О загробном мире. Православное учение

Сост. В. М. Зоберн

Предисловие

Во всех делах твоих помни о конце твоем, и во век не согрешишь.

Сирах. 7. 39

Исследование кончины мира для людей настолько же полезно, насколько и вредно. Вопреки этому некоторые из любопытства хотят проникнуть в сокровенную тайну. Такое любопытство вредно и грешно. Справедливо был бы наказан тот, кто, не имея полномочий, осмелился бы раскрыть письмо, запечатанное царской печатью. Сокровенные тайны Господни – это книга Царя Небесного, запечатанная семью печатями.

Но есть люди, которые пытаются проникнуть в недоступные для них тайны домостроительства Божьего. Руководимые ограниченным умом, они ложно объясняют пророческие и апостольские слова, распространяют ереси.

Достоин похвалы тот, кто не забывает о своей собственной кончине, помнит, что впереди его ждет воздаяние за дела, страшится вечной муки и старается не грешить. Для таких читателей мы предлагаем православный взгляд на знамения пришествия антихриста перед кончиной мира и на жизнь души после смерти.

Книга составлена на основе Священного Писания и толкований святых отцов и учителей Церкви: Иоанна Златоуста, Андрея Кесарийского, Иоанна Дамаскина, Ефрема Сирина, Кирилла Иерусалимского, блаженного Феодорита, блаженного Августина.

О последних событиях в конце мира

Как каждому человеку предстоит смерть, так и всему видимому миру предстоит своего рода смерть, или разрушение. Это ясно показано в Cвященном Писании; но род человеческий знал эту истину, еще не зная Писания. И философы, и простой народ верили, что мир не вечен, и даже знали, как совершится кончина мира, говоря об истреблении земли огнем. Овидий в своих стихах высказывается так: mare ardibit (море будет гореть). Сенека об иcтреблении огнем всего существующего говорит то же: omnia uno igne ardebunt (все сгорит от огня).

Конец мира будет предварен знамениями. Спаситель указывал на эти знамения, когда пророчествовал о судьбе Иерусалима: солнце померкнет, луна не даст света, Евангелие будет проповедано всем, будет скорбь великая, явятся лжехристы, умножатся пороки и бедствия, иссякнет любовь.

Конец мира последует тогда, когда мир состарится в хитростях и обманах, отсюда ухищрения и коварство. В лукавстве и злобе – отсюда преследования и гонения. В силах и законах природы – отсюда помрачение солнца и других светил. Одним из признаков второго пришествия Спасителя, по словам апостола Павла, будет также обращение в христианскую веру язычников: пока войдет полное (число) язычников (Рим. 11. 25–26).

Самый показательный признак кончины мира – это явление антихриста, описанное в послании к Фессалоникийцам: Ибо тайна беззакония уже в действии, только (не совершится) до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего, того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными (2 Фес. 2, 7–9).

Кто будет антихрист? Следуя апостолу Павлу, надо понимать, что это будет существо личное, потому что он называется «сыном беззакония» и действует как личность. Из слов апостола видно, что он будет соединять в себе власть светскую и духовную: ибо в храме Божием сядет он (2 Фес. 2, 4). Как он будет действовать? Против Христа и весьма лицемерно (2 Фес. 2, 10), так что прельстил бы избранных, если бы это было возможно. Он будет в тесной связи с диаволом. Возможно ли это для человека? Опыт показывает, что возможно: есть люди, которые из корысти предаются диаволу. Как в лице Христа проявил свои действия свет, так в лице антихриста покажет свое учение и действие тьма. Он будет наделен силой, знамениями и чудесами, но ложными. Как можно совместить чудеса с ложью, чтобы они были и чудеса, и вместе с тем ложные? Чем отличаются такие чудеса от истинных? Они будут совершаться диаволом – искусством, хитростью и обольщением нашей чувственной сферы, как фокусники совершают внешне чудесные вещи. Диавол может делать лучше их; ибо он лучше знает законы природы.

Напротив, истинные чудеса совершает всемогущая воля Божия. Если бы перед нами раскрылись все законы природы, то мы смогли бы отличить истинные чудеса от ложных.

Антихрист будет выдавать ложь за истину и пойдет против всего Божественного, ибо поставит себя выше Бога. В конце мира при появлении антихриста многие люди поверят его учению. И поклонятся ему (антихристу) все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира (Откр. 13, 8).

Перед неверующими в него он снимет маску кротости и будет мучить их. Антихрист будет во всем противоположен Христу.

Как во Христе было явление Бога во плоти, так в антихристе явится диавол. Сущность Библейского учения об антихристе состоит в том, что он будет человек злой, направляющий ложные пророчества и чудеса против Христа и против религии, требующий себе поклонения как представителю Божию. В конце его ждет погибель; ибо Спаситель его убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего (2 Фес. 2, 8). Сражения с антихристом не будет. Иисус Христос не удостоит его такой чести, а упразднит его одним пришествием, и этот призрак исчезнет подобно мраку, исчезающему при восходе солнца.

Время царствования антихриста, как видно из Апокалипсиса, будет недолгим и прекратится ради избранных (Мф. 24, 22). Замечательна сила следующих слов: чтобы прельстить, если возможно, и избранных (Мф. 24, 24). Но что значит здесь слово возможно ? Возможность по отношению к знамениям и чудесам, а не возможность по отношению к избранным. Чудеса будут такими, что люди должны бы заставить поверить. Вот возможность ! Но в верующих людях есть, как говорится в слове Божием, дух, спасающий их и тогда, когда рассудок мог бы и поверить во что-то.

Со святыми бывают такие минуты, когда они верят, по словам апостола Павла, паче упования , как верил Авраам. Иногда рассудок требует оставить какое-либо дело, признавая его ненужным, но святые продолжают делать это, следуя тайному голосу Святого Духа. И это, как теперь, так и потом, при конце мира, не позволит избранным увлечься лестью и коварством духа злобы. Следовательно, все люди, не имеющие в себе Святого Духа, увлекутся антихристом. Средством против него служит твердость и неизменность веры в Господа нашего Иисуса Христа.

Кто не захочет поклониться антихристу, тот найдет средства, или, лучше сказать, того Господь наделит и средствами, и силами к распознанию хитростей лжепророка. Ибо если диавол употребит все свои усилия в это последнее время, то, без сомнения, и Бог не оставит, будет хранить верных Своих. И поэтому кто поверит антихристу, тот сам будет виновен в своей гибели. Промысл Божий в такие времена всегда спасает преданных Ему. Например, во время разрушения Иерусалима христиане выведены были в Пеллу и не пострадали.

Вот что будет перед концом мира. Сначала будет тишина, как бывает перед великими событиями в природе: Ибо когда будут говорить: «Мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба (1 Фес. 5, 3). Среди такой тишины родится и увеличится духовная дремота и нравственная беспечность, как было во дни Ноя. Потом последует необыкновенное движение во всех мирах: в мире ангельском подвигнутся силы небесные, в мире физическом – померкнут светила, в мире человеческом – явится антихрист, увеличатся заблуждения и пороки. За всеми этими знамениями последует конец мира.

Этот последний день в Священном Писании называется днем, установленным от Бога, ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную (Деян. 17, 31). Этот день в Писании называется днем суда (Мф. 11, 22, 24), днем гнева и откровения праведного суда Божия (Рим. 2, 5), днем Господа нашего Иисуса Христа (2 Кор. 1, 14), потому что Он явится тогда на землю в славе Своей, чтобы судить живых и мертвых, днем великим – по тем великим делам Божиим (Деян. 2, 11), которые тогда совершатся.

Господу не угодно было открыть нам для нашей же нравственной пользы, когда придет этот последний день. Впрочем, для ободрения праведников и вразумления грешников Господь, как Сам, так и через апостолов, открыл некоторые знамения Своего второго пришествия и кончины века, некоторые признаки приближения великого судного дня.

В числе признаков конца мира будут необыкновенные успехи добра на земле, распространение Евангелия Христова во всем мире: И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец (Мф. 24, 14).

Итак, прежде чем Господь придет судить живых и мертвых, осуществится Его последняя заповедь, данная Им перед вознесением на небо апостолам и их преемникам: Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф. 28, 19). Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари (Мк. 16, 15). То есть идите по всему миру, ко всем народам без различия. Не останется ни одного места, ни одного уголка земли, куда не проникнет евангельская проповедь, не будет ни одного народа и племени, которые бы не услышали слова спасения.

С другой стороны, распространение зла и явление на земле антихриста будут также знамениями кончины мира. Святой апостол Павел говорит: в последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержанны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы (2 Тим. 3, 1–5).

Дух злобы, как бы предчувствуя близость своей гибели, сделает все усилия, чтобы противодействовать успехам Евангелия, чтобы одних верующих отвратить от веры ложными знамениями и чудесами, а других увлечь в сети нечестия приманкой земных наслаждений. И дело дойдет до того, что Сын человеческий, придя, найдет ли веру на земле? (Лк. 18, 8.) Эти слова указывают не на то, что совершенно оскудеет истинная вера на земле перед пришествием Спасителя, но на то, что Его обещание защитить верующих останется твердым (Лк. 18, 7). Сами врата ада не одолеют истинной Церкви, по словам Господа. Следовательно, истинные последователи Христовы до самого пришествия Спасителя на суд останутся верными, хотя и в меньшем числе, против неверных, увлекшихся обольстительными словами и чудесами антихриста. И, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь (Мф. 24, 12). Это умножение беззакония в недрах самого христианства будет причиной того, что братолюбие во многих охладеет, так как вообще безнравственность ведет за собою отсутствие истинной христианской любви.

Не довольствуясь обычными средствами, диавол воздвигнет тогда, по попущению Божию, орудие в лице антихриста, чтобы вести брань через него с царством Христовым.

Имя антихриста употребляется в Священном Писании в двояком смысле:

а) в смысле общем, и обозначает всякого противника Христа, противодействующего распространению евангельского учения, извращающего его смысл и отвергающего догматы (1 Ин. 2, 22);

б) в смысле личном, и тогда обознaчает собственно противника Христа, который явится перед кончиной мира для противодействия христианству (2 Фес. 2, 3–12; 1 Ин. 2, 18).

О личности антихриста, его свойствах и действиях есть учение прямое и довольно ясное. Из этого учения об антихристе, изложенного преимущественно во втором послании апостола Павла к Фессалоникийцам, видно, что это будет человек, беззаконный посланник сатаны, наделенный им знамениями и чудесами, хотя и ложными. И святые отцы, учители Церкви: Андрей Кессарийский, Иоанн Дамаскин, Ефрем Сирин, Иоанн Златоуст – считают антихриста определенным лицом, человеком, находящимся под непосредственным влиянием диавола и будущего с ним в самой тесной связи. Антихрист будет отличаться необыкновенной гордостью, хитростью, надменностью и выдавать себя за Бога: противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога (2 Фес. 2, 4). Для достижения своей цели он будет проповедовать ложное учение, совершенно противоположное спасительной вере Христовой. Учение, прикрытое ложью и до такой степени обольстительное, что многие примут его учение за истинное и отпадут от веры Христовой (люди слабые и недостойные войти в небесные обители).

В подтверждение своего учения и для большего обольщения людей антихрист будет совершать чудеса и знамения. Святитель Кирилл Иерусалимский в своем поучении XV, п. 14, стр. 321, говорит об антихристе так: зная, что не будет ему прощения на суде, откроет явную брань не через служителей своих, как обыкновенно, но сам собою во всех знамениях и чудесах ложных. Будучи отец лжи, он посредством ложных действий будет обольщать воображение так, что народу представится, будто видит воскрешенного мертвеца, между тем как он не воскрешен, и будто видит хромых ходящих и слепых прозревших, тогда как не было никакого исцеления.

Подобным образом, только более подробно, об антихристе рассуждает святой Ефрем Сирин в слове «На пришествие Господне, на скончание мира и на пришествие антихриста». С болезнью сердца начну речь о том бесстыднейшем и ужасном змие, который приведет в смятение всю поднебесную и в сердца человеческие вложит боязнь, малодушие и страшное неверие. И произведет чудеса, знамения и страхования, чтобы прельстить, если возможно, и избранных (Мф. 24, 24), и всех обманет ложными знамениями и призраками чудес, им совершаемых. Ибо попущением Бога получит он власть обольщать мир; потому что исполнилось нечестие мира, и повсюду совершаются всякого рода ужасы. Поэтому Пречистый Владыка за нечестие людей попустит, чтобы мир был искушен духом лести, потому что так захотели люди – отступить от Бога и возлюбить лукавого.

В то время, когда придет змий, не будет покоя на земле, будут же великая скорбь, смятение, замешательство, смерть и голод во всех концах. Ибо сам Господь наш Божественными устами изрек, что будет такая скорбь, какой не было от начала творения (Мк. 13, 19). Мужественная нужна будет душа, чтобы она могла сохранить жизнь свою среди соблазнов. Ибо если человек окажется хоть несколько беспечным, то легко подвергнется нападениям и будет пленен знамениями змия лукавого и хитрого.

Много молитв и слез нужно нам, чтобы кто-либо из нас оказался твердым в искушениях, потому что много будет ложных чудес, совершаемых зверем. Он сам богоборец и всех хочет погубить. Все должны будут носить на себе печать зверя. И только в таком случае можно будет покупать себе еду и все необходимое, и для этого поставит надзирателей исполнять его повеления. Заметьте чрезмерную злокозненность зверя и ухищрения его лукавства. Начинает он с еды, чтобы человек, приведенный в крайность недостатком пищи, вынужден был принять печать. И не на каком-либо члене тела, но на правой руке, а также на лбу, чтобы человеку не было уже возможности правой рукой запечатлеть крестное знамение. Ибо знает, несчастный, что запечатленный крест Господень разрушает всю его силу. И если кто не будет запечатлен печатью зверя, тот не пленится и его ложными чудесами. Притом и Господь не отступает от таких, но просвещает и привлекает их к себе.

Поскольку Спаситель, вознамерившись спасти род человеческий, родился от Девы и в образе человеческом попрал врага святою силою Божества Своего, то и зверь захочет принять образ Его пришествия и прельстить нас. Господь наш на светоносных облаках, подобно страшной молнии, придет на землю; но не так придет враг, потому что он отступник. Действительно, от оскверненной девы родится его орудие, то есть антихрист. Он придет в таком образе, чтобы прельстить всех; придет смиренный, кроткий, ненавистник неправды, как скажет о себе, предпочитающий благочестие, добрый, нищелюбивый, в высокой степени благообразный, ко всем ласковый. Не будет он брать даров, говорить гневно, но благочинной наружностью станет обольщать мир, пока не воцарится. Поэтому, когда многие народы увидят в нем такие добродетели, то все с великой радостью провозгласят его царем, говоря друг другу: «Найдется ли еще человек столь добрый и правдивый?» И так утвердится царство. Потом изрыгнет горечь свою этот змий, всех притеснит и станет осквернять души, не благоговение уже в себе показывая, но при всяком случае поступая как человек суровый, жестокий, гневливый, непорядочный, страшный, отвратительный, ненавистный, мерзкий, лютый, губительный, бесстыдный, который старается весь род человеческий ввергнуть в пучину нечестия. В присутствии многолюдной толпы, которая будет восхвалять его лжечудеса, издаст он сильный глас, от которого поколеблется место, где собрана толпа, и скажет: «Все народы, познайте мою силу и власть!» Перед зрителями будет переставлять горы и вызывать острова из моря, но все это обманом, иллюзией, а не действительно. Впрочем, прельстит мир, обманет, многие поверят и прославят его как Бога.

Тогда сильно заплачет и вздохнет всякая душа; тогда все увидят, что несказанная скорбь гнетет их день и ночь, и нигде не найдут пищи, чтобы утолить голод. Ибо жестокие надзиратели будут поставлены на место, и кто только имеет у себя на лбу или на правой руке печать мучителя, тому позволено будет купить немного пищи. Тогда младенцы будут умирать на руках матери, умрет и мать над своим детищем, умрет также и отец с женою и детьми среди торжища, и некому будет похоронить и положить их в гроб. От множества трупов на улицах будет везде зловоние, поражающее живых. С болезненным тяжелым вздохом скажет каждый: «Когда наступит вечер, чтобы иметь нам отдых?» А когда настанет вечер, с горькими слезами будут говорить: «Скоро ли рассвет, чтобы избежать нам скорби?» Но некуда будет скрыться, потому что все будет в смятении – и море, и суша.

Множество золота и серебра и шелковые одежды не принесут никому пользы во время этой скорби, но все люди будут называть блаженными умерших, преданных погребению прежде, чем пришла на землю эта великая скорбь. И золото, и серебро будут рассыпаны на улицах, и никто до них не прикоснется, потому что все омерзело. Все поспешат бежать и скрыться, но негде им будет укрыться от скорби. Напротив, при голоде, скорби и страхе, будут грызть их плотоядные звери. Страх внутри, извне трепет; день и ночь трупы на улицах. Смрад на улице, зловоние в домах; голод и жажда, рыдания в домах. С рыданием встречаются все друг с другом, отец с сыном и мать с дочерью. Друзья на улицах, обнимаясь с друзьями, братья, обнимаясь с братьями, умирают. Увядает красота у всякой плоти, и вид у людей как у мертвецов. Все же поверившие лютому зверю и принявшие на себя его печать, приступят к нему и скажут: «Дай нам есть и пить, потому что все мы голодны, и отгони от нас зверей». И антихрист с великой жестокостью даст ответ: «Откуда, люди, дам вам есть и пить? Небо не хочет дать земле дождя, и земля не дает плодов». Народы, услышав это, прольют слезы, не имея утешения в скорби. Но другая неизреченная скорбь прибавится к их скорби, зачем так поспешно поверили мучителю? И все, принявшие печать антихриста и поклонявшиеся антихристу, как благому Богу, не будут иметь места в царстве Христовом, но вместе со змием будут ввержены в геенну.

Но прежде этого Господь, по милосердию Своему, пошлет пророков Илию и Еноха, чтобы они возвестили человеческому роду благочестие, научили не верить мучителю: «Никто да не верит, никто да не повинуется богоборцу; никто из вас да не приходит в страх; потому что он скоро будет приведен в бездействие. Вот Господь идет с неба судить всех поверивших знамениям его». Впрочем, не многие тогда захотят слушать и верить проповеди пророков.

Многие из святых, какие только найдутся тогда, в пришествие зверя, реками будут проливать слезы к Богу, чтобы избавиться им от змия. Они будут укрываться в горах и пещерах, в великом смирении молясь, день и ночь. И будет им даровано от Бога избавление. Благодать Его отведет их в определенные места, и спасутся, укрываясь в пропастях и пещерах, не видя знамений и лжечудес антихриста. Тем, кто имеет веру, станет известно пришествие антихриста. А тому, кто имеет ум, обращенный на дела житейские, и любит земное, тому не будет это ясно. Ибо привязанный к делам житейским, хотя и услышит, не будет верить тем, кто говорит. А святые укрепятся, потому что оставили всякое попечение об этой жизни.

Заплачет тогда земля и море, горы и холмы. Заплачут и светила небесные о роде человеческом, потому что все уклонились от Бога и поверили лжи, приняв на себя вместо животворящего креста Спасителя начертание скверного и богоборного антихриста. Заплачет земля и море, потому что в устах человеческих прекратится вдруг пение псалмов и молитв. Заплачут великим плачем все церкви Христовы, потому что не будет священнослужения и приношения бескровной жертвы.

По прошествии же трех с половиной лет власти и действий нечистого, и когда исполнятся все соблазны всей земли, придет, наконец, по сказанному, Господь, подобно молнии блещущей с неба. Придет с Ангелами и Архангелами. Херувимы с поникшими долу очами, и Серафимы, летающие, и закрывающие лица и ноги крылами огненными, и с трепетом взывающие: «Восстаньте, почившие, се пришел жених!» Откроются гробы, и во мгновение ока пробудятся все колена и воззрят на святую красоту жениха. И тысячи тысяч Ангелов и Архангелов, бесчисленные воинства возрадуются великой радостью. Святые и праведные и все, не принявшие печати змия и нечестивца, возвеселятся. Мучитель же со всеми демонами, а также все, принявшие печать его, все нечестивые и грешники, связанные Ангелами, будут приведены на суд. И Царь вынесет им приговор вечного осуждения в огонь неугасаемый. Все же, не принявшие печать антихриста, возвеселятся с женихом в вечном небесном чертоге со всеми святыми в беспредельные веки веков.

На основании некоторых таинственных предсказаний об антихристе в слове Божием издревле существовали о нем следующие сведения. Он произойдет от колена Дана. Этот вывод делали из слов патриарха Иакова: Дан будет змеем на дороге, аспидом на пути (Быт. 49, 17); из слов пророка Иеремии: От Дана слышен храп коней его (Иер. 8, 16), и особенно из того, что в Апокалипсисе (гл. 7), при перечислении всех колен Израилевых, из которых в каждом запечатлено Ангелом по двадцати тысяч рабов Божиих, совсем не поименовано одно колено Дана.

Антихрист будет могущественным властелином, таким, который силой присвоит себе власть и распространит свое влияние на все народы. Ибо у пророка Даниила говорится: И будет поступать царь тот по своему произволу, и вознесется… и о Боге богов станет говорить хульное (Дан. 11, 36). И в Апокалипсисе: И дал ему дракон силу свою, и престол свой, и великую власть (Апок.13, 2). И дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем (Апок. 13, 7).

Антихрист воздвигнет сильное гонение на христиан, будет требовать себе от всех божеского поклонения, многих увлечет ложными знамениями и чудесами, а тех, которые не последуют ему, будет предавать смерти, как было сказано выше, в слове святого Ефрема Сирина на пришествие Господне и пришествие антихриста. И дано было ему вести войну со святыми и победить их (Апок. 13, 7).

Для утверждения в истинной вере последователей Христовых и для противодействия антихристу Бог пошлет с неба двух свидетелей, которые, как говорится в Апокалипсисе, будут прорицать истину, сотворят чудеса и, когда окончат свидетельство свое, будут умерщвлены змием. Потом через три с половиной дня воскреснут и вознесутся на небеса (Апок. 11, 3–12). Под этими свидетелями святые отцы подразумевали пророков Еноха и Илию.

Священное Писание, когда рассматривает общее состояние мира, говорит, что мир вообще идет по пути нравственного совершенства не вверх, а вниз, то есть в нравственном отношении мир ухудшается. В чем же состоит это возрастающее ухудшение? Состоит ли оно в уменьшении материальных средств? Нет. Мир может хвалиться изобиием наук, искусств, открытием законов природы, неведомых нашим предкам, утонченностью разнообразных увеселений, удовольствий и всевозможных чувственных наслаждений. В этом отношении мир быстро идет вверх по пути прогресса. Итак, в чем же заключается ухудшение мира? В его внутреннем, нравственном расстройстве, в его духовном расслаблении, в упадке духовных сил.

По Священному Писанию, в начале человечества был рай, золотой век. Но этот рай потерян, золотой век больше никогда не возвращался; а между тем грех, как отрава, в продолжении тысячелетий все глубже и глубже проникал в души людей. Этот яд (грех) все больше и больше разъедал их и ослаблял. Библейская История не представляет собой густого мрака тотчас после яркого света, но от Адама до антихриста прежний свет постепенно уменьшается, и мрак заметно густеет. Нам мало известно о веках, непосредственно следовавших за раем, но полагают, что люди имели тогда больше физических и духовных жизненных сил, чем сейчас. Это подтверждается и долголетием патриархов, живших до потопа. После потопа, построения Вавилонской башни начинается эпоха, когда человечество вступает в новый период нравственного упадка. Оно впадает в язычество, как при построении Вавилонской башни. Как тогдашнее человечество соединилось против Бога, так снова оно (человечество), сосредоточенное в одной руке (антихриста), еще раз соединится против Бога. В слове Божием Вавилон постоянно служит примером мира, враждебного Богу, и эта вражда растет, пока, наконец, не достигнет полного своего развития в лице антихриста.

Апостол Павел ясно говорит, что в последние дни настанут времена лютые: будут люди самолюбивы, сребролюбивы, величавы, горды… (2 Тим. 3, 1–5; 2 Пет. 3, 1–3). Из этих слов видно, что Священное Писание изображает последние дни мира временем богоотступления, гордости, нераскаянности, ложной самоуверенности, сластолюбия. Таким, наконец, временем, которое настоятельно требует суда Божия. Один только факт, что история мира оканчивается судом Божиим над ним, достаточно показывает, как смотрит слово Божие на нынешний прогресс и цивилизацию. Мы до такой степени ослеплены, что считаем цивилизацию чем-то высшим, заменяющим саму благодать и сам животворящий Дух Божий. Многие думают, что можно мириться с духом века сего и в то же время быть верными Божественной истине; можно любить мир, можно и благоугождать Богу. Но Иисус Христос решительно говорит: невозможно служить Богу и мамоне (Мф. 6, 24). Любовь к миру – это вражда к Богу.

Успехи мирского образования, без религиозного, удаляют человека от Бога, внушают человеку слишком высокое понятие о себе. Пристрастие человека к самому себе и привязанность к земным предметам превращаются в эгоизм и алчность и совершенно подавляют страх Божий. Человек, окруженный со всех сторон удобствами цивилизованной жизни, не воздает чести, подобающей Богу. Он (человек) разбогател, пресытился, воображает, что имеет само небо на земле, забывает Бога и обоготворяет самого себя. Образование мирское, как сказано, удаляет благодать Божию и устраняет жизнь в Боге, без которой люди думают обойтись.

Цивилизация получила свое начало от потомков Каина (Быт. 4, 17–24). Уже тогда сыны века сего были догадливее сынов света в своем роде (Лк. 16, 8). Не науки и не искусства сами по себе составляют зло – они необходимы для общественной жизни и могли бы быть священными, если бы обращались на служение Богу и царству Его. Если сыны света (века сего) живут в Боге и для Бога, пользуются миром, то сыны мира всегда остаются сынами мира сего. Они всецело живут в мире видимом и чувственном, для материальных выгод и удовольствий, животною жизнью. Они хотят снизу достигнуть того, что верующие надеются получить сверху– существования истинно человеческого, духовно-нравственного. Эти цивилизованные люди не хотят слышать о духовности и желают сделаться богоподобными собственными силами и с помощью богатств природы, без Божией помощи. Начало этому положено змием еще в раю. Уже тогда шла речь о достижении высшего знания и богоподобия собственными силами человека без Бога и даже против Бога.

Развитие человека бездуховного, прославление тела искусством, культ гуманизма – все это особенно глубоко пустило корни в Греции. Поэтому первый великий противник Бога выходит из греческого царства (Дан. Гл. 8 и 9). Антиох Епифан был фанатиком греческой образованности, что и побудило его поставить на месте Иеговы статую Юпитера. Но если греческая образованность произвела на свет первого антихриста (Антиоха Епифана), то новейшей, антихристианской образованности предстоит породить второго антихриста, который будет еще хуже первого и в своем восстании на Бога он увлечет несравненно больше людей.

Царство антихриста совершенно земное, плотское, но будет казаться небесным, духовным. Так замышляет антихрист затмить истинное учение христианской веры новым учением, новым порядком, более легким, приятным и сообразным наклонностям плотского человека. Он будет всячески стараться выдавать себя за Христа. Все, что Христос обещает дать в награду Своим последователям, обещает и антихрист, отменяет только крест; и в этом тайна его коварной силы.

Антихрист обещает прославление тела без его умерщвления, прославление мира без его осуждения, обещает само царство небесное без всяких трудов и подвигов благочестия. Антихрист обещает людям существование богоподобное, обещает небо на земле, в котором легко совмещаются знание, удобства жизни, искусства, разные изобретения. Это его приманка, его удочка, на которую антихрист поймает весьма многих.

Но над миром тяготеет грех. Мир, лежащий во зле, должен неизбежно подвергнуться суду. Распятый явится во всей славе Царем царствующих и Господом господствующих, и слава мира сего исчезнет перед Ним, как исчезает прах перед лицом ветра. Лжепророк со своими подручными ввержен будет в озеро огненное. Тогда-то начнется истинно-блаженная жизнь, жизнь небесная и вечная для тех, кто не принял печать антихриста, и жизнь безмерно мучительная для последователей лжемессии.

Три главных признака присущи антихристу. Во-первых, интеллигентность, всеобъемлющие знания, необычайная способность пользоваться для своих целей всеми средствами цивилизации. Во-вторых, соединение в своей власти всех цивилизованных наций. В-третьих, атеизм самый полный, доросший до обоготворения самого себя. Дальше и невозможно идти по пути человеческой гордости и враждебности против Бога.

Поэтому Бог не ограничивается одним только отнятием у антихриста власти, но страшно наказывает его и ниспровергает все подвластные ему земные царства. Это суд, от самого Бога исходящий, суд окончательный, бесконечно превосходящий размеры самых великих политических событий и совершенно изменяющий отношение мира к Богу.

До времени положение дел, очевидно, будет таково, что царства мира будут господствовать, а царство Божие – Церковь – терпеть. Справедливо, что и теперь Христос – Царь и Всевышний Судья, Глава и Покровитель Церкви Своей. Христова Церковь еще Церковь воинствующая; она еще под крестом.

Мир не удовольствуется одним преследованием и угнетением Церкви. Он проникнет и заразит ее (Церковь) своим нечестивым антихристианским духом. Семь слов святого апостола Иоанна к семи малоазийским церквям ясно показывают, что некоторое расслабление уже овладело верующими в его время. Уже многим из них говорит Господь: «Я имею нечто против тебя. Ефес оставил свою первую любовь; Сарды мертвы и живы только по имени; Лаодикия ни холодна ни тепла, а думает, что она и богата, и насыщена, тогда как должна бы признать свою немощь, свою бедность и слепоту» (Откр. 2. 4, 5; 3. 1–3, 15–19). Этого мало: обольщение язычеством и его ложной философией проникло в Церковь Христову через николаитов, последователей учения Валаама и Иезавели, которая соблазняла верующих жить только сегодняшним днем и вовлекала в прелюбодейство.

Ложные мессии и раньше появлялись и легко уверяли людей в том, что скоро для них наступит новая эра славы и благоденствия. У антихриста последних времен будет много сходного с антихристом ветхозаветным (с Антиохом Епифаном). Прежде всего в том, что при Антиохе часть еврейского народа заразилась пристрастием к языческим нравам и обычаям. Религия сделалась наружной, внешней; благочестие, за которое должно страдать, перестало нравиться евреям, а нравилась им свобода плоти, которой наслаждались язычники (1 Мак. 1. 12–14). Они открыли в Иерусалиме языческие зрелища, на которых давались любострастные представления, и залы гимнастики, куда вместо храма и жертвенника ходили смотреть на разные игры даже священники. Обрезание было многими оставлено, и если некоторые обряды сохранялись еще, то потому только, что греческие философы учили, что религия, какая бы ни была, все равно узда для народа. По привычке люди приносили и жертвы в Иерусалимском храме, но в угоду чужеземным владыкам посылали деньги и на жертвы Геркулесу. В сущности, они не веровали ни в Ягве, ни в Геркулеса, потому что эти вольнодумцы уверяли, что все религии равны, и храм Иерусалимский не святее другого подобного места. Богом этих людей был любой властитель, лишь бы только он доставлял им удобства и удовольствия в жизни. Таковы были люди, когда первый антихрист начал свое нечестивое дело. Подобным образом и антихрист последних времен, только в более обширных обольщениях, увлечет за собою многое множество народа, представляя им всякого рода увеселения, забавы и наслаждения.

Антихрист в Апокалипсисе является в виде зверя, имеющим два рога, подобные овечьим, или точнее, два рога наподобие семи рогов Агнца (Апок. 5. 6); но он говорит, как дракон, который и вдыхает в него свои чувства. Это удивительно напоминает то, что сказал Господь о лжепророках, которые приходят в одежде овечьей, тогда как внутри они волки хищные (Мф. 7, 15).

Лжепророк, стараясь уподобиться Христу, стремится точно так же владеть сердцами человеческими, как владеет Господь. Не признавая учения Христова, хотя внешне и выдает себя за христианина, он, тем не менее, действует от имени Христа. Отсюда его сила и отсюда же опасность того, что он может увлечь даже избранных. Лжепророки в то же время и лжехристы (Мф. 24, 24). Мудрость его антихристианская, но она выдает себя за наилучшее пособие для христианства по потребностям времени. Она хочет сделать христианство более «истинным», более «чистым», более «легким» для человека, отвергая подвиги благочестия и считая их выше человеческих сил.

Для большинства людей появление лжепророка сначала будет незаметно, особенно для тех, которые живут жизнью животной, бездуховной. Многие точно так же не заметят его, как не замечают сначала сорняков на поле, засеянном пшеницей. Он будет выдавать себя за истинного христианина, но, укрепившись и проникнув в массы народа, сбросит маску и закончит изменой, преследованием и ниспровержением догматов христианской веры. Вся мудрость лжепророка вполне земная, антихристианская, бесовская (Иак. 3, 15). Он (антихрист) говорит: обряды церкви и догматы веры – это вещи второстепенные, не имеющие никакого отношения к духу, дух – вот что важно. Но под этим предлогом лжепророк отсекает в христианстве все евангельские истины и учение святых отцов Церкви, все самое существенное. Для Церкви Божией это будет тяжким испытанием, она будет искушена страданием, будет глубоко унижена. Но за седмицей страданий последует светлое, радостное, торжественное, вечное утро Пасхи Господней.

Если мы с трудом и только при помощи Божией одерживаем победу над слугами диавола – бесами, то сможем ли победить самого диавола, у которого и злоба против нас безмерна, и сети всюду расставлены, и обольщения ждут на каждом шагу последователя Христова? Сможем ли, повторим, одолеть столь сильного, хитрого и коварного врага? Не напрасно слово Божие называет последние дни мира днями тьмы, а не света. Почему? Потому что человеку, окруженному со всех сторон соблазнами, так же трудно пройти эти испытания, как путнику во тьме ночной.

О конце мира

Митрополит Вениамин (Федченков)

Письма

Глубокочтимый батюшка отец Александр!

Благословен Бог наш, Им живем и движемся и существуем (Деян. 17, 28).

Вы спрашиваете меня о близости и сроке конца мира. Я не буду отвечать на это прямо, а только напишу, как реагирует на это мое сердце и религиозное сознание. Господи, благослови!

1. Мне такими вопросами не хочется заниматься, ибо я считаю себя бессильным решить их окончательно в ту или иную сторону. А что касается вопроса о сроке, то я даже страшусь приступать к нему: помилуй меня Господь от этой дерзости!

2. Для меня очевидно до болезненной осязательности, что моя главнейшая задача – это спасение, выражающаяся в необходимости беспрерывной борьбы с грехами, в молитве, исполнении ближайшего долга и целого ряда других, важных для меня и ближних дел. Поэтому занятие подобными вопросами (в особенности о сроках) мне представляется подобным тому, как если бы больной, забросивший заботу о своем лечении, стал бы изучать, когда он умрет и что с ним будет после этого!

Может быть, те умеют сочетать и «изучение» и лечение? Не знаю, но сомневаюсь… Впрочем, я пишу о себе. Даже больно подумать сейчас, что было бы, если бы я занялся поисками ответов на эти вопросы! О Боже, будь милостив ко мне, окаянному, многогрешному, пустому! Чертог Твой вижу, Спасе Мой, украшенный, а одежды не имею войти в него!

Люди же сейчас, подобно Еве, отметая самое нужное, вдаются в непосильное и греховное: одни в спиритизм, другие в «ультраправославное» учение о конце мира. И непременно с исчислениями. Болезнь одна, лишь две формы. Оба течения отклоняются от главного. «Увидевший собственные грехи, – говорил святой Антоний Великий, – выше видевшего Ангелов».

3. Что касается существенного ответа на вопрос о конце мира, то у меня, убогого, сложилось следующее мнение:

а) может быть, мы переживаем предпоследний этап мировой истории;

б) а может быть, и нет, ибо еще могут обратиться японцы, китайцы, индусы;

в) не знаю;

г) однако мысль о приближающемся конце нередко беспокоит и побуждает острее напрягать слабые стремления к спасению.

4. Что касается «1000 лет» царствования, то считаю это мечтой, происходящей от религиозного оскудения, а вследствие этого – от стремления к чувственному пониманию вещей. Православному сознанию совершенно очевидно, что Царствие Божие есть внутренняя благодатная жизнь, как говорил преподобный Серафим и как раскрыто в Слове Божием.

Это Царствие Божие с самого пришествия Господа Иисуса Христа пришло в силе, то есть в полноте. Что это такое? Сравните: Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем (Мф. 16, 28) и Царствие Божие, пришедшее в силе (Мк. 9, 1). Следовательно, Царствие Божие открылось в Иисусе Христе. Как же? Взял трех учеников… и преобразился! Это и есть Царствие Божие – в силе… Подобное случилось и с преподобным Серафимом Саровским перед Мотовиловым.

Царство Божие – это проявление Божества, обожение человека и даже прославление «творения». Так ведь это уже все дано! А больше этого не может быть ничего. Чего же еще ждут люди? Неужели рассуждения, которые несут в конце концов земной характер, могут быть больше этого? Никак! Даже и мне, убогому, они скучны! А то, что радостно, дано даже и нам: жизнь в Боге… Праведность и мир и радость во Святом Духе (Рим. 14, 17).

А интеллигенция, заразившаяся материализмом (в данном случае половинчатого характера), все строит «Царствие Божие на земле», как и до революции, и косвенно поддерживает социалистические идеи… Ох! Даже и писать неохота… Скучно и безнадежно старо!

Истинный христианин желает даже страдать за Христа и считает это даром Божиим (Флп. 1, 29). Если Царствие Божие есть Благодатное Царство, или преображение человека и мира Духом Святым, то оно есть Его дело, а не наше. Мы не можем создать его, это же азбука! А если так, то нам нужно готовиться к принятию его. Как? Очищением, покаянием. И снова возвращаюсь к тому же: борись с грехами, молись (Лк. 21, 34–36), бодрствуй, а не занимайся бесплодной арифметикой.

5. Я знаю, против моих слов могут возражать… Да я и не собираюсь спорить, ибо ведь я о себе пишу. И я думаю так: не мне, многогрешному, заниматься этим!

Невольно вспомнились два случая: святой Антоний Великий, размышляя о глубине домостроительства Божия и судов Божиих, помолился и сказал: «Господи! Отчего некоторые из людей достигают старости и состояния немощи, другие умирают в детском возрасте и живут мало? Отчего одни бедны, другие богаты? Отчего тираны и злодеи благоденствуют и изобилуют всеми земными благами, а праведные угнетаются напастями и нищетой?» Долго он был занят этими размышлениями и вдруг услышал голос: «Антоний! Внимай себе и не подвергай твоему исследованию судеб Божиих, потому что это душе вредно!» («Отечник святителя Игнатия Брянчанинова».)

