? — спросила Хелен, не желая совать нос в его частную жизнь.

Мистер Дарси взглянул на нее и с улыбкой покачал головой.

— Вообще-то нет, ибо по-итальянски вы не говорите. Нам придется импровизировать в зависимости от обстоятельств. Посмотрим, какие действия предпримет Винченцо и в каком обличье предстанет перед нами. Как бы то ни было, в одном я уверен: он последует за вами и, поскольку ему неизвестно, участвуете ли вы в заговоре, у нас имеется преимущество.

Хелен кивнула и плотнее закутала ноги пледом. Солнце медленно клонилось к закату, ветер усилился. Она радовалась удобной карете и теплу, идущему от толстого коврика из овчины на полу, который отлично защищал от холода. С удовольствием ощущая под ногами густой мех, она откинулась на спинку сиденья и вдохнула аромат дорогой кожи — несравненно более приятный, чем запах чеснока. Богатство, несомненно, имеет свои положительные стороны, думала Хелен, не склонная к морализаторству на тему о тщете стяжания земных сокровищ. Воображение у нее разыгралось: она представила себе, что едет на бал-маскарад, как в ту пору, когда была пухленькой дебютанткой, и погрузилась в восхитительные мечты.

Несколько минут прошло в приятном молчании, которое Хелен нарушила первой, сказав без тени смущения:

— Знаете, я подумала о своей одежде. Для женщины, исполняющей роль вашей жены, она не годится. Моя шубка изрядно поношена, а на шляпке даже пера нет. Разве это не покажется странным?

Мистер Дарси с улыбкой повернулся к ней.

— Из вас еще может получиться отличный игрок, мисс Денвилл. Наш главный девиз — “Стиль — это все”. Если вы сами не будете стесняться своей одежды, уверяю вас, никто не обратит на нее никакого внимания.

Хелен приняла к сведению сию мудрую сентенцию и снова унеслась в мир грез. Поездка в гостиницу “Джордж” длилась сравнительно недолго и прошла без приключений. Вскоре экипаж заметно снизил скорость. Выглянув в окно, Хелен увидела в небе всполохи вечерней зари. Под колесами захрустел гравий — карета подкатила к парадному входу, остановилась, и Кейтли спрыгнул на землю.

Мистер Дарси подал Хелен руку и помог ей спуститься по откидным ступенькам кареты. Гостиница оказалась рангом повыше, чем прежняя. Она располагалась в конце широкой деревенской улицы, слева и справа от нее высились раскидистые дубы, еще не покрывшиеся зеленой листвой. По фасаду здания из красного кирпича живописно вились ветви розового кустарника. Можно себе представить, как красиво здесь весной и летом, подумалось Хелен. А зимой наверняка тепло и уютно.

Во двор выбежал молодой человек в кожаной куртке — помочь вновь прибывшим с багажом. Мистер Дарси подал Хелен руку.

— Мы давно женаты? — спросила она, опираясь на его руку.

Он вопросительно взглянул на нее.

— Мы давно женаты, сэр? — повторила Хелен.

— А-а! — Его лицо прояснилось. Он на секунду задумался. — Скажем, месяцев шесть, дорогая.

Хелен согласно кивнула. В самый раз: не только что от алтаря и почтенной супружеской парой не назовешь. Она искоса глянула на него и слегка прижалась к нему, чуть-чуть, как и полагается любящей молодой жене после шести месяцев брака, и так, рука об руку, они ступили на каменное крыльцо.

На пороге их приветствовал хозяин гостиницы, мистер Коугс — плотный коренастый мужчина с румяным добродушным лицом. Он довольно нелепо смотрелся на фоне изящной мебели в гостиной с пышными кружевными занавесками на окнах. Обрадованный приездом столь важных гостей, путешествующих в собственной карете, мистер Коутс оказал им самый радушный прием. Узнав, что они собираются задержаться на неопределенно долгое время — уж во всяком случае, не на одну ночь! — мистер Коутс горячо заверил их, что мистер Дарси и его очаровательная супруга будут окружены самым изысканным комфортом.

Без ложной скромности хозяин поведал о своих великолепных запасах еды и вин и о том, что его жена, занимающаяся кухней, способна удовлетворить самые прихотливые вкусы. Мистер Дарси наверняка по достоинству оценит конюшню. И конечно, нечего и говорить, супругам нужны отдельные покои. Подойдут ли мистеру Дарси апартаменты на втором этаже? Они только что заново отделаны, состоят из гостиной и двух спален, и трубы там чистые: камины в “Джордже” совсем не дымят. Окна, что немаловажно, выходят во внутренний двор, так что поутру мистера Дарси и его женушку не побеспокоит уличный шум.

Мисс Денвилл приятно удивило поведение мистера Дарси. Он держался с мистером Коутсом без тени высокомерия, но в то же время ни на секунду не давал забыть, что тот имеет дело с джентльменом из высшего общества. Чрезвычайно деликатно он дал понять, что им потребуется некоторое время, чтобы удалиться в отведенные им покои и отдохнуть перед обедом, и намекнул, что они ревностно оберегают свою личную жизнь от посторонних глаз.

Мистер Коутс верно истолковал суть красноречивых высказываний мистера Дарси.

— Подать обед не раньше половины седьмого? — спросил он.

На том и порешили, после чего у двери на противоположной стороне обшитого деревянными панелями холла появилась полная женщина в опрятном чепце, завязанном лентами под пухлым подбородком, и с выбивающимися из-под чепца завитками седых волос.

— Мэри, иди сюда, — позвал ее хозяин. — Мистер Дарси, позвольте представить вам мою жену!

Глава четвертая

Миссис Коутс присела и радушно приветствовала мистера и миссис Дарси.

Миловидная добродушная женщина оказалась не менее общительной, чем ее муж. С первого взгляда она прониклась искренней симпатией к молодым супругам. Сложив руки на объемистом животе и болтая без умолку, она повела их наверх по узкой лестнице. Хелен с гордостью показали ее спальню, чрезвычайно уютную комнату, обставленную обитой вощеным ситцем мебелью. Широкая кровать с четырьмя столбиками по углам, сатиновым покрывалом и подушками так и манила к себе, обещая восхитительную мягкость. Молоденькая горничная быстро и ловко развела в камине огонь и, когда дрова начали весело потрескивать, удалилась. Как раз в эту минуту принесли сундук и чемодан Хелен и поставили их на низенький складной столик.

Едва лишь дверь за миссис Коутс закрылась, Хелен сняла шубку, накинула ее на спинку стула, а шляпку и перчатки положила на комод рядом с оставленным хозяйкой подсвечником.

На протяжении последней поездки Хелен ощущала усиливающийся голод: она не успела отдать должное закуске, предложенной мистером Дарси. Какая досада, что он пожелал перенести обед на более позднее время! Однако, случайно увидев свое отражение в зеркале над письменным столом, она обрадовалась, что имеет возможность привести себя в порядок.

Поспешно вытащив шпильки из растрепавшейся прически, она отыскала гребень и щетку — слава Богу, что положила их в сундук, а не в чемодан! Однако остальное содержимое сундука повергло ее в уныние. Она сложила сюда книги, коробочки с разными мелочами, а платья на каждый день остались в пропавшем чемодане. Правда, среди них не было наряда, подходящего для обеда с таким элегантным джентльменом, как мистер Дарси, но тем не менее она бы с радостью сняла то платье, в котором целый день ехала, и надела что-нибудь другое. Несмотря на уверенность, что в чемодане Винченцо не найдется ничего подходящего ей по размеру и фасону, она все-таки открыла его — так, на всякий случай.

Ярко-розовая шаль была отвергнута сразу: она не подходила не только к волосам Хелен, но и к ее дорожному платью из желтого батиста. Ужасное сочетание цветов! Однако среди вещей Винченцо нашлось кое-что, чем можно было украсить ее скромный наряд, — зеленая шаль из домотканого сукна с прелестной золотистой каймой. Она оживит ее простенькое платье, если, конечно, снять полосатый жилет. Кроме шали, ей попалась на глаза небольшая шкатулка для драгоценностей, в которой она обнаружила симпатичную брошь филигранной работы.

Перебирая кольца и булавки, Хелен гадала, уж не здесь ли спрятано то, что ищет мистер Дарси. Пожалуй, нет: в шкатулке лишь дешевые безделушки, за исключением перстня с топазом. Прежде чем закрыть крышку, Хелен надела перстень на безымянный палец. Руки у Винченцо крупнее, чем у нее, поэтому пришлось несколько раз обмотать кольцо ниткой, чтобы оно не соскальзывало с пальца. Хелен повернула его камнем вниз в надежде, что оно будет похоже на обручальное.

До ее слуха доносился приглушенный шум шагов мистера Дарси — еле слышный, поскольку их спальни разделяла гостиная. Вряд ли он станет искать ее перед обедом, решила Хелен и без колебаний сняла платье. Потом бросилась на мягкую кровать и вскоре задремала.

Перед ее затуманенным взором проплывали причудливые яркие картинки: ей снились игорные дома Венеции, тайные общества, мужчины, переодетые женщинами. Потом она вдруг оказалась в почтовой карете, катившей по ухабистым дорогам. На одном из ухабов карету так тряхнуло, что Хелен проснулась и села в постели. Горящие в канделябре свечи стали намного короче — значит, пора одеваться к обеду.

Надев платье, она примерила шаль, прикалывала брошь то так, то эдак, пока не удовлетворилась достигнутым эффектом. Потом занялась волосами. Несколько взмахов щеткой, шпильки тут и там — и модная прическа готова. В последний раз Хелен окинула себя критическим взглядом в зеркале, задула свечи и спустилась вниз в поисках мистера Дарси.

Он ожидал ее в холле, коротая время за чтением местной газеты. Рядом на столике стояла кружка пива. Завидев Хелен, мистер Дарси тут же сложил газету и встал. С облегчением она отметила, что он проявил тактичность и не стал переодеваться к обеду, лишь повязал другой галстук.

— Какая прелестная шаль, да и брошь тоже! Ваши? — Мистер Дарси скользнул по ней быстрым взглядом и улыбнулся.

Опасаясь чужих ушей, Хелен одними губами ответила “нет”, оперлась на предложенную ей руку, и они направились в обеденный зал, расположенный в глубине дома.

Миссис Коутс поставила на столы восковые свечи в кованых подсвечниках и так начистила серебряные ножи и вилки, что они блестели в золотистом сиянии. Один из столиков был накрыт на две персоны: хрустальные графины с лучшими сортами вин, сверкающие приборы, свежевыстиранная белоснежная скатерть и такие же салфетки. Хелен приятно удивило то, что мистер Дарси тоже проявил о ней заботу: заблаговременно побывал на кухне, обсудил меню с миссис Коутс и сделал заказ.

Вскоре появилась служанка с подносом. Обед состоял из двух блюд: ростбифа с зеленым луком и деревенскими овощами и палтуса с мелко нарезанными грибами в соусе аи beurre noir (На пережаренном масле (франц.).

Завязалась оживленная беседа. Настроение у Хелен поднялось. Она весело сообщила своему приятному спутнику, что твердо намерена наслаждаться вновь обретенной роскошью и страшно расстроится, если завтра их приключения закончатся. Однако упоминание о цели их предприятия навело ее на интересную мысль. Она отложила вилку.

— Знаете, — серьезно сказала она, подняв глаза на мистера Дарси, — я уверена, что мать Винченцо — не итальянка. Теперь я, конечно, понимаю, что он не француз, как мне показалось вначале, но он и не чистокровный итальянец.

— Боюсь, нам никогда не разрешить загадку светлых волос Винченцо, — вздохнул мистер Дарси.

— Думаю, он их унаследовал от родственников по материнской линии, — с авторитетным видом заявила Хелен. — Я ведь видела его довольно близко. Его мать никак не может быть итальянкой.

— Мы никогда об этом не узнаем.

— Может, и нет, но я готова биться об заклад, что она немка, — заметила Хелен.

— А я бы и фартинга не поставил на подобную вероятность, — возразил мистер Дарси.

— Хотите пари? — с лукавым видом предложила она. — Ставлю десять фунтов, что мать Винченцо — не итальянка.

— Принимается, — тут же согласился мистер Дарси. — Самое беспроигрышное пари за всю мою жизнь, поскольку мы вряд ли узнаем, какой она национальности. — Он улыбнулся и наполнил бокал Хелен золотистым кларетом.

— С первого взгляда я поняла, что он не англичанин, — продолжала она, отпив немного вина, — возможно, из-за его волос. Такой белокурый оттенок, как у него, бывает только у немцев. И еще из-за бледности, которая у него вовсе не оттого, что он жил за границей. Вот вы, к примеру, провели много лет в Европе, а на иностранца совсем не похожи, если не считать покроя одежды.

— Это потому, что я им не являюсь, — последовал ответ.

— Знаю, — кивнула она, накладывая себе печеных яблок. — Хотя мне кажется, что Дарси — имя вымышленное.

Мистер Дарси умел скрывать свои мысли. Выражение его лица ничуть не изменилось. Он не торопясь, отпил из бокала и любезно произнес:

— Интересное предположение!

— О, допытываться я не стану, мистер-Ричард! Какое это имеет значение? — великодушно заявила она. — Но поскольку у меня все-таки не птичьи мозги и вообще Бог умом не обидел, мне приходило в голову, что такой известный за границей человек, как вы, явно не из провинции, не мог бы столь долго оставаться для всех загадкой, если бы сохранил свое настоящее имя.

— Не вижу причин, по которым мне понадобилось бы поменять имя, — ровным голосом сказал он, — и, кроме того, я никогда не претендовал на таинственность.

— Думаю, именно это и делает вас столь загадочным, — заметила Хелен. — Не для меня, конечно, я вас уже немного знаю, а для других — тех, кто только слышал о вас, но не встречался с вами во время ваших странствий. Вам не доводилось видеть за границей соотечественников?

— Крайне редко. Я не посещал игорные дома, которые привлекают англичан. — В ответ на ее торжествующий взгляд он продолжал: — Игра там скучная, и англичанин без хорошего знания языка рискует остаться без гроша, если у него достанет глупости просидеть за карточным столом всю ночь. К утру с него снимут последнюю рубашку.

— В этом я ничего не смыслю, — отозвалась она. — Меня только удивляет, как вы не боитесь нарваться на кого-нибудь из бывших знакомых.

— Мне в любом случае нечего бояться, но вероятность встретить знакомого в деревушке, находящейся между Трэпстоном и Квинз-Порсли, ничтожно мала.

— Но вы же встретили меня.

— А разве мы были знакомы прежде? Прошу прощенья, но я вас не припоминаю.

— Ваша правда, но ведь могли бы быть знакомы! Просто наши пути не пересеклись, когда я бывала в лондонском свете.

Мистер Дарси не утратил своей обычной невозмутимости.

— Очень неплохое вино! — ровным голосом заметил он.

Хелен покачала головой.

— Вы меня не убедите, — продолжала она упорствовать, — что с вами все обстоит так просто.

— Я должен чувствовать себя польщенным?

— Извините. — Хелен натянуто улыбнулась. — Я обещала не задавать лишних вопросов. Лучше окажите мне честь: поведайте о тех местах, где вы бывали. Обожаю рассказы о путешествиях!

— Вас интересуют мои заграничные поездки? По-моему, нет ничего скучнее, чем выслушивать бесконечные истории какого-нибудь восторженного туриста о Путешествии Всей Его Жизни!

— Истинная правда! Но вы-то не были туристом. Естественно, я не собираюсь расспрашивать вас о музеях, которые вы посетили…

— Не припоминаю, чтобы я зашел хотя бы в один музей, — подтвердил он.

— Ни в один? — изумилась Хелен. — Ну, это странно, даже для вас, сэр! Если бы я пробыла в Италии столько же времени, сколько вы, я бы непременно провела несколько недель во Флоренции…

— Я жил во Флоренции несколько лет, — заметил он.

— … в музеях, где выставлена живопись и скульптура, — продолжала она, словно не слыша его. — Собственными глазами увидеть великие творения Микеланджело, Рафаэля, Донателло, Боттичелли!

— Я выиграл в карты кое-какие картины и скульптуры, когда жил там, — с безразличным видом обронил мистер Дарси.

— Вы неисправимы! — Хелен весело расхохоталась. — У вас только одно на уме — азартные игры! Больше вы ни о чем не думаете?

— Почему же? Но вам должно быть известно, что Медичи очень любили карты. Семейная черта, знаете ли, — заявил он таким тоном, словно надеялся обрадовать ее этим историческим фактом.

— Видимо, даже великие покровители искусств не лишены недостатков.

— Скажите спасибо, что их художественное чутье значительно превышало их удачливость за карточным столом.

Хелен с неодобрением покосилась на него, но в ее тоне невольно прозвучала зависть.

— Как все это, должно быть, увлекательно!

Мистер Дарси оказался предупредительным кавалером, для которого желание дамы — закон, и без дальнейших просьб пустился в описание городов, где ему довелось побывать, подчеркивая при этом разнообразие ландшафта. Он говорил о скалистых горах в окрестностях Бергамо, подножия которых покрыты виноградниками, о заброшенных романтических виллах, затерянных среди холмов Тосканы, об уютных домиках с красными черепичными крышами, разбросанных среди бескрайних зеленых полей, о великолепии флорентийского мраморного собора и Баптистерия. Двумя-тремя точными штрихами он умел обрисовать строгие площади, живописные рынки, сочную речь знойных итальянок, ароматы итальянской кухни. Он избегал упоминания о теневых сторонах жизни в Италии, например о несовершенной канализационной системе или о знаменитых banditti, со многими из которых имел несчастье встречаться, особенно после удачной ночи в игорном доме.

— Как я мечтаю попутешествовать! — вздохнула Хелен.

— Стоит вам оказаться на чужой земле — и вы начнете тосковать об Англии, — заверил ее мистер Дарси. — Я наблюдал это явление десятки раз.

Он ничем не выдал, что и сам испытывал подобные чувства, но Хелен с присущей ей проницательностью догадалась: несмотря на свою натуру игрока и путешественника, он опирался на собственный опыт.

— Возможно, — согласилась она, встретившись с ним глазами, — но думаю, это останется еще одной загадкой. Вряд ли мне доведется поехать за границу в ближайшем будущем.

— Может, и нет, — подтвердил он, — но никогда не знаешь, какие сюрпризы готовит нам судьба.

Хелен признала про себя справедливость этого замечания.

— А вы? Останетесь в Англии навсегда? Или, покончив с Винченцо, вернетесь в Европу?

— Это зависит…

— От чего?

— От того, есть ли у него то, что мне нужно.

— И если есть?

— Тогда я обоснуюсь в Англии, — ответил он со своей неизменной непроницаемой улыбкой.

— Не думаю, — задумчиво произнесла Хелен, — что все дело в деньгах. Будь это так, вы бы уже давно поселились на родине.

— Подозреваете, что я располагаю приличным состоянием, дорогая Нелл?

— То есть, считаю ли я, что вы богаты, как Крез? — спросила она. — Нет, не считаю, но и на бедняка вы не похожи. Просто не думаю, что вас с Винченцо связывают только деньги, и не пытайтесь убедить меня в обратном!

— Не буду. В жизни есть вещи поважнее денег.

— Я это поняла, — серьезно сказала она. — После того как мой отец разорился, и мы внезапно оказались без средств к существованию и не могли поддерживать прежний образ жизни, у меня было достаточно времени — целых два года, — чтобы поразмышлять о ценности денег.

— Полагаю, ваши размышления не остались бесплодными. Вы сделали какие-то выводы?

— О да! — Она усмехнулась. — О первом я вам уже рассказывала. Будучи вынужденной, содержать себя и папу, который тяжело заболел, я научилась соблюдать строжайшую экономию и очень скоро поняла, что бедняки не объедаются пирожными и конфетами. Следующий вывод заключался в том, что платье легче ушить, чем расставить. К счастью для себя, надо сказать! Шить я никогда не умела, но решительно взялась за переделку старых платьев и могу с уверенностью утверждать, что стала орудовать иголкой гораздо искуснее. Первым делом я спорола все оборки: не хотела выглядеть чересчур нарядной, чтобы не расстраивать бедного папу.

— Когда он умер?

— Почти два года назад. — Она повела плечами, словно отгоняя тяжелые воспоминания. — Он был совершенно раздавлен обрушившимся на нас несчастьем и страдал от осознания собственных ошибок. Я уже говорила, что он неправильно распорядился своим капиталом, сделал неразумные вложения. Если быть откровенной до конца, мне без него легче.

— Понятно, — только и сказал мистер Дарси, не выразив обычного в таких случаях сочувствия. — Вы сделали важные открытия. Это все?

Хелен невесело усмехнулась.

— Нет, конечно. Не считайте меня столь легкомысленной. Самый важный урок, который я извлекла из своих несчастий, заключается вот в чем: деньги — замечательная вещь, они очень облегчают жизнь, но не меняют внутренний мир человека и не приносят счастья.

— Это неоспоримая истина.

— Да, — подтвердила она с улыбкой. — Я не сразу до нее дошла, но спустя некоторое время осознала, что я все та же, с деньгами или без них, с теми же достоинствами и недостатками, которые были во мне до того, как мы обеднели. Единственная разница состояла в том, что некоторые люди, принадлежащие к определенному кругу, перестали искать моего общества. Конечно, это меня обижало, но постепенно я научилась принимать свое положение с разумным спокойствием.

— Полагаю, некоторым утешением вам служило то, что люди упомянутого класса недостойны внимания.

С таким утверждением Хелен не могла согласиться.

— В высшем обществе много добрых и благородных людей. Они не заслуживают подобных оскорблений только потому, что среди них попадаются жадные и жестокие эгоисты.

— Да, пожалуй, это было бы несправедливо, — признал мистер Дарси.

— Думаю, отношение к деньгам в основном определяется характером человека. Щедрость и жадность во всех сословиях распределяются в равном соотношении. В моем случае я быстро поняла, что не стану обманывать честного торговца, пытаясь сэкономить пару монет, только потому, что мы потеряли свое состояние. А ведь некоторые очень богатые люди из числа моих знакомых не гнушаются подобным обманом! Ой, вот, например, леди… — Хелен запнулась.

Мистер Дарси поощрительно улыбнулся.

— Да?..

— Не хочу называть имен, это низко. Она не сделала мне ничего плохого.

— Уверен, я не знаком с этой дамой, — сказал мистер Дарси, побуждая Хелен продолжать.

— Тем больше оснований не упоминать ее имени, — быстро парировала Хелен. — Вы не заставите меня сплетничать, мистер Дарси, даже не пытайтесь.

— Виноват. Продолжайте, прошу вас. Убедившись в его искреннем раскаянии.

Хелен вернулась к своему повествованию. Мистер Дарси оказался идеальным кавалером. Ни разу он не дал ей повода ощутить неловкость оттого, что она находилась в обществе почти незнакомого мужчины. Держался он безукоризненно: учтиво подвинул ей стул, помог сесть, наполнил бокал, угощал замечательными блюдами, приготовленными миссис Коутс, поддержал разговор, не допуская ни малейшей двусмысленности. Обращался он к ней с неизменной почтительностью, но без излишней фамильярности, отчего Хелен почувствовала себя уверенно и свободно.

— Конечно, я не хотела бы быть бедной, — продолжала она. — Да и кто бы захотел? Но раз уж так сложилось, мне пришлось хорошенько подумать, кто я и чего хочу. Прожив два года в нищете, я сделала одно удивительное открытие: я не из породы стяжателей, которые любят деньги ради денег и наживаются на чем угодно, не заботясь о том, что их жадность может причинить зло другим. — Она помолчала и с серьезным видом добавила: — Я не согласна с теми, кто проповедует порочность денег и земных сокровищ. Зло — не деньги, а то, что люди с ними делают.

— Очень похвально, моя дорогая! Надеюсь, вы не имели в виду мой характер?

Серьезность Хелен мгновенно улетучилась.

— Вам должно быть стыдно, если вы узнали себя в этом портрете! Но я думаю, вы просто шутите! — Она устремила на своего спутника задумчивый взгляд. — Мне кажется, у вас все иначе. Ваше богатство лишь свидетельство чего-то другого — таланта, способности рассчитать свои шансы на удачу лучше других. Деньги для вас не самоцель. А играете вы для того, чтобы острее почувствовать жизнь.

Мистер Дарси кивнул в знак признания ее правоты.

— Весьма интересные умозаключения! — одобрительно сказал он.

— Все очень просто, — продолжала она. — Я выяснила о себе еще одну интересную вещь: когда обстоятельства вынудили меня разыскать моих бедных родственников, оказалось, что, будучи “богатой родственницей”, я была ужасной воображалой!

— Каковой вы более не являетесь, — вставил мистер Дарси. — Я бы не стал так глубоко копаться в собственной душе, когда есть более важные вещи, о которых стоит подумать.

— Верно, — согласилась Хелен и перевела разговор на другую тему: — Сейчас гораздо важнее решить, как мне быть с одеждой. — Она покосилась на свой скромный наряд. — Несмотря на ваш девиз “Стиль — это все”, не думаю, что, имея только одно это платье, смогу сыграть роль, которую вы уготовили мне в своих планах.

— А-а, ваша одежда! Разумеется, она важнее.

— Конечно, — подтвердила Хелен, не обращая внимания на иронию, прозвучавшую в его тоне. — К сожалению, я положила в сундук всего пару легких летних платьев вместе с книгами, одеялами и хозяйственной утварью, а вещи Винченцо мне не подходят.

— Возьмите мою карету, поезжайте в Квинз-Порсли и купите все необходимое. — После чуть заметной паузы он добавил: — Разумеется, я дам вам денег, чтобы вы могли приобрести одежду недели на две.

Хелен почувствовала легкую обиду. Она лишь хотела посоветоваться и вовсе не собиралась вешать на него свои проблемы. И уж тем более распоряжаться его каретой или клянчить деньги!

Подавив возникшее чувство неловкости, она сказала, что у нее хватит денег на несколько платьев, поблагодарила за предложение воспользоваться экипажем, но прибавила, что здешние цены на одежду, возможно, окажутся более приемлемыми.

— Завтра я найду местную портниху, она мне что-нибудь сошьет, — легко сказала она.

— Как вам будет угодно, — ответил мистер Дарси, потеряв интерес к этой теме, и предложил Хелен отведать бобов с маслом, приготовленных миссис Коутс.

Хелен была рада, что обсуждение ее гардероба закончилось, и разговор вернулся в прежнее приятное русло.

— Мне придется пороть швы несколько недель, если я буду так наедаться, как сегодня! — воскликнула она немного погодя. — Клянусь, больше не смогу проглотить ни кусочка!

После этого торжественного заявления появилась служанка с тяжелым подносом. Хелен взглянула на него и застонала:

— О-о, мистер… Ричард! Вы невозможный человек!

Со смешанными чувствами изумления и восторга Хелен смотрела на поднос, заставленный всякой всячиной. Чего тут только не было: желе, взбитые сливки, кексы, пироги с ягодами, пирожные, creme caramel, пышный рулет с марципаном и засахаренный миндаль.

— Десерт, дорогая? — с невинной улыбкой спросил мистер Дарси.

— По вашей милости я чувствую себя лгуньей! Только что сказала, что не смогу проглотить ни кусочка! — упрекнула она его, но не сумела сохранить серьезность и весело расхохоталась.

Съев несколько пирожных, кекс и кусочек рулета, она призналась, что отвыкла есть сладости. Было время, заявила Хелен, когда она могла показать себя с лучшей стороны. Мистер Дарси, который выбрал пирог с ягодами и несколько орехов, выразил уверенность, что скоро она обретет прежнюю форму, на что Хелен с набитым ртом, отчего ее голос звучал хрипловато, ответила, что она вообще потеряет всякую форму!

От портвейна мистер Дарси отказался. Пока он расправлялся с орехами, они обменялись несколькими репликами, после чего вошла миссис Коутс — сопроводить миссис Дарси в ее комнату. Поскольку почтенная матрона, естественно, ожидала, что супруги позднее увидятся в своих покоях, Хелен не стала благодарить мистера Дарси за восхитительный обед. Уходя, она лишь улыбнулась ему через плечо, на что тот ответил поклоном.

В состоянии полного блаженства Хелен поднялась в свою спальню. Служанка уже приготовила постель, нагрела простыни, разожгла огонь в камине. Гребень и щетка для волос были аккуратно разложены на туалетном столике. Миссис Коутс помогла Хелен облачиться в малиновый халат Винченцо, который оказался ей маловат. Перед уходом она предупредила миссис Дарси, что та может позвонить в колокольчик, если что-то понадобится, и, почтительно пожелав спокойной ночи, удалилась.

Пусть все идет своим чередом, решила Хелен, предвкушая наслаждение роскошью, от которой успела отвыкнуть за последние три года. Она забралась в постель и через пять минут уже крепко спала.

Глава пятая

На следующее утро Хелен проснулась поздно, бодрая и отдохнувшая, и, не имея привычки нежиться в постели с чашкой горячего шоколада, тут же встала. За ночь ее гардероб не претерпел волшебных изменений, и ей ничего не оставалось, кроме как надеть вчерашнее платье. Она стянула волосы на затылке небрежным узлом и спустилась вниз, в гостиную, где обнаружила мистера Дарси, который пил кофе и читал свежий номер “Морнинг пост”. Они обменялись вежливыми приветствиями. Хелен села напротив и приготовилась завтракать в молчании: она уже поняла, что мистер Дарси из тех, кто поутру не в духе и разговаривать не настроен.

Толстушка служанка, которую Хелен уже видела накануне, вошла вслед за ней с горячим кофейником и корзинкой, наполненной свежими булочками и печеньем. Хелен взяла булочку и уже хотела намазать ее маслом и джемом, но, вспомнив все те сладости, которые съела вчера, отложила нож. Мистер Дарси на мгновенье оторвался от газеты и бросил на девушку иронический взгляд. Та безмолвно приняла вызов и решительно намазала хлеб толстым слоем масла.

Мирную трапезу внезапно прервал пронзительный женский вопль, донесшийся со стороны кухни.

— Боже мой! — произнес мистер Дарси, откладывая газету. — Неужели в этой Богом забытой, сонной деревушке совершается убийство?

Вопрос был явно риторическим, и Хелен оставила его без ответа.

Через минуту перед ними предстал довольный Кейтли.

— Доброе утро, Кейтли. Ты выполнил мое поручение? — спросил хозяин.

— Да, сэр, все прошло как по маслу. — Верный слуга положил на стол небольшую коробочку.

— Благодарю. А другими делами ты занимался?

Тот утвердительно кивнул.

— Теперь скажи, ты случайно не знаешь, что случилось с несчастной женщиной, которая минуту назад издала столь неприятный звук?

— Ну… сэр, — Кейтли почесал переносицу, — вообще-то знаю. Вот какое дело… Винченцо, скорее всего, явится к нам в женском платье. Хитрец он первостатейный, как нам известно, и может объявиться где угодно. На кухне, к примеру! Вот мне и пришло в голову — так, на всякий случай, сэр, — проверить, женщина ли здешняя служанка.

— И что оказалось?

— Женщина, сэр! — Круглое лицо Кейтли расплылось в широкой ухмылке.

Мистер Дарси принял это известие с похвальным спокойствием.

— Ты очень обстоятельный человек, но боюсь, твои методы мне не подходят. Более того, они неприемлемы. Надеюсь, мне не придется отсылать тебя с каким-нибудь поручением далеко и надолго. Ты меня понял? Кейтли кивнул.

— Больше это не повторится, — заверил он и добавил: — Здесь не осталось служанок, которые могли бы вызвать у меня… э-э… подозрения.

— Надеюсь, — сказал мистер Дарси. — Тебе ничего не нужно в конюшне?

Кейтли понял намек и тут же ретировался.

Мистер Дарси открыл принесенную им коробочку и подал Хелен.

— Ах! — воскликнула та, увидев тонкое золотое кольцо с бриллиантами, сверкающее на черном бархате.

— Топаз не годится, моя дорогая, — объяснил он, взял руку Хелен, снял перстень Винченцо и заменил его новым кольцом. — Оно вам в самый раз. Признаюсь, я не задумывался об этом, пока не заметил вчера, как вы вышли из положения. Очень изобретательно, но я решил, что мы можем придумать кое-что получше.

— Ах! — вздохнула Хелен. — Не вызовет ли ваш поступок ненужных разговоров? Послать слугу за обручальным кольцом для своей жены…

— Вы правы, — согласился он. — Я отправил Кейтли в Трэпстон.

— Ах! — вырвалось у Хелен в третий раз. — С-спасибо, Ричард!

— Пустяки, Нелл. Вы, кажется, собирались сегодня навестить портниху?

— Да, прямо сейчас.

Он удовлетворенно кивнул и снова взялся за газету, давая понять, что разговор окончен.

После завтрака Хелен уже собралась уходить, когда в гостиной неожиданно появился дородный мужчина цветущего вида. Он вошел без церемоний, как свой человек, привыкший запросто общаться с постояльцами гостиницы. Мисс Денвилл и мистер Дарси скоро в этом убедились: вновь прибывший оказался местным служителем закона.

— К вашим услугам, сэр! — заговорил он раскатистым голосом. — Вы мистер Дарси, Джозеф мне сказал, а я Иероним Вест, здешний судья. Обожаю лично приветствовать путешественников в нашей деревне. Она невелика, это факт — всего лишь крошечное пятнышко на карте, — но гостям мы всегда рады, будьте уверены.

— Чрезвычайно польщен, — сдержанно отозвался мистер Дарси. — Позвольте представить мою жену, миссис Дарси.

— Приятно познакомиться, миссис Дарси, — обрадовался мистер Вест. — Надеюсь, у вас все в порядке, миссис Коутс позаботилась, чтобы вам было удобно?

Хелен искренне заверила судью, что обслуживание в “Джордже” выше всяких похвал.

— Приятно слышать от такой достойной леди, как вы, мэм. Мы здесь, в Иглсторпе, гордимся нашей гостиницей.

Последовал вопрос, на который он и рассчитывал.

— Да, так называется наша деревушка, миссис Дарси, — с довольным видом заявил мистер Вест и оглушительно рассмеялся. — Иглсторп-на-Инклфорде — вот полное название! Для краткости мы говорим “Иглсторп”, а то получается очень уж торжественно: местечко-то небольшое! А речка Инклфорд не шире блошиной лапки, и рыбы в ней почти нет, но она наша, и мы гордимся, что у нее есть свое имя. Мы тут, в Иглсторпе, шутим: если все буквы названия написать в одну строчку, оно будет длиннее главной улицы! — От смеха у него на глазах выступили слезы. Он вытер их платком. Видно было, что эта шутка никогда ему не надоедает и он с неизменным удовольствием пересказывает ее каждому встречному-поперечному.

— Действительно очень забавно, — сказала Хелен, которой пришлось поддерживать разговор ввиду полного отсутствия интереса к мистеру Весту со стороны мистера Дарси.

— Шутка короткая, а название длинное, — никак не мог успокоиться судья. — Интересная пропорция получается: название длинное, а деревня маленькая.

— Да, в самом деле, — согласилась Хелен. — Бывает и наоборот: чем больше город, тем короче название. Лондон, к примеру. Всего два слога: Лондон. Или возьмите Оксфорд, Кембридж, Бристоль…

— Торино, — предложил мистер Дарси.

— Или Йорк, — быстро подхватила Хелен, подозревая подвох с его стороны. — Название короткое и точное. Всего один слог — и перед глазами встает огромный город.

Благодатная тема односложных названий не слишком заинтересовала мистера Веста. Он обратился к мистеру Дарси:

— Да, возьмем иностранные названия. Это совсем другое дело! Отличный пример: Торино. По-нашему: Турин. Два слога. По-английски звучит гораздо лучше. Я всегда недолюбливал итальянцев. И имена-то у них какие-то чудные.

— Вы любите путешествовать, мистер Вест? — светским тоном спросила Хелен, в надежде отвлечь судью.

Однако не тут-то было. Польщенный вниманием столь достойной супружеской четы к его лингвистическим изысканиям, мистер Вест устремил на Хелен благожелательный взгляд.

— Что? Да, пожалуй… Или вот еще пример: Франция! Я там однажды провел три недели. Ну и странный же у них язык. Поначалу, как взглянешь на карту Франции, названия кажутся бесконечными, а услышишь, как они произносятся, — и понимаешь, что половина букв лишняя. Одно Бордо чего стоит. — Мистер Вест сокрушенно покачал головой. — Чертовски странный народ эти французы, почти такие же чудаки, как и итальянцы, ну, может, чуть получше.

— Да, чрезвычайно странная нация, — согласилась Хелен.

— Вы совершенно правы, миссис Дарси, — ответил мистер Вест. — Ставлю фунт серебром, что французы добавляют лишние буквы исключительно из чувства противоречия.

— Вы человек азартный? — осведомился мистер Дарси с любезной улыбкой.

— Да нет, я бы не сказал, мистер Дарси.

— Ну-ну, не скромничайте, вы же повидали мир, — возразил мистер Дарси. — Едва ли возможно объездить столько стран и не заглянуть в местные игорные заведения.

Судье польстило, что такой важный господин считает его заядлым путешественником.

— Не люблю хвастаться, но в пикет я играю неплохо, — признался он.

— А-а, пикет, — задумчиво протянул мистер Дарси.

Почуяв опасность, Хелен безуспешно пыталась поймать взгляд “супруга”.

— По правде говоря, к картам я неравнодушен, — продолжал судья. — Всю жизнь их люблю!

— Я тоже, хотя в пикете я не особенно силен. И все же… мистер Вест, как насчет… — Мистер Дарси запнулся, изображая сомнение, показавшееся Хелен не вполне искренним.

— Да, мистер Дарси? — отозвался мистер Вест.

— Ну… дело в том, — продолжал тот, бросив на Хелен выразительный взгляд, в котором беспокойство искусно сочеталось с робкой надеждой, — что я бы с удовольствием сыграл с вами в пикет сегодня вечером.

Этот взгляд произвел на судью должное впечатление, которое Хелен, сама того не желая, только усилила.

— О нет, Ричард, нет! — воскликнула она. — Ты забыл, что сегодня это невозможно!

— В самом деле, дорогая? — невинным тоном вопросил мистер Дарси, чем окончательно запутал Хелен.

— Ну да. — Она озабоченно нахмурилась, не зная, куда их заведет его каприз. Ее охватило дурное предчувствие, и она стала лихорадочно придумывать подходящий предлог. — Ты обещал… обещал провести вечер со мной!

— Но, дорогая! — Мистер Дарси не скрывал изумления. — У меня и в мыслях не было лишать тебя нашего общества. Разумеется, ты посидишь с нами в гостиной, займешься… как это называется? Плетение кружев? Ну вот, возьмешь свое рукоделие и побудешь с нами.

Хелен, которая в жизни не плела кружев, укоризненно посмотрела на мужа. Тот явно наслаждался ситуацией.

— Да и как ты можешь жаловаться? — продолжал он. — Ты же знаешь, что я не проиграл ни пенса с тех пор, как мы поженились!

— Так вы молодожены? — просиял мистер Вест отеческой улыбкой.

— Не совсем, — ответил мистер Дарси, — но я уже давненько не имел удовольствия перекинуться в картишки с достойным джентльменом за бутылочкой портвейна.

— Но, Ричард… — слабо запротестовала Хелен.

Мистер Вест, простая душа, был на седьмом небе. Будучи женатым человеком, он отлично понял, чего боится миссис Дарси. Конечно, он признавал ценность брака для исправления мужских пороков, но всему есть предел! Видимо, мистер Дарси склонен переоценивать свою удачу, однако денежки у него, похоже, водятся — несомненно, благодаря разумным ограничениям миссис Дарси! — рассудил мистер Вест, чувствуя себя вправе рассеять ее опасения.

— Да полно вам, миссис Дарси, — добродушно пробасил он, — всего несколько партий! Обещаю: ставки не будут слишком высоки! Вам полегчает, если я торжественно поклянусь не грабить вашего муженька? Слово судьи!

Хелен изобразила улыбку, больше похожую на гримасу.

— И потом, вы же будете с нами, дорогая, и сможете удержать меня от… э-э… излишеств, — обворожительно улыбнулся мистер Дарси.

Их доводы не убедили Хелен, но пришлось сделать вид, что она смягчилась, потому что мистер Дарси ловко перевел разговор на интересующую ее тему.

— Вы, кажется, собирались навестить портниху, Нелл? Может, мистер Вест будет так любезен и порекомендует вам кого-нибудь?

— Непременно! Советую обратиться к миссис Хеммингс. Она вдова и отличная портниха, — заявил мистер Вест. — Не хуже мастериц из Квинз-Порсли и даже Трэпстона!

— Возможно, мистер Вест даже проводит тебя к ней, дорогая.

— Почту за честь! — с готовностью воскликнул судья и предложил Хелен руку. — К вашим услугам, сэр, — он поклонился мистеру Дарси. — До вечера!

Хелен ничего не оставалось, кроме как с благодарностью опереться на его руку и вместе с ним покинуть гостиную, что она и сделала, не удостоив мужа прощальным взглядом.

Чрезвычайно довольный собой мистер Вест шествовал по деревне рука об руку с миссис Дарси, считая своим долгом останавливать по дороге всех, кто занимал в местном обществе достойное положение, и представлять их своей спутнице. В результате путь к дому миссис Хеммингс, находившемуся на противоположной стороне улицы, продлился минут пятнадцать. Наконец мистер Вест оставил Хелен у порога и с поклоном удалился.

Не успела она позвонить в колокольчик, как дверь распахнулась и на пороге появилась миниатюрная особа — миссис Хеммингс собственной персоной, безошибочно определила Хелен. Кричаще-яркий наряд портнихи неприятно поразил Хелен, предпочитавшую элегантную простоту. На секунду ее охватило сомнение: удастся ли найти в Иглсторпе-на-Инклфорде что-нибудь подходящее? Возможно, миссис Хеммингс и вдова, но, похоже, с трауром давно распрощалась. На ней было полосатое платье из довольно прозрачного муслина с пышным кружевным воротником — такая отделка, кажется, называется “fraise”(Рюшь (франц)., припомнила Хелен — и тремя воланами на юбке. Сочетание широких красных и белых полос платья с завитыми белокурыми волосами смотрелось весьма эффектно, но гораздо больше подошло бы женщине моложе лет на тридцать. Однако у миссис Хеммингс было и неоспоримое достоинство: ее стройная, девически гибкая фигура, которая несколько улучшила мнение Хелен о здешних жителях, а то она уже решила, что им всем не мешало бы сесть на строгую диету.

— Вы, должно быть, миссис Дарси! — весело защебетала хозяйка дома. — В нашей деревушке новости распространяются мгновенно. А я миссис Хеммингс. Входите, прошу вас, посмотрим, чем я смогу вам помочь.

Хелен даже не успела ответить: портниха потащила ее за собой и привела в небольшую гостиную. В голове у Хелен теснились самые разные мысли: во-первых, миссис Коутс, без сомнения, уже рассказала о новых постояльцах всей деревне, во-вторых — у миссис Хеммингс совершенно ужасный вкус, хуже некуда, в-третьих — полный кавардак в гостиной не сулит ничего хорошего и красноречиво свидетельствует о качестве ее работы, и, наконец, напрасно она связалась с мистером Дарси и согласилась участвовать в его безумных авантюрах.

— Вам придется извинить меня за беспорядок в мастерской и примерочной, — сказала миссис Хеммингс без тени смущения, — у меня не было ни малейшей возможности привести их в порядок. Хорошо еще, успела прибраться в гостиной, после того как Мэри Коутс забежала вчера вечером и сообщила о вашем приезде.

У Хелен возникло острое желание немедленно повернуться и бежать без оглядки. Если нынешнее состояние гостиной является результатом уборки, на что же тогда похожи остальные помещения в доме?! Однако она подавила свой порыв и послушно последовала за портнихой в так называемую мастерскую.

На пороге не слишком просторной комнаты Хелен в изумлении остановилась. Ее глазам предстало странное зрелище. Два потрепанных манекена, несколько разрозненных стульев — один с продавленным плетеным сиденьем, другие завалены старыми журналами “Ла белль ассамбле” и “Лейдиз мансли мьюзием”, причем кучи так угрожающе высоки, что, казалось, того и гляди рухнут на пол; на столах валяются папки, набитые, по всей видимости, счетами клиенток вперемешку со старыми выкройками, несколько пар ножниц, масса катушек и шпулек и подушечек для булавок. Повсюду стояли коробки с белоснежными кружевами, из ящиков старинного резного комода торчали перья, ленты и фурнитура. На полках шкафа громоздились рулоны разноцветных тканей. В дальнем углу висела тяжелая занавесь из вылинявшей парчи, за которой, вероятно, находилась примерочная.

И посреди всего этого хаоса на двух свободных стенах висела на крючках коллекция элегантных повседневных платьев и невероятно изысканных вечерних туалетов, какие Хелен доводилось видеть только в лучших магазинах на Нью-Бонд-стрит.

Миссис Хеммингс словно прочла ее мысли.

— Да, миссис Дарси, — сочувствуя замешательству гостьи, сказала она, — это мои модели. Видите ли, я обожаю свою профессию и больше всего на свете люблю шить красивые платья. О, не для себя! Боюсь, у меня чересчур эксцентричный стиль, и к тому же я настоящая Дюймовочка, так что приходится одеваться поярче, чтобы не затеряться в толпе. Дамы приезжают ко мне издалека потому, что я умею определить, что кому идет — кроме себя самой, — и еще потому, что мои вещи баснословно дешевы, хоть и сшиты по последней моде! Полагаю, я кажусь вам очень странной!

Подобная прямота требовала равной откровенности. Хелен не стала расточать светские любезности и без обиняков сказала:

— Миссис Хеммингс, позвольте выразить вам мое искреннее восхищение. Вы и впрямь странное существо, если не требуете за такие потрясающие платья целого состояния. Они прекрасны! Но признаюсь, я не понимаю, как подобная красота рождается среди такого… такого хаоса!

— У меня тут действительно сущий хаос, — легко согласилась портниха, ничуть не обидевшись. — Сама не знаю почему, но чистота и порядок действуют мне на нервы!

Хелен еще раз оглядела комнату и прошла внутрь, осторожно переступая через раскиданные вещи.

— У меня просто дух захватывает!

— Тогда присядьте, — предложила миссис Хеммингс, — и отдышитесь немного, прежде чем мы займемся вашим гардеробом.

Хелен присела на край стула, показавшегося ей надежнее других, и положила сумочку на шаткую башню из бумаг и журналов, после чего миссис Хеммингс засыпала ее вопросами, не требующими ответов, — о размерах, цветах, фасонах и аксессуарах.

Необычная манера портнихи вести беседу очень напоминала беспорядок, царивший в ее доме, но чем дольше Хелен слушала ее вроде бы бессвязную болтовню, тем яснее понимала, что та обладает редкостным талантом модельера и безошибочным чутьем на детали. Рассеянно перебирая платья, висевшие вдоль стен, портниха не умолкала ни на минуту, порой поражая гостью исключительно точным суждением относительно оттенков цветов и фасонов, которые в полной мере подчеркнули бы достоинства внешности ее новой клиентки. Хелен пришла к выводу, что эта белокурая женщина в вызывающе ярком платье с кружевами необычайно умна. Говорила в основном миссис Хеммингс, но Хелен все же улучила момент, Когда та сделала паузу, и спросила:

— А почему у вас так много готовых платьев?

— О, затрудняюсь ответить! Некоторые ждут своих заказчиц, которые придут на последнюю примерку, когда останется только подшить подол, но остальные… Временами я придумываю модель, которую очень хочу сшить, не имея в виду определенную клиентку. Я просто решаю ее сшить, а уж потом жду подходящую заказчицу, и если никто не появляется, тогда… я вешаю платье на стену и любуюсь! Так, где же?.. Ах, вот оно! Его-то я и искала!

С этими словами миссис Хеммингс показала прелестное вечернее платье из темно-красного шелка с золотистым отливом с высокой талией и ниспадающей изящными складками юбкой. Вырез не выглядел нескромным, но был гораздо глубже, чем тот, к которому привыкла Хелен. Покрой казался обманчиво простым — неподходящим для бала или торжественного приема, но идеально соответствовал интимному ужину с кавалером. Мистером Дарси, например.

— Разве вы шили его не на заказ? — осторожно спросила Хелен, не веря, что такое чудо можно купить.

— Я уже забыла, — ответила миссис Хеммингс. — Возможно, я сделала его для кого-то, хотя сейчас не припомню, кто бы это мог быть. Наверно, для дамы с вашим цветом волос… Ну неважно, даже если оно предназначалось для другой, все равно берите, я сошью ей новое.

Хелен благоговейно прошептала:

— Можно?

— Миссис Дарси! — воскликнула портниха. — Только попробуйте отказаться!

— Я не могу… — слабым голосом запротестовала Хелен, но миссис Хеммингс окончательно сломила ее сопротивление, заявив, что платье просто создано для нее, и предложила его незамедлительно примерить.

Хелен сдалась. Она прошла за занавесь и, надевая платье, с удивлением обнаружила пристроченный к подкладке корсажа счет. Хелен вытащила его и передала миссис Хеммингс. Та изумленно ахнула, увидев, что счет выписан на довольно значительную сумму, и сказала, что он потерялся уже несколько месяцев назад. Обвинив в нерадивости какую-то Сару, которая, видно, не положила его на место, она заверила Хелен, что счет не имеет никакого отношения к золотисто-красному платью, которое, кстати, сидит на ней просто идеально!

Затем Хелен примерила несколько повседневных платьев и выбрала два: простенькое муслиновое для прогулок и очаровательный наряд, состоящий из темно-зеленого батистового платья с отделкой в виде косичек на рукавах и воротнике и гофрированной накидки в тон. Оба туалета дополнялись нижним бельем и перчатками.

Дамы остались довольны результатами своего общения, продолжавшегося несколько часов. Все это время они дружески болтали, и Хелен нашла возможность рассказать только что придуманную историю о том, как мистер Дарси сначала настоял, чтобы она путешествовала налегке, а потом все-таки решил, что у нее недостаточно одежды.