Другой случай из жизни святого Пимена Великого, весьма известный. Однажды пришел к нему ученый богослов из Александрии, Евагрий. Но святой Пимен не принял его. Он рассердился и хотел уйти, но сначала сказал келейнику:

– Скажи авве, что я пришел не для чего иного, как беседовать о богословии.

Тот передал. Но святой Пимен опять не принял его. Раздраженный Евагрий пошел обратно, но, уходя, сказал:

– Пойди спроси его, почему он со мной не желает говорить.

Святой Пимен передал через келейника:

– Скажи ему: ты от высших, а я – от нижних. Ты мудрствуешь о небесном, а я научился только разбираться в земном, ты хочешь говорить о Боге, а я познал лишь свои страсти. Вот если бы ты спросил меня, как изгонять плотскую или иную страсть, я бы тебе сказал!

Евагрий смирился, и они после этого беседовали о страстях… («Древний Патерик».)

Вот что делали отцы! А мы еще и каяться-то не начали по-настоящему, ибо когда человек начнет каяться, то ему очень тяжко будет «богословствовать». Святой Иоанн Лествичник так и говорит: «Кающийся не должен богословствовать». А что можно сказать о том, кто еще и не кается?! Увы нам! Ведь «чтение тонких исследований о Боге иссушает слезы и прогоняет от человека умиление» («Отечник»).

Но уже довольно… Я сам впал в грех, который осуждаю, в многоглаголанье. Простите меня, грешного, помолитесь.

Р.S. Вот в России спасаются иначе – крестом и страданиями.

Недостойный Ваш благожелатель епископ Вениамин. 13 февраля 1925 года.

* * *

Получены здесь два письма, одно мной. Гонения… Старшая сестра Ц. сестричества в церкви Севастополя была посажена в «чрезвычайку», потом выслана в Вологду, а затем в Красноярск… Из Севастополя!

Вот это спасение себя и России. А мы! О словесники (интеллигенты, умствующие, книжники)! Горе, горе нам!

…В Симферополе храмы были полны. Служили и утреню, и литургию ночью, ибо большевики приказали в 10 часов утра быть на службе в учреждениях…

Бывшая либеральная барышня пишет: «Я едва протиснулась в церковь, выходя из храма, вспоминала о первых христианах, которые тоже молились по ночам в катакомбах».

А мы? Нам ли спасать Россию?!

Е.В.

Глубокоуважаемый батюшка отец Александр! Ваши письма невольно заставляют иногда думать о поднятом вопросе и отмечать соответствующий материал, который и сообщаю Вам, к сведению. Буду (может быть, и не один раз) писать без особой системы, а «случайно», что Бог пошлет.

Общее ожидание конца мира

1. Один из самых образованных людей, каких я видел на своем веку, – это Сергей Николаевич Дурылин, бывший раньше, однако, толстовцем, но раскаявшийся. Он перед наступлением русской революции занимался вопросом о вере в приближающийся конец мира как среди русских, так и среди других народов. Я слышал от него это лично в Москве. Он пришел к замечательным и даже отчасти будто бы и неожиданным выводам, особенно о России. Существует мнение, что ожидание конца мира совпадает с какими-либо историческими катастрофами (в особенности с войнами). И это отчасти верно. Так в конце концов и должно быть, по предсказанию Господа. Но не всегда эти явления совпадают.

С.Н. Дурылин сделал следующие исторические наблюдения:

А) Россия переживает татарское иго. Времена тяжкие. Однако ни у кого нет мысли ни о конце мира или даже России. Наоборот, великий светильник Руси преподобный Сергий и сам строит, и птенцы, вылетевшие из его гнезда, тоже строят, не думая о конце… Татары погибли. Русь встала и духовно окрепла.

Б) Смутное время. Во многом оно напоминает наши дни большевизма. И опять в церковной литературе ничего не сказано о конце мира. Смута преодолена. Русь возродилась и стала возрастать.

В) Но тут вопреки увеличивающемуся могуществу и росту, в России появляются идеи об антихристе… Конечно, и наш раскол придал этому много поводов. И совпадение 1000 лет и + 666 (год большого Московского Собора), то есть чисто произвольное вычисление времени Второго Пришествия. Но еще более наших предков поразило падение Православия на верхах и влияние безбожного Запада. В этом последнем была, несомненно, главная причина ожиданий антихриста. И таковым казался, как известно многим (даже и не раскольникам), Петр I. «Ниспровержение благочестия… мы стоим за новую веру», – говорили в воззваниях казаки и стрельцы. И это распространилось очень широко в народе… Но закончилось царствование Петра I, а кончина мира не наступила.

Однако эта мысль уже не успокаивается. С той поры почти нет ни одного выдающегося подвижника веры или богослова, который бы не касался вопроса о конце мира. Начиная со святителя Тихона Задонского, Серафима Саровского, до Оптинских старцев и отца Иоанна Кронштадтского, все говорят о приближающемся конце мира. А между тем могущество России, наоборот, все растет. Вот это несовпадение и поразило С.Н. Дурылина. И оно заслуживает внимания… А почему, увидим дальше.

2. Кажется, он же обращал внимание на аналогичный факт в других странах. Весьма примечательно, что ожидание конца мира распространилось по всему миру, в том числе и неправославному. Я сам читал об этом и у католических писателей. Но особенно знаменательно появление специальной секты адвентистов, учащих о близком Втором Пришествии Иисуса Христа и назначающих этому сроки.

Пусть это секта, иными словами, ложное учение, но само ее появление весьма характерно. Местом ее рождения была Америка, то есть наиболее благополучная в мире страна – богатая, обеспеченная, удобная, где все наслаждаются благами культуры и всех плотских удовольствий, от миллиардеров до рабочих. Опять странность… И, кроме того, религиозность там совсем не напряженная, чтобы можно было ждать идеи о конце мира.

3. О чем же говорят эти явления, явно не совпадающие на первый взгляд?

Человеческая душа во всем мире почувствовала собственное умирание: ей стало нечем жить. Их конец – погибель, их бог – чрево, и слава их – в сраме, они мыслят о земном (Флп. 3, 19), говорил апостол Павел. Душа совсем отрицается, «культура» – только материальная, на дух – гонение. Это поняли европейцы. И наши предки почувствовали, да еще и раньше их, ибо были более здоровы духом.

А теперь большевизм, как результат всей новейшей «культуры», воочию убеждает всех, что предчувствия народа и мира были совершенно правы. И здесь лежит оправдание всяких ожиданий и исканий: когда же, однако, наступит конец мира?

Но совсем другой вопрос – о моменте конца. И если ожидание Церковь благословляет, то иначе нужно отнестись к исканию точных дат.

После толстовских скитаний С.Н. Дурылин возвратился к самому чистому Православию, был в послушании у оптинского отца Анатолия, в Москве его рукоположили в сан священника, он пользовался любовью паствы. Был выслан сначала во Владимир, а оттуда в Туркестан… Жив ли? Здоровье его было очень слабое… Спаси его Христос!

Помимо того, что я уже писал Вам, хочу добавить:

А) В Слове Божием совершенно ясно запрещаются эти вычисления. Правда, заповедуется по прорастающим почкам смоковницы заключать о наступающей весне вообще, но точное ее наступление неизвестно. Например, сейчас у нас здесь зацвели сливы… И вдруг второй день морозы… Другие деревья, заготовившие почки, приостановились… Но понятно, что разница может быть во времени лишь в днях, неделях, ведь весна же неотвратима… Так и с вопросом о конце мира.

У Господа спросили, когда будет кончина века. Он ответил: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти (Деян. 1, 7). Не знаю, может ли быть более ясное и решительное запрещение высчитывать сроки?! Это прямой грех, дерзкое противление слову Господа! И как люди не страшатся высчитывать сроки?

Б) Но даже если думать и об общих, а не точных данных, то и тогда нельзя быть уверенным, что ожидания несомненны, в частности о России. Даже если допустить, что для нее пришел «конец мировой истории», как это было с Грецией, то никто не может отрицать, что на ее развалинах загорятся новые христианские страны. Как мы, славяне, загорелись при уже потухавшей культуре Греции…

В) Но если бы этого и не случилось, и тогда все равно никто не должен дерзать устанавливать сроки. 5, 20, 50 или 100 лет – все это цифры, незначительные для истории.

И преподобный Серафим, на которого любят ссылаться те, кто пытается высчитывать год кончины мира, решительно отклонил от себя ответ на данный вопрос. Когда один брат предполагал спросить его о времени Второго Страшного Пришествия, то преподобный сам предупредил его вопрос: «Радость моя! Ты много думаешь об убогом Серафиме! Мне ли знать, когда будет конец миру сему и тот великий день, в который Господь будет судить живых и мертвых и воздаст каждому по делам его?! Нет, этого мне знать невозможно!»

Если величайший святой так решительно заявил о себе, то как же мы смеем дерзать! Нужно иметь большое духовное легкомыслие и самомнение, чтобы заниматься тем, что запрещено Господом и от чего отказался угодник, имевший в себе Дух Божий!

4. Теперь ли ждать конца?

Я думаю, что нет! Да помилует меня Господь за это мнение. Но меня к этому обязывает многое, и прежде всего само Слово Божие.

А) Вы знаете, что есть множество мест, где решительно указывается один из несомненных признаков приблизившегося конца мира. Это неожиданность! При этом данный термин надо понимать не только в смысле внезапности часа, а еще более в смысле отсутствия ожидания конца . Послушайте. Люди будут есть, пить, строить и т. д., как было перед потопом… Правда, могут сказать, что это относится к грешникам, неверующим… Это верно, но отчасти… Притча о девах говорит, что «задремали» даже мудрые девы… Поэтому и другие слова: ибо не знаете, когда придет (Мк. 13, 35), бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий (Мф. 25, 13). Говорят, что даже и верующим грозит эта опасность. По аналогии с апостолами Петром, Иаковом и Иоанном в Гефсиманском саду. Они уснули в страшный час, когда Господа предавали на страдания!

Допустим, что здесь идет речь собственно о «часе», а не об ином, более общем моменте, допустим, что заснут юродивые девы и мир, во зле лежащий, а не ученики (хотя это неверно, потому что и мудрые задремали, то есть на какой-то короткий срок). Но и тогда несомненно, что весь мир не только не будет ждать конца, наоборот, перед концом как раз будут утверждать, что водворяются мир и безопасность (1 Феc 5, 3). Сейчас же мы как раз видим обратное: всеобщее недовольство, смятение, тревогу от грядущих бедствий, ожидание конца или по крайней мере катастроф мировой истории. О «мире и безопасности» все только мечтают, а их нет…

Это, несомненно, говорит о том, что конец мира не сейчас, не теперь. А когда? Не знаю. Но нужны годы, чтобы человечество вошло в желаемое состояние (пусть и мнимое, временное, поверхностное, а не внутреннее, духовное) «мира и безопасности»… Чтобы все стали говорить об этом: «Ну наконец-то мы дождались мира и порядка!» Такие дела не творятся неделями и месяцами, а годами и десятилетиями…

Б) Второй признак – это обращение евреев к вере. Об этом я мог бы подробно написать, но скажу кратко… И Сам Господь на это указывает: оставляется вам дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен Грядый во имя Господне! (Мф. 23, 38–39). И еще: Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников (язычник в Евангелии противопоставляется иудею).

Апостол Павел решительно говорит, что весь Израиль (Рим. 11, 26) спасется, после того, как языческий мир перестанет давать новых чад Церкви (то есть когда закончится «эпоха» наполнения Церкви из язычников). «Все», то есть массы Израиля, а Израиль истинный не по букве, а по духу.

Святитель Иоанн Богослов предсказывает Филадельфийской Церкви, что их мало, но зато из сатанинского сборища, из тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, но не суть таковы, а лгут… они придут и поклонятся пред ногами твоими (Откр. 3, 9). То есть истинные иудеи придут и поклонятся перед христианами. И святой Иоанн Дамаскин сказал, что евреи перед концом мира обратятся, хотя сам этот момент он относит уже к последним годам. «Будут же посланы, – говорит он, – Енох и Илия Фесвитянин, и они обратят сердца отцов к детям, то есть синагогу – к Господу нашему Иисусу Христу и к проповеди апостолов; и они будут умерщвлены им (антихристом)» («Точное изложение веры»).

Но хоть бы само обращение и было в последние годы, однако это должно быть подготовлено исторически. А для этого требуются опять не месяцы, а годы и десятилетия… Психологически и политически к этому толкает история. И это уже готовится… Я мог бы поделиться с Вами своими мыслями о последнем, но, может быть, в другой раз… Я видел прекрасных христиан из евреев. Но их массы (даже и правоверных) еще не проснулись. Следовательно, и по этой причине еще не конец мира.

В) В подтверждение этого сошлюсь и на два знаменательных свидетельства.

Святитель Тихон Задонский в видении Божией Матери, сопровождаемой апостолом Павлом, спросил и о конце мира. И святой апостол Павел ответил ему словами своего же послания: ибо, когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба (1 Фес. 5, 3).

Преподобный Серафим тоже сказал одной из духовных дочерей дивеевских сестер: «До антихристовых времен не доживете, а времена антихристовы переживете». Замечательные слова!

Сейчас Россия уже переживает эти времена… Подлинно они антихристовы по существу и даже почти по масштабу… Но Вы видите, что эти времена «переживутся», то есть между ними и антихристом будет мирный и благополучный промежуток времени.

И подобное, насколько приходилось слышать, говорили и Оптинские старцы: после этих ужасов будет 70 лет удивительного расцвета и веры, и благоденствия России. А уже потом – еще ужаснее… И после какого-то короткого промежутка, когда будут говорить: «Мир и безопасность», наступит конец…

Исторически это нужно считать не только вероятным, а необходимым , то есть данный момент будет Россией преодолен . Россия духовно не погибнет и даже не разделится пополам, на безбожников и христиан, как в свое время разделился Запад на католиков и протестантов…

Итак, нам еще не виден, кажется, конец мира, хотя появилось много признаков того, что, по-видимому, он подходит к своему завершению…

Г) Так думают многие современные наблюдатели. Этим летом афонские старцы одному русскому паломнику (Б.П. Апрелеву) решительно заявили, что они для себя считают «несомненным» наступление последних времен.

«Современная катастрофа, – пишет князь Е.Трубецкой (хотя его книга в целом мне не нравится), – дает основание говорить о катастрофе всемирной культуры, частью совершившейся, частью еще надвигающейся. На наших глазах апокалиптическое видение зверя, выходящего из бездны, облекается в плоть и кровь… Всюду свирепствует адский вихрь всеобщего разрушения. Сатана обнажился, и мир стал адом. Церковь стала средоточием разбушевавшейся в мире ненависти… И в этой ненависти сосредоточена вся сущность ада, вся его необъятная темная бездна».

Но и он видит возрождение Церкви: «Среди всеобщего разрушения в ней одной проявились созидательные силы. Церковь собирается и организуется. Одним словом, начинается процесс церковного возрождения. И хотя все указанные Евангелием признаки близости конца вселенной налицо в наши дни, однако мы должны быть чрезвычайно осторожны в выводах из этого факта… Не в первый раз предсказывали сроки. Но всякий раз оказывались неправыми те, кто приурочивал евангельские пророчества к какой-либо определенной дате, более того – к определенной эпохе истории… А в то же время всякий раз была и великая правда в тех предчувствиях». Катастрофы и ожидания «всегда означают… действительное приближение конца». А дата неизвестна.

Катастрофичность эпохи переживают и другие русские богословы и мыслители – архиепископ Феофан, протоиерей С.Н. Булгаков и очень многие частные лица… Это же сознается и западными мыслителями, например Шпенглером («Закат Запада»); это отмечается и на всемирных студенческих христианских конференциях, как, вероятно, Вы знаете по Манчестерскому движению 1925 года.

К чему же все это обязывает нас?

Если хоть и не сейчас, но приближается конец?

Этот вопрос уже имеет для каждого из нас реальное и огромное значение. Укажу очень конспективно…

1. Мы должны выйти из психологии прежнего благополучного жития в атмосферу ожиданий, святого беспокойства, переоценок… Бодрствуйте (Мф. 25, 13) – вот первое, что говорит Господь.

2. Особенно бодрствовать придется потому, что будет разделение повсюду: в семьях, между друзьями, в светском, в церковном мире! О, как это ни больно, но как трудно будет разобраться! «Мы православные». – «Нет, мы!» – «И не вы, и не те, а мы – третьи!» Скорби разделения нужно ждать и в Церкви. В России это уже совершается («живая церковь», Украинская самосвятская и т. д.). Кажется, это же должно произойти и за границей… Помоги нам, Господи! Это и больно, и страшно, и потребуется мужество…

3. Еще страшнее самому отпасть от истинной Церкви или заблудиться. Пусть осудят неправильно, лишь бы остаться в «малом стаде»… А если и сам запутаешься? А вопросов назревает и за границей все больше и больше…

И поэтому необходимо держаться «церковного» пути… Но совпадает ли он с линией поведения тех, которые говорят о себе, как о Церкви… Это нелегко будет разобрать…

4. Где же учиться? В двух источниках: в святоотеческом и Евангельском учении, но и этого мало. Необходимо жить соответственно этому, чтобы сподобиться воспринимать свет истины. Но и этого еще мало, тогда нужно будет «совет» между «братьями» иметь… А больше всего, кажется, нужно молиться и подвизаться в покаянии… Как Господь и указал после слов: «Бодрствуйте…» Молитесь и не отягчайте себя невоздержанием…

Все это сводится к более общему: «Вы смотрите же за собою» (Лк. 21, 34). То есть устремляйтесь в себя, в свою душу, а не во внешние события. Может быть, довольно для нас?

Закончу словами двух людей, очень разных по происхождению и по духу: «Основной тон предсказаний Христа можно свести к четырем словам: берегитесь, смотрите, терпите и молитесь!» Это говорит западный ученый христианин, хотя и англиканин по исповеданию… А вот что на днях написал мне молодой священник, прежде увлекавшийся революцией большевистского направления: «Мы хотим, очень, может быть, сильно, броситься навстречу Жениху, грядущему в полуночи, а все же масло-то наше еще в долг выпрашиваем!»

Р.S. Копию прошу послать опять О. В. Потрудитесь уже… Или еще проще: по прочтении отошлите эти письма ей совсем, так как Вам они уже не нужны.

Многогрешный епископ Вениамин.

15/28 февраля 1925 года, 1 час ночи,

канун Недели об изгнании из рая.

Смерть и Бессмертие

Предисловие

Сердце, уверенное духом человека в бессмертии, никогда не сомневалось, что умершие живы.

Но, не довольствуясь этим, душа человека на всех ступенях его религиозно-нравственного развития задавала уму вопрос: так ли живут за гробом наши умершие, как они жили на земле, или нет?

Для плачущей души после смерти близкого человека требуется врачевание. И вот неожиданно душа, которая живет верой, надеждой и любовью, слышит, что умерший жив!

Явление смерти на земле

Понятие «смерть» впервые появилось в раю. Господь сказал Адаму: от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь (Быт. 2, 17).

Адам и Ева жили в раю. Первый человек был создан как высшее существо, подобное Ангелам, он даже, как подобие Божие, был существом безгрешным. Сегодняшний нравственный упадок – это следствие греха прародителей.

О высшем совершенстве наших прародителей можно заключить уже из того, что не дано им было никаких заповедей, никаких нравственных законов, как нам, а только самая легчайшая заповедь. Вероятно, в душе человека уже были все главные законы духа, иначе и быть не может. Если человек поставлен царем всего видимого, значит, он составлял венец творения Божия.

Дух не тяготился плотью, и прародитель не взывал, подобно апостолу Павлу: кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим. 7. 24.) Но это нравственное падение, о котором сокрушался апостол Павел, получило свое развитие из-за падения Адама. После этого появилась на земле смерть: одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть (Рим. 5, 12).

Так смерть сделалась достоянием наших прародителей, а следовательно, и всего человечества. Кто не знает слова «смерть»?

Всему человечеству известны две истины. Первая – что мы умрем, а вторая – неизвестно, когда это произойдет.

Определение смерти

Как таинственно и непостижимо происходит соединение души с телом в утробе матери, так же таинственно бывает и отделение души от тела.

Господь заповедал, чтобы всякому человеку на каждый час быть готовым к смерти. Она страшна и праведнику, и грешнику как общий удел человечества, как казнь за грехи. Действие же таинства смерти одинаково для праведника и грешника. Повелевая быть готовым к смерти, Святой Дух открывает обстоятельства, при которых совершается переход в загробную жизнь как для праведника, так и для грешника. Смерть первого красна, а второго – люта.

По учению нашей Православной Церкви, смерть есть разлучение души и тела, после чего душа остается одна, а тело предается земле и там разлагается на свои составные части. Смерть – это последняя участь человека на земле. Священное Писание свидетельствует об этом: и возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его (Екк. 12, 7).

Всеобщность смертного закона

Закон смерти – общий для всего человечества. Смерть неизбежна всем и каждому. Слово Божие о всеобщности смертного закона свидетельствует: кто из людей жил – и не видел смерти, избавил душу свою от руки преисподней? (Пс. 88, 49); человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр. 9, 27 ); в Адаме все умирают (1 Кор. 15, 22).

Смерть приходит к человеку тогда, когда он достиг предела жизни, какой предопределен ему праведным судом Божиим для совершения дела, ему предназначенного. Предела, в котором предусмотрено все, что полезно человеку. Следовательно, смерть полезна человеку.

И нам заповедано за все благодарить Господа. Слава Тебе, Боже, устроившему все для нашей пользы… Да будет имя Твое, Господи, благословенно отныне и до века. Святой Антоний Великий, проникая в глубину судеб Божиих, однажды обратился к Богу с такой молитвой: «Господи! Для чего одни умирают в молодости, а другие живут до глубокой старости?» И был ему ответ от Бога: «Антоний, внимай себе! Тебе нет пользы испытывать судьбы Божии!»

Душе от Господа назначено пройти три состояния, составляющие ее вечную жизнь: в утробе матери, на земле и за гробом. Чему же после этого ужасаться, когда во всем воля Божья, а мы – Господни?

Мы не готовились к первому рождению на земле и ничего не помним об этом. Будем же теперь готовиться ко второму рождению, в вечную загробную жизнь.

Вот что пишет святитель Иоанн Златоуст о смерти: «Ужасна смерть и страшна для незнающих высшего любомудрия, для незнающих загробной жизни, для считающих смерть уничтожением бытия. Разумеется, для таких смерть ужасна, уже самое название ее убийственно. Мы же, благодатью Божьей увидевшие безвестные и тайные премудрости Его и почитающие смерть переселением, не должны трепетать, но радоваться и благодушествовать, потому что оставляем тленную жизнь и переходим к жизни иной, нескончаемой и несравненно лучшей» («Толкование на Евангелие от Иоанна». Беседа 83).

Причина смерти

Слово Божие свидетельствует, что Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия, но завистью диавола вошла в мир смерть, и испытывают ее принадлежащие к уделу его (Прем. 2, 23–24).

Если бы Ева не вступила в союз с дьяволом, не прельстилась его обольщением, не отступила бы от общения с Богом, то не было бы греха. Своеволие, непослушание были причиной смерти души. Праведность бессмертна, а неправда причиняет смерть (Прем. 1, 15). Эти слова Соломона, определяющие значение и происхождение на земле смерти, вместе с тем служат и свидетельством бессмертия человека, ибо души праведных в руке Божией, и мучение не коснется их. В глазах неразумных они казались умершими, и исход их считался погибелью… но они пребывают в мире (Прем. 3, 1–3). Соломон говорит, что только одни неразумные видят в смерти конец, прекращение бытия. Следовательно, человек одарен бессмертием. Прерванное общение души с Богом составляет для нее смерть.

Неестественность и необходимость смерти

Из Священного Писания видно, что смерть неестественна для природы человека: Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих, ибо Он создал все для бытия, и все в мире спасительно, и нет пагубного яда, нет и царства ада на земле (Прем. 1, 13–14).

Но с падением, с тех самых пор когда человек обратил свою любовь к запрещенному, любовь к вечности заменилась любовью к вещественному, временному, душа изменила себе. Она находится в больном состоянии и привязана к тому, что не соответствует ее природе.

Бог сотворил человека не для того, чтобы он оскорблял своего Творца нарушением Его святой воли. Желание Бога – вечное блаженство человека, доказательством чего служит сама природа человека, постоянно стремящаяся к приятному в жизни и желающая уклониться от смерти. Итак, блаженная вечная жизнь – это назначение человека, а грех – явление неестественное. Смерть – это следствие греха, и она неестественна природе человека, так как он сотворен бессмертным и телом, и душой.

Наказание, когда оно справедливо, в конечном счете полезно. Так для человека благотворна и смерть. После грехопадения Адама и Евы, учит наша Церковь, смерть была необходима как средство для удержания зла от его дальнейшего распространения. Если бы Адам и после своего падения остался бессмертным телом, то и зло было бы бессмертно, и тогда для человека не было бы надежды на спасение. Чтобы с бессмертием человека и аду не сделаться вечным, с этой целью и запрещено было Адаму после его греха вкушать плод дерева жизни (Быт. 3, 22).

Теперь, когда держава смерти разрушена Крестной смертью Христа Спасителя, верующие в Него искуплены и оправданы от первородного греха. Корень зла в природе человека заключен в самом плотском зачатии, а следовательно, в том союзе, который связывает тело с душой. Он может быть истреблен только разрывом этого союза. Отсюда вывод: сколько бы ни очищал себя человек на земле и как бы ни совершенствовал себя в святости, он не может полностью истребить в себе корень зла и достичь такого состояния, чтобы не тяготиться телом и не вздыхать вместе с апостолом Павлом: Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим. 7, 24.)

Благотворность смерти

Неблагоприятные обстоятельства, которые, как камень, ложатся на душу, приводят ее в скорбь, смущение и часто угрожают опасностью потерять вечное спасение, лишиться Небесного Царства. Такое стечение прискорбных обстоятельств называется искушением.

Следовательно, искушение для человека – это не радость, а скорбь. Тяжела стала жизнь для человечества с минуты падения прародителей, когда человеку определилось в поте лица приобретать себе средства к существованию. Непрестанный труд, болезни тела, душевные скорби, смущения, искушения – вот что наполнило нашу жизнь на земле. Только одни святые радовались в скорбях. Следовательно, нет ни одного человека, который был бы лишен искушений. Святой многострадальный Иов говорил: и сама жизнь не есть ли искушение?

Нет ни одного человека, который не тяготился бы своей жизнью в ее конце. Пока человек живет на земле, смущения и искушения не оставят его до самой смерти. Одна только смерть освобождает человека от искушений. Но, полагая конец его скорбям, является ли смерть благодеянием, за которое он обязан от чистого сердца благодарить Господа?

…Вся наша жизнь проходит в искушениях, необходимых для нашего спасения. Чего недоставало святому царю Давиду? Однако он высказал истину, принадлежащую человечеству, что старость – это труд и болезнь. Не по той ли причине, быть может, он часто взывал к Богу: «Увы мне! Потому что пришествие мое продолжается!» И Господь наш Иисус Христос предупредил, что жизнь на земле исполнена скорби. Следовательно, смерть полагает для истинных христиан конец скорбям, поэтому встречать ее надо с радостью и смирением, как уже попранную крестными муками нашего Избавителя и Ходатая Господа Иисуса Христа, Который сделал смерть для христиан успением, временным покойным сном. Смерть изменилась в преставление, то есть в перемещение с одного места на другое, из мира видимого в состояние мира невидимого, загробного, духовного, для христиан несравненно и невыразимо лучшего. А потому святитель Иоанн Златоуст в восторге восклицал, видя в смерти начало блаженства: «Где твое смерти жало?!»

Смерть, рассматриваемая сама в себе, представляет действие Божественного гнева, растворенного правосудием и любовью. А потому смерть праведников представляется знамением Божественной любви, по которой их души отходят от земной, печальной жизни, полной зла, в Царство любви, жизни, света и блаженства, куда так часто возносился их дух. Для них смерть – это достижение желаемого отрешения от земного, временного, суетного, это возможность быть вечно с Господом: имею желание разрешиться и быть со Христом (Флп. 1, 23).

А смерть грешника – это действие Божественного гнева, растворенного правосудием, это вечный разрыв с тем, что было так дорого на земле и чего уже за гробом нет.

Исход души

Душа, соединенная по воле Божьей с телом, отделяется, опять же по Его воле, от него. Разделившись, душа переходит в загробный мир, в царство духовное, ангельское. А за усвоенные ею добрые или злые качества присоединяется или к добрым Ангелам – в раю, или к злым, падшим ангелам – в аду. Эту истину открыл Сам Господь в притче о богаче и Лазаре, научив нас, что душа после разлучении с телом в тот же день поступает или в рай, или в ад. Ныне же будешь со Мною в раю (Лк. 23, 43), сказал Иисус Христос благоразумному разбойнику.

Значит, каждая душа после отделения от своего тела будет или в раю, или в аду. Когда? «Ныне», – сказал Господь. Как же понять слово «ныне», как согласовать это с учением Церкви о третьем, девятом, сороковом днях?

На земле есть дни, ночи, годы, а за гробом вечность – или светлая, или темная. Чтобы душе достичь светлого или темного состояния за гробом, нужно известное пространство времени, которое и соответствует земным сорока дням. Различные состояния, в которых бывает душа после ее отделения от тела, соответствуют этим дням на земле. Поскольку известно загробное состояние души в первые сорок дней после смерти, то Церковь и близкие усопшего в эти дни усиливают молитвы, милостыню, чтобы умолить Господа о прощении грехов усопшего.

Итак, слово «ныне» означает время за гробом – вечность. Третий, девятый, сороковой – это дни на земле, а за гробом их нет, там только «ныне» и другого дня нет. Таинство смерти есть дверь, через которую душа, расставшись со своим телом, вступает в вечность.

Что происходит тогда с телом, мы видим и знаем, что же бывает с невидимой душой – не видим, однако доподлинно знаем из учения нашей Святой Церкви, которая есть столп и утверждение истины, ибо научается Святым Духом.

Об исходе души писал святой Феодор Студит: «Перед душой предстанут добрые и злые ангелы. Видение последних до крайности смутит душу. Она найдет отраду в видении и защите Ангелов добрых. Тогда человеку великой помощью и отрадой служат его добрые дела и чистая совесть. Тогда послушание, смиренномудрие, добрые дела и терпение помогут душе, и она, сопровождаемая Ангелами, в великой радости пойдет к Спасителю. Душу же страстную, отягченную грехами, злые духи отведут в ад для мучения».

Однажды святому Макарию Александрийскому явились два ангела, и один из них сказал: «Душа как благочестивого человека, так и грешного после смерти приходит в испуг и устрашается присутствием страшных и грозных ангелов. Она слышит и понимает слезы и рыдания окружающих ее людей, но не может произнести ни одного слова, подать голоса. Ее смущают предстоящий дальний путь, новый образ жизни и разлучение с телом».

Святой Кирилл Александрийский в «Слове на исход души» пишет: «В каком страхе и трепете пребывает душа, пока не произнесется окончательный приговор! Божественные силы стоят напротив нечистых духов и представляют добрые помышления, слова и дела, принадлежащие душе, и она в страхе и трепете около препирающихся о ней Ангелов и демонов ожидает или своего оправдания и освобождения или осуждения и погибели».

Ученик преподобного Василия, святой Григорий, в видении спрашивал блаженную Феодору про обстоятельства, которые сопровождали ее смерть. Она ответила ему:

– Как рассказать тебе телесную боль, тягость и тесноту, которым подвергаются умирающие! Состояние души при отделении от тела подобно тому, как если бы обнаженному пришлось упасть в огонь, гореть и превращаться в пепел. Когда наступил час моей кончины, меня обступили злые духи. Одни из них ревели как звери, другие лаяли как собаки, иные выли как волки. Глядя на меня, они злились, грозили мне, устремлялись на меня, скрежеща зубами. От страха я изнемогла и вдруг увидела двух Ангелов, стоящих с правой стороны моей кровати. Их присутствие меня сразу успокоило. Тогда демоны отступили. Один из Ангелов с гневом спросил их:

– Почему вы всегда предваряете наш приход к умирающим и устрашаете и смущаете всякую душу, разлучающуюся с телом? Но здесь не очень радуйтесь! В этой душе вам нет ни части, ни жребия!

Бесы смутись и стали показывать мои злые дела, совершенные в юности, и кричали:

– А это чьи грехи? Не она ли сделала это?

Наконец пришла смерть, видом очень страшная, похожая на скелет. Она принесла различные орудия мучений: мечи, стрелы, серпы, вилы, секиры и другие. Моя смиренная душа вострепетала от страха. Святые Ангелы сказали смерти:

– Не медли! Разреши эту душу от плотских уз, скоро и тихо разреши ее, она не имеет много греховной тяжести.

Смерть приступила ко мне, взяла небольшую секиру и отсекла мне сперва ноги, потом руки. Затем другими орудиями разбила мне все члены, отделив их один от другого по составам. Я лишилась рук, ног, все мое тело омертвело, и я уже не могла двигаться.

После этого она растворила в чаше какой-то состав и, приложив к моим устам, насильно напоила меня. Так горько было это питье, что душа моя не могла вынести этого, содрогнулась и выскочила из тела, отторгнувшись от него.

Ангелы приняли меня на свои руки. Оглянувшись назад, я увидела мое тело, ставшее бездушным, нечувственным, недвижимым. Как будто другой человек, сбросив с себя одежду, стоял и смотрел на нее, так и я смотрела на свое тело и удивлялась. Ангелы держали меня, а демоны приступили к нам, показывая мои грехи. Тогда Ангелы начали искать мои добрые дела и по благодати Господа находили их. Они собирали все мои добрые дела, когда-либо сделанные с Божией помощью, и приготовились положить их на весы против моих злых дел. В это время неожиданно появился наш преподобный отец Василий и сказал святым Ангелам:

– Эта душа много послужила мне в моей старости. Я молился о ней Богу, и Он даровал мне ее.

С этими словами отец Василий достал темно-красный полный мешочек и, подавая его Ангелам, сказал:

– Когда будете проходить воздушные мытарства и лукавые духи начнут истязать душу, выкупите ее этим из ее долгов. Благодатью Божьей я богат, потом и трудами собрал многое сокровище и дарую этот мешочек душе, послужившей мне!

Сказав это, он ушел. Лукавые духи пришли в недоумение, потом подняли вой и удалились. И опять пришел преподобный Василий, неся с собой многие сосуды чистого елея и драгоценного мира. Он открыл их один за другим и стал возливать на меня. Я исполнилась духовного благоухания и ощутила, что изменилась и просветилась.

Преподобный сказал святым Ангелам:

– Когда совершите для этой души все подобающее, тогда введите ее на жительство в обитель, уготованную мне Господом.

После этого преподобный стал невидим. Ангелы взяли меня, и мы отправились на восток.

Святой Иоанн Дамаскин пишет: «Бог спасет создание рук Своих, исключая лишь тех, которые явно принадлежат к числу отверженных, поправших правую веру, так что левая сторона весов слишком много перетягивает правую. Ибо святые мужи говорят, что при последнем издыхании дела человеческие как бы взвешиваются на весах, и если, во-первых, правая сторона возьмет перевес над левой, тот человек, очевидно, попадет в число святых. Во-вторых, если та и другая чаши будут в равновесии, тогда, без сомнения, победит человеколюбие Божие. И, в-третьих, если весы преклонятся на левую сторону, но ненамного, то милосердие Божие и тогда восполнит недостаток. Это три Божественных суда Владыки: правосудный, человеколюбивый и преблагой».

От нас самих, разумеется, при помощи благодати Божией, зависит наш исход, наша смерть. Мы можем сподобиться праведной кончины или лютой, судя по тому, как примем и исполним заповедь Христову: будьте готовы, ибо в который час не думаете, приидет Сын Человеческий (Мф. 24, 44), покайтесь и веруйте в Евангелие (Мк. 1, 15). Следовательно, непрестанное покаяние и деятельная, живая вера в Господа Иисуса Христа сделают наш исход благоприятным.

Не одни бедные, как праведный Лазарь, наследуют жизнь вечную и сподобятся блаженной кончины, но и богатые, если они будут нищие духом. Не только богатые идут в ад и имеют смерть лютую, как евангельский богач, но и бедные, если они не несут своего креста с великодушным терпением. Итак, будьте готовы, то есть готовьтесь к смерти во всякий час!

Предсмертный страх и томление свойственны человеку. Все святые готовили себя к этому ужасному часу слезами, и кончина их была величественна.

«Господи! Для рабов Твоих, – писал святой Василий Великий, – разлучающихся с телом, приходящих к Тебе, Богу нашему, нет смерти, но преставление от печального на полезнейшее и сладостнейшее, и на успокоение и радость».

Итак, смерть – это не уничтожение, не прекращение бытия человека. Душа живет в другом мире, в который, может быть, в этот час пойдем и мы. Господь наш Иисус Христос – Победитель нашей смерти, а следовательно, и смерти почившего или почившей. Поэтому скажем им не «прощай», а «до свидания», дорогой супруг или нежная супруга, до свидания, добрые родители, до свидания, любезнейший брат или сестра…

Исход праведной души

Из ангельского откровения святому Макарию Александрийскому видно, что исход праведной души представляет собой полную противоположность исходу грешной души. Праведная душа после разлучения с телом принимается святыми Ангелами, охраняется ими и относится в страну, исполненную света, радости и блаженства. Неудивителен исход таких душ, ибо еще будучи на земле, они пребывали с Ангелами.

Вот что пишет святой Ефрем Сирин об исходе праведной души: «Делатели и совершенные подвижники радуются в час разлучения. Имея у себя пред глазами великий труд своего подвижничества, бдений, постов, поклонов, молитв, слез, их души ликуют, потому что призываются они из своего тела войти в покой».

Исход грешной души

Смерть грешников люта (Пс. 33, 22), свидетельствует само Слово Божие. Почему же так? Посмотрите, кто такой грешник. Это нарушитель Закона Божьего, попиратель Его заповедей. Как добродетель, обращаясь к совести, низводит на душу неземную радость, точно так же порок рождает страх ответственности. Смерть для грешной души люта, потому что еще в минуту ее исхода душу встречают злые духи, которым она безбоязненно служила на земле и с которыми, равно как и с себе подобными грешниками, должна будет вступить в вечное соединение.