Наконец Хелен собралась уходить. Она надела новый темно-зеленый комплект, который только что выбрала: уж очень не хотелось натягивать загрязнившееся от долгого путешествия старое платье.

— Вы говорили, что дешево продаете свои вещи, миссис Хеммингс, — сказала она, — но я все же полагаю, что должна вам кое-что — кроме удовольствия находиться в моем обществе! Скажите, сколько за все?

Хелен начала рыться в сумочке, но миссис Хеммингс ее остановила.

— Нет, ничего не нужно, миссис Дарси. Я распоряжусь, чтобы вам сегодня же доставили в гостиницу все, что вы отобрали, только подошью подолы.

Хелен удивленно подняла брови.

— Это какое-то недоразумение. Мне нужно… нет, у меня хватит денег только на три платья. Не люблю быть в долгу и хотела бы рассчитаться сразу же, ну вы понимаете…

— О, прекрасно понимаю!.. — рассмеялась миссис Хеммингс. — Позвольте объясниться. Сегодня рано утром пришел человек от вашего мужа и сказал, что вы можете выбрать в моей мастерской все, что хотите, и купить любую понравившуюся вам вещь.

Смысл ее слов не сразу дошел до Хелен.

— В самом деле? — спросила она неестественно сладким голоском. — Как это мило с его стороны!

— Да, не правда ли? — подхватила портниха. — Несомненно, мистер Дарси знает, что вы уже потратили свои карманные деньги за этот квартал! У вас замечательный муж!

Было бы крайне неприлично устраивать сцену перед миссис Хеммингс и отказываться от одежды, которую Хелен уже пообещала купить. После непродолжительной внутренней борьбы она выдавила из себя улыбку и относительно спокойно поблагодарила миссис Хеммингс за все.

Однако, едва оказавшись на улице, она дала волю своим чувствам. Кипя от гнева, она решительной походкой зашагала в гостиницу. Если бы мистер Дарси видел выражение ее лица в эту минуту, он бы понял, что она намеревается серьезно поговорить с ним.

Глава шестая

Хелен повезло. У входа она столкнулась с мистером Дарси, который как раз возвращался в гостиницу после посещения конюшни вместе с Кейтли. На ловца и зверь бежит! Хелен бросила на мужа выразительный взгляд, не предвещавший ничего хорошего. Он поклонился и, пропустив ее вперед, вошел в номер, после чего Хелен резко захлопнула за ним дверь.

Если мистер Дарси и догадался, в каком она состоянии, то вида не подал. Вместо этого он сказал, окинув восхищенным взглядом новое зеленое платье, придававшее ее стройной фигуре особую элегантность:

— Вам к лицу, дорогая. Произведение местной портнихи? Недурно, весьма недурно!

Признаки надвигающейся бури все же не укрылись от его внимания.

— Что-то не так, Нелл? — осведомился он невинным тоном, в котором, однако, сквозили насмешливые нотки.

— Не называйте меня Нелл, мистер Дарси, — предупредила она.

— В чем дело, мисс Денвилл? — вежливо спросил он уже серьезнее, но настроение Хелен от этого не улучшилось: она чувствовала, что ситуация его забавляет.

— Небольшие денежные затруднения, — ответила она, изо всех сил сдерживая гнев.

— Ах, как я неловок, — произнес мистер Дарси, — совсем забыл о ваших стесненных обстоятельствах. Прошу прощения, что не снабдил вас достаточной суммой, которая, несомненно, понадобится, чтобы приобрести… — он сделал секундную паузу, — разные женские мелочи.

Очередное проявление щедрости со стороны мистера Дарси, естественно, заставило Хелен придержать язык, но не надолго.

— Мне не нужны карманные деньги, от вас или от кого-либо еще, на мелочи или на что-то другое! — отрезала она. — Я только что узнала — к моему огромному сожалению, — что вы проявили такую… такую предупредительность и обязались оплатить все мои расходы на новую одежду. Без моего разрешения!

— Я рад, что вы сочли мои действия проявлением предупредительности. Я не счел необходимым просить у вас разрешения, — признал мистер Дарси, — поскольку допустил оплошность, забыв снабдить вас обручальным кольцом, и решил искупить свою вину.

Хелен изо всех сил старалась не повышать голос, опасаясь, что этот в высшей степени необычный разговор могут подслушать.

— Подобные поступки излишни и крайне нежелательны!

— Наверное, я что-то перепутал? — спросил мистер Дарси тоном человека, уверенного в своей правоте. — Я подумал, что состояние ваших финансов не позволяет вам покупать одежду.

Хелен вспыхнула.

— Вы правы! — признала она свистящим шепотом.

— Тогда считайте это компенсацией расходов, связанных с нашим путешествием, — рассудил мистер Дарси.

— Но я не могу принять от вас эти вещи!

— Почему же? — спросил он.

— Потому… потому… — Она чуть не задохнулась, но тут же овладела собой. — Женщина не должна принимать в подарок одежду от джентльмена! Вот почему! И не делайте вид, что это в порядке вещей. Это нелепо и возмутительно, как и вся ваша затея!

— Жалеете, что согласились, Нелл? — спокойно спросил мистер Дарси с лукавым блеском в глазах. — Вижу, вы совсем запутались. Утверждаете, что не можете принимать в подарок одежду от мужчины — и я вас понимаю! — но я, будучи джентльменом, не вправе допустить, чтобы вы взвалили на себя всю тяжесть расходов, в которые сам же вас и втравил. Более того, поскольку я уже пообещал оплатить счета, нет смысла продолжать дискуссию на эту тему, ибо вы не в состоянии вернуть мне такую сумму. Поэтому думаю, что по здравом размышлении вы признаете себя побежденной в этом раунде.

— Полагаю, вы воспользовались боксерским жаргоном, — холодно обронила Хелен с чувством собственного достоинства. В словах мистера Дарси заключалась неприятная для нее правда, и это ее до крайности раздражало. — Но это так, к слову. Прошу вычесть стоимость новой одежды из причитающегося мне жалованья. Больше мне нечего вам сказать, сэр, кроме того, что вы деспотичный, властный, высокомерный…

Столь многообещающее начало непременно привело бы к взрыву противоречивых чувств, бушующих в груди Хелен, если бы ей не помешал деликатный стук в дверь.

Мистер Дарси приложил палец к губам, призывая жену повременить с гневной тирадой, пересек комнату и открыл дверь, обнаружив за ней взволнованного мистера Веста, чему нисколько не удивился.

Судья переступил порог, не замечая очевидных признаков семейной ссоры, вследствие чего Хелен придала своему лицу выражение безмятежного спокойствия.

— Ваш слуга, сэр, мадам, — приветствовал гость молодых супругов. — Прошу извинить за вторжение. Я бы ни за что не осмелился нарушить покой гостей “Джорджа”, если бы не дело крайней важности. Возможно, вы полагаете, что у судьи в Иглсторпе забот немного. На самом деле исполнение долга отнимает у меня массу времени, не говоря уже о необходимости принимать важные для общества решения, что, скажу без ложной скромности, снискало мне уважение сограждан. Мою должность нельзя называть синекурой, отнюдь! В небольшой деревушке судья разрешает проблемы, которые в более крупных сообществах распределяются между многими людьми. Я не стал бы тратить попусту ни свое, ни ваше время, если бы не обстоятельства. Я здесь в связи с крайне необычным поручением.

— Только не говорите, что вынуждены отменить нашу сегодняшнюю встречу, — встревожился мистер Дарси.

— Что вы, сэр, ни в коем случае! Иероним Вест — человек слова: раз уж он пообещал прийти, придет непременно. И с большим удовольствием!

— Вы меня успокоили, — отозвался мистер Дарси с прежней невозмутимостью. — У меня предчувствие, что сегодня мне повезет.

— Рад слышать, сэр, — машинально ответил мистер Вест, но тут же спохватился: — Хотя не знаю, чему тут радоваться, поскольку ваше предчувствие не сулит мне ничего хорошего. Но это сейчас неважно. Я пришел по очень странному делу. Чертовски странному!

— Ничуть не сомневаюсь в ваших способностях с честью выйти из любого положения, сэр, — заметил мистер Дарси.

— Вы слишком добры, мистер Дарси, — ответил судья. — Вообще-то оно касается миссис Дарси. Речь идет о чемодане и даме-иностранке.

Хелен вступила в разговор.

— Мистер Вест, — начала она с обворожительной улыбкой, — ваша деликатность делает вам честь, но я не вижу, какое отношение может иметь ко мне ваше дело, а если все-таки имеет, что в этом такого странного?

Мистер Вест извлек из жилетного кармана носовой платок и вытер взмокший лоб.

— Какая доброта, какое очарование! — вскричал он, отвесив почтительный поклон. — Ужасно неловко сообщать вам, что с вашим багажом, возможно, произошла путаница где-то по дороге в “Джордж” и что вы… э-э… по ошибке приняли чемодан другой дамы за свой собственный.

— Я вас не понимаю, — ответила Хелен. Она взглянула на мужа, ища у него поддержки.

— Разумеется, моя дорогая, — быстро вмешался тот, — поскольку багажом вы не занимаетесь. Это обязанность Кейтли. Кстати, я его только что видел в конюшне. Раз он не сказал, что с вещами миссис Дарси что-то не так, полагаю, ошибся кто-то другой.

— Вы меня успокоили, — ответил мистер Вест. — И все же во дворе дожидается дама — я не хотел приводить ее к вам, — которая утверждает, что ее чемодан находится у миссис Дарси. Ума не приложу, как такое могло случиться, ибо дама приехала в наемном экипаже.

— Она иностранка? — перебил мистер Дарси.

— Иностранка, сэр, — подтвердил судья. — Она не уточнила, как именно произошла путаница, но упорно настаивает на том, что миссис Дарси — она даже имени ее не назвала — завладела ее чемоданом. Заявила, что это случилось в “Бригстоунармз” — в Трэпстоне. Весьма респектабельная гостиница, ручаюсь вам, я знаю тамошнего хозяина как родного брата, как, впрочем, и всех остальных в округе, — и потому никак в толк не возьму, как могло произойти столь прискорбное недоразумение.

– “Бригстоунармз”? Мы действительно останавливались там ненадолго, — заколебался мистер Дарси, — по просьбе миссис Дарси. Но иностранка… нет, не припоминаю.

Мистер Дарси предупреждал Хелен, что им придется импровизировать на ходу в зависимости от действий Винченцо. Если он ожидал от нее помощи, похоже, время настало.

— Иностранка, говорите? Разве вы ее не помните, Ричард? Я даже обратила на нее ваше внимание. Да, я совершенно уверена, что видела ее, хотя, разумеется, не могу утверждать, что она не англичанка. В самом деле, как это возможно, если я не слышала, как она говорит? Но в ней было нечто такое… je ne sais quoi1, (Я не знаю что (франц) если вы меня понимаете, мистер Вест. Это она?

Мистер Вест ничего не понял, но не собирался в этом признаваться. Он энергично затряс головой в ответ на данное миссис Дарси описание.

— Блондинка, мистер Вест? — продолжала Хелен.

— Блондинка, мэм, — ответил тот в надежде, что вот-вот всему найдется простое и логичное объяснение. — Я бы даже назвал ее хорошенькой, хоть и не очень юной. Такая, знаете ли, пикантная штучка. Назвалась Грациеллой… дальше не разобрал.

— А-а, понятно, — оживился мистер Дарси. — Итальянка!

— Нет-нет, мистер Дарси, — поправил судья, — она же блондинка.

При этом упоминании о светловолосых итальянцах Хелен почувствовала на себе взгляд мистера Дарси, но предпочла не встречаться с ним глазами.

— Каково бы ни было происхождение мисс Грациеллы, — вмешалась она, — думаю, будет лучше, если я выйду и поговорю с ней. Не вижу причин беспокоить мистера Дарси по таким… пустяковым женским делам.

Стрела, пущенная в мистера Дарси, осталась не замеченной мистером Вестом, который с энтузиазмом поддержал эту идею. Действительно, к чему впутывать мистера Дарси в чужие дела!

Забыв на секунду о своей размолвке с мужем, Хелен вполголоса бросила ему на ходу:

— Становится похоже на фарс, сэр!

— Скорее на комедию-травести, — сухо отозвался он.

— Взятку берет ваша карта! — рассмеялась Хелен и вышла из комнаты, готовясь исполнить свою роль.

Мистер Вест проводил ее во двор. Там она и увидела Грациеллу — воплощение женственности от белокурых локонов, обрамляющих лицо и скрадывающих тяжеловатый подбородок, который Хелен тут же узнала, до кружевных чулок и желтых лайковых ботинок на слишком крупных ногах, чтобы их можно было назвать красивыми. Невнимательный взгляд едва ли отметил бы эти ничтожные недостатки, скорее он оценил бы гибкую фигурку, облаченную в голубое платье. Изящная поза Грациеллы составляла резкий контраст с нервическим поведением Винченцо в почтовой карете, его угловатость сменилась томной жеманностью, в глазах с поволокой не было прежней остроты.

Хелен мгновенно поняла, что беседа будет не из легких и потребует от нее напряжения всех сил.

— О, мне очень жаль, мистер Вест, — произнесла она, изображая искреннее разочарование. — Это определенно не та дама, которую я видела в “Бригстоун армз”. Та была не такая, красивая, как эта молодая леди Боюсь, произошла досадная ошибка.

Мистер Вест медленно выдохнул и воззрился на Грациеллу в надежде, что та развеет его сомнения.

— Нет, синьор, я узнаю ее! — воскликнула девушка с заметным южным акцентом. — Я хорошо ее запомнила. Но она не может вспомнить меня, потому что она меня не видела.

— Я действительно вас не видела, — натянуто улыбнулась Хелен, надеясь подорвать доверие мистера Веста к этой авантюристке.

— Я говорю правду, синьорина, — возразила та и, заметив обручальное кольцо на пальце Хелен, поправилась, — синьора Вы меня не видели. Во дворе гостиницы было полно народу, помните? Вижу, что помните! Сначала я обнаружила, что у меня оказался чужой чемодан, а потом заметила вас с моим чемоданом. Стала пробираться к вам через толпу, но, когда подошла к тому месту, где вы стояли, вы уже исчезли Дальнейшие поиски оказались напрасными.

— Странно, что вы меня не нашли! Прежде чем уехать, я довольно долго пробыла в гостинице Вы не находите это странным, мистер Вест? — с ледяной вежливостью спросила Хелен.

Судья согласно кивнул. Грациелла тоже.

— Да, вот именно, — пропела она с улыбкой сирены, глядя на достопочтенного судью.

Хелен было достаточно одного взгляда, брошенного на мистера Веста, готового поддаться очарованию иноземной красотки, чтобы изменить тактику. Дружеское участие может оказаться более эффективным, чем холодная враждебность.

Хелен уже заметила за пышными складками платья Грациеллы свой чемодан.

— Дорогая мадам, — ласково начала она, — полагаю, вы стали жертвой ужасного недоразумения! Представляю, как досадно потерять свои вещи, тем более находясь вдали от дома. Вы же не из Англии?

— Я итальянка, — гордо заявила та.

— Итальянка! — воскликнул мистер Вест. — Чтоб я пропал! Ну ни за что бы не подумал! Ни в жизнь!

— Ах, Италия! — восторженно подхватила Хелен. — Как вам повезло, что вы живете в стране вечного солнца и великого искусства! Не так ли, мистер Вест? Мы просто обязаны помочь этой даме найти свои вещи, чтобы она могла продолжать свой путь без дальнейших проволочек. Так где, вы говорите, видели чемодан в последний раз?

— Повторяю, — ответила Грациелла волнующим грудным голосом, — в последний раз я видела его во дворе гостиницы у ваших ног.

— Да, верно! — подтвердила Хелен, глядя на нее с искренним сочувствием. — Но, кажется, мы уже выяснили, что мне ничего не известно о судьбе вашего багажа, как мне ни жаль!

— Но я могу доказать, что у меня остался ваш чемодан, — сообщила Грациелла, — а это означает, что мой находится у вас.

Мистер Вест испытывал все большую неловкость. Он поправил кружевные манжеты и перевел глаза на Хелен в ожидании ответа.

— Вы вправе попытаться доказать все, что вам угодно, мэм, — сладко улыбнулась Хелен.

Грациелла шагнула в сторону и указала на потрепанный коричневый чемодан.

— Думаю, у вас имеется точно такой же.

— Имеется, — спокойно подтвердила Хелен. — Таких полным-полно.

— Но вещи, находящиеся в нем, принадлежат вам, а не мне. Нам стоит только открыть его, чтобы убедиться в справедливости моих слов. Как вы думаете, синьор?

Ресницы Грациеллы изящно затрепетали. “Синьор” не остался равнодушным к искусным ужимкам итальянской очаровательницы. Со всей возможной учтивостью он объявил, что эта идея заслуживает внимания.

— Это ничего не докажет, мистер Вест, — возразила Хелен, — вы же видите, что мы почти одного роста. Наша одежда ничем не отличается.

— Вы немного полнее меня, синьора, — вставила Грациелла.

Мистер Вест задумался и тактично промолчал.

Хелен не сразу нашлась что ответить.

— Все равно я не вижу, что это доказывает. — Больше она ничего не могла придумать. Однако, поскольку судья явно склонялся на сторону Грациеллы и уже готов был исполнить ее желание и осмотреть содержимое чемодана, Хелен не могла более сопротивляться, не рискуя вызвать у него подозрение.

Помощь подоспела неожиданно. На противоположной стороне улицы показалась миссис Хеммингс, похожая на наседку, спешащую к своим цыпляткам. Ее сопровождал мальчик-посыльный, нагруженный коробками с платьями для миссис Дарси. Миссис Хеммингс остановилась и отправила мальчишку к миссис Коутс, чтобы та распорядилась отнести вещи в номер миссис Дарси.

Выражение лица мистера Веста красноречиво говорило о том, что он считает миссис Хеммингс круглой дурой, на что портниха не обратила ни малейшего внимания. Она шумно приветствовала сначала его, потом миссис Дарси.

— Скажите, Иероним, что тут происходит? — защебетала она. — Мне кажется, что-то неладно.

— Ничего тут не происходит, и вообще это не ваше дело, Хэтти, — огрызнулся мистер Вест.

— Конечно, не мое, Иероним. Иначе и быть не может, ведь я только что подошла. Так что случилось?

Хелен решила, что ей на руку ввести портниху в курс дела.

— Эта очаровательная дама из Италии потеряла свой чемодан, бедняжка. Думая, что он по ошибке оказался у меня, она последовала за нами, чтобы произвести обмен. Но прежде мы должны осмотреть содержимое этого чемодана, чтобы убедиться, что находящиеся в нем вещи подходят мне по размеру. Если они подойдут, значит, чемодан мой, и я должна буду взять его себе, а ей отдать свой. Мистер Вест считает, что это единственный способ уладить дело. Я не совсем согласна, но вынуждена подчиниться его воле.

— Замечательная идея, Иероним! — воскликнула миссис Хеммингс. — Могу себе представить, как она решит дело. Весьма странно, что эта прелестная дама из Италии и наша гостья поменялись чемоданами, а миссис Дарси ничего об этом не знает, не так ли, Иероним? Вы, конечно, можете осмотреть чемодан, но я не стала бы этого делать прямо здесь, на улице. Миссис Чартли будет шокирована, случись ей пройти мимо. Не знаю, конечно, окажется ли она здесь, но чем черт не шутит! Тем не менее, не могу придумать лучшего способа установить истину, чем заставлять миссис Дарси примерять одежду, которую она никогда в жизни не видела. Да-а, уверена, что вы поступаете правильно, Иероним.

— Премного благодарен, Хэтти, — заявил тот тоном человека, вынужденного терпеливо выслушивать глупости.

Кивнув на прощанье, миссис Хеммингс с улыбкой обратилась к дамам:

— Мы тут в Иглсторпе очень гордимся мистером Вестом. Он замечательный судья! Какой проницательный ум! Даже в младенческом возрасте Иероним всегда знал, как поступить. Однажды, когда все деревенские мальчишки пошли на рыбалку, Кларенс Дюбуа заменил червяков Иеронима слизняками. И что сделал наш будущий доблестный страж закона? Принял единственно верное решение! Отправился прямиком к миссис Дюбуа и все ей выложил. Справедливость восторжествовала, можете не сомневаться! Так что не бойтесь, мистер Вест знает, что делает. Однако мне нужно бежать в гостиницу. Не смею вам мешать! Продолжайте, Иероним!

— Чертова баба! — в сердцах выпалил мистер Вест. — Терпеть не могу болтушек!

Монолог миссис Хеммингс пришелся для Хелен как нельзя более кстати, но делу Грациеллы нанес сокрушительный удар. Миссис Хеммингс не только подчеркнула странность ее требований, но и выставила мистера Веста не в лучшем свете, обращаясь с ним как с мальчишкой и рассказав инцидент из прошлого, который тот предпочел бы забыть. Кроме того, его убежденность в непомерной глупости Хэтти была столь велика, что любое исходящее от нее предложение не могло не показаться ему нелепым. Мистер Вест преисполнился решимости не уступать желаниям подозрительной итальянки, что могло бы ущемить достоинство миссис Дарси.

Грациелла мгновенно учуяла перемену в настроении судьи. Она приготовилась к последней атаке и, слегка опершись на его руку, указала на чемодан, стоящий у ее ног.

— Давайте забудем о его содержимом. Разрешите мне хоть одним глазком заглянуть в чемодан этой дамы, — сладким голоском протянула она, — чтобы рассеять последние сомнения.

Оборонительные бастионы мистера Веста дрогнули. Он явно заколебался.

— Что ж, не вижу в этом ничего предосудительного, — ответила Хелен, — но сначала я должна поговорить с мужем, спросить у него разрешения. Он такой… щепетильный, знаете ли. Но я постараюсь его убедить, что эта итальянка вправе рыться в моих личных вещах.

Упоминание о мистере Дарси решило исход дела. Мистер Вест почувствовал, что сыт по горло иностранцами и связанными с ними недоразумениями. Не зря он всю жизнь считал итальянцев подозрительной нацией!

Напустив на себя важный вид, он авторитетно заявил, что не намерен беспокоить мистера Дарси подобной просьбой.

Грациелла поняла, что дело ее проиграно, и отступила.

— Возможно, я все-таки ошиблась, — как ни в чем не бывало заявила она.

— Похоже на то, мэм, — отозвался мистер Вест. — Ваши притязания противоречат здравому смыслу.

Хелен объяснила бы решение мистера Веста иначе: чары Грациеллы были развеяны благодаря вмешательству миссис Хеммингс, подобному выстрелу из дробовика, подкрепленному тяжелой артиллерией возможного неудовольствия мистера Дарси.

Грациелла присела в изящном поклоне, попрощалась с мистером Вестом и Хелен почтительным “addio”, подхватила чемодан Хелен и, не оборачиваясь, направилась к своему экипажу.

Глядя вслед удаляющейся карете, мистер Вест с облегчением произнес:

— Странное дело! Чертовски странное! Рад, что все закончилось!

Хелен повернулась к судье.

— Вы правильно поступили, — поздравила она его. — Поставили ее на место, причем обошлись с ней очень гуманно. Не подобает проявлять невежливость по отношению к даме. Тем более иностранке, которой следует оказывать всяческое уважение. Вы были с ней учтивы, но непреклонны, мистер Вест!

— Ну, не знаю, миссис Дарси, — ответил тот, тщетно пытаясь сообразить, что произошло. — Мне пора идти, я и так потерял много времени. Я, знаете ли, очень занятой человек, хотя, конечно, стараюсь в меру сил разрешать неожиданно возникающие проблемы. Возьмем, к примеру, мисс Грациеллу! Она бы ни за что не ушла, не повидавшись с вами, но все получилось как нельзя лучше. Да, думаю, она вас больше не побеспокоит. Ну, а сейчас вынужден вас покинуть. До вечера! Всего доброго, мэм!

Хелен вернулась в гостиную, где ее терпеливо дожидался мистер Дарси. В ее отсутствие он явно не терял времени зря, поскольку, завидев ее, перестал читать документ, который держал в руках, и аккуратно сложил его.

— Ушла? — спросил он.

— Грациелла такая красивая и очаровательная! — сказала Хелен. — Однако ее обаяние не выдержало огня из орудий миссис Хеммингс и угрозы канонады с вашей стороны.

В ответ на просьбу пояснить, что имеется в виду, Хелен дала подробный и беспристрастный отчет обо всем, что произошло во дворе. С особенным удовольствием она рассказала историю Кларенса Дюбуа и Иеронима Веста. Мистер Дарси оказался благодарным слушателем.

— Вы думаете, мы еще увидим красотку Грациеллу? — спросила Хелен.

— Предчувствую, что вскоре мы удостоимся визита ее брата, — ответил он и с приятной улыбкой добавил: — Итак, на чем мы остановились?

— Не пойму, о чем вы, сэр, — прежним ледяным тоном произнесла Хелен.

— Кажется, мы остановились на том, что я деспотичный, властный и высокомерный, — любезно напомнил мистер Дарси. — По-моему, вы не закончили свою обличительную речь, когда пришел мистер Вест.

— Закончила, — возразила Хелен. — Мне совершенно ясно, что вас уже не переделаешь, вы твердо намерены поступать по своему усмотрению. Я не в силах помешать вам делать то, что вы хотите. Смею надеяться, однако, что, пока я беседовала с мистером Вестом и Грациеллой, вы обдумали на досуге то, что я вам говорила насчет… денег и одежды.

— Обдумал, — подтвердил мистер Дарси, — и решил выдать вам аванс в счет будущего жалованья. Не всю сумму, заметьте, поскольку вам ни к чему носить крупные деньги в сумочке или прятать в сундуке — лишняя забота! — но достаточно, чтобы хватило на неделю-две. Полагаю, такой вариант устроит нас обоих.

Хелен было неловко принимать от него деньги.

— Нет, прошу вас, пока не давайте мне ничего! В этом нет ни малейшей необходимости!

— Боюсь, необходимость есть, и большая. Мы же заключили сделку. Я намерен выполнять свои обязательства, равно как и вы — свои. Между прочим, половину своего жалованья вы уже заработали.

— Но я ничего не сделала! — запротестовала Хелен.

— Напротив, вы сделали очень много: узнали Винченцо, несмотря на маскарад, и сорвали его коварный замысел, и, похоже, провели операцию с блеском. Жду не дождусь его следующей попытки вернуть чемодан, а пока надеюсь, вы не обидите меня отказом и примете часть жалованья.

Больше ей нечего было возразить.

— Вы невозможный человек! Для вас все средства хороши, лишь бы добиться своей цели! — воскликнула Хелен, густо покраснев.

— А, еще один эпитет! Я было подумал, что вы покончили с описанием моего характера. — Но и вы, мэм, не лишены недостатков: вы чересчур щепетильны, раз не желаете принимать честно заработанные деньги.

Хелен прибегла к извечному аргументу проигравших в споре:

— Это совсем другое.

— Я допускаю, что для молодой женщины непривычно путешествовать с мужчиной и принимать от него в подарок одежду. Я признал это с самого начала и полагал, что вы забудете о своих принципах на время нашего партнерства. Но необычные обстоятельства, в которых мы оказались, не дают вам права подрывать мою репутацию, даже если мы находимся в Богом забытом уголке.

Хелен ахнула.

— Подрывать вашу репутацию?

— Едва ли вы хотите, чтобы вас считали мотовкой, которая постоянно пристает к мужу и выжимает из него все до последнего пенни.

— Конечно, не хочу! — заявила она. — Я вовсе не такая. То есть я не была бы такой, будь я замужем, но…

— А я не хочу выглядеть скрягой, отказывающим жене в покупке нескольких платьев, хотя он без труда может себе это позволить.

Мистер Дарси был сама любезность, и Хелен почувствовала, что поддается его обаянию. Нет, она не позволит обвести ее вокруг пальца!

— Замечательная речь, сэр, — с достоинством произнесла она, — но мне еще предстоит понять, что побудило вас пойти на хитрость и отправиться без моего ведома к миссис Хеммингс. Вы поставили меня в крайне неловкое положение.

— Всего лишь эгоистическое желание избежать неприятного разговора о деньгах, — холодно ответил он.

Глаза Хелен сверкнули.

— У вас на все есть ответ, мистер Дарси! Вас не переспоришь!

Он учтиво поклонился.

— Этого я и добивался, мисс Денвилл.

С минуту она молча смотрела на него, кипя от ярости, потом круто повернулась, собираясь выйти из комнаты. Мистер Дарси поймал ее за руку.

— Ну-ну, не сердитесь, — урезонил он ее. — Не время ссориться. Военные назвали бы это тактической ошибкой. — Он протянул руку. — Мир?

Поколебавшись, Хелен пожала ее.

— Заключаем джентльменское соглашение? — спросила она, искоса взглянув на него.

— Можно и так сказать. — Мистер Дарси на секунду задержал ее ладонь, прежде чем отпустить.

— Хорошо, — грустно улыбнулась она. — Я согласна взять часть жалованья. Но, прошу вас, давайте больше не будем говорить о деньгах.

– “Слово судьи!” — процитировал он мистера Веста, извлек из бумажника несколько банкнот и вручил их Хелен.

Беря деньги, она улыбнулась более открытой улыбкой и подняла на него глаза.

— Теперь, когда мы все выяснили, позвольте мне удалиться. Хочу разобрать свои покупки. Встретимся внизу перед обедом? Полагаю, мы будем придерживаться принятого здесь распорядка?

— Да, — ответил мистер Дарси. — Я уже распорядился, чтобы миссис Коутс подавала обед в шесть часов.

Хелен кивнула и направилась к двери. Мистер Дарси окликнул ее.

— Кстати, Нелл, — небрежно произнес он, — наденьте, пожалуйста, золотистое платье. Портниха заверила меня, что оно вам очень идет. Поскольку я вложил некоторый капитал в ее предприятие, хотелось бы увидеть результаты.

Хелен обернулась и бросила на него негодующий взгляд.

— Вы снова меня провоцируете, Ричард?

Глава седьмая

После разговора с мистером Дарси Хелен влетела в свою спальню с пылающим лицом и воинственным блеском в глазах.

— Ужасный, невыносимый человек! — вслух произнесла она, открывая дверь.

И тут же пожалела о своей резкости, обнаружив в комнате миссис Коутс и горничную. Последняя сдавленно хихикнула, из чего Хелен заключила, что обе женщины прекрасно слышали ее неосторожные слова и отлично поняли, кому они адресованы.

— Добрый день, миссис Дарси, — приветствовала ее миссис Коутс, неодобрительно покосившись на провинившуюся служанку. — Мисси, иди вниз, посмотри, не нужно ли помочь миссис Уэзеркомб лущить горох.

Девушка присела и выбежала в коридор. Внимание Хелен привлекли принесенные посыльным от миссис Хеммингс и аккуратно поставленные друг на друга коробки с новыми туалетами, которые она примеряла утром в мастерской портнихи.

— Добрый день, миссис Коутс, — ответила она, не сводя глаз с конкретных доказательств щедрости мистера Дарси. — Боюсь, я вас чересчур затрудняю.

— Ничуть, миссис Дарси, — весело отозвалась та — Рада помочь вам разобрать покупки. Вы не должны заниматься этим сами.

— И вы тоже! — запальчиво заявила Хелен, еще не вполне успокоившись. — Думаю, большая часть этих вещей отправится назад к миссис Хеммингс.

— Конечно, — тут же подхватила хозяйка “Джорджа”. — Сию же минуту, миссис Дарси. И, правда, зачем вам столько? Ума не приложу, о чем только думала Хэтти? Уверена, она вас неправильно поняла.

Хелен поспешила рассеять заблуждение доброй женщины.

— Простите, миссис Коутс, — тепло улыбнулась она, — вы меня не так поняли. Мне в жизни не встречалась более искусная портниха, чем миссис Хеммингс. Вот это платье, к примеру, мне ужасно нравится, я просто в восторге! — Она покружилась, демонстрируя фасон. — Но я не могу принять все вещи! Мне просто неловко, так их много. Не могу себе позволить… то есть…

— Вы потеряли свой багаж? — с материнским участием спросила миссис Коутс.

Хелен слегка покраснела.

— Видите ли, дело в том, что меня крайне смущает расточительность мужа. Я не хотела бы тратить больше, чем он выдает мне… на карманные расходы, — закончила она, испытывая угрызения совести.

Миссис Коутс попыталась утешить Хелен, сказав, что мистер Дарси кажется ей исключительно щедрым человеком.

— Даже чересчур! — воскликнула Хелен. — Видите ли, моих денег хватало только на три платья, но мистер… мой муж настоял, чтобы миссис Хеммингс прислала все, что мне подошло!

Миссис Коутс ее прекрасно поняла. Ей не надо было говорить, что юная жена только что поссорилась со своим симпатичным мужем, причем из-за денег. Разве не из-за них все ссоры? Мистер Дарси, состоятельный и щедрый человек, естественно, желал, чтобы его жена одевалась соответственно своему положению, но в то же время добрая женщина сочувствовала и Хелен, одобряя ее бережливость. Она была готова сделать все возможное, чтобы помочь такой милой парочке обрести утраченную гармонию.

— Только скажите, что делать с этими коробками, миссис Дарси!

Хелен на минуту забыла о своем раздражении и решила, что миссис Коутс может оказать ей неоценимую услугу.

— Оставьте их пока здесь, но прошу, не говорите никому ни слова о расточительности моего мужа… даже мистеру Коутсу. — Если хозяин “Джорджа” передаст ее слова мистеру Дарси, они опять поссорятся.

Миссис Коутс приложила к губам палец в знак того, что будет молчать, и, к облегчению Хелен, больше к этой теме не возвращалась. Однако, каково бы ни было мнение миссис Коутс о ее отношениях с мистером Дарси, Хелен начинала понимать, в чем заключается реальная опасность всей этой затеи. Она подозревала, что мистер Дарси не прочь завести с ней легкий роман. Зачем?

Она и сама толком не знала. Вероятно, для развлечения. Хелен давно не была в свете и не могла полностью полагаться на свою оценку ситуации, которая основывалась на случайных замечаниях, мимолетных взглядах, минутных ощущениях. В самом начале он заявил, что не собирается покушаться на ее честь, и она поверила, но он не говорил, что не попытается завоевать ее сердце. Мысль о том, что он начал охоту, смущала Хелен, заставляла испытывать неловкость в его присутствии. Ей грозит опасность попасться в его сети… что греха таить, ей нравился этот элегантный джентльмен.

Вот какие мысли обуревали ее, пока она переодевалась к обеду. Душевное смятение осложнялось нелегкой проблемой: что надеть? Золотистое платье? Хелен взвесила все “за” и “против”: с одной стороны, она не хотела безропотно подчиняться приказам мистера Дарси, а с другой — не стоило бросать ему вызов по такому пустячному поводу: это может быть истолковано как объявление войны. После жестокой внутренней борьбы она все-таки решила надеть новое платье по той простой причине, что ничего более подходящего у нее не было. Одевшись, она порадовалась своему решению: брошенный в зеркало взгляд еще раз подтвердил, что платье ей очень к лицу. Накинув на обнаженные руки шаль из той же ткани, Хелен спустилась вниз, ощущая смутную неловкость.

Однако, когда они встретились в холле, мистер Дарси не выказал желания ухаживать за ней. Завидев Хелен в золотистом платье, он лишь вскользь заметил: “Красивый цвет”, повел ее к столу и в продолжение всей трапезы вел себя как раньше — предупредительно и любезно. К тому времени, когда подали горячее, Хелен совершенно успокоилась и приписала свои фантазии относительно коварных намерений мистера Дарси игре воображения. Такой вывод ничуть не унизил ее и не изменил ее мнения о мистере Дарси как об исключительно обходительном джентльмене, которому она надеялась помочь, насколько возможно. Однако она по-прежнему не одобряла его поведения в случае с миссис Хеммингс и того, как искусно он втянул ее, Хелен, в свои дела. С другой стороны, ей все еще хотелось вполне насладиться выпавшим на ее долю приключением. Замечательная стряпня миссис Коутс только укрепила это желание.

— Отлично приготовлено, как и вчера! — объявила она, кладя салфетку рядом с тарелкой. — Хек был очень вкусный, жаркое из куропаток зажарено в самый раз! Ценю ваше стремление не испортить мою… — она замялась, подбирая подходящее слово, — размер моего платья предложением самых разнообразных сладостей.

— День-другой мы можем быть спокойны, — улыбнулся мистер Дарси, — но моей заслуги в этом нет. Скорее всего, после совершенных вчера геркулесовых подвигов миссис Коутс выдохлась, и сегодня ее хватило только на приготовление заварного крема и печеных яблок.

Хелен приняла и его вежливое объяснение, и орех, который мистер Дарси заботливо очистил для нее.

— Бедный мистер Вест! — заметила она, поставив локти на стол. Ее глаза весело заблестели при воспоминании о том, как Грациелла напропалую кокетничала с почтенным судьей. — Он чуть не поддался женскому очарованию нашего друга. Она — он! — вела себя очень убедительно. Какое внимание к мельчайшим деталям туалета и манере держаться! Странно, однако, что у мужчины может возникнуть желание переодеться женщиной… Как вы считаете? Я этого не понимаю. Мне бы и в голову не пришло переодеться мужчиной.

Мистер Дарси мог бы упомянуть о тех трудностях, с которыми столкнулась бы мисс Денвилл, приди ей на ум подобная идея: ни мужской пиджак, ни брюки не смогли бы скрыть женственные изгибы ее груди и бедер, — но благоразумно промолчал.

— Охотно верю, — отозвался он. — Не могу с уверенностью сказать, из чего проистекает страсть Винченцо к переодеванию: из непреодолимого желания или профессионального опыта.

Хелен удивленно подняла брови.

— Профессионального опыта?

— У меня есть основания полагать, что Винченцо — commediante.

Не дождавшись дальнейших пояснений, Хелен после секундной паузы воскликнула:

— Ну что ж, думаю, этим все объясняется!

— Между прочим, вы признались, что почти не говорите по-итальянски.

— Несносный человек! Вы наверняка догадались, что я понятия не имею, о чем речь.

— Commediante, — объяснил он, — это актер театральной труппы, играющей commedia dell’arte. Слышали?

— Д-да, что-то слышала, — ответила она, напрягая память, — но, кроме Арлекино в костюме из разноцветных лоскутов, ничего не припоминаю. Кажется, это театр буффонады.

Мистер Дарси утвердительно кивнул и поподробнее рассказал о главных персонажах этого уличного театра XVII века: смешном Арлекине, томном возлюбленном Коломбины, Докторе и Пульчинелле.

— Я видел самые разные вариации подобных пьес. В них используется широкий набор средств — от грубых шуток до весьма утонченных острот, причем переход от одного к другому может произойти в течение пяти минут. Актеры, как правило, талантливые, работают без суфлера. Зная сюжет в целом, они обычно импровизируют в ходе представления.

— А Винченцо?

— Возможно, он специализируется на женских ролях, так как женщины в commedia не участвуют. До отъезда из Италии я узнал о нем нечто весьма интересное. Он принадлежит к тайному обществу актеров; по-моему, оно называется “Fraternita del commedianti” (Братство комедиантов (итал.). Его эмблему вы видели на чемодане. Похоже на крест или букву “икс”, но в действительности на ней изображены ключ и весло, что иллюстрирует несколько неприличную итальянскую шутку. Рисунок обрамлен надписью: “Vix Tanto Hiatu Digna”. По смыслу вполне прилично, но по меньшей мере странно для театральной труппы.

Хелен, чьи знания латыни считались достаточно хорошими согласно стандартам, принятым в Школе для благородных девиц мисс Питтипэт, напряглась и сумела-таки перевести эту фразу:

— По-моему, это означает: “Не стоит и зевка”. Действительно странный девиз для общества commedianti.

— Следует знать, — продолжал мистер Дарси, — что братство было создано не с целью развития commedia как жанра. Фактически дело обстоит как раз наоборот. Поскольку cornmedia как вид искусства исчезает, commedianti объединились и готовы оказывать любые услуги богатым клиентам, которым может понадобиться их артистический талант и изобретательность.

Хелен догадалась, что имеется в виду.

— Например, украсть что-нибудь?

— В общем, да, — спокойно подтвердил мистер Дарси. — Но Винченцо сам ничего не украл, он лишь располагает доказательствами кражи.

Хелен уже успела понять, что расспрашивать мистера Дарси бесполезно. Он посвятит ее в подробности, только если сам этого захочет.

— Понятно, — сказала она. Она была до крайности заинтригована, но опасалась проявить слишком явное любопытство. — А сейчас это доказательство в наших руках, то есть в чемодане Винченцо.

— Подозреваю, что так, — невозмутимо подтвердил мистер Дарси, — но затрудняюсь определить, что бы это могло быть. Вся надежда на Винченцо, он должен подсказать нам правильное решение.

— Интересно, в каком обличье он появится в следующий раз?

Глаза мистера Дарси заблестели от предвкушения.

— Остается только ждать. У него довольно широкий выбор персонажей, и все будут выглядеть вполне убедительно.

Разговор прервался: в коридоре послышались шаги и звучный голос мистера Веста. Постучав в дверь, судья вошел, не дожидаясь приглашения.

Приветствие его было столь же изысканным, сколь и его костюм. Очевидно, чувствуя, что обстоятельства требуют особой элегантности, он облачился в рубашку с необычно высоким воротничком и украсил жилет множеством цепочек и брелоков.

— Я не слишком рано? — для порядка осведомился он.

— Ничуть, — ответил мистер Дарси. — Мы как раз закончили обед и обсуждаем с миссис Дарси сегодняшние события. Позвольте, я позову служанку.

— Чертовски неприятное дело, — смущенно пробормотал мистер Вест.

— Моя супруга поведала мне, как замечательно вы с ним справились: приняли быстрое и справедливое решение.

Мистер Вест перевел дух.

— Благодарю, сэр, вы очень добры! Ей-богу, никогда не сталкивался ни с чем подобным, за все годы пребывания на должности судьи Иглсторпа! Но полагаю, я все сделал правильно, а если и миссис Дарси довольна, то тем лучше! Чертовски неприятное дело, сэр, ей-богу!

— Ценю ваши чувства, мистер Вест, — ответил мистер Дарси. — Представляю, каково вам пришлось, но вообще-то, занимая такой пост, вы должны были привыкнуть к неожиданностям.

— О да, безусловно! — подхватил судья. — Однако с иностранцами я сталкиваюсь впервые! Все-таки странные люди эти итальянцы!

— Чертовски странные, — согласился мистер Дарси.

— Я всегда говорил, что они странный народ, — повторил мистер Вест, качая головой с важным видом. — Грациелла-то еще ничего, красотка, можно сказать, но я не поверил ни одному ее слову. Сразу понял, что она лжет. В общем, свой долг я выполнил.

Появилась служанка с бутылкой портвейна, миндальным ликером для миссис Дарси и колодой карт. Хелен воспользовалась случаем и вышла вслед за ней — поискать у себя в сундуке какое-нибудь рукоделие. На самом дне сундука она нашла начатую работу — отцовские носовые платки, на которых хотела вышить букву “Д”. В данных обстоятельствах эта буква пришлась как нельзя более кстати. Когда она вернулась в гостиную с корзинкой для рукоделия, мужчины уже вынимали из колоды двойки, тройки, четверки, пятерки и шестерки.

Они договорились о весьма скромных ставках — шиллинг за очко, — и игра началась. Хелен с одобрением заметила, что во время первой партии мистер Дарси не изображал из себя неопытного любителя: уверенно сдавал карты, ловко держал их в руке. По крайней мере, у него нет желания прибегнуть к обману и ободрать гостя как липку: он играл умело и точно, что должно было продемонстрировать мистеру Весту, что тот имеет дело с мастером, однако судья был всецело поглощен подсчетом очков. Очевидно, прославленный игрок мистер Дарси считал мошенничество ниже своего достоинства. Если мистер Вест и проиграет, то не благодаря недостойным приемам со стороны противника.

Однако мистер Вест не проиграл. В конце шести партий счет был равным, и каждый игрок получил право еще на одну сдачу. После чего счет не изменился, и была объявлена ничья.

Мистер Дарси и судья пришли к выводу, что их силы равны, причем данное обстоятельство больше обрадовало последнего.

Во время новой игры мистер Вест настолько расслабился, что позволил себе отвлечься и заговорил на посторонние темы. Поскольку сдавал не он, в его обязанности входило вести подсчет.

— Вы знаете, — сказал он, — что мисс Грациелла родом из Падуи? Когда мы познакомились, она сообщила, что родилась в городе, который называется Падова, тогда мне и в голову не пришло, что он находится в Италии! Ну так вот, расставшись с вами сегодня, я прямиком отправился в свой кабинет, взял атлас и нашел в нем карту Италии. И что же я обнаружил? Опять та же история! Эти иностранцы вставляют лишние буквы куда попало! Ми-ла-но, к примеру, должно иметь только два слога, как у нас, по-нашему, по-английски, — Ми-лан…

Мистер Дарси перебил его, уточнив счет:

— Сколько?

— Тридцать девять, — сосчитал судья.

— Не очень хорошо, — сказал мистер Дарси.

После этого судья охладел к вопросу о количестве слогов в названиях итальянских городов, и эта тема больше не возникала до тех пор, пока Хелен не подняла ее вновь, решив отомстить мистеру Дарси за проявленное им своеволие.

— Да, подумать только, — произнесла она светским тоном, склонившись над пяльцами, — иностранцы, похоже, перевирают все свои названия. Возьмем, например, Тори-но. Должно быть просто Турин, всего два слога. Как вы считаете, мистер Вест?

Услышав столь приятные для себя слова, судья воспрянул духом и не мог удержаться от искушения порассуждать на любимую тему. Естественно, он тут же оседлал любимого конька, поскольку внимательное изучение карты Италии позволило ему сделать массу интересных наблюдений.

— Ну, что касается этого вопроса, миссис Дарси… — начал он, после чего добрых пятнадцать минут развивал увлекательнейшую тему названий итальянских городов, причем без ущерба для игры.

Их разговор и очередная партия закончились одновременно. Мистер Вест опережал противника всего на двенадцать очков. Посмеиваясь про себя, Хелен гадала, подействовала ли болтовня судьи на нервы мистеру Дарси в той же мере, что и ей. Он сохранял невозмутимое выражение лица, но, когда Хелен встретилась с ним глазами и послала ему невинную улыбку, сердитый блеск его глаз немного умерил ее веселость.

Следующую партию мистер Дарси проиграл, но потеря нескольких фунтов, казалось, нисколько его не обескуражила. Хелен не вполне понимала его тактику до последней партии, которую снова выиграл мистер Вест, правда с очень незначительным перевесом.

— Похоже, мне сегодня везет, — заявил судья, пребывавший в отличном настроении, и веером разложил свои карты на столе.

Мистер Дарси согласно кивнул, но отметил, что дело не только в удаче, а и в том, что его уважаемый противник лучше играет.

— Ну, не знаю, — скромно сказал мистер Вест, — но вообще-то в пикете я разбираюсь. Я получил большое удовольствие, сэр! Ей-богу, нет ничего лучше, чем помериться силами с равным соперником.

— В таком случае продолжим завтра вечером, сэр? — предложил мистер Дарси.

— С удовольствием! — отозвался мистер Вест и повернулся к Хелен. — Видите, вы напрасно беспокоились, миссис Дарси! Возможно, завтра ваш муж сумеет отыграться, мэм!

— Попытаюсь, сэр, — вставил мистер Дарси.

Вместо ответа Хелен улыбнулась. Мистер Вест покинул гостеприимных хозяев, выразив надежду, что завтра он заставит противника вывернуть карманы, и пожелав им спокойной ночи.

Мистер Дарси закрыл за гостем дверь и взглянул на Хелен, которая положила пяльцы на стол.

— Ну-с, моя дорогая, — произнес он, — вы устали или хотите сыграть со мной? Бояться вам нечего, как сказал мистер Вест, поскольку сегодня мне явно не везет.

— Ваше предчувствие не оправдалось? — Хелен не скрывала иронии. Она бы предпочла отказаться, но было еще рано, да и предложение выглядело соблазнительным. — Ничего не имею против того, чтобы сразиться с вами, — услышала она собственный голос, — но признаюсь, что не сильна в подсчете очков.

— В таком случае позвольте объяснить вам суть одного приема, которым нередко пользуются опытные игроки, — предложил мистер Дарси.

Из его рассказа Хелен с удивлением узнала, что, подсчитав количество очков на руках, игрок не обязан сообщать результат. Это делается для того, чтобы ввести противника в заблуждение, объявив меньшее количество, чем то, что реально имеется, и тем самым скрыть свое преимущество. Мистер Дарси отметил, что мистер Вест, возможно, применил этот прием во второй партии.

— Значит, вы знали, что он не сбрасывал пики? — уточнила Хелен.

— Я понял это только после того, как он открыл свои карты, — невозмутимо сказал мистер Дарси.

Хелен недоверчиво подняла брови. Понимая, что ей не удастся заставить его сознаться: он намеренно проиграл мистеру Весту, она лишь спросила:

— А разве это честный прием?

— Разумеется! — ответил он. — Это общепринятая практика, особенно в серьезной игре.

Хелен задумалась.

— Что ж, возможно, вы и правы, но мне кажется, в подобных ситуациях все равно следует опасаться мошенничества.

— Как ни странно, — заметил мистер Дарси, — карточный шулер редко прибегает к столь утонченным средствам.

— Вы их так хорошо изучили? — поддразнила его Хелен.

— Это необходимо! — ответил он, не поддаваясь на провокацию. — От встречи с жуликами никто не застрахован. Я хорошо их знаю — от самых примитивных и наглых обманщиков, которых очень легко вывести на чистую воду, до настоящих профессионалов, — но ни один из них не был первоклассным игроком. Будь это так, они не прибегали бы к мошенничеству.

Такой вывод показался Хелен вполне логичным, о чем она и сообщила.

— Но я всегда думала, — добавила она, — что карточный шулер должен обладать отменной памятью. Иначе как можно запомнить, где лежит какая карта в колоде после того, как ее перетасовали?

— Не родился еще такой шулер, который способен перемешать колоду и знать положение каждой карты, — рассмеялся мистер Дарси. — Вообще-то, знание, абсолютно точное знание положения только одной карты — скажем, что бубновый валет лежит в самом низу колоды, — дает опытному шулеру огромное преимущество.

Хелен проявила живой интерес к обсуждаемому предмету, и мистер Дарси поведал ей о секретах шулерства, возможности для которого в основном возникают либо когда тасуют колоду, либо когда сдают карты. Вскоре она объявила, что готова играть, но не на деньги или еще что-то. Ей было нелегко сконцентрировать на игре все внимание, но мистер Дарси проявил терпение и не торопил ее. Усилия Хелен не пропали даром: к концу первой партии она отставала от него лишь на пятьдесят очков, что для новичка не могло считаться крупным проигрышем.

Вторая партия сложилась для нее еще удачнее, а последнюю она даже выиграла.

— Ваша взяла, — подвел итог ее противник. Он принял поражение с тем же спокойствием, что и победу. — Лишнее подтверждение того, что сегодня удача от меня отвернулась.

Выигрыш нисколько не обрадовал Хелен. — Удача, как бы не так! — фыркнула она. — Вы позволили мне выиграть. — Точно так же, как и мистеру Весту!

— Ничего подобного, — невозмутимо возразил он. — Еще одну партию? Вам сдавать.

С лукавым блеском в глазах она взяла колоду.

— И не вздумайте прибегать к уловкам, о которых я вам рассказывал, — предупредил мистер Дарси.

— Можно подумать, что я на такое способна! — воскликнула она с видом оскорбленной невинности.

Дело пошло на лад, и вскоре Хелен поняла, что начинает постигать тайны карт. В результате она оставила мистера Дарси далеко позади.

— Я выиграла! — довольно заявила она. — И партию, и всю игру!

— Да, но вы должны научиться передергивать карты при сдаче таким образом, чтобы это было не так заметно, — бесстрастно произнес мистер Дарси.

— О, так вы заметили!

— Еще бы, я же сам вас этому обучил, — резонно сказал он. — Но три раза подряд. Право же, Нелл!..

— Это нечестно, мистер Дарси! — возмутилась Хелен.

— Вынужден вам напомнить, что передергивание обычно не входит в понятие честной игры, мисс Денвилл.

Хелен знала о существовании джентльменского кодекса чести, но не была лишена и женской практичности.

— Но, мистер Дарси, — серьезно произнесла она, выкладывая свои карты на стол, — я бы не выиграла, если бы не постаралась уравнять наши шансы!

Глава восьмая

Утро следующего дня сюрпризов не принесло. Ничего особенного не произошло, чему Хелен даже порадовалась. Они с мистером Дарси не торопясь позавтракали, а потом решили немного прогуляться по деревне. Рука об руку они двинулись по главной улице к живописной рощице, в глубине которой поблескивала речка Инклфорд, столь милая сердцу достопочтенного судьи. По дороге им встретились столпы местного общества: словоохотливая мисс Кэнфилд, представившаяся кузиной мистера Веста и помощницей миссис Хеммингс, чопорная миссис Чартли, мужчина, который, вероятно погрешив против истины, назвался местным врачом, дантистом и инспектором по охране дичи, а также викарий с супругой.

Мистер Дарси отметил это обстоятельство и выразил мнение, что главная улица Иглсторпа не менее многолюдна, чем Гайд-парк, когда там прогуливаются сливки общества. Хелен, подозревавшая, что причиной столь бурной активности послужили их скромные персоны, ответила, что прогулка по Иглсторпу гораздо увлекательнее, чем поездка по самым фешенебельным улицам Лондона.

Оставшись наедине, мистер Дарси и Хелен обсудили такие животрепещущие темы, как погода — в воздухе уже чувствуется приближение весны! — и особенности местной архитектуры (дома в деревне были построены наполовину из кирпича, наполовину из дерева), которые мистер Дарси традиционно отнес к эпохе Кромвеля, а Хелен — к периоду, предшествовавшему эпохе правления королевы Елизаветы. После того как они обратились за разъяснениями к местному жителю, спор разрешился в пользу мистера Дарси, к вящему разочарованию Хелен. Возвращаясь в гостиницу, она показала мистеру Дарси заведение миссис Хеммингс и с юмором описала царящий в ее доме хаос.

После легкого ленча мистер Дарси попросил позволения зайти в комнату Хелен, чтобы еще раз осмотреть содержимое чемодана Винченцо. Предоставив ему эту возможность, Хелен объявила о своем намерении навестить миссис Хеммингс. Как ни приятно ей было общество мистера Дарси и его доброе к ней отношение, она не хотела навязывать ему свое присутствие на целый день.

Хотя он и не выказывал ни малейшей усталости от общения с ней, она полагала, что он обрадуется возможности побыть в одиночестве и на свободе заняться тем, чем может заняться джентльмен, пребывающий в небольшой деревушке в ожидании появления неуловимого вора.

Хелен прекрасно провела время в ателье миссис Хеммингс, посреди вороха шелка и кружев. О том, что делает без нее мистер Дарси, она не думала, разве что на секунду задалась вопросом, удалось ли ему найти в злополучном чемодане то, что он ищет. По возвращении в гостиницу она узнала, что ничего интересного там не оказалось, но мистер Дарси выразил уверенность, что в конце концов Винченцо сам наведет их на след. Между прочим, он упомянул, что отправил Кейтли с поручением, которое займет, по меньшей мере, весь день и следующую ночь.

После неизменно вкусного обеда, но еще до прихода мистера Веста мистер Дарси намекнул, что не прочь полистать вчерашний номер “Лондон тайме”. Хелен извинилась и отправилась вниз искать миссис Коутс. Дамы решили обменяться опытом по части рукоделия, а потом перешли к кулинарным рецептам. Они обсуждали способы хранения варенья из мякоти арбуза, когда Хелен услышала шум во дворе, свидетельствующий о прибытии новых постояльцев. Она тут же узнала голоса мистера Веста и мистера Коутса. Ей показалось, что в разговоре прозвучало имя мистера Дарси. Немного погодя в коридоре раздались шаги двух человек, но Хелен не была в этом уверена. Женская интуиция подсказала ей, что мистер Вест явился не для игры в карты.

Выждав для приличия минуту-другую, Хелен решила, что пора действовать. Она ахнула, словно ее вдруг осенила неожиданная мысль, и отложила рукоделие, которое держала в руках.

— Ой, я только что вспомнила… Совсем забыла сказать мистеру Дарси насчет шпилек! — Она поспешно встала и направилась к двери. — Ради Бога, простите! Мне нужно пополнить запас шпилек, сегодня три сломала, такая досада! Хочу попросить мужа купить еще, когда он завтра поедет в Трэпстон. Сейчас же пойду и скажу ему, иначе у меня все вылетит из головы!

Миссис Коутс улыбнулась и закивала, умиленная тем, что ее посвятили в столь трогательные подробности семейной жизни. Хелен сочла, что путь свободен. Только бы удалось так же естественно обставить свое появление в гостиной!

Она на цыпочках побежала по коридору и вскоре различила мужские голоса, но не разобрала, о чем идет речь. Постояв с минуту у двери, чтобы отдышаться и успокоиться, она без колебания толкнула дверь и с порога затараторила:

— Ричард, дорогой, я тут кое-что вспомнила!.. Совсем забыла предупредить вас относительно шпилек… ах, дорогой, я не знала, что у нас гости! Мистер Вест, вы уже пришли играть в карты? Как я рада вас видеть… — Она деланно вздрогнула, заметив худощавого молодого человека. — Добрый вечер, сэр.

Ей хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию и сделать два вывода: во-первых, мистеру Дарси требуется ее помощь, а во-вторых, мистер Вест пребывает в чрезвычайном смущении. Еще один взгляд убедил ее в том, что стройный блондин не кто иной, как Винченцо, который, судя по его напряженной позе и исполненному праведного гнева выражению лица, на сей раз, избрал роль Брата Мстителя. В глазах мистера Дарси она прочла предостережение, в котором не нуждалась, так как и сама поняла, что они попали в затруднительное положение.

Первым опомнился мистер Вест:

— Нет-нет, миссис Дарси, вас это дело не касается. Ни в малейшей степени! Клянусь честью, ваш разговор с мужем может подождать. — Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, а его тон пробудил бы в самой нелюбопытной жене жгучее желание докопаться до истины.

Хелен пропустила намек мимо ушей. Лучезарно улыбнувшись собравшимся, она прошла в комнату, выбрала ближайший к мистеру Дарси стул и села лицом к судье и Винченцо.

— Простите за вторжение, господа! Ради Бога, не обращайте на меня внимания! Вы совершенно правы, мистер Вест, я могу и подождать. Мы с мужем обсудим покупку шпилек позже. Едва ли подобный предмет заинтересует присутствующих.

Наступило молчание, прерываемое лишь смущенным покашливанием мистера Веста.

— Ричард, дорогой, — сладким голоском начала Хелен, заглядывая мужу в глаза и делая вид, что не замечает натянутой атмосферы, — вы не хотите нас познакомить?

У нее возникло ощущение, что мистер Дарси взвешивает преимущества ее неожиданного появления на сцене. Возможно, он сейчас даст понять, что ей лучше уйти. Однако, подняв на него глаза, она увидела, что его решение созрело.

— Дорогая, позвольте представить вам синьора Бартолли, — любезно произнес он. — Миссис Дарси — мистер Бартолли.

Винченцо склонился в изящном поклоне, и, встретившись с ним взглядом, Хелен поняла, что и он старается сообразить, выгодно ли ему ее появление. Его глаза на мгновение сузились.

— Очень рада, мистер Бартолли, — ответила она и, светски улыбнувшись, прибавила: — Вы итальянец, сэр?

— Si, signora (Да, синьора (итал.), — подчеркнуто вежливо отозвался блондин низким рокочущим голосом, в котором не было и следа женственного очарования Грациеллы.

— Мистер Вест, — Хелен повернулась к сконфуженному судье, — разве это не поразительно? За последние два дня мы уже второй раз имеем удовольствие встречать здесь, в Иглсторпе, гостей из Италии, не так ли? Ах, только вчера нас посетила прелестная мисс Грациелла, она ведь тоже родом из Италии, правда? Помните, мистер Вест? Вчера вечером мы обсуждали ее визит.

Тот пробормотал нечто неразборчивое и покраснел до корней волос.

— Да, Грациелла говорила, что познакомилась с вами, — подтвердил Винченцо. — Позволю себе сообщить, что я ее брат.

— В самом деле? — в полном восторге вскричала Хелен. — Так вот откуда такое сходство! Я чувствовала, что ваше лицо мне знакомо, сэр, но не могла определить, где я вас видела. Ваше родство с мисс Грациеллой все объясняет. А вы улавливаете сходство, мистер Вест? У вас в семье, синьор Бартолли, наверно, все такие красивые! — Чувствуя, что чересчур увлеклась, она сменила тему. — Итак, что же вас привело сюда, синьор? — осведомилась она с безмятежной улыбкой и сложила руки на коленях.

Мистер Вест, будучи лицом официальным и осознавая свой служебный долг, взял инициативу на себя.

— Миссис Дарси, — начал он, — боюсь, возникли некоторые… э-э… осложнения, связанные с чемоданом мисс Грациеллы.

— А-а! — разочарованно протянула Хелен. — Я думала, мы уже выяснили это прискорбное недоразумение. Разумеется, я сочувствую мисс Грациелле, на долю которой выпали такие испытания, но не думаю, что мы в силах ей чем-то помочь.

— Боюсь, дело оказалось более деликатным, чем представила его вчера мисс Грациелла, — смущенно буркнул мистер Вест, испытывавший все большую неловкость.

— Не сомневаюсь! — согласилась Хелен. — Но какое отношение оно имеет ко мне?

Мистер Вест воспрянул духом, перед ним забрезжил луч надежды.

— Вот именно, миссис Дарси! К вам оно не имеет никакого отношения. Полагаю, у вас имеются другие, более неотложные дела? — осторожно предположил он.

Хелен еле удержалась от смеха. Бедный мистер Вест явно попал в переплет, и ее с мистером Дарси ждет та же участь, если она изберет неправильную линию поведения. Следует продолжать играть роль недалекой дамочки.

— Уверяю вас, абсолютно никаких, мистер Вест! — воскликнула она. Уголки ее губ дрогнули в усмешке.

Мистер Вест не нашелся что сказать.

— Полагаю, я мог бы объяснить вам, в чем дело. В конце концов, я… то есть мы являемся потерпевшей стороной, — вмешался в разговор Винченцо, успевший оценить ситуацию и принять решение.

Мистер Вест сочувственно взглянул на мистера Дарси и с опаской покосился на его жену. Та выказала вежливый интерес и попросила гостя продолжать.

С надрывом оперного певца, исполняющего трагическую роль, Винченцо заговорил.

— Мою сестру, прекрасную добродетельную Грациеллу, соблазнил и бросил вот этот негодяй! — провозгласил он обвиняющим тоном, указывая на мистера Дарси.

Это неожиданное заявление поставило Хелен в крайне затруднительное положение. Для начала ей пришлось в очередной раз подавить непреодолимое желание расхохотаться. Справившись с собой, она стала лихорадочно соображать, как лучше отреагировать на сложившуюся ситуацию. Видимо, Винченцо хотел опорочить мистера Дарси в глазах судьи, а самое главное — вбить клин между ним и его так называемой супругой. Скорее всего, Винченцо не верит в ее замужество и рассчитывает на ее неведение относительно того, что очаровательная и некогда добродетельная Грациелла и ее брат — одно и то же лицо. Должно быть, он в отчаянии, пронеслось в голове у Хелен, раз решил прибегнуть к такому сильному средству.

Однако Винченцо недооценил мнимую миссис Дарси. В считанные секунды она обдумала и отвергла первоначальную идею: устроить истерику или упасть в обморок — и вместо этого с невозмутимостью, достойной мистера Дарси, сказала:

— Вот как? Должна заметить, я никогда не думала, что мой муж способен повести себя столь неподобающим образом.

Ее слова произвели на мужчин разное впечатление. Мистер Вест был шокирован тем, что дама из высшего общества говорит об амурных похождениях своего супруга без тени смущения. То, что она так спокойно восприняла сообщение о его неверности, настолько потрясло почтенного судью, что он потерял дар речи. Мистер Дарси тоже молчал, но по совершенно иной причине. Он прислонился к стене и сложил на груди руки, не выказывая ни малейшего желания оправдаться и опровергнуть обвинение Винченцо. По всей видимости, он предпочел целиком положиться на артистические таланты Хелен. Винченцо, со своей стороны, решил удвоить усилия.

— Разумеется, я явился защитить честь моей сестры, — продолжал Разгневанный Брат, — но уверяю вас, я выступаю от имени многих женщин, ибо список побед вашего мужа, — он иронически подчеркнул два последних слова, — непозволительно велик и его невозможно читать без содрогания. У меня кровь закипает в жилах при мысли, что этот англичанин ступил на землю Италии, чтобы погубить не одну доверчивую юную девушку! И предупреждаю: отрицать бессмысленно, у меня имеются доказательства! — торжествующе заключил он.

— В самом деле, сэр? — подняла брови Хелен. Ей было любопытно узнать, что он имеет в виду, но требовать представления доказательств она не стала. — Мне они не нужны, — заявила она, — ибо я никогда не думала, что до свадьбы мой муж вел монашеский образ жизни.

— Я говорю о событиях двухмесячной давности! — злобно осклабился Винченцо.

Хелен с легкостью вышла из положения.

— Значит, это произошло совсем недавно? — сказала она без тени волнения, вопреки ожиданиям мистера Веста. — В таком случае едва ли стоит упоминать о том, что притязания вашей сестры совершенно несостоятельны, так как к тому времени мы с мистером Дарси уже были женаты. На что она рассчитывала? Я никак не могу понять, какова цель ваших разоблачений. Не верю, что вы всего лишь хотите настроить меня против мужа. Должно быть, вы явились для того, чтобы напомнить мистеру Дарси о его обязательствах. Представляю, как вам неприятно! Или, возможно, вы пришли защищать честь сестры с оружием в руках? Однако должна сказать, — задумчиво продолжала Хелен, — если вы намерены вызвать моего супруга на дуэль, в моем присутствии это будет весьма затруднительно, не так ли?

— Значит, вы готовы смириться с изменой мужа? — с презрением спросил Винченцо.

— Ни в коем случае, сэр! — тут же парировала Хелен. — С моей стороны было бы крайне малодушно уступить мужа первой встречной! Поскольку разговор у нас откровенный, я не постесняюсь сказать, что просто-напросто не верю ни единому вашему слову. Что касается ваших обвинений и доказательств, позвольте мне иметь собственное мнение о мистере Дарси. Ума не приложу, с какой стати я должна больше верить вам, чем себе? — Она поднялась и встала рядом с мистером Дарси. Тому хватило присутствия духа обнять жену за плечи и привлечь к себе. — Более того, — твердо продолжала она, входя в роль Безупречной Жены, — не вижу оснований впадать в истерику от одного предположения, что у моего мужа был роман на стороне, ибо, если муж изменяет жене, разве в этом нет и ее вины? А посему, сэр, раз я не жалуюсь на недостаток внимания с его стороны, почему я должна верить злобным словам человека, в благородстве намерений которого имею причины сомневаться!

Хелен отодвинулась от мистера Дарси и села на прежнее место. Она видела, что мистера Веста немного успокоила ее решимость защитить супруга и что Винченцо лихорадочно пересматривает свой план атаки. Однако больше всего ей хотелось встретиться глазами с мистером Дарси и определить его реакцию на свою пламенную речь.

— Весьма похвальная позиция, — процедил итальянец сквозь зубы, смирившись с поражением. — Прошу прощенья за обиду, нанесенную моими словами. Но как мне ни больно, я настаиваю на своих обвинениях от имени моей бедной сестры. Этого требует от меня ее поруганная добродетель.

— Ее добродетель, сэр, вероятно, была поругана задолго до того, как мистер Дарси появился на земле Италии, — парировала Хелен, слегка увлекшись.

Винченцо изобразил негодование.

— Готов предположить, что вы оскорбили мою семью в пылу спора, под влиянием минуты, — примирительно сказал он, — поэтому не стану придавать значения вашим словам. Уверяю вас, мои намерения кристально чисты. Я не собираюсь требовать у вашего мужа денег в порядке компенсации за недостойное поведение или вызывать его на дуэль, как бы мне этого ни хотелось! Нет, хотя честь моей сестры безвозвратно потеряна, этого нельзя сказать о некоторых принадлежащих ей вещах. Я пришел забрать подарки, которыми ваш муж одарил мою сестру в пору их любви.

— Подарки? — удивилась Хелен, еле удерживаясь от смеха.

— Они в ее чемодане, который сейчас находится у вас, — не моргнув глазом ответил Винченцо.

— А-а, да, я совсем забыла о чемодане, — сказала Хелен, справившись с собой.

— Как вы понимаете, моя сестра не хотела говорить всей правды, когда встретилась с вами вчера вечером. Пощадила ваши чувства, синьора.

— Она проявила необыкновенную чуткость! — восхитилась Хелен.

— Конечно, Грациелла не могла предвидеть, что у вас такие… широкие взгляды на поведение мужа.

— Ну разумеется, откуда ей знать? — подхватила Хелен и с серьезным видом спросила: — Вы можете описать эти знаки внимания?

Винченцо покосился на мистера Веста.

— Полагаю, они носят интимный характер.

Хелен взглянула на мистера Дарси.

— Ричард, дорогой, вы должны быть в курсе дела. Может быть, вы просветите нас относительно характера этих интимных вещей?

— Рад бы помочь, дорогая, — невозмутимо ответил тот, — но… видите ли, я… э-э… напрочь забыл о мисс Грациелле еще до того, как синьор Бартолли напомнил мне о ней, и теперь теряюсь в догадках, о каких… э-э… знаках внимания идет речь. Не уверен даже, что вообще ей что-то дарил.

Мистер Вест пережил не одно потрясение во время этого в высшей степени необычного разговора, но последнее заявление мистера Дарси повергло его в шок.

— Забыли, сэр? Не можете вспомнить? — вскричал он.

— У мистера Дарси ужасная память, не так ли? — вмешалась Хелен, чувствуя, что должна как-то объяснить подобную забывчивость. — Я вечно напоминаю ему о самых очевидных вещах!

— Ничего себе! — только и вымолвил мистер Вест.

Винченцо до комментариев не унизился.

— Они в чемодане, находящемся у миссис Дарси, — повторил он.

Хелен выразила готовность помочь.

— Скажите нам, что они из себя представляют, и мы немедленно их принесем.

— Из уважения к сестре, — с достоинством произнес Винченцо, — я желал бы забрать весь чемодан.

Понятно, подумала Хелен, он забрасывает пробный шар.

— Вынуждена напомнить вам, сэр, — улыбнулась она, — что мы ничего не знаем о пропавшем багаже вашей сестры.

— А я утверждаю, — с угрюмым удовлетворением заявил Винченцо, — что чемодан Грациеллы находится у вас. — Выдержав эффектную паузу, он с вызовом посмотрел на мистера Веста. — Вы в этом сомневаетесь, мистер Вест?

Глаза всех присутствующих обратились на смущенного судью. От его реакции зависел успех или провал замыслов Винченцо, рискнувшего вынести их на рассмотрение официального лица. Особой проницательностью мистер Вест не отличался, но и он начал догадываться, что дело обстоит не так просто, как это кажется на первый взгляд. С одной стороны, он подозревал, что обвинения итальянца в адрес мистера Дарси — чистый блеф, а с другой — испытывал жгучее желание узнать, что представляют собой пресловутые “знаки внимания”, которыми тот одаривал мисс Грациеллу. Кроме того, у него возникли некоторые вопросы, остающиеся без ответов. Прежде всего, его томила загадка пребывания мистера и миссис Дарси в Иглсторпе. Что их здесь удерживает? Как ни гордился судья родной деревушкой, он не мог понять, что в ней интересует таких богатых и знатных людей. Ни один путешественник не провел в гостинице “Джордж” больше одной ночи, если не прибыл сюда по делам или повидаться с родственниками. Пока супруги ни словом не обмолвились относительно цели своего визита и явно не собирались в ближайшее время покидать Иглсторп.

Во-вторых, мистер Вест знал по опыту, что при любом столкновении интересов всегда имеются две версии одной и той же истины, а потому не мог с легкостью отмахнуться от притязаний Грациеллы и обвинений синьора Бартолли. Ему не требовалось прибегать к услугам сыщика, чтобы понять: истории, рассказанные четырьмя людьми, имеющими отношение к злополучному чемодану, совершенно не согласуются друг с другом. Мистер Вест инстинктивно не доверял итальянцу и его сестре, но надеялся, что вправе считать себя честным человеком. Как ни хотелось ему послать эту парочку куда подальше, совесть подсказывала ему, что не будет большого вреда в выяснении нелепого на первый взгляд утверждения о том, что чемодан мисс Грациеллы находится у миссис Дарси.

— Ну что же, — начал судья, набрав в грудь побольше воздуха, и с беспокойством посмотрел на мистера Дарси, — думаю, ничего страшного не случится, если мы, по крайней мере, попробуем прояснить ситуацию. Полагаю, нам стоит заглянуть в упомянутый чемодан, который находится в распоряжении миссис Дарси, и покончить с этим делом.

В глазах Винченцо появился довольный блеск, который тут же исчез, стоило вмешаться мистеру Дарси. Знаменитый игрок решил рискнуть.

— Да, — произнес он, — я согласен, что с этим делом следует как можно скорее покончить. Поэтому я тоже не вижу ничего особенного в удовлетворении требования синьора Бартолли. Однако в данный момент это совершенно невозможно, поскольку моя супруга кое-что… э-э… купила у портнихи, и я боюсь, что ее комната завалена коробками. Разве не так, дорогая? Посему мистеру Бартолли лучше прийти завтра. Уверен, к утру, горничная приведет наши вещи в порядок и сможет предоставить пресловутый чемодан в его распоряжение. Будем рады помочь синьору Бартолли.

Но от Винченцо было не так-то легко отделаться.

— Откуда я знаю, что вы не сбежите ночью, прихватив чемодан? — с излишней резкостью спросил он.

— Вам придется положиться на мое слово. У нас нет намерений сбежать с ним ночью, как вы выражаетесь, — спокойно ответил мистер Дарси и повернулся к судье в ожидании окончательного вердикта. — Мистер Вест?

Решив действовать в духе компромисса, мистер Вест удовлетворил просьбу мистера Дарси. Действительно, почему нельзя отложить это щекотливое дело до завтра? После короткой беседы было решено, что синьор Бартолли будет рано утром ждать мистера Веста в его кабинете. На предложение судьи привести с собой мисс Грациеллу синьор Бартолли ответил вежливым отказом.

С кривой усмешкой Винченцо поклонился и вышел из комнаты. Слабым утешением ему служило лишь одно обстоятельство: раз мистер Дарси и его сообщница до сих пор не обнаружили тайник, в котором спрятана ценная вещь, они вряд ли сумеют найти его за ночь, даже если изрежут чемодан на мелкие кусочки.

Мистер Вест уже собирался пожелать хозяевам спокойной ночи, когда мистер Дарси непринужденно обратился к нему:

— Ну-с, конфликт улажен. Легкие решения всегда пробуждают во мне желание перекинуться в карты за рюмочкой коньяку. Сыграем, мистер Вест?

Глава девятая

— Сыграем? — эхом отозвался мистер Вест. — В карты!

— Да, а почему бы и нет? — последовал безмятежный ответ. — Разве мы вчера не договорились?

Судья пустился в путаные объяснения:

— Верно, договорились… Но теперь, после… после того как мистер Бар… Бар… этот чертов итальянец обвинил… Нет, не то чтобы я считал, что мы должны по крайней мере… Ох, как неловко, сэр, надеюсь, вы не подумали…

— Визит синьора Бартолли и его заявление, возможно, были несколько необычны, — перебил его мистер Дарси, — но ничего из ряда вон выходящего я в них не нахожу. Такое иногда случается. Полагаю, вы действовали совершенно правильно. Завтра дело будет окончательно улажено.

Столь оптимистичный взгляд на сложившуюся ситуацию, естественно, произвел отрезвляющий эффект на мистера Веста, твердо уверенного в том, что он никогда в жизни не был свидетелем более необычной сцены. Спокойное отношение мистера Дарси к превратностям судьбы заслуживало уважения и вызывало желание последовать его примеру. На какую-то долю секунды мистер Вест осмелился предположить, что он и его жена, окажись они в подобных обстоятельствах, повели бы себя столь же разумно. Однако даже его достаточно живое воображение наотрез отказывалось рисовать образ легковозбудимой миссис Вест, не моргнув глазом выслушивающей весть о неверности мужа.

Кроме того, мистер Дарси, похоже, нисколько не сердился и считал, что он, судья, с честью вышел из щекотливого положения, что не могло не льстить самолюбию последнего. В конце концов, мистер Вест признал правоту мистера Дарси, и, следовательно, ничто не мешало ему принять приглашение.

Что он и сделал. А почему бы и нет? Смутные сомнения относительно чемодана все еще тревожили его, но он решительно заглушил их, напомнив себе, что завтра утром все выяснится. Заказав легкую закуску и карты, мистер Дарси поставил подсвечник на стол, где они собирались играть, и жестом предложил гостю сесть. Вскоре появилась служанка, принесшая на подносе пузатую бутылку коньяку, две рюмки и две колоды карт.

— Какие ставки вы предпочитаете, мистер Вест? — осведомился джентльмен, известный во Флоренции тем, что за четыре ночи разорил двух богатейших жителей города и сорвал банк в двух игорных домах.

— Может, те же, что и вчера? — предложил судья.

— Не возражаю, — ответил мистер Дарси, — если шиллинг за очко не кажется вам смехотворно низкой ставкой.

Забыв об осторожности, мистер Вест опрометчиво удвоил ставку и расхрабрился до того, что предложил вдобавок фунт за роббер.

Мистер Дарси, частенько игравший при ставке фунт за очко, чуть заметно усмехнулся и кивнул, подвигая колоду сопернику. Бросили жребий — кому сдавать. Мистеру Весту не повезло.

— Ну и ну! — весело воскликнул он. — Надеюсь, это не означает, что удача от меня отвернулась.

— Надеюсь, что нет.

Игра началась спокойно. После первой партии очки распределились между игроками поровну, как и накануне. Фортуна, казалось, благоприятствовала обоим в равной степени. Мистер Дарси представлялся судье весьма опытным картежником, и он искренне недоумевал, почему миссис Дарси так упорно возражала против желания мужа перекинуться в картишки с добрым знакомым. Ну, женщины есть женщины, что тут еще скажешь, если даже такая уравновешенная дама, как миссис Дарси, способна раскапризничаться.

Объекта его размышлений в эту минуту в гостиной не было. Миссис Дарси отправилась за своим рукоделием и задержалась поболтать о том о сем с миссис Коутс. Беседа немного затянулась, но серьезных тем дамы не коснулись; визит странного итальянца в гостиницу “Джордж” был упомянут лишь вскользь и подробно не обсуждался. Вернувшись к мужчинам, Хелен обнаружила, что после второй партии мистер Вест незначительно опередил соперника.

Увы, в последний раз! Больше ему было не суждено увидеть в колонках цифр благоприятный для себя результат. Следующая партия приняла несколько неожиданный оборот. Мистер Дарси взял все двенадцать взяток.

— Ничего себе! — удивился судья. — Вот это сюрприз! Никак не ожидал!

— Обычно так и бывает.

— Должно быть, я отвлекся и сам не заметил, как проиграл, — продолжал мистер Вест, пытаясь найти разумное объяснение.

— Весьма возможно, — ответил мистер Дарси. — Ваша очередь сдавать.

Следующая партия сложилась для мистера Веста столь же неудачно. Судья был ошеломлен.

— Надо же, мне снова не повезло! Наверно, я опять отвлекся! Все думал о вашем выигрыше. Вот приобрел дурную привычку, ей-богу! Следует полностью сосредоточиться на игре. Вы согласны, сэр?

— Абсолютно. — Мистер Дарси наклонил бутылку над рюмкой судьи. — Коньяку?

— Да, пожалуй! — Мистер Вест жадно схватился за наполненную рюмку. — Не пойму, почему у вас оказалось столько пик…

— Так бывает, — успокоил его мистер Дарси.

— Истинная правда! Но набрать столько за одну партию!..

— Видимо, удача вам временно изменила.

— Похоже на то, — ответил мистер Вест, не вполне уверенный, что все дело в везении. — Вообще-то я думаю, что сам виноват — наделал ошибок.

— Вы пару раз неудачно сбросили карты, что было мне на руку. Вот и все. На вашем месте я бы и внимания не обратил на такой пустяк.

Мистер Вест охотно внял совету, и игра продолжилась. Мистер Дарси по-прежнему часто выигрывал, но не так, как прежде. Мистер Вест тоже не отставал. Один раз ему даже удалось забрать почти все взятки. В общем, судья решил, что пока они идут на равных, хотя его противник и продолжал набирать очки. Рассеянно вертя в руках рюмку, в которую мистер Дарси то и дело заботливо подливал коньяк, мистер Вест перестал следить за очками соперника и впал в благодушную уверенность, что разрыв не так уж и велик.

Но время шло, и настроение незаметно для него самого постепенно менялось. От наступательной тактики он уже отказался, думая лишь о том, чтобы не сильно отстать от противника. Избежав, таким образом, пару раз серьезного проигрыша, судья продолжал верить, что играет в пикет не хуже своего нового знакомого.

Мистер Дарси иногда намеренно допускал незначительные ошибки с целью создать у мистера Веста впечатление, что тот еще не разбит в пух и прах, и это ему великолепно удалось.

К концу второго часа мистер Вест взглянул на колонки цифр — и испытал шок. Он понимал, что мистер Дарси опережает его, но и представить себе не мог, что разрыв превышает тысячу семьсот очков. Подсчитывать, сколько это составит фунтов стерлингов, он не смог, ибо его мозг был затуманен коньяком, но точно знал, что никогда еще не проигрывал столько — да и не выигрывал, если уж на то пошло, — за карточным столом. Его обожгла ужасная мысль: как он сумеет скрыть от жены исчезновение из семейного бюджета столь крупной суммы? — на смену которой пришла другая: как отыграть хотя бы немного очков? О выигрыше он уже и не мечтал. Теперь его волновало только сокращение убийственной разницы между двумя итоговыми цифрами.

Мистер Дарси попытался его ободрить.

— На какое-то время удача отвернулась от вас, — заметил он, — вам шла плохая карта, которая прежде доставалась мне, но в следующей игре вам наверняка повезет больше.

— Чертовы карты! — неуверенно согласился мистер Вест. — Боюсь, я уже ни на что не гожусь и должен рассчитаться с вами, пока еще в состоянии это сделать.

У мистера Дарси имелись другие мысли на этот счет.

— Чепуха! — ободряюще воскликнул он. — Невезение не может длиться вечно, и я полагаю, что ваша удача уже близка. Более того, вы не можете сейчас уйти, позволив мне положить в карман проигранные вами деньги. Если я не дам вам возможность отыграться, я буду чрезвычайно огорчен.

Мистер Вест счел такое поведение поистине джентльменским и взялся за колоду. Ему действительно пошла хорошая карта, как и обещал мистер Дарси.

— Да-да, — пробормотал он, механически тасуя колоду и пытаясь убедить себя в том, что поступает правильно. — Надеюсь, на сей раз удача мне улыбнется.

— Не сомневаюсь, — подхватил мистер Дар-си.

Поначалу фортуна, казалось, и впрямь повернулась лицом к мистеру Весту. Но Хелен, изредка поднимавшая глаза от своего рукоделия, лучше видела, к чему идет дело. Еще вчера, понаблюдав за игрой, она пришла к выводу, что мистер Дарси отличный игрок: похоже, он успевал подсчитывать и собственные очки, и чужие. Сегодня она уже не сомневалась в том, что ее муж забавляется со своей жертвой, как кошка с мышью. Игра мистера Дарси, сочетающая природный талант с поразительной способностью к хладнокровному расчету, вызывала невольное уважение. Хелен всегда думала, что в игорных домах царит атмосфера нервного возбуждения, азартной одержимости, но мистер Дарси вел себя совершенно иначе. Несомненно, он целиком сосредоточивался на игре, но его мастерство сказывалось и в манере держаться, неизменно любезной и даже чуть небрежной. Кроме всего прочего, ему явно сопутствовала удача.

Видимо, победить мистера Дарси практически невозможно, заключила Хелен. Интересно, встречался ли ему когда-нибудь достойный противник? Конечно, ей не доводилось бывать в таких престижных мужских клубах, как “Уайт” или “Брукс”, и она не могла судить, насколько развито искусство карточной игры в высшем обществе, но тем не менее инстинктивно чувствовала, что это большая редкость. Во всяком случае, ей ничего подобного видеть не приходилось.

Равно как и мистеру Весту. Он привык играть с серьезными партнерами и презирал легкомысленных любителей, но с таким игроком, как мистер Дарси, встретился впервые. Судья имел изрядный опыт игры в карты и понимал, что этот на редкость хладнокровный джентльмен не полагается только на удачу. От него не укрылось, что мистер Дарси порой сознательно идет на риск, чтобы не дать противнику возможности взять взятку, на которую тот рассчитывал. Однако на шулера он совсем не похож. Мистер Вест никак не мог уразуметь, почему он так катастрофически проигрывает и — что еще хуже — почему, несмотря ни на что, с таким упорством продолжает игру. Мистер Дарси мог бы объяснить судье, что с ним происходит: он пал жертвой азарта. Было уже поздно, но мистер Вест не выказывал ни малейшей усталости. Напротив, его охватило невероятное возбуждение; желание набрать, как можно больше очков вытеснило все прочие соображения. Мистер Дарси знал, как это происходит. В подобном состоянии даже разумные и осторожные люди теряют голову. Пора ставить точку, решил он.

— У меня десять тысяч очков, — сказал он после того, как мистер Вест потерпел очередное сокрушительное поражение.

— Десять тысяч… — растерянно повторил тот, слыша собственный голос как бы со стороны. Длинные столбики цифр поплыли перед его глазами. Словно в кошмарном сне он представил себе, что его дом и имущество идут с молотка, а его самого с женой продают в рабство! В замешательстве он отхлебнул коньяку. — Десять тысяч очков… Сколько же это фунтов?

Ответа не последовало.

— Мне нужно время, — после паузы произнес мистер Вест, смутно припоминая, что так обычно говорят те, кто не в состоянии немедленно заплатить долг чести.

— Разумеется, — ответил мистер Дарси и, не желая продлевать мучения судьи, добавил: — Или можете оказать мне услугу.

— Услугу вместо десяти тысяч очков? — в полной растерянности воскликнул мистер Вест. — При ставке два шиллинга за очко, да и робберов вы Бог знает сколько выиграли, это получается… — он замолк, не в силах произвести расчет.

— Итог меня не интересует, — холодно ответил мистер Дарси.

Мистер Вест изумленно уставился на него, пытаясь понять, о чем идет речь.

— А что за услуга? — наконец выговорил он, почти не надеясь, что сможет ее оказать.

— Просто избавьтесь завтра от синьора Бартолли. Ни мою жену, ни меня его проблемы абсолютно не волнуют. Мы не желаем видеть ни его, ни его сестру.

Мистер Вест, переживший немало потрясений в этот вечер, не ощутил ничего, кроме громадного облегчения оттого, что исполнение просьбы мистера Дарси оказалось в его силах. Конечно, требование чрезвычайно странное, но…

— Такой пустяк? — воскликнул он в сильнейшем душевном волнении. — Но речь идет о сотнях фунтов, даже тысячах!..

— Не думаю. Тысяча фунтов, не более, — небрежно бросил мистер Дарси.

У мистера Веста отвисла челюсть.

— Не следует ценить свои услуги столь низко, — посоветовал мистер Дарси ошарашенному судье. — Я не колеблясь пожертвую своим выигрышем, лишь бы избежать ненужного беспокойства.

— Да, но… — запротестовал мистер Вест. Ему смутно вспомнилось, что долги чести полагается платить немедленно — деньгами или в иной форме.

— Вы сомневаетесь, что сможете оказать мне подобную услугу? — осведомился мистер Дарси с приятной улыбкой.

— О нет, дело не в этом! — поспешно возразил судья. — Уверен, что сумею отправить синьора Бартолли куда подальше, не позволив ему потревожить вас. Хотя не очень представляю, как это практически сделать…

Мистер Дарси заявил, что целиком полагается на изобретательность мистера Веста.

— Уверен, я что-нибудь придумаю, — подтвердил тот. — Просто… Ну, похоже, что… То есть…

— Да? — подбодрил его мистер Дарси.

Мистер Вест окончательно утратил способность соображать. Что-то в дружелюбном выражении лица собеседника помешало ему спросить, возможен ли в приличном обществе подобный обмен. Он понял, что, подвергнув сомнению предложение мистера Дарси, он совершит ошибку. Коньяк все еще туманил ему голову, но мистер Вест был не настолько пьян, чтобы не понять, что ситуация с чемоданом не так проста, как кажется. Темное дело, насколько он мог судить. Однако он был не в том положении, чтобы задавать вопросы или отказывать мистеру Дарси в его просьбе. Оставался один выход.

— Я позабочусь о том, чтобы никто более не потревожил ваш покой — ни завтра, ни во время вашего дальнейшего пребывания в Иглсторпе. Закон на моей стороне, — с достоинством заявил мистер Вест. — Странный народ эти итальянцы! Я всегда их недолюбливал!

Мистер Дарси с улыбкой поклонился.

— В таком случае жду вас завтра у себя после того, как вы уладите это дело.

Все было решено. Мистеру Весту ничего не оставалось, как только удалиться.

— Желаю вам спокойной ночи. Ваш слуга, сэр, мадам!

Когда эхо его шагов стихло, Хелен подошла к столу и опустилась в кресло, которое ранее занимал судья.

— Полагаю, теперь я имею достаточное представление и о вашей тактике, сэр, и о вашем мастерстве, — медленно сказала она тоном, в котором к невольному восхищению примешивался мягкий упрек.

— Не сомневаюсь, — ответил мистер Дарси, усаживаясь напротив. — То же самое я могу адресовать вам. Примите мои поздравления, дорогая. Вы сыграли свою роль не менее убедительно, чем Винченцо!

Хелен не позволила ему так легко сменить тему.

— Стыдитесь! Как жестоко вы обошлись с мистером Вестом!

— То есть? — слегка удивился мистер Дарси. — Я же не взял у него ни единого пенни!

— Да, но вы заманили его в ловушку и заставили страдать! Бедняга был вне себя от отчаяния!

— Его мучения длились недолго, я достиг своей цели минимальными средствами. Он страдал бы гораздо сильнее, доведись ему расстаться с тысячей фунтов, — заметил мистер Дарси. — Не считайте меня таким уж безжалостным. Я обыгрываю только тех, кто может себе позволить проигрывать.

— Можно подумать, что вас интересует мое мнение!

— Вы несправедливы, дорогая! Я склонен думать, что случившееся не причинило мистеру Весту особого вреда. Скорее наоборот, пошло ему на пользу.

— Сейчас вы скажете, что ему требовался хороший урок, и вы поступили благородно, преподав его.

— Сегодня нельзя было обойтись полумерами, — невозмутимо сказал мистер Дарси. — Что же касается полезных уроков, люди усваивают их, только когда хотят этого. Я же никогда не ставил перед собой мессианских целей.

— Что ж, ладно, — смягчилась Хелен. — Вы превосходный игрок, сэр.

Чуть заметная улыбка скользнула по его губам.

— Кажется, я уже говорил вам однажды, что выигрываю чаще, чем проигрываю.

— Охотно верю! У меня было такое чувство, что вы насквозь видите карты мистера Веста и манипулируете каждой партией в своих интересах.

— Вы мне льстите. Я не вездесущ. Просто я не боюсь рисковать и не теряю бдительности. Кроме того, сегодня мне сопутствовала удача.

Хелен не сомневалась, что мистер Дарси мог бы выиграть у мистера Веста в пять раз больше, если бы захотел. Она смерила загадочного игрока ироническим взглядом.

— Удача, как бы не так! Думаю, вы в жизни не проиграли в пикет!

— О, вы заблуждаетесь, — сообщил ей мистер Дарси, — фортуна мне частенько изменяет.

— И что вы делаете в подобных случаях?

— Прекращаю игру и возвращаюсь на следующий день. В жизни есть и другие удовольствия!

— Согласна, но надеюсь, вы не собираетесь уточнять, какие именно! — парировала она.

— Естественно, не собираюсь.

— Думаю, вы являетесь нежеланным гостем в игорных домах! Представляю, какой там воцаряется ужас при вашем появлении!

— Ничего подобного, — возразил он. — Меня принимают с радостью, если я даю понять, что не буду пытаться сорвать банк. В превосходных игроках, выражаясь вашими словами, есть нечто такое, что притягивает окружающих. Я… э-э… способствую процветанию бизнеса. Отказать мне в моем законном праве означало бы испортить репутацию заведения. Помешать мне играть никто не может, но порой меня пытаются отпугнуть.

— И все же, думаю, существуют неписаные законы против таких, как вы. Едва ли вас допускают туда, где играют в пикет.

— Обычно я играю в пикет там, где хочу, — отозвался мистер Дарси и с усмешкой добавил: — Видите ли, моя игра — хэзард.

— А, значит, вас пытались не допустить к этой игре?

— Бывало иногда, но в кости я частенько проигрываю. Я называю хэзард моей игрой не потому, что хорошо ею владею, а оттого, что она владеет мной. Вероятно, меня привлекает элемент непредсказуемости. Остается надеяться, что это влечение не станет роковым.

— Выходит, вы разочаровались в пикете, потому что постигли все его секреты?

— Не заставляйте меня краснеть, мадам. Я только хочу сказать, что непредсказуемость хэзарда как бы бросает мне вызов. Вот и все. Что касается пикета, он мне очень нравится.

Сегодня, к примеру, я получил большое удовольствие.

— Развлеклись за счет бедного мистера Веста? — укоризненно покачала головой Хелен. — Не трудитесь напоминать мне, что он не потерял ни одного фунта! Я-то думала, вы нуждаетесь в моей помощи, но теперь вижу, что вы прекрасно обошлись бы и без меня.

Мистер Дарси улыбнулся.

— Позволю себе не согласиться с вами, — заметил он. — Ваше появление на нашей импровизированной сцене оказалось решающим, свою роль вы исполнили с подлинным артистизмом. Я был в полном восторге от ваших актерских способностей. А какие высокие нравственные принципы!

Легкий румянец выступил на щеках Хелен.

— Боюсь, я немного увлеклась. Чувствовала себя как актриса в плохой пьесе или commedia, хотя никогда ее не видела и не представляю, что это такое. Труднее всего было сохранять серьезность. Должно быть, актеру требуется немалая практика, чтобы научиться не смеяться, когда у него на глазах разыгрывается забавная сценка!

— Подозреваю, вы несколько раз чуть не расхохотались, что было бы крайне неуместно и не соответствовало бы образу любящей жены.

Хелен наконец-то дала волю чувствам.

— Как же было не засмеяться! Подарки Грациелле, ну надо же такое придумать! Я старалась не встречаться с вами взглядом, чтобы не улыбнуться. Это было бы ужасно!

— Смеяться в такой деликатной ситуации, дорогая? — поддразнил мистер Дарси. — Где же моральные принципы, которые вы проповедовали совсем недавно?

— Лицемер! Полагаю, они остались в “Бригстоун армз”, — весело парировала она, но тут же перешла на серьезный тон: — Интересно, какую цель преследовал Винченцо, разыгрывая этот спектакль в присутствии мистера Веста? Хотел вынудить вас добровольно отдать чемодан?

— Возможно. Признаю, это был смелый шаг, который мог бы привести к желаемому результату, не проиграй мне мистер Вест в пикет. Вероятно, Винченцо нужно всего лишь ненадолго заполучить чемодан в свое распоряжение и взять то, что так ловко в нем спрятано. Полагаю, он намеревался склонить судью к тому, чтобы тот разрешил ему сделать это без посторонних глаз, а потом скрыться с находкой, оставив нас в полном недоумении и с пустыми руками.

— Вы так и не знаете, что именно ищете? — удивилась Хелен.

— Точно не знаю, но догадываюсь, — кратко ответил мистер Дарси.

— Сегодня вы внимательно осмотрели чемодан. Может, эта вещь спрятана за подкладкой или в обшивке?

— Мне приходила в голову подобная мысль, но там ничего не оказалось.

— Понятно, — помолчав, сказала Хелен. — Вы полны решимости продолжать поиски?

— Да.

— И не остановитесь ни перед чем?

— Да, — спокойно повторил он. — Ни перед чем, кроме убийства.

Хелен удивленно усмехнулась.

— Ну, это обнадеживает! По крайней мере, мы можем еще немного подержать чемодан у себя, пока Винченцо снова не объявится. Вероятно, вместе мы найдем то, что ищем. — Ей пришла в голову забавная мысль. — Интересно, как мистер Вест собирается завтра избавиться от Винченцо? Как полагает прославленный игрок, какую стратегию он изберет?

— Ну, подобных эпитетов я не заслуживаю, — возразил мистер Дарси. — Думаю, вполне вероятно, что наш любитель географии заговорит его до смерти рассуждениями о названиях итальянских городов и Винченцо будет вынужден сбежать из Англии, чтобы сохранить рассудок!

В этот момент, словно чертик из табакерки, в дверях возник мистер Вест. Рассыпавшись в извинениях, он объяснил, что забыл на стуле свою шляпу. Обычное веселое расположение духа вернулось к нему: отчасти его взбодрил свежий воздух, отчасти взяла верх природная выносливость. Кроме того, он решительно выбросил из головы сомнения в том, что чемодан, находящийся у миссис Дарси, действительно принадлежит ей, а не синьору Бартолли. Мистер Вест рассматривал справедливость с практической стороны: то, чего он не знал, его не беспокоило. Задерживаться судья не стал, только заметил мимоходом:

— Какая все-таки чушь история этого итальянца! Парень точно не в своем уме. Он полукровка, вот в чем дело. По дороге сюда я задал ему несколько деликатных вопросов, и он рассказал, что его мать родом из Берлина. Ну, о Берлине, конечно, все слышали, но я все же проверил по карте, чтобы лишний раз удостовериться, и обнаружил, что он находится в Германии! А вовсе не рядом с Падуей! Итальянец, у которого мать немка! Неудивительно, что у него не все дома!

Поделившись этой интересной подробностью из жизни синьора Бартолли, мистер Вест отправился восвояси.

Хелен не удержалась от злорадства.

— Я так и знала! Чувствовала, что мать Винченцо, скорее всего, немка! А вы утверждали, что мы никогда этого не узнаем! Ну вот, пожалуйста, узнали. Я оказалась права.

Мистер Дарси молча смотрел на нее.

— Мы заключили пари, помните? На десять фунтов, если не ошибаюсь, — продолжала Хелен. — Правда, мы не пожали друг другу руки, как это полагается, но вы согласились и добавили, что в жизни не заключали более выгодного пари. Значит, договоренность остается в силе и вы должны мне десять фунтов, — заявила она и предостерегающе подняла руку: — Нет-нет, не обязательно платить сейчас. Я понимаю, что вам потребуется время.

— Спасибо, — ответил мистер Дарси, изображая благодарность за такую чуткость, — рад, что доставил вам удовольствие.

— О, я просто счастлива! — невеликодушно воскликнула Хелен. — У меня снова отличное настроение. Я так не веселилась с тех пор, как… мистер Вест в последний раз выиграл у вас в карты! Спокойной ночи, мистер Дарси!