Преподобный Макарий Великий рассуждает об этом так: «Когда исходит из тела грешная душа, тогда совершается некое великое таинство. К ней приступают полчища демонов и ангелы супротивные, и силы темные, и похищают душу в свою область.

И не следует этому удивляться. Если человек, живя еще в этом мире, покорился им и стал их рабом, тем более, когда исходит от мира, бывает ими пленен и порабощен».

«Разлучение с жизнью, – пишет святой Ефрем Сирин, – крайне опечаливает грешника, который видит у себя перед глазами свое нерадение с его горькими плодами. Какое раскаяние сжимает сердце того, кто не заботился здесь о своем спасении!»

Из духа отеческих писаний открывается, что иногда Господь, по неисповедимым Своим судьбам, удостаивает пред смертью Святого Причащения людей, не отличавшихся благочестием, и напротив, за какие-либо прежние грехи, хотя в свое время и очищенные покаянием, Он лишает этого последнего напутствия и самого праведника.

Внезапную смерть Он посылает как одно из средств духовного, Ему одному известного наказания для очищения грехов юности, незнания, забвения.

Третий день и мытарства. Значение девятого, сорокового дней. Годовщина смерти

Где же душа находится сразу после разлучения с телом? Что значат третий, девятый, сороковой дни? В какой срок душа проходит воздушные мытарства и когда, после разлучения с телом, совершается частный суд?

Святой Макарий Александрийский передает нам следующее ангельское откровение о состоянии душ умерших в первые сорок дней после отделения их от своих тел.

Когда совершается таинство смерти и душа отделяется от тела, она в течение первых двух дней пребывает на земле и в сопровождении Ангелов посещает те места, в которых имела обыкновение творить правду. Она скитается около дома, в котором разлучилась со своим телом, а иногда пребывает около гроба, в котором покоится ее тело. В третий же день, в подражание Воскресению Христову, происшедшему в третий день, всякой христианской душе полагается вознестись на Небеса для поклонения Богу. Вот причина, почему Святая Церковь имеет благое обыкновение в третий день совершать приношение и молитву за душу умершего.

В третий день после смерти поминают усопшего, принося о нем молитвы Господу, служат панихиду. Этот день для почившего и для нас, еще живых, имеет прямое духовное отношение к Воскресению Начальника нашей жизни, положившего начало нашему блаженному воскресению. В третий день покойника хоронят. Предавая земле дорогое нашему сердцу тело, обратим ум и сердце к Победителю смерти, даровавшему торжество жизни над смертью. Торжество наше, а следовательно, и торжество твоего усопшего, совершившееся в Воскресении Христовом. Церковь торжественно уверяет нас, своих чад, что Христос воскрес из мертвых и пребывающим во гробах даровал жизнь. И твоему покойнику дарованы жизнь и воскресение только через Христа.

В третий день тело предается земле, а душа должна вознестись на Небо: и возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал (Екк. 12, 7).

Неизмеримое пространство между небом и землей, или между Церковью торжествующей и Церковью воинствующей, в Священном Писании и в писаниях святых отцов называется воздухом. Итак, здесь воздухом называется не тонкое эфирное вещество, окружающее землю, а само пространство.

Это пространство наполняют отверженные, падшие ангелы, вся деятельность которых состоит в том, чтобы отклонять человека от спасения, делая его орудием неправды. Они хитро и враждебно действуют на нашу внутреннюю и внешнюю деятельность, чтобы и нас сделать сообщниками их погибели. Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить (1 Петр. 5, 8), свидетельствует апостол Петр. О том, что воздушное пространство есть жилище злых духов, свидетельствуют святые угодники Божии, и мы веруем этой истине.

Так зритель великих тайн Божиих в Апокалипсисе свидетельствует, что падшие ангелы лишились своего небесного жилища: не устояли, и не нашлось уже для них места на небе.

И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним (Откр. 12, 8–9). Святой апостол прямо называет их духами злобы, а главу их – князем власти воздушной: вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим, в которых вы некогда жили, по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления (Еф. 2, 1–2).

С того самого момента, когда наши прародители совершили грехопадение и Господь изгнал их из рая, к древу жизни был поставлен Херувим: изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни (Быт. 3, 24). Но и другой, падший ангел, в свою очередь стал на пути к раю, чтобы пресечь человеку вход. Врата небесные закрылись для человека, и князь мира с того времени не пропустил к Царству Небесному ни одной человеческой души, разлучившейся с телом. И праведники, кроме Илии и Еноха, и грешники нисходили в ад.

Первым прошел этот непроходимый путь к раю Победитель смерти, Разрушитель ада, и двери райские с того времени открылись. За Господом прошел и благоразумный разбойник, и все ветхозаветные праведники, изведенные Господом из ада. Святые проходят этот путь легко, а если и терпят иногда преткновения от бесов, то их добродетели перевешивают грехи.

Если мы, будучи уже просвещены светом Христовым и имея свободную волю совершать правое или неправое, постоянно делаемся их пленниками, творим неправду, исполняем их гнусную волю, то тем более они не оставят душу, когда она отлучится от тела и должна будет идти к Богу через воздушное пространство.

Разумеется, они представят душе все права на обладание ею как верной исполнительнице их внушений, мыслей, желаний и чувств. Бесы покажут душе ее греховную деятельность во всей полноте, и душа осознает справедливость их слов.

Христиане, проводящие земную жизнь не без грехов, не получат сразу блаженной вечности. Необходимо, чтобы их недостатки, падения были взвешены и оценены.

Если душа не познала себя здесь, на земле, то, как существо духовно-нравственное, должна будет по необходимости осознать себя за гробом; осознать, что выработала в себе, к чему приспособилась, к чему привыкла, что составляло для нее радость и удовольствие. Осознать себя и таким образом самой произнести над собой суд, прежде суда Божьего, – этого хочет небесное правосудие. Бог не хотел и не хочет смерти, но сам человек ее пожелал. Здесь, на земле, душа с помощью Святого Причастия может прийти в сознание, принести истинное покаяние и получить от Бога отпущение грехов. Но за гробом, чтобы привести душу к сознанию своей греховности, стоят падшие духи, которые, являясь наставниками всякого зла на земле, теперь представят душе ее греховною деятельность, напомнят все обстоятельства, при которых совершалось зло. Душа осознает свои грехи. Этим она предупреждает уже и суд Божий над ней. Так что суд Божий как бы уже определяет то, что сама душа произнесла над собой.

Покаянием содеянные грехи уничтожаются и уже нигде не упоминаются – ни на мытарствах, ни на суде.

Ангелы добрые на мытарствах, со своей стороны, представляют добрые дела души.

Все пространство от земли до неба занято двадцатью отделениями, или судилищами, на которых приходящая душа обличается бесами в грехах. Каждое судилище, или мытарство, соответствует группе известного рода грехов.

Мытари, то есть злые духи, не только уличают душу в совершенных ею грехах, но и в таких, которых она никогда не делала, как свидетельствует святой Иоанн Лествичник.

Порядок, в котором мытарства идут одно за другим, заимствуем из повествования о них преподобной Феодоры. На пути к Небу, который идет к востоку, душа в сопровождении добрых Ангелов встречает первое мытарство. На нем злые духи, остановив душу, показывают ее грехи, совершенные словом (многословие, пустословие, празднословие, сквернословие, насмешки, кощунство, пение песен и страстных гимнов, бесчинные восклицания, смех, хохот и т. п.).

Второе мытарство – лжи (это любая ложь, клятвопреступление, призывание имени Божьего в суете, неисполнение обетов, данных Господу, утаивание грехов перед духовником на исповеди).

Третье мытарство – клеветы (оклеветание ближнего, осуждение, унижение его, ругательства, насмешки при забвении собственных согрешений и недостатков, при невнимании к ним).

Четвертое мытарство – чревоугодия (объедение, пьянство, еда без молитвы, нарушение постов, сластолюбие, пресыщение, словом, все виды угождения чреву).

Пятое мытарство – лени (леность и нерадение в служении Богу, оставление молитвы, тунеядство, исполнение своей работы с небрежением).

Шестое мытарство – воровства (это всякого рода хищения – грубые и благовидные, явные и тайные).

Седьмое мытарство – сребролюбия и скупости.

Восьмое мытарство – лихвы. На нем испытывают ростовщиков, лихоимцев и похитителей чужого.

Девятое мытарство – неправды. На этом мытарстве испытывают неправедных судей, которые за деньги оправдывают виновных, осуждают невинных. Также здесь испытывают тех, кто не отдал должной платы наемникам или при торговле употреблял неправильные весы и т. д.

Десятое мытарство – зависти.

Одиннадцатое мытарство – гордости. Здесь испытываются гордыня, тщеславие, самомнение, презрение и небрежение к родителям, духовным и гражданским властям, неповиновение им.

Двенадцатое мытарство – ярости и гнева.

Тринадцатое мытарство – злопамятства.

Четырнадцатое мытарство – убийства.

Пятнадцатое мытарство – колдовства (это чародейство, прельщение, наговоры, чародейное призывание бесов).

Шестнадцатое мытарство – блуда. Это все, что относится к этой скверне – мыслями, желаниями и делами. Блуд лиц, не связанных таинством брака, услаждение грехом, сладострастные воззрения, скверные осязания и прикосновения.

Семнадцатое мытарство – прелюбодеяния (нарушение супружеской верности, блудные падения лиц, посвятивших себя Богу).

На восемнадцатом мытарстве испытывают тех, кто совершал содомские грехи (противоестественные блудные грехи и кровосмешение).

Девятнадцатое мытарство – ересей (ложное мудрование о вере, сомнения в вере, отступничество от православной веры, богохульство).

И, наконец, последнее, двадцатое, мытарство – немилосердия и жестокости.

Прохождение мытарств бывает в третий день после смерти.

Преосвященный Макарий пишет: «Непрерывное, всегдашнее и повсеместное упоминание в Церкви учения о мытарствах, особенно между учителями IV века, непререкаемо свидетельствует, что оно передано им от учителей предшествующих веков и основывается на апостольском предании» («Православное догматическое богословие». Т. 5. С. 85, 86).

Зная загробное состояние души, то есть прохождение ею мытарств и явление к Богу для поклонения, соответствующее третьему дню, Церковь и родственники, желая доказать, что помнят и любят почившего, молят Господа о безбедном прохождении душой воздушных мытарств и о прощении ее согрешений. Освобождение души от грехов составляет для нее воскрешение для жизни блаженной, вечной. Итак, по примеру Господа Иисуса Христа, воскресшего из мертвых в третий день, служится панихида по усопшему, дабы и он воскрес в третий день для бесконечной, славной жизни со Христом.

После поклонения Богу душе показывают различные обители святых и красоту рая. Хождение и рассматривание райских обителей продолжается шесть дней. Душа удивляется и прославляет Создателя всего – Бога. Созерцая же все это, она изменяется и забывает свою скорбь, которую имела, будучи в теле. Но если она виновна в грехах, то при виде наслаждений святых начинает скорбеть и укорять себя, что провела жизнь в беспечности и не послужила Богу, как должно. После посещения рая душа в девятый день после своего разлучения с телом опять возносится на поклонение Господу. Итак, в девятый день Церковь приносит приношение и молитвы за умершего.

Зная загробное состояние почившей души, соответствующее девятому дню на земле, в который происходит второе поклонение Богу, Церковь и родственники молят Вседержителя о причислении преставившейся души к девяти ангельским ликам.

После второго поклонения Владыка повелевает показать душе ад со всеми его муками. Водимая душа видит повсюду мучения грешников, слышит плач, стон, скрежет зубов. В продолжение тридцати дней душа водится по адским отделениям, трепеща, чтобы и самой не быть осужденной там на заключение. Наконец, в сороковой день после разлучения с телом душа уже в третий раз возносится на поклонение Господу. И только теперь праведный Судья определяет ей приличное по ее делам и земной жизни местопребывание. Значит, частный суд над душой происходит в сороковой день после ее исхода из тела. Итак, правильно Святая Церковь совершает поминовение умерших в сороковой день.

Этот день является днем определения участи души в загробной жизни, это частный суд Христов, определяющий судьбу души только до времени Страшного Всеобщего Суда. Но это загробное состояние души, соответствующее ее нравственной жизни на земле, не окончательное и может измениться.

Господь наш Иисус Христос в сороковой день после Своего Воскресения превознес человеческое естество, воспринятое Им в Свою Личность, в состояние славы. Он принял нашу плоть, обновил ее и обожил, вознес до Небес. Так и умершие в сороковой день после смерти входят своими душами в определенное, соответственное своему нравственному достоинству, состояние.

«Как Господь, совершив дело нашего спасения, Своей жизнью и смертью увенчал его Своим вознесением в сороковой день, так и души усопших, завершая свой жизненный путь, в сороковой день после смерти получают воздаяние – свой загробный жребий. Как Господь, Который вознесся в сороковой день, всегда сидит одесную Бога Отца, ожидая затем, доколе враги Его будут положены в подножие ног Его (Евр. 10, 13), так и души усопших, получив по частному суду Христову свой загробный жребий, остаются в нем (хотя и не без возможности перемены) до Всеобщего Суда Христова» («Слово о поминовении усопших архимандрита Феодора»).

Итак, сетуя о смерти близкого твоему сердцу, с верой возведи ум и сердце к вознесшемуся в сороковой день после Воскресения Начальнику нашей жизни, чтобы Он предстал ныне за нас пред лице Божие (Евр. 9, 24), за живых и усопших. Откажет ли Благой Отец Ему в этом ходатайстве, имея перед Собой Своего возлюбленного Сына в крестных за нас язвах? Умоляй Господа за умершего, чтобы Он Своей благодатью уврачевал немощное в его душе, оскудевающее – восполнил, все согрешения простил и очистил и дал бы ему жребий помилованных. Твои вера и молитва, осененные Святой Церковью, много помогут усопшему на частном суде Христовом при определении его участи до Страшного Суда.

Зная загробное состояние почившей души, соответствующее на земле сороковому дню, когда решается, хотя еще не окончательно, участь усопшего, Церковь и родственники спешат ему на помощь. В этот день служится панихида, чтобы, сколько зависит от нас, умилостивить Бога о душе умершего.

Итак, душа после разлучения с телом два дня бывает на земле и в третий день возносится к Богу на поклонение. Затем в следующие шесть дней она бывает в раю и, наконец, далее следующие тридцать дней бывает в аду. В сороковой день душа попадает в то место, которое ей отведет Господь. А окончательное решение душа получит в день Всеобщего Суда.

Дни рождения, именин, кончины для добрых христиан навсегда останутся памятными днями. Желая доказать, что смерть не расторгла духовного союза и отношений между живыми и умершими, они служат панихиду и молят Того, в Ком наше спасение и жизнь, Кто Сам сказал нам: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет (Ин. 11, 25).

Мы надеемся на Его обещание услышать молящихся: просите, и дано будет вам (Мф. 7, 7), ибо Я не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был (Иез. 33, 11).

Умершие о загробной жизни

Рассказ приходского священника

Летом 1864 года приехал к нам в село молодой человек лет двадцати пяти и поселился в небольшом домике. Этот господин сначала никуда не выходил, а недели через две я увидел его в церкви. Несмотря на молодость, лицо его носило следы бурно проведенных дней. Он стал часто посещать нашу церковь, и не только в праздники, но и в будни можно было его видеть молящимся где-нибудь в углу, при слабом мерцании лампадки. Он всегда приходил рано, уходил позже всех и каждый раз с каким-то особенным благоговением целовал крест. Вот что однажды рассказал о себе этот молодой человек:

«Отец мой был мелкопоместный помещик в Ярославской губернии, он владел небольшой деревенькой. Тихо, плавно текла моя жизнь, и я был примерным ребенком. Но вот мне исполнилось десять лет, и я поступил в одно из учебных светских заведений. Тяжело мне было привыкать к новой жизни. В гимназии я уже не слышал тех теплых слов, наставлений, какие мне давали дома на каждом шагу. Сначала я часто молился, но, к сожалению, надо мной смеялись мои товарищи. Все воспитанники этого заведения, без надзора родителей, были страшными богохульниками, и их язвительные насмешки сыпались градом на мою бедную голову. Поддержки у меня не было, поэтому мое желание молиться ослабевало с каждым днем. Сначала потому, что я стыдился товарищей, а потом уже стало привычным не молиться. Я стал подражать моим приятелям, и молитва уже больше никогда не приходила мне на ум. Наши беседы были самыми грязными, богопротивными. Насмешки над Священным Писанием, над богослужением, над усердием и верой некоторых священников и простого народа – вот что было главной темой наших разговоров. Сначала меня коробило от всего этого, а потом время и общество притупили во мне и это последнее проявление доброго, остаток домашнего воспитания.

Но все-таки, как я ни опошлился в той среде, во мне жило сознание того, что я грешу перед Богом. Но между тем я продолжал делать то же, что и товарищи. Время шло, я перешел в последний класс, и тут-то окончательно совершилось мое падение, и прежние насмешки над священными обрядами и верой людей перешли в полное осмеяние всей Божественной религии. Я сделался отъявленным материалистом. Бытие Бога, бессмертие души, будущая загробная жизнь – все это я считал порождением фантазии и зло высмеивал. Крест, это орудие нашего спасения, я сбросил с себя и с каким-то презрением посмотрел на него… Когда я стоял в церкви по приказанию начальства, как же я издевался, смеялся над Божественной службой! А когда наступали постные дни, я нарочно старался поесть скоромного, чтобы показать свое полное презрение к церковным постановлениям. Святые иконы, жития святых были главными предметами моих насмешек. Всегда перед принятием Святых Таин я старался хоть чего-нибудь поесть, а потом уже шел к причастию. Одним словом, в ту пору я был каким-то извергом, а не человекам.

Но вот наступило время моего выхода из гимназии, и тут-то я ринулся со всей силой в бездну погибели, и много я увлек за собой чистых, невинных душ!..

В один год умерли от холеры мои добрые родители, и их теплая молитва перед Престолом Всевышнего, должно быть, привела к исправлению их заблудшего сына. После получения известия об их смерти я отправился в село к ним на могилу. Странно, как я ни огрубел, как ни смеялся над всеми святыми чувствами человека, а все-таки привязанность к родителям осталась в моей развращенной душе. И холодный ум уступил голосу сердца – желанию побывать на могиле – и не осмеял его. Это я приписываю особенному действию Промысла Божия, потому что эта поездка на родину была началом моего исправления. Приехав в родное село, я спросил церковного сторожа, где могила таких-то, и, не думая перекреститься на церковь, отправился к указанному месту…

Вот уже могила от меня шагах в десяти, вот уже я вижу свежую насыпь, но… вдруг потемнело у меня в глазах, дыхание захватило, голова закружилась, и я упал без памяти на землю. Не знаю, что со мной тут было, только я пришел в сознание уже в квартире, нанятой моим слугой у одного крестьянина. Из его рассказа я узнал, что все окружавшие меня думали, что со мной случился удар, потому что я был без памяти, с багровым лицом и пеной у рта.

На другой день я встал, однако, совершенно здоровый, и как ни ломал голову, не мог объяснить себе, отчего со мной сделался такой припадок. Потом я опять днем отправился на могилу. Но каково же было мое удивление, когда и в этот раз случилось со мной то же самое, что и вчера! Думая, что меня постигла падучая болезнь, периодически возвращающаяся в известные часы дня, я на третий день остался дома, но припадка не было. Но когда я пошел на четвертый день и только стал приближаться к могиле, прежний припадок снова повторился. Встав утром на другой день, я увидел своего слугу каким-то испуганным. Он со страхом смотрел на меня. Позже я узнал от него, что он догадался о том, что эти припадки не случайны, что я, должно быть, слишком грешен, если Господь не допускает меня к могиле родителей. Он был тогда счастливее меня, потому что у него была вера в Промысл, вера в Бога, а я был жалким человеком и не хотел признавать во всем этом указания Божьего! Впрочем, меня довольно озадачили эти странные припадки, и я послал на ближайшую станцию за доктором. Он обещал прибыть на другой день, и пока я его ждал, незаметно для себя задремал. Это было часов в двенадцать ночи. Утром я проснулся рано и… страшно вспомнить! Я не мог пошевелиться, язык мне не повиновался! Увы, я лежал весь расслабленный, тело мое было как в огне, губы пересохли, я чувствовал страшную жажду и окончательно упал духом.

Наконец пришел доктор, осмотрел меня и дал лекарство. Началось лечение… Сначала доктор прописывал мне лекарства без затруднения, но потом стал долго просиживать у моей кровати, кусая губы. А однажды, после шестинедельного лечения, написал мне на бумаге: «Имея дело с мужчиной, я всегда открыто говорю о его болезни, как бы она ни была опасна. А ваша болезнь необъяснима, несмотря на мои усилия понять ее. Поэтому, не предвидя успеха от моих трудов, я оставляю вас ждать, когда она сама собой откроется». Каков же был мой ужас, когда меня оставляла человеческая помощь, на которую я только и надеялся! У другого есть надежда на высшую помощь, но ее отверг мой развращенный ум. С каждым днем болезнь моя усиливалась и осложнялась: на теле появились прыщи, которые перешли в гнойные раны, от них шел смрадный запах, я не знал, что и делать. Целые ночи я не спал и не находил себе покоя!

Но вот однажды, только что я стал засыпать, вдруг почувствовал в своей руке чужую руку. Вздрогнув, я открыл глаза и увидел мою умершую мать! Я не мог вообразить, каким образом она очутилась передо мной… «Да ведь она умерла, – подумал я, – как же она явилась мне?» А между тем сердце все сильней стучало в моей груди…. Моя матушка была вся в белом, и только в одном месте виднелось черное пятно. Лицо ее было мрачно, и она была вся в каком-то полумраке.

– Твои беззакония, – начала она, – и твоя распутная жизнь, полная неверия и безбожия, дошли до Господа, и Он хотел истребить тебя, стереть с лица земли. Ты не только погубил себя, но даже запятнал и нас, и это черное пятно на моей душе – твои тяжкие грехи. Господь, говорю, хотел поразить тебя, но твой отец и я молились перед Престолом Всевышнего о тебе, и Он захотел обратить тебя к Себе не милостью, потому что ты этого не мог понять, а строгостью. Он знал, что одна наша могила еще тебе дорога здесь, и потому не допустил тебя к ней, поразив сверхъестественной болезнью, дабы ты признал над собой высшую силу, тобой отвергнутую, но ты не обратился. Потом Господь послал меня к тебе. Это последнее средство для твоего исправления. Ты не признавал Бога, будущей жизни, бессмертия души. Вот же тебе доказательство загробной жизни: я умерла, но явилась и говорю с тобой! Уверуй же в отрицаемого тобой Бога! Вспомни твою мать, которая, не жалея своей жизни, старалась сделать из тебя истинного христианина!

С этими словами лицо ее еще больше помрачилось, в комнате раздались ее рыдания, которые потрясли всю мою душу…

– Еще раз заклинаю тебя, – продолжала мать, – обратись к Богу! Ты не веришь и, может быть, думаешь объяснить мое явление расстройством твоего воображения, но знай, что твои объяснения ложны, и я своим духовным существом теперь предстою пред тобой. А в доказательство этого вот тебе крест, который ты отверг! Прими его, иначе погибнешь! Уверуй, и твоя болезнь исцелится чудесным образом. Погибель и вечный ад тебе, если ты не послушаешь меня!

Так сказала моя мать и скрылась. Я опомнился и увидел в своей руке маленький крестик. Все это до самой глубины потрясло мою душу. Совесть поднялась со всей силой, недавние убеждения разрушились, и я в одну минуту, кажется, весь переродился, какое-то сладостное, непонятное чувство появилось в моей груди… В эту минуту вошел мой слуга, держа в руках икону с изображением Животворящего Креста. По его предложению я приложился к ней… Не могу без волнения вспоминать этой чудесной минуты! Тут же я почувствовал себя совершенно здоровым, руки и ноги стали мне повиноваться, я смог свободно говорить, на месте язв остались одни только пятна… Я встал и сразу стал молиться перед образом, который принес слуга. После этого я пошел в церковь и там молился. Сколько было искренности в моей непритворной молитве! Сразу же после этого я отправился на дорогую могилу, целовал ее и плакал, и эти горячие слезы омывали прежнюю мою жизнь и были раскаянием блудного сына».

* * *

Вот еще один рассказ, взятый нами в сокращении из книги известного протоиерея Иоанна Наумовича.

«Дед Онуфрий однажды рассказал своему внуку Николаю следующую историю про дочь помещика того имения, где он жил.

– Богаты были наши помещики, – так начал он свой рассказ, – очень богаты, и деток им Бог послал тоже. Но те у них как-то все не росли. Бывало, родится ребенок крепкий, здоровый, но как только вступит в пятый годок, вдруг скоропостижно умирает, точно косой его скосит. Так умерло у них десять детей, и все на пятом году. Сколько покойница барыня ни убивалась, сколько ни раздавала денег нищим, на церкви – ничто не помогало…

Умер десятый ребенок, и пять лет после этого детей у них уже не было. Приедет она, бывало, на кладбище, подойдет к милым могилкам, плачет над ними, убивается, до обморока. Опротивело уже им их богатство. И действительно, на что ж человеку все это, когда нет у него ни одного ребенка? Но вот однажды пришел к ним в усадьбу старик нищий, седой совсем, старый-престарый. Барыня вышла к нему, подала серебряную монету да и говорит:

– Молись, дедушка, чтобы Господь нас помиловал!

А дед-то ей в ответ:

– Помилует вас Господь милосердый, помилует, только вы покайтесь, не обижайте народ, будьте к нему милостивы. Поезжайте-ка вы в Почаев, в лавру, попоститесь там три дня, потом исповедайтесь и причаститесь. И пусть монахи отслужат вам заказную обедню с акафистом Богородице, а вы всю ту службу чтоб оба стояли на коленях, а когда будут читать Евангелие, можете с колен подняться.

Барыня послушалась, подала дедушке еще такую же монету и побежала к барину, а нищий тем часом куда-то исчез.

О чем они говорили, неизвестно, но на следующий день барин велел запрягать лошадей, и они поехали в Почаев. Молитвы ли чернецов, только после того года великая радость была у наших господ – снова послал им Бог дочку, и окрестили они ее Анной. В тот день, когда ее крестили, созвал барин своих управителей, писарей и сказал им так:

– Смотрите, чтобы во всех моих имениях нигде не было ни палок, ни плетей! Кто из вас посмеет ударить кого-нибудь из моих людей, сразу лишится места! Если кого-то обидели, притеснили, наградите их, так как я не потерплю никакой несправедливости!

И растет их девочка, растет! Не ребенок, а настоящий ангел – так хороша собой да прекрасна, что, кажется, весь свет исходи, другой такой нигде не найдешь. Проходит уже пятый год, в котором все их старшие детки умерли. Господа от забот не знают покоя ни днем ни ночью, все холят да берегут свою ненаглядную дочку! В этот год они отвезли девочку в Почаев, к тому старенькому монаху, который предсказал им Божию милость. И прочитал монах над ней молитву и Евангелие, двенадцать других иноков отслужили соборную обедню. После этого родители обмыли дочку святой водой. И что кто ни укажет им – молитву ли какую прочитать, жертву ли куда принести, они все с радостью исполняли.

Господь действительно их помиловал! Девочке пошел шестой годок, а она растет себе, красуется на радость родителям, что твой маков цвет! Такой красавицы, говорю тебе, ни до того, ни после у нас не видели. Но еще краше была ее душенька. Бывало, каждый день идет к обедне в церковь, стоит там степенно и со страхом – как сейчас вижу ее перед собой, сердечную! – и молится горячо и с умилением. А по окончании Божественной службы раздает нищим деньги и всем вдовам, больным, убогим, всем, кто не в силах сам работать и кормиться, велит приходить и присылать в усадьбу за мукой, крупой, солониной и всяким добром. Зато у нас все про нее, про барышню Анну, только и говорили, как про настоящего ангела, хранителя и утешителя!

И выросла девица прекрасная, и со всех сторон стали наезжать к ней женихи. Тот богат, этот еще богаче, один красавец, другой еще лучше, но никто не пришелся ей по сердцу. Она все лишь читает святые книги, все только молится да творит добрые дела.

Анне исполнилось восемнадцать лет, и была она всегда здорова и весела, точно молоденькая серна в лесной чаще. Никто и не думал, чтобы ей на долю выпала не такая свадьба, о которой мечтали ее батюшка с матушкой. В Великую Пятницу, когда мы собирались идти к плащанице, стали в народе говорить, что барышня Анна разболелась. На другой день, коляска за коляской, скачут уж к нам в усадьбу доктора из Львова. Пробыли у нас несколько дней, думали, гадали и разъехались, сказав, что такой болезни никто никогда и не видывал. Плакал народ на всем посаде, и не было человека, кто бы горячо о ней не молился. А болезнь ее действительно была какая-то особенная. С утра говорит со всеми, ни на какую боль не жалуется, только лицом стала бледнее да с тела спала, и так была слаба, что руки не могла поднять. А как двенадцать часов пробьет, с полудня, значит, закроет глаза и лежит как мертвая, губами только шевелит, и все говорит, говорит, говорит!

И так удивительно, милый мой, говорила такие все слова, что я сам никогда бы не поверил, если бы своими ушами не слышал! Говорила про души человеческие, куда они после смерти отходят, рассказывала, что она их видит и с ними беседует. Всякого узнавала, и при этом каждого такими словами наставляла, учила, что никто из находившихся там не мог удержаться от слез. Хотя глаза у нее постоянно были закрыты, она пальцами водила по книге и так ее читала. Говорила, сколько времени на часах, минута в минуту, когда часы прикладывали ей к сердцу. И про каждого из знакомых все знала. Старые господа оба заболели. При ней находилась только ее верная старшая горничная девушка да другие слуги, а народ валил к ней смотреть, будто на какое диво. Но когда приходил человек, тяжко перед Богом согрешивший, она его духовно прозревала еще с порога. Например, такой человек, который жил обманом или безбожник какой, в Бога не верующий, или такой, что любил непотребные, гнилые слова говорить, или такой, что худо в супружестве жил, дурной пример подавал детям. Она тогда говорила:

– Не пускайте ко мне этого человека! Это безбожник! Как только он войдет, мне будет плохо!

И вот разнеслась по всей округе молва, что с барышней Анной приключилась болезнь, да не простая! В сонном видении она все знает и дивные речи говорит. Повалил к ней народ, идет и идет в усадьбу! Я сначала не поверил, знаю ведь, что народ наш часто ерунду болтает, да еще, как говорится, к былям всякие небылицы приврать любит. Но потом и меня взяла охота побывать в усадьбе. Иду, но тут как раз повстречался мне ныне покойный батюшка, отец Андрей Левицкий. Он спросил меня:

– Ты был в усадьбе, видел барышню Анну?

– Сейчас вот собрался, – отвечаю. – Но не возьму я все хорошенько в толк, батюшка, что это народ к ней так повалил? Идут и едут без конца!

– Стоит идти и ехать, мой милый! Есть на что посмотреть, есть что послушать! Такое нечасто дается видеть и слышать человеку.

– Что же это такое? – спрашиваю. – Подлинно ли, батюшка, что она святая?

– Поистине святая, потому что душа ее чистая и богобоязненная. Если и были какие-нибудь грехи у нее, то лишь самые обыкновенные, и она очистила их своими добрыми делами. Издавна, сын мой, были люди добродетельные и чистые перед Богом, которые получали от Него такую благодать, что не только яснее видели здешнее, земное, но еще при жизни, в этом мире, возносились своей душой превыше земли и видели дела загробного мира. Такая и есть Анна. Она, видишь ли, жила вся в Боге, в молитве, в добрых делах милосердия и сострадания, и она поистине была не от мира сего. Потому что мир наш злой, лукавый, нечистый, грешный. Она явилась здесь лишь на короткое время, чтобы показать другим, как надо жить праведно, богоугодно. А теперь наступает конец ее земной жизни, она отходит в свое истинное Небесное Отечество, к чистым и светлым духам, но пока еще отойдет, говорит нам о небесном, чтобы мы покаялись и начали вести совсем другую жизнь, если хотим получить спасение.

– Вы были уже у нее, батюшка?

– Был, она велела позвать меня к себе, как только занемогла, с первого дня, и просила, чтобы я от нее не отходил. Я пробыл там четыре дня, но больше не мог выдержать ее слов. Кто ее слушал, все были не в силах удержаться от слез.

– Что же она говорила?

– В первый день, как только она впала в этот сон, велела позвать барина с барыней и всех слуг, всю дворню и сказала при мне, что обязательно умрет, но чтобы никто о ней не плакал, потому что отходит она в такое место, где нет ни горя, ни скорбей. Сказала, чтобы мы все жили по-христиански, в молитвах, в любви да в добрых и святых делах.

– Это ты, отец Андрей? – промолвила она. – Спасибо, что пришел проведать меня!

А потом она обратилась к Тимофею:

– Подойди поближе, Тимофеюшка! Ты верный мой слуга, и друг, и брат мой милый! Не плачь, зачем плакать?! Зачем все вы плачете?! И ты, отец Андрей, зачем плачешь?

Я не мог вымолвить ни слова, меня душили слезы, безмерная печаль сжала мое сердце! Выплакавшись вволю, я сказал ей:

– Как же о вас не плакать, когда вы так больны! Все мы вас так любим, барышня, госпожа наша милая! Душа невольно ноет и болит!

– Не называй меня ни госпожой, ни барышней! Это земные слова. Там, куда я иду теперь, нет таких слов. Один Бог – Господин всего мира, а мы все – братья и сестры. И я, видишь, говорю тебе «ты»!

Я спросил у батюшки:

– И она всегда так, с закрытыми глазами, говорила?

– Пока бывала в том сне, постоянно лежала с закрытыми глазами, но видела всякого, кто к ней приходил, всех узнавала, всякому что-нибудь особенное говорила. Мы даже давали ей книги и запечатанные письма, и она водила по ним пальцами и таким образом их читала! Не глазами, а именно пальцами, лучше сказать – прозревала своим духом!

– Стало быть, она знала будущее, что должно случиться?

– Нет, этого она не знала, будущего не предсказывала и ни о чем таком, что еще только должно случиться, кроме своей смерти, не говорила. Когда мы ее спрашивали насчет будущего, кто сколько лет проживет, например, или что другое, она или молчала, или отвечала коротко, что это знает только Господь.

– Я не понимаю, как могло быть, чтобы она видела за тысячи верст, где что на свете происходит!

– Душа вне тела совсем иначе все видит и знает, чем душа, находящаяся в теле, потому что земное тело грубое, тяжеловесное и держит душу как бы в темнице, в неволе.

– А ее душа была разве не в теле?

– Такова была воля Божья, что, не совсем еще отделившись от тела, она могла уже вознестись в другой мир.

– Мне почему-то просто не верится, чтобы так могло быть на самом деле!

– Если мне не веришь, то поверь святому апостолу Павлу. Он говорит: знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли – не знаю, вне ли тела – не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке (только не знаю – в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать (2 Кор. 12, 2–4). Значит, уже во времена апостола Павла в числе обратившихся ко Христу людей были такие, что еще при жизни вознеслись духом. Один до третьего неба, а другой – гораздо выше, в сам рай, и этот другой слышал там какие-то слова, которых человек и сказать не может, не в силах!

Еще батюшка мне говорил, что Анна три дня рассказывала про ад. Ей явился в первый же день болезни Ангел-путеводитель, который водил ее по тем бедственным местам, что мы называем адом. Рассказывала про тьму и страшные муки, в которых пребывают великие грешники, те, что при жизни здесь, на земле, противились Богу и Его заповедям. Но долго смотреть на это она не могла, только все повторяла:

– Люди, братья! Почитайте образ Божий – свою душу, любите Господа и ближнего, хвалите Бога и старайтесь исполнить Его заповеди, чтобы не прийти в это несчастное место! Всякий, кто попадет сюда, будет безмерно и безконечно жалеть о своем неразумии, потому что здесь грешник проклинает час, когда родился. Но сильнее всех мучаются те, которые других доводили до греха, наставляли на зло!

Когда Анна говорила про эти муки, слезы текли у нее из глаз, а люди, слушая ее, плакали, и много было таких, кто искренно каялся.

– Но все это она говорила во сне?

– Да, во сне. Но когда сильно уставала и не могла больше выносить того, что видела, приказывала себя будить. После того как она открывала глаза, то была такая измученная, усталая, что не могла промолвить ни слова.

– А про жизнь на Небесах тоже говорила?

– Про это я и хочу теперь рассказать тебе как очевидец, потому что я был у нее уже на четвертый день, вместе с отцом Андреем Левицким. Когда мы вошли, она уже лежала во сне с закрытыми глазами, но она сразу нас узнала и назвала шепотом наши имена. Мы подошли к ней. Она лежала на спине со скрещенными руками, только едва заметно дышала. Потом вдруг заговорила:

– Ах, я вижу свет, прекрасный свет! О, как тут сладко, как любо! Слышу вдали тихие звуки. Ах, какое дивное пение! Но это не земное пение, не земные голоса! Это такое пение, что и сказать вам не могу, потому что в нашем человеческом языке для этого нет слов!

Вид ее совсем изменился: грудь тихо воздымалась, на лице было написано великое счастье, блаженство. Отец Андрей стал ее расспрашивать:

– А есть теперь рядом с тобой твой путеводитель, Анна?

– Есть, но он уже не такой грустный, как в те дни, когда мы ходили по темным местам, среди темных и несчастных духов. Ах, какой он сейчас прекрасный, какой ясный! Не могу наглядеться на его красоту, не могу надышаться и насытиться той любовью, что разлита по всему этому небесному воздуху и наполняет собой все!

– А видишь ли, Анна, каких-нибудь блаженных духов?

– Вижу и сама уже нахожусь между ними!

– Видишь ли кого из знакомых?

– Вижу много знакомых.

– А кого видишь ближе всех?

– Старую бабушку Семеновну из нашего села, которую мы недавно хоронили, которую никто не хотел проводить по-христиански до могилы, потому что она была бедна, не на что было поминки справить, водки купить… Она здесь не старая, а прекрасная, дивно прекрасная, преображенная.

– А как ты ее узнала?

– Души здесь все между собой знакомы, потому что видят все ясно.

– Что же она тебе говорит?

– Благодарит за то, что я ей рубашку сшила и тело ее проводила до могилы.

– Разве такое доброе дело – проводить покойника до могилы?

– Да, это означает любовь, а любовь выше всего.