Не дожидаясь ответа, она выпорхнула из комнаты и в прекрасном расположении духа отправилась спать.

Глава десятая

На следующий день в гостинице “Джордж” появился третий гость, но это был не Винченцо в очередном маскарадном костюме.

Еще до неожиданного визита незнакомца мистеру и миссис Дарси нанес ожидаемый визит достопочтенный Иероним Вест. Судья пришел ближе к вечеру. Он был в отличном настроении, ему не терпелось рассказать, как он расправился с “этим итальяшкой”, что заняло у него добрую половину дня. Прямо с порога он начал произносить речь, которую мысленно разучивал целый час.

— Приветствую вас, мистер и миссис Дарси! Надеюсь, вы в добром здравии, — произнес он, лишь слегка кивнув, что должно было означать определенную степень близости с важными постояльцами.

Мистер Дарси ответил на приветствие не столь торжественно и сразу перешел к делу:

— Исходя из факта вашего присутствия, можно ли предположить, что Иглсторп очистился от иностранных элементов?

— Именно так, мистер Дарси. Иероним Вест — человек слова!

Мистер Дарси уточнил:

— Синьора Бартолли больше нет среди нас?

— Нет, сэр, его нигде нет! — подтвердил судья. — То есть где-то он есть, но не в нашей округе.

— Это обнадеживает. Объяснитесь, пожалуйста, — попросил мистер Дарси.

Мистер Вест с удовольствием сообщил, что избавился от “итальяшки” весьма оригинальным способом: послал ему повестку.

— Повестку?

— Ну да! Знаете, я люблю их рассылать. Выглядят официально, придают весомость. У меня в секретере их целая пачка, уже подписанных, на тот случай, если вдруг возникнет необходимость. Все совершенно законно. О, это не то, что вы подумали. Я храню их под замком, в потайном ящичке.

— Ясно. И какое же… э-э… обвинение вы предъявили синьору Бартолли?

— Нарушение общественного порядка, — ответил мистер Вест, весьма довольный собой.

— Он осознал серьезность этого документа?

— Не вполне, пока я не пригрозил упрятать его за решетку, если он не уберется отсюда.

— Тонко.

— Ну-ну… — рассудительным тоном начал мистер Вест, — я хотел избежать недоразумений.

— Полагаю, он принял ваш ультиматум не без возражений.

— Конечно. Он был вне себя! Подозрительный тип! Я его сразу раскусил. Наговорил мне с три короба, я и половины не разобрал. С самого начала ясно было, что у него не все дома. В общем, я предложил отвезти его с сестрой в Харстед в моем экипаже, поскольку своего у него нет. Решил, что это будет справедливо после того, как я с ним так обошелся.

— И отвезли?

— Отвез. То есть его одного, без сестры. Грациелла, говорит, уехала раньше, не могла здесь больше оставаться, слишком, мол, ей больно. Страдает от разбитого сердца — извините, сэр, что повторяю его слова.

— Бедная мисс Грациелла! — посочувствовала Хелен.

— А? Ну да! Хотя на вашем месте я бы не брал это в голову, миссис Дарси. Темное дело, чертовски темное! И если уж мистер Дарси ничего не помнит, не вижу, почему вы должны обращать внимание на то, что говорит ее братец. Небось, перепутал что-нибудь. Не в себе он, итальянец этот, да и что с него взять, раз у него мать немка. Мисс Грациелла, наверное, тоже с приветом. Вот кое-кто утверждает, что у нас, англичан, немецкие предки, но я эту теорию не признаю. С трудом верится, ей-богу!

Рано поутру, еще до прихода синьора Бартолли, мистер Вест занялся изучением карты Священной Римской империи и теперь явился вооруженный арсеналом новых географических фактов. Он ничуть не удивился, обнаружив, что названия немецких городов почти невозможно произнести на цивилизованных языках — что с них взять, с этих пруссаков, еще тупее итальянцев! Конечно, к Берлину это не относится, но смотрите, что немцы сделали с таким замечательным названием, как Кёльн. Произносят его как…

Тут Хелен встала и, сославшись на мигрень, попросила ее извинить.

— Я чувствовала себя неважно, — пожаловалась она, — но только сейчас ощутила в голове ужасную тяжесть.

Мистер Дарси бросил на жену подозрительный взгляд.

— Дорогая, — озабоченно сказал он, — позвольте мне сопровождать вас.

— Нет-нет, дорогой, — сладким голоском пропела Хелен. — Лучше составьте компанию мистеру Весту.

Мистер Дарси продолжал настаивать.

Судья понимающе кивнул: волнения, естественно, не прошли даром для миссис Дарси и сказались на ее здоровье. С несвойственным ему тактом он заторопился, добавив лишь несколько замечаний об иностранцах вообще и об итальянцах-полукровках в частности.

— Просто поразительно, — заметила Хелен после его ухода, — голова больше не болит! Как это может быть?

Мистер Дарси проявил полное безразличие к внезапному недомоганию супруги и ее чудесному выздоровлению.

— Вы открываетесь мне с неожиданной стороны, дорогая, — усмехнулся он. — Неужели вы не почувствовали угрызений совести, оставляя меня, беззащитного, на милость нашего знатока географии?

Уголки ее губ дрогнули от сдерживаемого смеха.

— Думаю, вы бы отлично сумели защититься, — ответила она и добавила: — Когда создается ситуация, опасная для жизни, я всегда придерживаюсь девиза: “Каждый — за себя”.

— Только бесчувственные люди способны руководствоваться подобным принципом, — назидательно произнес мистер Дарси.

— Не сомневаюсь, что вы любите ближнего, — тут же парировала Хелен, — но только не за карточным столом. Однако давайте поговорим серьезно, обсудим план действий. Наверно, Винченцо уже возвращается.

— Видимо, да, — отозвался мистер Дарси, — но сразу он не явится. Может, только к ночи, если мистер Вест отвез его в Харстед. Оттуда путь неблизкий, так что у нас есть в запасе какое-то время.

Уже давно — начиная с появления Винченцо накануне вечером и последовавшей за этим игры в пикет и сегодня с самого утра — у Хелен на языке вертелся один вопрос. Теперь она решила рискнуть и задала его.

— Конечно, вы не обязаны отвечать, — начала она, подняв на него глаза, — но от меня было бы больше проку, знай я, что вы ищете в его чемодане. Можете не открывать мне всей правды, если не хотите, но хотя бы намекните. Наверно, тогда я бы сообразила, где искать. — Хелен помолчала, стараясь определить его реакцию. — Конечно, можете не отвечать, — повторила она, — если это секрет.

Мистер Дарси заколебался, устремив на нее непроницаемый, изучающий взгляд. Выражение его лица немного смягчилось, по губам скользнула ироническая усмешка.

— Сначала я думал, что ищу дневник, но теперь не уверен.

— Дневник? — словно эхо повторила Хелен в крайнем изумлении. — Никогда бы не подумала! — Она рассмеялась. — Хотя чему я так удивляюсь — сама не пойму. В этом деле все необычно.

Мистер Дарси молчал.

— Дневник трудно спрятать, — продолжала она. — В чемодане нет такого объемистого предмета. Иначе вы бы его уже нашли.

Мистер Дарси кивнул.

— Поэтому я и засомневался. Смущает меня и решимость Винченцо во что бы то ни стало заполучить эту вещь. Видимо, в чемодане спрятано нечто гораздо более ценное, чем я предположил вначале. Возможно, письма или даже какие-то документы.

Хелен так и подмывало спросить о содержании этих писем или документов, но она не решилась.

— Письма можно засунуть куда угодно. Вы прощупали подкладку? Самое подходящее место!

Мистер Дарси подтвердил, что за подкладкой ничего нет.

— Я подумаю, — сказала она, — но одно мне совершенно ясно: что-то там есть, иначе Винченцо не тратил бы столько энергии. И все же странно… вы знаете, что он спрятал в чемодане ценную вещь, имеющую к вам какое-то отношение, но вам неизвестно, что именно.

Пожалуй, решил мистер Дарси, необходимо все-таки кое-что объяснить своей спутнице.

— Да, — признал он, — я понимаю ваше удивление. Но в действительности обстоятельства этого дела не столько странные, сколько чрезвычайно благоприятные! Около месяца назад я был в Венеции, и… мой знакомый случайно сообщил кое-какую интересную информацию об одном джентльмене из Венеции — его имя ничего мне не говорило. Я только слышал, что он недавно умер. Об этом, разумеется, знали все. Не знали другого — что он в родстве с неким commedmnte, а именно нашим Винченцо.

Хелен усиленно старалась собрать воедино отдельные фрагменты головоломки, которыми мистер Дарси так скупо делился.

— Этот джентльмен из Венеции украл у вас что-то и вы подозреваете, что он завещал похищенное Винченцо? Может, актер — его сын или племянник?

Лицо мистера Дарси оставалось непроницаемым.

— Не думаю, что Винченцо его сын.

— Ну, полагаю, степень родства не имеет значения, — рассудила Хелен. — Достаточно того, что Винченцо располагает чем-то, представляющим для вас большую ценность. Но все равно непонятно: что он делает в Англии?

— В том-то и загвоздка. Она… то есть мой знакомый… не знал, о чем идет речь. Он рассказал любопытную историю. Кто-то слышал, как Винченцо похвалялся, что собирается в Англию, чтобы встретиться там с богатым и знатным господином — имени он не назвал, — и якобы везет с собой в чемодане нечто такое, что обеспечит ему в будущем безбедную жизнь. Разве можно быть таким болтуном? Ужасная глупость с его стороны! — Мистер Дарси помолчал. — Вот и вся история. Есть еще кое-какие подробности, но общее представление вы теперь имеете.

— По-моему, похоже на шантаж, — без обиняков заявила Хелен, вынужденная пока довольствоваться отрывочными сведениями. — А если ваш источник информации — одна из тех доверчивых юных девушек, которых вы погубили, пребывая на земле Италии, я предпочитаю не вдаваться в подробности.

— Да вы колдунья! — восхитился мистер Дарси. — Попали в самую точку! Правда, я думаю, ее погубили еще до того, как я ступил на землю Италии.

— Я шокирована не меньше мистера Веста. — Хелен скромно опустила глаза.

— Вы не переигрываете, дорогая? — поддел ее мистер Дарси. — Что-то не верится — после представления, которое вы вчера устроили. Вы продемонстрировали поистине мужскую широту взглядов, не свойственную девицам вашего круга.

— Пользуясь вашими же словами, сэр, позвольте заметить, что это вы переигрываете. Вы никогда не бываете серьезным? — осведомилась она с дразнящей улыбкой.

— Я всегда серьезен, — ответил он и дружеским жестом обнял ее за плечи.

В эту самую минуту мимо двери, которую мистер Вест, уходя, оставил приоткрытой, проходила миссис Коутс. Умиленная трогательной сценой, она остановилась, сложила руки на животе и послала им материнскую улыбку — все равно, что сказала: дескать, я рада, что вы помирились.

Когда миссис Коутс двинулась дальше, мистер Дарси пересек комнату и закрыл дверь.

— Так, рассказывайте, в чем дело, — потребовал он, подходя к Хелен.

Та невольно попятилась.

— Ни в чем! А что такое?

— Это я и хочу узнать. По глазам вижу, что вы отлично понимаете, о чем я говорю, — спокойно ответил он.

— Мне нечего рассказывать! — запротестовала Хелен.

— Перестаньте! — Мистер Дарси обезоруживающе улыбнулся. — Я вас не съем. Но предпочитаю честную игру. Карты на стол, мисс Денвилл!

Упорствовать не имело смысла, меньше всего Хелен хотелось выглядеть в его глазах совсем дурочкой.

— Мы с миссис Коутс болтали о разных глупостях.

— О шпильках? — подсказал он.

— Нет… — Хелен покраснела. — Просто… ну, вчера я была… раздосадована… насчет новой одежды.

— А-а! Вот оно что!

Слегка волнуясь, она продолжала:

— Видите ли, после того как мы с вами немного повздорили, я случайно застала миссис Коутс в своей комнате. Она увидела, что я чем-то огорчена, и сразу догадалась, что все дело в коробках, которые прислала миссис Хеммингс.

— И какой заговор вы составили против меня?

— Никакого заговора! — воскликнула Хелен, но, смутившись под его пристальным взглядом, добавила: — Миссис Коутс сказала, что вы очень щедрый человек!

— Рад слышать. А каково было ваше мнение? — не отставал он.

Хелен вдруг заинтересовалась верхней пуговицей на сюртуке собеседника. Не отрывая глаз от этого увлекательного предмета, она выпалила:

— Я ответила, что вы чересчур щедры! Знаю, мы уже обсудили тему денег, но все равно считаю, что вы поставили меня в неловкое положение, накупив столько одежды. Хочу отослать ее обратно миссис Хеммингс!

— Непростительная глупость, моя милая!

Хелен быстро взглянула на него — проверить, отразилась ли в его глазах особая нежность, прозвучавшая в словах. Ей показалось, что таившаяся в их глубине ледяная твердость на секунду исчезла. Мистер Дарси взял ее руку в свои горячие, сильные ладони.

— Смею надеяться, что…

Она затаила дыхание. Увы, ей так и не довелось узнать, на что он надеялся: в холле послышался шум. Он отпустил ее руку — с большой неохотой, осмелилась подумать Хелен, — и отошел в сторону.

— Миссис Коутс несет нам чай? — спросила она. Ее голос слегка дрожал, но в общем прозвучал вполне естественно.

— Было бы очень кстати, — отозвался мистер Дарси.

Однако когда дверь открылась, на пороге появилась не объемистая фигура хозяйки “Джорджа”, а узкий силуэт высокого худощавого джентльмена, на вид — ровесника мистера Дарси, одетого по последней моде: в дорожный плащ с пышной пелериной и большими перламутровыми пуговицами, под которым виднелся полосатый жилет, дополнявшийся пестрым шейным платком и бутоньеркой. Высокие кожаные сапоги с белой отделкой — чрезвычайно модная деталь! — были так начищены, что в них можно было смотреться как в зеркало.

Разодетый джентльмен застыл на пороге и изумленно заморгал.

— Глазам своим не верю! — воскликнул он, побледнев как полотно, словно увидел привидение, и совсем по-детски протер глаза. — Не может быть, клянусь Богом! Рикки?! — Он шагнул вперед. — Рикки! — В несколько шагов он преодолел разделявшее их расстояние и обнял мистера Дарси с фамильярностью, предполагающей давнее знакомство. — Рикки, собственной персоной! Это и, правда, ты?

— Я, — подтвердил тот, прижимая приятеля к груди с искренней радостью. — Я тоже удивлен тем, что вижу тебя здесь, Бев.

— Удивлен, что видишь меня! Клянусь всеми святыми, это отличная шутка! — вскричал джентльмен, отпуская мистера Дарси. — Я… мы думали, что ты…

— За границей? — подсказал тот.

Вновь прибывший впервые заметил, что они не одни, и скользнул взглядом по Хелен. Та почувствовала, что на щеках у нее загорелись два ярких пятна. Джентльмен закашлялся, глубоко вздохнул, пытаясь овладеть собой, и с наигранной небрежностью произнес:

— Ну да… за границей. Вот именно! Рад, что ты… вернулся. Да, чертовски рад! Просто слов не нахожу! Когда ты приехал, старина? Расскажи, чем ты занимался все эти годы. Сколько лет мы не виделись?

Мистер Дарси жестом прервал излияния приятеля.

— Бев, позволь познакомить тебя с мисс Денвилл, — произнес он. — Мисс Денвилл, имею честь представить вам моего близкого друга Беверли Эштона, лорда Ханикатта. Как вы уже, без сомнения, догадались, мы довольно давно не виделись.

Лорд Ханикатт отвесил Хелен изящный поклон, та в ответ слегка присела.

— Мисс Денвилл и я случайно встретились в здешней гостинице, — продолжал мистер Дарси. — Приятно найти в такой глуши человека, с которым можно поговорить.

Лорд Ханикатт понимающе кивнул.

— Конечно! Такое облегчение встретить во время путешествия родственную душу! Никогда в этом не сомневался, — с готовностью подхватил он объяснение приятеля. — Вы тоже так думаете, мисс Денвилл?

— О да! — согласилась Хелен. Господи, она же предупреждала мистера Дарси об опасности встретить кого-то из знакомых — и оказалась права, что, впрочем, ее совсем не радовало.

— А где мы находимся, черт возьми? — спросил лорд Ханикатт.

— В Иглсторпе, полагаю, — сообщил мистер Дарси.

— На-Инклфорде, — добавила Хелен.

— Никогда не слышал, — ответил его светлость с равнодушием, которое уязвило бы мистера Веста до глубины души.

— Что тебя сюда привело, Бев? — поинтересовался мистер Дарси.

— Могу задать тебе тот же вопрос, Рикки, — отозвался тот и, вытащив из кармана плаща эмалевую табакерку, привычным движением щелкнул крышкой и протянул приятелю.

Мистер Дарси отрицательно покачал головой.

— Непременно удовлетворю твое любопытство, Бев, но прежде ответь ты.

— Узнаю старину Рикки! — засмеялся лорд Ханикатт. Он уже преодолел первоначальный шок, вызванный неожиданной встречей. — Видишь ли, час назад в нескольких милях отсюда со мной случилась неприятная история: у моего экипажа сломалась ось. Сам не знаю, как это вышло. Обогнал фермера — и в следующую секунду оказался в канаве! Пришлось тащиться на его колымаге, — с отвращением объяснил он и задумчиво добавил: — Полагаю, он подвез меня без всякого удовольствия, после того как я высказал ему, что я о нем думаю.

— А как ты оказался в здешних краях, Бев? Клуб “Четверка лошадей” наказал тебя за нарушение правил?

Лорд Ханикатт обиженно надулся.

— Ничего подобного, старина! Заключил пари с Фицхью, ну ты его знаешь. Разве от него отвяжешься?

— По-прежнему дурака валяет? — с любовью спросил мистер Дарси.

— Само собой! Заявил, что домчится до Бата быстрее меня, и дал мне полдня форы!

Я-то думал, победа мне обеспечена, поскольку я знаю короткий путь, но теперь все насмарку!

— Возможно, я сумею тебе помочь, — предложил мистер Дарси. — Сейчас возьмем мою карету, разыщем каретника, если таковой имеется в Иглсторпе, и отправим тебя в путь.

— Твою карету? — Лорд Ханикатт с трудом переварил эту новость. — Чья… Но я думал…

Мистер Дарси спокойно перебил его:

— Она принадлежала некоему Джоффри Померою.

— Ты путешествуешь в карете Помероя? — озадаченно спросил его светлость. — Не понимаю, старина…

— Я ее выиграл, — пояснил мистер Дарси.

— Выиграл?

— В карты. Ничего особенного, обычное дело.

— И правильно сделал, дружище, — одобрительно кивнул лорд. — Джоффри Померой — сущий… — он покосился на Хелен, — болван. Так ему и надо.

— Я тоже так решил, — согласился мистер Дарси. — А откуда ты его знаешь? Я думал, вы вращаетесь в разных кругах.

Лорд Ханикатт деликатно кашлянул в кулак.

— Его жена в родстве с одной из сестер моей матери, — сказал он, — не моя вина, что приходится с ним общаться.

— Незачем извиняться, Бев! У всех нас имеются странные наросты на фамильном древе. В семье не без урода, как говорится! Не бери в голову!

— Я так и делаю, — ответил тот. Его вдруг поразила новая мысль. — Но как же ты разъезжаешь в карете Помероя? На ней же его гербы, старина!

Мистер Дарси сообщил, что велел их снять.

— Очень разумно! — одобрил его светлость. — Не хотел бы я, чтобы меня видели в карете с его гербами. Если на то пошло, не знаю, почему он сам их терпит. Чем они ему так нравятся? Уродливые до ужаса! На них изображен еж, представляешь?

— Я заметил, — последовал ответ.

— Ума не приложу, как ежа можно было сделать символом семьи, но это так! Полнейшая нелепость! Глупейшая выдумка!

Хелен вставила, что контролировать действия предков крайне затруднительно.

— Истинная правда, мадам! — с жаром подхватил его светлость. — И все же Померою следовало обратиться в палату лордов с прошением об изменении фамильного герба. Это просто ужасно!

Мистер Дарси вновь предложил лорду Ханикатту незамедлительно выяснить, имеется ли в Иглсторпе каретник, чем отвлек его от тягостных раздумий о плохом вкусе предков Помероя, а заодно, к вящему облегчению Хелен, и от дальнейших расспросов об обстоятельствах случайной встречи мистера Дарси и мисс Денвилл в гостинице “Джордж”.

— Совершенно верно, Рикки! — согласился его светлость. — Ты все тот же, всегда был деловым человеком. Пошли! Не могу же я позволить Фицхью выиграть пари! Ни за что, клянусь Богом! Он этого не заслуживает! Мое почтение, мисс Денвилл.

Друзья вышли из комнаты и, прибегнув к самому простому средству — справились у миссис Коутс, — узнали, что местный каретник лежит дома со сломанной рукой. Но в Квинз-Порсли есть еще один, очень хороший.

— В таком случае давай немедленно отыщем Кейтли, — предложил мистер Дарси, когда они вышли во двор.

— Кейтли до сих пор с тобой? Рад слышать, — заметил его друг. — Никак не могу поверить, что это ты. Вот уж не ожидал встретить тебя здесь, да и где бы то ни было.

— Однако я здесь, вопреки твоим ожиданиям.

— Но я думал, мы все думали…

— Я знаю, что вы думали.

— И каковы твои планы? Что ты собираешься делать?

— Хочу обрести свободу, снова стать самим собой, — последовал загадочный ответ.

Лорд Ханикатт ответил не сразу. Он уважал чужие тайны и имел все основания полагать, что его давнему другу предстоит преодолеть серьезные препятствия.

— Желаю тебе удачи, Рикки, — с чувством сказал он. — Кстати, я думаю, она очень хорошенькая.

Выражение лица мистера Дарси не изменилось.

— Что, прости? — любезно спросил он.

— Да будет тебе, старина! Неужели ты надеялся меня провести? Повторяю, она просто прелесть, я от души желаю тебе счастья! Конечно, я предвижу затруднения, и немалые. В твоем нынешнем положении ты ничего не можешь ей предложить. Но я не сомневаюсь, что ты своего добьешься!

— Полагаю, ты знаешь, о чем говоришь, Бев, в отличие от меня.

Лорд Ханикатт пропустил это замечание мимо ушей.

— Поступай, как считаешь нужным. Ты всегда отличался скрытностью. Но держи меня в курсе. Буду рад помочь всем, чем смогу, Рикки. Ты меня знаешь.

Мистер Дарси повернулся к нему.

— В таком случае ты не думаешь… то есть, смею ли я надеяться, Бев, что ты, скажем так, постараешься забыть, что видел меня здесь в обществе мисс Денвилл?

— Рад услужить, старина! Нет ничего легче! Ты же меня знаешь, — повторил он, — я буду нем как рыба. — Как и большинство неисправимых болтунов, лорд Ханикатт считал, что умеет хранить чужие секреты. — Помнишь то давнее происшествие со стариной Фоксхоллом? Привел к себе танцовщицу из оперы — а жена оказалась дома! Пикантная ситуация! Мы с тобой были единственными свидетелями во всем Лондоне. Помнишь?

— Естественно, — вежливо ответил мистер Дарси, который помнил также и то, что очень скоро об этом инциденте узнала добрая половина города. — Потому и беспокоюсь.

Глава одиннадцатая

Хелен тоже была встревожена и, чтобы восстановить душевное равновесие, запретила себе думать о визите лорда Ханикатта. К сожалению, заняться ей было нечем, и через несколько минут она отказалась от тщетных попыток убедить себя, что ничего страшного не произошло. Она испытывала ужасную неловкость оттого, что мистера Дарси видели в ее обществе, и боялась, что теперь он сочтет себя связанным с нею определенными обязательствами, чего ей совсем не хотелось. Их совместное приключение не может длиться до бесконечности. Скорей бы он нашел в чемодане Винченцо то, что ищет!

Ее тревога усугублялась еще одним обстоятельством. От нее не ускользнуло скрытое значение нескольких фраз, которыми обменялись мистер Дарси и лорд Ханикатт. Было совершенно очевидно, что его светлость вовсе не думал, что его приятель находился за границей, что бы он ни говорил. Необычная встреча двух старых друзей укрепила подозрение Хелен, что ее спутник путешествует под вымышленным именем. Иначе лорд Ханикатт знал бы, где тот провел все эти годы. Конечно, ее не касается, каково настоящее имя ее спутника, где он должен был находиться, вместо того чтобы странствовать по игорным домам Европы, и по какой причине играет сейчас в прятки с итальянским актером. Ясно одно: она столкнулась с настоящей тайной; но в чем бы та ни заключалась, Хелен была твердо убеждена в невиновности мистера Дарси.

Минут через десять ее тревожные размышления прервало появление самого мистера Дарси. Он задержался в дверях и как ни в чем не бывало произнес:

— Мы с Бевом едем в Квинз-Порсли, к каретнику. Если дело только в сломанной оси, я вернусь часа через два. В любом случае дождусь, когда его экипаж приведут в порядок. Хочу убедиться, что он благополучно уехал. Было бы очень некрасиво с моей стороны оставить его одного, если починка затянется.

— О, разумеется — весело ответила Хелен и с усилием улыбнулась. — Жаль, если лорд Ханикатт проиграет пари, и это при том, что в ваших силах ему помочь.

— Конечно, жаль, — согласился он, и Хелен поняла, что не одинока в своем желании как можно скорее избавиться от его светлости.

— Я все объясню миссис Коутс и предупрежу, чтобы она не ждала вас к обеду. Попросить, чтобы она для вас что-нибудь оставила.

— Непременно, если ее это не затруднит. Надеюсь, однако, что скоро вернусь, и мы пообедаем вместе. Но в любом случае вам не о чем беспокоиться.

Ей стало немного легче.

— Конечно, не о чем! — храбро отозвалась она.

Мистер Дарси помолчал и спросил с мягкой улыбкой:

— Вы уверены, что обойдетесь без меня? Хелен ощутила сильное желание посоветовать ему послать лорда Ханикатта куда подальше — пусть сам занимается своими проблемами! — но, сделав над собой усилие, обуздала неуместный порыв.

— Разумеется, обойдусь, сэр! Не тревожьтесь обо мне!

— В таком случае будьте начеку: вдруг появятся подозрительные посетители, — пошутил он на прощанье.

К счастью, вскоре пришла миссис Коутс с чаем и печеньем — очень кстати, иначе смутное беспокойство Хелен переросло бы в настоящую панику. Она от души поблагодарила хозяйку гостиницы: как раз то, что надо, чтобы восстановить силы, заявила она. Миссис Коутс не торопилась уходить, и Хелен завела разговор о погоде. Дни стоят чудесные, согласилась почтенная матрона, после чего наступила пауза. Когда миссис Коутс вспомнила, что у нее много разных дел, Хелен перевела беседу в нужное ей русло.

— Сегодня произошло кое-что интересное, миссис Коутс, — начала она. — Мистер Дарси встретил здесь своего старого друга. Возможно, вы заметили джентльмена, который заходил к нам примерно полчаса назад?

— Такой красивый, да? — спросила миссис Коутс, стараясь скрыть любопытство. — Тот, что пришел с мистером Бигслоу?

Хелен ответила, что незнакома с мистером Бигслоу.

— Джентльмен, о котором я говорю, очень элегантный. Я бы сказала, настоящий лондонский аристократ.

— Мистер Дарси тоже очень элегантный, — заметила миссис Коутс.

— Благодарю вас! Но, возможно, в несколько другом стиле, чем лорд Ханикатт.

Миссис Коутс вся засветилась от удовольствия.

— Лорд, миссис Дарси? — ахнула она. — Ну, я так и думала, что у вас полно знакомых среди знати. И вот — пожалуйста! Стало быть, вы дружны с этим лордом?

Хелен попыталась прояснить ситуацию:

— Я никогда… то есть близко я его не знаю, только через мужа.

Миссис Коутс перестала сдерживать обуревавшее ее любопытство. Она подвинула стул поближе и наклонилась к Хелен с заговорщицким видом.

— Мне не следовало бы спрашивать у вас, но миссис Хеммингс утверждает, что вы настоящая леди, будто я без нее не разберусь. Скажите, какой у мистера Дарси титул, если, конечно, не сердитесь, что я спрашиваю. Это ради моего Джозефа. Такие вещи его страсть как интересуют.

— Мой муж — пятый граф Трентский, — с ходу придумала Хелен и мысленно скрестила пальцы — пусть граф Трентский, если таковой существует, никогда не забредет в гостиницу “Джордж” в Иглсторпе-на-Инклфорде!

— Граф Трентский! Пятый! — в благоговейном восторге повторила миссис Коутс. Ее глаза заблестели от радости. Могла ли она упустить такой случай? — А есть ли другие титулованные особы в семье его светлости? — напрямик спросила она.

Хелен заглушила внутренний голос, советовавший ей тактично прекратить обсуждение столь животрепещущей темы: ей не хотелось разочаровывать добрую женщину. Она решила пойти на компромисс.

— Среди близких родственников мистера Дарси имеются несколько баронов, один из его двоюродных братьев — виконт, — сказала она и в порыве вдохновения добавила: — А его кузина замужем за графом.

Миссис Коутс была потрясена, как и следовало ожидать. Такое обилие титулованных особ произвело на нее должное впечатление. Она поинтересовалась, где проживает столь знатное семейство.

— В Йоркшире, — тут же нашлась Хелен, выбрав наиболее удаленное от Иглсторпа графство.

Это сообщение разожгло любопытство миссис Коутс до предела. Она засыпала Хелен вопросами, и та — вероятно, в помрачении ума, на нее словно затмение нашло! — поведала увлекательнейшую историю о том, как в Йоркшире росли и играли вместе двое детей, мальчик и девочка, то есть она сама и мистер Дарси. Потом они потеряли друг друга из виду и спустя много лет снова встретились, в Лондоне. Счастливая встреча привела их через полгода к алтарю. Миссис Коутс жадно ловила каждое слово, чтобы позднее передать мужу все подробности.

К облегчению Хелен, разговор об ухаживании и браке напомнил миссис Коутс о собственной дочери, мисс Саманте Коутс, восемнадцатилетней девушке, работающей в гостинице Трэпстона. Саманта очень хорошенькая, с гордостью заявила любящая мать, и не испытывает недостатка в поклонниках. Перечисление претендентов на ее руку и сердце заняло ровно сорок пять минут, отметила Хелен, глянув на часы. Сия содержательная беседа полностью отвлекла ее от тревожных мыслей.

Пока дамы приятно проводили время, худощавый мужчина неопределенного возраста в коричневом плаще и надвинутой на лоб темной шляпе незаметно обошел здание гостиницы и с ловкостью акробата вскарабкался по стволу старого дуба, раскинувшего свои ветви прямо под окнами номера, занимаемого четой Дарси. На заднем дворе в эту минуту никого не было, так что его действия остались незамеченными. Он прополз по широкой ветке прямо к окну гостиной и, обнаружив, что оно заперто, не проявил ни малейшего беспокойства: вероятно, предвидел такую возможность Он достал из кармана плаща отмычку и, стараясь не шуметь, начал возиться с замком.

Вскоре его усилия увенчались успехом. Оказавшись внутри, неизвестный на цыпочках обошел всю комнату, по счастливой случайности не наступив на единственную скрипучую половицу, и, не обнаружив того, за чем пришел, направился в спальню миссис Дарси. Там он увидел то, что искал.

Злоумышленник прокрался в угол, где стоял коричневый потрепанный чемодан, и опустился возле него на колени. Потом пошевелил руками в черных перчатках — вероятно, от волнения — и открыл крышку. С хищной улыбкой он извлек из него ничем не примечательный предмет женской одежды и тщательно ощупал его. Удовлетворенный результатом осмотра, он тщательно сложил находку, убрал ее в карман, закрыл чемодан и поставил его на прежнее место. Потом выпрямился и на цыпочках вернулся к окну в гостиной.

Звук шагов внизу заставил его на мгновение застыть, но тревога оказалась ложной: голоса стали удаляться — кто-то выходил из гостиницы. На лестнице тоже было тихо, и ничто не мешало вору выбраться наружу, плотно прикрыть окно и спуститься по стволу вниз. Спрыгнув на землю, он торопливо зашагал по дороге, которая привела его сюда. Он уже приближался к соседней деревушке, расположенной к западу от Иглсторпа, когда миссис Коутс закончила перечисление многочисленных добродетелей сына владельца трэпстонской гостиницы “Красный лев”, одного из кандидатов в мужья Саманты и, по всей вероятности, будущего зятя миссис Коутс.

— Вот так, — заключила хозяйка “Джорджа”, вставая с кресла. — Скоро вы совсем проголодаетесь, и если я буду прохлаждаться — как это ни приятно! — вы обеда не дождетесь. Короче, соловья баснями не кормят. Пойду-ка займусь приготовлением жаркого из баранины. Через час все будет готово. Еще могу предложить запеченную рыбу, бекон, маринованную репу, тушеную морковь, консервированные фрукты и орехи, если вы полагаете, что такое меню придется мистеру Дарси по вкусу. Могу еще испечь сдобный пирог, если хотите, миссис Дарси, вы, похоже, сладкоежка! — подмигнула миссис Коутс.

Хелен одобрила меню, отказавшись только от пирога. В ее распоряжении оставался целый час. Не надеясь, что мистер Дарси вот-вот вернется и проведет это время с ней, она решила подняться к себе, надеть новую шикарную шубку и немного погулять.

В комнате чувствовалась легкая прохлада — видимо, оттого, что камин еще не разожгли. Убедившись, что чемодан на месте, Хелен вышла во двор и энергичной походкой зашагала вперед, не выпуская из поля зрения вход в гостиницу. По пути ей встретились некоторые местные жители, с которыми она познакомилась накануне, и она остановилась поболтать с ними.

Обедать ей пришлось в одиночестве. Тревожные мысли о тайне мистера Дарси и собственном участии в его приключениях охватили ее с прежней силой. Аппетитные блюда, приготовленные миссис Коутс, не соблазняли ее, она рассеянно ковыряла вилкой запеченную рыбу, когда ее вдруг поразила настолько неожиданная идея, что она не могла высидеть до конца обеда и, когда служанка снова подошла к ней, поспешно извинилась и заявила, что дождется возвращения мистера Дарси и продолжит трапезу вместе с ним.

Хелен поспешила к себе и первым делом зажгла лампу, стоящую на туалетном столике. В комнате было гораздо холоднее, чем час назад, когда она заходила за шубкой. Наверно, окно неплотно закрыто. Так и оказалось, но не в спальне, а в гостиной. Видимо, горничная проявила небрежность, подумала Хелен. Закрывая створки, она заметила широкую крепкую ветку дуба, вплотную подходившую к стене, и ее охватила паника.

Она бросилась к себе и с облегчением вздохнула, увидев в углу чемодан. Обругав себя за глупость, она опустилась на колени, откинула крышку и начала ощупывать швы и подкладку каждого платья.

За обедом ей пришло в голову, что тонкие листочки — страницы дневника, письма или документы, — возможно, спрятаны в одежде. Их могли аккуратно пришить или приклеить. Разве не так получилось с золотистым платьем, купленным у миссис Хеммингс? К подкладке корсажа нечаянно пристрочили счет какой-то клиентки, и никто этого не заметил. Хелен внимательно осмотрела каждую вещь, ища спрятанную бумагу, но поиски оказались тщетными. Она выпрямилась и в раздумье уставилась на чемодан. Придет же в голову такая глупость! — укорила она себя с кривой усмешкой.

И тут до нее дошло, что чего-то не хватает. Одного предмета, который ей особенно хорошо запомнился. Хелен снова перебрала все вещи, но не нашла то, что искала. Исчезла ярко-розовая шаль, которую она примерила в день знакомства с мистером Дарси, желая доказать ему, что чемодан принадлежит другой женщине. С тех пор она шаль не вынимала, и мистер Дарси наверняка тоже ее не трогал.

Ее мозг лихорадочно заработал. Отдельные фрагменты головоломки начали складываться в понятную картинку, и вскоре все встало на свои места. Розовая шаль была сшита из плотной, но достаточно тонкой материи, сложенной вдвое. Между двумя полотнищами вполне можно было зашить бумаги, представляющие такую ценность для мистера Дарси. Теперь ясно, что произошло: Винченцо влез на дерево, пробрался в комнату через окно и украл шаль. Нет ничего проще!

При мысли, что вор орудовал в ее спальне, пока она внизу болтала с миссис Коутс о разных пустяках, Хелен стало дурно. Она сама во всем виновата!

Хелен прижала ладони к вискам, пытаясь успокоиться, собраться с мыслями и решить, что можно сделать. Ответ напрашивался сам собой: ровным счетом ничего! Единственное, что ей остается, — держать себя в руках и ждать возвращения мистера Дарси. Сохранять спокойствие удобнее в тепле, чем в холоде, рассудила практичная Хелен и позвонила в колокольчик. Вскоре пришла горничная, развела огонь в камине. Когда пламя начало разгораться, Хелен услышала внизу шум — кто-то приехал, — потом шаги по коридору мимо ее двери и наконец приглушенные голоса за стенкой.

Она заставила себя сидеть спокойно и не двинулась с места, пока служанка не ушла, и только после этого вскочила и подбежала к комнате мистера Дарси.

— Мистер Дарси! — прошептала она, негромко постучав. — Мистер Дарси! Ричард!

Дверь отворилась. Увидев Хелен, мистер Дарси очень удивился. Он уже успел снять плащ и развязал галстук.

— Вы должны меня извинить, дорогая, — произнес он, указывая на свой туалет. — Вы идете обедать? Если не возражаете, давайте встретимся внизу через десять минут.

— Бог с ним, с обедом! — нетерпеливо отмахнулась Хелен, не обращая внимания на его вид. — Сейчас не до еды, есть дела поважнее. Я пришла сказать вам, что у нас кое-что украли.

— Что вы имеете в виду? Чемодан?

— Нет, розовую шаль! — Что?!

— Розовую шаль! Она исчезла! — повторила Хелен и пустилась в объяснения: — Ну, яркая такая, совсем не подходящая к моим волосам. Ее нет! Я уверена, что Винченцо ее украл. Это и был его тайник, теперь я в этом убеждена. И все по моей вине! Слишком поздно спохватилась… Когда я поднялась наверх, окно в гостиной было открыто. Я перетряхнула вещи в чемодане и все поняла! Это моя вина!

— Тише, моя дорогая, не волнуйтесь. — Мистер Дарси взял ее за руку. — В чем дело? Поверьте, что бы ни случилось, вы ни в чем не виноваты!

Хелен глубоко вздохнула, не сводя с него широко раскрытых глаз. Ей стало немного легче, головокружение прошло. Она чувствовала, как тепло его сильных рук возвращает ей уверенность. Но прежде чем продолжать свой рассказ, она кое о чем вспомнила:

— Лорд Ханикатт уехал? Мистер Дарси кивнул.

— Как некстати оказался его визит!

— Ничего страшного не случится, — заверил он.

— Я беспокоюсь не об этом, а о том, что уже случилось, — возразила она. — Пока вы отсутствовали, здесь побывал Винченцо. Понимаете, после вашего ухода я сидела внизу, так чтобы видеть и коридор, и лестницу. Мне и в голову не пришло, что он влезет в окно. Мы с миссис Коутс провели вместе около часа, пили чай… и сплетничали, — с виноватым видом призналась она и — будь что будет! — выпалила: — Я сказала ей, что лорд Ханикатт — пятый граф Трентский!

Мистер Дарси без труда разобрался в ее несвязных объяснениях.

— Ничего подобного, и не думаю, что я имел удовольствие встречаться с пятым графом Трентским. Такого человека просто не существует!

Хелен вновь заговорила:

— А когда речь зашла о вас, я заявила, что вы недавно породнились с двумя баронами и одним виконтом.

— Что?! — возмутился мистер Дарси. — Не могли придумать что-нибудь получше? Пара ничтожных баронов и жалкий виконт!

— И еще с графом, — поспешно прибавила Хелен в надежде его задобрить.

— Мелочь какая-то! — надменно фыркнул он.

— Я решила, будет лучше, если… но это сейчас неважно! И, между прочим, совсем не смешно, — рассердилась она. — Говорю вам, шаль исчезла. Идемте!

Хелен схватила его за рукав и потащила в свою комнату. Мистер Дарси помог ей поставить чемодан на кровать.

— За обедом меня вдруг осенило, — сообщила Хелен. — Если хотели спрятать листки бумаги, их могли зашить в одежду. — Стараясь говорить связно, она объяснила, почему так уверена, что именно розовая шаль использовалась как тайник.

Мистер Дарси слушал ее молча, и, поскольку по его лицу нельзя было догадаться, о чем он думает, она с надеждой спросила:

— Вы внимательно осмотрели каждую вещь? Убедились, что в них ничего не спрятано?

— Нет, — медленно произнес он. — Полагая, что ищу нечто более объемистое, нежели несколько листочков бумаги, я лишь перетряхнул одежду — посмотреть, не завернуто ли в нее что-нибудь.

Додуматься до такого — зашить документы в одежду — может только женщина, заявила Хелен.

— Вам бы это и в голову не пришло.

— Почему же?

— Потому что вы мужчина, — ответила она, удивляясь его непонятливости.

— С подобным утверждением трудно не согласиться, — усмехнулся мистер Дарси. — Однако же эта идея пришла в голову Винченцо.

— Потому, что у него большой опыт Мне понадобился целый день, чтобы сообразить, что к чему. И то лишь благодаря тому, что в ателье миссис Хеммингс я случайно наткнулась на нечто похожее. Это и навело меня на верную мысль. — Она ухватилась за последнюю соломинку: — Или вы считаете, что сами куда-то засунули шаль и нам не о чем беспокоиться?

— Нет, я уверен, что вы правы. Шаль исчезла, — невозмутимо возразил он.

Несмотря на его внешнее спокойствие, Хелен захотелось утешить его.

— Откуда вам было знать, что и где прятал Винченцо! Не вините себя, сэр!

— И не думаю.

Их глаза встретились. Хелен не сознавала, как хороша была в эту минуту, и с каким восхищением смотрит на нее мистер Дарси. Ею безраздельно владело нервное возбуждение, к которому примешивалось чувство вины.

— Я знаю! — Хелен чуть не плакала. — Это моя вина. Я одна виновата!

Мистер Дарси медленно кивнул, словно соглашался, легкая улыбка заиграла на его губах. Однако о Винченцо и розовой шали он, казалось, забыл, его серые глаза потеплели. У Хелен вдруг перехватило дыхание, голова снова закружилась. Неужели он сейчас ее поцелует. Она тоже забыла о случившемся и не сопротивлялась, когда его руки легли ей на плечи. Слегка покраснев, она смотрела на него как зачарованная и видела, как улыбка постепенно исчезает, а в глазах его загорается огонь желания.

Он коснулся губами ее губ и поцеловал так нежно, что она невольно ответила на ласку — обещание страсти, приглашение к риску. Когда его руки скользнули по ее спине, и он привлек ее к себе, она словно приняла вызов: подняла руки, обняла за шею и сама поцеловала его, отвечая такой же нежностью.

Поцелуй прервался, его губы скользнули по ее щеке к розовому ушку.

— Да, — прошептал он, — думаю, вы действительно виноваты.

Хелен попыталась отстраниться, но он крепко держал ее в плену сильных рук.

— Мне очень жаль, — вздохнула она, уткнувшись лицом в его шею. Ее упругая грудь соприкоснулась с его мощным телом, отчего ее пробрала сладкая дрожь. Она и впрямь чувствовала себя виноватой, но уже не из-за шали, а оттого, что ощутила ответное желание.

— А мне нет, — ответил он и снова припал к ее губам.

От звука его чуть охрипшего голоса Хелен затрепетала, сердце на секунду замерло и снова учащенно заколотилось; казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Поцелуй стал более страстным, и Хелен ощутила райское блаженство, но оно не затмило ее разум: она не забыла о своем желании помочь ему.

— Наверно, вы ужасно расстроены, — пробормотала она.

— Нисколько, — ответил он, слегка покусывая ее губы, потом поцеловал ее в уголки рта, кончик носа, подбородок… Руки, ласкавшие ее плечи, спускались ниже, ниже…

— Но вы должны быть расстроены, — слабо запротестовала она, почти отчаявшись убедить его в серьезности происшедшего.

Тем не менее ей это удалось. Ричард слегка подался назад, взял ее за подбородок и поднял глаза. Сиявший в них теплый свет погас. Их взгляд стал прежним — любезным, но непроницаемым. Он продолжал сжимать ее в объятиях, но целовать явно не собирался, скорее готовился что-то сказать.

Хелен охватило смущение и острое чувство стыда: уж слишком откровенным был ее ответный порыв. В следующую минуту раздался стук в дверь, и в комнату вошла миссис Коутс.

Мистер Дарси поднял на нее глаза. Без тени смущения — как-никак его застали в весьма интимный момент, когда он обнимал жену, — он снова сжал плечи Хелен, потом погладил ее руки и задержал их в своих ладонях. И везде, где его пальцы касались ее плоти, они словно оставляли огненный след.

Этот жест был исполнен такого изящества и любви, что миссис Коутс невольно засмотрелась на счастливую парочку, но в глазах Хелен мелькнуло сомнение: ей показалось, что он прервал объятие не из-за неожиданного появления миссис Коутс, а потому, что у него изменилось настроение. “Вы должны быть расстроены”, — сказала она минуту назад и теперь полагала, что он внял ее словам. Наверно, она неправильно истолковала его порыв: возможно, нежным поцелуем, он просто пытался ее утешить. Хелен не пришло в голову, что мистер Дарси мог бы продолжать целовать ее весь вечер, но, будучи благородным человеком, не хотел пользоваться наивностью и беззащитностью невинной девушки, волею случая оказавшейся в его власти.

Миссис Коутс извинилась за вторжение и обратилась к Хелен:

— Прошу прощенья, миссис Дарси! Я только хотела удостовериться, что вы прервали трапезу потому, что ожидали мистера Дарси, а не из-за того, что еда вам не понравилась. Раз уж я здесь, позвольте спросить, мистер Дарси, когда подавать обед. Все будет готово через пять минут — и даже раньше, если пожелаете!

Обрадованная возможностью прийти в себя, Хелен с трудом понимала, о чем идет речь, и даже думать не могла о еде. Она уже хотела отказаться, когда сильные пальцы мистера Дарси сомкнулись на ее запястье, словно призывая к молчанию. Он слегка отстранился от нее и обратился к миссис Коутс.

— Уверен, вы приготовили превосходный обед, как и всегда, — откашлявшись, произнес мистер Дарси. — Кстати, Кейтли тоже вернулся и с удовольствием перекусит на кухне. — Он улыбнулся, отчего сердце у Хелен опять замерло. — Мы спустимся через пять минут, — продолжал он, — я голоден как волк!

Чрезвычайно довольная таким ответом, хозяйка кивнула и удалилась, пребывая в полной уверенности, что у молодых супругов все в порядке.

В отличие от миссис Коутс, Хелен уверенности не испытывала. Напротив, сомнения, зародившиеся в ее душе несколько дней назад, окрепли. Она уже сказала мистеру Дарси, что не склонна к азартным играм, и теперь поклялась себе, что в будущем постарается избежать ненужного риска в своих отношениях с этим опасным человеком!

Глава двенадцатая

Хелен робко взглянула на мистера Дарси. Он заявил, что будет готов через минуту — только завяжет галстук и наденет сюртук.

— После того как мы подкрепимся, наша проблема покажется не такой уж и страшной, — непринужденно произнес он.

Хелен поняла намек и постаралась преодолеть смущение.

— Не знаю, как вы можете думать о еде? — удивилась она его невозмутимости. Похоже, на нее поцелуй подействовал гораздо больше, чем на него.

— Я очень голоден и не намерен пропускать обед.

— Разве вы не собираетесь преследовать Винченцо?

— Собираюсь, но сначала поем.

— Но обед может затянуться! — возразила Хелен. — Кейтли не захочет выходить так поздно.

— Конечно, не захочет, поэтому прошу вас пока не говорить ему о краже, иначе он начнет меня уговаривать отправиться в погоню немедленно! Уверяю вас, мне вовсе не улыбается перспектива колесить по округе на пустой желудок.

— Я говорю не об этом.

— А о чем же, дорогая?

Хелен стало ясно, что он ее поддразнивает.

— Я имела в виду, что Кейтли, возможно, вообще откажется рыскать ночью по дорогам в поисках итальянского актера, укравшего розовую шаль!

— Вовсе нет, Кейтли настроен не менее решительно, чем я.

— В данный момент вы не кажетесь решительным, сэр!

— Я решительно настроен поесть, — возразил он. — Гоняться за Винченцо, когда в животе урчит от голода… нет уж, увольте!

— Пока вы соберетесь, он далеко уйдет!

— Возможно, но меня это не особенно тревожит. Понимаете, — пояснил он, — у меня есть перед ним одно преимущество: я знаю, куда он направляется. На запад, полагаю.

Хелен растерянно заморгала.

— Ничего я не понимаю, сэр! У меня сложилось впечатление, что мы потерпели сокрушительное поражение!

— Не поражение, а временную неудачу, — поправил ее мистер Дарси. — Игра еще не окончена.

— Интересная мысль, — холодно заметила Хелен. — Не соблаговолите ли объясниться, сэр? Будь я в курсе дела, я бы меньше волновалась.

Насмешливое выражение лица мистера Дарси смягчилось, глаза потеплели, напомнив ей о минутах недавней близости.

— Вы совершенно правы. Приглашаю вас отобедать со мной. Обещаю удовлетворить ваше любопытство и предоставить всю необходимую информацию, на что вы имеете полное право.

Не видя смысла в дальнейших препирательствах, Хелен сдалась. Она уселась в кресло в гостиной, а мистер Дарси зашел в свою спальню — привести в порядок свой туалет — и, вернувшись, повел супругу вниз.

Миссис Коутс, решившая лично обслужить своих любимцев, уже ожидала их. Ее присутствие сковывало Хелен, она не могла приступить к расспросам, но ничем не выказала своего нетерпения. Рассказ мистера Дарси о трудностях, которые пришлось преодолеть лорду Ханикатту, и успешном завершении его испытаний — экипаж все-таки удалось починить, и он благополучно уехал — невольно позабавил ее. Равно как и миссис Коутс, которой он доставил истинное удовольствие. Она изобретала предлоги, чтобы лишний раз подойти к их столику, и слышала почти каждое слово мистера Дарси.

И только когда хозяйка, наконец, с большой неохотой удалилась на кухню, Хелен повернулась к своему спутнику и спросила:

— Теперь, сэр, когда мы одни, скажите, зачем мы прилагали такие усилия, если вам было заранее известно, куда направляется Винченцо?

— В сущности, все очень просто.

— Неужели? Боюсь, у нас разные представления о простоте.

— Если говорить кратко, Винченцо располагает документами, которые меня интересуют.

— Об этом я уже слышала, как и о том, что они не ваши.

— Да, не мои, но представляют для меня большую ценность. Я убежден, Винченцо не знает, зачем они мне понадобились. Если он думает, что я охочусь за ними по той же причине, что и он, — то есть с целью шантажа, как вы предположили, — пусть остается при своем мнении. Я не намерен его разубеждать.

— Значит, вас шантаж не интересует? — спросила Хелен, заранее предвидя ответ и все же желая его услышать.

— Нет.

Она была удовлетворена.

— Как, по-вашему, Винченцо подозревает, что вам известно, куда он направляется?

— Нет, — ответил мистер Дарси. — Или, вернее, очень рассчитываю на то, что он не знает, чем вызван мой интерес к этим бумагам. Таким образом, у него нет оснований подозревать, что мне известно, куда он направляется. Конечно, он знает, что я так и не обнаружил тайник, где были спрятаны документы. Поскольку я не имел возможности их прочесть, он, по всей вероятности, полагает, что их содержание мне неизвестно, равно как и то, кого они касаются. Очевидно, он сожалеет о том, что, еще находясь в Венеции, опрометчиво сболтнул, что в его руки попали ценные документы, и теперь ругает себя за глупость. Возможно, он полагает, что эта информация дошла до меня, и я последовал за ним в надежде поживиться его удачей.

Хелен уже убедилась, что интерес мистера Дарси к пресловутым бумагам не связан с деньгами. Что же может представлять для него большую ценность? Только его имя и репутация. В голове у нее сложилась единственно возможная версия, которая все объясняла и не противоречила имеющимся в ее распоряжении фактам. Визит лорда Ханикатта и его загадочная беседа с мистером Дарси окончательно убедили ее в правильности собственной гипотезы. Ричард однажды сказал, что Винченцо располагает доказательствами совершенной кем-то кражи. Видимо, мистера Дарси безвинно осудили за это преступление — по всей вероятности, чрезвычайно тяжкое и отвратительное, иначе такого богатого и знатного джентльмена не посадили бы в тюрьму. Лорд Ханикатт предполагал, что его старый друг провел все эти годы за решеткой, но, естественно, предпочел умолчать об этом, тем более в присутствии незнакомой женщины. Мистер Дарси сбежал из тюрьмы и уехал на континент и жил там под вымышленным именем. Потом он узнал, что некий итальянский актер везет в Англию нечто такое — скорее всего, документы, — что раскрывает личность настоящего вора. Если бы мистер Дарси заполучил эти документы, он смог бы доказать свою невиновность, восстановить свое доброе имя и снова поселиться на родине.

Хелен до смерти хотелось изложить свою теорию мистеру Дарси и посмотреть на его реакцию, но она благоразумно умолчала о своих подозрениях.

— Понять не могу, зачем вам понадобилось привлекать меня к этому делу? Похоже, информации у вас достаточно, чтобы прекрасно обойтись без моего участия в вашем предприятии.

— Что вы такое говорите, мадам! Без вас я бы никогда не обнаружил тайник с бумагами, да и вообще не догадался бы, что речь идет о документах. Я же думал, что в руки Винченцо попал дневник. Теперь, зная, что именно я ищу, я смогу отобрать у него прелестную розовую шаль, даже если она ему очень к лицу.

В его словах была доля истины, и Хелен смягчилась. И все же события приняли неожиданный и странный оборот без всякой видимой причины.

— В день нашего знакомства вы сказали мне, что не желаете сталкиваться с Винченцо лицом к лицу. Теперь вас вынуждают к этому обстоятельства. Выходит, встреча неизбежна, так почему вы не организовали ее раньше? Более того, мне кажется, вы могли бы разобраться с ним еще в Венеции и избежать тем самым массы проблем.

— В Венеции, — ответил мистер Дарси, — у меня было лишь смутное подозрение относительно намерений Винченцо. Тогда я еще не знал точно, что он замышляет. Только после того, как он привел нас сюда, в Англию, мои подозрения превратились в уверенность. С самого начала сам Винченцо меня мало интересовал. Он лишь пешка в чужой игре. Я не хотел с ним встречаться, желая избавить кое-кого… от ненужных неприятностей, а возможно, и от нежелательного скандала. В ту пору у меня на руках оказались, образно говоря, не самые лучшие карты, и я не мог разыграть партию в свою пользу. Теперь же Кейтли раздобыл для меня новую информацию, и я начинаю смотреть на Винченцо как на ненужную обузу. Думаю, для него было бы лучше всего уехать в Италию, предварительно оставив мне розовую шаль, и никогда больше не возвращаться.

У Хелен на языке вертелись еще кое-какие вопросы, оставшиеся без ответов, однако она предпочла промолчать.

Должно быть, эти мысли отразились в ее глазах: мистер Дарси понимающе улыбнулся.

— Боюсь, я был несправедлив к вам. Уверен, что смогу удовлетворить ваше любопытство не позднее, чем завтра.

— Раз вы так уверены, почему не сегодня?

Вместо ответа он лишь загадочно усмехнулся.

— Полагаю, — вздохнула она, — вы скажете, что игрок никогда не раскрывает своих карт до окончания игры, а если проигрывает, то и вообще не обязан их показывать.

— Вы способная ученица, — одобрительно заметил он, отодвигая стул. — А сейчас мне пора.

— Сейчас?

— Вы должны, наконец, определиться, чего хотите, — пожал плечами мистер Дарси. — Сначала заставляете меня немедленно броситься в погоню за Винченцо, а теперь удивляетесь, что я ухожу сразу после обеда. Вы сами себе противоречите, дорогая.

Резкий ответ так и просился на язык, но она сдержалась.

— Я ни в коем случае не собираюсь вам препятствовать, — любезно отозвалась она.

— Вот и хорошо. Получив ваше благословение, я отправляюсь в путь с легким сердцем.

— Можно подумать, что мое мнение вас волнует, сэр!

Он рассмеялся и встал.

— Продолжим дискуссию завтра, когда я вернусь. Возможно, нам будет что обсудить. Кое-что важное для нас обоих.

Хелен не придала его словам, сказанным в обычной небрежной манере, особого значения. Мистер Дарси пошел отдать распоряжение Кейтли, после чего поднялся к себе, чтобы захватить дорожный плащ. Немного погодя Хелен встретила его в холле и подошла пожелать удачи. Мистер Коутс тоже случайно оказался там, и мистер Дарси счел необходимым объяснить ему, куда он отправляется на ночь глядя: в Квинз-Порсли, к каретнику, в мастерской которого он, по всей вероятности, забыл свою шляпу и трость. Хозяину гостиницы показалось, что постоялец, уезжая утром из Иглсторпа со своим другом, был без шляпы и трости, но он по опыту знал, что джентльмены из высшего общества способны на неожиданные поступки, и ничего не заподозрил.

Под пристальным взглядом Джозефа Коутса мистер Дарси взял Хелен за руку и поцеловал ее пальцы, а потом, словно поддавшись порыву понравиться публике, наклонился и коснулся губами ее губ — вполне естественный жест для любящего супруга.

— По возвращении обещаю окружить вас своими заботами, дорогая! — сказал он и вышел в ночную темноту.

Взволнованная столь неожиданным и нежным прощанием, приятно поразившим ее, Хелен повернулась и побежала к себе. Оказавшись в своей комнате, она постепенно успокоилась и задумалась о другом: удастся ли мистеру Дарси осуществить свой план. Вряд ли он сумеет без особых проблем отобрать у Винченцо розовую шаль. Чем больше она размышляла над собственной теорией, объясняющей его интерес к оказавшимся в руках итальянца бумагам, тем яснее осознавала, какую ценность они для него представляют, и тем больше тревожилась за него. Неизвестно, сколько времени продлится их разлука. Она уже привыкла к его обществу и боялась, что без него ей будет скучно и тоскливо. Однако вынужденное одиночество имело и свои положительные стороны. Предоставленная самой себе, Хелен получила возможность все хорошенько обдумать. Она рано легла спать, но заснуть не смогла. Тревога за исход операции, задуманной мистером Дарси, не давала ей покоя. Всю ночь она ворочалась с боку на бок и только под утро задремала. Долгие бессонные часы не прошли для нее даром: попытавшись разобраться во всем, что с ней произошло за последние дни, она пришла к весьма неутешительным выводам.

Хелен привыкла смотреть правде в глаза и отдавала себе отчет в том, почему всей душой надеется на успешное завершение миссии мистера Дарси и так страшится его возможной неудачи. Признала она и тот факт, что их совместное приключение близится к концу. Однако понять правду еще не значит принять ее, тем более с легкостью. Она уже предчувствовала, какую мучительную боль придется ей испытать, когда она останется одна и будет вынуждена продолжить свой путь.

На следующее утро мистер Дарси не появился. За завтраком Хелен с трудом изображала беззаботность, которой не ощущала.

Миссис Коутс вполне удовлетворили ее объяснения: муж, дескать, очень рассеянный и, вероятно, провел ночь, заглядывая во все места, куда заходил накануне, будучи в Квинз-Порсли со своим другом, в поисках потерянных шляпы и трости.

Когда миссис Коутс появлялась в зале, Хелен стоило больших усилий оставаться на месте и не подбегать к окну всякий раз, когда снаружи доносился шум проезжающего по улице экипажа. И каждый раз ее терзали противоречивые чувства: с одной стороны, она надеялась, что это возвращается мистер Дарси с хорошими новостями, а с другой — у нее обрывалось сердце при мысли, что его возвращение означает конец их отношений. Она пыталась представить себе, каким будет их прощанье, но эта мысль причиняла такую боль, что даже ее живое воображение отказывалось подчиняться.

После завтрака она уединилась в своей спальне и, дабы скоротать время и отвлечься, занялась вышиванием. Ей пришлось приложить огромные усилия, чтобы сосредоточиться на рукоделии и не подбегать поминутно к окну. Она разрешила себе встать и походить по комнате только десять раз — а не тридцать или больше! — и строго придерживалась установленного ею же самой порядка.

Во второй половине дня худой, неряшливого вида парень принес ей письмо от мистера Дарси. Хелен дала ему монетку, отпустила кивком головы и развернула сложенный вдвое листок.

Дрожащими пальцами она разгладила помявшуюся записку, в которой твердым, размашистым почерком было написано:

“Моя дорогая Нелл!

Кейтли упросил меня написать Вам это послание; он утверждает, что Вы будете сильно волноваться, но я знаю Вас лучше, чем он, и уверен, что Вы сохраните спокойствие. Мы добились своего с минимальными потерями, но обстоятельства вынуждают нас задержаться. Постараемся вернуться в гостиницу сегодня к вечеру. Не ждите меня, ложитесь спать. Р. Д.

P. S. У меня есть к Вам предложение, касающееся нашего партнерства, которое, надеюсь, вы сочтете для себя приемлемым”.

Хелен успела перечитать записку три раза, прежде чем миссис Коутс, воспользовавшись подходящим предлогом, вошла к ней в комнату.

— Как это мило с вашей стороны, миссис Коутс, — улыбнулась Хелен. — Вы принесли мне чай!

Миссис Коутс умела, когда хотела, обойтись без болтовни о пустяках и перейти прямо к делу.

— От мистера Дарси? — спросила она.

— Да, от него, — подтвердила Хелен. — Я так рада, что он мне написал! То есть я не хочу сказать, что у него какие-то сложности. Слава Богу, все в порядке.

— Приятно слышать. Хорошо, что он прислал вам весточку. Сразу видно: он без вас и дня не может прожить, — прокомментировала ситуацию добрая женщина. — Его светлость вернется к обеду? Мне все равно, готовить для одного или для двоих.

— Вы очень любезны, миссис Коутс, но, судя по всему, мистер Дарси немного задерживается и вряд ли вернется сегодня. — Хелен помолчала, изобретая подходящую историю. — Видите ли, у него сломалась карета, она нуждается в починке. Он просит меня приехать в Квинз-Порсли, если я сумею добраться туда самостоятельно, чтобы мы могли провести вечер вместе на постоялом дворе, где он остановился.

Миссис Коутс решила, что мистер Дарси очень заботливый муж, но одно возражение у нее нашлось.

— В Квинз-Порсли нет постоялого двора, зато там есть гостиница “Белый олень” для обслуживания транзитных пассажиров.

Тот факт, что Квинз-Порсли является крупной пересадочной станцией, через которую проходят маршруты почтовых карет в разных направлениях, чрезвычайно обрадовал Хелен.

— Нет постоялого двора, говорите? — повторила она, изображая замешательство, и, развернув письмо, пробежала его глазами. — О, теперь понятно! Да, вот написано — гостиница “Белый олень”. Там он и назначает мне встречу. — Словно досадуя на свою невнимательность, она удивленно покачала головой: — Не пойму, с чего это я взяла, что “Белый олень” — постоялый двор.

Миссис Коутс кивнула и принялась соображать, как помочь молодым супругам соединиться.

— Значит, так: можно воспользоваться услугами Бигслоу. Он ездит из Иглсторпа в Квинз-Порсли каждый день после полудня. Правда, повозка у него самая простая, открытая, и тащится еле-еле, а сегодня довольно прохладно.

Хелен махнула рукой, давая понять, что ее такие мелочи не смущают.

— Шубка у меня теплая, холода я совсем не боюсь. Буду очень признательна мистеру Бигслоу, если он отвезет меня в гостиницу “Белый олень”.

Миссис Коутс пообещала разыскать его и все устроить. К счастью, ей не пришло в голову, что мистер Дарси повел себя довольно странно, послав за женой, вместо того чтобы самому за ней приехать. У нее и мысли не возникло, что супруги собираются сбежать, не оплатив счет: не такие они люди, да и багаж оставался в гостинице.

Итак, план Хелен начал осуществляться. Первый шаг сделан. Пока хозяйка отсутствовала, Хелен не стала терять время и бросилась собирать вещи. Решение сбежать от мистера Дарси, возникшее прошлой ночью, окончательно созрело. Хелен так спешила поскорее уехать, что, когда миссис Коутс сообщила, что Бигслоу подъедет через полчаса, уже была не в состоянии думать о последствиях своего шага, о том, в какое неловкое положение поставит мистера Дарси своим внезапным отъездом. Все ее мысли сосредоточились на одном: если она хочет убраться отсюда, ей выпал шанс и времени у нее в обрез.

Она направилась в свою спальню и принялась упаковывать злополучный чемодан. Придется сделать вид, что она положила в него самое необходимое, для того чтобы переночевать в Квинз-Порсли. На самом деле она решила взять только два платья, купленные у миссис Хеммингс, поскольку мистеру Дарси они совсем не пригодятся и он не сможет вернуть их в ателье, не вызвав сплетен. Сундук, набитый летней одеждой и всякими мелочами, напоминавшими о прежней жизни, останется здесь, что не вызывало у нее ни малейшего сожаления.

Хелен знала только, что не хочет больше видеть мистера Дарси, и напомнила себе последнюю строчку его письма, чтобы укрепить свою решимость. Она убеждала себя, что его “предложение, касающееся их партнерства” означает прекращение отношений. Возможно, он хочет дать ей даже большую сумму, чем было договорено вначале, когда она столь опрометчиво согласилась отправиться с ним в путешествие. От мысли, что придется взять у него еще какие-то деньги, ей становилось дурно. Ничего другого он просто не мог иметь в виду! Для него она была “женой на время”, и это время кончилось.

Мужчины, особенно такие хладнокровные и отлично владеющие собой, как мистер Дарси, не влюбляются в течение четырех дней — это непреложный закон природы. Если он вообще когда-нибудь влюбится, то в элегантную светскую красавицу, каковой Хелен себя не считала. Поцелуй для мужчины всего лишь поцелуй, даже такой страстный и нежный, как тот, что он ей подарил. Она никогда его не забудет. Разве это возможно? Женщины влюбляются совсем иначе — ужасная несправедливость! Хоть она имела глупость увлечься так безоглядно мистером Дарси, ей все же хватило ума понять, что он не разделяет ее чувств. Хуже того, если она позволит ему ухаживать за ней, едва ли у нее найдутся силы устоять перед искушением.

Хелен всегда считала, что избежит печальной участи многих женщин и не влюбится в неподходящего человека. Конечно, неприятно сознавать, что она так же глупа, как и другие, но ее утешало то, что мистер Дарси достоин всяческого уважения. Никто из ее знакомых джентльменов ему и в подметки не годился, он был бы идеальным мужем, о котором мечтает каждая девушка, особенно теперь, когда он получил возможность доказать свою невиновность и вернуть себе доброе имя. Следует поздравить себя с тем, что она освободится от него прежде, чем наступит неизбежный конец! — сделала она несколько нелогичный вывод. Мистер Дарси, несомненно, будет рад расстаться с ней без особых проблем. Узнав о ее внезапном отъезде, он почувствует облегчение и мысленно поблагодарит ее за то, что она избавила его от тягостного прощания.

Конечно, нужно оставить записку. Этого требуют правила приличия. Порывшись в выдвижном ящике комода, она нашла перо и бумагу. Обмакнула перо в чернильницу и задумалась, столкнувшись с новой проблемой. Добрых десять минут она размышляла, как начать. “Дорогой мистер Дарси” — слишком официально, “Дорогой Ричард” — чересчур фамильярно. Она заглянула в его письмо — может, обратиться к нему в его же стиле? Но слова “Моя дорогая Нелл” заставили ее сердце перевернуться в груди. Нет, так начинать нельзя.

В конце концов она написала своим аккуратным, изящным почерком несколько строк, далеких от эпистолярного шедевра, который надеялась создать. Вот что у нее получилось:

“Дорогой мистер Дарси!

Большое спасибо за Вашу любезную записку. Счастлива, что Вы успешно завершили свою миссию. Хотелось бы разделить Вашу радость, но, к сожалению, мне пора отправляться в путь. Я сказала миссис Коутс, что еду в Квинз-Порсли, чтобы встретиться с Вами и провести вместе вечер. Подумала, что Вам лучше знать об этом, чтобы Вы могли объяснить мое отсутствие”.

Перечитав свое сочинение несколько раз, она поставила инициалы “Х. Д. ” и, ощутив укол совести, приписала:

“P. S. Кроме того платья, что на мне, я позволила себе взять шубку и два платья от миссис Хеммингс”.

Удовлетворенная результатом, Хелен сложила листок и оставила его на видном месте — на туалетном столике в спальне мистера Дарси, где он увидит записку сразу, как только вернется.

Она уже собиралась снять обручальное кольцо и вложить его в письмо, но передумала. Ричард сделал красивый жест, купив ей это кольцо, и ей не хотелось обижать его, возвращая подарок, таким образом, словно она чувствовала себя оскорбленной его чрезмерной щедростью. К тому же со свойственной ей практичностью Хелен не исключала того, что кольцо придется заложить — хотя мысль об этом разрывала ей сердце, — если не удастся найти постоянную работу.

Уходя, она оглянулась и бросила последний взгляд на записку — одинокий белый квадратик на туалетном столике — и на секунду задумалась: как воспримет мистер Дарси ее побег? Ответ напрашивался сам собой: со своей обычной невозмутимостью. Ему не составит труда изобрести правдоподобную историю для хозяев гостиницы, объясняющую ее внезапный отъезд. Что касается сундука и коробок с платьями, присланных миссис Хеммингс, пусть делает с ними все, что хочет. Хелен немного угнетало сознание того, что, оставляя мистера Дарси подобным образом, она ведет себя трусливо и недостойно, но другого выхода не было.

Однако это соображение не изменило ее планов. Собравшись, она спустилась вниз в холл, держа в руке чемодан, торопливо попрощалась с миссис Коутс и, испытывая угрызения совести, сказала, что увидится с ней завтра. Во двор она вышла в ту минуту, когда мистер Бигслоу уже подъезжал к крыльцу.

Поездка в Квинз-Порсли не заняла много времени, и вскоре они уже подкатили к гостинице “Белый олень”. Хелен поблагодарила мистера Бигслоу, взяла чемодан и, выждав, когда повозка скроется из виду, подошла к деревянному щиту, на котором мелом был расчерчен график движения почтовых карет, чтобы определить, что делать дальше. Внимательно изучив расписание и сопоставив время прибытия и отправления разных рейсов, Хелен поняла, что совершила ужасную ошибку. Она намеревалась следовать своему первоначальному плану, составленному еще до встречи с мистером Дарси, но теперь ясно видела, что это невозможно: карета, которая довезла бы ее до того места, где она могла бы пересесть на другую, идущую в Кэлверт-Грин, уже ушла. Денег, полученных от мистера Дарси в качестве аванса, хватит, чтобы купить билет на завтрашний рейс, но их недостаточно, чтобы переночевать в гостинице.

Хелен тяжело вздохнула и снова принялась изучать расписание, ища карету, которая умчала бы ее подальше от мистера Дарси, но все же в направлении, максимально приближенном к желаемому пункту назначения. К своему удивлению, она обнаружила, что через пятнадцать минут отправляется карета до Биллингсхерста и проходит она совсем недалеко от поместья Хэппендейл, где она собиралась работать гувернанткой.

Хелен отдавала себе отчет, что это будет выглядеть по меньшей мере странно — свалиться на голову хозяйке без предупреждения на целую неделю раньше оговоренного срока, да вдобавок в самое неподходящее время суток — глубокой ночью, — но что делать? Придется сказать, что она перепутала дату или что письмо, в котором она якобы указала время своего прибытия в Биллингсхерст, затерялось в недрах почтового ведомства.

Конечно, ложь — не лучший способ начинать работу, которая и без того не сулит ничего, кроме неприятностей, если не сказать больше, но другого выхода нет. Остается только одно: отправиться в Хэппендейл и сдаться на милость будущей хозяйки.

Хелен купила билет и вернулась как раз в тот момент, когда карета, следующая в Биллингсхерст, въезжала в ворота. Она попыталась убедить себя, что сейчас ей не хуже, чем неделю назад, когда она вот так же стояла во дворе гостиницы “Бригстоун армз”. Увы, ничего не получалось. Она села в карету и приготовилась к долгому, скучному путешествию, которое будет еще тоскливее, чем прежде, из-за неимоверной тяжести на сердце.

Глава тринадцатая

Мистер Дарси вернулся в Иглсторп очень поздно. Он был доволен тем, как прошел день, и мечтал только об одном: как следует выспаться. На своей карете он без труда догнал Винченцо, который не смог далеко уйти пешком. Мистер Дарси добился успеха, применив хорошо известный принцип военного искусства: лучший способ атаковать противника — это застать его врасплох.

Возможно, актер решил вернуть украденную шаль, соблазнившись деньгами, которые предложил ему мистер Дарси, и хотя сумма оказалась меньше той, что он рассчитывал получить за нее, торговаться он не мог. Наверное, его убедило черное дуло пистолета, направленное ему прямо в лицо и говорящее на своем собственном языке. Или же последнее напутствие мистера Дарси: “Lascia il paese!” (Покиньте страну (итал.)1 Эти слова, произнесенные зловещим шепотом, прозвучали как угроза, а не как простой приказ покинуть страну. В общем, каковы бы ни были причины, Винченцо счел за лучшее убраться подобру-поздорову и без промедления с этого холодного и полного тайн острова в солнечную Италию. Если он и понял, что мистер Дарси имеет серьезные основания интересоваться попавшими ему в руки документами, его любопытство оказалось не так велико, чтобы заставить его остаться в Англии и попытаться докопаться до истины.

Мистер Дарси отпер входную дверь гостиницы “Джордж” ключом, который дал ему мистер Коутс, и бесшумно вошел в холл. Поднявшись по лестнице, он тихонько проскользнул мимо спальни Хелен в свою комнату. Там он сбросил плащ и галстук на стул и зажег лампу. Потом вынул из кармана плаща тонкий конверт и небрежно положил его на туалетный столик. И тут заметил белый квадратик бумаги, на котором крупными буквами было написано: “Мистеру Дарси”. Он взял письмо, развернул, быстро пробежал глазами. Никто не смог бы определить, что он подумал относительно содержания записки, ибо, даже когда он был один, его лицо оставалось непроницаемым.

Он взял лампу, прошел через гостиную и тихо постучал в дверь второй спальни. Ответа не последовало, и он, не колеблясь, толкнул дверь и прошел внутрь. Его предчувствие оправдалось — в комнате никого не было. Его взгляд скользнул по спальне и задержался на перевязанном веревками сундуке. Его лицо просветлело, по губам пробежала легкая улыбка.

Спустившись вниз на следующее утро, мистер Дарси встретил в коридоре миссис Коутс. Завидев постояльца, почтенная матрона удивленно всплеснула руками.

— Полагаю, вы не ожидали меня к завтраку, — с непринужденной улыбкой произнес он.

— Нет, сэр, не ожидала! — воскликнула женщина. — Но я сейчас же приготовлю вам яичницу с беконом и пришлю Мисси с кофейником. А что сделать для миссис Дарси?

— Я приехал один, — любезно сообщил он.

Миссис Коутс понимающе кивнула и уперла руки в бока.

— Простудилась, не так ли? Мистер Дарси усмехнулся.

— Верно, а как вы догадались?

— Вчера она уехала с мистером Бигслоу в его открытой повозке! Уверяла меня, что шубка у нее очень теплая, я и не стала предупреждать Бигслоу, чтобы он дал ей плед. Но вам некого винить, кроме себя, сэр, вы же сами прислали ей эту записку…

— А-а! — сказал он. — Вот, значит, как было дело.

Миссис Коутс с подозрением покосилась на него.

— Разве вы не просили ее приехать к вам в гостиницу “Белый олень”?

— Нет, — ответил он, — просто написал, что у меня все в порядке, чтобы она не беспокоилась. Сообщил, что обстоятельства не позволяют мне вернуться в “Джордж”, и попросил не тревожиться и спокойно отдыхать.

— А мне миссис Дарси сказала, что вы хотите ее видеть! Значит, она все выдумала! Готова поклясться, она знала, что я отсоветую ей ехать в Квинз-Порсли на ночь глядя, вот и сочинила эту сказочку. Ну и хитрая она у вас, сэр!

— Это точно.

Миссис Коутс поспешно добавила:

— Но очень предана вам! Не каждая жена рискнет своим здоровьем только ради того, чтобы провести вечер с мужем. Так тревожилась о вас, так волновалась вчера, бедняжка!

— Правда?

— Да, сэр! Думаю, она не поняла, что я это заметила, но все было ясно как Божий день. Заслышав шум, подбегала к окну — надеялась, что вы вернулись. А потом, когда принесли вашу записку, я еле уговорила ее допить чай — так она заспешила поскорее уехать.

— Похоже, моей… — он на секунду запнулся, — жене иногда приходят в голову очень странные идеи. Вообще-то она всегда была такой. Уж если что заберет в голову, ее не остановить.

— Вам виднее, сэр. Вы хорошо ее изучили, ведь вы знаете ее с детства.

— Это, конечно, все объясняет, — не моргнув глазом, ответил мистер Дарси.

Миссис Коутс задумчиво покачала головой.

— Теперь миссис Дарси следует особенно беречься. — Она многозначительно улыбнулась. — У меня такое впечатление, что она переживает трудный период. Надеюсь, вы не думаете, что я забываюсь, говоря вам об этом.

— Боюсь, я вас не совсем понимаю, мэм, — осторожно заметил мистер Дарси.

— Наверно, мне не следовало бы говорить с вами так откровенно, сэр, но что тут плохого? Все признаки налицо! Нервозность, желание постоянно быть с мужем, отсутствие аппетита, подверженность простуде, халат, наконец…

— Халат?

— Ну да! Я с первого взгляда поняла, в чем дело. Когда вы приехали, я помогала ей переодеваться ко сну и заметила, что халат ей маловат. Меня не проведешь, я знаю, что это значит, когда женщина полнеет.

Мистер Дарси оказался на высоте положения.

— Полагаю, пока рано делать выводы, — произнес он слегка дрогнувшим голосом.

— О, конечно, сэр, понятно. — Миссис Коутс подмигнула ему. — Ну, желаю вам обоим всего наилучшего, а когда Бог благословит вас ребятишками — что, надеюсь, произойдет очень скоро, — уверена, что миссис Дарси будет превосходной матерью! Я к ней очень привязалась. Вы счастливчик, сэр!

— Да, — согласился он, — мне повезло. Вообще-то я хотел бы как можно скорее увидеть жену. Заехал за вещами, и как только вернусь, мы тут же отправимся в путь. Вас не слишком затруднит, если я попрошу вас приготовить что-нибудь поесть?

— О Господи! — воскликнула хозяйка. — Вы голодны, а я стою тут и болтаю о том, что меня совсем не касается! Завтрак будет готов через минуту.

Вскоре стол был накрыт, и мистер Дарси отдал должное отличной стряпне миссис Коутс, потом упаковал вещи, щедро расплатился с мистером Коутсом и через час был готов к отъезду. Однако хозяева не отпускали его до тех пор, пока он не пообещал известить их о грядущем Счастливом Событии.

Затем мистер Дарси направился в мастерскую миссис Хеммингс, где застал портниху за работой. Чрезвычайно любезно он сообщил ей, что не в силах рассчитать все с точностью до пенни, и вручил ей несколько крупных купюр, соответствующих стоимости новых туалетов Хелен на лондонском рынке.

Провидение не позволило ему покинуть Иглсторп, не попрощавшись с мистером Вестом. Он столкнулся с судьей на улице, когда тот выходил из гостиницы после своего традиционного утреннего визита, во время которого миссис Коутс просветила его относительно недомогания миссис Дарси. Встреча была неизбежна, и мистер Дарси не выказал никаких чувств, кроме удовольствия оттого, что получил возможность проститься с самым выдающимся жителем Иглсторпа.

Мистер Вест бросился к нему с распростертыми объятиями, энергично пожал ему руку и пожелал доброго пути и скорейшего выздоровления миссис Дарси.

— Могу ли я вас поздравить, сэр?

— Полагаю, в каком-то смысле можете, — ответил мистер Дарси.

Мысль о том, что мистер Дарси скоро станет отцом, еще больше укрепила дружеские чувства судьи к этому светскому человеку.

— Быть отцом — это замечательно, вот увидите! У меня самого есть дети!

— Вот как?

— Дочери! — слегка помрачнел мистер Вест.

Мистер Дарси изобразил вежливый интерес.

— У меня их трое! — сообщил судья. — Одна лучше другой, так что мне грех жаловаться. Конечно, хотелось бы иметь сына. Кто из мужчин не мечтает о наследнике? Но вот что я вам скажу, мистер Дарси… — доверительно произнес он. — Будь у меня сын, я бы не назвал его Иеронимом. Ни в коем случае!

— Я вас отлично понимаю.

— Нет, будь у меня сын, я бы назвал его Каспаром. Вот так. Что может быть лучше?

— Мудрый выбор, — согласился его собеседник.

— Рекомендую и вам имя Каспар для отпрыска, но, разумеется, вам решать, что больше подойдет вашему семейству. Только не откладывайте решение этого важного вопроса до последней минуты! А то вдруг получится так, что через год выбранное наспех имя вам разонравится!

— Если родится мальчик, — сказал мистер Дарси, — мы дадим ему мое имя — Ричард.

Мистер Вест повторил за ним:

— Ричард. Что ж, замечательно! То, что надо! Лучше не придумаешь! В честь отца! — Он одобрительно кивнул, потом слегка нахмурился. — Но подумайте хорошенько, сэр. А вдруг родится девочка?

Мистер Дарси не задумался ни на секунду — Тогда мы назовем ее Хелен, в честь моей жены.

— Хелен. Замечательно! О, очень хорошо, сэр! Красивое имя, а его обладательница еще красивее. Клянусь, ей-богу, я обожаю вашу супругу! Вы должны ею гордиться. Думаю, так оно и есть. Ну вот, а мою жену зовут Друзилла. Звучит недурно, есть в этом имени своеобразный шарм. А наших дочек…

— Друзилла — одно из моих любимых имен, — поспешно перебил его мистер Дарси, опасаясь, что беседа затянется надолго. — Поздравляю вашу жену и, пользуясь случаем, благодарю вас за все, что вы для нас сделали, пока мы гостили в Иглсторпе.

С этими словами он протянул руку, которую мистер Вест тряс довольно долго, дотронулся до шляпы и окончательно распрощался с судьей.

После этого разговора мистер Дарси появился во дворе перед конюшней в отменном настроении. На его лице играла широкая улыбка, глаза весело блестели. Кейтли недоумевал, что могло до такой степени позабавить того в этой скучной деревушке, но ни о чем не спросил: он уже давно привык к своеобразному и подчас непонятному чувству юмора своего хозяина.

— Пора отправляться, Кейтли, — сказал мистер Дарси, подойдя ближе.

— Хорошо, сэр, все готово, — ответил тот. — Не помню, когда я так стремился откуда-нибудь уехать! Вы поедете в карете?

— Нет, верхом.

— А барышня?

Мистер Дарси ответил не сразу.

— Мисс Денвилл больше не будет нас сопровождать, — сухо произнес он.

Кейтли был поражен.

— Мастер Ричард! Только не говорите, что вы дали ей отставку!

Хозяин улыбнулся слегка циничной улыбкой.

— Полегче, мой милый Кейтли, не забывай, что я уже не ребенок и в помочах не нуждаюсь. Я не собирался давать отставку мисс Денвилл. К моему величайшему сожалению, она уехала вчера вечером по собственной воле. Вероятно, почувствовала, что не может больше оставаться в нашем обществе.

Кейтли с трудом переварил новость.

— А как же ее вещи? Сундук уже в карете!

— Она их не взяла, и я тоже не мог их здесь оставить. Это выглядело бы очень странно.

Кейтли было наплевать на условности, его интересовала суть дела.

— Куда она отправилась?

— Не знаю, она не сочла нужным… э-э… сообщить мне об этом в своей прощальной записке. Между прочим, я почти ничего о ней не знаю, кроме того, что ее отца нет в живых.

— Сдается мне, она родом из Йоркшира, — предположил Кейтли.

Мистер Дарси посмотрел на него с явным интересом.

— Йоркшир… возможно; но с чего ты взял?

— Служанка сказала, что мисс Денвилл там выросла.

Интерес мистера Дарси угас.

— Случайно не в Йоркшире ли мы с мисс Денвилл провели свои детские годы?

— Я кое-что слышал на этот счет, но не сказал ни “да”, ни “нет”. Но почему Йоркшир, если вы думаете, что она не имеет к нему никакого отношения?

— У этого графства есть одно неоспоримое достоинство: оно находится очень далеко от Иглсторпа, — хмыкнул хозяин.

— Не пойму я, сэр. Выходит, она дала деру, просто взяла и сбежала? Но почему?

— Тебе придется спросить у нее при встрече, — ответил мистер Дарси, оседлав своего породистого жеребца. — Боюсь, однако, найти ее будет нелегко. Если бы я сразу вернулся в гостиницу, после того как мы разделались с Винченцо, а потом навестил стряпчего в Трэпстоне!.. Но теперь уж ничего не поделаешь. — Он перешел к более насущным делам: — Возьми карету и поезжай следом за мной по дороге, ведущей в Биллингсхерст. Встретимся в гостинице “Чекере”.

Не дожидаясь ответа, мистер Дарси натянул поводья и повернул своего молодого горячего коня, нетерпеливо перебирающего копытами, в сторону дороги, махнул слуге рукой на прощанье и поскакал в западном направлении.

Человек, называвший себя мистером Дарси, проделал не одну милю, прежде чем добрался до хорошо знакомой ему местности. Он не медлил, но и не спешил, что было бы естественно для того, кто целых шесть лет мечтал увидеть этот уголок земли. Одетый в сюртук для верховой езды, лосины из оленьей кожи и до блеска начищенные сапоги, всадник казался неотъемлемой частью ландшафта, он словно сливался с окружающей природой и, похоже, чувствовал себя в родной стихии. Он скакал по знакомой дороге, вьющейся меж бескрайних полей, манящих обещанием новой жизни и окаймленных на горизонте лесистыми холмами.

День выдался солнечный, ясный, дул свежий мартовский ветер, вокруг было пустынно, лишь изредка навстречу попадался работник или фермер. Всадник здоровался с ними и продолжал свой путь. Так он проехал несколько часов, погрузившись в раздумья.

Его мысли текли свободно, но следовали определенному направлению. Какое-то время он размышлял о полной опасностей, изобилующей взлетами и падениями жизни, которую вел в последние годы, и не находил в своем сердце горечи и отвращения оттого, что ему пришлось начинать все заново на континенте. Тем не менее, как ни подходила ему по темпераменту роль игрока, с ней следовало расстаться. Оставалось лишь свести кое с кем счеты. Возвращаясь в Англию, он, как настоящий игрок, воображал, что его судьбу определят карты. Теперь же, испытывая чувство, похожее на разочарование, он думал, что, передав отобранные у Винченцо документы в солидную юридическую контору в Трэпстоне, лишился захватывающего элемента непредсказуемости. Возможно, он все-таки сумеет устроить заключительное представление, прежде чем закончит карьеру игрока и займет подобающее место в мире, принадлежащем ему по праву.

Он добрался до гостиницы “Чекере”, не чувствуя усталости, и незамедлительно отправился на предварительную разведку, а когда вернулся, уже смеркалось. Тут подоспел и Кейтли с каретой. Пока мистер Дарси подкреплялся простой деревенской пищей, совсем стемнело, и, когда они со слугой тронулись в путь, лишь луна освещала им дорогу. Никто не попался им навстречу; тишину ночи нарушал только стук копыт их коней.

Вскоре они свернули на широкую, обсаженную деревьями аллею. Массивная железная ограда отделяла их от великолепного особняка, видневшегося в глубине парка. Они одновременно натянули поводья.

Мистер Дарси повернулся к своему слуге и усмехнулся:

— Никогда не думал, что снова увижу Клер.

Кейтли почтительно промолчал.

— А теперь, когда мы здесь, — продолжал хозяин, — кажется, что мы уехали совсем недавно. Ты как думаешь?

Кейтли затруднился с ответом.

— Сам не знаю… И да, и нет. Поедем дальше, сэр?

— Как ты понимаешь, торопиться мне некуда, да и нет настроения сегодня наносить светские визиты. Однако, поскольку в “Чекере” не могли сказать, дома ли Толби, надо бы это выяснить, прежде чем предпринимать дальнейшие шаги.

Слуга кивнул.

— Жаль, что Сэм помер. Настоящий богатырь был, кулаками работал отменно, — сказал он с восхищением, к которому примешивалась зависть.

Мистер Дарси не считал способность избить своего ближнего до полусмерти одним из главных достоинств человека, но согласился, что, если бы Сэм, прежний владелец гостиницы “Чекере”, был жив, он наверняка был бы в курсе всех местных событий.

— И все же, — продолжал слуга, — хорошо, что кузен Сэма никогда нас не видел и нам не надо бояться, что о нашем приезде узнают в поместье. Это бы испортило нам всю забаву.

Глаза Кейтли загорелись воинственным огнем. Скорый на расправу слуга вызвался тотчас пойти в имение и, если Толби там, отделать его по первое число.

— Ни в коем случае! Ты что, хочешь лишить меня удовольствия? — возразил хозяин с опасным блеском в глазах. — Было бы жаль сорвать представление, которое я собираюсь устроить по случаю моего возвращения.

Кейтли поинтересовался, каковы его планы.

— Во-первых, я намерен выяснить, где находится наш противник.

— А потом?

— Хочу посетить пару церквей. — В ответ на полный отвращения взгляд слуги он добавил: — Подтвердить имеющиеся у меня факты.

— Так вы не собираетесь завтра навестить Толби?

Мистер Дарси ответил, что вряд ли у него завтра хватит времени на все.

— Как насчет ее светлости? — спросил Кейтли.

Мистер Дарси помолчал.

— Полагаю, пока еще рано. Я увижусь с ней позже. Она похоронила меня шесть лет назад, и несколько дней погоды не сделают. Сначала я хочу расквитаться с Толби.

Кейтли признал разумность такого решения.

— Что вы сделаете после того, как укажете Толби на дверь?

— Поеду в Кэлверт-Грин.

Впервые за долгие годы, проведенные бок о бок с хозяином, Кейтли по-настоящему удивился.

— Где, черт побери, находится этот Кэлверт-Грин?

— Сам толком не знаю.

— Ну и ну! Это уж ни в какие ворота не лезет! — не выдержал Кейтли. — А что там такое? — Прежде чем хозяин успел ответить, верный слуга и сам сообразил, что к чему. — Мисс Денвилл, — кивнул он.

— Ты угадал. У меня же ее сундук и кое-какая одежда, — пояснил мистер Дарси. — В тот день, когда мы познакомились, она направлялась в Кэлверт-Грин. Надеюсь, она не воспримет визит мистера Дарси как нечто исключительное!

Кейтли почесал переносицу.

— Я все хочу спросить вас, сэр, со всем уважением, — начал он, — когда вы, наконец, откажетесь от этого имени?

Знаменитый игрок улыбнулся.

— Надоело, не так ли? Хочу расстаться с ним через несколько дней. Да, — твердо повторил он, — я верну себе свое настоящее имя через три-четыре дня.

Глава четырнадцатая

Хелен находилась в доме леди Хэппендейл всего четыре дня, но ей уже стало ясно, что ее обязанности гувернантки невелики, если не сказать больше: практически не существуют.

На следующее утро после ее позднего прибытия в поместье Хелен проводили в покои хозяйки, заочно представлявшейся девушке сущей мегерой. Но одного взгляда на леди Хэппендейл было достаточно, чтобы убедиться: воображение подвело Хелен и такое определение не соответствует действительности.

Леди Хэппендейл уже исполнилось сорок, но в удачные дни она выглядела лет на десять моложе. Последствия перенесенного в юности воспаления тазобедренного сустава, мучившие ее всю жизнь, пощадили лицо: морщинки появлялись на нем, только когда ее светлость смеялась. Впервые увидев леди Хэппендейл, Хелен ни за что бы не догадалась, что ее хозяйка нездорова, если бы в агентстве не предупредили, что та уже много лет не встает с кресла.

Ни Хелен, ни кто-либо из домочадцев не представляли себе степени страданий этой всегда улыбающейся женщины. Будучи прикованной к инвалидному креслу, леди Хэппендейл вела полноценную светскую жизнь. У нее был обширный круг друзей, охотно навещавших ее уютный, изысканно обставленный дом без специального приглашения. Никто не приходил из чувства долга или сострадания. Образованная и остроумная, леди Хэппендейл пользовалась всеобщей любовью и уважением. Она редко устраивала пышные балы, но гостей принимала с удовольствием.

В это утро Хелен попросили зайти в покои хозяйки. Войдя в скромно обставленный, залитый солнцем будуар, где ее светлость обычно проводила большую часть дня, девушка увидела, что та уже сидит за столом и что-то пишет. Глядя на нее в эту минуту — с пером в руке, склонившуюся над стопкой бумаги, обложенную книгами, — невозможно было подумать, что эта женщина — инвалид. Казалось совершенно естественным, что она долгие часы проводит за письменным столом, ибо ее светлость любила читать и писать и уделяла бы этим занятиям много времени, даже если бы состояние здоровья позволяло ей вести более активный образ жизни.

Задержавшись на пороге, Хелен деликатно постучала, чтобы привлечь внимание хозяйки. Леди Хэппендейл подняла голову, отложила перо и приветливо улыбнулась. Ее серые глаза засияли.

— Спасибо, что сразу пришли! — начала она. — Хотела задать вам один вопрос, но вдруг обнаружила, что оставила французский словарь на столике у окна, и пока не могу ни о чем другом думать. Вон он, видите? Будьте добры, принесите, пожалуйста. И раз уж вы там, задерните чуть-чуть занавеси, а то солнце слепит мне глаза и не дает сосредоточиться!

Хелен в точности выполнила указание и подала ей словарь. Усевшись на диван рядом с письменным столом, она спросила:

— Вас затрудняет перевод какого-то слова или его написание? Может, я смогу помочь?

Леди Хэппендейл улыбнулась.

— Мне не придется заглядывать в словарь, если вы подскажете, как пишется по-французски “apartment” — с одним “р.” или двумя.

— С двумя, мадам, и перед “merit” надо вставить “е”, — ответила Хелен.

— Боже мой, правда? — удивилась хозяйка и исправила ошибку. — Не сомневаюсь, что вы правы, но на бумаге это как-то странно выглядит.

— Не придавайте этому значения. Мне недавно сказали, что французы не произносят и половины букв в своих словах, — с серьезным видом заметила Хелен, — а пишут их в таком количестве исключительно из чувства противоречия.

— Интересная теория! Что ж, весьма вероятно, — согласилась леди Хэппендейл. — Поздравляю, вы хорошо знаете французский.

— Спасибо, — отозвалась Хелен. — Кстати, может, мне следовало бы начать обучать вашего сына тонкостям французской орфографии? Последние два дня я его почти не вижу.

— О, как раз об этом я и хотела с вами поговорить. Я пригласила для Клода учителя. Его зовут Чарльз Марксмит.

Хелен растерянно заморгала.

— В самом деле?

— Познакомившись с вами, я поняла, что Клоду требуется мужское влияние. Бедняжка, он потерял и отца, и дядю, когда был совсем маленьким. — Леди Хэппендейл ласково улыбнулась девушке. — Должна заметить, дорогая, что такая живая и красивая молодая женщина, как вы, не годится на роль гувернантки.

Хелен побледнела.

— Я бы очень хотела с вами не согласиться, миледи, но не могу. Подумать только, а я-то надеялась, что сумела скрыть свои недостатки. — Хелен рассмеялась, но голос ее предательски дрогнул.

— Глупышка! — мягко сказала леди Хэппендейл. — Вы решили, что я собираюсь вас уволить? Ничего подобного! У меня есть для вас более подходящая должность, если вы не будете возражать.

— Позвольте узнать, что вы имеете в виду, мэм? — спросила Хелен. Ее щеки порозовели.

— Мне нужна компаньонка, — заявила миледи. — Я поняла это вчера, когда вы так мне помогли.

— Помогла? — Хелен удивленно подняла брови. — Я ничего особенного не сделала. Честно говоря, никогда в жизни не чувствовала себя такой бесполезной, как за последние четыре дня.

В глазах леди Хэппендейл мелькнули веселые искорки.

— Вы несправедливы! Конечно, я не столь самонадеянна и не считаю, что исполнять мои прихоти и капризы — самое интересное и увлекательное занятие в мире, но, дорогая, чувствовать себя бесполезной!..

Хелен вновь слегка покраснела.

— Находиться в вашем обществе — большое счастье для меня, — пролепетала она.

— Тогда решено! — объявила леди Хэппендейл. — Сегодня же и начнете.

— А что я должна делать? — с готовностью спросила Хелен.

— Ну, во-первых, будете помогать мне принимать гостей, — ответила хозяйка.

Хелен всплеснула руками.

— А я-то думала, что действительно смогу вам помочь! Насколько я успела заметить за те несколько дней, что нахожусь в вашем доме, вы не испытываете ни малейших затруднений, принимая ваших многочисленных друзей. Более искусной и опытной хозяйки мне еще не доводилось видеть!

Миледи выслушала ее с вежливым, но холодноватым вниманием.

— У вас пока не было возможности познакомиться со всеми, кто меня навещает. Не то чтобы я кого-то недолюбливала… я ко всем отношусь хорошо! Просто у меня бывают более или менее удачные дни, и я начинаю склоняться к мысли, что мне требуется новое лицо в доме, чтобы оживить наши светские беседы. Порой, хотя и очень редко, мне бывает трудно разговаривать с некоторыми людьми. К примеру, сегодня я жду Кеннета Толби. Как ни странно, нам почти не о чем говорить.

Со дня своего приезда Хелен видела столько людей и услышала столько имен, что не могла запомнить всех. Однако имя “Толби” она не забыла.

— Он герцог Клерский, да?

— Да, — сухо подтвердила леди Хэппендейл.

Хелен кивнула. От горничной она узнала, что Кеннет Толби, седьмой герцог Клерский, никогда не пользовался особым расположением ее светлости, несмотря на родство. Поговаривали, что с тех пор, как Толби получил герцогский титул после смерти младшего брата леди Хэппендейл в результате несчастного случая на море, она с трудом его выносила, хотя никогда не показывала ему своих истинных чувств и ни словом не обмолвилась о своей неприязни к родственнику ни одной живой душе.

— А сегодня утром, — продолжала она, — я получила записку от Оливии Солташ. Пишет, что тоже зайдет ко мне поболтать и приведет свою племянницу Дебору. Хочу, чтобы вы составили девушке компанию, вы же почти ровесницы.

— Конечно, я сделаю это с удовольствием, — заверила Хелен.

— Рада, что мы обо всем договорились, — отозвалась леди Хэппендейл и более деловым тоном добавила: — Что ж, время идет, моя дорогая, а у нас еще масса дел! Мы с вами пообедаем внизу, я решила принять сегодня гостей в зеленой гостиной.

Хелен согласно кивнула. Интуиция подсказывала ей, что леди Хэппендейл недолюбливает леди Солташ так же, как и Кеннета Толби. Иначе она приняла бы их в своем будуаре, который, судя по всему, предназначался только для близких друзей.