Затем она ненадолго замолчала, как будто от усталости, потом опять начала сильнее дышать и снова заговорила:

– Люди, братья мои! Сколько между вами таких грешников, которые никогда не думают о загробной жизни, не ходят в церковь от лености, не молятся, предаются недобрым мыслям, творят злые дела, ни о чем не заботятся, кроме тела! А что такое наше тело? Ничтожная оболочка, подобная той, что сбрасывает с себя крылатое насекомое, улетая на вольный воздух! О, как бы мне хотелось рассказать вам все, что я здесь вижу, но не могу!

– Почему не можешь, Анна? – спросил отец Андрей. – Расскажи нам все, пожалуйста! Мы хотим знать, что там будет!

– Это невозможно рассказать. У вас на земле нет для этого слов, а у меня в груди – силы. Если бы каждая капля моей крови превратилась в тысячу языков и каждым из тех языков я могла бы говорить так, как умел святитель Иоанн Златоуст, я все-таки не в силах была бы высказать и одной стотысячной доли того счастья и той красоты, какие здесь вижу! О, просите ваших братьев, соседей, друзей, молите их – пусть оставят грешную жизнь, пусть каются и начнут вновь жить честно, по-христиански! Тогда все будут счастливы, блаженны!

– И в чем же заключается это счастье, Анна? Что составляет это блаженство?

– Любовь, любовь! Святая любовь, что царствует здесь между всеми блаженными духами!

– А еще что?

– Красота и величие, бесконечная глубина, и высота, и широта дел Божиих! Это звездное небо вы стараетесь изучать на земле – вычисляете, догадываетесь, а все-таки мало знаете о нем, а здесь все видно и все ясно. А как бесконечны эти светила, их красота и величие! Так же бесконечно блаженство – видеть и познавать дела Божии и прославлять Бога!

– А духи могут возноситься к этим светилам, куда они пожелают?

– Могут, куда задумают и пожелают, но лишь на такую высоту, какая им по силе. Есть и такая красота, которую не может вынести и чистый дух, пока еще совершеннее не очистится, еще более не приблизится к Богу.

– А ты далеко видишь?

– Нет, теперь еще недалеко, потому что я еще не совсем свободна от тела. Оно еще влечет меня к вашей земле. Завтра тело мое еще более ослабеет, и проводник мой поведет меня выше. О, как я мечтаю увидеть всю красоту, которую теперь вынести была бы не в силах!

– Как это ты была бы не в силах вынести?

– Да так, подобно червяку, привыкшему с рождения рыться в земле. Земной червяк не в силах переносить солнечный свет, и когда его выбросят на поверхность, он извивается и погибает. Так же и душа, рожденная на земле, не может сразу вынести действия высших небесных красот и блаженства.

– А там все равны между собой?

– Все равны любовью, но не все равны совершенством. И там есть степени совершенства и степени блаженства.

– Кто же там поставлен выше всех?

– И в том месте, где я теперь, есть некоторые духи в венцах. Они тут больше всех других блистают. Мой проводник сказал, что это просветители народов. Их заслуга перед господом наибольшая, поэтому им тут наивысшая честь. Они учили познавать истину и правду, словом или писанием распространяя свет Божий и любовь к Богу и ближнему между людьми и народами. Но горе тому учителю и тому духовному пастырю, который напрасно занимает свое место или дурно учит, подает плохой пример другим! Такие сюда не придут!

– А к нам, в этот мир, не приходят ли иногда духи из другого мира?

– Они являются некоторым людям в сновидении, кто заслуживает этого, присутствуют при молитвах за их души, хоть они и не имеют нужды в наших молитвах, но радуются нашей любви!

На этом закончу свой рассказ. А барышня Анна после того еще три дня говорила о Небе и все выше и выше возносилась. Она видела святых, рассказывала про них и нас наставляла почитать их память и следовать их учению, чтобы достичь вечного спасения и небесной жизни. О, кто в силах рассказать, что мы слышали! От ее слов самый жестокосердный грешник не мог не плакать, как дитя, и много людей тогда обратилось на правый путь.

Четвертого дня к вечеру больная сказала, что ровно в семь часов ее душа совсем отрешится от тела, и велела себя разбудить. Когда проснулась, подозвала к себе отца Андрея и взяла у него благословение. Затем она попрощалась со всеми, велела обнять и поцеловать за нее отца и матушку, утешить их и попросить, чтобы не плакали. Но они лежали оба больные, и врачи никого к ним не пускали. Тогда Анна всех благословила в последний раз. Тут все зарыдали, у меня самого слезы лились в три ручья, потому что никогда такой кончины я не видел. Когда часы пробили семь часов, больная глубоко вздохнула, и ее душа оставила прекрасное земное тело. Никогда не видел я такого ангельского лица, никогда не замечал у покойника такой светлой и радостной улыбки, как у нашей барышни Анны, когда ее одели в белое платье… На похоронах Анны было много народу, и все плакали, потому что лишились в ней земного ангела».

* * *

Один священнослужитель на шестнадцатом году своего супружества лишился своей умной и благочестивой жены. Разлука с ней поразила его очень сильно. Глубокая скорбь и невыразимая тоска овладели им. Он впал в уныние и пошел было опасным путем, сдружившись с вином.

«Не знаю, – говорил батюшка, – долго ли я шел бы этим губительным путем и чем бы это для меня закончилось, если бы не остановила меня покойная жена. Она явилась в сонном видении и сказала мне:

– Друг мой, что с тобой? Ты избрал опасный путь, ты можешь лишиться благословения Божия, которое доныне почивало на нашем доме. Ты находишься в таком сане, в котором и малое пятно представляется великим, ты на таком месте, откуда видят тебя со всех сторон. У тебя шесть неоперившихся птенцов, для которых ты должен быть теперь отцом и матерью. Неужели ты перестал дорожить своим саном, своими заслугами и тем почетом, которым пользовался от всех? Неужели твоя честь, жизнь, заслуги нужны были только для одной твоей жены? Подумай, друг мой, об этом! Прошу тебя и умоляю, рассуди здраво и поспеши сойти с этого пути, на который ты, к великой моей горести, так необдуманно стал. Ты грустишь о разлуке со мной, но, как видишь, союз наш не прерван, мы и теперь можем иметь духовное общение друг с другом, а в загробной жизни можем навеки соединиться, если ты будешь того достоин. Ты жалуешься на пустоту в твоем сердце? Заполняй эту пустоту любовью к Богу, к детям и твоим ближним, питай душу Ангельским хлебом, как ты называл Слово Божие, и любил им питать себя и свое семейство! Молись Богу за меня, за себя, за наших детей и за души, тебе вверенные!

Этот голос моей любимой супруги глубоко проник в мою душу и благотворно подействовал на меня. Я принял его, как голос моего Ангела-Хранителя, как голос Самого Бога, вразумляющего меня, и решился всеми силами противостать искушению. И, благодарение Богу, с Его помощью я преодолел искушения и твердой ногой стал на правый путь».

Замечательное сновидение

Послушница Тихвинского Введенского монастыря Новгородской губернии по имени Фекла 5 декабря 1902 года пришла после причащения Святых Таин к себе в келью. Внезапно она почувствовала слабость и очень захотела спать, так что успела только снять с одной ноги чулок, да так и уснула. Она спала двадцать с половиной часов. Во время сна Фекла начала вздрагивать, громко стонать, слезы текли у нее из глаз, она то вздрагивала, то она вдруг замирала, так что едва можно было уловить ее дыхание. Многие из монашествующих приходили смотреть на нее. Все думали, что она не доживет до утра.

В одиннадцать часов вечера позвали доктора. Он сказал, что пульс у нее нормальный, но разбудить ее не смог. Доктор пробовал открыть ей глаза, но у него ничего не получилось, рот тоже невозможно было открыть. Он давал ей нюхать нашатырный спирт, но никаких признаков пробуждения не было видно. Так ее и оставили до тех пор, пока она сама не проснулась.

С трех часов дня до шести часов вечера она все время улыбалась. В продолжение этих трех часов Фекла три раза громко сказала: «Господи!» Потом она сделала движение руками, как будто старалась что-то поймать, и громко сказала: «Царица Небесная!» После этого она лежала тихо и продолжала улыбаться. Вскоре она проснулась.

Рассказ послушницы Феклы

Когда я уснула, вижу – идет ко мне моя родная сестра Пелагея, умершая тринадцать лет тому назад от чахотки. Ей было тогда шестнадцать лет. На голове у нее был венчик, а одета она была в белое красивое платье. Пелагея сказала мне с улыбкой:

– Пойдем со мной!

И я пошла с ней. Шли мы по полю и вдруг подошли к такому темному месту, что и сказать трудно, а вдалеке были рвы. В них падали монахи, а потом поднимались. Тут моя сестра скрылась, а ко мне подошли двое юношей, светлые, красивые, каких у нас не земле нет. Они сказали мне:

– Пойдем!

Тогда я спросила их:

– За что эти иноки падают в ров?

Юноши ответили мне:

– За свою нерадивую жизнь в монастыре. Они падают и встают опять, потому что теперь на земле нет наставников и руководителей и спасаться будут только одними болезнями и скорбями.

Один из юношей скрылся, а другой остался со мной и сказал:

– Перекрестись и пойдем со мной вперед!

Он крепко взял меня за руку, и мы пошли. Место вокруг было темное, тесное, он шел очень быстро, так что я с трудом поспевала за ним. Вдруг появились чудовища, в руках у них были свитки, все исписанные словами. Они поднесли их к моим глазам, и тут я увидела все свои грехи, записанные от юности.

В это время опять появился другой юноша, я увидела у него крылья и догадалась, что это был Ангел-Хранитель. Он строгим голосом сказал:

– Не смейте сегодня устрашать эту душу, она причастница, и не показывайтесь впереди нас!

Тут я увидела, что свитки стали совершенно чистыми, все мои грехи изгладились, а чудовища исчезли. Тогда я с первым юношей пошла вперед, а мой Ангел-Хранитель скрылся. Путь был очень тесный, так что я с большим трудом шла боком за своим путеводителем по темной лестнице, на которой опять были чудовища, но они уже не ловили меня. Мы с юношей подошли к большим печам, их было три. Около печей с крюками бегали бесы, а в печах на решетках лежали дрова, которые горели, а бесы вытаскивали их из печей, как головни, и били по ним молотом. Вдруг головня превратилась в человека, и он с сильным ревом бросился опять в печь. Тут я очень испугалась, что попаду туда же, но юноша улыбнулся и сказал мне:

– Крестись и пойдем дальше!

Когда мы отошли, я спросила у него, за что люди посажены в эти страшные печи? Юноша ответил мне:

– Сюда попадают все христиане, которые только по названию были христианами, а дела творили неподобные: не почитали праздники, бранились скверными словами, пировали в посты. Бодрствуй и крестись! – сказал мне юноша, и мы пошли дальше.

Мы пришли к очень темному месту. Тут я увидела две высокие лестницы. На них было очень много демонов. С одной стороны от этих лестниц была пропасть, с другой стоял большой чан, наполненный кипящей смолой. В этот чан бросали человека, который громко кричал, а вокруг чана толпился народ. Я спросила у юноши, за что же этих людей бросают в чан? Он мне ответил:

– За зло и за гордость, а в пропасть – за клевету и осуждение!

Дальше мы пошли тем же путем и вскоре пришли к дому, у которого не было потолка. Оттуда раздавались сильные крики и визг. Когда мы вошли в него, то я увидела множество людей. Одни из них были одеты очень бедно, другие были совсем голые. Все они сидели друг к другу спинами. Вдруг этот дом задрожал, и я спросила у юноши, что это значит. Он ответил мне:

– Сейчас сюда прибыла грешная душа.

А на мой вопрос, почему эти люди сидят и не видят один другого, юноша ответил:

– Они жили на земле беспечно, не было за ними ни худого, ни хорошего, им нет теперь поминовения. Потому и здесь они не видят ни муки, ни отрады. Поминовением их можно было бы искупить, но поминать-то их некому.

Из дома мы вышли и опять отправились таким же узким путем. Вскоре я услышала издали шум и визг. Когда мы опять подошли к такому же дому, то увидели, что в нем было очень много народа. Все сидели, склонив головы на грудь. Здесь юноша оставил меня, и я испугалась, когда увидела чудовищ. Они хотели своими длинными руками меня схватить и бросить на весы, которые стояли в доме и на которых взвешивали добрые и худые дела. Я очень испугалась. Вдруг я увидела, что появился мой Ангел-Хранитель и принес платочек, который я когда-то дала нищему. Он бросил его на весы, и платочек перетянул все мои худые дела. Я обрадовалась и вышла из дома. Ангел же вновь скрылся, а ко мне опять подошел юноша, и мы с ним пошли дальше. Но он шел так быстро, что я не успевала за ним и изнемогала от усталости. Юноша ободрял меня и говорил:

– Крестись и бодрствуй!

Я перекрестилась, и мне стало легче. Мы опять подошли к дому, около которого был смрад и визг. В этом доме я увидела женщину, которая сидела на полу. Платье на ней было все в кровавых пятнах, на голове, точно венец, лежала змея и копошились черви. Вокруг шеи тоже обвилась змея и своей пастью впивалась ей в губы, а хвостом хлопала по ушам. Другая большая змея обвилась вокруг ног и пастью доставала до груди и впивалась в нее. Женщина поманила меня рукой и попросила ей помочь. Мне стало здесь очень страшно, и я начала умолять путеводителя, чтобы он не оставлял меня, и мы с ним вышли из дома. Я спросила его, за что эта женщина так страдает. Он ответил:

– Это блудница, она на земле служила своим страстям, а здесь получает возмездие за свои дела.

Мы с Ангелом пошли дальше. Через какое-то время перед нами возник очень высокий дом. Перед ним была большая пропасть, из которой вырывалось сильное пламя. Посреди дома стоял столб, обвитый змеями. К этому столбу были прикреплены нары, на них сидело множество народа. Люди были грязные, с искаженными лицами. Бесы хватали их и бросали в пропасть, сдирая с них одежду. Демоны же крюками из этой пропасти тащили их еще ниже, где они исчезали. Я очень боялась, что и меня туда бросят. Здесь стоял такой смрад, что я задыхалась от него. Змеи разинули рты и хотели проглотить меня. В этот момент мой Ангел-Хранитель взял меня за руку и вывел из этого страшного места. Я спросила его:

– За какие грехи страдает этот народ?

Ангел ответил:

– За содомские грехи.

Потом он привел меня к стеклянным воротам. Сквозь них я увидела огромную комнату, посреди которой были накрыты столы. На столах кипели самовары, стояли вина, а на тарелках лежали мыши, лягушки, крысы. За этими столами сидели люди. Все они громко кричали, точно чего-то требуя, а бесы обливали их кипятком. Юноша на мой вопрос ответил:

– Они не почитали праздников, рано, во время обедни, пили, ели и пьянствовали.

Рядом множество людей плясали в пламени. Когда они останавливались, бесы заставляли их снова плясать.

– Это за то, – сказал юноша, – что они во время церковной службы плясали, развлекались.

Мы пошли дальше и увидели еще одно здание. В нем было несколько человек, которых подвесили за животы и языки к потолку. Они очень стонали. Мне сделалось очень страшно, и я спросила у юноши, за что они так страдают.

– Эти люди кумовья, – ответил он, – жили плохо, имели между собой плотской союз.

После этого мы пошли темным, тесным путем и вскоре подошли к дому. Когда мы вошли внутрь, то я увидела, что какой-то человек стоит посреди дома, в уши у него продеты раскаленные докрасна цепи. У другого вытянут язык, и два демона режут его горячим тупым ножом. А у третьего из ушей пышет пламя. Я с великим страхом спросила у юноши, за что такое мучение. Он отвечал мне:

– Один разговаривал в церкви во время службы, за это у него пилят язык, а другой стоял невнимательно, не слушал пения и чтения. У третьего пышет пламя из ушей потому, что этот человек слушал клевету и передавал ее другим.

Из этого дома мы пришли к колодцу, у которого сидела женщина и разливала поварешкой воду в обе стороны. Я спросила у юноши:

– Что эта женщина делает?

Он ответил мне:

– Она на земле продавала молоко и разбавляла его водой, вот за это ее теперь и заставили отделять воду от молока.

От этого колодца был темный, тесный путь. Юноша шел быстро, точно летел, а меня он уже тащил за руку, потому что я не могла следовать за ним. Я сказала ему, что не могу больше идти, он мне ответил:

– Бодрствуй, крестись и иди!

Я почувствовала, что мы вошли на лестницу, прошли две ступеньки и поднялись на третью. Вдруг к нашим ногам упал человек и скатился вниз. Опять появились чудовища, и я очень испугалась. Когда мы прошли лестницу, я спросила у путеводителя, почему этот человек упал. Он ответил мне:

– Он прошел все мытарства, но одного не прошел, потому что имел жестокое сердце.

Мы отошли от лестницы и быстро пошли дольше. Вдруг я услышала сильный шум, а впереди увидела пламя. Мой путеводитель скрылся из виду, и я очутилась около огненной реки, в которой вода сильно волновалась. В ней было очень много народа. Через реку были перекинуты две тоненькие жердочки, и я увидела своего путеводителя на другом берегу. Он крикнул мне, чтобы я перешла к нему. Я ответила, что боюсь упасть в реку и поэтому не могу идти.

– Иди, не бойся! – говорит мне юноша. – Ведь ты меня знаешь!

– Нет, я не знаю тебя! – ответила я ему. – У нас нет таких, как ты!

Он опять крикнул мне:

– Ты знаешь меня, с юности ты полюбила меня, молилась мне, и я привел тебя и устроил в обитель, а теперь ты меня забыла, вот уже два года, и не молишься мне.

– Нет, я не знаю тебя! – ответила я.

– Я великомученик Георгий, – сказал он и с этими словами опять приблизился ко мне.

Он взял меня за руку и повел через реку. Справа и слева от нас образовались две стены, так что я не видела реки и безбоязненно перешла на другую сторону со святым великомучеником Георгием. Мы пошли с ним по берегу реки. Народу в ней было великое множество, все они старались выпрыгнуть, но снова окунались и громко кричали.

В реке я увидела знакомого мужика из нашей деревни, который кричал мне:

– Зачем ты здесь? Уйди отсюда, тебе не вынести и одной искры этого пламени!

В это время я почувствовала, что искра упала мне на руку, и я вздрогнула. Я спросила у святого великомученика Георгия, за какие грехи здесь страдают люди. Он ответил мне:

– Здесь будут все самоубийцы и христиане, которые только назывались христианами, но дела делали не христианские, все эти люди будут ниже неверных в этой реке, и освободить душу из этой реки очень трудно, надо много молитв и труда для ее освобождения.

Мы пошли дальше по берегу. Народу в реке становилось все меньше и меньше. Наконец мы подошли к широкому мосту, перешли его. Вокруг я увидела глубокий снег, подул сильный ветер, так что я шла с большим трудом, едва вытаскивая ноги. Было очень холодно, я почувствовала, что мои руки и ноги начинают замерзать. Мы подошли к большому полю, оно было покрыто толстым слоем льда. В этот момент святой Георгий скрылся от меня. И тут я увидела иноков. Они сидели с распущенными волосами, тряслись от холода. Мне стало их очень жаль, захотелось узнать, за что они здесь мучаются. А так как святой Георгий не появлялся, я и за себя испугалась, подумала, что и мне здесь придется остаться. Но вот я почувствовала, что меня как будто обдало чем-то теплым, и я увидела около себя святого Георгия, который сказал мне:

– Эти иноки жили в обители, посвященной Царице Небесной. Они жили беспечно, нерадиво несли послушания и роптали. Но по молитвам Божией Матери они избавлены от вечного пламени.

От этого поля мы пошли дальше. Я почувствовала, что становится все теплее и теплее. Необыкновенный свет разливался в том месте, по которому мы шли. Вдруг я увидела огромное поле, покрытое травой и цветами, посреди протекала небольшая речка. Святой Георгий сказал:

– Это обетованная земля, и кроткие наследуют ее.

Мне стало так радостно и весело, что я стала улыбаться. И чем дальше мы шли, тем выше становилась трава, а цветы – красивее. Свет стал такой, как будто светило не одно солнце. Среди этого поля стоял большой храм. Мы вошли на паперть, и я услышала пение, да такое чудное, что нет слов передать его. Пели: «Свят, Свят, Свят» и «Воскресение Христово видевше». Внутри храма была неописуемая красота: двери были точно из бисера и сияли разными огнями. В храме было очень много колонн, около них стояли монахини. Я узнала некоторых живых еще наших монахинь и послушниц, но святой Георгий сказал мне:

– Когда вернешься на землю, не говори никому о тех, кого здесь видела, чтобы они, узнав про себя, не возгордились. Что не запрещаю, то все можешь рассказать.

В храме было так хорошо, мне совсем не хотелось возвращаться! Святой Георгий сказал мне:

– Этот храм приготовлен для последних иноков, но их будет мало. Теперь почти не осталось на земле наставников и руководителей, и немногие могут спастись, но зато какое блаженство Господь уготовил им!

Удивляясь всей этой красоте, я только и могла говорить:

– Господи, Господи…

Вдруг святой Георгий сказал:

– Смотри, вот Царица Небесная спускается сюда!

В этот момент я увидела Величественную Жену неизреченной красоты, в короне и порфире. Она спустилась по воздуху, улыбалась и близко подошла ко мне, так что я хотела обеими руками схватить Ее. Я воскликнула:

– Царица Ты Небесная!

Она улыбнулась, перекрестила меня три раза и тихо сказала:

– Святой Георгий, возврати эту душу обратно.

Он сказал мне:

– Молись Ей, молись всегда! Она Заступница всех христиан, день и ночь Она просит Сына Своего, а особенно молится за иноков.

Тут я увидела, что все идут прикладываться к Евангелию и иконе Божией Матери «Знамение», которые лежали на аналое. И мы со святым Георгием тоже приложились к ним.

Когда мы вышли из храма, то зашли в церковь, стоящую рядом, но она была гораздо меньше. Посреди церкви стояли три стола, около них сидели прекрасные юноши и плели венки из разных цветов, которые были насыпаны на столах в великом множестве. Они вместе очень хорошо пели «Аллилуйя». Среди этих отроков я увидела своего племянника, который умер в этом году. Он, увидев меня, улыбнулся, но не подошел ко мне, и мне стало очень обидно, что он не заговорил со мной. Здесь я долго стояла, и мне не хотелось уходить, но святой Георгий взял меня за руку, и мы вышли из храма. На мой вопрос, для кого плетут эти венки, святой Георгий ответил:

– Для праведных.

Недалеко от этого храма я увидела три обители. Святой Георгий сказал мне:

– Это обители монахинь Введенского монастыря.

Когда мы подошли к ним, то из одной обители вышла недавно умершая наша игуменья Рафаила. Она обратилась ко мне и сказала:

– Ты, Феклушка, уже здесь? Да я тебя еще не возьму, тебе надо еще потрудиться в своей обители!

Еще она спросила у меня, как мы поживаем, и когда я стала ей рассказывать, она мне ответила:

– Я знаю, все знаю! Помоги Господь матушке Аполлинарии, я за нее и за всех сестер молюсь.

Когда матушка отошла от меня, я пошла к красивому домику. У его дверей я увидела свою старицу монахиню Людмилу. Она открыла дверь и радостно сказала:

– А, и ты пришла сюда! Но тебе еще рано, я еще не возьму тебя!

Она ввела меня в келью, где было множество икон, здесь было очень хорошо. Потом она села к столу и стала что-то писать. Вдруг послышался звон, и старица сказала:

– Теперь иди домой, а мне надо идти к обедне.

Когда я вышла от нее, то встретила матушку Поликсению. Она очень обрадовалась, когда увидела меня, и сказала:

– Ах, Феклушка, ты уже здесь? Но ведь тебе еще рано!

Она крепко меня обняла и показала свою келью. Это был красивый одноэтажный домик. Она сказала:

– Я все знаю, молюсь за всех вас!

Когда она отошла, я встретила мою первую старицу. Она тоже очень обрадовалась, крепко меня обняла, говоря:

– И ты, Феклушка, пришла к нам?

Я спросила у нее:

– Матушка, ведь вы – умершая, хорошо ли вам здесь?

– Было раньше не очень хорошо, – ответила она, – сама знаешь, с народом жила, много греха было. Но сестры за шесть недель умолили за меня Господа. Теперь мне хорошо.

Она отошла от меня, а я осталась стоять среди поля. Тут появился святой Георгий, и мы пошли дальше. Поле становилось все красивее, вдали виднелись ворота. Вдруг я увидела, что по полю идут монашествующие, в белых, светлых и парчовых мантиях, в золотых и серебряных венцах. Шло много святителей в золотых одеждах, в венцах и с крестами. Среди них я узнала своего священника, он был очень хорошей жизни.

Впереди монахинь шли игуменьи с посохами. Я узнала много своих умерших сестер. Некоторые рясофорные были в белых мантиях с золотыми венцами, а другие с серебряными венцами, у некоторых были букеты из чудесных цветов. Все знакомые монахини кланялись мне и улыбались, а одна послушница сказала:

– Феклушка, и ты пришла к нам! Да не совсем, ты вернешься обратно.

Во главе священства шел святитель в митре, весь в золоте и с крестом в руке. Еще я узнала трех иеромонахов Тихвинского монастыря, в том числе и отца Клавдиана, они шли с крестами в руках. Все они были радостны и как будто в одних годах, лет тридцати. Рядом с ними шли мирские, их было очень много. Все они проходили в ворота. Вдруг около меня появился святитель Николай. Он мне сказал:

– Пойдем, теперь надо возвращаться обратно!

И мы с ним пошли вперед. Через какое-то время мы попали на другое поле. На нем я увидела своих монахинь и послушниц, которые косили траву, а некоторые гребли сено. У них было очень светло, они пели псалом: «Пресветлый Ангел мой Господень».

Вдруг в воздухе точно блеснуло что-то, и я увидела небольшой венчик над тем местом, где работали наши монахини. Он был золотой и стал расти. А с восточной стороны к ним шла игуменья с посохом в руках, она стала крестить всех.

Тут я оглянулась и посмотрела за реку, на другой берег. Там было очень темно. На берегу стояли наши инокини, живущие в монастыре. Им, по-видимому, хотелось перейти на эту сторону, но как только они подходили ближе, берег реки начинал обваливаться, и они вместо того, чтобы приближаться, все больше отдалялись. Мне стало их очень жаль. Вдруг ко мне подошел отец Клавдиан. Он сказал мне:

– Не говори никому, кого ты видела за рекой. Они, может быть, еще покаются!

После этих слов я опять увидела около себя святителя Николая. Он сказал мне:

– Теперь пойдем, я провожу тебя.

Вскоре мы пришли в келью, и он скрылся. Вдруг открылась дверь, и ко мне вошла наша умершая игуменья Рафаила, в парчовой блестящей мантии и в венце на голове. За ней вошла другая монахиня, высокая, а одежда на ней была еще светлее. Она стояла сзади игуменьи и улыбалась, а матушка подошла ко мне и сказала:

– Вот ты теперь больна. Пособоруйся – и поправишься!

Затем игуменья три раза перекрестила меня. Я спросила ее:

– Матушка, кто это с вами?

Она ответила мне:

– Это наша благоверная царица, схимонахиня Дарья.

Она с улыбкой издали перекрестила меня, и они скрылись.

После этого я проснулась, окинула взглядом свою келью. Она показалась мне такой мрачной и грязной после того, что я видела! Сначала я никого не узнала, кто был около меня, такие все показались мне некрасивые по сравнению с теми, кого я видела в поле! Немного погодя я совершенно пришла в себя, узнала всех и сказала:

– Девушки, не делайте никому зла. Что будет вам на том свете за зло, страшно и подумать!

После этого сновидения Фекла пролежала в постели пятнадцать дней. Она была очень слаба, можно сказать, находилась между жизнью и смертью. У нее был сильный страх, все ночи в келье горела лампа. Каждую ночь к ней приходили спать несколько инокинь, так как с одной своей старшей она боялась оставаться. Она была так слаба, что когда ей приходилось вставать с постели и ее не успевали поддержать, то она падала на пол.

В девятнадцатый день вечером ее соборовали. Она могла стоять с трудом. Во время чтения Евангелия ее поддерживали под руки. В конце таинства Фекла почувствовала крепость, какую-то особую бодрость и с этого дня стала поправляться. Теперь она совершенно здорова, ходит на все послушания, страх ее также прошел.

Эта девица живет в монастыре семнадцать лет, почти неграмотная, с трудом читает Псалтирь, целыми днями находится на монастырских послушаниях, усердная в труде, кроткая, скромная, одним словом, живущая в страхе Божием. В настоящее время ей тридцать три года. Несколько лет она жила при больной старице и ходила за ней безропотно. Первое время она и говорила плохо, так как в их деревне Олонецкой губернии особое наречие. Об участи праведных и грешных она мало что знает, так что воображение не могло на нее подействовать.

Один час мучения в аду

Тяжело больной человек, изнемогая, попросил Господа прекратить его страдальческую жизнь.

– Хорошо, – сказал явившийся больному Ангел, – Господь услышал твою молитву. Он прекращает твою временную жизнь, только с условием: согласен ли ты пробыть три часа в аду вместо одного года страданий на земле? Твои грехи требуют очищения в страданиях твоей плоти. Ты должен был болеть еще год, потому что как для тебя, так и для всех верующих нет другого пути к Небу, кроме крестного, проложенного безгрешным Богочеловеком. Тот путь тебе уже наскучил на земле. Испытай, что значит ад, куда идут все грешники. Впрочем, только испытай в течение трех часов, а там молитвами Святой Церкви ты будешь спасен.

Страдалец задумался. Год страданий на земле – это ужасное продолжение времени.

– Лучше уж я вытерплю три часа, – сказал он наконец Ангелу.

Ангел тихо принял на свои руки его страдальческую душу и, заключив ее в преисподних ада, удалился от страдальца со словами:

– Чрез три часа я явлюсь за тобой.

Господствующий повсюду мрак, теснота, долетающие крики грешников, духи злобы в их адском безобразии – все это слилось для несчастного страдальца в невыразимый страх и томление. Он всюду видел и слышал только страдание, и ни ползвука радости не было в необъятной бездне ада! Одни лишь огненные глаза демонов сверкали в преисподней тьме, и носились пред ним их исполинские тени, готовые сдавить его, сожрать и сжечь своим гееннским дыханием. Бедный страдалец затрепетал и закричал, но на его крики отвечала только адская бездна своим замирающим вдали эхом и клокотанием гееннского пламени. Ему казалось, что прошли уже целые века страданий. С минуты на минуту он ждал к себе светоносного Ангела.

Наконец страдалец отчаялся в его появлении и, скрежеща зубами, застонал, заревел что было силы, но никто не внимал его воплям. Все грешники, томившиеся в преисподней тьме, были заняты собой, своим собственным мучением.

Но вот тихий свет ангельской славы разлился над бездной. С райской улыбкой подошел Ангел к нашему страдальцу и спросил:

– Что, каково тебе, брат?

– Не думал я, чтоб в ангельских устах могла быть ложь, – прошептал он едва слышным, прерывающимся от страданий голосом.

– Что такое? – спросил Ангел.

– Как что такое? – произнес страдалец. – Ты обещал взять меня отсюда через три часа, а между тем целые столетия протекли в моих невыразимых мучениях!

– Что за годы, что за столетия? – кротко и с улыбкой отвечал Ангел. – Прошел только час со времени моего ухода, и тебе осталось здесь пробыть еще два часа.

– Как два часа?! – в испуге спросил страдалец. – Еще два часа?! Ох, не могу терпеть, нет сил! Если только можно, если только есть воля Господня, умоляю тебя, возьми меня отсюда! Лучше на земле я буду страдать годы и века, даже до последнего дня, до самого Пришествия Христова на Суд, только выведи меня отсюда! Невыносимо! Пожалей меня! – со стоном воскликнул страдалец, простирая руки к светлому Ангелу.

– Хорошо! – ответил Ангел.

С этими словами страдалец открыл глаза и увидел, что он по-прежнему дома. Он был в крайнем изнеможении. Страдания духа отозвались и в самом теле. Но с той поры он с радостью переносил свои страдания, помня ужас адских мучений и благодаря милосердного Господа.

Час адских мук на земле

Долгое время при нашей церкви бессменно служил церковным старостой Гавриил Иванович Гончар. Прихожане очень любили его и всегда говорили о нем:

– У нас никого нет справедливее и усерднее до Божьего храма, чем Гавриил Иванович. Мы боимся и подумать, как можно его кем-то заменить. Просим, чтобы до самой смерти он был нашим старостой!

И служил он при церкви до самой своей кончины, которую удостоился принять на Пасхальной неделе.

Гавриил Иванович был кристально честным человеком, его сердце было полно безмерной христианской любви и кротости. Бог не даровал ему детей, он жил с женой, братом и племянником. Никто никогда не видел его праздным, и Богу ведомо, что он всегда творил умную молитву. Внешне он был похож на отца Серафима Саровского, в год канонизации которого и умер.

Никаких спиртных напитков и табака Гавриил Иванович не употреблял и других всегда кротко вразумлял за нетрезвость и курение. Служил я с ним уже в последние годы его жизни, но все люди говорили, что знают дедушку Гавриила трезвенником, сколько помнят. Несколько раз я расспрашивал его, почему он такой строгий трезвенник, что даже когда он был болен, то не послушал врача и не стал пить вина. Дедушка отнекивался и переводил разговор на другую тему.

За год до его кончины как-то ехали мы вместе с ним в город. Гавриил Иванович собирался положить там небольшую сумму денег на нужды церкви и на свое поминовение. Обычно молчаливый, на этот раз дедушка был очень словоохотлив и много рассказывал о Святой Земле и Афоне, где он прожил месяц. Его очень поразило там, что на каждой трапезе всем дают вина, и ему давали…

– А мне-то нельзя! – сказал дедушка.

Вот тут-то я и упросил его рассказать, почему ему нельзя выпить даже и малой рюмки слабого вина с водой.

– Был я один сын у отца, жили мы зажиточно. Родители мои учили меня уму-разуму и воли мне не давали. Но, известно, молодость: собираются вечером, нанимают музыкантов, пьют водку, а на выпивку да на гостинцы девчатам берут тайком из дома. Был и я такой, и хотя отец и наказывал меня, но я все время изворачивался, а у нас из дома можно было долго тянуть, и это было бы незаметно. Повадился я на гулянки, а там и стал втягиваться в пьянство. Без водки уже скучно жить мне стало. А тут неожиданно умер отец. Своя воля стала, мать я не слушался. Тогда она меня женила, надеялась, что я исправлюсь. Но уже поздно было, я не мог остановиться. Наверное, совсем бы пропал, если бы Господь не оглянулся на меня.

Однажды повез я в город продавать воз муки. Удачно продав ее, я выпил там как следует, потом всю дорогу домой с приятелями тоже пил. Как приехали домой, не помню. Вот, батюшка, есть люди, которые не верят, что будут вечные муки, вечный огонь, они думают, что ада нет. А я, окаянный, уже мучился на этом свете вечными муками и каждую минуту про это помню, хотя это было давно.

Проснулся я и вижу, что вокруг меня огонь. Вижу, что связан, ни руками, ни ногами не могу пошевелить, а вокруг меня стоят эти… (он никогда не называл имени бесовского и при этом всегда крестился) и жгут они меня огнем, да не таким, как на земле, этот можно стерпеть, а лютейшим. Да так мне больно, так горячо, как сейчас это было, а ведь уже больше пятидесяти лет прошло после того случая! А огонь-то лютый, и жгут меня, а сами-то… и сказать нельзя!

Спаситель мой! Матерь Божия! Тут я взмолился, а мучению нет конца! Думалось, что уже целый век прошел, а всего-то мучился я один час. Видно, Господь наказал меня для вразумления, да помиловал.

Вдруг сразу все пропало, чувствую, что развязались руки и ноги. Я повернулся и вижу: пред образами горит лампадка, а на коленях стоит моя мать и слезно молится. Вот тут-то я вспомнил и понял, что правильно сказано: материнская молитва со дна моря поднимает. И меня молитва матери вызволила из адских мук! А случилось это в праздник Успения Божией Матери.

Поднялся я здоровый, как будто хмельного в рот не брал. Мать рассказала, что привезла меня лошадь без чувств. Внесли, как мертвого, и положили на лавку, дыхания и не заметно было. Мать стала со слезами молиться… С тех пор я этого часа всю свою жизнь забыть не могу.

Как же будет нам, грешным, если так мучиться вечно! Господи милосердный, наказал Ты меня раз на земле, накажи еще здесь много раз лютыми муками, но избавь вечных мук!

Я его спросил:

– Рассказывал ли ты, дедушка, кому-либо об этом?

– Кроме своего духовного отца, я однажды рассказал об этом одному человеку, так он засмеялся и сказал, что это мне спьяну представилось. Бог с ним, больше я уже никому и не рассказывал, кроме вот вас, батюшка.

И правильно делал дедушка, что никому об этом не говорил. Он был рад, что Господь вразумил его, и не хотел бесплодными размышлениями и разъяснениями допустить врага рода человеческого опять склонить себя на погибельный путь.

Такие вразумления бывают нередко, но часто они проходят бесследно для пользы вразумляемых, ибо их стараются объяснить естественными причинами, забывая, что в мире, а особенно в жизни человека, все происходит не по каким-либо естественным причинам, а по Промыслу Божьему.

Кончина христианского отрока

Этот случай рассказала мне мадам Бернаскони, с которой я познакомился в имении Раевских.

«В шестидесятых годах я жила с сыном Виктором в селе Красном. Это был замечательный ребенок, подвижный, умный не по годам. У него было доброе сердце, он очень любил молиться. Когда ему исполнилось пять лет, он неожиданно заболел дифтеритом. Однажды утром он мне сказал:

– Мамочка, сегодня я должен умереть, поэтому сделай мне ванночку, чтобы я мог явиться Богу чистеньким!

Я стала возражать, что ему от этого станет хуже, он может простудиться, но он настойчиво требовал ванну, и я уступила его просьбе – умыла его, одела в чистое белье и положила на кроватку.

– А теперь, мама, дай мне образок, который я так люблю, – попросил он, и я исполнила его просьбу. – Скорей, мама, дай мне в руку свечку, я сейчас умру! – требовал ребенок, и я зажгла восковую свечу и вложила ему в руку. – А теперь прощай, мамочка! – сказал Виктор, закрыл глаза и тотчас скончался.

Для меня потеря сына была страшным ударом, днем и ночью я плакала, не находя ни в чем утешения. Но вот однажды зимой, проснувшись утром, я услышала около моей кровати голос Виктора, который звал меня:

– Мама, мама, ты не спишь?

Пораженная, я ответила:

– Нет, не сплю!