— Хочу вас предупредить, дорогая, чтобы вы не смущались, — добавила миледи. — Леди Солташ несколько прямолинейна, у нее что на уме, то и на языке. Эта черта меня в ней особенно восхищает. Кроме того, говорят, ее племянница Дебора настоящая красавица. Во всяком случае, так утверждает Оливия! — На губах миледи заиграла тонкая улыбка. — С удовольствием похвалюсь перед ней своей новой протеже!

— Надеюсь оправдать ваши ожидания.

— О, не сомневаюсь, что вам это удастся, — подмигнула ей леди Хэппендейл. — Уверена, спеси у Деборы поубавится, когда она вас увидит.

— Ну что вы, куда мне с ней тягаться. Разве я смогу затмить “настоящую красавицу”? — возразила Хелен.

— Думаете, нет? Ну, согласна, на бело-розовую мисс, что нынче в моде, вы не похожи, у вас, как и у меня, свой особый стиль, но вы определенно очень красивая девушка. Вообще я вас представляла совсем другой!

— Вас ввело в заблуждение агентство по найму?

— Нет, Августа Фэвершем.

— Ах, леди Фэвершем! — усмехнулась Хелен, припомнив почтенную пожилую даму, с которой встречалась, бывая в свете. — Я три года ее не видела. Осмелюсь предположить, что вы ожидали увидеть полненькую застенчивую гувернантку.

Леди Хэппендейл кивнула.

— Именно так! Но с тех пор вы явно похудели, а на смену робости пришла уверенность в себе. И потом, никакая вы не гувернантка!

— Вы слишком добры, мэм, — потупилась Хелен.

Ее светлость не стала смущать девушку еще больше и заговорила о другом. После легкого ленча женщины перешли в зеленую гостиную.

— Вы думаете, герцог Толби и леди Солташ придут одновременно? — спросила Хелен.

— Думаю, да, — сухо отозвалась леди Хэппендейл.

— Я так понимаю, что его светлость пока не женат?

— Верно, он холост, — кивнула леди Хэппендейл с лукавой улыбкой, подтвердившей догадку Хелен: леди Солташ не случайно выбрала для визита сегодняшний день. Она преследовала определенную цель: обратить внимание герцога Клерского на свою племянницу.

Четверть часа спустя объявили о прибытии леди и мисс Солташ. В дверях гостиной появились две дамы, одетые по последней моде, но на этом их сходство кончалось. Леди Оливия Солташ приближалась к пятидесятилетнему рубежу. Это была чрезвычайно самоуверенная на вид худощавая особа высокого роста с благородной осанкой и элегантной прической, венчавшей гордо поднятую голову. Невоздержанная и острая на язык, она славилась в обществе своей склонностью к злословию и способностью отпускать едкие, язвительные замечания, которые пугали и приводили в смущение молодых женщин. Дебора была на тридцать два года моложе тетки и имела великолепную фигуру, блестящие русые волосы, прямой носик, изящные бровки, изогнутые как лук Купидона, прекрасный цвет лица, напоминавший лепестки роз, большие фиалковые глаза и — полное отсутствие индивидуальности. Она производила впечатление слабого и бесхарактерного существа.

— Как поживаете, дорогая Эмилия? — воскликнула леди Солташ, устремилась к хозяйке дома и поцеловала ее в щеку.

— Очень хорошо, благодарю вас, — последовал обычный в подобных случаях ответ. — А как вы, дорогая Оливия?

— Лучше некуда, как выражается молодежь, — ответила гостья, — особенно с тех пор, как моя любимица Дебора приехала меня навестить. Иди сюда, милочка, поздоровайся с леди Хэппендейл. Знаете, Дебора такая наивная и искренняя и вообще такая прелесть, что, несомненно, завоюет ваше сердце. Все от нее без ума!

Выслушав без тени смущения столь лестную характеристику, мисс Дебора Солташ присела в изящном поклоне и, обворожительно улыбаясь, сказала несколько слов.

Леди Хэппендейл представила Хелен как свою компаньонку. Любезная улыбка на мгновение застыла на губах леди Солташ: она, без сомнения, перебирала в памяти все, что ей известно о семье Денвилл.

Шурша юбками, гостьи уселись в кресла, и леди Солташ пошла с самой незначительной карты.

— Мы с нетерпением ждем выхода Деборы в свет. Надеюсь, она будет иметь успех. Хотя Бог и не дал нам с мужем детей, я испытываю прямо-таки материнскую гордость и уверенность в ее успехе! Не сомневаюсь, что все молодые люди будут добиваться ее благосклонности — если, конечно, она не выскочит замуж еще до начала сезона. — Она повернулась к Хелен: — Вы бывали в свете, мисс Денвилл?

— Да, — спокойно ответила та. Ее чрезвычайно забавлял этот разговор.

— Понятно, — пробормотала леди Солташ.

Дамы перешли к обсуждению новостей и последних веяний моды, причем Дебора с энтузиазмом включилась в беседу, проявив при этом незаурядную осведомленность в вопросе о наиболее подходящих фасонах для юных дебютанток, и со знанием дела перемывала косточки людям, с которыми ей только предстояло познакомиться и которые должны были отныне составить круг ее общения. К примеру, Хелен узнала, что мисс Солташ всем прочим цветам предпочитает небесно-голубой, терпеть не может нескромных декольте, а ее крестная мать леди Харви по вторникам устраивает в своем лондонском доме изысканные приемы, где играют в карты, не афишируя этого.

Когда светские темы, включая и обсуждение планов на лето, иссякли, леди Солташ выложила козырного туза.

— Ну что ж, — начала она, — надеюсь, мы не слишком утомили вас своей болтовней.

— Что вы такое говорите, дорогая Оливия! — возразила леди Хэппендейл. — Вы же знаете, как я люблю гостей. Общение ничуть меня не утомляет, наоборот, я чувствую себя гораздо лучше.

— Не хочу злоупотреблять вашим временем, — продолжала леди Солташ, — то есть, если вы ждете сегодня и других знакомых…

— Я жду герцога Клерского, — сообщила леди Хэппендейл, как будто не знала, что ее гостьи прекрасно осведомлены о предстоящем визите Толби.

— Ах, в самом деле? — довольно правдоподобно удивилась Оливия. — Интересно, какова будет его реакция, когда он узнает последнюю новость. Непременно расскажите мне потом, Эмилия, если мы разминемся с его светлостью.

— С удовольствием расскажу, но я понятия не имею, о чем идет речь, Оливия. О Кеннете не сплетничают уже лет сто!

— Я думала, кто-нибудь из ваших друзей уже просветил вас, — последовал ответ, — но вообще-то могла бы и догадаться, что вы не в курсе, судя по вашему спокойствию. Я сама узнала новость только вчера, но считала, что уж вы-то… — Леди Солташ умолкла, не закончив фразы.

— Видите теперь, я заслуживаю жалости: вечно последней узнаю обо всем, что происходит в Лондоне. Ума не приложу, о чем вы толкуете. Но я уверена, Толби скоро придет, и у вас будет возможность узнать его мнение о чем бы то ни было, так сказать, из первых рук, то есть от него самого.

— Я начинаю сомневаться, что его светлость слышал что-нибудь, — заметила леди Оливия. — В подобных случаях так и бывает. Вполне вероятно, что он услышит последним.

— Ему изменила женщина? — предположила леди Хэппендейл.

— Нет, моя дорогая, случилось нечто более… серьезное, представляющее интерес и для вас тоже.

— Оливия, дорогая, я блуждаю в потемках! Не томите же меня, а то я умру от любопытства!

Леди Солташ не спеша разгладила на коленях сиреневые лайковые перчатки и подняла глаза.

— Кто-то видел Рэкселла, — сказала она, выдержав драматическую паузу.

Эти слова произвели на леди Хэппендейл желаемый эффект. Ее живое выразительное лицо окаменело. Хелен с тревогой отметила, что блеск в ее глазах угас, между бровями прорезалась вертикальная морщинка, словно она испытывала боль. Руки, лежавшие на подлокотниках кресла, беспокойно задвигались, пальцы то сжимались, то разжимались. Интересно, мелькнуло в голове у Хелен, какую цель преследовала гостья, сообщая хозяйке новость, которая ту так взволновала? Наверно, леди Оливия хотела лишь произвести сенсацию. Эта легкомысленная сплетница и не подозревает, что окружающие способны на глубокие чувства.

Наконец леди Хэппендейл овладела собой и с усилием улыбнулась.

— Уж не хотите ли вы убедить меня в том, что верите в привидения, Оливия? — шутливым тоном произнесла она с таким самообладанием, что Хелен на мгновение усомнилась, видела ли она минуту назад на ее лице страдальческое выражение.

— Нет, Эмилия, ни в коем случае! — возмутилась та. — Я слышала об этом от Шарлотты Сторвик, а она — от Каро Бредшоу. А та — от своей тетки Эстер Груби, которая утверждает, что услышала эту новость от Салли Джерси. Уму непостижимо, как Салли умудряется всегда быть в центре всех событий! И как ей удалось рассказать все Эстер Груби, я тоже не понимаю. Эстер живет уединенно, да и далековато, аж в Бате!

— Салли сейчас гостит там у родителей мужа, а они дружны с мисс Груби, — сообщила ей леди Хэппендейл.

— Значит, все подтверждается! — воскликнула леди Солташ. — Мне дали понять, что эта история началась в Бате. Говорят, в Лондоне пока никто ничего не знает.

— Это просто ужасно, Оливия! Не можете же вы верить — действительно верить — в сказку, услышанную из вторых… вернее, пятых рук! Интересно, моего брата видели несколько раз и в разных местах или же его призрак явился только кому-то одному и в одном-единственном месте?

— Рэкселла видели совсем недавно, на прошлой неделе, моя дорогая! Человек, который его встретил, говорят, очень надежный, но он просил не называть его имени.

— Ну, разумеется! — с иронией воскликнула леди Хэппендейл. — Этого следовало ожидать, Оливия! И где же его якобы видели? Он бродил по полям или прятался в заброшенном замке?

— Точно не знаю, да это и неважно. Главное, что его видели, — стояла на своем леди Солташ.

— Ну да, какая-нибудь экзальтированная особа, начитавшаяся романов миссис Рэдклифф. Полно, Оливия, будь Рэкселл жив, первой его увидела бы я. Объясните, как это возможно, чтобы он оказался таким бессердечным и, воскреснув из мертвых, тут же не примчался ко мне?

— На такой вопрос я, конечно, не могу ответить, но уверена, что существует разумное объяснение, — поджала губы леди Солташ.

— О, разум тут ни при чем!

— Как бы то ни было, я не знаю, почему он вас не навестил. Я думала, вам будет интересно. Конечно, это пока секрет!

— Само собой, — саркастическим тоном отозвалась леди Хэппендейл. Ее глаза снова заблестели. — Чувствую, мы должны объяснить мисс Солташ и мисс Денвилл, о чем идет речь, чтобы они не подумали, что мы обе сошли с ума. Мы говорим о моем брате, Ричарде, Ричарде Рэкселле, пятом герцоге Клерском.

Пока шел этот разговор, Хелен почувствовала, что у нее голова пошла кругом. Она сильно побледнела и сидела не шелохнувшись. У нее сразу же зародились смутные подозрения, но, когда прозвучало имя “Ричард”, ее точно громом поразило. Неужели человек, которого она знала как мистера Дарси, и есть “покойный” брат леди Хэппендейл?! Или это просто невероятное совпадение? К счастью, новость оказалась настолько ошеломляющей, что ни леди Солташ, ни леди Хэппендейл не обращали на Хелен никакого внимания.

— Вам следует знать, что мой брат погиб в результате несчастного случая — его лодка перевернулась — шесть лет назад. В августе будет семь, — объяснила леди Хэппендейл. — Сами понимаете, мне трудно представить себе, что он жив.

— Но тело так и не нашли, — со свойственной ей бестактностью возразила леди Солташ.

— Однако нашли лодку. Вы же помните, покореженные останки “Морского льва” прибило к корнуолльскому побережью через три месяца после происшествия вместе с некоторыми личными вещами, принадлежавшими Ричарду и его слуге, — ровным голосом произнесла леди Хэппендейл. Даже Хелен не догадалась, сколько лет ей понадобилось, чтобы научиться говорить об этой страшной трагедии, сохраняя видимость спокойствия.

— Вы не допускаете возможности, что он жив, мэм? — осторожно спросила Хелен, проглотив подступивший к горлу комок.

— Не совсем так, моя дорогая, — мягко ответила леди Хэппендейл с печальной улыбкой. — Долгое время я хотела верить, что он жив, но мое страстное желание не вернуло мне брата. Сразу после его исчезновения поползли слухи, что его якобы видели то тут, то там, но постепенно они прекратились. Чем дольше длилось его отсутствие, тем меньше о нем вспоминали. Поэтому я не возлагаю надежд на этот безосновательный и нелепый слух, который снова возник почти семь лет спустя. По-моему, гораздо… лучше не тревожить его память, тем более что теперешние слухи не уточняют, что Ричард делал все эти годы.

Хелен могла бы рассказать ей об этом, но сочла за лучшее оставить свои соображения при себе.

— Может, он потерял память? — предположила Дебора.

— Или над ним тяготела какая-то тайна? — добавила леди Солташ.

— Повторяю, я не верю в чудеса, — ответила леди Хэппендейл, качая головой.

Равнодушие подруги к такой потрясающей новости раздосадовало леди Солташ. Словно подталкиваемая каким-то злым бесенком, она снова заговорила:

— Я не хотела говорить, Эмилия, чтобы не ранить ваши чувства, но есть еще кое-что, о чем я умолчала. Похоже, Рэкселла видели в обществе еще одного человека. Стоит ли уточнять, что это была женщина! Но не спрашивайте, кто она, ее имя наверняка исковеркали до неузнаваемости, пока оно дошло до моих ушей.

Хелен с трудом перевела дыхание и мысленно послала проклятья на голову лорда Ханикатта.

— Избавьте меня от подробностей, Оливия! — поморщилась леди Хэппендейл. — Нехорошо оскорблять память… покойника, не так ли?

— Я не хотела вас обидеть, дорогая, — ответила леди Солташ, — но, если эта женщина реально существует и ее найдут, слух станет вполне правдоподобным! Я-то думала, вы обрадуетесь, ведь это означает, что Толби лишится титула!

— О чем вы говорите! — Леди Хэппендейл была явно шокирована. — Я ничего не имею против того, что Толби получил герцогский титул, он же не причастен к гибели Ричарда! Естественно, смерть брата меня потрясла и я всем сердцем желала бы его вернуть, но не хотела бы воскрешать его в своем воображении, а потом снова оплакивать, когда слухи будут опровергнуты. Вы не можете этого не понимать!

— Ну, — вздохнула леди Солташ, — надеюсь, вы не вините меня за то, что я вам все рассказала. Эта новость и так станет гвоздем сезона. Вы бы все равно узнали.

— Значит, вы все же улавливаете разницу. Для меня весть о том, что Ричард, возможно, жив, никогда не станет “гвоздем сезона” или сплетней, которую обсуждают с друзьями. Его кончина нанесла мне незаживающую рану. Смею вас уверить, я похоронила вместе с ним частичку своего сердца. И давайте не будем больше об этом.

В ее последних словах, произнесенных мягко, но решительно, прозвучал легкий упрек. Леди Солташ уже собиралась ответить, когда дверь гостиной отворилась.

Головы всех присутствующих повернулись в ту сторону. Дворецкий торжественно объявил:

— Его светлость герцог Клерский!

Глава пятнадцатая

В гостиную вошел Кеннет Толби, седьмой герцог Клерский, ничуть не похожий на привидение.

В изумрудно-зеленом камзоле с кружевным воротником и манжетами и напудренном парике, его светлость с головы до ног выглядел как настоящий герцог. Его тонкое, не лишенное привлекательности лицо, отмеченное первыми признаками старения, выдавало его возраст: он был ровесником скорее леди Солташ, чем леди Хэппендейл. Он держался с достоинством, но не подчеркивая своего высокого положения, хотя ему и льстило, что его внимания добиваются в равной степени и женщины, и мужчины. Дамы считали его галантным кавалером, понаторевшим в искусстве обольщения. У него было достаточно времени, чтобы довести это искусство до совершенства: его супруга скончалась двадцать лет назад через несколько месяцев после свадьбы.

Довольно долго он не проявлял желания снова жениться и с успехом противостоял попыткам юных девушек и привлекательных вдовушек завлечь его в свои сети. Один-единственный раз — это случилось десять лет назад, когда умер муж леди Хэппендейл, — он снизошел до того, что даже самый неисправимый скептик назвал бы ухаживанием. Однако, поскольку он выражал свои чувства хоть и весьма настойчиво, но с присущим ему высокомерием, а леди Хэппендейл упорно не желала пойти ему навстречу, ему так и не удалось завоевать ее любовь к тому времени, когда погиб Ричард Рэкселл. Поэтому в обществе распространилось мнение, что титул герцога Клерского стал для него сомнительным благом: леди Хэппендейл, горячо любившая покойного брата, никогда не вышла бы замуж за человека, ставшего его преемником. Смирившись с неизбежностью, его светлость продолжал навещать ее, чтобы обсуждать “семейные дела”. Каждому, кто пробовал заговорить на эту тему, леди Хэппендейл объясняла, что внимание к ней Толби совершенно естественно, ибо она фактически является его кузиной. Никто не осмеливался напомнить ей, что Рэкселлов связывает с семейством Толби весьма отдаленное родство.

Герцог вошел в гостиную с обычным слегка скучающим видом. Завидев четыре пары прикованных к нему широко раскрытых глаз, он поднял лорнет и навел его на присутствующих.

— Я вам не помешал? — осведомился он, и его тонко очерченные брови поползли вверх.

Первой опомнилась леди Хэппендейл.

— Разумеется, нет, Кеннет, я же вас ожидала, — приветливо улыбнулась она. — Мы уставились на вас столь неприличным образом только потому, что вы сегодня потрясающе выглядите и совершенно затмили нас своим блеском.

— Вы мне льстите, дорогая, позвольте вам не поверить, — пробормотал Толби, подходя ближе. Склонившись над креслом ее светлости, он почтительно поцеловал ей пальцы.

Леди Хэппендейл тут же убрала руку и переключила внимание герцога на своих гостей.

Он окинул дам скучающим взглядом зеленых глаз, задержался на самой старшей, обронив при этом “Моя дорогая Оливия”, глянул на мисс Солташ и — чуть более пристально — на мисс Денвилл. Потом изящно поклонился всем трем и уселся в кресло с высокой спинкой напротив леди Хэппендейл.

Та нарушила неловкую паузу, сообщив, что мисс Солташ является племянницей леди Солташ.

— Мэттью Солташ — брат вашего мужа? — обратился Толби к Оливии, после чего перевел глаза на Дебору. — И ваш отец, милочка? Нет, не думаю, что я имел удовольствие с ним встречаться.

— Родители Деборы живут весьма уединенно, в Кенте, — поспешно вставила леди Солташ. — Ведь так, моя дорогая?

Скромно потупившись, Дебора подтвердила это уточнение, причем ресницы ее прелестно затрепетали, словно крылья бабочки, из чего можно было заключить, что, несмотря на тревожные слухи о воскрешении из мертвых Ричарда Рэкселла, возможная отставка теперешнего герцога Клерского ничуть ее не обескураживает и она не намерена упускать ни малейшей возможности очаровать его.

— А вот с вашими родителями, мисс Денвилл, я был знаком. Ваша фамилия Денвилл, я не ослышался? — непринужденно продолжал он.

— Да, сэр, — ответила Хелен, не ожидая от такого вступления ничего хорошего.

— Гэрет прекрасно управлялся с лошадьми, — с тонкой улыбкой заметил его светлость. По лицу герцога невозможно было догадаться, что он думает о кончине мистера Денвилла.

— Да, это правда, — согласилась Хелен. Напоминание об одном из достоинств отца ее порадовало.

— Скажите, дорогая, ваш отец желал, чтобы вы пошли по его стопам? У некоторых мужчин это просто мания какая-то, они во что бы то ни стало стремятся привить детям собственные вкусы. Особенно дочерям.

— Папа был не из их числа, — усмехнулась Хелен. — Он учил меня держать поводья еще до того, как я впервые села на лошадь, но после нескольких лет бесплодных усилий жестоко разочаровался, понял, наконец, тщетность своих попыток сделать из меня прекрасную наездницу и отказался от этой затеи.

— И, слава Богу. — Герцог поправил кружевную манжету и щелкнул крышкой табакерки. — Неприятно наблюдать, как нынешние молоденькие девушки соревнуются с мужчинами в искусстве верховой езды.

— Родители Деборы всегда придерживались того же мнения, что и вы, ваша светлость, — с чувством произнесла леди Солташ, — и не научили ее даже править двуколкой, не говоря уже об экипаже, запряженном четверкой!

— Вот как? — безразличным тоном осведомился герцог.

— Леди Солташ собирается в этом сезоне вывезти свою племянницу в свет, — сказала леди Хэппендейл.

Толби, которого до смерти утомляли разговоры о юных дебютантках, взял понюшку табаку и изобразил вежливое любопытство.

— Непременно расскажите, милочка, что интересного ожидает вас в Лондоне.

Дебора охотно поведала ему о замечательных приемах, которые устраивает по вторникам леди Харви, и с восторгом восприняла известие о том, что его светлость частенько удостаивает их своим посещением.

— Боюсь, я чересчур пристрастился к картам, — заметил он, — и уже не в силах обуздать эту страсть.

— Должно быть, вам скучно играть у леди Харви, — кокетливо протянула Дебора, — ставки там обычно очень низкие, а рулетки и вовсе нет.

— Разве можно говорить о скуке, — возразил герцог, — если у леди Харви бывают такие очаровательные девушки, как вы!

Дебора зарделась — и стала еще прелестнее. Леди Солташ тщетно пыталась скрыть свою радость от столь изысканного комплимента.

— Остается надеяться, — заявила она, сияя от удовольствия, — что ваше увлечение картами, равно как и женщинами, не доведет вас до беды.

— Это маловероятно, — заверил он.

— Похоже, для вас, мужчин, — продолжала леди Солташ, — карты и любовь — одно и то же. Вы стремитесь к выигрышу, это главное, а проигрыш для вас невыносим.

Пальцы Толби застыли над табакеркой. Он неодобрительно покосился на женщину, которой при всей ее внешней элегантности недоставало ума и такта, за что он ее всегда недолюбливал.

— О, не то чтобы невыносим, — поправил он, беря щепотку табаку, — но крайне неприятен!

— Как вы можете судить, если ни разу не проиграли? — лукаво спросила леди Солташ. — Говорят, вам чертовски везет!

— В картах — да, — уточнил он.

— И в картах, и в любви, ваша светлость, — возразила леди Солташ.

— В картах я куда более удачлив, чем в любви. Весьма сомнительное счастье! — усмехнулся герцог, отряхивая крошки табака.

— Не верьте ему ни минуты, Оливия! — рассмеялась леди Хэппендейл. — Он шутит! Всем известно, что Толби стоит только поманить пальцем — и все дамы у его ног!

— В самом деле, дорогая? — удивился тот.

— Конечно, — без колебаний подтвердила леди Хэппендейл, — но вы слишком добры, чтобы этим пользоваться!

— До сих пор меня еще никто не упрекал в доброте! — иронически парировал его светлость.

— Думаю, только так это и можно назвать, Кеннет, — сказала его кузина. — Вы никому не отдаете предпочтения, чтобы не разочаровать остальных дам, жаждущих вашего внимания.

— Вы не собираетесь когда-нибудь выбрать одну из своих поклонниц? — поинтересовалась леди Солташ.

— Я отказался от намерения жениться несколько лет назад. Человек привыкает к независимости, холостяцкому укладу жизни.

— Разве вы не испытываете потребности иметь наследника?

— Я бы не назвал это потребностью. Мой кузен, Кловис Толби, готов унаследовать титул после моей кончины, каковая наступит, как он искренне надеется, в весьма отдаленном будущем.

— Но такое положение не может вас удовлетворять! — вскричала леди Солташ.

— Я нахожу его вполне удовлетворительным, — возразил Толби. — Я никогда не мечтал воспитывать собственного отпрыска, который со временем занял бы мое место.

Разговор принял неприятный для леди Солташ оборот.

— Ну что же, — сказала она, — может, оно и к лучшему — в свете того, что произошло.

Леди Хэппендейл вздохнула.

— Подозреваю, что Оливия хочет поведать вам в высшей степени нелепую сплетню, Толби, которую стоит послушать только ради того, чтобы убедиться, как невероятно доверчивы и легковерны могут быть вполне разумные люди.

— Вы меня заинтриговали, — равнодушно отозвался его светлость.

Леди Солташ с удовольствием сообщила ему, что его предшественника, Ричарда Рэкселла, недавно видели в Англии, и добавила, несколько снизив драматический эффект своего заявления:

— Не думайте, что эта новость — плод моего воображения.

— Охотно верю, — ответил герцог с непроницаемым выражением лица и попросил леди Солташ продолжать.

Та не заставила себя упрашивать и с жаром заговорила:

— Говорят, его видели в обществе женщины! — Обескураженная отсутствием какой бы то ни было реакции со стороны герцога, она, тем не менее, не сдавалась: — Ну и что вы на это скажете?

— Пока я не услышал ничего, что требовало бы ответа, — невозмутимо произнес Толби.

— Вы на удивление спокойны, — упрекнула его леди Солташ.

— Эта информация, если можно так выразиться, — сказал он, сдувая невидимую пылинку с воротника, — не стоит и зевка.

Услышав эти слова, Хелен, с любопытством наблюдавшая за герцогом, вздрогнула и поспешно опустила глаза, чтобы скрыть свои мысли. Ей вспомнилась надпись, окружавшая эмблему на чемодане Винченцо: “Vix Tanto Hiatu Digna”. Именно так они с мистером Дарси перевели ее на английский: “Не стоит и зевка”.

— Вы поклонник классической литературы, ваша светлость? — неожиданно для всех вступила она в разговор и отважилась посмотреть на Толби.

Их взгляды встретились. Его глаза чуть заметно сузились, но остались непроницаемыми.

— Боюсь, я вас не совсем понимаю, мисс Денвилл, — проронил он.

— О! — воскликнула она с невинным видом. — Выражение “Не стоит и зевка” имеет классическое происхождение, не так ли? Уверена, это из латыни, но никак не могу вспомнить, откуда именно.

— Весьма похвально, — улыбнулся герцог одними губами. — Если не ошибаюсь, эта фраза — из комедии Плавта “Амфитрион”.

— Уверена, что не ошибаетесь, — загадочно сказала Хелен, довольная тем, что сумела слегка поколебать его спокойствие.

— Не пойму, о чем вы, — раздраженно вмешалась леди Солташ. — Вы слишком легкомысленно относитесь к столь важному делу!

— Вы полагаете, эти слова взяты из другой комедии Плавта? — осведомился Толби.

— Понятия не имею, — отрезала та, раздосадованная его педантичностью. — Я вижу, вы не поверили в историю, которая непосредственно касается вас!

— Возможно, я отличаюсь редкостной тупостью, — отозвался герцог, — но, если я правильно понял, эту историю рассказал некто, пожелавший остаться неизвестным, — очень разумно! Он утверждает, что якобы видел Рэкселла в обществе женщины, чье имя также неизвестно. Подобные сведения не внушают доверия. Мне требуются более веские основания, чтобы проявить серьезный интерес. Таким образом, — продолжал он, — полагаю, мы уделили этой теме достаточное внимание и вправе прекратить ее обсуждение.

Равнодушное выражение его лица слегка портила прорезавшая гладкий лоб вертикальная морщинка между бровями, когда он искоса взглянул на леди Хэппендейл.

— Прошу вас, не беспокойтесь за меня, Кеннет, — сказала та, без труда поняв, чем вызвана мелькнувшая в его глазах озабоченность. — Меня эти сплетни совершенно не волнуют. Я разделяю ваши чувства и считаю сплетни полной чушью!

— Вероятно, кто-то видел человека, похожего на вашего брата, дорогая, передал другому, а тот в свою очередь представил эту историю в ее нынешнем виде. Так обычно и рождаются сплетни, а ведь это не более чем сплетня, не так ли?

— Но что, если слухи подтвердятся? — гнула свое леди Солташ.

— В таком случае я буду чрезвычайно счастлив, — ответил его светлость. — Ничто не доставит мне большей радости, чем известие, что Ричард Рэкселл жив. Но, увы, как сказал известный поэт, “даже боги порой становятся жертвой каприза и… э-э… не в силах исправить содеянные ошибки”. — Он повернулся к Хелен: — Цитата, которую я перевел несколько неточно, лучше звучит в подлиннике и на сей раз взята не из комедии, мисс Денвилл, а из довольно известной трагедии.

Даже леди Солташ притихла, невольно пораженная искренним чувством, которое он вложил в свои слова.

— Макиавелли? — предположила Хелен, назвав единственного известного ей итальянского писателя, который к тому же сочинял пьесы.

— Нет, — ответил герцог с натянутой улыбкой, — но вы близки к истине.

— Вы продолжаете меня изумлять, Толби, — удивилась леди Хэппендейл. — Я понятия не имела, что вы так хорошо разбираетесь в классической литературе.

— Я всегда питал любительский интерес к театру, — небрежно пояснил он, — особенно после того, как еще мальчишкой впервые посетил Италию.

Разговор перешел на другие темы и, поскольку недостатка в новостях и комментариях не было, стал более общим. Каждому было чем поделиться. Когда запас светских сплетен иссяк, леди Солташ рассказала о гонках двухместных экипажей по маршруту Лондон — Бат, устроенных лордом Ханикаттом и мистером Энтони Фицхью. После того как это событие было обсуждено во всех подробностях, Хелен из чистого любопытства спросила:

— И кто выиграл?

Леди Солташ затруднилась с ответом.

— Кажется… нет, наверно, это был… Точно помню, что с лордом Ханикаттом по дороге приключилась какая-то неприятность — вроде бы у него экипаж сломался, — так что, думаю, гонки все-таки выиграл Фицхью. Ну, напрочь вылетело из головы; да это и неважно! В нынешнюю молодежь словно бес вселился. Затеять такую глупость!..

— Совершенно с вами согласен, миледи, — поддержал ее Толби. — Меня в ужас приводят эти молодые “денди”, как они себя величают. Нелепое название! В мое время мужчины с характером и воспитанием ни за что не стали бы участвовать в такой… азартной гонке, не посещали бы петушиные и кулачные бои, не убивали бы время, переодеваясь разбойниками и бандитами. Говорят, когда им надоедают подобные занятия, они боксируют, что чрезвычайно развлекает “джентльменов”, принадлежащих к поколению мисс Денвилл и мисс Солташ. Я не в силах уразуметь, как такое времяпрепровождение может доставлять удовольствие, но… старики всегда ворчат на молодежь, не так ли?

Если эти критические рассуждения имели целью довести до сведения леди Солташ, что его светлость годится ее юной протеже, скорее в отцы, нежели в женихи, Толби своего добился. Хелен, во всяком случае, невольно восхитилась столь тонким ходом, хоть и сомневалась, что пожилая дама поймет намек.

Так оно и оказалось.

— В наше время!.. Старики ворчат на молодежь!.. — повторила за ним леди Солташ. — Эти юные щеголи должны брать с вас пример, с вашими-то элегантностью и манерами, считать вас эталоном!

Толби отрицательно покачал головой.

— Поскольку они всю жизнь наблюдают за моим поколением и все равно ведут себя самым возмутительным образом, остается лишь констатировать, что они решили проигнорировать находящийся перед их глазами эталон.

— Ах, ваша светлость! — воскликнула леди Солташ. — Можно подумать, что вы им в отцы годитесь! — Сообразив, что сказала чистую правду, она поспешно продолжала: — Ума не приложу, почему в этом сезоне все самое интересное — гонки Ханикатта и Фицхью, появление Рэкселла — происходит в Бате!

Спустя некоторое время стало ясно, что леди Солташ намерена пересидеть Толби. Герцог поднялся и попросил у хозяйки разрешения удалиться. До леди Солташ, наконец, дошло, что ей тоже пора уходить.

— Мы снова зайдем, Эмилия, если будут новости, — пообещала она на прощанье.

Когда гости ушли, Хелен поняла, что попала в затруднительное положение. Может, рассказать леди Хэппендейл о своих отношениях с мистером Дарси и об их встрече с лордом Ханикаттом? — гадала она, но по некотором размышлении отвергла эту идею, опасаясь подвести Рэкселла. Уж если она не хотела связывать обязательствами мистера Дарси, то тем больше оснований избавить от них герцога Клерского. С другой стороны, несправедливо держать сестру в неведении относительно судьбы ее любимого брата и скрывать от нее, что он жив и здоров.

Пока Хелен ломала голову, как поступить, леди Хэппендейл вызвала служанку. После ухода гостей ее светлость продолжала беседовать с Хелен, ведя себя совершенно естественно, но девушка заметила следы усталости на ее лице и поняла, что странная, тревожная новость разбередила ей душу. Она помогла служанке Марии отвезти хозяйку в спальню, после чего та отпустила горничную с доброй улыбкой и напутствием:

— Вы свободны, милочка, остаток дня делайте что хотите!

Немного погодя Хелен столкнулась с Марией внизу. Она уже поняла, что девушка не претендует на роль единственного доверенного лица хозяйки и, что еще важнее, не станет ревновать и пытаться уменьшить влияние Хелен. Напротив, Мария обрадовалась появлению компаньонки у ее обожаемой госпожи. Она проникалась симпатией к любому человеку, способному облегчить той жизнь.

Завидев Хелен, Мария тут же сообщила, что леди Хэппендейл, слава Богу, отдыхает, но пришлось дать ей лекарство.

— В этом нет ничего необычного, ее светлость часто принимает пилюли после визитов Толби. Но сегодня!.. Сегодня она просто сама не своя, и все из-за этих… зловредных слухов! Да-да, именно зловредных, потому что ее светлость любила своего брата больше всего на свете!

Хелен сочувственно кивнула. Марии только того и надо было. Она разразилась гневной тирадой в адрес Толби, обозвав его “надутым старым индюком” и “хитрой лисой”. Она, Мария, просто не знает, чем это кончится! Испытывая к герцогу схожие чувства, Хелен охотно поддакивала. Облегчив душу, служанка вспомнила, что у нее еще остались кое-какие дела, а Хелен поднялась к себе за шубкой. Ей необходимо было снять эмоциональное напряжение, и она решила прогуляться по дремлющему в ожидании весны парку.

Энергично шагая вперед по пустынным дорожкам, окаймленным колючим кустарником, она старалась убедить себя, что ее мистер Дарси, которого она знала, вовсе не Ричард Рэкселл, герцог Клерский, но эти попытки длились недолго и оказались тщетными. Уж слишком много общего было между тем, что она знала о жизни мистера Дарси, и странным исчезновением брата леди Хэппендейл, чтобы приписать это простому совпадению. Невозможно отрицать и внешнее сходство брата и сестры. Черты лица у них разные, но глаза очень похожи — серые, лучистые, искрящиеся смехом и добротой. Конечно, Ричард — одно из самых распространенных имен в Англии, но примечательно, что после трагедии на море тело Рэкселла так и не нашли, равно как и тело его верного слуги. Кто это мог быть, как не Кейтли? Опять же Хелен теперь и сама припомнила, какую сенсацию произвело в обществе известие о гибели импозантного герцога Клерского — это случилось летом после ее первого сезона. Конечно, она его ни разу не видела, но была наслышана, как и другие дебютантки, о его многочисленных любовных похождениях. Эти воспоминания помогли ей признать явное сходство в характерах могущественного пэра Англии и странствующего игрока.

Хелен все больше волновалась и окончательно расстроилась, обнаружив, что ей изменило чувство юмора. Она не находила ничего забавного в иронии судьбы: убежав от человека, похитившего ее сердце, она нашла приют в доме его сестры! При мысли о том, каких глупостей она наговорила одному из самых богатых и влиятельных людей в Англии, Хелен залилась краской стыда. Нет, ей нельзя встречаться с Ричардом Рэкселлом: каким бы учтивым и доступным ни был мистер Дарси, герцог Клерский наверняка будет надменным и высокомерным. Непонятно, почему он до сих пор не навестил сестру, но Хелен была этому даже рада. Невозможно продолжать жить в ее доме и избежать встречи с ним, особенно сейчас, когда она стала компаньонкой ее светлости. С болью в сердце Хелен начала обдумывать, как поскорее исчезнуть из гостеприимного дома леди Хэппендейл, и разрабатывать план побега.

Денег у нее немного, но вполне хватит, чтобы добраться до Кэлверт-Грина. На сей раз, однако, следует все тщательно спланировать, а не убегать очертя голову. Если не удастся уехать завтра или послезавтра, а Рэкселл тем временем появится, придется притвориться больной и не выходить из своей комнаты.

Тайну личности мистера Дарси Хелен разгадала, но теперь возникли еще две мучительные головоломки. Во-первых, каким образом Рэкселл собирается вернуть себе титул герцога Клерского? И, во-вторых, что послужило причиной его исчезновения шесть лет назад? Хелен надеялась найти ответы на оба вопроса, прежде чем уйдет от леди Хэппендейл.

Хелен не пришлось долго ломать голову, чтобы понять, кто в этой драме сыграл роль главного злодея. Конечно, Толби! Он, видно, по шею увяз в интригах. Но как бы то ни было, во время разговора с леди Солташ он не потерял самообладания. Похоже, его светлость крепкий орешек. Ее вдруг обожгла леденящая душу мысль: что, если у него имеются веские причины оставаться спокойным и не принимать слухи всерьез? Всем сердцем она надеялась, что хладнокровие Толби было притворным.

Глава шестнадцатая

В действительности равнодушие Толби не было ни наигранным, ни совершенно искренним.

Леди Солташ, которой он помог сесть в карету, не догадалась о его истинном состоянии, равно как и ее племянница, которой он на прощанье поцеловал затянутую в перчатку руку. Возница тоже не заметил в настроении хозяина никакой перемены, свидетельствующей о смятении чувств, когда снимал попону с породистых лошадей его светлости и опускал ступеньки элегантного экипажа. Герцог умел владеть собой, но, когда дверцы захлопнулись и форейтор сел в седло, облегченно вздохнул и откинулся на спинку обитого кожей сиденья. Карета тронулась с места.

Довольно скучная — по мнению его светлости — поездка по землям, большей частью ему же и принадлежащим, заняла минут сорок пять. Наконец массивные железные ворота со скрипом отворились, карета покатила по обсаженной дубами широкой аллее и вскоре подъехала к парадному входу в огромный особняк, в течение нескольких столетий служивший резиденцией не одного поколения герцогов Клерских.

Герцог вышел из кареты и не спеша, поднялся по ступенькам в центральную часть здания. В накинутом на плечи плаще, держа в руках серые перчатки, он переступил порог и с усталой, отсутствующей улыбкой кивнул первому ливрейному лакею в белом напудренном парике, почтительно склонившемуся перед ним.

Его светлость начал подниматься по парадной лестнице, но, не дойдя и до половины ее, остановился и, обернувшись, обвел глазами великолепное убранство своего старинного дома. Внизу, в холле, появился сухопарый пожилой мужчина высокого роста. Его аккуратная скромная одежда, выдержанная в темных тонах, безошибочно указывала на род его занятий: это был личный камердинер герцога, его доверенное лицо.

— А, Робби! — лениво приветствовал его Толби. — Задержитесь на минуту, вы мне нужны.

Вышколенный слуга, всегда готовый удовлетворить малейшее желание его светлости, бесшумно поднялся по боковому крылу лестницы из черного дуба. Он последовал за хозяином по длинному коридору, ведущему в более современную и элегантную часть огромного дома. Только когда они миновали устланную пушистым ковром картинную галерею, которая нынешнему герцогу Клерскому никогда особенно не нравилась, Робби заметил тревожную перемену в настроении его светлости. С растущим беспокойством он наблюдал, как Толби, к счастью не подверженный капризам и не склонный к необъяснимым поступкам, на мгновение задержался перед знаменитым портретом своего предшественника, шестого герцога Клерского, слегка повернул голову и произнес странным, дрогнувшим голосом:

— Знаете, Робби, я привык считать все это своей собственностью.

Слуга пробормотал:

— Совершенно верно, ваша светлость. — Он утвердился в подозрении, что дело неладно.

Вскоре они дошли до покоев герцога — длинной анфилады комнат, состоящей из двух гостиных, просторной гардеробной и спальни, занимавшей треть нового крыла особняка. Пока Робби раздвигал шторы, чтобы впустить лучи послеполуденного солнца, Толби подошел к секретеру, поставленному по его распоряжению у широкой кровати. Он поколебался, прежде чем откинуть полукруглую крышку, и задумался, но через секунду очнулся и, подняв глаза, сказал:

— Интересно, Робби, слышали ли вы последние слухи?

— Небольшое приключение, касающееся леди Бэнсборо? — негромко спросил тот.

— Несносная женщина, — усмехнулся герцог. — Наделала кучу долгов в Бассете и чуть не разорила беднягу Бэнсборо. Он достоин глубочайшей жалости. Нет, я говорю о том, что случилось совсем недавно.

Робби ничего не слышал, если, конечно, его светлость не имеет в виду увольнение третьего ливрейного лакея.

— Уволен, вот как? — без всякого интереса спросил Толби. — Эта захватывающая новость не дошла до моих ушей, что неудивительно, поскольку я намеренно ограждаю себя от подобных мелочей. Нет, слух, о котором я упомянул, гораздо интереснее, и я не сомневаюсь, что ему суждена долгая жизнь, если не произойдет нечто такое, что навсегда покончит с ним. Дело вот в чем… Робби… Похоже, моего дорогого покойного кузена видели. В Англии.

Робби, любовно отряхивавший небрежно брошенный герцогом плащ, прежде чем повесить его в гардероб, замер:

— Что вы сказали, ваша светлость? Толби тихо рассмеялся.

— Твоя догадка верна. Речь идет о Рэкселле.

Камердинер возобновил прерванное занятие.

— Полагаю, эти слухи не соответствуют действительности.

— Так оно обычно и бывает, не правда ли? Однако данную сплетню я нахожу особенно… отвратительной. Мне стало бы легче, знай, я, к примеру, не заметил ли кто-нибудь в окрестностях поместья подозрительных личностей в последнее время.

— Нет, сэр.

— Вы совершенно уверены? За прошедшие шесть, вернее, уже почти семь лет мы наняли столько новых слуг, что я не могу полностью быть абсолютно уверенным ни в чьей преданности.

— Вы можете во всем положиться на меня, ваша светлость.

— Знаю, Робби. Вы мое утешение. Тот слегка поклонился.

— Вы слишком добры, ваша светлость. Будете переодеваться к обеду?

— Да. Надену сегодня синий бархатный камзол. Он хорошо сочетается с сапфирами и, как вы меня уверяли, очень мне к лицу. Но прежде хочу проверить кое-какие бумаги.

— Как вам будет угодно, ваша светлость. Толби помолчал и взглянул на своего верного слугу.

— Что вы знаете о некоей мисс Денвилл, Робби?

Тот постарался припомнить.

— Мисс Денвилл? Ничего, ваша светлость, но, по-моему, вы некогда были знакомы с сэром Гэретом Денвиллом.

— Это ее отец, — сообщил Толби. — Насколько я помню, он ничего из себя не представлял. Полное ничтожество. Промотал довольно значительное состояние и оставил дочь без гроша. Она хороша собой — отличается этакой своеобразной красотой — и не так глупа, как большинство ее ровесниц.

Дальнейших комментариев не последовало, и Робби, подошедший к двери гардеробной, чтобы достать указанный герцогом камзол, счел необходимым уточнить:

— Не думаю, ваша светлость, что вы когда-либо упоминали о мисс Денвилл.

— Потому что я ее раньше не встречал. Надеюсь, она жила весьма уединенно после смерти отца. Да, полагаю, раньше мы не встречались… Только вот…

— Да, ваша светлость?

— У меня такое ощущение, очень смутное… — начал Толби, но оборвал фразу на полуслове и, улыбнувшись, сделал неопределенный жест. — Уверен, у меня разыгралось воображение. Не обращайте внимания.

Убедившись, что интерес хозяина к мисс Денвилл не носит личного характера, камердинер поклонился и скрылся в гардеробной. Вернувшись, он увидел, что герцог открыл секретер и просматривает пачку писем.

— А, вот оно, Робби, как я и думал, — произнес Толби, поднимая глаза от пожелтевшего пергамента, который держал в руках. — Хотя мой итальянский уже не тот, что раньше. Боюсь, со временем иностранные языки забываются, если нет практики, а с тех пор, как я посетил Италию, немало воды утекло. Десять лет, если быть точным. Как бежит время! Неужели прошло уже десять лет, Робби?

Тот уточнил, что скоро будет двенадцать лет, с тех пор как они были в Италии в последний раз.

— Да, я не ошибся, все так, как я и думал. Память с годами тоже слабеет, но полагаю, в этом я не мог ошибиться. — Он бросил взгляд на письмо и пробежал глазами несколько строк. — В последнем письме, полученном от моего доброго друга Альвизе Пизано, есть такие слова: “II nostro саго Giovanni ё morto”. Полагаю, в переводе это означает: “Наш дорогой друг Джованни скончался”, не так ли?

Камердинер не мог похвастаться хорошим знанием итальянского языка — он знал лишь несколько расхожих фраз, — но подтвердил правильность сделанного хозяином перевода.

— Да, — продолжал Толби, — полагаю, Альвизе выразился совершенно ясно. Джованни действительно… morto. По-итальянски звучит гораздо лучше, вы согласны? Не так неприятно, как по-английски, меньше похоже на окончательный приговор. Остается лишь скорбеть о потере столь выдающегося специалиста. Джованни был подлинным мастером фальсификации. Какой точный глаз, какая верная рука! С каким пониманием он отнесся к моей просьбе! И все же, признаюсь, его смерть принесла мне немалое облегчение. Вы тогда разделяли мои чувства, не так ли, Робби?

Будучи превосходным слугой, Робби всегда тонко улавливал, откуда дует ветер. Он был предан хозяину душой и телом и составлял с ним единое целое. О да, узнав о смерти Джованни, Робби тоже почувствовал громадное облегчение.

— И надо же такому случиться, чтобы по прошествии почти семи лет возник этот омерзительный слух о возвращении Рэкселла, — устало произнес Толби. — Так досадно, что приходится снова обо всем этом думать, ворошить прошлое. Но боюсь, другого выхода нет. Давайте посчитаем. Джованни умер в октябре прошлого года, а сейчас конец марта. Вполне вероятно, что мой дорогой кузен — мне претит злословить о покойниках, знаете ли, — имел достаточно времени — заметьте, это всего лишь предположение, — чтобы напасть на кое-какую интересную информацию и вернуться в Англию.

Лицо Робби оставалось бесстрастным, но оно служило Толби как бы зеркалом, в котором отражались его мысли по мере того, как он их излагал.

— Если не ошибаюсь, мой милый кузен после своей кончины предпочел поселиться в Италии и провел там довольно много времени. Вы можете придумать более подходящее прибежище, куда может удалиться человек после смерти? Я не могу. Потому я и не оплакивал его гибель, как другие. Похоже, он сделал правильный выбор, пребывание в этой прекрасной стране пошло ему на пользу. Но, как я уже говорил, не могу не задаваться вопросом, нет ли связи между смертью Джованни и слухами о… скажем так, воскрешении Рэкселла из мертвых.

— Есть такая вещь, как совпадение, ваша светлость.

— Неужели? Хотелось бы верить!.. Если это всего лишь сплетня, я буду чувствовать себя чрезвычайно глупо. Но с возрастом обнаруживаешь, что твои планы не всегда осуществляются так, как ты их задумал. Даже после стольких предосторожностей!

— Джованни заверил вашу светлость, что, закончив работу, уничтожит оригиналы, — мягко напомнил камердинер.

— Да, обещал, что уничтожит! Тогда и речи быть не могло о том, чтобы отправиться в Италию и забрать оригиналы. Я был вынужден оставаться в Англии и улаживать все формальности, необходимые для того, чтобы войти в права наследства. К тому же мне пришлось утешать скорбящую леди Хэппендейл. А посылать оригиналы вместе с… э-э… подделанными копиями по почте казалось слишком рискованным.

Робби заверил герцога, что он все сделал как надо.

— В самом деле? Джованни не случайно стал padrone fraternita. Но его друзья! Следует подумать о его друзьях! Если после его смерти кто-то из них рылся в его бумагах и обнаружил, что Джованни не уничтожил мои… Сама мысль об этом невыносима! Просто невыносима!

— Осмелюсь заметить, ваша светлость, подобное предположение представляется мне совершенно невероятным.

Губы Толби искривились в чуть заметной усмешке.

— По-вашему, я зря волнуюсь, Робби? У меня нет причин для беспокойства? Вы, несомненно, вправе так думать! Не скрою, новость вывела меня из равновесия, но думаю, я знаю, что должен делать. — Он вздохнул.

— Помочь вашей светлости переодеться к обеду?

Толби улыбнулся.

— Ваше присутствие меня успокаивает, Робби. Положительно, успокаивает.

Однако вопреки собственному утверждению, Толби не испытывал спокойствия. Одеваясь к обеду, он был неестественно молчалив, а за столом почти ничего не ел. Его единственным желанием — после того как он с трудом досидел до конца утомительной процедуры — было отправиться в библиотеку и провести там остаток вечера.

Придя туда, он первым делом подошел к письменному столу, поставил на него канделябр с зажженными свечами и сел, положив перед собой лист бумаги. Потом обмакнул перо в чернильницу, на мгновение поднял голову и уставился перед собой. Чернила высохли. Заметив это, он снова обмакнул перо и начал что-то писать. Немного погодя остановился и перечитал написанное. Затем поставил свою подпись с росчерком, посыпал листок песком, сложил его и уже собирался запечатать сургучом, когда за его спиной вдруг прозвучал знакомый голос:

— Сомневаюсь, что вам доведется отправить это послание, Толби.

Седьмой герцог Клерский медленно обернулся. Незваный гость сидел в глубоком кресле, небрежно положив ногу на ногу. Даже в неверном желтоватом сиянии свеч было заметно, как побледнело лицо Толби под слоем искусно нанесенного макияжа. Однако он быстро пришел в себя.

— Вы так думаете, Рэкселл? Ведь это вы, не так ли? — ровным голосом сказал он.

— Я.

— Поздравляю, дорогой кузен. Вы на удивление хорошо выглядите.

— Для того, кто был покойником более шести лет, хотите сказать? Да, к сожалению, для вас, я происхожу из семьи, отличающейся отменным здоровьем. — Однако полагаю, эта мысль уже приходила вам в голову.

— Что вы имеете в виду, дорогой Ричард?

— Не люблю говорить намеками, Толби — любезно произнес Рэкселл. — Скажу прямо: едва ли вы надеялись пережить меня.

— Истинная правда! Скорее вы переживете меня лет на десять, — тихо рассмеялся тот.

— По меньшей мере, — сухо ответил Рэкселл. — Вероятность того, что я стану жертвой роковой случайности, не успев жениться и произвести на свет наследника, лишив вас тем самым права на титул, была крайне мала.

— А! Но вы забыли об одном любопытном обстоятельстве, дорогой кузен. Или я не вправе вас так называть? Я полагал, что мы пришли к выводу, что ваши притязания на титул… незаконны, — досадливо поморщился герцог.

— Вы заставили меня в это поверить, — спокойно ответил Рэкселл, — перед тем как отправили на континент.

— Вы меня упрекаете? — обиженно воскликнул Толби. — Я думал, мы разрешили проблему надлежащим образом и по-джентльменски! Обнаружив сомнительные обстоятельства вашего рождения, я избавил вас от неприятного скандала, а вашу семью — от неминуемого позора. Поверьте, никто не был потрясен и расстроен больше, чем я! Я рассказал все вам, представил доказательства — у меня был только один выход: выложить всю правду — и предложил помочь вам незаметно исчезнуть и начать новую жизнь. Тогда я разделял ваше мнение, дорогой кузен, что оставаться в Англии, лишившись прав на титул герцога Клерского, для вас совершенно неприемлемо, не говоря уже о том, какой удар нанесло бы все это вашей семье.

— Уверен, вы придете к тому же выводу, если когда-нибудь окажетесь на моем месте, — заметил Рэкселл.

Толби ответил натянутой улыбкой, но не смутился.

— Упаси Боже, Ричард! Это совершенно невероятно! Или, возможно, вы явились угрожать мне? Боже мой, надеюсь, что нет. Вы не опуститесь до такой низости, каково бы ни было ваше происхождение! Да и на что вам жаловаться? Отправив вас за границу, я оказал вам большую услугу. Кажется, вы весьма преуспели и создали себе имя в определенных кругах. Я имею в виду азартные игры.

— Значит, вы догадались? — довольным тоном спросил Рэкселл.

— О да! Вы же знаменитый мистер Дарси, не так ли? Конечно, я догадался! И с восхищением следил за вашей карьерой. От ваших успехов у меня просто дух захватывало!

— Похоже, вы сегодня настроены мне льстить. Но не думайте, я не поверю, что вы разгадали тайну мистера Дарси потому, что давно уверовали в мои необыкновенные способности к карточным играм!

— Нет, не поэтому, — покачал головой Толби, — я узнал фамилию вашего отца — оставим пока в стороне вопрос о степени родства, — которая, как я полагаю, галльского происхождения. Пятый герцог Клерский имел среди своих предков некоего д’Арси, не так ли?

— Похоже, вы в этом не сомневаетесь. Вы хорошо осведомлены, прямо как настоящий историк, — заметил Рэкселл, ничуть не обидевшись.

Толби усмехнулся.

— Я всегда интересовался переплетением судеб наших семейств. Да, думаю, у меня есть склонность к изучению семейной истории.

— В таком случае соблаговолите сообщить мне имя моего отца — вернее, того, кого вы им считаете, — просто чтобы поставить точку в истории моей семьи, — дружелюбно предложил Рэкселл.

Продолжая улыбаться, Толби сделал несколько шагов в сторону окон.

— Это причинит мне боль, дорогой кузен, столь давнюю историю лучше не тревожить.

— Стойте на месте, — внезапно приказал Рэкселл таким угрожающим тоном, что Толби тут же остановился.

Он обернулся и взглянул на гостя с хорошо разыгранным удивлением.

— Дорогой кузен, что с вами? Боюсь, я вас не совсем понимаю.

— Не стоит предупреждать стражу о моем визите, вы поставите себя в неловкое положение.

— Вас подвела память, — рассмеялся тот. — Шнур звонка находится за вашей спиной, у двери.

— Моя память не настолько плоха, чтобы я забыл о кнопке на полу у окна. Порой я и сам ею пользовался, желая избавиться от непрошеного гостя.

Глаза Толби сузились. В них впервые мелькнул страх. Он с усилием улыбнулся.

— Вы называете себя непрошеным гостем, но я не в силах поверить, что вы способны прибегнуть к насилию. Только не вы! Я бы не назвал ваш визит нежеланным. Скорее неожиданным! Налить вам коньяку, раз уж я встал?

— Благодарю, — вежливо отозвался Рэкселл. — Но скажите, неужели вы действительно меня совсем не ожидали?

— Ну, как вам сказать… — невесело усмехнулся Толби, разливая коньяк из графина в две рюмки. Подойдя к Рэкселлу, он подал ему рюмку, но не сел. — Я только сегодня услышал, что вас видели. Кажется, в Бате. Да, ходят такие слухи. Кроме того, говорят, вы были в обществе еще одного человека.

— Да, я был с Кейтли, — небрежно бросил Рэкселл.

Ему удалось отвлечь Толби от опасной темы.

— Кейтли? Как он поживает?

— Отлично, но подробнее вам об этом расскажет Робби, когда вы с ним увидитесь, ибо в настоящий момент Кейтли составляет ему компанию.

Толби опустился на стул. Он явно встревожился.

— Вижу, я полностью в вашей власти. Будьте любезны, изложите суть вашего дела, — ровным голосом произнес он. — Не думаю, что вы проделали такой путь только для того, чтобы справиться о моем здоровье.

— Я только что объяснил вам, что меня привело, — сказал Рэкселл и отпил глоток коньяка, который сам же закладывал в подвал на хранение лет десять назад. — Прекрасный вкус! “Мартле 75”?

Толби пригубил свою рюмку.

— Верно! Однако боюсь, я сегодня на редкость плохо соображаю. Я так и не понял, какова цель вашего визита.

Рэкселл не сводил с него глаз.

— Я просил вас назвать имя моего отца.

— Вашего отца, дорогой кузен? Однажды мы уже обсуждали этот вопрос. Но если вы настаиваете… Боже мой, кажется, я где-то оставил свою табакерку. Какая забывчивость! Не могу вас угостить.

— У меня нет привычки нюхать табак.

— Нет? А я нахожу это занятие весьма приятным, и сейчас мне очень не хватает небольшой понюшки.

— В самом деле? Не забудьте захватить свою табакерку, когда будете в следующий раз переодеваться к обеду. Что до меня, я предпочитаю иногда выкурить трубочку. — Заметив гримасу отвращения на лице Толби, он добавил: — Не менее приятно и гораздо безопаснее.

— А-а, ну да! Я забыл — тот, кто так часто побеждает за карточным столом, как вы, должен постоянно быть начеку, не терять бдительности и стараться ничего не брать из чужих рук.

— Жизнь игрока полна опасностей. Я не раз замечал, что ароматизированный нюхательный табак оказывается губительным для здоровья. Но я не строю иллюзий на ваш счет. Вряд ли бы вы сильно огорчились, узнав, что меня отправили в мир иной.

Толби изобразил обиду.

— Вы ко мне несправедливы, кузен! Состояние вашего здоровья всегда чрезвычайно меня заботило.

— Какая трогательная заботливость! Однако я склонен истолковывать ее следующим образом: вам было бы спокойнее, если бы — раз уж яд меня не берет — со мной расправились banditti.

— Бедный Ричард! Вы подвергались нападению?

— И не однажды! — весело заявил Рэкселл. — Вы, несомненно, слышали о некоторых из них, наделавших особенно много шуму.

— Вы обвиняете меня в организации этих нападений? Нет-нет, я не из тех, кто стремится направить руку Провидения.

— В самом деле? Я не упрекаю вас в желании убить меня. Вы хотели только обмануть меня. Что возвращает нас к тому вопросу, ради которого я пришел.

— Вас обманула ваша мать, а не я, — мягко произнес Толби.

— С кем?

— С Джайлзом Ормсби, разумеется. Это следует из дневника вашей матушки. Я думал, мы уже установили истину много лет назад, еще до вашего отъезда. Мне очень жаль, что это вас до сих пор волнует.

— Меня больше волнует другое: как дневник попал вам в руки, да к тому же спустя много лет после смерти матери.

— Следует ли повторять, что я интересуюсь семейной историей? Честно говоря, я не в силах понять вашу… как бы это помягче выразиться, болезненную страсть к раскапыванию прошлых скандалов. Но я привык соблюдать законы гостеприимства и напомню, что дневник попал ко мне случайно, около семи лет назад. Подробности значения не имеют, скажу только, что он находился в коробке, где хранилась семейная переписка. Я нашел его, когда разбирал старые письма, и, не удержавшись — знаю, что поступил нехорошо! — начал читать. Вскоре мне попались чрезвычайно интересные пассажи, касающиеся вашего зачатия. Излишне говорить, что я был совершенно потрясен, узнав, что ваша мать решилась открыться пятому герцогу Клерскому и потребовать у него развода, чтобы выйти замуж за своего любовника!

Толби помолчал. Он так часто мысленно репетировал эту речь, что она звучала вполне правдоподобно.

— Потом ее любовник трагически погиб, и ваша мать попыталась замести следы. Сначала ей пришлось спрятать подлинное свидетельство о рождении ребенка, составленное викарием, который, увы, умер более пятнадцати лет назад. Затем она предъявила новое, поддельное, называющее вашим отцом пятого герцога Клерского, с тем, чтобы вы могли в свое время унаследовать его титул и состояние. Порывшись в коробке, я обнаружил подлинное свидетельство о рождении, которое обеспечило бы ей развод, и, как вам известно, сразу же направился к вам, зная, как вы гордитесь своей фамилией. Мне показалось несправедливым предавать эту историю гласности, даже не попытавшись, по крайней мере, найти разумное решение.

Выражение лица Рэкселла не изменилось.

— Чрезвычайно увлекательная сказка, Толби! Шесть лет назад она прозвучала очень убедительно. Тем более что имелись документы, подтверждающие ваш рассказ. И все же, рискуя навлечь на себя ваше неудовольствие, считаю своим долгом сообщить, что должен кое в чем разобраться, и прежде всего защитить честь моего отца. Нам обоим известно, что я его законный наследник. — Рэкселл сделал паузу. — Я пришел требовать у вас сатисфакции.

Брошенный ему вызов заставил Толби вздрогнуть, его губы сжались в тонкую линию, но через секунду он снова заулыбался.

— Вы заблуждаетесь. Документы свидетельствуют в мою пользу. Думаю, вы согласитесь, что, встретившись холодным сырым утром где-нибудь в лесу и стоя на расстоянии двадцати ярдов друг от друга, мы не решим наши проблемы. Дуэль не в моем стиле, дорогой кузен.

— Согласен, дорогой Толби! — тут же отозвался Рэкселл. — Я, как и вы, человек мирный и не испытываю ни малейшего желания всадить вам пулю в сердце. Но у меня тоже имеются кое-какие документы. Предлагаю вам на них сыграть.

Уж не блефует ли он? — пронеслось в голове у Толби.

— Сыграть с вами, дорогой Ричард?

— В любую игру по вашему выбору, — последовал великодушный ответ. — Вы же не слишком высокого мнения о моих способностях.

— Аи contraire! (Напротив (франц.) Насколько я понимаю, едва ли найдется такой глупец, который сел бы играть в пикет с мистером Дарси, — ровным голосом произнес Толби.

— Выбирайте любую игру, — повторил Рэкселл.

— В таком случае могу ли я предложить “ландскнехт” или “двадцать одно”?

— Вы меня удивляете, Толби! Всецело довериться слепому случаю? Целиком положиться на удачу? Вы так уверены в себе сегодня?

На самом деле Толби ни в чем не был уверен. Напротив, он чувствовал, что ему расставляют ловушку, но, в чем она заключается, сообразить не мог.

— Я не готов к игре, в которой создается банк, как, например, “фараон”, — медленно сказал он и поднял глаза на своего собеседника. — Интересно, вы ничего не имеете против “хэзарда”?

Глава семнадцатая

Рэкселл почувствовал себя как голодный, которого усадили за красиво сервированный стол, заставленный аппетитными, хорошо приготовленными блюдами, но, разумеется, скрыл свою радость и лишь улыбнулся непроницаемой улыбкой игрока.

— Я не против “хэзарда”, — бесстрастно сказал он, не спуская глаз с Толби, который встал и направился к письменному столу — достать из ящика коробочку для игры в кости.

— Вот и отлично, — кивнул тот. — Я так и думал, что эта идея придется вам по вкусу. “Хэзард” сочетает в себе утонченность и удачу, однако при данных обстоятельствах боюсь, что возникнет некоторая неловкость из-за отсутствия того, что каждый из нас собирается поставить на кон, отчего пропадет острота.

Рэкселл тихо рассмеялся.

— Оставьте ваши страхи, Толби! Не думаю, что бумажник при вас, так что вам не придется выкладывать деньги на стол. Если не возражаете, давайте сыграем на очки и тем самым добавим остроты, которая, как вы, верно, подметили, иначе пропадет. Предлагаю тысячу фунтов за очко.

Толби залпом осушил рюмку. Его рука слегка дрожала. Он медлил с ответом.

Рэкселл явно наслаждался ситуацией.

— Ну же, Толби! Мне известно состояние и собственных, и ваших финансов. Полагаю, вы могли бы дойти до пятисот очков без особого ущерба для себя. Конечно, я глубоко ценю тот факт, что вы не промотали мое состояние за время моего отсутствия, и не сержусь на вас за то, что вы окружили себя роскошью, приличествующей вашему положению. Более того, я склонен похвалить вас за те улучшения, которые вы произвели на моих землях. Но не вздумайте уверять, что не можете себе позволить сыграть со мной в кости.

— Не буду, — ответил Толби. Он уже достал коробочку и на мгновение задержался у стола. Какая жалость, мелькнула мысль, что ему не пришло в голову положить в один из ящиков пистолет! — Но я не привык — не обладая вашим опытом в этой области — играть по таким ставкам. Честно говоря, — продолжал он, постукивая отполированным ногтем по крышке коробочки из флорентийской кожи, украшенной орнаментом, изображающим позолоченный ключ, пронзенный веслом, — не представляю, почему я вообще должен играть с вами.

— Потому что, если проиграю, — пояснил Рэкселл, — я передам вам имеющиеся у меня документы, доказывающие необоснованность ваших претензий на мой титул и собственность.

— Вот как? Но я располагаю другими документами, подтверждающими мои права. Подозреваю, что вы блефуете.

— Было бы глупо с вашей стороны не предположить подобную вероятность, а я ни в коем случае не считаю вас глупцом.

— Тогда повторяю: с какой стати я должен играть с вами, да еще по таким высоким ставкам?

— Потому что я бросил вам вызов, — ответил Рэкселл. — Вы выбрали оружие, и я отказываюсь играть на что-либо другое.

— Ах да, вызов! Но подумайте, дорогой кузен! Если у вас имеются документы, о которых вы упомянули, почему вы предлагаете на них играть? Вам стоит только показать их, чтобы достичь своей цели, так я думаю! Нет-нет, я возражаю. Вы меня дурачите.

Рэкселл коротко, резко рассмеялся.

— Обдумайте собственные мотивы, Толби, и, возможно, вы поймете мои.

Толби рассеянно перевернул коробку и кинул оба кубика на стол. Выпала семерка. Как завороженный, он уставился на семь белых кружочков и медленно произнес, словно беседуя с собой:

— Неплохой результат… Может, это предвестник удачи? — Он поднял глаза. — Насколько я понимаю, вы стали заядлым игроком.

— Именно так! Между прочим, Толби, — непринужденно заметил заядлый игрок, — предупреждаю, что я способен мгновенно определить, утяжелены ли игральные кости, мне достаточно лишь подержать их на ладони.

Толби взглянул на своего врага с преувеличенным восхищением.

— Какие бесценные навыки вы приобрели!

Рэкселл понял, что ему будет нелегко уломать Толби. Тот должен заглотнуть крючок поглубже.

— Невольно совершенствуешься, вращаясь в кругах, состоящих из воров и нищих commedianti, — сказал он и с удовольствием отметил, что наконец-то безраздельно завладел вниманием Толби. — Мошенничество приняло такие масштабы, что честная игра находится под угрозой исчезновения. Особенно, к сожалению, в Италии. Однако я не буду останавливаться на печальной атмосфере упадка и распада, царящей в зарубежных столицах. Не сейчас, когда я нахожусь в Англии, где кодекс чести до сих пор в почете!

Так приятно вновь оказаться среди истинных джентльменов! Именно по этой причине я так озадачен вашим поведением. Вы же приняли вызов, и я удивлен, что вы отвергаете предложенные ставки. Боюсь, я не понимаю, почему вы пытаетесь — а я расцениваю это именно так! — дать задний ход. Но возможно, я несправедлив к вам и неправильно истолковал ваше желание… э-э… обсудить этот вопрос и тем самым усомнился в вашей порядочности, которая, я уверен, безупречна. Если так, примите мои глубочайшие извинения.

Толби остался равнодушен к явному намерению Рэкселла задеть его. Он никогда не придавал большого значения джентльменскому кодексу чести. Ему было совершенно ясно, какую цель преследует Рэкселл — разорить его. Однако тот произнес магическое слово commedianti, и Толби понял, что пути к отступлению отрезаны.

— Вы меня оскорбляете! — воскликнул он.

— Прошу простить! — Рэкселл насмешливо поклонился.

— Охотно прощаю. По вашему собственному признанию, этические принципы, принятые в тех кругах, в которых вы недавно вращались, весьма сомнительного свойства. Естественно, я заколебался, не желая окунаться, скажем, так, в мутные воды.

Рэкселл пропустил обидный намек мимо ушей. Он знал, как обернуть его себе на пользу.

— Какая глупость с моей стороны! Я должен был предвидеть, что мои принципы будут подвергнуты сомнению после стольких лет, проведенных за границей, среди иностранцев, в этом вы совершенно правы! Для вашего спокойствия предлагаю следующее условие: тот, кто мечет кости, не имеет права отказываться от предложенной ставки.

Толби удивленно поднял брови. У него возникло ощущение, что его все глубже заманивают в капкан.

— Но это условие работает в обе стороны, дорогой Ричард, — заметил он.

— Каждый старается принять свои меры предосторожности, — философски изрек тот. — Как я уже сказал, у меня большой опыт по части мошенничества. Приступим?

Толби был вынужден оставить эту колкость без внимания.

— Непременно. Бросим жребий, кому начинать?

Рэкселл великодушно развел руками.

— Предоставляю эту честь вам. Будем считать очки по сумме двух бросков. В серьезной игре так принято, о чем вы, конечно, осведомлены.

Толби этого не знал, но спорить не стал. Игра началась. Ему выпала пятерка и шестерка. Довольный результатом, он передал кубики противнику.

Рэкселл взял их и бросил на стол. Ему выпала четверка и пятерка.

Небольшое преимущество вдохновило Толби и вселило в него надежду на победу. Он воспрянул духом, обнаружив, что Рэкселл не более властен над маленькими кубиками из слоновой кости, чем любой другой смертный, и укорил себя в том, что в своем воображении наделил кузена особым даром, делающим его непобедимым. Под рукой Рэкселла кубики поворачивались то одной, то другой стороной, как и под рукой Толби, и в равной степени подчинялись капризам Леди Фортуны. Однако надежда, вспыхнув, померцала немного и вскоре окончательно угасла. По мере продолжения игры Толби обнаружил, как и каждый, кто когда-либо противостоял хладнокровному мистеру Дарси, что он, хоть и не управлял Слепой Удачей, в то же время не был также и ее рабом и что победитель в поединке редко определяется тем, какой стороной повернется кубик или какая выпадет карта.

Несколько дней назад Рэкселл заявил, что “хэзард” — его игра, не потому, что он владеет ею, но потому, что она содержит элемент непредсказуемости, который его и привлекает. Он знал, что секрет “хэзарда” заключается в умении делать ставки, и ему понадобилось не более пяти минут, чтобы определить способности Толби в этом отношении как весьма посредственные. В этот вечер Рэкселл чувствовал, что находится в особенно хорошей форме. По мере того как свечи оплывали, а кубики все быстрее катались по полированной деревянной столешнице, он ощущал все большую уверенность в себе. Он ничего не оставлял на волю случая, постоянно выигрывал и понимал, что нервное напряжение Толби растет.

Однако Рэкселл играл уже не против Толби. Он словно вступил в схватку с судьбой. Внешне он оставался спокойным, но от прежнего безупречного джентльмена с утонченными манерами, хорошо известного в итальянских игорных домах, не осталось и следа. С самого начала он вел игру с невероятным напором, исключавшим светские любезности, обычно характеризующие его поведение. Те, кто знал его под именем мистера Дарси, были бы поражены и, возможно, ужаснулись бы, увидев, с какой жестокостью он наносит противнику удар за ударом. Если бы тот запросил пощады, он бы ответил отказом. Нынешний Ричард Рэкселл определенно ничем не напоминал того беззаботного юношу, которого Толби отправил на континент шесть с половиной лет назад. Рэкселл однажды сказал, что для того, чтобы вернуть себе имя и положение, не остановится ни перед чем, кроме убийства. Но сейчас понимал, что наносит Толби смертельный удар, в то время как сам возрождается к жизни. Внезапно Рэкселл повернулся к сопернику.

— Предлагаю удвоить ставку, — бесстрастно сказал он.

Толби облизнул пересохшие губы — и взглянул в холодные глаза Рэкселла. По правилам он не мог отказаться от предложения.

— Вы намерены разорить меня, дорогой Ричард? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Не сомневаюсь, что вы поняли, каковы мои намерения, с той самой минуты, когда я появился в этой комнате.

— Да, но я могу и выиграть, и что тогда будет с вами?

— Возможно. Пояснить, какова вероятность такого исхода?

— Не надо, прошу вас, дорогой кузен! Кто сумеет предсказать исход? Это все равно, что пятидесятипроцентная вероятность завтрашнего дождя. Если дождя не будет, шансы уменьшаются до нуля, если же будет, они увеличиваются до ста процентов.

Рэкселл не ответил.

Толби кинул кости. В один момент игра окончилась. Coup de grace (Последний удар (франц) был нанесен быстро, точно, бескровно.

— Я проиграл, — просто сказал Толби со своей усталой улыбкой, все еще не сбросив маску.

— Да, — согласился Рэкселл. Он не чувствовал ни торжества, ни облегчения. Завершился странный, одинокий, увлекательный эпизод в его жизни, полный блеска, приключений и опасности.

Толби погрузился в раздумья.

— Полагаю, — мрачно произнес он, — испытание, которому вы меня подвергли, явилось лишь драматической прелюдией к предъявлению вашего законного свидетельства о рождении.

— Хотите сказать, что то свидетельство, где любовник моей матери назван моим отцом, незаконно?

Толби внезапно поднял глаза. Он уже не пытался скрыть злобу, прорывающуюся сквозь маску светской любезности.

— Вы не намерены показать мне документы, о которых упоминали?

— Это не входит в мои планы, — сообщил Рэкселл.

— Тогда откуда мне знать, что они существуют?

— Ответьте на этот вопрос сами.

— Похоже, мы вернулись к тому, с чего начали, дорогой кузен, — с ледяной учтивостью произнес Толби. — Значит, все ваше поведение — лишь тонко рассчитанный, замысловатый блеф?

— Возможно.

— Ну что же, Ричард, в таком случае мы еще посмотрим, кто кого! Я не собираюсь уступать вам свое положение, не имея неопровержимых доказательств незаконности моих прав на поместье Клер! Вы должны понимать, что это совершенно исключено!

Рэкселл рассмеялся.

— Вы упустили из виду одну мелочь: вы только что проиграли более миллиона фунтов.

Толби обрел утраченное равновесие.

— Вы вторглись в мой дом, угрозами принудили к игре, и требуете неслыханную сумму в один миллион фунтов. Нет, ничего не выйдет! Подумайте, как все это прозвучит в суде!

— Уже подумал и предлагаю другой сценарий. Пэр Англии, обманным путем лишенный принадлежащих ему по рождению прав, появляется после шести с половиной лет отсутствия. Нужно ли говорить, что сам факт моего существования потребует расследования заключенной нами в то далекое время сделки, в ходе которого выяснится, что вы представили мне поддельные документы. У меня уже есть одно очко в мою пользу — я пытался защитить честь семьи Рэкселл тем, что инсценировал собственную смерть и покинул страну.

— Сейчас оно тем более нуждается в защите! Неужели вы хотите, чтобы вашу благородную фамилию вываляли в грязи на публичных процессах? Или прошедшие годы уменьшили вашу преданность имени, на которое вы не вправе претендовать? Может быть, истинная причина вашего возвращения заключается в том, что вы устали от той жизни, которую вели последние шесть лет, и вам все равно, что станет с именем Рэкселл?

— Это имя унаследуют мои потомки после того, как я докажу свои права.

— Вот именно, их еще надо доказать.

— Совершенно верно! Разве я не сказал, что не колеблясь предъявлю доказательства суду?

— Вы настаиваете на своем блефе?

— Естественно, мне же нечего терять, — холодно произнес Рэкселл. — Вполне вероятно, что я действительно располагаю тем, что пугает вас больше всего.

Глаза Толби сузились. Он все понял.

— Вижу, дорогой Ричард, что вы серьезно настроены, передать дело в суд.

— Мне кажется, — отозвался Рэкселл с любезной улыбкой, — мы начинаем понимать друг друга.

Толби облегчил душу, разразившись проклятьями в адрес родителей кузена.

Рэкселла его тирада не тронула.

— Думаю, мы оба знаем, что по меньшей мере половина ваших оскорблений по поводу моего происхождения необоснованна.

Толби поднял руку, словно фехтовальщик, признающий поражение.

— Туше, Ричард, туше! — воскликнул он. — Будем продолжать считать очки? Однако вы сильно изменились с тех пор, как мы расстались. Вас и раньше нелегко было вывести из себя, но сейчас я нахожу ваше хладнокровие… поразительным.

— Полагаю, вы имеете в виду, что теперь меня невозможно одурачить, что вам удалось с такой легкостью много лет назад, хотя в ту пору я уже не был зеленым юнцом. Я объясню вам, в чем дело. Когда человек лишается положения в обществе, состояния и имени, он быстро определяет, чего стоит. Мне, во всяком случае, много времени не потребовалось, — спокойно сказал Рэкселл. — Весьма полезный опыт.

— Насколько я понимаю, вы рекомендуете его мне?

— Вам надо самому принять решение. Толби задержал на нем взгляд.

— Не думайте, что я не оценил вашу тактику. Еще как оценил! Вы превосходный игрок! Да, я прекрасно понимаю, что вы сдали мне плохие карты и если я их сейчас открою, то никогда не узнаю, чем вы намеревались меня победить — парой двоек или четверкой тузов! Вы хотите ввергнуть меня в ад вечного сомнения. Очень эффектный ход! Поздравляю!

Рэкселл молчал, не сводя с него глаз.

— Вы умеете скрывать свои чувства, дорогой Ричард! — с горечью рассмеялся Толби. — Черт бы побрал ваш взгляд, от него мне делается не по себе. Я склоняюсь к мысли, что, может, и правда разумнее договориться по-хорошему. Представляю, что будет твориться в суде! А что, если я проиграю? Если проиграю!..

Рэкселл принял капитуляцию своего врага как должное.

— Стоила ли игра свеч? — спросил он. Толби воззрился на него с удивлением.

— Ну разумеется! И вы еще спрашиваете? Конечно, ваши притязания пока еще не подтверждены законом, но это останется между нами. Должен признаться, мне невыносима мысль, что я вынужден уступить место незаконнорожденному.

— Бросьте, прошу вас! Ваши сожаления неуместны. У вас еще будет время преодолеть горечь поражения.

— Вы не можете этого знать!

— Отчего же? Уверен, что так и будет. Я сам пережил нечто подобное.

— А, ну ладно! — устало произнес Толби. — Я так мечтаю снова увидеть Италию. Давненько я там не был.

— Я не собираюсь отправлять вас в Италию.

— Вот как? Но, дорогой кузен…

— Как вам известно, у меня есть поместье на Ямайке, которое нуждается в заботе и внимании. Я не намерен лишать вас имени и состояния. Кроме того, нас будет разделять океан.

— Ямайка? Вы предлагаете мне ехать туда в качестве вашего управляющего? — в ужасе вскричал Толби. — Лучше убейте меня на месте!

— И что я буду делать с вашим трупом? Нет, вам не удастся отомстить мне подобным образом, Толби. Подумайте, какой разразится скандал!

— Вот именно! Похоже, вам его не избежать в любом случае, — злорадно парировал Толби.

— Верно, но я постараюсь свести его к минимуму. Поначалу я хотел попытаться спасти вас — не из симпатии, разумеется, а с целью избежать громкого скандала! Однако, приехав в Англию, понял, что это невозможно. Я готов ко всему. Кстати, я говорил вам, что уже сообщил, куда следует о своем, скажем так, чудесном воскрешении?

Лицо Толби исказилось в злобной усмешке.

— Неужели? Ну и ну! Вижу, что мне следует, как можно скорей бежать из страны. Вы все предусмотрели.

— Да.

— Я хочу взять с собой Робби.

— Ради Бога.

— И мой выезд. Даже на Ямайке…

— Сожалею, но вынужден вас огорчить. У вас не будет времени подготовить лошадей. Вы уезжаете завтра, а на следующий день отплывает ваш пароход.

Толби помрачнел.

— Вы отлично развлеклись сегодня, не так ли? Полагаю, вы уже сочинили для публики увлекательную историю, призванную объяснить мой внезапный отъезд?

— Льщу себя надеждой, что он останется незамеченным, так велика будет всеобщая радость от моего появления. Я не желаю вам зла и не собираюсь порочить вас в глазах окружающих. Думаю, вы решили, что более теплый климат благотворно повлияет на ваше здоровье.

— Вы слишком добры, — иронически процедил Толби.

— Благодарю вас, — последовал саркастический ответ. — Конечно, обстоятельства сложились бы не столь благоприятно, если бы моя сестра пала жертвой ваших чар. Отличная была идея — поухаживать за ней! Вы так тщательно все продумали!

— Да, я разработал прекрасный план. В глазах общества ваша смерть нанесла моим надеждам жениться на Эмилии роковой удар, и я вступил в права наследства без особой радости. Сложилась весьма пикантная ситуация, — сказал Толби, разглядывая свой перстень с сапфиром.

— Могу себе представить. Уверен, что моя сестра никогда не согласилась бы занять положение, которое по праву должно принадлежать моей жене.

— Не думаю, что именно это соображение помешало ей серьезно отнестись к моим ухаживаниям.

— В самом деле?

Толби искоса взглянул на него.

— Мы не подходим друг другу, — произнес он сдавленным голосом.

Рэкселл слегка удивился.

— Что вы сказали, Толби? Неожиданное прозрение?

— Ваша сестра — достойная женщина, — с трудом выговорил тот.

Рэкселл улыбнулся.

— Она бы сделала из вас человека. Выходит, в вашем замечательном плане появилась неожиданная трещинка. Мне вас искренне жаль!

— Идите к черту! — взорвался Толби. — Я не нуждаюсь в вашей жалости!

— Скорее вы заслуживаете восхищения. Вы хорошо держитесь. Похоже, вы умеете проигрывать.

Толби попытался рассмеяться, но смех застрял у него в горле.

— Это потому, что у меня нет при себе пистолета. Вы застали меня врасплох, я не успел подготовиться к вашему визиту.

— Я так и понял. Возможно, вам станет легче, если я скажу, что захватил свой. А-а, вот и Кейтли.

Рэкселл обернулся. Его верный слуга влезал в окно. Он выглядел весьма впечатляюще: одежда порвана, под глазом багровый синяк, на губах — торжествующая ухмылка.

— Ну, как, все в порядке? — осведомился хозяин.

— Ага, но задачка была не из легких, — ответил тот, явно довольный этим обстоятельством, и перевел взгляд на Толби. — Добрый вечер, сэр, хотя вряд ли он для вас добрый.

— Вы были так уверены в исходе? — надменно поинтересовался Толби.

— Ясное дело, — весело подтвердил Кейтли. — Еще бы! Уж не думаете ли вы, что я не знаю своего хозяина? Во что играли? В пикет? Экарте?

— В кости, — сухо сообщил Толби. Кейтли тихонько присвистнул.

— Тогда все понятно. Но вообще-то неважно, что бы вы выбрали.

— Утешаете? — усмехнулся Толби. — Лучше скажите, что вы сделали с Робби.

— Он ожидает вас в шкафу, связанный и с кляпом во рту, — сообщил Кейтли.

Толби устремил на него злобный взгляд.

— Вы связали беднягу Робби и заткнули ему рот? — воскликнул он. Его глаза сузились, ноздри раздувались от гнева. Он повернулся к Рэкселлу: — Вы зашли слишком далеко, Ричард!

– “Бедняга Робби”! Чтоб он провалился! — выругался Кейтли. — Извините, сэр. По весу он легче меня и на вид слабак, но задиристый, как петух. Боксер из него, конечно, никудышный, карьеру на ринге ему не сделать, но, когда до него дошло, в чем дело, он ринулся в атаку и пару раз врезал мне как следует. Я, конечно, не растерялся, но мне пришлось туго. Не самая удачная драка в моей жизни, но…

— Вполне удовлетворительная, — закончил Рэкселл.

Толби брезгливо поморщился.

— Ради Бога, избавьте меня от подробностей! Меня уже давно удручает насилие, так широко распространившееся в наше время. Ужасный век! Похоже, мне и моему, без сомнения, истекающему кровью слуге следует поскорее отправиться на Ямайку, пока вы и ваш хозяин нас не покалечили.

Глава восемнадцатая

Ранним утром следующего дня из ворот Клерхолла выехала карета. К тому времени, когда она приблизилась к порту на побережье, леди Хэппендейл уже успела позавтракать и удобно устроилась в будуаре с книгой в руках, радуясь теплым солнечным лучам. Полчаса назад она отпустила Хелен, заметив, что ее новая компаньонка осунулась и побледнела. Прогулка на свежем воздухе в саду пойдет ей на пользу. Она углубилась в чтение, когда вдруг услышала, что дверь открылась.

Леди Хэппендейл отметила пальцем то место на странице, где остановилась, подняла глаза, ожидая увидеть Хелен, и уже собиралась поделиться с девушкой впечатлениями от прочитанного, но слова замерли у нее на губах. Дыхание перехватило, кровь отхлынула от лица, книга выскользнула из ее рук и упала на пол.

На пороге стоял Ричард Рэкселл. В несколько шагов он пересек комнату, не говоря ни слова, поднял сестру на руки и прижал к себе. Время словно остановилось.

— Ричард! — воскликнула леди Хэппендейл, уткнувшись лицом ему в грудь, и разрыдалась. — Ричард, Ричард, дорогой мой! Это ты?

— Я, Эмилия, — ласково сказал он и, позволив ей оросить слезами его элегантный плащ, бережно усадил в кресло. Потом присел рядом, взял ее руки в свои и крепко сжал. Она сделала несколько попыток заговорить, но ничего не получалось. Чувства настолько переполняли ее, что с губ слетали лишь бессвязные междометия. Ее брат, не нуждавшийся в словах, чтобы понять, что она переживает в эту минуту, отвечал столь же неразборчиво. Немного погодя ее светлость порылась в кармане в поисках носового платка, но не нашла и с благодарностью приняла тот, что протянул ей брат.

— С-спасибо, — с трудом вымолвила она. — Обычно я столько не плачу, уверяю тебя, Ричард!

— Знаю, дорогая, — ответил он. Леди Хэппендейл высморкалась.

— О нет, я вообще не плачу! Я не плакала после твоего исчезновения и даже на твоих… твоих… Боже мой!.. на твоих похоронах?.

— Что?! Ты не пролила ни единой слезинки? — поддразнил ее Ричард с притворной обидой.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Мое горе было слишком велико, любовь моя, слезы не могли его облегчить.

— Прости меня, — сказал он и притянул ее к себе.

Тут она снова разрыдалась и долго не могла успокоиться. Наконец она немного отстранилась от него и, судорожно вздыхая, проговорила:

— Не сердись, Ричард! Я знаю, вы, мужчины, не выносите женских слез, но ничего не могу с собой поделать. Боюсь, твой плащ безнадежно испорчен.

— Я предвидел нечто подобное и, одеваясь утром, мысленно распрощался с ним.

Она подняла на брата полные слез глаза и медленно покачала головой. Лицо ее озарила счастливая улыбка.

— Дай мне посмотреть на тебя! Глазам своим не верю! Нет, я вижу тебя, дотрагиваюсь и все равно не могу поверить!

— Ты нисколько не изменилась, дорогая, — улыбнулся он в ответ с не меньшей радостью. — Прелестный чепчик, но что-то я не помню, чтобы ты носила такие раньше.

Леди Хэппендейл безуспешно пыталась поправить сбившийся набок кружевной чепец.

— О да, ношу уже несколько лет…

— Чтобы отпугивать женихов?

— Ричард! — укоризненно воскликнула она и всхлипнула. — Ричард! Все думали, что… Ах, Боже мой, слух! Он подтвердился. Оливия Солташ!

Рэкселл без труда разобрался в этих несвязных восклицаниях.

— Значит, до тебя дошли слухи о моем появлении?

— Ну да! Вчера я услышала об этом от Оливии. Помнишь ее? Конечно, не сомневаюсь! Потом пришел Толби. Но я не поверила. Мне и сейчас трудно осознать… но скажи, кто же тебя видел?

— Ханикатт.

— Надо же, очень странно! А где и когда ты с ним встретился?

— На прошлой неделе. Я провел несколько дней в гостинице недалеко от Трэпстона.

— Ты почти неделю был в нескольких часах езды от меня? — воскликнула она. — У меня голова идет кругом!

— Обещаю все объяснить в свое время, но не сейчас! Сначала нам нужно многое обсудить.

— Это точно! Для начала признайся, где ты пропадал все эти годы и почему вообще уехал? Полагаю, Кейтли неотлучно был с тобой?

— Верно. За последние шесть лет я приобрел некоторую известность в игорных домах за границей.

— О чем ты?

— Возможно, ты слышала о некоем мистере Дарси?

— Да, слышала, но… — Она осеклась. — Нет, этого не может быть! — прошептала она. — Ты и есть мистер Дарси? Конечно, он весьма загадочная личность, никто о нем ничего не знает, но… Нет, это невероятно!

Но почему ты уехал, любовь моя? — Не успели эти слова слететь с ее губ, как ее осенила догадка. По лицу пробежала гримаса боли. — Толби?

— Да, он, — медленно произнес Рэкселл. Леди Хэппендейл опустила глаза.

— У меня были смутные подозрения, — с трудом выговорила она. — Нет, в глубине души я всегда знала, что он причастен к твоему… исчезновению, но не признавалась самой себе. И все же не могла представить, что он оказался таким подлецом. За последние годы он стал — возможно, мне это лишь померещилось, — он стал… более человечным. Что заставило его пойти на такой шаг, ума не приложу!

— Кто сказал, что самый очевидный мотив, в который меньше всего верят, — любовь?

Эмилия бросила на брата быстрый взгляд.

— Любовь?

Рэкселл улыбнулся, но не открыл сердечную тайну Толби.

— Я сказал бы, любовь к славе и богатству. Согласись, герцогский титул со всеми положенными привилегиями — сильное искушение для того, кто был к нему так близок. Для Толби оно оказалось непреодолимым.

— Слава Богу, что он не убил тебя из-за титула! — содрогнулась она. — Но как он умудрился украсть его у тебя?

— У него слишком утонченные вкусы, чтобы проливать кровь. Нет, он просто убедил меня в том, что я незаконнорожденный.

— Ричард!

— Как я выяснил, любая история при пересказе теряет правдоподобие, но не торопись называть меня сумасшедшим, сначала выслушай.

— Я жду, и с нетерпением!

Рэкселл был спокоен. Когда он заговорил, его голос звучал немного отстраненно, словно он рассказывал о злоключениях своего знакомого.

— Почти семь лет назад, в июле, под вечер, Толби явился ко мне и заявил, что я не сын своего отца. Якобы у мамы была любовная связь с Джайлзом Ормсби, который умер вскоре после моего рождения. Вряд ли ты его помнишь, в ту пору ты была совсем девчонкой. Ну да Бог с ним. То, что я почувствовал, услышав эту историю, не поддается описанию. Меня охватил невероятный гнев и бессильная ярость… Видя, в каком я состоянии, Толби проявил необыкновенную чуткость, он так старался пощадить мои чувства, смягчить удар! — иронически усмехнулся Рэкселл. — Он сознавал, что меня будет трудно убедить, и предъявил доказательства; два свидетельства о рождении и мамин дневник. Нечего и говорить, что мне было нелегко переварить эту новость, и он дал мне неделю на размышления, чтобы я решил, что делать дальше. Окончательно меня убедил дневник, в котором все подробно описывалось. Даже прочитав его, я испытывал сомнения, но он являл собой неопровержимое доказательство. Записи в нем безусловно были сделаны рукой матери. Я узнал ее почерк.

Леди Хэппендейл обдумала услышанное.

— Да, мамин дневник исчез вскоре после ее смерти. Она скончалась через год после того, как ты унаследовал титул.

Рэкселл кивнул.

— Уверен, Толби долго вынашивал свой злодейский план. Он все предусмотрел. Что мне оставалось? Увидев собственными глазами злополучный дневник и два свидетельства о моем рождении — одно “подлинное”, а другое “фальшивое”, которое мама якобы подделала, чтобы замести следы и спасти свою репутацию после смерти Ормсби, — я не мог больше сомневаться в справедливости обвинений Толби. Внешне я мало похож на отца и, признаюсь, почти поверил в то, что не являюсь его сыном.

— Ты пошел в маму, а я в отца, но все равно… — запротестовала Эмилия.

— … следовало свято верить в супружескую верность матери, что бы ни случилось? — закончил за нее Рэкселл. — Жена Цезаря вне подозрений? — иронически усмехнулся он. — Нет, моя дорогая. Мы с тобой хорошо знали, что брак наших родителей не был заключен на небесах, как говорится, кроме того, я ни секунды не сомневался, что Толби непременно обратится в суд и предъявит попавшие ему в руки документы. Видишь ли, я не имел никаких контрдоказательств и думал, что, даже если они и существовали, Толби позаботился об их уничтожении.

— Но уехать из страны!..

— Ты бы предпочла, чтобы я остался в Англии? В каком качестве?

— Все думали, что ты умер. Это уж слишком!

— Я действительно умер — как герцог Клерский. Что у меня оставалось?

— Я! Твои друзья! Они бы поддержали тебя, приняли как равного!

— Я не мог их об этом просить. И тебя тоже… Предпочел сохранить незапятнанной честь семьи. По-твоему, я поступил неправильно? Тебе было очень тяжело?

— Ужасно! — воскликнула она. Слезы душили ее.

— Прости меня, — ответил он ровным голосом. — Я не видел иного выхода.

— Ох уж эти мужчины — вспыхнула Эмилия и сердито скомкала носовой платок. — С одной стороны, я тебя понимаю, и все же… нет, не понимаю! Мужчины и их понятия о чести!.. Конечно, это благородно, что ты позаботился о репутации мамы, о добром имени отца… Рэкселл кивнул.

— И о тебе тоже, дорогая.

— Но мне было бы все равно! Я не придаю особого значения таким вещам. Мог хотя бы сообщить, что ты жив!

— Я не посмел осложнять твою жизнь. Тебе было бы легче узнать, что я жив, но лишен всего? — мягко спросил он. Эмилия затруднилась с ответом, и он продолжал: — Нет, тебя переполняла бы бессильная ярость от несправедливости происшедшего, а не скорбь из-за моей смерти. Неизвестно, что хуже. Мне, во всяком случае, такая альтернатива казалась неприемлемой.

— Господи, какая глупость! Я все понимаю, но от этого мне не легче! — От волнения ее пальцы то сжимались, то разжимались. — Слава Богу, теперь ты здесь, со мной. Означает ли это, что ты можешь восстановить свои права? А как же Толби?

— В данный момент он направляется на Ямайку, а я снова стал Рэкселлом, герцогом Клерским, — невозмутимо сообщил Ричард.

Леди Хэппендейл удержалась от восклицаний, которые помешали бы ему продолжить свой рассказ, и попросила объяснить, каким образом Толби удалось так ловко обмануть его.

Брат поведал ей историю искусного фальсификатора Джованни Камбони, который также был padrone тайного венецианского общества до своей смерти, наступившей прошлой осенью. За определенную сумму Джованни переписал дневник леди Рэкселл и подделал свидетельство о рождении ее сына. Возможно, он заверил Толби, что уничтожит подлинники, но не сдержал обещания. Вместо этого он сохранил их и завещал молодому человеку по имени Винченцо. Покидая Италию, Винченцо не взял с собой настоящий дневник леди Рэкселл. Он вез в Англию письма Джованни и Толби, в которых злоумышленники обсуждали планы последнего присвоить себе герцогский титул. Винченцо явно намеревался шантажировать Толби.

— Этот юноша сын Джованни Камбони? — предположила леди Хэппендейл.

— Сомневаюсь. Подозреваю, что между ними существовала… противоестественная связь, — ответил Рэкселл.

— Ах, вот как!.. — растерянно пролепетала его сестра, чувствуя, что не в состоянии развивать подобную тему.

— Полагаю, Джованни с самого начала хотел, чтобы столь ценные документы попали после его смерти в руки Винченцо. Тем самым он желал обеспечить ему безбедную жизнь, ибо они представляли собой отличный материал для шантажа. Я нахожу его поступок весьма трогательным проявлением любви.

— А почему Винченцо не явился с ними к тебе? Возможно, ты заплатил бы ему даже больше.

— Он не знал, кто я на самом деле. Этого никто не знал, как ты сама сказала. К счастью, я совершенно случайно выяснил, что у Винченцо имеется ценная информация о богатом и знатном англичанине, и, повинуясь инстинктивному порыву, начал следить за ним. Поначалу я подозревал, что к нему попал только дневник, но и этого было бы достаточно, чтобы шантажировать Толби до конца жизни.

Леди Хэппендейл на минуту задумалась.

— Понятно… — наконец сказала она. — Не все, но, по крайней мере, кое-что. Значит, ты отнял у Винченцо письма — не спрашиваю, каким образом! — а потом, вероятно, предъявил их Толби?

— Я этого не сделал. — Нет?

— Я, конечно, навестил его вчера вечером, но по другому поводу.

— Ты же сказал, что Толби уехал из Англии? Я решила, что это твоих рук дело.

— Верно, но документы я ему так и не показал. Он не знает, что именно мне удалось добыть, да и удалось ли вообще. Вместо этого я сыграл с ним в кости, поставив на кон то, чем якобы располагаю. Он проиграл.

— Ты рискнул своим именем, титулом и состоянием? — изумленно воскликнула его сестра.

Рэкселл улыбнулся.

— О нет! Я никогда не рискую!

Леди Хэппендейл была настолько ошарашена, что даже ущипнула себя за руку.

— Да, я совершенно уверена, что не сплю, но у меня такое чувство, что мне снится сон! Ты же сам признался, что ты мистер Дарси, знаменитый игрок!

— Так оно и есть, но в моем понимании идти на риск — значит ставить на то, в чем ты не уверен. Я же ставлю только на то, в чем не сомневаюсь, если ты улавливаешь разницу.

Она ее не улавливала, но начала осознавать другое: перемену, которая произошла в ее брате за годы разлуки. Невозможно было точно определить, в чем заключалась эта перемена, но она видела перед собой другого человека. Внезапно прежний образ ее дорогого брата, который она с любовью хранила в памяти, потускнел и заиграл новыми красками, в нем проступили неизвестные ей ранее черты. Внешне он оставался все тем же Ричардом, может, только чуть старше, с теми же утонченными манерами и неотразимой улыбкой, но теперь это был зрелый мужчина, который обрел внутреннюю гармонию. Она чувствовала, что его природная сдержанность превратилась в подлинную цельность, которая появилась не случайно, а была по-настоящему выстрадана. За внешним обаянием, всегда присущим ему, угадывалась непреклонная твердость, составлявшая стержень его существа. Становление характера далось ему нелегко. Ей было трудно представить себе, каково это — остаться без всякой поддержки, но, будучи инвалидом, она убедилась на собственном опыте, что умение владеть собой недостижимо без усилий. Судьба запросила у него высокую цену, но, похоже, он заплатил ее без сожалений. Леди Хэппендейл предстояло заново узнать своего брата.

— Если ты так считаешь, дорогой, я готова поверить тебе на слово! — сказала она, глядя ему в спину: он подошел к окну и смотрел в сад. Видимо, что-то привлекло его внимание, ибо он явно перестал слушать сестру и не сразу понял то, что она сказала в следующую минуту: — Да, Ричард, скажи, пожалуйста, правда ли то, что ты якобы путешествовал с какой-то женщиной?

Он повернулся и переспросил, удивленно приподняв брови:

— Что, дорогая?

— Я подумала: если часть слухов — то, что ты жив, — оказалась верной, то возможно, подтвердится и остальное. Говорят, тебя видели в обществе таинственной незнакомки!