Я повернула голову в ту сторону, откуда раздался голос, и – о чудо! – я увидела моего Виктора, стоявшего в светлой одежде и грустно смотревшего на меня. Казалось, что от него шел свет, потому что в комнате было настолько темно, что без этого я не могла бы его увидеть. Он так близко стоял от меня, что первым моим порывом было броситься к нему и прижать к сердцу. Но едва эта мысль промелькнула у меня в голове, как он предупредил меня:

– Мама, ты меня не трогай, меня нельзя трогать!

При этих словах он отодвинулся немного назад. Я стала молча любоваться им, а он продолжал говорить:

– Мама, ты все плачешь обо мне. Зачем ты плачешь? Мне ведь хорошо там, но еще лучше было бы, если бы ты меньше плакала. Ты не плачь!

После этих слов он стал невидим…

Через два года Виктор снова явился мне наяву, когда я была в спальне. Он сказал мне:

– Мама, зачем тебе Оля, она лишняя!

Оля – это моя дочь, которой тогда было около года. Когда я его спросила, неужели и ее возьмут, он ответил:

– Она лишняя!

За две недели до ее смерти он опять пришел и сказал:

– Мама, тебе Оля лишняя! У тебя все большие, она тебе будет только мешать.

Я была уверена, что моя дочь умрет, и через две недели, придя домой, нисколько не удивилась, когда нянька сказала, что у ребенка жар, а затем через два дня моя Оля умерла».

* * *

У монаха Ионы умер сын, послушник в Чудовом монастыре. В пятницу под Лазареву субботу, около полуночи, Иона встал поправить лампадку и увидел, что дверь открылась, вошел его сын в белой рубашке, а за ним шли два светлых мальчика.

– Сынок, зачем ты пришел, я боюсь тебя! – сказал Иона.

– Не бойся, батюшка, я ничего не сделаю, – ответил он и поцеловал отца.

– Каково тебе, сынок, там?

– Слава Богу, батюшка, мне хорошо!

Иона еще хотел спросить о чем-то, но сын встал и поспешно произнес:

– Прости, батюшка, мне нужно навестить старца! – и вышел с мальчиками из кельи.

* * *

Этот случай рассказал мне граф М.В. Толстой.

«В ночь на 29 сентября мне снилось, будто я стою у себя в комнате и слышу, что из гостиной раздаются голоса детей. Смотрю – мимо меня проходят в комнату разные дети, а между ними Володя, наш умерший сын. Я с радостью кинулся к нему. Володя улыбнулся мне своей прежней ангельской улыбкой, я протянул к нему руки:

– Володя, это ты?!

Он кинулся мне на шею и крепко обнял меня.

– Где ты, моя радость, ты у Бога?

– Нет, я еще не у Бога, я скоро буду у Бога.

– Хорошо ли тебе?

– Очень хорошо, лучше, чем здесь! А к вам я часто прихожу. Я почти всегда один, только Мария Магдалина бывает со мной. Иногда мне делается скучно.

– Когда тебе скучно?

– Особенно когда обо мне плачут. А утешает меня, когда обо мне молятся, когда за меня подают бедным. Я все молюсь, молюсь за мамочку, за вас, за братьев, за сестру, за всех, кто меня любит. Милую мою мамочку обнимите за меня, вот так, крепко!

– Ты с ней повидался бы, моя радость!

– И повидаюсь, непременно повидаюсь!

– Когда же?

– Когда плакать перестанет.

Тут из коридора послышался голос моей жены. Я обернулся к ней, потом взглянул назад – его уж не было.

Я проснулся с усиленным биением сердца, в таком волнении, что не мог удержаться от громких рыданий, которыми разбудил свою жену. В ту же минуту я записал все увиденное во сне, слово в слово, так, как было».

* * *

Этот случай описан святым блаженным Августином.

«Один врач по имени Геннадий сомневался в бессмертии души и будущей жизни. Однажды во сне он увидел юношу, который сказал ему:

– Ступай за мной!

Он последовал за ним и пришел в какой-то город. Потом, спустя некоторое время, тот же юноша опять явился ему во сне и спросил:

– Узнаешь ли ты меня?

– Очень хорошо, – ответил врач.

– А откуда ты меня знаешь?

– Ты меня водил в какой-то город, где я слышал необыкновенно приятное пение.

– Ты видел город и слышал там пение во сне или наяву?

– Во сне.

– А то, что теперь я говорю с тобой, происходит во сне или наяву?

– Во сне, – ответил врач.

– Где же твое тело находится в эту минуту?

– В моей постели.

– А знаешь ли ты, что в настоящую минуту ты ничего не видишь твоими телесными глазами?

– Знаю.

– А какими глазами ты теперь видишь меня?

Врач не знал, что ответить, но юноша сказал ему:

– Как в настоящую минуту ты видишь и слышишь меня, хотя твои глаза закрыты и все твои чувства в бездействии, так же ты будешь жить после твоей смерти. Ты будешь видеть, но духовными глазами, поэтому не сомневайся, что после этой жизни будет иная жизнь».

* * *

Один мой знакомый, человек с высшим образованием, заслуживающий полного доверия, рассказал такой случай из своей жизни.

«Несколько лет назад я полюбил одну девушку, с которой собирался вступить в законный брак. Уже был назначен день нашей свадьбы. Но за несколько дней до этого моя невеста простудилась, получила скоротечную чахотку и через несколько месяцев умерла. Как ни велик был для меня удар, но время взяло свое – я забыл о невесте или, по крайней мере, не скорбел уже о ней так, как в первое время после ее смерти.

Однажды по делам службы я проезжал через один город нашей Ярославской губернии, где жили мои родственники, у которых я и остановился на одни сутки. На ночь мне отвели отдельную комнату. Со мной в комнате была собака, умная и преданная. Ночь стояла, как теперь помню, лунная, хоть читай. Как только я начал засыпать, вдруг услышал, что моя собака стала ворчать. Зная, что она никогда напрасно не ворчит, я подумал, что, вероятно, в комнате нечаянно заперли кошку или пробежала мышь. Я приподнялся с постели, но ничего не заметил. Собака же беспокоилась все сильнее, видимо, она чего-то испугалась. Смотрю – а у нее шерсть стоит дыбом. Я попробовал ее успокоить, но она все больше пугалась. Вместе с ней безотчетно и я испугался чего-то, хотя от природы не был трусом. Интересно, что мой страх усиливался по мере испуга моей собаки и дошел до такой степени, что, кажется, еще одна минута, и я, наверное, лишился бы чувств. Но тут моя собака стала утихать, а вместе с ней стал успокаиваться и я. При этом у меня появилось чувство, что в комнате кто-то есть. Когда я совсем успокоился, вдруг ко мне подошла моя невеста и сказала:

– Здравствуй! Ты не веришь, что за гробом есть жизнь, поэтому я явилась тебе. Смотри на меня, видишь – я жива! Верь же, друг мой, что со смертью не прекращается жизнь человека!

При этом она указала мне, что прочитать из Священного Писания о загробной жизни и из разных других духовных сочинений. Она сообщила мне еще нечто, о чем запретила рассказывать другим. Когда я проснулся на другой день, то увидел себя совершенно поседевшим за одну ночь, так что мои родные испугались, когда увидели меня за утренним чаем.

Я должен признаться, что до этого случая ни во что не верил – ни в Бога, ни в бессмертие души, ни в загробную жизнь. Несколько лет я не ходил в церковь, оставаясь без исповеди и Святого Причастия, смеялся над всем священным. Для меня не существовало постов, праздников и священных обрядов Православной Церкви. Но теперь, по милости Божией, я опять стал человеком верующим и не знаю, как благодарить Господа за то, что Он вырвал меня из бездны пагубных заблуждений».

* * *

Эта история рассказана господином Н., чиновником:

«Отец мой, будучи очень болен, просил меня навестить его. Жил он от меня довольно далеко, в Чикаго. Он верил в возвращение на землю отшедших душ, но ему никогда не удавалось убедить меня в этом. Когда я к нему приехал, он сказал, что очень рад меня видеть, так как ему уже недолго осталось жить на земле.

– Как, – воскликнул я, – неужели вы действительно думаете, что скоро умрете?

– Нет, – ответил он, – я не умру, а только покину мое земное тело. Я скоро перейду в духовный мир, облеченный в духовное тело, и мне хотелось, чтобы ты дал мне одно обещание. Когда я перейду в иной мир, то приду и покажусь тебе. Обещай мне: когда увидишь и узнаешь меня, то поверишь, что души могут возвращаться, и признаешь это во всеуслышание.

На это я ответил ему:

– Хорошо, отец, но теперь вам не следует говорить о смерти. Быть может, вы выздоровеете и проживете еще долго.

– Я говорю тебе, что не умру, – возразил он, – а буду жить, но ты больше не увидишь меня в моей земной оболочке после этой нашей встречи. Не забудь же своего обещания!

Когда я попрощался с ним, он был спокоен и чувствовал себя хорошо, но повторил, что скоро перейдет в духовный мир и оттуда придет ко мне.

Спустя около десяти дней после моего возвращения домой, не получая дурных вестей от отца, я решил устроить дружеский обед для нескольких моих приятелей.

Мне пришлось провести целый день в хлопотах, и я лег спать с мыслью о завтрашнем дне и о приготовлениях к предстоящему обеду. Не успел я заснуть, как что-то меня разбудило. Я осмотрелся вокруг, размышляя, что же могло разбудить меня. И вдруг в противоположном конце комнаты я увидел яркий свет в виде пятна величиной с мою ладонь. Я начал пристально всматриваться в него и убедился, что свет не мог проникнуть снаружи. Это был нежный белый свет, подобный лунному сиянию, имевший волнообразное движение и точно трепетавший, как живой. Вскоре светлое пятно стало приближаться ко мне, увеличиваясь в объеме. Когда оно приблизилось, я начал постепенно различать в нем фигуру во весь рост. Это был мой отец! Он стоял предо мною так, что я мог рассмотреть все черты его лица. Ничего в нем не изменилось, только он казался моложе, менее утомленным, чем был во время нашего последнего свидания. Вся его фигура была прямее и бодрее. Он заговорил, и его голос был так похож на голос моего отца, что больше сомневаться я не мог! Улыбаясь своей нежной улыбкой, он произнес:

– Ты помнишь свое обещание? Вот, я пришел к тебе, как говорил раньше.

– Отец, разве ты умер? – спросил я его.

– Нет, – возразил он, – я не умер, я жив, но покинул мое земное тело. Теперь я облечен в духовное тело и пребываю в мире и успокоении. Ты не должен забывать своего обещания!

Не понимаю, зачем я вдруг спросил у него:

– Отец, который теперь час?

– Ровно четыре минуты первого, – ответил он.

– Так ты умер ночью? – спросил я.

– Повторяю тебе, – ответил он, – я не умер, я жив и хочу, чтобы ты выполнил свое обещание!

Затем он простился со мной, и его фигура рассыпалась в светлое облако и понемногу исчезла, так же как и появилась. Казалось, что ее поглотил мрак.

На другой день, когда ко мне собрались приятели, вдруг раздался звонок. Мне принесли телеграмму, в которой сообщалось, что мой отец умер сегодня в полночь».

* * *

Князь Владимир Сергеевич Долгорукий, находясь в звании посланника при прусском дворе, заразился там вольнодумством, так что не верил ни в Бога, ни в загробную жизнь. Узнав об этом, его родной брат, князь Петр, не раз писал к нему письма, в которых убеждал: «Верь, брат, что без истинной веры нет счастья на земле, вера необходима для будущей жизни…» Но все было напрасно, князь Владимир Сергеевич только смеялся над убеждениями своего брата.

Однажды, возвратившись от короля, Владимир Сергеевич почувствовал сильную усталость. Он быстро разделся, лег в постель и скоро задремал. Вдруг он услышал, что кто-то приблизился к его постели, прикоснулся к его руке и пожал ее. Он открыл глаза и увидел своего брата, который сказал ему:

– Верь!

Обрадованный неожиданным появлением, князь попытался броситься в объятия к брату, но вдруг видение исчезло. Владимир Сергеевич спрашивал слуг, куда делся Петр Сергеевич, но услышал от них, что никакого брата они не видели. Тогда он попробовал убедить себя, что это был сон, но слово «верь» не давало ему покоя. Он записал число, час и минуту видения и вскоре получил известие, подтверждающее, что его брат явился к нему сразу после своей кончины.

С тех пор Владимир Сергеевич стал верующим человеком и часто вспоминал об этом случае.

* * *

Один пустынник рассказывал: «В наше время с нами жил брат Иоанн, который нес послушание чтеца. Спустя некоторое время после своей смерти он явился не во сне, а наяву своему духовному отцу Савве. Иоанн стоял в дверях кельи нагой и обгоревший, как уголь. С горькими слезами он просил себе милостыни и прощения, исповедуя своему духовному отцу утаенный грех, за который он теперь там мучается. Он просил духовника рассказать об этом грехе всей монашествующей братии, иначе он сам будет отвечать после своей смерти».

Церковная молитва и милостыня

Со времен святых апостолов в нашей Церкви не прекращалась молитва за усопших. Первая литургия была составлена святым апостолом Иаковом, братом Господним, и в ней имеется следующая молитва: «Господи, Боже духов и всякой плоти, помяни православных, которых мы помянули и которых не помянули, от Авеля праведного и до сего дня. Сам упокой их в селении живых, в Царствии Твоем, в сладостях рая, в недрах Авраама, и Исаака, и Иакова, святых отцов наших…»

Церковная молитва – это такая всемогущая сила, которая проходит Небеса, восходит к самому Престолу Вседержителя, нисходит даже до бездны ада и изводит оттуда узников на свободу. Она подкрепляется молитвами всех святых и всемогущей молитвой Пресвятой Богородицы.

Всякий раз, когда приносится умилостивительная жертва Тела и Крови Сына Божия, здесь присутствует и с нами молится весь собор Ангелов и святых. Всякий раз, когда за литургией поминаются наши усопшие братья, их души удостаиваются предстоять здесь вместе с Ангелами и молиться о своем спасении.

С каким трепетным желанием душа твоего близкого, может быть, ожидает, пока ты пойдешь в храм Божий, чтобы помянуть его при великом и страшном священнодействии, когда ты сам помолишься о нем вместе со всей Церковью. Ибо только таким образом он может участвовать в приносимой умилостивительной Жертве. Какой отрадой и утешением преисполнится его душа, когда, призванная поминовением в храм Божий, она предстанет здесь перед престолом Божиим с ликом Ангельским, будет умолять Господа со всей Церковью о помиловании, просить о прощении своих грехов и о добром ответе на Страшном Суде Христовом! Какая неизъяснимая радость, восторг и блаженство охватят ее, когда и ее часть, вместе с другими, опустится в Святую Чашу, погрузится в Святейшую Кровь Сына Божия с молитвой священника: «Омый, Господи, грехи поминавшихся зде (здесь) Кровию Твоею!»

Вот бесценная услуга, вот помощь, которую ты можешь оказать своим усопшим близким каждый день, если захочешь быть внимательным и сострадательным к их загробной участи. Хотите что-либо принести в дар вашим умершим? Пошлите им туда помощь через руки нищих и страждущих, сотворите милостыню и будьте уверены, что ваш дар дойдет по назначению. А порукой в этом будет Сам Господь наш Иисус Христос: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне . (Мф. 25, 40). А Он, Всемогущий, не может остаться у нас в долгу хотя бы на малое время! Он, Милосердный, воздаст во много раз больше душам, отшедшим от нас, за всякое благодеяние о них! Он, Сладчайший Утешитель всех скорбящих, найдет чем утешить души усопших братьев наших, если мы утешим во имя Его хоть одну душу, страждущую на земле!

Может быть, духовная жажда правды Божией снедает душу твоего усопшего друга или сродника. Напитай же во имя ее алчущего, напои жаждущего, и Господь насытит ее явлением Своего Лица, пресветлого для самих Ангелов. Он напоит ее от источника благодати Животворящего Духа. Быть может, лишенная добрых дел и испачканная греховной нечистотой душа твоего близкого стыдится перед святыми Ангелами, скрывается от Лица Божия? Одень во имя ее нищего, омой ноги утомленному путнику, укрой и приюти пришельца, и Милосердный Господь покроет ее одеждой Своих заслуг, омоет ее грехи Своей Кровью.

Быть может, преследуемая и гонимая духами злобы душа твоего близкого ищет покрова и защиты, но за свои грехи не находит их? Защити во имя ее гонимого от гонящего, прими бесприютного сироту или бедствующую вдовицу, и Господь покроет душу твоего близкого покровом Своего милосердия, и духи злобы удалятся от нее со страхом, а святые Ангелы будут рядом с ней.

А если отягченная греховной скверной душа твоего близкого пребывает во тьме и мраке, далеко от светлого лика праведников? Посети во имя ее заключенных в тюрьме узников, облегчи их сердца состраданием, утешь их возможной для тебя помощью, и Господь пошлет Своих светлых Ангелов, чтобы они утешили ее в скорби.

Может, переселившаяся в духовный мир душа твоего друга или сродника явилась туда, как в чуждую страну, не находя себе сродников в этом Небесном Иерусалиме? Укрой во имя ее странника, прими нищего, и Господь дарует ей одну из светлых обителей в доме Отца Небесного, и все Ангелы и души праведников примут ее в свое светоносное общество.

Хотите ли беседовать с вашими умершими? Беседуйте с ними с помощью Слова Божьего. Этому Слову повинуется все, что на Небесах и на земле и под землей, его слышат и умершие. Это такое царственное Слово, которого страшатся и трепещут духи злобы, которому с благоговением внимают святые Ангелы. Души умерших, удаленные от видимого мира, от житейской суеты, жаждут этого слова, как манны небесной.

Посещая кладбище, прочитайте псалмы Давида, другие молитвы – это доставит усопшим несказанную отраду. Или же прочтите с молитвенным воспоминанием об умерших Святое Евангелие – вы обрадуете их больше, чем радует нас самая приятная весть о неожиданном счастье. Такая небесная беседа с умершими и для нас, живущих, есть лучшее утешение в мире. Она оживляет сердце, возвышает душу, просветляет разум, приводит весь наш дух в небесный восторг…

О, насколько мы были бы чище, возвышеннее и совершеннее и сердцем, и душой, если бы чаще беседовали таким образом с нашими умершими! Какое отрадное и для них, и для себя свидание с ними мы приготовили бы себе на случай собственной смерти!

«Вот что мы можем сделать нашим умершим сродникам, – пишет святитель Димитрий Херсонский, – пребудем в истинной любви к ним, да обретем и мы духовную помощь в час своей смерти, а после смерти вспомнят и они нас любовью там, как мы с любовью поминаем их здесь. Да встретят и они нас с весельем и радостью там, как мы со слезной молитвой проводили их отсюда».

Святитель Иоанн Златоуст говорил: «Не напрасно узаконено апостолами творить перед Страшными Тайнами поминовение усопших. Апостолы знали, что великая бывает от этого польза для усопших, великое благодеяние. Не напрасно бывают моления, не напрасна милостыня. Все это установил Дух Святой, желая, чтобы мы получили пользу друг от друга, ибо благотворение живых в память усопших спасает тех и других. Если усопший грешен, то мы своей любовной заботой много можем ему помочь, и из места мрака и скорби перенести его в светлый мир безграничного счастья, а если усопший праведен, то сам он, находясь перед Престолом Божиим, ответит на нашу любовь горячей молитвой о нашей душе, находящейся еще в земной жизни».

«Перешедшие за гроб, как праведник, так и грешник, после частного суда не получают еще окончательного воздаяния, которое предназначено получить полному человеку, то есть после соединения души с телом, что произойдет в момент воскресения человеческих тел.

Неверующие не понимают, как это тело воскреснет, когда оно давно истлело, обратилось в прах. Богу легче, удобнее собрать прах человеческого тела, рассеянный по лицу земли, нежели нам собрать наше платье, разбросанное по комнате, и никакие частицы наших тел, как бы они ни были рассеяны, хотя бы наши тела истлели, хотя бы мы были сожжены, не погибают для Бога. Они переходят в те стихии, из которых взяты рукой Вседержителя» (Августин, архиепископ Нижегородский).

По учению нашей Церкви, праведники находятся в состоянии начала блаженства, а грешники – в состоянии начала мучения. Нынешний век – это промежуточное время между двумя пришествиями Христовыми, и настоящая жизнь каждого человека является, следовательно, тем временем, в которое Христос пришел спасти мир, а не судить его. Время судить – впереди, это будущий век, в котором будет воскресение мертвых и окончательное последнее решение загробной участи каждого человека.

Наша жизнь, несмотря на все скорби, которыми она переполнена, должна возбудить в живущих на земле чувство величайшей благодарности к Богу за возможность испросить прощение грехов себе и умершему. Наша Святая Церковь, которая ежедневно сама молится с приношением Бескровной Жертвы о всех православных христианах, дает нам пример любви и памяти об усопших. Будем же молиться и мы сами о них, но чтобы наша молитва была действенна, необходимы благоговение, усердие и смирение. Наша молитва, как за живых, так и за умерших, бывает особенно сильна, когда соединяется с приношением за них Бескровной Жертвы. Это самое сильное и действенное средство к получению милости Божией.

Итак, если вы всем сердцем желаете помочь вашему усопшему и делаете все, чему учит Святая Церковь, не допускайте сомнения в его спасении! Знайте, что это сомнение – хитрость злого духа, потому что если бы умерший был недостоин спасения, то вы не были бы допущены к ходатайству за него. Об этом свидетельствует святой Иоанн Дамаскин: «На молитву за недостойных спасения умерших Бог никого не подвигает: ни родителей, ни жену, ни мужа, ни родных, ни друзей». На таких усопших сбывается пророчество: «Несчастны те из умерших, о которых не молятся на земле живые!»

До Страшного Суда есть время помогать друг другу и изменять загробное состояние наших усопших близких. Всем умершим, за которых приносится Бескровная Жертва, этим самым приношением заглаживаются грехи, и усопшие получают возможность переходить в лучшее состояние. После Бескровной Жертвы вторым по силе средством к заглаживанию грехов усопшего служит милостыня. Святой Иоанн Златоуст говорит: «Почти умершего милостыней и благотворениями, ибо это послужит к избавлению его от вечных мук».

Если вы бедны, не смущайтесь, помните, что лепта бедной вдовы была в очах Спасителя дороже всех богатых вкладов. Если ты идешь в церковь и у тебя мало денег, берет тебя раздумье: подать ли нищему или поставить свечу, то лучше подай нищему, а сам будь свечой Богу. Гори верой и свети любовью ко всему Божьему миру!

Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8), учит апостол. А Спаситель Сам о Себе сказал, что Он есть путь и истина и жизнь (Ин. 14, 6). Следовательно, жизнь есть любовь, и наоборот, любовь есть жизнь. Как вечна жизнь, потому что вечен Бог, так, следовательно, вечна и любовь. Поэтому апостол Павел учит, что любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится (1 Кор. 13, 8), а переходит в иной мир вместе с душой, для которой любовь, как жизнь, является необходимостью, потому что душа бессмертна. Следовательно, любовь для живой души естественна, без нее она мертва, как свидетельствует и само Слово Божие: не любящий брата пребывает в смерти (1 Ин. 3, 14). Итак, любовь вместе с душой переходит за гроб в Царство Небесное, где без любви никто существовать не может.

Любовь, укрепленная и освященная верой, горит и за гробом к Источнику любви – Богу и к ближним, оставшимся на земле. А какую пламенную любовь испытывают усопшие супруги к своим живущим на земле вдовствующим супругам; какой ангельской любовью пламенеют сердца усопших детей к своим оставшимся в этом мире родителям! Какую чистосердечную любовь испытывают ушедшие из этой жизни братья, сестры, друзья, знакомые и все истинные христиане к оставшимся на земле братьям, сестрам, друзьям, знакомым и всем, с которыми их соединяла христианская вера!

«Там, – говорит святитель Феофан Вышенский, – душу встречают все, о которых она молилась и которым она молилась в течение своей земной жизни. Как это утешительно! Как милостив Господь к нашей душе, что повелевает встречать ее тотчас же при вступлении в еще неведомую ей страну всем, о ком она ходатайствовала и к кому она сама прибегала за помощью!»

Эту силу веры, эту спокойную, радостную смерть при полном примирении с жизнью дает нашим подвижникам вера в Христа, вера, перерождающая обыкновенных людей в людей жизни, полных подвигов и самоотвержения. Все это дала им вера, которую они познали опытным путем через свой подвиг.

Вот что нам говорят наши учителя Церкви: «Приобрети чистоту в твоих делах, чтобы твоя душа озарялась в молитве, чтобы памятью о смерти возжигалась радость в твоем уме». Этим состоянием души, стяжавшей Духа Святого, объясняется величие перехода праведника из земного мира в мир духовный. Посмотрите, как спокойно и радостно умирает истинно верующий христианин!

Беда нашей современной жизни состоит в том, что мы стремимся понять веру только разумом, тогда как она познается самой жизнью. Если мы хотим познать христианство, то должны начать жить по-христиански. Только тогда мы познаем Христа. Одним разумом Его понять нельзя. А между тем неверующая часть общества ищет Христа одним рассудочным путем. И немудрено, что не находит. Ведь только чистые сердцем увидят Бога. Надо очиститься, начать жить по-христиански, тогда к нам явится Спаситель, как Он явился апостолу Фоме, и мы увидим Его и уверуем в Него.

Что такое смерть?

Священное Писание дает нам точное определение смерти : и возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его (Екк. 12, 7). Значит, смерть есть разлучение души с телом. Одно тело без души – это не человек, а труп. Точно так же и душа без тела есть дух, а не человек.

Тело человека само по себе, без души, мертво. Без нее оно подвергается разложению, тлению и таким образом лишается жизни. Время от разлучения души с телом до Второго Пришествия Христова на землю в Священном Писании называется смертной тенью (Пс. 22, 4).

Смерть тела есть как бы естественный временный сон, способствующий обновлению душевных и телесных сил. Ее можно сравнить с погребением семени в землю, которое должно истлеть, чтобы вырастить в себе корень новой жизни, чтобы произвести из себя зеленеющее растение с цветами и плодами для вечности.

Итак, смерть есть удел каждого человека, удел неизбежный, ее не минует никто, ибо, как говорит пророк Давид : кто из людей жил – и не видел смерти, избавил душу свою от руки преисподней? (Пс. 88, 49).

Всем известно, что мы умрем, но когда? Мы этого не знаем, так как смерть не разбирает и не назначает времени, не считает, сколько лет прожил человек, не ждет старости, не щадит юности, не обращает внимания на то, приготовил ли себя человек для будущей жизни или нет. Она подобна земледельцу, вышедшему с косой на луг, который не смотрит и не отделяет цветов от травы, а косит все подряд, будет ли это старая трава или едва распустившиеся цветки. А затем все скошенное вместе сушит и собирает в стога. Поэтому и пророк Давид сказал: дни человека – как трава; как цвет полевой, так и он отцветает. Как только дух прошел в нем, (его уже) не будет, и не узнает он более места своего (Пс. 102, 15–16).

Из Священного Писания нам известно, что наши прародители – Адам и Ева, от которых произошел весь человеческий род, были сотворены бессмертными. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их… и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою (Быт. 1, 27; 2, 7).

Откуда же и когда появилась смерть? То же Священное Писание поучает, что она есть последствие греха. Как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили (Рим. 5, 12), говорит апостол Павел. Смерть получила свое название от Самого Бога в то время, когда ее еще не было, так как Господь, заповедуя Адаму и Еве не вкушать плодов от древа познания добра и зла, сказал: ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь (Быт. 2, 17).

Из вышесказанного ясно видно, что смерть есть определенное, по непреложному суду Божию, следствие греха, распространившегося через прародителей на весь человеческий род, так как суд Божий, высказанный прародителям: прах ты и в прах возвратишься (Быт. 3, 19), относится и к каждому человеку, как потомку первых людей. Поэтому и апостол Павел говорит: человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр. 9, 27).

Дьявол в образе змия, прельщая прародителей, говорил: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло (Быт. 3, 4–5). Они поверили ему, вкусили запрещенного плода, но только не получили обещанного, а были изгнаны из рая сладости и подпали под казнь смертью, и не только сами, но и их дети, и весь человеческий род. До грехопадения они были бессмертными, тотчас после падения смерть получила над ними, а через них и над всеми свое господство. Поэтому и пророк Давид говорит: Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы; но вы умрете, как человеки, и падете, как всякий из князей (Пс. 81, 6–7).

О необходимости приготовления к смерти

Если же по особому милостивому Промыслу Божию не всем нам открыт смертный час, то мы тем более должны заботиться и молиться о том, чтобы наша кончина была безболезненной и мирной и чтобы во всякое время мы были готовы дать добрый ответ на Страшном Суде Христовом за жизнь, проведенную нами на земле. Для этого нам нужно непрестанно вспоминать о смертном часе: во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь (Сир. 7, 39). И в случае грехопадений надо скорее исповедоваться пред своим духовным отцом, не откладывая покаяния день за днем, по нашему нерадению и беспечности. «Еще успеем покаяться, когда придет старость!» Так говорят только ленивые и неразумные, ибо нам неизвестно и того, доживем ли мы до завтра. Кто нам сказал, что мы долговечны? Разве мы не видели молодых людей, лежащих на смертном одре, которым не до сокрушения о грехах, так как у умирающего душа бывает занята ужасом смерти! Какое обращение к Богу, какое раскаяние о прошлом может быть, когда страдания тела, терзаемого тяжкой болезнью, или оставляют человека совсем без сознания, или при слабом сознании – без всякого мужества и сил? Готовиться к смерти нужно заранее. Тогда будем вразумляться и мыслями о смерти соберем плоды для вечности. Мы будем стараться жить так, что нам не будет страшно перейти в вечность. При каждой встрече с сильным искушением, перед грозным взором смерти в нас будут угасать порочные страсти, а чистый пламень любви к Господу будет гореть в нас, не угасая.

Истинный христианин встречает смерть не как грозное чудовище, но как вестника мира. Смерть приходит к нему не для того, чтобы разлучить его с Иисусом Христом, Который исполнил за нас правду закона, но для того, чтобы соединить с Ним. Если же не так представляют себе смерть, это значит, что не знают другой жизни, кроме земной, других благ, кроме благ временных, другого Бога, кроме богов века сего.

В таком случае несчастна та душа, которая не хочет пробуждаться страхом смерти от ее сна; несчастны те люди, которые заботятся о том, как бы не дошла до их ушей весть о смерти. Это значит то же, что у утопающего в волнах отнять доску, на которой он мог бы спастись. Чем больше смерть будет устрашать нас, тем больше мы будем дорожить талантами, врученными нам от Бога.

Правда, никто из нас не говорит себе, что не увидит смерти, однако многие живут так, как будто совсем не думают умереть! Всем известен приговор Господа: в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься (Быт. 3, 19). Разве нас этот приговор не касается? Мы провожаем других в иной мир, а готовим ли себя в тот же путь? Напротив, мысль о смерти нам неприятна, и мы стараемся поскорее ее отогнать от себя.

В ком нет надежды на загробную жизнь, тот не может называться истинным христианином, потому что мы должны уповать и ожидать встречи с Господом в вечности.

Внезапная смерть

Страшное дело – внезапная кончина. Она есть меч гнева Божьего за наши грехи. Это мы ясно видим из притчи о богатом и Лазаре. Богатый был корыстолюбив, раб плоти и прихотей. Он совершенно забыл о смерти, о бессмертии души и о Боге. Он прилепился своим умом и сердцем к земным благам и умер не как человек, верующий в Бога, но как нечестивый, потерявший всякую веру; не как человек, имеющий бессмертную душу, но как мертвый душой; не как человек разумный, но как бессловесное животное. За все эти грехи богатый и умер, по определению Божию, внезапной смертью. Что его скосила внезапная смерть, это понятно из той же притчи. В ней Сам Бог обличает нечестивого грешника и объявляет ему страшную казнь внезапной смерти: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил (Лк. 12, 20). При этом Господь открыл и причину такого страшного приговора – за лихоимство, беспечность, нерадение о своей душе и о конце земной жизни.

Да, пагубна для нашей души внезапная смерть, ибо в каком состоянии застанет нас момент смерти, в таком мы останемся и пребудем вечно. После смерти ни добродетельный не изменяется из добродетельного в порочного, ни грешник – из порочного в добродетельного. Подтверждает это и Божественный Екклесиаст, говоря: если упадет дерево на юг или на север, то оно там и останется, куда упадет (Екк. 11, 3). Это значит, что какого места достойным окажется человек в час своей смерти, там и пребывает в бесконечные веки веков.

Мы, несчастные, постоянно согрешаем, и грех следует за нами по пятам. Одно время мы посвящаем объедению, другое проводим в покое, беспечности, прихотях, остальное жертвуем хищениям, неправдам, убийствам, враждам, притеснениям и гонениям ближних! Когда мы не согрешаем? Клевета, осуждение, ложь, сквернословие и празднословие не перестают исходить из наших уст. Когда мы бываем непричастны гордости, тщеславию, мстительности и лукавому воображению? Почти никогда!

Когда перед смертью Человеколюбец Бог посылает нам жестокую болезнь, тогда она, придя, возвещает нам: ты умрешь, не выздоровеешь (Ис. 38, 1). Смерть возглашает: «Человек! Готовься к будущей жизни!» Тогда человек чувствует свое разлучение с миром, видит, что для него теперь бесполезны и богатство, и слава, и премудрость, и вообще любые земные блага. Родственники и друзья больного тогда призывают его духовного отца, чтобы он мог раскаяться, обратиться к Богу, исповедать свои грехи и соединиться со Спасителем Иисусом Христом через Таинство Причастия. Без сомнения, тогда есть надежда, что такой может спастись и остаться не в месте мучения, но в месте блаженства.

Но когда внезапно, как налетевший ураган, как вихрь, смерть похитит жизнь, когда человек, будучи в силах, здоров и предан греху, в одну минуту станет безгласен и бесчувствен, какая тогда может быть надежда на спасение? Где тогда покаяние, где исповедь, где обращение? Ни родственник, ни друг, ни священник не смогут тогда помочь, хотя бы кто и старался. Тогда вдруг придут немилосердные духи за душой несчастного. В сию ночь душу твою возьмут у тебя (Лк. 12, 20).

Смерть, без сомнения, неизбежна и страшна, и предотвратить или миновать ее невозможно. Но мы можем приготовить себя к ней. Освободившись от всех земных попечений, мы приготовим и облегчим свою душу покаянием, исповеданием грехов, освободимся от угрызений совести и прогоним от себя чрезмерный страх мучений, а в Таинстве Причащения соединимся со Христом. Вследствие этого в наше сердце вселится упование на милость Божию, надежда вечного покоя, Царствия Небесного. Ничего не останется тогда скорбного и страшного, кроме подвига разлучения души с телом. Милостивые и светлые Ангелы окружат тогда нас и далеко прогонят бесовские полчища. Они усладят горечь смерти, облегчат ее, прогонят душевный страх и, радуясь, возьмут нашу душу. Блажен тот, кто удостоится такой кончины, он тихо и кротко скажет с Давидом: спокойно ложусь я и сплю (Пс. 4, 9).

Когда же случится с нами смерть нечаянная, внезапная, когда она застанет нас среди наших беззаконий, как будет она страшна для нас, как губительна! Тогда мы увидим и почувствуем, что над нами повис ее обнаженный меч, и мы в одну секунду отойдем в вечность! Мы бы желали тогда всеми силами души, чувств и мыслей избежать этого, но это уже невозможно! Нам бы хотелось сделать предсмертные распоряжения о своем доме, но наши мысли помутятся, помышления исчезнут. Поздно уже каяться, исповедовать свои грехи пред священником, и мы с горечью почувствуем, что умираем в грехах и уготованы дьяволу и его ангелам…

Это причинит нам страшные мучения, ужас и полное отчаяние. Мрачные и немилостивые бесы, обличая наши грехи, будут терзать нас. Наконец наша душа в невыразимых мучениях разлучится с телом. Горе тому человеку, который таким образом окончит свою жизнь, ибо это и есть та самая смерть, о которой святой пророк Давид сказал: смерть грешников люта (Пс. 33, 22).

Мы, люди, не только не знаем о времени нашей смерти, но не знаем и о том, какова она будет: кроткой и смиренной она придет к нам или лютой! Предупредит ли она нас какими-либо знамениями или настигнет как вор в ночи? Даст ли она нам некоторое время на раскаяние или мгновенно похитит нас во всех наших беззакониях? Это нам неизвестно. Для чего же такое неведение о смертном часе? Так устроил человеколюбивый Бог ради нашего спасения именно потому, что незнание смертного часа рождает страх, а страх рождает воздержание, а оно отсекает стремление ко греху. Оставлено для нас в неизвестности – доброй или лютой будет наша кончина – для того, чтобы избегать греха и, отстраняясь от пороков, все больше преуспевать в добродетели. Поэтому приготовимся к вечности и к переходу в нее во время нашей земной жизни, в этом преддверии вечности.

Земная жизнь не есть собственно жизнь, но непрестанная борьба между жизнью и смертью, и мы колеблемся между ними, постоянно уклоняясь то к той, то к другой. Если мы должным образом оценим то краткое мгновение, на которое мы поставлены здесь, на земле, сравнив его с неизмеримой и величественной вечностью, то найдем, что только правильное употребление земной жизни, то есть приготовление к вечности, будет для нас полезно.

Примеры из жизни людей, умерших внезапной смертью

В Киево-Печерской лавре подвизались два инока, священник Тит и диакон Евагрий. Несколько лет они жили между собой так дружелюбно, что прочие иноки удивлялись их единодушию… Но враг рода человеческого издревле сеет сорняки среди пшеницы! Он посеял и между ними вражду, так омрачив их гневом и ненавистью, что они не могли без досады даже смотреть друг на друга. Когда во время службы один из них шел с кадильницей по церкви, то другой отходил в сторону, чтобы не чувствовать фимиам. А если иногда этот последний оставался на своем месте, то первый проходил от него как можно дальше. Их вражда продолжалась довольно долго, и они, не примирившись между собой, дерзали приносить Бескровную Жертву Богу… Сколько братия ни советовали им, чтобы они отложили гнев и жили между собой в мире и согласии, все было бесполезно!

Однажды священник Тит тяжко заболел. Поняв это, он начал горько плакать о своем согрешении и послал за своим недругом, чтобы попросить у него прощения. Но Евагрий не хотел слышать об этом и начал проклинать его. Братия, соболезнуя о столь тяжком заблуждении, насильно привели его к умирающему. Тит, увидев своего врага, с помощью других встал с кровати и упал пред ним на колени, слезно умоляя простить его. Но Евагрий был так бесчеловечен, что отвернулся от него и с остервенением воскликнул:

– Ни в этой, ни в будущей жизни не хочу примириться с ним!

Он вырвался из рук братии, намереваясь убежать, но в тот же миг упал на землю. Иноки хотели поднять его, но как же они изумились, увидев его мертвым и настолько охладевшим, как если бы он умер некоторое время назад! Их изумление умножилось еще больше, когда священник Тит в то же самое время встал с одра болезни, словно никогда не был болен. В ужасе от столь необыкновенного происшествия они окружили Тита и стали спрашивать его:

– Что это значит?

– Будучи в тяжкой болезни, – отвечал он, – доколе я, грешный, сердился на моего брата, видел Ангелов, отступивших от меня и плакавших о погибели моей души, а нечистых духов видел радующихся. Вот причина, почему я больше всего желал примириться с ним. Но как только вы привели его сюда и я поклонился ему, а он начал проклинать меня, я увидел, что один грозный Ангел поразил его пламенным копьем, и несчастный мертвым упал на землю, а мне же этот Ангел подал руки и поднял с одра болезни.

Иноки оплакали лютую смерть Евагрия и с того времени больше прежнего начали остерегаться, чтобы не гневаться ни на кого, ибо злопамятность – это ужасный порок, мерзкий перед Господом. Человек создан по образу и подобию Божию. Но поверьте, что злопамятный больше похож на зверя, чем на человека!

* * *

Иконоборствующий царь Константин Копроним, потеряв всю надежду поколебать преподобного Стефана уговорами и дарами, вознамерился пред лицом Святой Церкви посрамить его имя, возложив на невинного старца грех, которым гнушаются даже молодые, но благовоспитанные люди. На бесславие вместе с ним обрекли одну молодую инокиню, по имени Анна, и подкупили ее служанку, чтобы она лжесвидетельствовала на невинных.

Бессовестная женщина сделала все, чего желали гонители. Анна была при всем народе выведена из церкви и представлена суду. На допросах находился сам царь и требовал только одного – чтобы она призналась в преступлении, после чего обещал ей все царские милости. Но когда ни уговоры, ни лжесвидетельство ее рабыни, ни мучения не смогли поколебать ее твердости, то мучитель был вынужден оставить преподобного Стефана в покое.

Между тем царь наградил служанку, чтобы и другие в подобных случаях охотнее исполняли его волю. Она была выдана замуж за одного чиновника и через некоторое время родила близнецов. Но Господь излил Свой праведный гнев на преступницу. Однажды ночью, когда она спала со своими детьми, вдруг они с удивительной силой схватили ее грудь и начали пить ее молоко не по-младенчески, но как молодые львы, так что она не могла освободиться от них. Таким образом, свирепствуя над своей матерью, они тогда же умертвили ее, а затем погибли вслед за ней.

* * *

Иван Афанасьевич Пращев, молодой офицер, участвовал в усмирении польского мятежа в 1831 году. Денщиком у него служил тогда Наум Середа. В одной из перестрелок Середу смертельно ранили, и, умирая, он просил Пращева переслать его матери находящиеся при нем три золотых.

– Непременно исполню твое поручение, – ответил Пращев, – и не только эти три золотых, но и от себя еще прибавлю за твою верную службу.

– Чем же я вас, ваше благородие, отблагодарю? – со стоном проговорил умирающий.

– А вот если умрешь, приди ко мне с того света в тот день, когда я должен буду умереть!

– Слушаю, ваше благородие, – ответил Середа и вскоре умер.

После этого прошло тридцать лет. Однажды, пользуясь превосходной погодой, Пращев, его жена, дочь и ее жених были ночью в саду. Собака, постоянно находившаяся при Пращеве, вдруг бросилась по аллее, как обычно бывало, когда она увидит чужого. За ней пошел Пращев. Вдруг перед ним возник умерший Наум Середа.

– Ты что, Наум, скажешь? Разве сегодня день моей смерти? – спросил Пращев.

– Так точно, ваше благородие, я пришел исполнить ваше приказание, день вашей смерти наступил! – ответил неземной вестник и скрылся.

Пращев немедленно приготовился к смерти по христианскому обряду, исповедовался и причастился Святых Христовых Таин, сделал все нужные распоряжения. Но смерть не наступала. Около одиннадцати часов вечера он был со всеми домашними в саду. Вдруг раздался женский крик. К Пращеву бежала горничная, которая служила у него. Она хотела попросить у него помощи. За ней гнался ее пьяный муж, повар, с ножом в руке. Он был пьян и в таком виде всегда подозревал жену в неверности и бил ее. Повар подскочил к Пращеву и ударил его ножом в живот. Рана оказалась смертельной, и Пращев тотчас умер.

Примеры встречи смерти святыми и благочестивыми людьми

Пред смертью к святому Марку Фраческому пришел преподобный Серапион. Святой Марк встретил Серапиона с сердечной радостью и сказал ему:

– Бог послал мне тебя, чтобы ты своими святыми руками приготовил к погребению мое смиренное тело! Брат Серапион, побудь эту ночь без сна ради моего разлучения!

Оба встали на молитву. По окончании молитвы Марк сказал Серапиону:

– Тело мое после кончины положи в этой пещере, двери пещеры загради камнями и иди в свое место, а здесь не оставайся.

Серапион просил его взять с собой, но он сказал ему:

– Тебе не здесь следует умереть, но в своем месте. Велик этот день, он для меня лучше всех дней жизни моей, потому что сегодня разлучается душа моя от страданий плотских и идет успокоиться в Небесную Обитель! Сегодня тело мое почиет от многих трудов и болезней, сегодня примет меня Свет покоя моего!

При этих словах пещера наполнилась светом, ярче солнечного, в воздухе разлился аромат. Преподобный Марк взял Серапиона за руку и сказал ему:

– Пусть мое мертвое тело останется здесь, где оно трудилось в этой временной жизни, до Всеобщего Воскресения. Здесь мой дом болезней, трудов и нужд. Ты, Господи, разлучи душу мою от тела, потому что ради Тебя я терпел голод, жажду, наготу, мороз, зной и всякую тесноту. Ты Сам, Владыко, одень меня одеждой славы в Страшный день Пришествия Твоего! Я отхожу от временной жизни, всем же остающимся желаю спасения. Храни вас всех Господь!

После этого он поцеловал Серапиона и сказал ему:

– Спасайся и ты, брат Серапион! Заклинаю тебя Богом, ничего не бери от моего смиренного тела!

Когда Серапион заплакал, с неба был голос:

– Принесите Мне сосуд, избранный от пустыни, принесите Мне делателя правды, совершенного христианина и верного раба! Гряди, Марк, гряди! Почий во свете радости и духовной жизни!

Марк сказал Серапиону:

– Преклоним колена, брат!

Серапион тотчас встал на колени и увидел душу святого, уже разрешившуюся от тела. Ангелы покрыли ее белоснежной одеждой и стали возносить на Небо.

* * *

Преподобная Афанасия, получив извещение о своем смертном часе за двенадцать дней, ничего не пила и не ела, а присутствующим сестрам говорила:

– Пойте и хвалите всегда Господа!

Когда наступил двенадцатый день, она прервала чтение Псалтири и сказала:

– Помогите мне, изнемогшей. Пойдите в церковь и докончите чтение Псалтири, я не могу этого сделать, силы покидают меня!

Они, плача, спросили ее, до какого псалма она дочитала. Афанасия ответила:

– До девятнадцатого, больше не могу.

Сестры ушли в церковь и закончили чтение Псалтири.

Оставшиеся же сестры, Марина и Евпраксия, горько плакали. Святая Афанасия обняла их, поцеловала и произнесла:

– Сегодня разлучимся, а в будущем веке увидимся!

Вдруг лицо ее просветилось, как солнце, и она сказала:

– Церковное пение пусть будет благочинно. Сиротам, нищим и вдовам помогайте. Не оставляйте молитвы!

После этого она закрыла глаза и почила о Господе, уснув общим сном смерти.

* * *

Когда настало время умирать великому Сисою, лицо его просветилось, и он сказал сидевшим у него отцам:

– Вот пришел авва Антоний.

Помолчав немного, произнес:

– Вот пришли пророки.

Потом просветился еще больше и сказал:

– Вот пришли апостолы.

И опять сильно просветилось лицо его, он начал с кем-то беседовать. Старцы просили его, чтобы он сказал, с кем разговаривает. Он ответил:

– Ангелы пришли взять меня, но я умоляю их, чтобы они оставили меня на короткое время для покаяния.

Старцы сказали ему:

– Отец! Ты не нуждаешься в покаянии!

Он ответил им:

– Поистине не знаю о себе, положил ли я начало покаянию.

А все знали, что он совершенной жизни. Так говорил и чувствовал истинный христианин, несмотря на то что во время своей жизни он воскрешал мертвых единым словом и был исполнен даров Святого Духа.

И еще больше засияло лицо его, засияло, как солнце. Все испугались. Он сказал им:

– Смотрите, Господь пришел и сказал, чтобы принесли Его избранный сосуд из пустыни.

С этими словами он испустил дух. Блеснула молния, и келья наполнилась благоуханием. Так окончил свою земную жизнь один из великих угодников Божиих.

* * *

В Костромской губернии, в деревне Ч., жил один набожный крестьянин Филипп.

С ранних лет он возлюбил церковь Божию. Поэтому как в детстве, так и после женитьбы старался не пропустить ни одной службы в храме, несмотря на то что деревня, в которой он жил, была от села в десяти километрах. За это соседи скоро прозвали его святошей.

Когда собирались родственники и знакомые, Филипп никогда первым не начинал разговора. Но едва только речь склонялась к осуждению кого-либо, Филипп сразу переводил разговор на другую тему. Этим он часто отклонял других от дальнейших пересудов.

За какое бы дело Филипп ни брался, он обязательно перед этим призывал Бога на помощь. За это Господь щедро награждал его Своими дарами. Если же его труд иногда и не вознаграждался, то Филипп не роптал, никогда никому не завидовал и всегда был доволен своей долей.

Но Промыслу Божьему было угодно испытать веру и терпение Филиппа, как некогда праведного Иова. На двадцать пятом году жизни Филиппа постигла болезнь: все его тело покрылось язвами, издававшими нестерпимо тяжелый запах. Видя страдальца в таком жалком состоянии, его недруги стали издеваться: «Вот наш святоша стал заживо гнить!»

Очень скоро под кожей несчастного завелись черви, которые, прогрызая ее, постепенно распространились по всему телу. Через два года его болезни черви настолько размножились, что ночью выползали из-под кожи и покрывали всю его постель.

Ухаживать за Филиппом должна была его жена Наталья, женщина строптивая и вспыльчивая. Она часто упрекала его, что он зря живет на свете, что, видно, смерть забыла его. На это терпеливый страдалец отвечал ей:

– Да! Видно, за мои тяжкие грехи Бог посетил меня такой страшной болезнью, но что делать? Значит, Господь, Которому я служил с детства, знает, что для меня лучше и удобнее идти к Нему не путем благоденствия, а путем страданий! Нужно и потерпеть!

Наконец его болезнь так усилилась, что Филипп, предвидя близкий конец своим страданиям, попросил жену поскорее пригласить священника для напутствия его Святыми Дарами. Его желание было немедленно исполнено. Филипп после ухода священника с радостной улыбкой сказал жене:

– Ах, насколько же мне стало теперь легче! Именно с той минуты, как батюшка меня причастил!

Спустя немного времени его страдания возобновились сильнее прежнего. И через месяц, совершенно ослабев телом, он еще раз попросил позвать священника. Но в этот раз его просьба не была выполнена, жена только с гневом ответила ему:

– Еще чего?! Ты же недавно причащался!

На это страдалец ответил ей горькими слезами. Вечером жена Филиппа оставила его одного, а сама отправилась к соседям. Возвратилась она после полуночи. Страдалец же, огорченный отказом в своей просьбе, весь вечер провел в слезах. А ближе к полночи он удостоился дивного видения. Его комната, в которой он, страдая от мучительной болезни, лежал около двух с половиной лет, вдруг наполнилась необыкновенным светом. Перед ним предстала Дева неописуемой красоты с двумя прекрасными юношами. Подойдя к его кровати, Она ласковым голосом сказала ему:

– Не бойся и не унывай, Филипп! Ты Меня скоро увидишь. Я тебя Сама встречу!

Потом один из юношей, прекрасный лицом, подойдя к нему, чем-то помазал ему крестообразно лоб и дал что-то выпить. Другой же юноша издали трижды покадил на него, и все трое стали невидимы.

Когда возвратилась жена, Филипп сказал ей:

– Ах ты, глупенькая, ушла! А у меня сейчас какие гости-то были! Я, право, и не видел таких никогда! Как мне теперь легко! Смотри-ка, а где у меня раны-то?

Действительно, его жена долго стояла в великом изумлении, не находя на его теле ни малейших признаков прежних язв. Но терпеливый страдалец, удостоившийся получить исцеление от неизвестных ему гостей, в ту же ночь с миром скончался, сам крестообразно сложив руки на груди.

На третий день после кончины его тело было принесено в храм для совершения над ним чина погребения. Священник их церкви в тот день отлучался из дома в соседнее село для служения молебна в доме своего духовного сына, купца второй гильдии В.С. Молебен служили перед Толгской иконой Божией Матери, которую с крестным ходом перенесли из церкви в дом купца.

После совершения молебна священник отправился обратно в деревню. Придя в храм, он увидел там гроб с телом страдальца и немедленно приступил к чину погребения. Как только батюшка закончил отпевание, как раздался звон колоколов, возвещавший, что Толгская икона Божией Матери с крестным ходом возвращается в деревню. Таким образом тело усопшего страдальца Филиппа несли под колокольный звон до кладбища, а по дороге как раз встретились с крестным ходом. Сбылось предсказание Царицы Небесной, Которой усопший при жизни молился с особенным благоговением, что Она встретит его и что он Ее увидит.

При столь внезапной встрече многие ощутили в себе какое-то особенное чувство благоговения к путям Промысла Божьего, а некоторые даже прослезились. На маловеров же это не произвело особого впечатления, и они говорили:

– Ай да святоша! Какой счастливый! Никого еще со звоном не провожали в могилу, а он удостоился!

Рассказы о явлениях умерших

Многие ученые и писатели, иностранные и наши, не только сами верят в явления умерших и рассказывают необыкновенные случаи из собственной жизни, но убеждают других не сомневаться в этом.

Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический, писал: «Из древних сказаний видно, что вера в бессмертие души постоянно соединялась с верой в явления умерших. Сказания об этом бесчисленны… Есть явления умерших или их действия, которые не подлежат сомнению, хотя они редки» («Сочинения». Т. 7).

Никанор, архиепископ Херсонский и Одесский, говоря в одном из своих поучений о загробной жизни, утверждает: «Таких фактов можно было бы насчитать немало, которые… достоверны, возможны. Но нельзя сказать, что они согласны с установленным волей Божией обычным порядком вещей» («Странник». 1887).

«У меня был товарищ по семинарии, с которым я дружил и вместе снимал квартиру, пока мы учились, – записал в своем дневнике протоиерей Н. Соколов. – Это сын болховского священника Николай Семенович Веселое. По окончании курса семинарии он остался учителем уездного училища, а я поступил в академию, окончил ее и был рукоположен священником в Херсон. Однажды он мне приснился так, что я понял, что его нет в живых. Я написал его отцу и получил ответ, что его сын умер как раз в ту ночь, когда я видел этот сон. Мне снилось, будто я нахожусь на херсонском кладбище около старого памятника, в котором из-за вывалившихся камней образовалось небольшое отверстие. Из любопытства я влез через это отверстие внутрь памятника. Потом я захотел вылезти обратно, но не нашел в темноте выхода. Я стал ломать камни, и блеснул свет. Проломав большой проход, я вышел и очутился в прекрасном саду. На одной из аллей мне встретился Веселое.

– Николай Семенович, какими судьбами? – воскликнул я.

– Я умер, и вот видишь, – отвечал он.

Лицо его сияло, глаза блестели, грудь и шея были обнажены. Я бросился к нему, чтобы обнять его, но он отскочил назад и, отстраняя меня руками, сказал:

– Я умер, не приближайся!

Тогда я поверил, что он действительно умер, и испугался. Взглянув на него, я заметил, что его лицо было радостным, и мой страх пропал.

– Я жив, хотя и умер, умер и все равно жив, – сказал он.

Его слова показались настолько логичными, что я ничего не мог возразить на них. Когда мы приблизились к старому памятнику, он сказал:

– Прощай! Ты пойдешь домой, – и указал мне на отверстие.

Я вылез и тут же проснулся.

* * *

Этот случай рассказал ярославский архиепископ Нил:

«В 1871 году от холеры умер молодой певчий А. Через десять дней после его смерти, утром 16 июля, он явился мне во сне.

На нем был знакомый сюртук, только удлиненный до пят. Я сидел у стола в своей гостиной, а он вошел из коридора, приблизился к столу и, не сказав ни слова, начал высыпать на стол медные и серебряные деньги.

С изумлением я спросил его:

– Что это значит?

– На уплату долга.

Хочу пояснить – накануне к нам приходили от фотографа Г., сказав, что за покойным числится долг. Это меня поразило, и я несколько раз повторил:

– Нет, не нужны мне твои деньги, я сам заплачу твой долг!

Он ответил:

– Говорите, пожалуйста, тише, чтобы не слышали другие!

Он обрадовался, что я заплачу за него долг, и убрал деньги со стола. Затем, встав со стула, я обратился к нему с вопросом:

– Где ты сейчас находишься?

– Я заключен в замке.

– А вы можете общаться с Ангелами?

– Для Ангелов мы чужды.

Тут я вспомнил про мальчика Мишу, который тоже был певчим и жил с А. в одной комнате, он умер четыре года назад. Я спросил:

– А Миша тоже с тобой?

– Нет.

– Кто же с тобой?

– Всякий сброд. У нас даже звуки не слышатся никогда, ибо духи не говорят между собой.

– А пища какая-нибудь есть у вас?

– Нет, конечно! – он сказал это с явным возмущением, видимо, из-за неуместности моего вопроса.

– Как ты чувствуешь себя?

– Я тоскую.

– Чем я могу тебе помочь?

– Молитесь за меня! До сих пор меня не поминают на заупокойной литургии.

При этих словах я расстроился и стал перед ним извиняться, что не заказал сорокоуста. Я пообещал, что сегодня же подам его. Мои слова его сильно успокоили. Затем он попросил благословения, и я, благословив его, спросил:

– Нужно ли тебе спрашивать разрешения, чтобы отлучиться на землю?

Ответ заключался только в одном слове:

– Да!

Он сказал это с грустью в голосе, как бы по принуждению. Тут он вторично попросил благословения, и я еще раз благословил его. Вышел он от меня через дверь, обращенную к Туговой горе, на которой покоится его прах».

Из области таинственного

Я считаю особенным удовольствием передать сказание из рукописей нашей монастырской библиотеки о хождениях одного из смиренных подвижников-молдаван по Небесным Обителям. Но кто этот подвижник, в каком монастыре подвизался и как его имя, нам неизвестно. Это произошло на Святой Афонской Горе в марте 1854 года. Видение старца, продолжавшееся три часа, в течение почти целой утрени, похоже на благодатное видение блаженного Андрея, Христа ради юродивого.

Это замечательное видение опровергает мнения протестантов и сектантов, например штундистов, баптистов, пашковцев и других, отвергающих ходатайство о нас Божией Матери и святых перед Престолом Господа. Чтобы обличить их заблуждения, а православных утвердить и укрепить в святой православной вере, мы целиком приводим видение афонского старца.

«Однажды в четверг в шесть часов утра, – говорил старец, – я встал к утрени и пошел в церковь. Когда началась служба, я задумался о непостижимой глубине существа Божия, о том, что Он один есть Господь, Создатель и Творец вселенной, что для спасения людей Он принял наше естество и, сделавшись Человеком, был распят и погребен. В этот момент я почувствовал такое умиление в своем сердце, такая радость объяла мою душу и успокоила разум, что от избытка чувств слезы потекли из моих глаз, и неизмеримая любовь Божия наполнила все мое существо.

Тогда мое сердце устремилось к Престолу Божьему, и я стал пламенно молиться. Тут я почувствовал любовь к ближним и начал молиться за оскорбивших и порицающих меня, и от радости сердца душа моя была в восхищении. Но, находясь в этом трогательном состоянии, вместе с тем я ощущал, что находился в церкви, и видел, что иноки молились. Не имея же больше сил стоять на ногах, я присел, не переставая мысленно молиться. Тогда я до того был сосредоточен в любви Божией, что не в состоянии был успокоиться на земле. И чем больше любви я питал к Господу, тем больше ликовала моя душа от этого, так что я не мог продолжать ни начатой, ни других молитв, а чувствовал только искреннее желание любви Божией, которое как огненный пламень горело в моем сердце. Душа прилеплялась к Богу, только о Нем думала. Слезы, подобно ручью, струились из моих глаз.

Но неожиданно предавшись какому-то забвению, я не увидел больше ни церкви, ни братии и не слышал того, что читалось. Я вдруг очутился среди обширного и богатого поля, которое было украшено роскошными деревьями и цветами, дышавшими чудным благоуханием. Красоты и благолепия этого поля невозможно ни описать, ни рассказать человеческим языком, потому что оно было исполнено такого света, как будто светило семь солнц. А издали я увидел множество людей, молодых собой и одетых в блестящие одежды, их лица сияли ярче солнца, а ходили они очень тихо.

При виде всего этого моя душа стала ликовать, и я спрашивал самого себя: кому принадлежит это чудесное место, что это за люди и как они очутились здесь? С этой мыслью я пошел дальше и скоро увидел множество других людей, которые стояли вместе, были молоды, имели крепкое сложение, их лица выражали глубокое смирение, а красота была до того ослепительна, что сияла больше солнца. Они были в воинском одеянии.

При виде этих людей я остановился и стал любоваться ими. Вдруг я услышал, что кто-то из них стал говорить обо мне:

– Наш брат N имеет большое желание прийти к Царю. Кто же из нас проводит его?

Тогда один из них, который, превосходя красотой и могуществом всех остальных, казался старшим среди них, обратился к ним со словами:

– Я провожу его, так как вы знаете, что он, питая ко мне особенную любовь, часто просил меня об этом, и я уже не раз ходатайствовал за него перед Богом.

Сказав это, он направился ко мне, а я, удивляясь, думал: «Мне ни разу не приходилось видеть этих людей. Где же они видели меня, откуда знают мое имя и как они узнали, что я имею желание прийти к Царю?» Славный воин подошел ко мне и сказал:

– Следуй за мной, мы пойдем к Царю!

Я просил оставить меня, говоря:

– Кто я такой, что дерзну предстать перед Царем?

Затем я спросил его, чего желает от меня Тот Царь, к Которому он хочет меня привести, и что это за Царь и кто он сам такой? Тогда, улыбнувшись мне, воин весело сказал:

– Ты, наверное, шутишь, что не узнаешь Этого Царя, к Которому я хочу привести тебя? Разве ты не узнал меня? Ведь ты молишь меня день и ночь! И вот я пришел отвести тебя к Царю! Итак, следуй за мной!

Не зная, что ответить на это, я последовал за ним, и мне хотелось узнать и еще раз спросить у него, кто он, потому что до сих пор я не узнал его, и стеснялся спросить, думая, что, может быть, еще успею узнать об этом. Тем более что в душе я питал к нему какое-то благоговение, видя его около себя.

Когда мы отошли от того прекрасного поля, около нас уже никого не было. Мы подошли к узкой дороге, которая так далеко простиралась, что не видно было ее конца. Будучи заключена между двумя высокими стенами, она едва давала возможность пройти одному человеку. Это вызвало у меня некоторую боязнь, потому что это место было слишком опасно, но при виде своего спутника я снова успокоился. Тогда мой путеводитель остановился и, ласково глядя на меня, начал говорить:

– Брат, отчего смущается твоя душа, а сердцем овладело уныние? Почему твой ум находится в рассеянности, а не возносится молитвой к Богу? Не знаешь ты, сколько теряет человек, когда забывает молитву и занят собой, и сколько он получает, если постоянно прибегает к спасительному имени Иисуса Христа! Такой человек, избавляясь от страданий и грехов, вмещает в себе Святую Троицу и достигает любви Божией в том совершенстве, которого и ты отчасти по милости Божией неожиданно удостоился. Но достигнув этого блаженства, долго ли еще будешь находиться в глубоком сне лености? Вспомни, брат, свое прежнее рвение, от которого ты сейчас совершенно отказался, когда Господь не понуждал тебя, а ты сам молился Пресвятой Богородице, выбрав Ее ходатаицей твоего спасения! Видно, ты предпочитаешь леность Божией любви. Но знаешь ли, сколько неизреченного милосердия излил на тебя Господь и, несмотря на твое нерадение, как велика Его любовь к тебе!

Когда мой путеводитель говорил это, его слова трогали меня до глубины души, и с сокрушенным сердцем я повторял:

– Господи Иисусе Христе, помилуй меня!

И эта искренняя молитва, чуждая посторонних мыслей и сосредоточившая весь мой ум, до того была исполнена Божией любви, отрадных чувств и силы, что вмиг рассеяла мой страх. Тогда мой путеводитель, снова обратившись ко мне, сказал:

– Теперь ты сам видишь, что лучше пребывать в молитве. И если всегда желаешь находиться в таком состоянии духа и приобрести спасение, избегай пагубной лености и, мысленно полагая всю свою надежду на Иисуса Христа и Божию Матерь, старайся вести жизнь так, как жил прежде, по заповедям Божиим. Помни и сохраняй в точности и мое наставление. Каждый раз, когда с тобой что-либо случится, исповедуйся и не скрывай ни одной мысли перед своим духовным отцом.

После этих слов мы начали идти по узкому ущелью. Взойдя наверх, я увидел пред собой крест, который как бы указывал нам путь. Достигнув этого креста, путеводитель, а за ним и я остановились и, трижды оградив себя крестным знамением с молитвой: «Кресту Твоему поклоняемся, Христе, и святое Воскресение Твое поем и славим», снова продолжили свой путь. Через какое-то время мы перешли на другую сторону дороги. Оттуда было видно такое место, что страх и трепет объяли меня. Это был глубокий, как бездонная пропасть, овраг, такой ужасный и мрачный, что трудно было определить его размеры и глубину. С другой стороны вдалеке виднелась высокая гора, касающаяся небес.

Вместо моста через эту пропасть было положено бревно, один конец которого примыкал к нашему пути, а другой – к подножию противоположной горы. Переход этот тем более был страшен, что бревно при дуновении ветра раскачивалось над бездной, как лист на дереве. Когда же мы подошли поближе к этой пропасти и переходу, то страх и трепет снова охватили меня, ибо я увидел, что мы должны будем переходить по лежавшему бревну. И сколько я ни смотрел во все стороны, нигде, за исключением этого бревна, не заметил ни одного места, которое бы давало возможность перейти через мрачную пропасть на другую сторону. Тогда мой путеводитель обратился ко мне с некоторым укором.

– Снова ты, – сказал он, – не молишься и опять находишься в страхе! Дай мне твою руку!

Я подал ему руку, и мы начали идти по страшной перекладине, которая после нескольких шагов сильно заколыхалась. Когда я поглядел вниз, моя душа замерла от страха. Я не решался идти дальше, и только присутствие путеводителя, державшего меня за руку, снова меня воодушевило, и так мы продолжили путь.

Остановившись через некоторое время, мой путеводитель велел мне с крестным знамением призвать на помощь имя Пресвятой Богородицы. О чудо! Когда я произнес: «Пресвятая Богородица, помоги мне!», такая смелость появилась во мне, что я стал совершенно спокоен, несмотря на то что перекладина, подобно тростинке, сгибалась под нами. Благополучно достигнув конца, мы скоро подошли к подножию горы, где мой спутник выпустил мою руку, сказав, что мне нечего больше бояться. Но из любви, которую я питал к нему, мне не хотелось отпускать его, и я продолжал держать его за руку. Пройдя еще немного, мы начали взбираться на гору, вершины которой, сколько я ни смотрел, не было видно. Эта гора была очень крутой, однако когда мы остановились, я увидел, что все склоны горы были покрыты масличными деревьями. Я недоумевал, откуда здесь появилось такое множество маслин!

Вскоре мы достигли вершины и, продолжая путь, подошли к большим вратам, которые были открыты. Путеводитель, а за ним и я осенили себя три раза крестным знамением, а потом, минуя врата, вошли внутрь. Перед нами снова открылось большое поле, и не видно было его границ. А его красоту и великолепие невозможно описать, потому что человеческий язык не в состоянии это высказать, а разум не может постичь того совершенства, которое было там, ибо это поле было усажено прекрасными деревьями и великолепными цветами, в воздухе разливался дивный аромат. Солнце, которое светило там, не было похоже на наше. И так отрадно было это место, что мое сердце умилилось, и я захотел там остаться. Но мой спутник сказал мне:

– Отсюда ты пройдешь еще в другие места, гораздо восхитительнее этого, а напоследок увидишь Самого Царя.

С этой радостной вестью мы пошли дальше, и я увидел вдалеке множество людей, одетых в иноческие одежды, не черного, а багрового цвета. Их лица сияли более солнца, а вид этих иноков и их красота были непостижимы. Одни из них были молоды, а некоторые в летах, и когда мы подошли ближе, они радостно приветствовали моего путеводителя, говоря:

– Радуйся, великомученик Георгий!

Путеводитель тоже приветствовал их:

– Радуйтесь и вы, преподобные, возлюбленные Христа!

После этого все они, называя меня по имени, весело обратились ко мне со словами:

– Скажи, какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а душу свою погубит? Сколько бы он ни жил, сколько ни исполнялись бы его желания, пробьет час смерти, и вся его жизнь пройдет, как сон. Тебе также покажется вся твоя жизнь сплошной тенью, если только ты воспрянешь от лености и начнешь жить так благочестиво, как жил прежде, и, угодив Господу, удостоишься Небесного Царствия и вечного с нами блаженства. Но если окончишь свою жизнь в нерадении, то ты знаешь, что ожидает ленивых и нераскаянных грешников! Не предпочитай мрачную бездну Царству Небесному! Возвратись и припади к милосердию Божьему, а мы будем молить Господа о твоем спасении!

Сказав это, они снова обратились к моему путеводителю:

– Георгий, возлюбленный Христа, представь эту душу Царю, тем более что ты имеешь к Нему большое дерзновение.

После этого мы пошли дальше. Я все думал о том, что моим путеводителем был святой великомученик Георгий. Действительно, с самого детства я особенно почитал его и много раз просил его молитв. Сначала я растерялся, а потом от избытка чувств и сердечного умиления, которые переполнили душу мою, обнял его и заплакал. Затем мы пошли дальше. Пройдя немного, я увидел вдалеке несколько иноков, их лица сияли ярче солнца. Тогда я спросил у святого Георгия, что это за люди.

– Это иноки, которые подражали благочестию древних подвижников и окончили свою жизнь, угодив Господу.

– Неужели на земле остались такие избранники Божии в то время, когда в мире совсем оскудели добрые дела?

– Действительно, – отвечал путеводитель, – таких людей сейчас на земле очень мало, но кто в эти дни сделает хотя бы малое добро, угодит Богу и великим наречется в Царствии Небесном. Ибо доброе дело, сделанное без понуждений и наставлений других, принимается Господом. В настоящее время оскудели добрые дела, усилилась безнравственность, забыта любовь, потеряна верность и в устах людей иссякло слово Божие. Всюду торжествуют обман и нечестие. Вместо любви царствует вражда, вместо милосердия – жестокость, вместо правды – ложь. Умы наполнились злыми помышлениями, и почти никто не живет благочестиво.

Так, беседуя, мы шли на восток. И вот перед нами появился высокий, великолепный чертог, стены которого трудно было сравнить с чем-либо. Они, казалось, были сделаны из чистого золота, а сияние, исходившее от них, освещало все вокруг. Слава и великолепие этого чертога были непостижимы для человеческого ума. Тут святой великомученик Георгий сказал, что это чертог Царя, перед Которым мы должны предстать.

Вскоре мы подошли к высоким вратам этого чертога, которые были открыты. Тогда, трижды осенив себя крестным знамением, мы вошли через врата. Я пришел в крайнее изумление, смотря на это великолепие, какого человеческое око никогда не видело. Здесь находилось бесчисленное множество святых, осененных большой славой. Тут святой Георгий взял меня за руку, и мы прошли через другие врата, которые были искусно сделаны из драгоценных камней. На правой стороне врат был образ Спасителя, сидящего на Престоле, а на левой стороне – Божией Матери. Войдя во врата, я увидел множество людей, держащих в руках кресты и ветви и одетых в одинаковые иноческие ризы – багровые и блестящие, как молния. Лица их были очень красивы. Наше появление они встретили с большой радостью и приветствовали меня, говоря:

– Брат, долго ли мы будем дожидаться тебя, почему ты сам не стараешься об этом?

Потом, обратившись к моему путеводителю, сказали:

– Георгий! Когда же ты приведешь его к нам?

– Когда будет на то воля Божия, – ответил он им.

Потом святой Георгий подошел к образу Пресвятой Богородицы и стал петь тропарь «Достойно есть яко воистину блажити Тя Богородицу…». После пения тропаря мы трижды перекрестились, поклонившись иконе Божией Матери. Тогда святой Георгий сказал мне:

– Все, что ты видишь теперь, сделано для того, чтобы ты не сомневался в том, что увидел и услышал, и не подумал бы, что это прелесть и наваждение врага.

Тогда все святые отошли от нас, а мы с путеводителем остались у врат, которые вдруг сами собой открылись, и послышался голос:

– Велика Твоя милость, Господи, к сынам человеческим!

Стоя у врат, я пришел в восхищение от всего увиденного и услышанного. Когда открылись врата, я увидел великую церковь, заполненную несказанным светом. Посреди церкви стоял высокий великолепный Престол, на котором восседал Царь славы, окруженный Ангелами и святыми. Лик Царя был подобен лику Спасителя, изображенному на иконе у врат, через которые мы проходили. Красоты, величия и славы Царя невозможно ни описать, ни высказать человеческим языком. Светом, исходившим от лика Царя, освещался весь храм, и лица праведников как бы сливались одним сиянием с Царем. Если бы можно было собрать в одно место тысячу тысяч и миллион миллионов солнц, то и тогда не было бы такого сияния, каким сияло лицо Царя.

Пока я стоял у церковных врат, мой путеводитель вошел в церковь, чтобы поклониться Господу. Вернувшись, святой Георгий сказал мне:

– Что же ты стоишь? Пойдем вместе со мной и поклонимся Владыке!

Как только я собрался войти в церковь, вдруг услышал голос Царя:

– Георгий, оставь его у дверей, ибо он недостоин войти внутрь храма, не имея брачной одежды.

Этот голос привел меня в некоторый страх, но потом я совершенно успокоился, потому что любовь, наполнившая мою душу, не давала места страху. Оставив меня у дверей, святой Георгий сам вошел в церковь, где лик святых с честью встретил его, как бы одного из вельмож Царя.

Святой Георгий трижды поклонился Царю и со смирением сказал:

– Господи! Ради Крови, которую Ты пролил на Кресте за грешников, прости его и наставь на путь спасения! Велико Твое милосердие, Владыко, и благодеяния Твои безмерны!

– Георгий, – ответил ему Господь, – тебе известно Мое благоволение к нему, которым Я удостоил его сначала, несмотря на то что другие подвизались больше, чем он, и не сподобились этого. Но так как он остался нерадивым и предпочел прелесть мира, то недостоин Моей благости.

Тогда святой Георгий начал умолять Владыку:

– Господи, умоляю Тебя, прости его и яви на нем Свою благость и милосердие, даже если он недостоин этого! Ты видишь его доброе намерение, не оставь его!

– Георгий, – ответил ему Господь, – Я вижу упадок мира. Мои заповеди не исполняются. Вместо любви царят ненависть, вражда, вместо правды – ложь, вместо целомудрия – блуд, прелюбодеяние. Отвергнуто смирение, распространились обман и гордость. И это творят не только миряне, но даже иереи и иноки. Осквернилась земля, и люди вторично распинают Меня, но Я все терплю с кротостью, без гнева, ожидая их покаяния…

Святой Георгий опять припал к ногам Владыки и умолял:

– Господи! Вспомни о крови, которую я пролил из любви к Тебе! Умоляю Тебя, Владыко, даруй мне эту душу, прости ее и удостой чаши, которой он желает!

– Георгий, – сказал ему Владыка, – да будет исполнено твое прошение!

Вдруг в левой руке у Господа появилась золотая чаша, наполненная чем-то похожим на вино. Он благословил ее и, подавая чашу святому Георгию, сказал:

– Подай ему эту чашу Моей любви!

Приняв чашу от Владыки, святой Георгий поднес ее ко мне, и я, трижды перекрестившись, всю выпил. Питье это было так сладко, что ни с чем земным его нельзя было сравнить. Тотчас моя душа и сердце вспыхнули, как пламень, любовью к Богу. Когда святой Георгий возвратил чашу Владыке, я уже не в силах был оставаться на своем месте и с дерзновением вошел в храм, подошел к Царю славы и, упав к Его ногам, поклонился Господу. Моя душа была полна такой любовью к Богу, что я уже не мог подняться на ноги. Тогда я услышал голос:

– Георгий, проводи его! Пусть он совершенно очистит себя, чтобы мог достичь Моей любви, которую он потерял, и пусть готовится принять чашу, которой Я посещу его.

После этого святой Георгий поднял меня с колен. Мы еще три раза поклонились Царю славы и вышли из храма, а врата сами собой закрылись за нами.

На обратном пути нас опять встретили святые, которых мы видели раньше, и сказали мне:

– Брат, постарайся, мы будем тебя ждать!

Я начал было просить святого Георгия, чтобы мне остаться здесь и не возвращаться на землю.

– По воле Господа, – отвечал он мне, – ты должен возвратиться на землю для того, чтобы исполнением заповедей Божиих ты очистился, как золото в горниле.

Оградив себя крестным знамением, мы пошли назад. Вскоре мы опять встретили иноков, которые очень обрадовались нам. Затем мы взошли на высокую гору, где, немного остановившись, я любовался на растущие масличные деревья. Когда мы сошли с этой горы, мне опять открылась та страшная пропасть, через которую мы уже проходили. Святой Георгий взял меня за руку, и мы снова, уже без всякой боязни с моей стороны, вступили на перекладину и пошли по ней. Когда мы шли, святой Георгий остановился и, повернувшись ко мне, сказал:

– Брат! Бойся потерять Царство Небесное! Ты видел милосердие Божие к тебе? Смотри же, не будь неблагодарным к своему Спасителю, показавшему тебе рай. Старайся приобрести Его любовь, готовься испить чашу, посланную тебе по воле нашего Владыки. Тогда благодать Божия и заступничество Царицы Небесной всегда будут с тобой, и я не оставлю тебя!

После этого, перекрестив меня три раза, он произнес:

– Пресвятая Богородица, помоги рабу Твоему! – и сделался невидим, а я остался над самой бездной ада.

Вдруг послышался сильный шум из пропасти и дикий крик:

– Теперь он остался один! Пойдем и свергнем его к нам! Пойдем же скорее, пока не пришел Георгий!

А бревно, лежавшее перекладиной через пропасть, колыхалось, как лист на дереве. Тогда, посмотрев вниз, я подумал: «Господи! Кто в состоянии оказать здесь помощь человеку?» Вдруг я услышал голос, подобный грому:

– Одни добрые дела и милость Пресвятой Богородицы!

Тут шум, страшные голоса из пропасти и скрежет зубов утихли, и я пришел в себя».

Вот повествование старца-молдаванина о своем необыкновенном видении. Действительно, многие из христиан – монахов и мирян, принося свои молитвы Господу Богу, молятся и Божией Матери, и святым, и Ангелу Хранителю. Отец наш, преподобный Феогност, говорит: «Хочешь ли, я покажу тебе и другой путь ко спасению, или, лучше, к бесстрастию? Докучай своему Создателю молитвами, сколько есть у тебя сил, а чтобы не уклониться от твоей цели, проси помощи у Пресвятой Богородицы, Небесных Сил и всех святых».

Знаменательные явления

Рассказ священника И. Широва

В одной из замоскворецких церквей в 1871 году умер от холеры отец диакон И., мой родной брат. Болезнь унесла его за несколько дней, несмотря на молодость и крепкие силы. Я любил его, и эта потеря была для меня очень тяжела. От скорби я впал в тоску, которая оставляла меня только во время сна и молитвы. Мне было очень тяжело на сердце, так как он перед смертью не смог принести полной исповеди из-за мучительных болей и своего тяжелого физического состояния. Вскоре после кончины он явился мне во сне как живой. Я спросил его:

– Ты, вероятно, сейчас проходишь мытарства?

– Да! – ответил он.

– Скажи, как ты проходишь?

– Очень трудно, – сказал он, – и вот почему. У бесов, оказывается, все записано, кто в чем согрешил, даже мысли, которые иногда невольно рождались в душе и пробегали с быстротой молнии. На них мы не обращали внимания, забывая их. И эти невольные и мимолетные грехи изобличаются на мытарствах, и сама душа тогда вспоминает их.

При этом он вынул из кармана рясы картонную табличку, которая с одной стороны была исписана грехами так мелко и часто, как будто по ней рассыпали мак.

– И вот таких таблиц за мной было двадцать пять. Предсмертной исповедью я загладил семь, а восемнадцать остались за мной.

Затем я спросил его, пускают ли умерших на землю для свидания.

– Да, пускают, – ответил он.

– Так приходи ко мне почаще! – сказал я ему.

Но он тут же стал невидим. После этого сна я усилил молитву за него, но в течение десяти лет он ни разу мне не являлся.

Когда Господь сподобил меня благодати священства, то я еще усерднее стал молиться об упокоении души любимого брата. И вот на пятом году моего священства он явился, но не мне, а моей прихожанке Клавдии Михайловне, которая отличалась благочестивой жизнью и усердными молитвами за усопших. Однажды утром она передала мне через знакомого, чтобы я пришел к ней домой по важному делу. Я, не откладывая, зашел к ней. Клавдия Михайловна спросила меня, был ли у меня брат, умерший в духовном сане.

– Был дьякон, – ответил я.

Тогда она описала мне его с такой ясностью, как будто видела его живого, а затем рассказала следующее:

– Сегодня ночью он явился мне и просил передать вам, что пять таблиц еще не заглажено! Он сказал, что вы его брат и сами знаете, о каких таблицах идет речь. Еще он обещал явиться вам после того, как все таблицы будут заглажены. Вот поэтому я и послала за вами, чтобы узнать тайну сновидения.

Я рассказал ей о явлении мне покойного брата в первое время после его смерти и о таблицах. На пятом году моего ожидания я получил известие о том, что мой брат опять явился Клавдии Михайловне. Он просил меня особенно помолиться за него в Великий Четверг.

– Так нужно по моим грехам, – сказал он.

Я, конечно, выполнил его просьбу с возможным усердием, и каждый год в тот Великий День, когда Господом установлена Бескровная Жертва, исполняю ее, что считаю для себя святым заветом.

Через восемь лет после этого брат явился мне во сне, как обещал, чтобы известить меня о своей свободе от грехов. Со дня его смерти прошло двадцать восемь лет! Это явление было очень коротким. Мне снилось, что я сижу за письменным столом, вдруг из соседней комнаты вышел мой покойный брат в рясе, как живой, подошел ко мне и сказал:

– Теперь я свободен!

После этого он стал невидим. Этот строго последовательный ряд явлений покойного служит явным признаком существующей связи между загробным и земным миром. Эти явления должны послужить живущим убедительным доказательством того, что наши души после смерти переходят в другой, духовный, мир. Там их ожидают мытарства с обличением самых малых грехов и нечистых мыслей, даже мимолетных. А наши молитвы, возносимые за умерших, содействуют прощению их грехов и освобождению от страданий, особенно если молитвы приносятся на литургии.

Молитва за усопших приятна им

«Через год после смерти моей матери, в день ее памяти, я присутствовал на богослужении в одной из стародубских церквей. Я сказал всем, кто собрался в храме помолиться за усопшую, слово, в котором как умел раскрыл перед слушателями необходимость молитв за умерших. На поминальном обеде родные и знакомые, пришедшие утешить моего отца, вспомнили о моем слове. Ко мне обратился один из гостей. Он получил высшее богословское образование и занимал ответственный пост руководителя юношества:

– Батюшка, я испытал на себе силу молитв за усопших родных и глубоко верю в то, что искренняя молитва угодна Богу и приятна умершим. Когда я служил в Киеве, у меня там был один знакомый монах из Киево-Печерской лавры. Однажды вечером, когда он был у меня в гостях, я попросил его помолиться за моих усопших родителей. И что же? В ту же ночь ко мне явились в сонном видении мои родители и благодарили меня за это!

Как потом узнал рассказчик, сонное видение ему было в то время, когда инок исполнил его просьбу изъятием частиц на Святой Проскомидии в одной из церквей Киево-Печерской лавры».

Явление из загробного мира

В наше время, полное безверия и сомнений, когда пытаются отнять веру в беспредельное и разумное бытие, веру в то, чем мы поддерживаем земную скорбную жизнь, необходимо делиться достоверными фактами из жизни о чудотворениях, исцелениях и необычайных явлениях душ из иного мира. Но, к сожалению, все это остается сокрытым из-за ложного стыда или из-за ревнивого оберегания чудесных событий от посторонних взоров. Между тем правдивые рассказы о чудесных исцелениях и о необычайных явлениях могли бы расширить нравственный кругозор христианина и укрепить его в вере в Промысл Божий. С большим вниманием я прочел несколько томов сочинений иеромонаха Митрофана о том, как живут за гробом наши умершие. В его сочинениях содержится масса научного кропотливого труда, начиная чуть ли не со дня создания мира и до наших дней, последовательно, шаг за шагом, разобрано религиозное и культурное развитие человечества. К сожалению, здесь очень мало достоверных исторических фактов о явлении душ из загробного мира. Может ли этот животрепещущий материал исчерпаться несколькими фактами? Конечно, нет! Их тысячи в Священном Писании, Четьих Минеях, истории, в периодической печати, в преданиях и сказаниях по городам и деревням, но они или забыты, или сокрыты под спудом.

Первые века христианства во всем блеске и величии доказывают целым рядом поразительных фактов бытие Божие и бессмертие человеческой души. Средние века делают шаг назад, христианство перемешивают с язычеством, вместо истинной веры в людей вселяется суеверие, и начинает широко практиковаться колдовство, процветают разные демонические науки.

В наше время стало модным заниматься спиритизмом, то есть вызывать души умерших людей и общаться с ними. Но по учению наших богословов, под видом душ умерших являются злые духи в образе того или иного лица. Некоторые стали интересоваться буддизмом и целью своей жизни считают погружение в нирвану, то есть в бессмысленную спячку, в которой нет ни жизни, ни смерти. Теперь больше, чем когда-либо, надо делиться сообщениями о чудотворениях, не ставших до настоящего времени достоянием печати. Поэтому передам давно слышанный мной чистосердечный рассказ одного почтенного вдового иерея, родом из Сибири.

Свое повествование он начал так: «Овдовел я сравнительно молодым. Долго тосковал по своей супруге, но чтобы не предаваться отчаянию, пьянству, а с ним и другим греховным порокам, я поставил для себя правилом возможно чаще совершать Божественную литургию и за ней поминать дорогую усопшую. Это давало мне относительный покой, однако я никак не мог удержаться от посещения могилы, где была погребена моя жена. Здесь, вдали от жилья и людского шума, я давал полную волю своим слезам и нередко роптал на судьбу, спрашивая, кому и зачем понадобилась так скоро смерть моей жены… В одно из таких посещений могилы матушки со мной случилось нечто необыкновенное, и это отучило меня от частых прогулок на могилу, над которой я чуть ли не каждый день проливал потоки горьких слез. Произошло следующее. Когда я был всецело поглощен мыслью о тяжелой утрате своей супруги, вдруг явственно, в лунном свете, я заметил силуэт женщины, спускающейся по склону горы ко мне. Она была одета в такое же платье, как у моей жены. Я был заинтересован и стал вглядываться пристальнее в нее, чтобы узнать, кто это такая. Но вот силуэт стал обрисовываться яснее и яснее, и – о, радость! – я узнал в приближающейся женщине свою жену! Это была ее походка, она так же, как и при жизни, осторожно спускалась ниже, по направлению ко мне, придерживая левой рукой платье. Наконец она подошла вплотную ко мне. У меня от радости закружилась голова, я забыл, что передо мною стоит умершая! Я собрался было заговорить с ней и укорить ее за долгое отсутствие, но вовремя опомнился и овладел собой. Радость моментально сменилась ужасом, я почувствовал, как у меня волосы на голове поднимаются дыбом. Мне стало понятно, что передо мной стоит своим духовным существом моя матушка, и именно она, а не воображение расстроенного мозга, не призрак, созданный мной! Нет, это была моя супруга, которую здесь похоронили. Однако она продолжала стоять предо мной и так укоризненно, строго смотрела на меня своими ясными очами, точно хотела проникнуть в мою душу. По моей спине прошел холод, колени задрожали, я был близок к обмороку. Наконец собрав все присутствие духа, я перекрестил ее, и видение исчезло, как бы испарилось. С тех пор я стал больше молиться, меньше плакать и тосковать, приняв ее укоризненный взгляд за запрещение нарушать ее мирный могильный покой своими сетованиями».

Божие наказание за сквернословие

Рассказ священника Порфирия Амфитеатрова

На первых порах своей сельской пастырской службы я заметил, что мои прихожане, помимо многих других нравственных недостатков, особенно были заражены привычкой к сквернословию. И старые и малые без малейшего зазрения совести постоянно сквернословили и в своих домах, и на улицах. Немедленно начав борьбу с различными пороками моей паствы, я особенно ополчился против сквернословия. И в храме, и в школе, и в домах прихожан я обличал этот порок. После этого сквернословие сначала перестало звучать на улицах, а потом постепенно совсем исчезло. Но вот в ноябре минувшего года, гуляя по своему саду, я был неприятно изумлен и возмущен ужасной матерщиной, которая раздавалась на проезжей дороге. Я увидел парня шестнадцати лет, Василия Лаврова, который, избивая палкой ни в чем не повинных волов, осыпал их отборной бранью. На мои обличения он ответил, что его разозлили волы, которые медленно тащили бочку с горячей водой. Он рад бы не сквернословить, да не может справиться с собой. Объяснив, насколько мерзко и греховно сквернословие, я просил его немедленно и навсегда оставить эту дурную привычку. Василий не обратил на мои слова должного внимания и в тот же день подвергся грозному наказанию Божьему.

Направляясь из винокуренного завода в барскую усадьбу, он вновь начал осыпать волов ударами и матом. Вдруг раздался оглушительный треск, бочка мгновенно лопнула, и горячая вода обдала парня с головы до ног. Его страдания и стоны были услышаны. Немедленно его отправили больницу, где он пролежал около трех месяцев. После его выхода из больницы я беседовал с ним по поводу постигшего его несчастья, которое он сам всецело приписывал праведной каре Божией за грех сквернословия.

Предсмертные видения грешных

Иногда души, еще находясь в теле, терпят некоторое мучение от демонов, что, впрочем, бывает с одними для их собственного вразумления, а с другими для вразумления слышащих.

«В наш монастырь поступил отрок по имени Федор, – пишет святой Григорий Двоеслов. – Он был очень неспокойный и пришел к нам не столько по желанию, сколько по нужде. Неудивительно, что для него было тяжело, когда кто-нибудь говорил ему о спасении, он не мог не только делать, но даже слышать ничего доброго. Обманывая, предаваясь гневу, ругаясь, он показывал свое равнодушие к Заповедям Божиим. Во время заразы, которая недавно погубила большую часть нашего города, он тоже заболел и приближался к смерти. Когда он был уже при последнем издыхании, собрались иноки, чтобы помолиться об исходе его души. Тело его уже стало холодеть, оставалось только еле слышное дыхание. Вдруг он начал взывать к инокам и своими громкими воплями даже прерывал их молитву.

– Отступите, – кричал он, – отступите! Я отдан громадному змею на съедение, а так как вы за меня молитесь, он не может меня проглотить! Вот он схватил в пасть мою голову, оставьте, чтобы он больше не мучил меня, пусть делает что хочет! Если я отдан ему на съедение, то пусть он не медлит! Не мешайте ему!

Тогда иноки обратились к нему со следующими словами:

– Что ты говоришь, брат? Перекрестись скорее!

– Хочу перекреститься, – отвечал он, – но не могу! Чешуя этого змея мешает мне!

Когда иноки услышали это, то, упав на колени, начали еще сильнее и со слезами молиться о нем. И вот опять больной закричал:

– Благодарение Богу! Змей, начавший меня пожирать, бежал, он не мог устоять, прогоняемый вашими молитвами! Теперь помолитесь о прощении моих грехов, ибо я готов обратиться и решил оставить мирскую жизнь!

И этот человек, почти умерший, возвратился к жизни и всем сердцем обратился к Господу. Изменившись в душе, он еще долго страдал от ран, пока душа его отрешилась от плоти».

Еще святитель рассказал о неправедном Хризории: «Этот муж жил в роскоши и предавался различным порокам, гордости и сребролюбию. Но Господь благоволил положить конец такому злу и попустил этому человеку впасть в телесную болезнь. Когда он приближался к смерти, то в тот самый час, в который его душа уже готова была выйти из тела, вдруг он увидел страшные лица мрачных духов, стоящих перед ним. Они хотели увлечь его в адскую бездну. Он затрепетал, побледнел, облился потом и громкими криками стал просить отсрочки. Хризорий позвал своего сына:

– Максим, иди скорее! Я никогда не делал тебе зла, поддержи меня твоей молитвой!

Пришел смущенный Максим, собралось все семейство, плача и рыдая. Но злых духов они не могли видеть. Их присутствие они заметили по его смущению, бледности, трепету. Страшась их мрачного образа, он переворачивался на своей постели то в ту, то в другую сторону. То лежал на левом боку, но, не имея возможности переносить их вида, оборачивался к стене, но и там они были перед ним! Когда же он отчаялся в возможности освободиться от них, то начал громко кричать:

– Отсрочьте хотя бы до утра!

И с этими восклицаниями Хризорий отрешился от телесных уз. Такая кончина произвела настолько сильное впечатление на его сына Максима, что он вскоре принял монашество и ушел от мира.

Ясно, что он это видел не ради себя, но ради нас, дабы его видение принесло пользу нам. Благодарение Господу, Который милостиво ждет нашего обращения!» («Собеседования о жизни италийских отцов и о бессмертии души». Кн. 4. Гл. 38.)

Поучительное видение

Рассказ иеромонаха Дионисия

Когда я был на Новом Афоне (на Кавказе), мне пришлось исповедовать одного мещанина, А.П. Писаревского. В беседе со мной после исповеди он рассказал мне замечательный случай, бывший с ним, и попросил меня предать его широкой огласке.

«Однажды, – сказал он, – я ехал в повозке с тяжелым грузом и заснул. Лошади, рысью спускаясь под гору, опрокинули повозку, которая всей тяжестью придавила меня. К счастью, случилось это, когда мы проезжали селение. Четверо человек с трудом освободили меня из-под повозки, и так как я был без сознания, то стали обливать меня холодной водой, чтобы привести в чувство.

Когда я был без чувств, то увидел двух страшных бесов, приблизившихся ко мне и говоривших:

– Эта душа наша, потому что она умерла без покаяния!

К великому утешению, я увидел рядом с собой двух Ангелов в белых одеяниях, которые сказали бесам:

– Какое вы имеете право говорить, что душа ваша?

Они начали спорить. Бесы показывали Ангелам все грехи, сделанные мной от юности и до настоящего дня, они вспомнили даже забытые мной грехи и особенно сильно осуждали меня за сквернословие. Все, что они говорили, было правдой. Ангелы в мою защиту представляли мои добрые дела, но бесы их переспорили. Я ощущал страх и ужас, все думал, что сейчас меня ввергнут в бездну ада. Тогда Ангел сказал:

– Вот какое доброе дело сделал этот человек. Однажды ночью он привез хлеба, крупы и муки одному бедному семейству и подал все это в окно тайно, говоря про себя: «Примите ради Господа», а сам поспешно скрылся. Это семейство до сих пор молит Бога о нем.

Милостыня бедным и их молитвы спасли и оправдали меня. Бесы только сказали на это:

– Если он останется жить, еще более согрешит.

– Не ваше дело, – отвечали Ангелы, – касаться этого. Если согрешит, то покается, – и отогнали бесов.

После этого я пришел в сознание».

Это видение навсегда врезалось в память Писаревского, и всякий раз, когда он впадает в какой-либо грех, оно возбуждает в нем сердечное раскаяние, и он старается загладить его исповедью, молитвой и милостыней.

Ожившие покойники

Иногда для удостоверения грешника в том, что ожидает его после смерти, Господь Бог переносит на время его душу в другой мир, поднимая завесу, скрывающую от нас состояние душ наших умерших, показывает грешнику, какие страшные истязания и муки ожидают его за гробом.

«Исихий Хоревит, живя среди пустынников, долго и упорно скрывал под иноческой одеждой сластолюбивое сердце. Ни уговоры братии, ни пример их строгой жизни не действовали на лицемера. От братии он ограждался личиной добродетели, тщательно утаивая свои слабости, а к их подвигам его сердце было совершенно равнодушно. Однако благодать Божия проникла и сквозь эту кору лицемерия. Во время болезни Исихий был в обмороке около часа. После этого он провел двенадцать лет в затворе в самых строгих подвигах покаяния» (Священник Григорий Дьяченко. «Уроки и примеры христианской веры»).

Вот еще два примера, заимствованных нами из рукописей, хранящихся в русском Пантелеимоновом монастыре на Афоне.

1

«В городе Рославле Смоленской губернии жила бедная дворянка Окнова, которая имела там собственный дом. После продолжительной болезни она умерла. Ее обмыли и положили в гроб, а на третий день, когда собравшиеся священники готовились уже выносить ее тело из дома в церковь, к общему изумлению, она поднялась из гроба и села. Все пришли в ужас и, когда удостоверились, что она жива, извлекли ее из гроба и положили опять в постель. После этого она прожила еще несколько лет, но от своей болезни не выздоровела.

Я, будучи в Рославле в 1836 году, слышал об этом необыкновенном событии, ходил к ней в дом и нашел ее уже разбитую параличом. Она рассказала мне следующее:

– Когда я умирала, то видела себя вознесенной вверх по воздуху и была представлена на какое-то страшное судилище. Должно быть, это было мытарство. Я стояла перед какими-то грозными мужами, которые открыли большую книгу. Судили меня очень долго. В это время я находилась в несказанном ужасе, так что когда теперь я об этом вспоминаю, то прихожу в трепет. Там показали многие мои грехи, сделанные от юности, даже те, о которых я совершенно забыла и грехом не считала. По милости Божией, однако, казалось мне, я была прощена во многом и уже надеялась быть оправданной, как один грозный муж начал строго требовать от меня ответа, почему я плохо воспитала своего сына, так что он впал в разврат и гибнет от своего поведения! Я со слезами и трепетом стала оправдываться, говоря, что сын развратился, будучи уже взрослым. Очень долго длился суд за сына, никто не внимал моим просьбам. Наконец грозный муж, обратившись к другому, сказал: «Отпустите ее, чтобы она принесла покаяние и оплакала как следует свои грехи!» Тогда один из Ангелов толкнул меня, и я почувствовала, как будто опускаюсь вниз, и, ожив, увидела себя лежащей в гробу. Около меня горели зажженные свечи и молились священники. Не так строго меня судили за прочие грехи, – сказала она, – как за сына, и это истязание было невыносимо!»

Она рассказала мне, что ее сын совсем развратился, не живет с ней, и она потеряла надежду на его исправление».

2

«Одна благочестивая женщина, проводя свои дни в молитве и посте, имела большую веру к Пресвятой Владычице нашей Богородице и всегда умоляла Ее о покровительстве. Эта женщина всегда терзалась совестью о каком-то содеянном ею в молодости грехе, который по ложной стыдливости не хотела открыть своему духовнику, но, говоря о нем, туманно выражалась такими словами:

– Раскаиваюсь и в тех грехах, которые или не объявила, или не запомнила.

Наедине же, в тайной молитве, она ежедневно каялась в этом грехе Божией Матери, всегда умоляла Владычицу, чтобы Она на суде Христовом ходатайствовала за нее о прощении греха. Дожив до глубокой старости, она умерла. Когда на третий день готовились предать ее тело земле, она вдруг воскресла и сказала своей испугавшейся и изумленной дочери:

– Подойди ко мне поближе, не бойся! Позови моего духовника!

Когда пришел священник, то она при всех сказала:

– Не бойтесь меня! Милосердием Божиим и ходатайством Его Пречистой Матери моя душа возвращена для покаяния. Как только душа разлучилась с телом, в ту же минуту темные духи окружили меня и готовились отнести в ад, говоря, что я достойна этого за то, что по ложной стыдливости не открывала своего тайного греха, сделанного в юности. В эту лютую минуту передо мной предстала скорая Помощница Пресвятая Владычица Богородица, и, как утренняя звезда или как молния, мгновенно разогнала тьму злых духов и, приказав мне исповедать мой грех перед духовным отцом, повелела моей душе возвратиться в тело. Итак, теперь как перед тобой, батюшка, так и перед всеми вами исповедую грех мой. Хотя я в продолжение жизни и была благочестива, но грех, который лежал на моей совести и который я от малодушия стыдилась исповедовать духовному отцу, низвел бы меня в ад, если бы не заступилась за меня Божия Матерь! – Сказав это, она исповедала свой грех и потом, преклонив голову на плечо дочери, перенеслась в вечную и блаженную жизнь».

Обличение из загробного мира

По греховной немощи людей втайне творятся ими не столько добрые дела, сколько злые, преступные, потому что всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы (Ин. 3, 20). Но все, сделанное втайне, хотя бы и в самой глубокой, сокровенной, непременно должно открыться, если не в этой временной жизни, то в будущей, вечной. Об этом уверяет нас слово Самого Господа Иисуса Христа: нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу (Мк. 4, 22).

В городе Баку служил рядовой Петр Федорович Лебедев. Он поступил на службу из города Красный Яр Астраханской губернии. У Петра Федоровича была жена, Олимпиада Петровна. Детей у них было много, но все они умирали в младенчестве. В живых остался один только пятилетний сын Павел, когда в 1858 году у них родился еще один сын Гавриил. Новорожденный был так слаб, что родители опасались, как бы он не умер некрещеным, и поэтому решили немедленно его крестить. Вскоре нашлись и восприемники – писарь флотского экипажа П.И. Иванов и жена их боцмана Настасья Петровна. Приготовив все, что было нужно, крестные, а с ними и нянька с младенцем, семидесятилетняя старуха, отправились его крестить.

Опасения родителей малыша действительно оправдались – вскоре после того, как кум с кумой и бабкой возвратились, младенец становился все слабее и слабее и через два часа скончался.

Крестины сменились приготовлениями к похоронам. Жалко было родителям своего умершего сына, но они имели утешение в том, что Бог дал им время, чтобы совершить над ним святое Таинство Крещения. Так как родная мать, не оправившись от родов, лежала в постели, то приготовлением к похоронам занялась крестная мать. Она сшила, что было нужно, и одела своего умершего крестника. Знакомые Лебедевых заметили, что крестная мать усопшего была все время в веселом расположении духа и часто улыбалась. В другое время веселое настроение кумы, конечно, не могло бы обратить на себя внимания, но в данный момент оно не соответствовало печальному событию… Неуместную веселость кумы тогда приписали влиянию лишней рюмки, выпитой при поздравлениях «с новорожденным сыном». Но, увы, причина этому была другой.

Младенца похоронили, помянули, затем обыденная жизнь вошла в свою колею. Прошло восемь лет… В 1866 году Олимпиада Петровна сильно заболела лихорадкой и была отправлена в местный военный госпиталь. Однажды вечером заметили, что больной стало совсем плохо. Послали за мужем, а он за женой их сослуживца Ириной Петровной, с которой больная была в дружеских отношениях и часто называла ее сестрой.

Когда они пришли, то увидели, что Олимпиада Петровна лежит неподвижно с закрытыми глазами. Они подумали, что она уже скончалась, но доктор сказал им, что она пока жива. Долго они находились около больной, но она не приходила в сознание.

На другой день вечером Ирина Петровна опять пришла в госпиталь навестить больную, которая была в прежнем состоянии, без сознания. Ее муж уже был там. Через некоторое время больная вдруг вздрогнула и, не окрывая глаз, сказала:

– Скорее одевайте меня, кладите…

– Куда тебя класть?

– В гроб.

– Что ты, Господь с тобой! Разве живых людей кладут в гроб?

– Я живая?

– Конечно, живая!

Больная закрыла лицо руками и как будто с сожалением произнесла:

– Ах, лучше бы мне умереть! Зачем я не умерла, осталась здесь…

Муж больной и Ирина Петровна подняли ее и посадили на кровать, прислонив к стене. Немного погодя она, обратившись к мужу, сказала:

– Петя, прошу тебя, ради Бога, не ругайся больше, не сквернословь! Если бы ты знал, что там за это будет…

Эту просьбу больная повторила несколько раз. Нужно сказать, что ее муж действительно имел греховную привычку почти постоянно ругаться и сквернословить.

– Почему ты хотела умереть? – спросила больную Ирина Петровна.

– Ах, Ира! Я, грешная, удостоилась видеть, как святые Ангелы взяли и понесли душу какой-то убогой женщины, умершей в лазарете. Видя это, и я желала тогда же умереть, чтобы и моя душа сподобилась такой же чести… А вот сегодня здесь были похороны какого-то офицера. Его хоронили с почестями, но как душу-то его провожали? Я тоже видела, что она была окружена, но не Ангелами, а страшными бесами! Их было очень много, и все кричали: «Это наша!» А какой нестерпимый был смрад… Господи, избавь от такой смерти!

Сначала слова больной приняли за бред болезненного воображения, но потом на них обратили внимание, потому что в тот день действительно были похороны умершего флотского офицера, лейтенанта К. Но никто не понял, как больная могла их видеть, когда она весь день и ночь находилась в бессознательном состоянии! Между тем Олимпиада Петровна продолжала:

– Еще я видела всех наших умерших детей. Они кинулись ко мне со словами: «Мама, мама!», все с радостью окружили меня…

– А Пашу видела? – спросил муж.

Их сын Павел умер в возрасте семи лет, через два года после Гавриила, в 1860 году.

– И Пашу видела, он бросился мне прямо на грудь… Детей там очень много. Смотрю – все наши дети собрались вокруг меня, только одного Гавриила не было с ними. Я спросила, где он. Тут какой-то мужчина сказал мне: «Вот он» – и приподнял край одеяла, которое держал на руках. Я посмотрела туда и увидела Гавриила, но без движения и черного, как головешка. На мой вопрос, что с младенцем, мужчина сказал, что он некрещен. Я стала ему возражать, но он опять повторил, что Гавриил умер некрещеным!

Этот рассказ больной смутил Петра Федоровича и Ирину Петровну. Они подумали, что она бредит. Олимпиада Петровна сказала, что Гавриил не был крещен, тогда как они очень хорошо помнили, что его успели окрестить перед его смертью!

Больная, видя их сомнения, сказала:

– Да, бедный Гавриил не был крещен, мне так и сказали… Еще мне там было сказано несколько слов, но я не могу их никому передать, не велено.

Чтобы убедиться в истине рассказанного женой, Лебедев по совету Ирины Петровны тотчас отправился к куму, жившему в казарме, недалеко от госпиталя, чтобы спросить его. Через некоторое время Петр Федорович возвратился от него и взволнованным голосом сказал:

– Ирина Петровна! Ведь Гавриил и в самом деле не был крещен!

Придя к куму, Лебедев подробно рассказал ему видение жены и потом спросил, правда ли, что Гавриил не был крещен. Такое неожиданное и необычайное обличение потрясло кума, и он тут же сказал, что Гавриил действительно не был крещен.

– В этом наш грех, – добавил он и тут же объяснил причину противозаконного проступка.

Как оказалось, кум имел незаконную связь с женой своего сослуживца, с той самой Настасьей Петровной, которую попросили быть крестной матерью Гавриила. Отказаться от приглашения без видимой к тому причины они не решились, потому что боялись, что тогда могут догадаться об их греховной связи. И, сознавая свой грех, который не допускал им быть восприемниками при совершении святого Таинства Крещения, они условились между собой и подговорили няньку, чтобы младенца не крестить, а только сделать вид, что он крещен, но не в церкви, а на квартире у няньки. Так они и сделали. Ушли как будто бы в церковь крестить младенца, а сами пробыли некоторое время у няньки, а потом вернулись. Их обрадовала смерть младенца, так как они думали, что теперь их грех никогда не откроется. Поэтому крестная мать не могла скрыть своего душевного настроения, когда она готовила младенца к погребению. Отпевал его священник, давший новорожденному молитву и нарекший ему имя, так как крестный отец предупредил его, что младенец не дожил до крещения в церкви и что его крестила нянька. Похоронив крестника, мнимые восприемники совсем успокоились, думая, что их поступок окончательно скрыт, погребен вместе с младенцем, и никто о нем никогда не узнает.

Но вот через восемь лет, когда они стали забывать о содеянном грехе, лишившем невинного младенца благодатных даров Святого Крещения, неожиданно явилось обличение в этом грехе, и обличение необыкновенное – из загробного мира! Совесть не дала куму утаить совершенный им тяжкий грех, и он в нем сознался. Настасья Петровна к тому времени уехала из Баку с мужем, который вышел в отставку. Нянька уже окончила свою земную жизнь и предстала на суд Царя Небесного.

Болезнь Олимпиады Петровны осложнилась, на теле открылись раны, причинявшие ей ужасную боль. Часто она говорила посещавшей ее Ирине Петровне, чтобы та не опасалась ее болезни, которая для других незаразна, а ей дана за грехи. И она терпела, переносила ужасные страдания с необыкновенной твердостью, вплоть до самой кончины, последовавшей через полтора месяца.

По рассказам Ирины Петровны, Лебедева обладала истинно христианскими качествами души – она была кроткой, тихой, незлобивой, ни с кем никогда не ссорилась, да и мужа своего постоянно удерживала от брани. Она строго соблюдала посты и часто посещала церковные богослужения, разве только иногда болезнь или какое-нибудь семейное дело могли ее удержать от посещения храма Божьего.

Да сподобит ее Господь Бог небесных благ, уготованных любящим Его!

Сила молитвы

В нашем приходе особым уважением пользуется один крестьянин пожилых лет. Человек он грамотный, честный, богобоязненный. Но не всегда он был таким. Его жена, скромная, простая женщина, однажды, разговорившись о своей жизни, между прочим упомянула, что в молодости она видела много горя и пролила немало слез, потому что ее муж вел безнравственную и нетрезвую жизнь. Я так была удивлена ее словами, что сначала подумала, что она, вероятно, была так несчастлива в первом браке и что речь идет не о ее настоящем муже, этом уважаемом человеке. Вот что она мне рассказала.

«Я девушкой была выдана за него, вдовца, и с тех пор живу с ним. Это Матушка Царица Небесная заступилась за меня. Было это осенью, наступили большие холода, и трое моих деток лежали в оспе при смерти. В то время мой муж имел в соседней деревне мельницу и часто там ночевал, там же, в местном трактире, он обычно пропивал свой заработок. И вот, как сейчас помню, наступил праздник в честь Казанской иконы Божией Матери. Рано утром приходит к нам в дом соседка и рассказывает, что мой муж опять запил напропалую, даже пропил с себя всю одежду и остался в одной рубашке. Не в первый раз он напивался, но сейчас, когда смертельно заболели мои дети, это так меня поразило, что я упала на лавку и зарыдала с отчаянием в сердце. Соседка испугалась за меня, стала меня утешать, но, видя, что не может меня успокоить, вспомнила, что сегодня большой праздник, и уговорила меня идти с ней в церковь помолиться Богу.

– Там тебе полегчает! – сказала она. – А за ребятами свекровь пока присмотрит.

Не зная, куда мне деться от своего горя, я встала и пошла в церковь. В храме, когда мы пришли туда, пели «Заступница усердная…». Слезы хлынули у меня из глаз, я упала на колени и стала молиться, а мое сердце точно разрывалось на части от горя. Никого не видела я вокруг себя, только услышала сзади шепот:

– Что это она так плачет-то? Или у нее отец с матерью умерли?

– Нет, у нее давно нет ни отца, ни матери, жизнь у нее очень плохая, муж-то ее…

Я еще сильнее заплакала, еще горячее стала молиться: «Матушка! Заступница Ты моя! Как же мне жить-то?! Не уйду от Тебя, заступись! Вступись за меня, сироту горькую!» И вступилась же Царица Небесная! Услышала мою слезную горькую молитву. И сейчас не забуду: пришла я домой, смотрю, а муж-то мой дома и трезвый! Я спросила:

– Что же это?! Или ты протрезвел?

– Да, – ответил он тихо, а сам смотрит на меня с испугом.

И рассказал он, что как встал он утром, так и отправился прямо в трактир опохмеляться. Подошел к самой двери, взялся уже за ручку, только вдруг точно кто крикнул на него:

– Вернись! Ступай домой!

Он, не оглядываясь, бросился бежать, не раздумывая, кто бы мог так отогнать его. Так он прибежал домой, не понимая, что с ним произошло. Когда же я, плача, стала рассказывать, как была в церкви и как молила Царицу Небесную, то мы поняли с ним со страхом и великой радостью, что это Она, Матушка наша, Заступница Усердная, попечалилась о нас перед Богом и избавила моего мужа от погибели! И с этого дня, родимая ты моя, он ни капли в рот не берет! А с тех пор уже больше двадцати пяти лет прошло! Так вот мы каждый год 22 октября, в Казанскую-то, и служим молебен с тех пор, как обещались. И Казанскую икону Божией Матери мы тогда задумали написать в память нашей радости и благодарности Заступнице нашей. Сам муж-то и в Москву тогда за ней ездил. А еще когда ждали мы его с иконой, удивительное тоже дело было! Сижу я всю ночь, и огонь у меня горел, все жду его, только вдруг дочка моя смотрит на меня и спрашивает:

– Матушка, отец приехал?

– Нет, – говорю, – не приезжал еще.

– Да как же не приезжал, я его сейчас вот тут видела в белой рубашке! А икона-то новая на лавочке стояла, где же она?

Мне стало жутко, и я принялась уверять свою девочку, что ей это приснилось.

– Нет, матушка, я не спала, я все глядела и на тебя, и на батюшку, и на икону!

Вскоре и в самом деле приехал мой муж с иконой. И обрадовались же мы все, что привел Господь нам получить такую радость в своем доме! Я до конца своих дней буду помнить, какую великую милость сотворила нам Царица Небесная…»

Обмиравшая

Рассказ священника

Я расскажу об одной труженице Пелагее, жившей лет шестьдесят тому назад в деревне Шипиловке Костромского уезда. Эта крестьянка жила в одном доме с двумя невестками, мужья которых большую часть года были в отлучке для заработков. Домик у них был маленький и небогатый. Кроме одной тесной избы, в которой они ютились, на дворе был еще хлев для домашнего скота. Пелагея сначала жила с детьми в одной комнате, но потом для тайных ночных подвигов молитвы она стала уходить в сени, где и проводила целые ночи, а спать ложилась только перед рассветом. Наконец, чтобы скрыть свои подвиги от людских взоров, она решила навсегда перебраться в хлев, так как там была маленькая комнатка, где она могла молиться. Только изредка ночевала с ней ее любимая невестка. Пелагея не хотела, чтобы кто-нибудь, кроме этой невестки, видел, что она молится. Пока невестка сидела с ней и занималась рукоделием, Пелагея уходила в сени и молилась. Пища ее была самой простой. Она даже придумала для себя особенную пищу: густо размешивала ржаную муку, и это сырое тесто употребляла вместо хлеба, да и то немного. Другую же пищу принимала редко. Днем она обычно пряла лен, а заработанные деньги разделяла на две части. Одну часть отдавала в церковь, а другую бедным, притом делала это тайно.

Однажды ночью она по своему обыкновению молилась в сенях, а сноха спала в комнате. Перед рассветом сноха пробудилась и увидела, что ее свекровь стоит на коленях в молитвенном положении. Постояв несколько минут в страхе и смущении, она сказала ей:

– Матушка!

Но ответа не было, матушка уже была холодна. Тут пришла и другая сноха для домашней работы. Видя, что их свекровь умерла, они одели усопшую и положили ее на стол. А на третий день положили в гроб и собирались уже везти ее в церковь, как вдруг лицо ее ожило, она открыла глаза, подняла руку и перекрестилась. Все испугались и бросились к печке. Спустя некоторое время ожившая позвала тихим голосом:

– Дети! Не бойтесь, я жива!

После этого она поднялась, села и с их помощью встала из гроба.

– Успокойтесь, дети, – снова сказала она. – Вы испугались, считая меня мертвой? Нет, мне назначено еще немного пожить. Господь по Своей благости желает спасения всякому и, таинственными судьбами руководя нас к блаженству, так все устраивает, чтобы и сама смерть и возвращение к жизни служили многим на пользу!

Что с ней было, когда ее считали умершей, об этом она почти ничего не рассказывала. Только со слезами просила своих детей жить благочестиво и удаляться от всякого греха, утверждая, что великое блаженство ожидает праведных на Небе и страшные мучения ждут нечестивых в аду! После этого она прожила еще шесть недель, устремляя свой мысленный взор к Небесному Отечеству, куда наконец переселилась…

Дай Бог всякому так умереть!

Рассказ священника Григория Воронцова

«Христианской кончины живота нашего, безболезненной, непостыдной, мирной и доброго ответа на Страшном Суде Христовом у Господа просим». Важны и другие прошения в этой ектенье, но, кажется, упомянутое прошение должно особенно занимать наши мысли во время молитвы в храме. Ни один из нас, какими бы крепкими силами ни обладал, как бы ни хвалился добрым здоровьем, не может с полной уверенностью сказать, что проживет столько-то лет. Смерть приходит чаще всего без нашего ведома и застает нас врасплох. И блажен тот, кто усердно просит Господа послать себе непостыдную и мирную кончину. К общему утешению наших православных соотечественников, есть и в наше время такие счастливцы, которым Господь Бог посылает не одно только утешение умереть по-христиански, но и удостаивает такой милости, что посылает на землю Ангела смерти, чтобы он сказал человеку: «Готовься, я пришел взять твою душу!» Вот пример такой истинно христианской кончины.

Верстах в двадцати от моей родины, в небольшом селе Царевского уезда, жил один почтенный старичок – заштатный дьякон. Будучи наделен крепким здоровьем, он, как служитель алтаря, исполнял свою дьяконскую обязанность с горячим усердием и благоговением, остальное же время посвящал работе в саду. Невдалеке от его дома, на живописном склоне горы, окаймленной внизу маленькой речкой и прекрасными пойменными лугами, рос тот сад, в котором давным-давно, с ранней весны и до глубокой осени, трудился старик. Быть в саду, дышать свежим воздухом, окапывать плодовые деревья, подрезать на них старые сухие сучья, лечить разного рода снадобьями заболевшие растения, рассаживать новые деревья, теплее укутывать их на зиму и благодарить Бога после сбора урожая – в этом состояло его счастье.

Не знаю, за его ли добросовестную церковную службу, за честный ли труд в своем саду или, быть может, за какие-нибудь особенные добрые дела, которые видел один Бог, конец его жизни был ознаменован чудом.

В декабре 1860 года, за два дня перед рождественским сочельником, отец дьякон отправился со своим работником в город для покупок к празднику. Закончив все дела, он поехал домой. Подъезжая к своему селу, вдруг он увидел рядом с собой какого-то юношу среднего роста, с открытым лицом, роскошными белокурыми волосами, одетого в какую-то странную белую одежду. Незнакомец сидел на санях рядом с ним и пристально смотрел на него. Старик побледнел от страха, но, собравшись немного с силами, спросил его:

– Кто ты такой, добрый человек?

– Торопись скорее домой, ты сегодня умрешь!

Слова эти показались старику странными, и поэтому после некоторого молчания он спросил:

– Что ты за человек, что предрекаешь мне смерть? Я чувствую себя совершенно здоровым и не понимаю, как я могу так скоро умереть?

– Скажи своему работнику, чтобы он скорее погонял лошадь. Я Ангел смерти, послан Богом взять твою душу!

Тут старец оглянулся вокруг, посмотрел на Божий мир, вспомнил свою родную семью и любимый сад и зарыдал как малый ребенок. Потом он решился просить Ангела, чтобы он, по крайней мере, дал ему время благополучно доехать до дома и успеть приготовиться к смерти. На все его просьбы и слезы был один ответ:

– Торопись, торопись скорее!

– С кем это ты там говоришь, отец дьякон? – спросил работник, обернувшись к своему хозяину.

– Разве ты не видишь, с кем? – начал было старик и повернулся в ту сторону, где сидел Ангел, но его уже ни на санях, ни рядом не было!

Приехав домой и еще не успев переступить через родной порог, старик потребовал у своих домашних теплой воды и чистого белья. Одного сына послал за священником, другого – за свечами и ладаном. Домашние начали спрашивать, для чего все эти приготовления, старик коротко рассказал им все случившееся с ним в пути и старался по возможности успокоить семейство. Вскоре пришли священник с причетником.

– Что это ты, Илья Поликарпович, задумал? Недалеко и праздник Божий, хоть бы еще немножко!

– Нужно исполнить святую волю Божию, отец Трофим! Нет, уж больше не жилец я на белом свете! Живите вы, а моим костям пора на место!

Нужно было видеть в то время лицо почтенного старца, с каким невозмутимым спокойствием смотрел он на все приготовления к своему уходу от здешнего мира. На все вздохи и горькие слезы домашних и близких знакомых он с решительной твердостью отвечал:

– А вы плакать-то бросьте, лучше благодарите Бога за Его великую милость ко мне, грешному!

После исповеди и принятия Святых Таин старик начал заметно слабеть.

– А теперь положите меня в постель, а вы, батюшка, потрудитесь скорее пособоровать меня!

Старика положили в постель, и началось Таинство елеосвящения.

– Господи, прими душу мою с миром! – произнес лежащий.

Все повернулись к нему и с удивлением заметили, что он правой рукой растирал масло по лицу, а левой будто бы что-то прогонял от себя. Так он не переставал делать до чтения третьего Евангелия – именно до того места, где один из учеников фарисейских, изъявляя готовность следовать за Спасителем, сказал Ему: Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов (Мф. 8, 21–22). При последнем слове старца уже не было в этом мире.

Необдуманное слово матери

Рассказ протоиерея Петра Полидорова

Одна женщина, моя прихожанка, рассказала мне о своей большой скорби, прося молитвенной помощи и пастырского совета.

«У меня было двое детей, – сказала эта бедная женщина, – девочка двенадцати лет и мальчик трех лет. Однажды я послала свою дочь к соседу попросить одну вещь, а та, как ребенок, заигралась с подругами на улице, поэтому возвратилась домой нескоро. Это вывело меня из терпения, и я в порыве гнева сказала ей:

– Чтоб ты сдохла!

В этот же день дочь моя заболела и скоро умерла. Обмыв тело умершей, я стала собираться в город, чтобы купить все необходимое для погребения дочери, а мой трехлетний сын пристал ко мне:

– Возьми меня с собой, мама!

Я отказала ему, а он стал еще больше капризничать и плакать:

– Возьми, возьми!

Мне и так горе, а тут он привязался. Я вышла из терпения и сказала:

– Отвяжись от меня! Чтоб тебе пропасть!

Я ушла в город, оставив дома плачущего ребенка. Когда же я вернулась домой, то нашла сына заболевшим, а затем, через несколько дней, он скончался… Теперь мои дети каждую ночь во сне являются и говорят мне:

– Мама, за что ты нас убила?

Это мне не дает покоя ни днем ни ночью… Научите меня, что мне делать, чтобы успокоить моих детей и самой успокоиться? Наложите на меня какую-нибудь епитимью за мои грехи!»

Сделав наставление скорбящей матери, чтобы она в будущем была осторожнее в словах, я назначил для успокоения ее мятущейся совести епитимью. А насчет детей я посоветовал ей, чтобы она в течение сорока дней подавала просфору на проскомидию за упокой умерших, как она полагает, от ее клятвенных слов. Этот совет она исполнила. Впоследствии она сказала мне, что хотя, как мать, очень жалеет о смерти детей, но они больше не являются ей во сне.

Явление покойной матери

Рассказ священника Г. Тростянского

Июль был в разгаре, стояла нестерпимая жара. Тихо, ни малейшего движения ветерка, освежающего душный воздух. Как заснувшие, стоят запыленные деревья по обеим сторонам дороги. Ни один листочек не шелохнется, и длинные густые тени деревьев, пересекая дорогу, лежат темными пятнами. Дорога ведет в село Флорово, принадлежащее моему знакомому помещику Семену Павловичу Рынину. Вот наконец показалось село. На пригорке виднеется церковь. Золотой крест горит на солнце ярким светом. Дальше видны поля, испещренные копнами скошенного хлеба. Из-за густых деревьев мелькнула крыша барского дома. Он окружен обширным старым садом, в котором растут столетние дубы, липы и множество различных фруктовых деревьев. С одной стороны сад омывает глубокая, причудливо извивающаяся речка.

Я застал Семена Павловича сидящим в тени большого дерева. Рядом с ним была его жена, женщина лет тридцати пяти, и трое соседних помещиков, также со своими семьями. Они о чем-то горячо спорили.

– Все это выдумки, – сказал один из гостей, – игра фантазии, бред!

Я подошел к собеседникам. Мы поздоровались.

– Вот, батюшка, – обратился ко мне хозяин, – мы ведем разговор о явлениях из загробного мира. Петр Петрович, – указал он мне на одного из своих товарищей, – совсем не верит таким явлениям. Скажите нам, пожалуйста, бывают ли явления умерших нам, живущим на земле?

– Такие явления, – сказал я, – отрицать нельзя, и нужно иметь большую дерзость, чтобы решиться на это. Можно привести много случаев, где эти явления подтверждены бесспорными доказательствами и, следовательно, должны быть приняты как факты, наглядно доказывающие истинность явлений из загробного мира.

При этом я рассказал несколько случаев, о которых мне довелось прочитать, и, между прочим, о видении митрополиту Платону, о котором владыка рассказал мне сам. Через некоторое время гости начали расходиться по саду. Мы с хозяином также отправились прогуляться по его тенистым аллеям.

– Несколько лет назад, – заговорил Семен Павлович, когда мы остались вдвоем, – со мной произошел удивительный случай, о котором, кроме меня, никто не знает. После смерти моей матери я стал наследником богатого имения. Было мне тогда двадцать четыре года. Предоставленный самому себе, я повел самую безалаберную и разгульную жизнь. Постоянные кутежи с товарищами, игра в карты и тому подобное стали моим образом жизни. Так прошло года два. О Боге, о церкви, о постах и помину не было, хотя моя покойная матушка была глубоко верующей женщиной, она строго соблюдала уставы Православной Церкви, в повиновении которой и меня старалась воспитать. Однажды днем я сидел в своем кабинете, задумавшись над раскрытой книгой. В это время в доме, кроме меня и моего лакея, который находился на кухне, никого не было. Вдруг в моей комнате тихо открылась дверь. Я оглянулся и замер. На пороге стояла моя покойная мать и строго на меня смотрела. Потом она указала на икону Спасителя, висевшую на стене, трижды осенила меня крестным знамением и удалилась, мягко и часто ступая, как это она делала при жизни. Я хотел броситься за ней, но не мог сдвинуться с места, хотел крикнуть, но язык меня не слушался! Только минут через пять я был в состоянии подняться и позвать лакея.

– Иван, – сказал я, – ты никого не видел?

– Никого.

– И ничего не слышал?

– Слышал, – сказал он, – как будто шаги по направлению к вашему кабинету. Вероятно, кто-нибудь приходил к вам.

– Да, – отвечал я, – у меня был дорогой гость.

После этого я прекратил всякие расспросы об этом. Явление моей матери сильно поразило меня и заставило задуматься о моем нравственном состоянии. И не будь этого явления, кто знает, что было бы со мной! Быть может, я погиб бы в житейской тине, как погибли многие из моих прежних товарищей.

– Да, – заключил свой рассказ Семен Павлович, – дивны и непостижимы пути, которыми Отец Небесный влечет души и сердца грешников к покаянию и спасению!

Поучительное сновидение

Из келейных записок инока

Меня сильно смущал помысел оставить монастырь и уйти в мир. Соглашаясь с этим помыслом, смутившись сердцем, я вполне предался отчаянию и решил непременно уйти в мир. Это было в четверг, а я предположил остаться в монастыре только до воскресенья. На следующий день, в пятницу утром, меня разбудили к службе, но я по обычной моей лености лег опять в постель подождать, когда зазвонят к утрене, и заснул. Мне приснилось, будто я умер, и умер без покаяния. Сижу я над своим телом и сильно плачу. Мне показалось, что я буду осужден на вечное мучение в аду. Я стал молиться: «Господи, если бы я знал, что умру в эту ночь, я сходил бы к духовнику, покаялся, упросил бы братию помолиться обо мне!» Потом я стал думать, что ведь Господь долготерпелив и многомилостив. Богу же все возможно!

В ту же минуту около меня возник юноша прекрасный лицом, в белой шелковой одежде, по груди он был крестообразно опоясан розовой лентой. Он взял меня за руку и повел куда-то в темное место. Что я там увидел! Сидит много обнаженных людей, одни горько плачут, другие стонут, а некоторые скрежещут зубами, рвут на себе волосы и кричат:

– Увы нам, о горе! О беда!

При этом зрелище мое сердце исполнилось страха и ужаса, так что я весь затрепетал. Юноша, водивший меня, сказал:

– На это место мучения мы пришли широким путем. Пойдем, я покажу тебе, куда ведет тесный путь, место, в которое приходят многими скорбями.

Как только юноша произнес эти слова, явился другой, во всем подобный первому, и назвал его по имени. Но это имя я не могу вспомнить. Он взял меня за руку и сказал первому, водившему меня:

– Пойдем к гробу, там начали петь панихиду.

Мне показалось, что мы вошли в наш собор. Я не увидел там гроба и тела, только слышал пение: «Благословен еси, Господи, научи мя оправданием Твоим». Мне стало легко и радостно. Первый юноша сказал:

– При пении панихиды душе всегда становится весело.

Потом мы вышли из собора и оказались перед большим прекрасным храмом. Мы остановились перед его вратами. Я увидел около них множество Ангелов в белых сияющих одеждах, лица их были неизреченной красоты. Мы хотели войти внутрь, но два путеводителя, бывшие со мной, вошли, а я остался снаружи. Меня не пустили стоявшие там Ангелы, и я услышал, как один из них сказал:

–  Не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни (Откр. 21, 27).

Один мой путеводитель, обратившись назад, сказал Ангелам:

– Пустите его, Бог милосердствует о нем!

По его слову Ангелы расступились, и только я вступил на порог врат, как раздался голос:

– Это врата Господни, праведные войдут в них!

Этот голос был таким дивным! Когда мы вошли в храм, я увидел в нем множество людей разного звания и возраста. Одни из них держали в руках кресты, другие – ветви с деревьев, третьи – цветы, некоторые – свечи, а иные ничего не имели в руках, но были очень радостны. Воздух был тонкий и приятный, голубоватого цвета. Мой Ангел сказал:

– Смотри, это покой мирских людей, пойдем дальше, я покажу тебе покой монахов, потрудившихся в обители.

Мне показалось, что мы идем по лестнице вверх, и я осмелился спросить водившего меня:

– Позвольте узнать ваше имя?

– Мое имя Послушание. Помни же, что послушание ведет тебя в Царство Небесное!

Как только Ангел произнес эти слова, мы очутились перед большими вратами, вошли в них и оказались в какой-то обители, несравненно лучше первой, сияющей лучезарным светом неизреченной красоты. Ангел сказал:

– Это покой монахов.

Я стал любоваться красотой этой обители, посмотрел налево и увидел множество Ангелов, которые плели венки из цветов. Цветы были различные, но такой красоты, которую я даже не мог себе представить! Я спросил водившего меня Ангела:

– Для кого эти венцы?

Он ответил:

– Для усердно работающих Богу, для тех, кто с самоотвержением терпит скорби. Сказано: возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя. Никогда не даст Он поколебаться праведнику (Пс. 54, 23). Терпи и ты, терпение преодолеет все скорби! Сам Господь сказал: терпением вашим спасайте души ваши (Лк. 21, 19). Потрудишься немного, зато вечно будешь здесь со святыми отцами. Все они терпением заслужили славу. Еще сказано: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное (Мф. 18, 3).

Мы пошли дальше. Вокруг была дивная красота, текли прозрачные реки, от деревьев и цветов воздух наполнился приятным ароматом. Ангел сказал мне:

– Апостол Павел, увидев славу, уготованную любящим Бога, желал разрешиться и быть со Христом (Флп. 1, 23). Пророк Давид, мысленно созерцая Царство Небесное, говорил: как вожделенны жилища Твои, Господи сил! Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому (Пс. 83, 2–3). Слышишь, сколько я привел тебе свидетельств? Смотри, не угаси зажженный светильник веры, старайся наполнить твой сосуд елеем добрых дел, чтобы ты мог с радостью встретить Христа. Если будешь таким, как теперь, я всегда буду с тобой, – сказал Ангел.

И мы пошли дальше по обители, наслаждаясь чудесной небесной красотой. Когда мы проходили мимо Ангелов, один из них тихо коснулся моего плеча и сказал:

– Блажен ты, юноша, что оставил мир, возлюбив Христа!

Мы подошли к дивному храму и вошли в него. Я увидел слева три аналоя. На первом лежал Крест, украшенный цветами, на втором – Евангелие, на третьем – икона Божией Матери «Знамение». В храм зашли иноки и стали прикладываться к святыням. Одеты они были в белые одежды и шли с великим благоговением. Впереди шли игумены, за ними архимандриты, потом иеромонахи, монахи и послушники. Ангел, указывая на них рукой, сказал:

– Это монахи, потрудившиеся в вашей обители.

Он назвал каждого по имени, но я не запомнил. Я спросил у него:

– Где недавно умерший отец Иоанн Асеев?

Ангел отвечал:

– Он здесь.

– А его можно увидеть?

– Нет, увидишь его позже. Пойдем и мы приложимся.

Когда мы подошли к кресту, Ангел сказал:

– Перекрестись, – и перекрестился сам.

Мы приложились к кресту, Евангелию и иконе. Тогда хор начал петь: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко». Весь храм наполнился такого благоухания, что невозможно представить! Пение так было прекрасно и отрадно для сердца! В этом храме не было иконостаса. Вместо него я увидел огромный занавес розового цвета, и по всему храму сиял свет светлее солнца, так что невозможно было смотреть вверх от сильного блеска. Тогда Ангел сказал мне:

– Теперь тебе пора к утрене, только помни, что имя мое Послушание. Теперь ты видел славу, уготованную любящим Бога. Не скорби же, что пошел в монастырь, ибо этого духовного пристанища многие желали, но, не будучи избранными, не могли его достичь.

Я проснулся. Сердце мое трепетало от страха и радости. В этот момент зазвонили к утрене…

Обращение старообрядки

Рассказ священника Михаила Лавденкова

Однажды я был приглашен одним из моих прихожан, помещиком Белкиным, в день его именин отслужить молебен. По окончании молебна все гости стали общаться, только одна почтенного вида дама стояла молча и, видимо, продолжала молиться. Наконец она положила три земных поклона и, повернувшись ко мне, попросила благословить ее.

– Это моя матушка, познакомьтесь, – сказал хозяин.

Обменявшись с ней приветствиями, мы сели рядом за стол и стали беседовать. Когда разговор коснулся предметов веры, моя новая знакомая оживилась. Она слушала меня с большим вниманием, но при этом часто повторяла:

– Господи! Грех юности моей и неведения моего не помяни!

Сначала я принял это за поговорку, но услышав при этом тяжелые вздохи, решился спросить, какое значение имеют ее слова.

– Ах, батюшка, – сказала она, – можно ли святые слова обращать в поговорку? Если вам интересно, я расскажу дивный случай из моей жизни, к которому имеют отношение эти слова. Пойдемте на террасу. Я вам все расскажу как пастырю!

Мы вышли из-за стола и очутились на террасе. Она продолжала:

– Мне уже больше восьмидесяти лет. Я чувствую, что недалек конец моей земной жизни, поэтому лгать мне не приходится. Поверьте мне, что сказанное мной будет истинной правдой! Господи! Грех юности моей и неведения моего не помяни! На мне, грешной, показал Господь Бог Свою милость. Если бы не Его благодать, быть может, я бы навсегда погубила свою душу, находясь в страшном заблуждении. Я родилась от богатых и благородных родителей, они были глубоко верующими людьми. Увы, с семи лет я осталась круглой сиротой и была взята на воспитание двоюродной бабушкой, бедной дворянкой, жившей одним подаянием. Но беда была не в ее бедности, а в том, что моя бабушка была старообрядкой, или, правильнее, раскольницей. Она была в секте беспоповцев, в которую и меня вскоре совратила. Имение моих родителей было отдано в распоряжение опекунам, которые не только не обращали никакого внимания на мое воспитание, но и само имение разорили. В итоге они подделали документы и тайно передали его моему дяде.

Когда я достигла совершеннолетия, мой недобрый дядя, чтобы ему удобнее было владеть несправедливо захваченным имением, зная крайнюю бедность моей бабки и мою неопытность, хотел было выдать меня замуж за своего крепостного человека. Но Господу, Отцу сирот и несчастных, было угодно устроить иначе.

В это время вышел в отставку наш сосед поручик Андрей Петрович Белкин. Имея довольно ограниченное состояние, он хотел через женитьбу улучшить свое положение. Соседи-помещики, не знавшие моих обстоятельств, сказали, что я хорошая и богатая невеста. Как образованный молодой человек, он скоро познакомился с нами и начал просить моей руки. Его чин, вежливое обращение и внимание к бабушке расположило в его пользу. Оставалось одно препятствие – жених был, по нашему мнению, суетный (так мы называли православных). Но советы других и это препятствие устранили. Бабушка дала слово, но с тем, чтобы меня не только не отвращать от прежней веры, но дать мне полную свободу молиться по-своему и не препятствовать ездить в раскольническую часовню. Мы обвенчались.

Надежды моего мужа на мое богатое приданое не сбылись. Много нужно было хлопот и издержек, чтобы имение, принадлежащее мне по праву, вырвать из рук недоброго дяди. А покойный Андрей Петрович был человек чуждый всяких тяжб, да и средства к тому же имел самые ограниченные. Поэтому мы решились, возложив всю надежду на Господа Бога, жить, как будет угодно Его святой воле. Надежда нас не обманула. Занявшись хозяйством в небольшом имении мужа, мы имели безбедное содержание для себя и для своей семьи, которой нас благословил Бог.

Много времени прошло после моего замужества, а я все еще коснела в своем нечестии. Мой покойный муж был человек добрый, он искренно любил меня, не напоминал мне о перемене веры и всегда был готов предупреждать мои желания. Заметно было, что разность веры его сильно тревожила, но он всегда умел скрывать это. Были минуты, когда я думала о превосходстве православной веры, но пока не пришла пора моего возрождения, эта мысль скоро меня оставляла. Меня особенно удивляла истинно христианская жизнь моего мужа и свято исполняемые им благочестивые обряды. Например, в Великий пост, когда, бывало, он говел, после ужина в понедельник и до принятия Святых Таин он ничего не ел. Да и после приобщения Святых Таин напьется только чаю и уже поздно вечером поужинает. Одна молитва да чтение душеполезных книг были в это время его пищей. Размышляя о его трудном подвиге, я представляла себе, что это зависит от его крепкого сложения. Пользуясь, по милости Божией, и сама цветущим здоровьем, я также пыталась это выполнить, но у меня ничего не получалось! Наконец я спросила его:

– Как ты можешь так поститься целую неделю? Это зависит от человеческих сил или этому есть другая причина?

Он нахмурил брови и, помолчав немного, начал говорить:

– Если бы ты…

Он тотчас замолчал, окончив начатую речь тяжелым вздохом. Я сразу поняла, что он этим хотел напомнить, что если бы я исповедовала истинную веру, то могла бы выполнить то же, что и он. Только муж не хотел изменить данного бабке слова и поэтому не стал больше говорить. На этот раз и я замолчала и пошла в свою комнату. Какая-то безотчетная грусть наполнила мою душу, в сердце была пустота, и я чуть не плакала, сама не зная о чем. Я могла думать только о нашем разговоре.

Целый год эта мысль меня не покидала, наконец я решилась поднять прежний вопрос. Это тоже было Великим постом, в день принятия моим мужем Святых Таин. Я спросила его:

– Неужели тебе так легко поститься?

Муж не изменил своего светлого взора, который был у него всегда после приобщения Святых Таин, и с улыбкой сказал:

– Это зависит не от наших сил, а от помощи Божией. На это нужно время, чтобы заслужить такую милость, нужно покорить тело духу, питать его молитвой и Словом Божиим, и особенно Телом и Кровью Господа Иисуса Христа, которых так называемые староверы по своему упорному невежеству не принимают.

– Продолжай! Я знаю, чего ты боишься, но я тебе позволяю!

– Да, друг мой, – продолжал он, – великое дело – обрести истинную веру, где все располагает человека к Богу, где есть Таинства, освящающие его, чего ваша кривая вера не имеет.

Последние слова, конечно, по навету врага, сильно оскорбили меня, и я с неудовольствием сказала:

– Довольно! Я на твою веру не произношу хулы, а ты начинаешь порицать мою, называя ее кривой. Там, за гробом, узнаешь, кто из нас прав, кто виноват.

Он нахмурил брови и пошел в свой кабинет, как будто нехотя сказав:

– Сама же вызвалась!

Я, тоже взволнованная, ушла в свою комнату. Грусть больше прежнего овладела мной, и я сердечно жалела, что вызвала его на этот разговор. Я старалась быть веселой, но тайная грусть томила меня. О, Господи! Грех юности моей и неведения моего не помяни!

Наконец Господь Бог не оставил и меня Своей милостью! Пришла пора и моему обращению. Это было в том же году, накануне Богоявления Господня. Мы жили на хуторе, верстах в семи от церкви. Каждый год мой покойный муж отправлялся в церковь за святой водой, а мне предлагал пойти в свою часовню. Но в этот раз, не знаю, почему, он мне этого не предложил, а торопливо собрался и поехал, ни с кем не простившись. Больше часа грусть и тоска томили меня, а затем внезапно какая-то отрада наполнила душу. Одно нетерпеливое желание скорее увидеть мужа несколько омрачало мою радость. Я часто смотрела в окно, в ту сторону, откуда он должен был приехать. Наконец показалась наша серая лошадка, но вместо радости меня объял какой-то страх.

Так как мы жили на хуторе, то священник в этот вечер не успевал приехать к нам со святой водой, а приезжал на другой день. Муж имел обыкновение для святой воды брать с собой зеленый кувшин с крышкой. Войдя в переднюю, он начинал петь священный стих: «Во Иордане крещающуся Тебе, Господи..», а при входе в зал открывал крышку, вливал святую воду в приготовленное блюдо, кропил дом и хозяйственные постройки в сопровождении всего нашего семейства и всей дворни, кроме меня, потому что я, как мнимо православная, уходила в свою спальню. Но на этот раз по воле Божией и я осталась в зале. Муж начал петь молитву еще на пороге дома, а пройдя в зал, стал снимать с кувшина крышку. И что же? Едва только крышка с кувшина была снята, как нам показалось, что из него мгновенно вылетели три радужные струи и разлились по всей комнате. Мы ощутили необыкновенное благоухание и все невольно упали на колени, а у мужа даже кропило выпало из рук. Несколько минут все мы находились в ужасе и в каком-то оцепенении и не могли друг другу сказать ни слова. Я первая будто от сна очнулась и нарушила молчание.

Я сразу попросила послать за православным священником, чтобы мне присоединиться к Святой Православной Церкви. Добрый и всегда исполнительный пастырь не замедлил исполнить нашу просьбу. Не могу вам выразить, какая радость наполнила мою душу после присоединения к той Церкви, в которой я родилась и от которой отпала. Но эту радость иногда сменяла грусть, что я так долго коснела в моем заблуждении. Особенно грустно мне было оттого, что моя добрая воспитательница умерла в расколе.

Почтенный пастырь долго беседовал со мной о предметах веры, то вразумлял меня, то уверял в милосердии Божием, то поощрял к дальнейшим христианским подвигам и наконец предложил ехать к Богоявленской утрени. Все мы отправились в храм Божий. С каким нетерпением я ждала начала общественного богослужения в той церкви, в недрах которой крестилась и в которой между тем столько времени не бывала! Вот началось чтение Великого повечерия, и я вся превратилась в слух. Каждое слово я ловила с жадностью и старалась запечатлеть его в сердце, как вдруг услышала слова: «Господи! Грех юности моей и неведения моего не помяни». Эти слова как-то особенно подействовали на мою душу, они пробудили во мне былое. Мне казалось, что пророк как будто для меня, грешницы, написал эти слова. Да, думала я, видно, это немаловажное дело – грех юности и неведения, когда такой великий муж, как пророк Давид, молился об этом! Как же мне не молиться и не запечатлеть этих слов навсегда в моем сердце, когда моя юность прошла в страшном грехе – в отпадении от Святой Церкви и в неведении?

После утрени я была допущена к исповеди, а после Божественной литургии удостоилась принять Святые Тайны Христовы. Радостен и достопамятен был для меня тот день: я удостоилась стать дочерью истинной Церкви Христовой. Важны были и сказанные выше слова, потому что они постоянно мне напоминали, что я имела страшный грех и, следовательно, должна постоянно молиться о том, чтобы Господь Бог простил его и даже не помянул.

А чтобы не быть в неведении, я решилась учиться грамоте. Но кого мне взять в учителя? Кто решится учить уже зрелую женщину? Жребий пал на моего старшего сына. Он-то выучил меня чтению и письму. С тех пор я читаю духовные книги и в них нахожу назидание и утешение, благодаря Бога, пославшего мне Свою неизреченную милость.

Так окончила дама свой рассказ, прибавив:

– Господи, грех юности моей…

Я, в свою очередь, поблагодарил ее за интересную для меня историю ее жизни и просил позволения передать ее, если это будет можно, в назидание другим.

– Хотя, – ответила она, – об этом чудесном случае знают многие, но прошу вас передать его во всеуслышание после моей смерти.

На днях я узнал от ее почтенного сына, что она уже умерла.

Обращенный атеист

Рассказ Елизаветы Богдановой

В городе Гродно есть чудотворный Остробрамский образ Божией Матери. Свое название икона получила потому, что явилась на остроконечном шпиле Остробрамских ворот города. Вскоре после явления последовало столько чудесных исцелений, что жители Гродно уверовали всей душой в свою Небесную Покровительницу и до сих пор берегут с нелицемерной любовью данное им Небом сокровище. Снимок с этой чудотворной иконы в первый раз я увидела в доме одной моей знакомой, Лопухиной. Ее упование на святой образ было велико, потому что в их семье совершилось чудо, имевшее большое влияние на всю жизнь одного из ее близких родственников. Вот как она передала мне этот случай.

«Мой родственник по матери, Владимир, был честен, умен, образован, богат. Однако ему недоставало самого главного – веры в Бога и любви к Нему. Он возмутительным образом открыто проповедовал свой атеизм, хулил все священное. Счастливый и гордый своей завидной участью, он забыл, что у земного счастья, как и у горя, один и тот же исход – это могила, а за ней – вечная жизнь, в которой потребуется дать отчет о делах временной жизни. Нам было страшно слушать его безумные речи. Ни советы, ни просьбы не помогали, а судьба, как нарочно, баловала закоснелого безумца. Ему все удавалось, его жизнь текла ровно, ни одной, кажется, горькой минуты не выпадало на его долю. Поэтому он не нуждался в защите и утешении ни от Бога, ни от людей. Но, наверное, за добрые дела и искреннюю веру его умершей матери спасение несчастного безумца приняла на Себя Сама Матерь Божия. Она Своим ходатайством удерживала до известного времени справедливо карающую руку Своего возлюбленного Сына, желая чудесным образом обратить грешника на путь спасения.

Наконец настал час вразумления заблудшего. Получив отпуск, Владимир проездом через Гродно был у одной из своих знакомых, Натальи Николаевны, которая жила на последнем этаже высокого трехэтажного дома. Комната, в которой они находились, выходила окнами на вымощенную камнем мостовую. Они спокойно пили чай. С ними за столом сидел с кренделем в руках трехлетний сын хозяйки. Представьте себе их ужас, когда раздался пронзительный крик: «Пожар! Пожар!», а снизу повалил густой черный дым! Горел второй этаж. О спасении уже поздно было думать: длинная, выкрашенная масляной краской лестница была охвачена пламенем. Помощи им не от кого было ждать, на крышу они не смогли бы забраться. И вот теперь, в первый раз в жизни, болезненно забилось сердце Владимира. Он до того растерялся, что даже забыл об угрожавшей им опасности. Но у хозяйки квартиры материнская любовь к сыну пересилила страх. Она схватила своего ребенка и со словами: «Матерь Божия, вручаю Тебе моего сына, спаси его!» бросила его в окно на каменные плиты мостовой, а сама упала без сознания в той же комнате. Только сейчас Владимир пришел в себя.

– Помоги и мне, неверующему, да уверую в Тебя, Святая Заступница! – в свою очередь закричал он и, подхватив бесчувственную Наталью Николаевну, бросился вниз по пылающим ступеням лестницы.

И Матерь Божия спасла его, не отринула мольбы грешника. Спасла не только его тело от временных страданий, но и душу от будущих вечных мук. Владимир был потрясен, когда увидел на мостовой спокойно сидящего и беспечно доедающего свой крендель ребенка. И дивное чудо, младенец как будто не был брошен матерью с высоты третьего этажа, а бережно перенесен на мостовую. Пресвятая Дева сохранила и мать, с твердой верой поручившую Ей своего младенца. С этой минуты Церковь приобрела себе верного сына в лице спасенного богоотступника. Владимир купил себе небольшой Остробрамский образ Божией Матери и никогда с ним не разлучался. Эта икона спасла его от смерти и в другой раз. Во время венгерской кампании он участвовал в тяжелом бою с неприятелем. Попавшая ему в грудь пуля отскочила от него, вдавив только немного в тело висевший у него на шее образок Богоматери. С тех пор Владимир уже окончательно предался святому покрову Божией Матери, он вступил в монашество, и его раскаяние было искренним и глубоким».

Дивный случай

В газете «Современные известия», издававшейся в Москве, некто В. Казанцев передал следующий примечательный случай. Его отец был человеком, который мало заботился о вопросах веры. Случайно ему пришлось попасть в скит Николаевской Песношской пустыни, верстах в восьмидесяти от Москвы. Дело было во время Успенского поста.

«Я вошел в храм, – рассказывал отец господина Казанцева, – там было много прихожан, купил свечку и стал ждать батюшку. Наконец в храм под руку ввели отца Савватия, управляющего скитом. Он был слеп. Как теперь вижу его словно восковое лицо и длинную, сильно пожелтевшую бороду. Сотворив обычное правило и приложившись к святым иконам, он надел епитрахиль и, введенный послушником под руку на амвон, стал на память громко читать молитву перед исповедью. Через какое-то время его голос прервался, и он, сделав два земных поклона пред иконой Спасителя, снова стал читать. Но его голос опять прервался. Тогда, обратившись к народу, он сказал:

– Чада Святой Матери Церкви! Между нами есть тот, кто отверг от себя благодать Божию! Подойдите каждый порознь и назовите ваши имена!

В храме было около шестидесяти человек, все подходили и называли свои имена. Когда очередь дошла до меня и я сказал ему свое имя, лицо отца Савватия сделалось грозным:

– Выйди вон, ты не сын Церкви, ты пренебрег Телом и Кровью Христовыми!

Я стоял, как пораженный громом, в глазах у меня потемнело. Не помню, как я вышел из церкви. После моих многих просьб отец Савватий согласился исповедать и приобщить меня, но с тем условием, чтобы я неделю провел с ним в его келье. Нечего и говорить, что о пренебрежении к Святым Таинствам Церкви с тех пор я не мог и помыслить».

Литература

1.  О последних событиях, имеющих совершиться в конце мира . Составил И.П. Третье издание Козельской Введенской Оптиной Пустыни. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1905.

2.  О конце мира. Митрополит Вениамин (Федченков). Письма.

3.  Как живут наши умершие и как будем жить и мы после смерти. Монах Митрофан (Алексеев). С-Пб., 1897.

4.  Журналы: «Кормчий» 1897, 1901, 1911, 1912; «Душеполезное чтение» 1861; «Ребус» 1882, 1887; «Странник» 1861, 1862, 1864, 1866, 1875; «Колокол» 1868; «Русская старина» 1875; «Современные известия» 1874, 1887; «Херсонские епархиальные ведомости» 1866; «Христианское чтение», 1827.

5.  Православный Молитвослов и Псалтирь . Сретенский монастырь. М., 1997.

6.  Новый Завет. Издание Оптиной Пустыни, 1997.

7. Письма Святогорца. 1883. С. 183.

8.  И.Г. Наумович. Четыре путеводителя доброй жизни. М., 1888.

9.  М. Погодин. Простая речь о мудреных вещах.

10.  А. Калмет. О явлениях духов. С. 95.

11. Ребус. 1889. № 49; 1893. № 2.

12. Кормчий. № 18.

13. Странник. 1865. Июль.

14. Нижегородские Епархиальные Ведомости. 1865. № 24.

15. Монастырские письма. П. 16.

16. Почаевский листок. Афонский листок. Издано обителью Вознесения Господня. Перепечатано с дозволенного цензурой.

Content

О загробном мире. Православное учение
Сост. В. М. Зоберн

Предисловие

О последних событиях в конце мира

О конце мира

Общее ожидание конца мира

К чему же все это обязывает нас?

Смерть и Бессмертие

Предисловие

Явление смерти на земле

Определение смерти

Всеобщность смертного закона

Причина смерти

Неестественность и необходимость смерти

Благотворность смерти

Исход души

Исход праведной души

Исход грешной души

Третий день и мытарства. Значение девятого, сорокового дней. Годовщина смерти

Умершие о загробной жизни

Рассказ приходского священника

Замечательное сновидение

Один час мучения в аду

Час адских мук на земле

Кончина христианского отрока

Церковная молитва и милостыня

Что такое смерть?

О необходимости приготовления к смерти

Внезапная смерть

Примеры из жизни людей, умерших внезапной смертью

Примеры встречи смерти святыми и благочестивыми людьми

Рассказы о явлениях умерших

Из области таинственного

Знаменательные явления

Молитва за усопших приятна им

Явление из загробного мира

Божие наказание за сквернословие

Предсмертные видения грешных

Поучительное видение

Ожившие покойники

Обличение из загробного мира

Сила молитвы

Обмиравшая

Дай Бог всякому так умереть!

Необдуманное слово матери

Явление покойной матери

Поучительное сновидение

Обращение старообрядки

Обращенный атеист

Дивный случай

Литература