— Черт бы побрал Ханикатта, — беззлобно чертыхнулся Рэкселл.

— Значит, это правда! — Леди Хэппендейл укоризненно покачала головой.

— Правда, и если мне удастся найти ее, я непременно познакомлю вас, чтобы ты могла лично поблагодарить эту девушку. Без нее у меня бы ничего не вышло.

— Удастся найти? Ты что, потерял ее по дороге?

— Именно так! — рассмеялся Рэкселл. — Она ускользнула от меня, прежде чем я успел… э-э… выяснить наши отношения.

— То есть она не знает, кто ты и чего добивался?

— Не знаю, насколько она осведомлена, — последовал ответ.

— Это действительно серьезно! И что ты намерен предпринять?

Вместо ответа он загадочно улыбнулся и спросил:

— Кстати, о таинственных незнакомках… Кто эта прелестная особа, что прогуливается в твоем саду?

Сердцем любящей сестры леди Хэппендейл почувствовала, что настаивать не время.

Она решительно обуздала свое любопытство и позволила брату сменить тему разговора.

— Хелен Денвилл, и она действительно очень привлекательная девушка. Я бы сказала, она отличается весьма своеобразной красотой. Всего за неделю я успела к ней привязаться и хочу оставить при себе в качестве компаньонки.

— Рад, что ты нашла кого-то, кто тебе понравился, — обронил Ричард с вежливым интересом. — Значит, ее фамилия Денвилл? Да, теперь припоминаю!

— Ты с ней знаком? — удивилась леди Хэппендейл.

— Да, если память мне не изменяет, — равнодушно пояснил он, — я встречал ее примерно за год до своего отъезда. Она тогда впервые появилась в свете.

— Странно, что ты ее заметил.

— Отчего же? По-твоему, я должен был забыть все, что связывало меня с прошлым? Или ты намекаешь, что я никогда не проявлял особого интереса к дебютанткам? Вообще-то я горжусь своей памятью на имена и лица. Надеюсь, мне не составит труда вновь занять подобающее место в обществе.

— Не сомневаюсь, милый, но я не об этом. У меня сложилось впечатление, что мисс Денвилл с тобой незнакома.

— Ничего удивительного! С чего бы ей меня помнить?

— Действительно, с чего? — пробормотала леди Хэппендейл, не в силах вообразить, что впечатлительная юная дебютантка, однажды увидев герцога Клерского, способна его забыть. — Иначе вчера, когда речь зашла о тебе, она бы упомянула о вашем знакомстве.

— Ты сказала, что эту новость принесла тебе Оливия Солташ — будь она неладна! Видишь, моя память в полном порядке, я не забыл, что эта особа завзятая сплетница! Мисс Денвилл присутствовала при вашем разговоре?

— Присутствовала, но никак не отреагировала, и ни вчера, ни позже, ни словом не обмолвилась о том, что встречала тебя в свете.

— Смею ли я надеяться, — улыбнулся Рэкселл, — что и другие, узнав о моем возвращении, проявят подобную сдержанность? Мисс Денвилл мне уже нравится.

— О да, она замечательная девушка, образованная и прекрасно воспитанная. Но не обольщайся, Ричард. Несмотря на спокойную реакцию мисс Денвилл, ты должен приготовиться к тому, что о тебе будут много говорить. Вчера новость была лишь сплетней, завтра она станет сенсацией! — Леди Хэппендейл подарила брату лукавую улыбку, очень похожую на его собственную. — Как ты думаешь, велика ли вероятность того, что уже сегодня Оливия Солташ удостоит нас своим посещением?

— Очень велика! — усмехнулся Рэкселл.

— Надеюсь, ты ошибаешься, — вздохнула Эмилия. — Не знаю, хорошо ли, если тебя увидят. Я имею в виду, посторонние.

— Почему нет? Я хочу без промедления объявить о своем “воскрешении”.

Помолчав немного, леди Хэппендейл небрежно произнесла:

— Ну, может, ты и прав. Кстати, у Оливии гостит племянница, мисс Дебора Солташ. Она настоящая красотка, Ричард. Думаю, ты назвал бы ее бриллиантом чистой воды.

— Ты правда так думаешь? — Он устремил на сестру испытующий взгляд. — В таком случае я буду начеку, ибо, как мне кажется, ты пытаешься предупредить меня, чтобы я не угодил в капкан.

— Ничего подобного! Просто…

— Я не был в свете несколько лет, — перебил он, — но, надеюсь, не утратил необходимых навыков! До вчерашнего дня я был богатым мистером Дарси и, хотя и не мог соблазнить дам титулом и положением, у меня хватало денег, чтобы обходить острые углы.

— Какие еще острые углы! Уверена, ты лучше других знаешь свет и не питаешь ненужных иллюзий, но думаю, что циником ты не стал. Наверняка найдется немало женщин, которых привлекут твои достоинства, а не то, чем ты владеешь.

— В самом деле? Непременно познакомь меня с ними. Я же вижу, ты не успокоишься, пока я не женюсь.

— Ты все шутишь! Когда ты, наконец, остепенишься? — ответила она с некоторой досадой. — Конечно, сейчас не время напоминать, что ты обязан жениться и произвести на свет наследника, пока еще кто-нибудь не вознамерился лишить тебя герцогского титула. Кловис Толби, к примеру. Вот уж кого я просто не выношу! Но не думай пока об этом. Наслаждайся свободой!

— Спасибо! — с чувством произнес Ричард. — Восхищен тем, что ты проявляешь сдержанность и не спешишь напомнить мне о моем долге! Однако, чтобы упрочить свое положение, я должен не только зачать наследника, но и сделать кое-что еще. Ты навела меня на мысль о некоторых более неотложных обязательствах. Оставлю тебя на минутку, пойду покажусь твоим домочадцам. Без сомнения, они уже слышали новость. Чувствую, что должен предстать перед ними, чтобы развеять все сомнения!

Глаза леди Хэппендейл снова увлажнились.

— Да, конечно! — улыбнулась она сквозь слезы. — Ты уже обосновался в Клерхолле?

— Да. На рассвете я снова стал лордом и хозяином поместья. Сейчас там Кейтли; не сомневаюсь, что он развлекает моих лакеев байками о наших приключениях за границей. Я колебался, оставлять ли его одного — он непременно припишет все лавры себе! — но больше ждать не мог, так хотел поскорее тебя увидеть! Но теперь, дорогая, мне действительно пора показаться людям.

— Но ты еще вернешься ко мне, не так ли, Ричард? — с беспокойством спросила леди Хэппендейл.

В ее голосе послышалось напряжение. Прежде чем уйти, Рэкселл обнял сестру и заверил, что остаток дня проведет с ней, а уж потом вернется в свое имение и приступит к исполнению обязанностей хозяина.

Глава девятнадцатая

Ричард Рэкселл, шестой — и законный! — герцог Клерский, не торопясь, прошелся по комнатам загородного дома сестры. Слуги леди Хэппендейл, как и следовало ожидать, находились на своих местах и занимались делом. Он с благодарностью принял проявления радости по поводу своего счастливого возвращения, дружелюбно приветствовал всех, многих, называя по имени. Но главной его целью, конечно, являлся сад.

Вскоре он поспешил туда и, выйдя на прелестную, увитую плющом террасу, заметил Хелен, возвращавшуюся в дом после прогулки.

Завидев Ричарда, она застыла как вкопанная и залилась краской. Никогда еще его Нелл не выглядела столь обворожительно! — восхитился, герцог, но, приглядевшись к девушке, понял, что действовать следует осторожно.

— Мисс Денвилл, какой приятный сюрприз! — вежливо произнес он, подходя ближе. — Можно с вами поговорить?

Этот человек, пронеслось в голове у Хелен, ведет себя так непринужденно, словно встретил знакомую на Нью-Бонд-стрит. Она сказала первое, что пришло на ум:

— Ах, я надеялась, что вы меня не узнаете!

— У меня хорошее зрение, — ответил он с легкой улыбкой, — и память пока не подводит. Вполне естественно, что я узнал вас на расстоянии нескольких футов. Да и расстались мы совсем недавно. А вот почему вы надеялись, что я вас не узнаю, — совсем другой вопрос.

— Который вас, несомненно, чрезвычайно интригует! — с жаром выпалила мисс Денвилл, стараясь скрыть смущение: она чувствовала, что попала в глупое положение. — Хоть вы и обладаете способностью просчитывать вероятность любого события с необыкновенной быстротой и точностью, вашему уму, похоже, недоступна элементарная логика. А посему объясняю: встреча с вами здесь очень… такая…

— Неприятная? — подсказал Рэкселл, беря ее за руку и увлекая за собой на аллею, по которой она только что пришла.

Хелен бросила на него сердитый взгляд.

— Неожиданная! — воскликнула она. — Не очень-то красиво с вашей стороны называть ее неприятной.

— Согласен, — тут же признал он. — Однако я бы не хотел, чтобы вы считали меня тупицей. В элементарной логике я разбираюсь совсем неплохо, что сейчас и продемонстрирую. Прочитав оставленную вами записку, я пришел к выводу, что вы… э-э… сбежали, потому что не желали больше меня видеть. Я не прав?

— Совершенно неправы! — заволновалась Хелен. — Вовсе не поэтому! К вашему сведению, я исчезла так поспешно оттого, что не испытывала желания принимать от вас деньги, мистер…

Окончательно сконфузившись, она умолкла. Лукавая улыбка, промелькнувшая в глазах человека, которому принадлежало ее сердце, лишь усилила ее смущение.

— Не забывайте о моем высоком положении, дорогая мисс Денвилл, я очень придирчиво отношусь к подобным вещам, — поддразнил он.

Хелен и сама хотела исправить свою невольную ошибку и обратиться к нему соответственно его титулу, но, услышав такое нахальное заявление, возмутилась и передумала: напрасно он ожидает, что она будет потакать его тщеславию. Не на ту напал!

Воспользовавшись ее минутным замешательством, Рэкселл как ни в чем не бывало продолжал:

— Видите ли, в конце концов, я отказался от мысли предлагать вам деньги за вашу неоценимую помощь. Конечно, для вас это осталось тайной, и я признаю, что вина всецело лежит на мне: следовало все вам объяснить. По зрелом размышлении я пришел к выводу, что, предложив деньги, я бы нанес вам смертельное оскорбление. Знай вас получше, я бы вообще не заводил речь о материальном вознаграждении. Сожалею, что вовлек вас в эту авантюру, да еще самым недопустимым образом. Я не забыл, что у вас имелись серьезные сомнения на сей счет. Давайте свернем на ту аллею, не возражаете? Весной она не так живописна, как летом, но, насколько я помню, ведет к прелестному пруду.

— Так вы не собирались платить мне обещанную астрономическую сумму? — спросила Хелен, послушно следуя за ним. — Что ж, для меня это большое облегчение.

Рэкселл не зря сказал сестре, что, несмотря на свое долгое отсутствие, сумеет занять подобающее место в обществе. Светских манер он не растерял и с дамами обращаться не разучился. Будучи тонким знатоком женской натуры, он уловил некоторую фальшь в тоне Хелен и прекрасно понял: невзирая на то, что ей действительно претило принимать от него деньги, она крайне раздосадована тем, что теперь не имеет возможности отказаться от них.

— Да, раздумал, — подтвердил он с серьезным видом, — и очень расстроился, обнаружив, что вы так внезапно исчезли, лишив меня возможности отблагодарить вас.

— Но мне ничего от вас не нужно.

— Мы уже договорились, что материальное вознаграждение было бы для вас в высшей степени оскорбительно.

— В таком случае что же вы намеревались мне предложить? — не удержалась она от вопроса.

— Я решил отвезти вас к моей сестре, — тут же ответил он.

Хелен весело рассмеялась.

— О, значит, сама судьба вам подыграла! Обстоятельства сложились именно так, как вы и хотели.

— Я того же мнения.

— Осмелюсь заметить, вам невероятно везет!

— Истинная правда!

— Похоже, вы принимаете свою удачу как должное, — заметила она, испытывая противоречивые чувства: восхищение и некоторую досаду оттого, что все устроилось в его пользу безо всяких усилий с его стороны.

— Да, Провидение избавило меня от лишних хлопот, — невозмутимо подтвердил он.

Покачав головой, Хелен усмехнулась: его непоколебимая уверенность показалась ей забавной, но от дальнейших комментариев она воздержалась и вместо этого спросила:

— Вы знали, что вашей сестре требуется компаньонка?

— Не совсем, но Эмилия сообщила мне, что уже предложила вам эту должность.

— Так вы ее видели? — удивилась Хелен, скользнув по нему быстрым взглядом.

— Несколько минут назад.

— Вы думаете… Может, вы пока не знаете, что слухи связывали вас с женщиной. Женщиной без имени, слава Богу! Леди Хэппендейл сказала что-нибудь… то есть вы не думаете, что она догадывается…

— О вашем участии в моих приключениях? Нет, не беспокойтесь.

— А другие? То есть еще кто-нибудь, кроме лорда Ханикатта?

— Сомневаюсь, мисс Денвилл, — заверил Рэкселл. — Прелестный пруд, не правда ли?

Хелен мельком взглянула на окаймленный деревьями небольшой водоем и машинально сказала:

— Да, здесь очень мило. Отсюда открывается прекрасный вид.

Ричард подвел ее к каменной скамейке, стоящей в нескольких футах от воды, и жестом пригласил садиться.

— Скажите, — начал он, когда она уселась и расправила складки широкой юбки, — чем вы занимались в последние дни? Вам удалось разгадать мою тайну?

Без труда поняв, куда он клонит, Хелен улыбнулась и впервые без смущения взглянула своему спутнику прямо в глаза.

— А, понятно, — произнесла она, не испытывая больше никакой неловкости, — я весьма польщена — честное слово, польщена! — но полагаю, вы все-таки переоценили мои умственные способности!

Столь нелогичное заключение скорее позабавило, нежели смутило его светлость.

— Или ваше любопытство, — добавил он. Эта словесная дуэль напомнила Хелен дни, проведенные в обществе мистера Дарси.

— Очевидно, и то, и другое! — парировала она. — Нет, я совершенно с вами согласна! Не могли же вы просто сообщить мне, чем сами занимались в последнее время! Гораздо интереснее строить догадки!

Рэкселл великодушно попросил ее развить эту тему.

— В общих чертах я, конечно, поняла, в чем дело, — ответила она, — но некоторые детали до сих пор от меня ускользают. Самое важное, однако, заключается в том, что события двух последних дней заставили меня отказаться от моей первоначальной гипотезы относительно таинственного прошлого нашего друга мистера Дарси.

— Вашей первоначальной гипотезы, мэм?

— Ну да! Сначала я решила, что вы преступник, заключенный по ложному обвинению в тюрьму Ньюгейт и впоследствии бежавший оттуда. Для меня было очевидно, что вам пришлось инкогнито покинуть страну и начать новую жизнь на континенте под вымышленным именем.

Один из самых знатных представителей английской аристократии искусно изобразил недоумение, но губы его дрогнули в чуть заметной усмешке.

— Беглый преступник? Это уж слишком! Вы меня обижаете, мисс Денвилл!

— О, я же сказала “по ложному обвинению”, понимаете? — подчеркнула она. — Я была уверена, что вы не совершали никакого преступления, и не сомневалась в вашей невиновности.

— Ваша вера в мою порядочность несколько успокаивает, — учтиво заметил он, — но вообще-то я не думаю, что мы здесь, в Англии, достигли такого положения, при котором можно заключить в тюрьму пэра.

— Но я же не знала, кто вы на самом деле, — пояснила Хелен, — хотя и чувствовала, что человек вы не простой. Порой мне казалось, что вам случалось бывать в обществе. Ваши манеры производили приятное впечатление, и если вы не пэр, то где-то же их приобрели. Наверно, посещали клубы для джентльменов в качестве профессионального игрока, решила я, или что-то в этом роде.

— Все лучше и лучше, мисс Денвилл! Ваши фантазии меня поражают!

— Повторяю, я верила в вашу невиновность. Если вы и занимались темными делами, у вас были на то веские основания. Пусть моя версия далека от истины, — добавила она с достоинством, — полагаю, она не более фантастична, чем то, что произошло на самом деле. — Она повернулась к Рэкселлу и выразила свою догадку одним словом: — Толби?

— Да, Толби.

— Нисколько не удивляюсь, — кивнула Хелен. — Пробыв в его обществе пять минут, я поняла, что он приложил руку к вашему исчезновению, но не была уверена, известно ли ему, что вы вернулись. Вижу, все сложилось как нельзя лучше. Должно быть, он хитрая лиса, раз сумел обманом лишить вас титула и состояния.

— Признаюсь: в том, что его хитрость удалась, есть доля и моей вины.

— Серьезно? — удивилась она. — То есть как?

Решив, что с правдивыми объяснениями можно повременить, Рэкселл произнес:

— Семь лет назад я проиграл ему в карты свой титул и поместье, и мы решили, что мне следует покинуть страну и, так сказать, с честью умереть.

Не колеблясь ни секунды, Хелен выпалила:

— Я вам не верю!

— Как угодно, мэм, — усмехнулся он. Хелен знала, что означает такой взгляд.

— Вероятно, вы хотите сказать, что не собираетесь откровенничать со мной.

— Во всяком случае, не сейчас.

Хелен вдруг сообразила, что обращается к джентльмену высочайшего ранга совершенно неподобающим образом, учитывая разницу в их общественном положении. Слегка покраснев, она с трудом выговорила:

— Прошу прощенья, ваша светлость. Рэкселл мгновенно понял, что совершил ошибку. Будучи в течение многих лет мистером Дарси, он никому не открывал свои карты, отвык от доверительных отношений и теперь сознавал, что ему будет нелегко измениться. Начинать нужно с единственной женщины, которой он мог доверять и которую любил.

— Вам не за что извиняться! — тут же ответил он. — Никак не предполагал, что вас заинтересует эта старая история. Постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Во-первых, Винченцо и Толби в настоящий момент покидают страну, причем едут в разных направлениях. — Он помолчал. — Что касается моих дел с Толби семилетней давности…

Рэкселл не успел посвятить Хелен в свои тайны: возле пруда, в просвете между деревьями, появился ливрейный лакей леди Хэппендейл, посланный за Хелен. Он сообщил, что у хозяйки гости, леди Солташ и ее племянница, мисс Солташ. Поскольку его также просили найти его светлость — слуги видели, что он направился в сад, — лакей заодно передал и ему приглашение на ленч.

Его светлость с энтузиазмом воспринял перспективу позавтракать в обществе сестры, ее компаньонки и еще двух дам и предложил Хелен руку, чтобы сопроводить ее в дом. На все его попытки завязать беседу она отвечала подчеркнуто вежливо, но немногословно, из чего он сделал вывод, что его Нелл больше не считает его мистером Дарси, с которым говорила так откровенно. Он надеялся вновь завоевать ее доверие во время ленча.

Однако прежде ему пришлось выдержать поток радостных восклицаний, которые обрушила на него леди Солташ, и выслушать ее заверения в том, что она чрезвычайно счастлива первой из многочисленных знакомых поздравить его с возвращением. После чего она представила свою красавицу племянницу, мисс Дебору Солташ. Рэкселл стоически выдержал этот напор, не выказав никаких иных чувств, кроме удовольствия и восторга.

Хелен, страстно желавшая лишь одного — уединиться в своей комнате, — поняла, что ей не удастся уклониться от ленча. В отличие от Рэкселла, перспектива провести ближайший час в столь изысканном обществе ее отнюдь не прельщала. Когда вся компания двинулась в столовую, настроение у нее окончательно испортилось. Герцог, естественно, сопровождал сестру, а Дебора Солташ, видевшая, что компаньонка вернулась из сада вместе с его светлостью, подошла к Хелен и взяла ее под руку.

— Итак, мисс Денвилл, — произнесла она, понизив голос, — вы уже успели познакомиться с новым герцогом Клерским. Хотя, видимо, следует называть его не новым герцогом, а законным. Вы встретились с ним в саду, не так ли?

Хелен ответила утвердительно, глядя гостье прямо в глаза. Да, она только что познакомилась с герцогом Клерским, и произошло это знаменательное событие именно в саду. Она и не предполагала, что эти широко раскрытые красивые глаза могут смотреть с такой проницательностью.

— Не ожидала, что он окажется таким красавцем, — продолжала мисс Солташ. — Он намного моложе Толби и гораздо привлекательнее, вы не находите? — Хелен кивнула, и Дебора добавила: — Как компаньонка леди Хэппендейл, вы будете иметь возможность часто попадаться ему на глаза.

После столь приятной беседы Хелен почувствовала, что не сможет проглотить ни кусочка. Ленч состоял из холодных мясных закусок и фруктов. К счастью, на компаньонку леди Хэппендейл никто, кроме Рэкселла, не обращал никакого внимания.

Все расселись вокруг изысканно сервированного стола, лакей обслужил их, и после вступительных любезностей леди Солташ обратилась к Рэкселлу:

— Эмилия только что сообщила мне, ваша светлость, что вы провели последние годы, путешествуя по Европе со своим слугой. Вы просто обязаны поделиться впечатлениями и рассказать нам о своих приключениях за границей — несомненно, чрезвычайно увлекательных! Мы обожаем слушать рассказы о путешествиях, не так ли, Дебора?

Дебора горячо поддержала тетку.

Рэкселл поставил бокал и одарил леди Солташ улыбкой, которую та позже в разговоре с племянницей назвала “потрясающей”.

— Мне нечем особенно похвастаться, — любезно ответил он. — Никаких приключений у меня не было. Я стремился посетить и получше узнать те места, где уже бывал когда-то в молодости.

— В молодости! — воскликнула почтенная матрона, оседлав любимого конька. — Что вы такое говорите!

— Я всегда увлекался искусством — на любительском уровне, разумеется, — особенно скульптурой, поэтому, естественно, обосновался во Флоренции. Провел там несколько лет и заинтересовался флорентийской школой эпохи Возрождения. Постепенно поверхностное увлечение переросло в настоящую одержимость. Я собрал довольно обширную коллекцию, которую скоро доставят в мое поместье с виллы во Фьезоле, где я жил. — Он начал описывать свою коллекцию, проявив при этом недюжинную эрудицию, которая поразила бы ученого историка искусств, а о некоторых произведениях говорил с таким знанием дела, что вызвал бы восхищение самого авторитетного специалиста. Хелен вспомнила, с каким пренебрежением однажды отозвался мистер Дарси о своих приобретениях, уточнив, что выиграл их в карты.

В разговор включилась леди Хэппендейл:

— Мне никогда не нравилась манера Бартольо, дорогой, но я бы с удовольствием посмотрела на скульптуры Донателло. По-моему, ты совершил ошибку, ограничившись скульптурой, хотя о вкусах, разумеется, не спорят.

— Сожалею, что разочаровал тебя своими предпочтениями, дорогая, но у меня есть несколько замечательных полотен Тициана, если, конечно, ты любишь венецианскую живопись.

— Даже очень! — обрадовалась леди Хэппендейл. — Этой школой я особенно восхищаюсь! Ее отличает необыкновенная гармония линий, своеобразный колорит. А как красивы тициановские модели!

Его светлость посмотрел на Хелен.

— Да, они действительно прекрасны. Мне кажется, мисс Денвилл немного на них похожа, — произнес он.

— Тонко подмечено! — сказала его сестра, глядя на свою компаньонку так, словно видела ее впервые. — У мисс Денвилл определенно тициановские волосы. Но, Ричард, — мягко упрекнула она брата, — женщины на его картинах довольно… полные, мисс Денвилл совсем не такая.

К счастью, Хелен ничего не ела, иначе она бы непременно поперхнулась. Она подняла глаза на леди Хэппендейл. Та смотрела на нее с искренней симпатией, обе гостьи — с плохо скрываемой неприязнью, а его светлость — с загадочной улыбкой мистера Дарси. Он явно не собирался комментировать реплику сестры.

Наступила неловкая пауза. Леди Хэппендейл первой нарушила молчание.

— Ты продолжаешь меня поражать, Ричард! — быстро сказала она. — Приобретение такой коллекции, должно быть, потребовало много времени и энергии!

— Что тебя так удивляет, Эмилия? — отозвался Рэкселл. — Неужели ты думаешь, что я все свое время проводил с donne di piacere (Женщинами для приятного времяпрепровождения (итал.)?

Леди Хэппендейл пришлось приложить ко рту салфетку, чтобы скрыть улыбку. Леди Солташ не так хорошо знала итальянский язык, как хозяйка дома, но и до нее дошло, на что намекает Рэкселл. Она слегка закашлялась, но возмутиться не осмелилась. Он как-никак герцог, да еще такой импозантный, прекрасная партия для незамужней девушки! И все-таки, подумала она, не забыть бы просветить Дебору относительно взаимоотношений джентльменов из высшего общества с женщинами, которых не принято обсуждать за ленчем.

Хелен тоже сообразила, что имел в виду Рэкселл, и, чувствуя потребность отплатить несносному герцогу за его реплики в ее адрес, вступила в разговор.

— Понятия не имею, кто такие donne di piacere, — солгала она с невинным видом, — но, раз уж речь зашла о том, чем можно заняться в свободное от приобретения произведений искусства время, приведу пример. Семья Медичи… — она сделала паузу и повернулась к мисс Солташ, — они прославились как покровители изящных искусств. Так вот, недавно я узнала, — продолжала она, — что Медичи питали склонность к азартным играм. — Она сладко улыбнулась Ричарду. — Флоренция ведь славится не только своими музеями, но и игорными заведениями, не так ли, ваша светлость? Что вы можете рассказать нам о них?

Она не надеялась застать его врасплох, но по его лицу поняла, что удар попал в цель и ей удалось на секунду смутить его. Герцог с серьезным видом кивнул и подтвердил правоту мисс Денвилл. Потом поведал несколько забавных историй о злоключениях Медичи за карточным столом, искусно избежав упоминания о своих собственных, после чего принялся развлекать дам рассказами о жизни в Италии.

Надо заставить Дебору узнать о Флоренции все, что можно, мысленно отметила леди Солташ.

Слушая брата, леди Хэппендейл обнаружила, что он вполне способен постоять за себя и вновь занять свое место в обществе. Ей показалось, что во время ленча он пребывал в приподнятом настроении, однако источником его оживления послужила не очаровательная мисс Дебора Солташ. Леди Хэппендейл затруднялась с точным определением, но склонялась к мысли, что брат испытывает облегчение. Какова причина такого состояния, она не могла догадаться, но радовалась, что Ричард не поддался чарам Деборы и остался равнодушен к ее кокетливым ужимкам и улыбкам. Уж если на то пошло, он уделял больше внимания мисс Денвилл, у которой, как заметила леди Хэппендейл, совсем не было аппетита.

Наконец разговор перешел на то, что ожидает его светлость, когда он вновь приступит к своим обязанностям в качестве герцога Клерского. Имя Толби незримо витало в воздухе, но так и не было произнесено. Леди Солташ страстно желала узнать, что произошло между ним и Рэкселлом шесть лет назад, но даже она понимала, что упомянуть имя Толби означало бы совершить недопустимую ошибку.

Поскольку обсуждение Толби было запретной темой, леди Солташ выбрала другую, не менее интересную.

— Ваша светлость, — лукаво заметила она, — до нас дошли слухи, что вы путешествовали по Англии в обществе какой-то дамы.

— Хотите узнать ее имя? — отозвался герцог. Он был сама любезность. — Боюсь, я не могу его назвать. Сами понимаете…

— Боже упаси, нет, конечно, ваша светлость! Я не спрашиваю, кто она. Отнюдь нет! Просто… честно говоря, я думала, вы развеете мои сомнения и опровергнете эти сплетни. Меня удивляет, что вы признаете факт ее существования, ибо я убедила себя, что это не может быть правдой.

— Это правда, — без тени смущения сказал Рэкселл. — Однако я признаюсь в этом с чувством вины. Видите ли, я… э-э… ее похитил, выражаясь ее же словами.

Леди Солташ была шокирована, но не настолько, чтобы потерять дар речи.

— Похитили, ваша светлость? Вы, конечно, шутите?

— Вовсе нет, к моему глубочайшему сожалению! Разумеется, я не применял физической силы, но, должен признаться, избрал весьма бессовестную тактику, чтобы заставить ее сопровождать меня.

— Вы хотите сказать, что она не хотела с вами путешествовать, ваша светлость? — впервые отважилась спросить Дебора по собственной инициативе, а не по подсказке тетки.

— Не совсем так, насколько я помню, — ответил он, — но я убедил ее, сказав, что нуждаюсь в ее помощи в деле чрезвычайной важности. Полагаю, в конце концов, мне удалось внушить ей, что она, и только она, в состоянии довести мою миссию до успешного завершения.

— И она согласилась?

— Согласилась.

— По-моему, это крайне неприлично, — заявила Дебора, залившись прелестным румянцем.

— Если я вас правильно понял, мисс Солташ, вы не стали бы помогать мне в моем деле, — ровным голосом произнес герцог, — каким бы важным оно ни было, если бы условия, скажем так, договора показались вам не вполне обычными?

Леди Солташ почуяла ловушку.

— Уверена, Дебора поступила бы так, как должна! — поспешно вставила она. — Но где же та дама, о которой идет речь?

— Точно не знаю, ибо она уехала прежде, чем я успел выразить ей свою признательность. Конечно, одних слов недостаточно. Я бы сказал, что она заслужила мою вечную благодарность.

— Похоже, она произвела на вас сильное впечатление, — заметила леди Солташ, уловив особую теплоту в голосе его светлости, когда он говорил о таинственной женщине.

— Так оно и есть, — охотно подтвердил он и перевел взгляд на Хелен, отчего та внезапно вспыхнула до корней волос. — Мисс Денвилл, — обратился он к ней, — интересно, а как бы вы отнеслись к моей просьбе о помощи, если бы ситуация показалась вам щекотливой?

Хелен собралась с духом и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я бы обязательно помогла вам, ваша светлость, какой бы щекотливой ни была ситуация, — твердо заявила она. — Но думаю, мне хватило бы простого “спасибо”. Видите ли, ни одна женщина не пожелала бы связывать мужчину вечной благодарностью.

— Отлично сказано, мисс Денвилл! — торжествующе воскликнул его светлость и улыбнулся, увидев вошедшего в столовую лакея с тяжелым подносом. — А вот и десерт! Мисс Денвилл, вы намеренно ничего не ели, чтобы не испортить аппетит перед сладким?

Хелен не знала, плакать ей или смеяться при виде пирожных, кексов, пирожков и взбитых сливок. Но одно она знала точно: ее обуревало горячее желание опрокинуть поднос в смеющееся лицо Ричарда Рэкселла!

Глава двадцатая

Взволнованная неожиданной встречей в парке с герцогом Клерским и последовавшим за ней ленчем, окончательно ее расстроившим, Хелен укрепилась в своей решимости уйти из дома леди Хэппендейл. От мистера Дарси она уже однажды сбежала. Крайне неоригинально поступать так вновь, но другого выхода она не видела. Уж если мистер Дарси не знал, как от нее избавиться, то герцогу Клерскому она нужна в тысячу раз меньше! Жаль только, что у нее опять нет времени тщательно подготовить свой отъезд. Действовать придется второпях и втайне от всех. Хелен мучилась угрызениями совести оттого, что вынуждена покинуть леди Хэппендейл, даже не попрощавшись, и от души надеялась, что эта добрая и благородная женщина простит ее.

Когда леди Солташ и ее племянница, наконец, отбыли восвояси, а герцог с сестрой уединились для беседы с глазу на глаз, Хелен направилась в свою комнату. Написав леди Хэппендейл письмо с объяснениями, она оставила его на туалетном столике, побросала кое-какие вещи все в тот же злополучный чемодан и, спустившись по боковой лестнице, выскользнула из дома через черный ход. На заднем дворе лакей леди Хэппендейл собирался куда-то ехать на двуколке. Хелен окликнула его и, узнав, что он отправляется в Биллингсхерст, довольно убедительно объяснила — похоже, ложь и обман становятся для нее образом жизни! — что ей надо срочно передать подруге чемодан ближайшим рейсом почтовой кареты. Слуга кивнул, и Хелен забралась в двуколку.

Когда она прибыла в Биллингсхерст, фортуна вновь ей улыбнулась. Во-первых, она обнаружила рядом с постоялым двором ломбард, а во-вторых, изучив расписание, выяснила, что вскоре отходит карета до Вулверхэмптона, делающая остановку в Кэлверт-Грине. Оставалось сделать последний, необходимый шаг, и через час Хелен была уже в пути.

Первые несколько миль один не в меру общительный джентльмен безуспешно пытался познакомиться с попутчиками: карету трясло и подбрасывало на многочисленных рытвинах и ухабах проселочной дороги. Когда она угрожающе кренилась то в одну, то в другую сторону, пассажиры цеплялись за сиденья и громко выражали на редкость единодушное мнение об умении кучера управляться с лошадьми и о плачевном состоянии дорог в королевстве. Отсюда было недалеко и до упадка нравственности в современном обществе, не говоря уже о распущенности молодого поколения. Все эти темы с жаром обсуждались в те редкие минуты, когда экипаж принимал относительно вертикальное положение. Спустя некоторое время дорога выровнялась, пассажиры настроились более оптимистично и начали высказывать надежду на успешное завершение путешествия.

Общительный джентльмен возобновил свои попытки и, добровольно возложив на себя роль распорядителя, назвался мистером Криксфиддом, а пухленькую улыбчивую женщину, сидевшую рядом, представил как свою жену. Слева от нее находился худой мужчина небольшого роста в кожаном жилете и хлопчатобумажных штанах, с живым умным лицом, на котором светились маленькие хитрые глазки. С такими типами чаще встречаются рассыльные с Бонд-стрит, чем люди, принадлежащие к кругу мисс Денвилл. Мужчина ухмыльнулся и с характерным для уроженца Тоттенхэм-Филдс-Маркета акцентом заявил, что его имя “Фут… Джимми Фут. Если бы моя мамаша родила тройню, все вместе мы составили бы ярд в длину! По мне, так лучше знать, с кем сидишь бок о бок! ”.

Это восклицание вывело Хелен из задумчивости: она в свою очередь назвала свое имя и сообщила, куда направляется.

Мистер Фут с интересом глянул на нее, явно затрудняясь определить, почему такая симпатичная барышня в элегантном платье путешествует почтовой каретой.

— Гувернантка? — предположил он.

— Да, — с грустной улыбкой ответила Хелен.

— Едете к месту службы? Наверно, только начинаете работать? — сочувственно спросила миссис Криксфилд.

Немного поколебавшись, Хелен ответила утвердительно и получила горячую поддержку со стороны мистера Криксфилда. Подбодрив девушку, он перевел взгляд на немолодую высохшую особу, втиснувшуюся в самый дальний угол.

— А вы кто будете, мэм? — поинтересовался он с широкой улыбкой.

Манеры женщины оказались под стать внешности.

— Фезерстоун, — угрюмо буркнула она, — хоть и не ваше это дело.

— Ха-ха! — рассмеялся мистер Фут. — Мисс Фезерстоун? — с нахальным видом уточнил он.

— Да, — последовал односложный ответ, из которого явствовало, что мисс Фезерстоун вполне удовлетворена своим матримониальным статусом. Следующей жертвой мистера Криксфилда стал красивый юноша лет семнадцати с начальными признаками модной болезни под названием “дендизм”. Его вьющиеся золотистые волосы были тщательно уложены, создавая продуманный художественный беспорядок, причем один завиток кокетливо выбивался на лоб. Острые концы стоячего воротничка торчали так высоко, что мешали ему поворачивать голову. Сюртук казался великоватым из-за подбитых ватой плеч.

— Ну-с, молодой человек, — произнес мистер Криксфилд, — а вы что скажете о себе?

— Это мой сын Чарльз, — ответила за него пожилая дама, сидевшая рядом с юношей. — А я миссис Гудвин, миссис Александр Гудвин. Из Бата. Мой муж служит поверенным в суде.

Она говорила приятным негромким голосом, с отличной дикцией, а ее манеры указывали на то, что путешествовать почтовой каретой ее с сыном вынудили непредвиденные обстоятельства.

Хелен удивилась, что юный Адонис и благовоспитанная дама не просто знакомы, но и состоят в близком родстве, — так усиленно старался Чарльз создать противоположное впечатление.

— Надо же, — заметил мистер Криксфилд, — какой у вас красивый сынок, миссис Гудвин.

— Совсем еще дитя, — вздохнула миссис Гудвин, испытывая материнскую гордость.

Объект всеобщего внимания не выказал ни малейшей радости по этому поводу. Стремясь подражать в одежде и манерах Байрону, известному своей мрачной задумчивостью, молодой человек с удвоенным усердием принялся изображать отрешенность от мирской суеты и сосредоточенность на бездонных глубинах собственной души. Однако это ему удалось не вполне — он больше походил на обиженного надувшегося ребенка.

— Чарльз выправится, — снисходительным тоном произнесла миссис Гудвин, — как только оставит причуды и капризы, частенько присущие юношам его возраста. Мистер Гудвин утверждает, что у него переходный возраст.

Сын побагровел до корней волос.

— Ради Бога, мама! — сердито прошипел он.

Миссис Гудвин с любовью посмотрела на своего отпрыска.

— У Чарльза, — заявила она, — печень пошаливает.

— Ах, бедняжка! — воскликнула миссис Криксфилд с беспомощным сочувствием, характерным для людей, не болевших ни одного дня в жизни.

Мисс Фезерстоун проворчала из своего угла, что у нее печень в полном порядке, ибо она следит за своим здоровьем и ведет правильный образ жизни.

— Не надо пить слишком много кофе, — наставительно сказала она.

— Чарльз вообще не пьет кофе, — сообщила миссис Гудвин. — Просто у него организм такой. Он с детства страдает разлитием желчи.

Испытывая вполне понятное отвращение к обсуждаемой теме, юноша впал в угрюмое молчание, предоставив матери и мисс Фезерстоун сравнивать достоинства “голубых пилюль” и ртути в лечении различных заболеваний печени.

— Знаете, что парню нужно? — вмешался мистер Фут. — Крепкое пиво! Это средство его живо вылечит, не сомневайтесь!

Его предложение было немедленно поддержано мистером Криксфиддом, который больше всего на свете обожал опрокинуть с приятелями кружку-другую в деревенской пивной. Он принялся развлекать попутчиков забавными историями, связанными с этой достойной привычкой.

Его грубоватые шутки окончательно растопили лед отчуждения.

Слушатели оживились и принялись с жаром обсуждать столь интересную тему.

Почтовая карета до Вулверхэмптона считалась экспрессом и должна была сделать остановку только в Ловике. Она находилась в пути уже около двух часов, когда на длинном перегоне вдалеке от населенных пунктов до ушей пассажиров внезапно донесся приближающийся стук лошадиных копыт. Вскоре снаружи послышались мужские голоса, громоздкий экипаж качнулся вперед и резко остановился.

— Разбойники! — в ужасе завопила мисс Фезерстоун, явно испугавшаяся и за свою честь, и за багаж.

Мистер Фут разразился междометиями, долженствующими показать его готовность вступить в схватку с одним или несколькими бандитами. Мистер Криксфилд жизнерадостно заявил, что оба кучера вооружены ружьями, что ничуть не успокоило мисс Фезерстоун, не помнившую себя от страха.

Через секунду дверца, у которой сидела сия нервическая особа, распахнулась, и взорам изумленных пассажиров предстал чрезвычайно импозантный джентльмен, нисколько не похожий на разбойника с большой дороги.

— Выходите, Нелл! — коротко приказал он.

Глаза всех присутствующих обратились на Хелен. Узнав Ричарда Рэкселла, она побледнела как полотно, но нашла в себе мужество воспротивиться подобному унизительному обращению.

— Ни за что! — выпалила она дрожащим голосом, в котором, однако, явственно слышался вызов.

Общественное мнение было на стороне мисс Денвилл. Никто из пассажиров не двинулся с места, чтобы не дать джентльмену возможности пройти внутрь, пожелай он силой вывести девушку из кареты.

Рэкселл мгновенно оценил ситуацию и приготовился к атаке. Обежав глазами присутствующих в поисках возможного союзника, он задержат взгляд на мистере Футе и остановил свой выбор на нем.

Герцог Клерский не ошибся в своих предположениях. Мистер Фут подмигнул ему с заговорщицким видом.

— Она от вас сбежала, приятель?

— В общем, да, — кивнул Рэкселл.

— Чтоб я пропал! — с чувством произнес тот. — В наше время мужчине надо иметь четыре руки и четыре глаза, чтобы удержать свою подружку!

Миссис Фезерстоун горячо встала на защиту Хелен. Она разразилась обличительной речью, в которой прозвучали выражения типа “свобода от оков тирании” и “спасение невинных агнцев, ведомых на заклание”, прежде чем Рэкселл успел перебить ее и рассеять всеобщее заблуждение.

— Она мне не подружка, — спокойно сказал он, — а жена.

Миссис Гудвин ахнула и заколебалась в своих симпатиях к непокорной жене. Вдобавок она с первого взгляда поняла, что привлекательный незнакомец, по меньшей мере, маркиз. Его уверенная и повелительная манера держаться расположила ее в его пользу. Юный Чарльз с благоговейным восторгом взирал на самого элегантного джентльмена из всех, кого ему доводилось видеть, и подозревал романтическую любовную интригу. Его симпатии были на стороне героини.

— Я ему не жена! — с жаром возразила Хелен.

— В самом деле? — невозмутимо осведомился самозваный муж. — Вы уверены!

— Совершенно уверена, — с достоинством ответила Хелен.

Слова “Браво, мисс Денвилл! ” уже готовы были сорваться с губ мисс Фезерстоун, но Рэкселл предвидел подобную реакцию высохшей старой девы и свирепым взглядом пригвоздил ее к месту.

— Ну, если вы мне не жена, — продолжал он с опасным блеском в глазах, — хотел бы я знать, почему вы в течение четырех дней путешествовали вместе со мной, пользуясь моим именем?

Хелен вспыхнула и чуть не задохнулась от возмущения. Она закашлялась, не в силах вымолвить ни слова.

Супруги Криксфидд, похоже, сочли, что заданный джентльменом вопрос требует ответа. Ища поддержки, Хелен беспомощно огляделась, прочла в устремленных на нее взглядах лишь недоумение, смешанное с неодобрением, и воскликнула:

— Все было не так! Произошло ужасное недоразумение!

Окружающие, казалось, согласились с этим и молча ожидали дальнейших объяснений.

— Итак, — неумолимо продолжал Рэкселл, — вы утверждаете, что мы не женаты?

— Да!

— А как же тогда обручальное кольцо, которое я вам подарил?

Все посмотрели на руки Хелен. Кольца не было.

— Мне пришлось его заложить в Биллингсхерсте, чтобы заплатить за ночлег и купить билет, — неблагоразумно призналась Хелен в порыве откровенности.

Один только Джимми Фут счел приемлемым подобный способ получения наличных. Ряды сторонников мисс Денвилл редели с катастрофической быстротой. Даже Чарльз решил, что так с джентльменами не поступают.

— Но вы не понимаете! — в отчаянии обратилась Хелен к невольным судьям в этой супружеской ссоре. — Он оказался герцогом!

Если своим заявлением она хотела перетянуть их на свою сторону, то это ей не удалось. Она жестоко просчиталась.

— В таком случае вы тем более должны уважать его светлость, — холодно заметила миссис Гудвин, выразив общее мнение, ибо даже мисс Фезерстоун втайне благоговела перед титулованными особами. — Особенно учитывая, что он ваш супруг. У вас есть перед ним определенные обязательства.

— Он мне не муж! — стояла на своем Хелен. Она с вызовом посмотрела в глаза так называемому “супругу” и прочла в них такую решимость добиться своего, что у нее сердце в груди перевернулось. Однако она и не подозревала, как далеко он намерен зайти.

— Ну что же, моя дорогая Нелл, — с расстановкой произнес Рэкселл и выложил козырного туза, — если мы и не женаты, то имейте в виду, что вскоре станут известны некоторые обстоятельства, которые вынудят вас выйти за меня.

Хелен растерялась.

— Я вас не понимаю, — забеспокоилась она. — О чем вы говорите?

Зато Джимми Фут все отлично понял. Богатый жизненный опыт подсказал ему, в чем тут дело.

— Держу пари, барышня попала в переделку, — хитро прищурившись, хмыкнул он, — а кто-то об этом пронюхал.

Рэкселл кивнул, подтверждая его догадку, но остальные пребывали в полном недоумении.

— Скоро она завопит благим матом! — охотно пояснил мистер Фут. Лица слушателей не изменили выражения. — Да залетела она, господа! — вскричал он, ни минуты не сомневаясь, что выразился достаточно ясно и уж теперь-то все сообразят, что к чему.

Его светлость, знакомый с этими вульгарными выражениями, подхватил:

— Именно так! В Иглсторпе-на-Инклфор-де ни для кого не секрет, что Нелл в интересном положении. Об этом уже все знают!

Смысл высказываний мистера Фута и покинутого мужа постепенно дошел до присутствующих, вызвав самые разнообразные чувства: изумление, радость, возмущение.

Хелен точно громом поразило. Вне себя от ужаса, она повернулась к Рэкселлу, дрожа от ярости и негодования.

— Ричард, вы бессовестный человек!

— Знаю, — невозмутимо ответил ее возлюбленный, весьма довольный собой. — Мисс Фезерстоун была близка к истерике. На долю сердобольной миссис Криксфилд выпало сомнительное удовольствие приводить в чувство слабонервную даму, готовую вот-вот упасть в обморок. Остальные пассажиры находились в состоянии растерянности и душевного смятения. Первой опомнилась миссис Гудвин. Она взяла себя в руки и, в упор глядя на Хелен, твердо заявила, что его светлость, напротив, чрезвычайно совестливый и благородный человек, если намерен воспрепятствовать ей закончить свою карьеру авантюристки в ближайшем приюте святой Магдалины для падших женщин.

Хелен не была лишена актерских способностей и могла бы сыграть множество самых разных ролей, что совсем недавно доказала, выступив перед Винченцо в образе добропорядочной супруги, но навязываемая ей сейчас роль Падшей Женщины совершенно ее обескуражила. Она не чувствовала в себе сил противостоять всеобщему презрению. Ричард Рэкселл одержал убедительную победу. Никто не сделал ни малейшей попытки помешать ему, когда он протиснулся внутрь, схватил свою заблудшую жену за руку и вывел из кареты.

Оказавшись снаружи, он взял ее за плечи и продолжал крепко держать, пока она не подняла на него глаза.

— Как вы узнали, Ричард, где меня искать?

— Из записки, которую вы оставили моей сестре.

— Но я не написала, куда поеду.

— Я догадался, что вы направитесь в Кэлверт-Грин, — терпеливо объяснил он. — Вы не раз говорили, что собирались туда.

— Да, но… — начала Хелен и умолкла: она вдруг вспомнила кое о чем гораздо более важном. Она залилась ярким румянцем, но не отступила. — Как вы посмели делать такие оскорбительные намеки, несносный вы человек? Заявить, что будто бы весь Иглсторп знает о том, что я в интересном положении! У меня просто слов нет! С чего вы это взяли? Может, вас кто-то надоумил?

— Миссис Коутс, — последовал краткий ответ.

— У вас нет ни стыда, ни совести! — вскипела Хелен. — Как вы смеете обвинять ни в чем не повинную женщину в такой… такой…

— Неделикатности? Поверьте, я говорю правду. Она действительно считает, что вы беременны. Ей показалось, что халат вам немного тесноват. Кстати, мистер Вест тоже просил передать вам свои поздравления и наилучшие пожелания.

— Возмутительно! — буркнула Хелен, но в ее тоне уже не было прежней резкости. Она изо всех сил пыталась сохранить серьезность, но природное чувство юмора не позволило ей не оценить комизм ситуации. — Полагаю, — заявила она как можно строже, — вы не стали разубеждать миссис Коутс?

— Не стал, ибо решил, что ее предположение не так уж невероятно и вполне может подтвердиться в не столь отдаленном будущем, — сказал он, забыв о полудюжине заинтересованных слушателей.

Потрясенная очередным нахальным заявлением, Хелен потеряла дар речи. Поскольку она молчала, до его светлости, к счастью, дошло, что карета продолжает стоять. Следовало как можно скорее избавиться от невольных свидетелей разговора, не предназначенного для чужих ушей. Он посоветовал кучеру заняться своим делом, напомнив, что ему платят приличное жалованье за то, чтобы доставлять людей по назначению. Ничуть не смутившись, тот натянул вожжи, и карета медленно тронулась с места. Пассажиры, висевшие на окнах, — все, за исключением мисс Фезерстоун, которая к тому моменту наконец упала в обморок, ко всеобщему облегчению, — получили ярчайшее доказательство возмутительного падения нравственности в современном обществе. Они своими глазами увидели мисс Денвилл — или как там она себя называла! — в объятиях мужчины, обладавшего не только герцогским титулом, но и весьма сомнительной репутацией. — Вот уж никогда не думал, что доживу до такого! — провозгласил мистер Криксфилд, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть все подробности отвратительной сцены. — На глазах у всех! Какое бесстыдство! Просто слов не нахожу!

Выраженное им мнение снискало полную поддержку и вызвало горячую дискуссию, не затихавшую до самого Вулверхэмптона.

— Итак, Нелл, — сказал Рэкселл, когда экипаж, наконец, скрылся из виду, — вы выйдете за меня замуж?

— Похоже, у меня нет другого выхода, — признала Хелен, — моя репутация безнадежно испорчена.

— Медовый месяц мы, конечно, проведем в Италии, — продолжал герцог, целуя ее.

— Хотите доказать мне, что бывают светловолосые итальянцы? — не удержалась она от колкости, когда поцелуй прервался.

— Нет, любовь моя, — ответил он, — я выбрал Италию потому, что там самые вкусные пирожные!

После таких слов у Хелен пропало всякое желание отговаривать его от неразумной затеи: если он хочет иметь толстую жену, это его личное дело!

Content

Джули Тител
Жена на время

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая