Людмила Леонидова

Хмельная музыка любви

Пролог

Быстрым шагом деловой женщины Евгения шла по длинному коридору стильного офиса. Мягкий ковер, солидные дубовые двери, таблички с фамилиями руководителей компании. Коридор власти, самый высокий этаж здания. Сколько ушло сил, чтобы до него дотянуться! За короткий срок она, юная, неопытная девушка, стала настоящей бизнесвумен. Обогнав всех, она преуспела! И что же? Все прахом! Именно сегодня, сейчас случилось непоправимое. Случилось то, что перевернуло в ее душе все.

«Все, все, все! Нужно бежать отсюда прочь!» — кричало где-то внутри.

Она ускорила шаг.

Бегом, бегом! Все мелькает перед глазами.

Наконец-то лестничный пролет.

Быстрее, быстрее! Ступеньки вниз.

Вестибюль! Куда дальше?

«От себя не убежать!» — подсказывает ей рассудок.

Как и когда она успела себя потерять?! В отражении зеркал — чужая, незнакомая девушка: холодная, независимая, неприступная.

Молниеносная карьера без непозволительных для бизнесвумен эмоций. Без охов, вздохов, без любви!

Стремительный взлет: лучший менеджер, лучший руководитель отдела, лучший помощник президента компании «Северин», незаменимый помощник.

Стоп! Незаменимых работников не бывает.

Незаменимой может быть любимая женщина, близкая женщина… жена! А она?

Юбилейный вечер, точнее, корпоративная вечеринка в этот день шла своим чередом. Подарки от партнеров, тосты, адреса, зачитываемые с выражением. Наконец сам босс фирмы «Северин», Артур Олегович Серебряный, взял слово:

— Дорогие друзья, коллеги, партнеры! Всем, чего я достиг в жизни, — он остановился и нежно посмотрел на женщину, сидевшую рядом с ним, — я обязан своей супруге. — Немолодая, но не потерявшая обаяния жена босса Маргарита, вспыхнув, словно юная девушка, ответила ему взглядом, который был понятен только им двоим. — Без нее, — продолжил Артур, — я не смог, не сумел бы стать тем, кем стал. Она мой добрый ангел.

Дальнейшее Женя слушать не стала. Просто не захотела. Сердце бешено заколотилось, как тогда…

Это случилось пару лет назад.

Незабываемая командировка в Париж. Эйфелева башня, Елисейские поля, Триумфальная арка — мечта каждой девушки!

И вот наконец-то аэропорт Шарля де Голля, и она, член делегации, только что назначенный руководитель отдела.

В самолете прошло обсуждение предстоящей встречи с французами.

— Я подключусь сразу после вас, — объяснял босс стратегию переговоров двум молодым сотрудникам. — Все разыграем как по нотам.

— Ес! — ликовал старший менеджер Эдик. У самого в голове одно — выскочить из самолета и без оглядки бежать по Парижу.

Он так же, как и Женя, первый раз во Франции. А потому в первый же вечер хочется объять необъятное.

— Вы не загуляйтесь, — предупреждает Артур, который во Франции, можно сказать, старожил. — Париж — город ночной, а вам с утра в форме нужно быть. Я пошел спать, доброй вам ночи.

— Мы только одним глазком, — обещает Эдик и подмигивает Жене. — Очень хочется пройтись.

Жене тоже хочется, просто ужасно, невтерпеж, как любой женщине, забежать в магазин и хоть глазком глянуть на то, во что одеваются парижанки, подняться на Эйфелеву башню и с высоты птичьего полета поглазеть на город своей мечты и еще чего только не хочется в первый вечер в Париже! Но она помнит наставления шефа: «Ровно в десять утра я приду к вам в номер. Будьте готовы к беседе. Возможно, возникнут новые обстоятельства… и тогда придется все переиграть».

Артур Олегович серьезен, как никогда, слегка нервничает. Сделка на миллионы! Для удобства коротких совещаний он специально снял для руководителя ведущего отдела двухкомнатный номер. Спальня, гостиная с обеденным и письменным столами.

Босс очень требователен к сотрудникам. И правильно! Она деловая женщина, ну что ей Париж?

После короткой прогулки по сияющим огнями Елисейским полям Женя дергает за рукав коллегу, поднимающегося по ступенькам в бар:

— Пора.

— На минутку, только по бокалу вина, — пробует убедить ее Эдик.

— Нужно как следует выспаться. — Женя тверда как кремень.

— Наполеон спал по нескольку часов в сутки. Мне тоже не много нужно, — шутит настроенный на веселье Эдик.

— Нет. — Женя мотает головой.

— Ты как хочешь, а я еще погуляю, — злится он.

Он впервые видит такую бабу, у которой на первом месте работа. «Чокнутая или притворяется», — думает он.

Плутая по незнакомым улицам в одиночестве. Женя возвращается в отель и сразу же падает в постель. Все остальное — завтра!

Завтра наступает мгновенно.

Будильник трезвонит так, что можно сойти с ума. До назначенной встречи с боссом два с половиной часа.

Этого хватит, чтобы принять душ, привести себя в порядок, позавтракать. Голова тут же включается, как быстрый компьютер.

Вперед! Женя вскакиваете постели.

Ванная комната, искусно выложенная плиткой, удобно соединена со спальней и сияет перламутровым блеском. Джакузи, душевая кабина…

Женя сбрасывает с себя пижаму. Где полотенце? Вот незадача! Как же она не заметила вчера? Столько новых впечатлений! Видно, устала. Она хватает телефонную трубку.

— Забыли принести полотенца, — старательно выговаривая английские слова, сообщает она администратору.

— Извините, пожалуйста, — раздается в трубке услужливый голос. — Сию минуту пришлю горничную.

Чернокожая вертлявая девчушка действительно появляется мгновенно.

— Сейчас-сейчас, мадам. Вы пока идите, — машет она тонюсенькими ручками в сторону ванной комнаты, ужимками помогая неродному языку. — Не беспокойтесь, я вам все принесу: и халат махровый, и тапочки, и полотенца. Забыла, глупая! — Она театрально хватается за голову, качает головой. В глазах огонек с хитринкой. — Положу вот здесь. — Она показывает на кровать в спальне.

Жалея о потерянном времени. Женя вновь встает под душ. Мощные струи воды бодрят: она моет ароматным шампунем голову, трет мочалкой тело, раздумывая, как хитренькая негритянка напрашивается на дополнительные чаевые. Но Жене не до бытовых мелочей, мысли перескакивают на план работы. У бизнесвумен все должно быть рассчитано по минутам. До встречи с боссом времени предостаточно, ровно два часа. Она должна все успеть. Успеет! Куда эта горничная запропастилась?

Наконец-то сквозь шум воды слышен хлопок входной двери — наконец-то горничная принесла полотенца! Уже можно выходить!

Отжав непослушную копну волос, с зажмуренными глазами Женя шлепает в спальню. Рука тянется к кровати, и прежде чем коснуться мягкой ткани махры, девушка ощущает чье-то присутствие в комнате. Взмах мокрых ресниц, раз, другой, и она широко раскрывает глаза.

Перед взором обнаженной бизнесвумен предстает Артур Серебряный, чисто выбритый, в костюме и галстуке.

Стрелки часов показывали на два часа раньше назначенного времени.

Глава первая

В присутствии подчиненных они всегда были на вы. И раньше, и теперь. Так требовал этикет, хотя некоторые сотрудники со стажем обращались к нему по имени и на ты.

Глава крупной компании, преуспевающий босс, подтянутый и всегда элегантный, со звучным именем — Артур Серебряный.

— До Золотого не дотянул, — иногда шутил он.

У Артура Серебряного все в порядке — и в бизнесе, и в семейной жизни.

Любимая жена, дети и даже внуки.

— Потому что женился в двадцать лет. И дочка в семнадцать родила, — как бы между прочим сетовал он, словно оправдывался перед Женей, что в свои двадцать с небольшим она оказалась в постели с дедушкой.

В то утро в Париже их свела судьба.

— Ты не веришь в судьбу? — обнимая юную бизнесвумен, мокрую от блестящих капелек воды, шептал зрелый мужчина.

Он не лукавил. И вправду — цепь случайных обстоятельств разве не судьба?!

В то утро Артур просто забыл переставить часы на европейское время — это был первый знак судьбы. Второй — он наткнулся на выходящую из номера горничную. Не предупредив, что дама в ванной, негритянка впустила его в номер к Жене.

Что было дальше?

Не выдержал испытания красотой и юностью примерный муж и босс! Ну что поделаешь, не выдержал, и все!

«На моем месте не выдержал бы ни один мужчина в мире», — оправдывал сам себя Серебряный после сладкого секса с Женечкой.

Мраморная нагота сногсшибательной молодой леди соблазнила, вынудила нарушить и моральные, и духовные, и все, какие ни есть, барьеры! Ну не смог он устоять! Не смог!

— Мне когда-то старая цыганка нагадала, — признался юной любовнице в постели Артур, — что непременно в жизни моей появится девушка с мужским именем и повадками. Совсем юная и очень боевая. Тогда еще слов «карьерная», «деловая» в ходу не было.

Карты веером разложила и все в валета костлявым пальцем указывала. А я ей резонно возражал: мол, валет — это же юноша! Может быть, сын родится? А она уперлась, нет, раз карта как-то по-особому легла, значит, это точно девушка, только с мужским характером и хваткой. Недавно вспомнил пророчество цыганки, подумал, что обманула. Девушек всех я уже в своей жизни встретил. Однако, — ласково произнес босс, глядя на обнаженную Женю, — оказалось, не ошиблась старуха!

— И что было дальше? — заинтересовалась юная и деловая леди.

— Дальше… — Артур вспомнил, как поведала ему цыганка о каком-то страшном враге, который захочет его покорить, подмять под себя, и о том, что ему, Артуру, будет очень плохо. — Все это время рядом неотступно будет следовать эта девушка с боевым рвением и стойким характером.

— Защитит? — полюбопытствовала Женя.

— Не до того было, не спросил, — с сожалением ответил Артур Серебряный.

— Ну а потом? — не отставала настырная бизнесвумен.

«— Расстанешься ты с ней в конце концов, — предсказала цыганка, — и сердце твое на этом успокоится!

— Это почему расстанусь? — спросил тогда гадалку Артур.

— Вот видишь, с ней уже совсем другой король, — раскинув карты, гадала цыганка, — пиковый, а вовсе не ты, трефовый.

— А может быть, это и есть я?

— Нет, — возразила старуха. — Пиковый — здоровый, темный. Видел нашего цыганского барона? Вот так выглядит пиковый король! Но ты не расстраивайся, она долго будет твоей правой рукой, почти все время. Смотри, как карта твоя ложится, а вот ее. И все время рядышком с тобой она, по правую сторону».

— Что потом? — задумчиво повторил за Женей немолодой любовник и вопросительно посмотрел на юную красавицу. — Потом все будет очень хорошо.

— И с девушкой этой тоже? — Не верящей в предсказания Жене все же хотелось услышать положительный ответ.

— Конечно.

Не рассказал ей Артур о пиковом короле. Зачем? Им хорошо вместе, и вовсе ни к чему красавице бизнесвумен сейчас все это знать!

А ведь пиковый король рано или поздно непременно появится в ее жизни. Но это будет позже. А сейчас…

В то утро, задержавшись, и Артур, и Женя оба опоздали на переговоры.

Всего на несколько минут. Никто даже не заметил. Или сделали вид, что не заметили. Только коллега Эдик очень удивился: не похоже ни на того, ни на другую! Но хитрый и коварный Эдик даже виду не подал. Нечего ему в чужую жизнь соваться. И что в этот же вечер исчезли оба, показалось Эдуарду тоже странноватым. Да ему-то что за дело? Может, на какой-нибудь ужин приглашение прислали только на двоих? Так бывало. Тогда босс выбирал, кого взять с собой.

В этот раз он действительно выбрал Женю.

Артура пригласил на ужин старый приятель, которому он никак не мог отказать. Но и провести вечер без очаровательной Женечки, ставшей ему близкой этим утром, не хотелось, ни за что! Продолжить так приятно начавшуюся любовную игру он жаждал каждой клеточкой своего тела. Наваждение какое-то! Думать ни о чем не мог. Даже во время важных переговоров, глядя на нее, он представлял, как ласкает ее грудь, как вдыхает аромат ее тела. Однако понимал, что девушка впервые в Париже, а потому взглянуть на город хочется наверняка и побродить по магазинам. Тем более что прилетели они всего на несколько дней.

Вечер с приятелем оказался так некстати, ну что поделаешь, раз обещал!

— Не уходи! Я покажу тебе Париж! — шепнул он ей после переговоров.

Она в ответ только опустила глаза, давая понять, что дождется.

— Прежде я познакомлю тебя с одним интересным человеком, — усаживая Женечку в такси, загадочно произнес босс. — Его зовут Поль. Уверен, он тебя зачарует так, как могут зачаровать только французы. Готовься!

Женя с удивлением взглянула на Артура.

— Не в том смысле, — понял он ее взгляд. — Не буду предвещать события, увидишь сама. Он национальная достопримечательность Франции. Только сам об этом не догадывается. Ты понравишься ему тоже. Непременно!

Стройный, в бархатном пиджаке и бабочке, Поль, несмотря на преклонный возраст, являл собой образец старинного воспитания истинного французского кавалера. Женя, конечно же, сразила его своей юной красотой и статью. Артур заметил это сразу. Весь вечер Поль был в ударе, не сводил с нее глаз.

Образованный, эрудированный, обожающий путешествовать, он знал многое о своей стране и готов был говорить на эту тему часами. Город Аррас, где родился и провел юность Поль, был ему дорог особенно. Детские впечатления, самые яркие, остаются в памяти дольше всего.

— Неужели вам ни о чем не напоминает название этого города? — огорчился он, когда Женя, задумавшись, наморщила лоб. — Ну правильно, — обрадовался он, как ребенок, когда она робко произнесла: «Гамлет?». — Гамлет заколол старика Полония через аррасский гобелен. Земля воинов! Кроме того, в нашем городе, в Аррасе, появился на свет Робеспьер. Там же родился и ваш покорный слуга. — Встав во весь рост, Поль с достоинством поклонился. — Разве во мне не чувствуется мятежный дух города? — Сняв со стены меч, Поль несколько раз взмахнул им в воздухе.

— Поль собирает старинное оружие, — похлопав по плечу друга, раскрыл тайну Артур. — Но на самом деле он самый мирный из людей, которых я знаю.

— Согласен. И это случайность, что моя матушка произвела меня на свет в таком кровожадном месте, — мягко улыбнулся приятель. — Революции и волнения вообще не нужны больше Франции. Французы не воинственная нация! Мы спокойная страна, нелюбящая войн.

«Наверное, жизнелюбивому Полю хотелось бы, чтобы это было так, — подумалось Жене. — Иначе с чего бы Наполеон напал на Россию?»

— Еще в четырнадцатом веке папа римский перенес свою резиденцию к нам, в Авиньон, — продолжил Поль свою мысль. — Теперь летом вокруг папского дворца проходят театральные фестивали. А знаете, почему папа римский пошел на это? Он счел Рим более опасным для себя, чем Авиньон, и переместился поближе к веселым, жизнерадостным французам, которые любят… что? Правильно! Шампанское и женщин! О ля-ля!

Но мы с вами готовы выпить и что-нибудь покрепче, чем шампань? Не правда ли, друзья? Надеюсь, вы поддержите старика Поля? — Он посмотрел на Женю, потягивающую сок. — Возможно, милой даме приходилось слышать о таком напитке, как кальвадос? Нет? Это замечательная яблочная водка! Очень советую вам попробовать, хотя бы глоток. — Узкая стопочка, напоминающая мензурку, если бы не тяжелое дно, незаметно перекочевала из рук Поля к Жене. — До дна, до дна! Так, кажется, говорят русские? — не отставал гостеприимный хозяин дома, пока Женя не влила в себя последнюю каплю кальвадоса. — Уверяю вас, этот напиток ничуть не хуже русской водки. Чувствуете, какой аромат? А знаете, откуда я ее привез? С полуострова Котантен. С того самого, с которого отплывали в Англию дикие нормандские завоеватели.

— Поль обожает свою страну, хорошо знает ее историю и готов часами просвещать благодарных слушателей, — с улыбкой заметил Артур, видя, что его французский друг старается изо всех сил обаять Женю своей галантностью, обходительностью и что она не скучает, а, напротив, благосклонно готова внимать его рассказам до ночи.

— Я путешественник и большой поклонник нашего Атлантического побережья в отличие от многих снобов, предпочитающих средиземноморские курорты. И пока вы, жители холодной Москвы, не успели мне возразить, скажу два слова о главном городе нижней Нормандии. Вы, конечно же, никогда о нем не слышали! Я только что оттуда. Это знаменитый Кан! Нет-нет, не путайте с нашими еще более знаменитыми Каннами! О да, вижу, милая мадемуазель, оживление на вашем личике и скепсис на физиономии моего друга! Он бывал там не раз и, подобно скандальной звезде, хочет небрежно бросить мне вызов: «Мол, так надоели эти ваши Канны! Есть куда более привлекательные места!»

А знаете ли вы, друзья мои, что никогда бы Канны не стали так знамениты, если бы не лорд Брогэм, канцлер Великобритании. Однажды, в году 1834-м, он был вынужден остановиться в Каннах, потому что в Ницце, где он собирался провести зиму, разразилась холера. Ему приглянулся этот уголок, и он выстроил там дом. Пример лорда оказался настолько заразителен, что за ним последовали и другие английские аристократы. Именно с тех пор город получил такую популярность. Вижу-вижу, вам хочется хоть глазком взглянуть на эти тусовочные курорты. В пик сезона, когда наступает пора ужина, улицы Канн заполняют элегантные женщины в вечерних туалетах, мужчины в смокингах, многие из них сходят с яхт, швартующихся в старой гавани. Они направляются в фешенебельные рестораны на улице Сент-Антуан, которыми славится квартал Сюке. Ну все-все, — прервал сам себя Поль, — ни слова больше об этом вульгарном курорте, больше ни единого слова! Вижу, мадемуазель готова туда мчаться после моих речей. Теперь о более скромном городке Кан, в котором я недавно побывал.

Кан на Атлантике я вспомнил в связи с Вильгельмом Завоевателем и его женой Матильдой. Это они оставили в наследство будущим поколениям два прекрасных монастыря — мужской и женский. А впрочем, — Поль стукнул себя по лбу, — что я рассказываю такой прекрасной девушке о монастырях? Видел, как вы внимали о наших курортах. Но я опять хочу поведать о тех, что на Атлантике! Например, Барриц. Не слышали о таком? Ах Боже мой! Это же любимый курорт Наполеона Третьего и его супруги. Знаете, как ее величали? Также как и вас, очаровательная красотка, — Евгения! Но не только я и Наполеон с супругой Евгенией страдали привязанностью к этому чудесному месту. И принц Уэльский, и Бисмарк — все восхищались им. Если будете иметь время, очень советую, заскочите туда хоть на денек. — Артур взглянул на Женю. «А что, запросто!» — было в его глазах. — Немного воображения, — поймав его взгляд, продолжил Поль, — и там, в хрустальных люстрах старинного казино, вы увидите образы августейших особ прошлого!

Женя заулыбалась. Это воодушевило Поля.

— Знаете, что я подумал: не проехаться ли нам как-нибудь с вами, друзья мои, по винному маршруту «бутылочных этикеток»? Не знаете, что это такое? Сейчас-сейчас!

С легкостью юноши он метнулся в погреб, и вот уже несколько темных бутылок вина, тщательно вытертых от пыли, из плетеной корзины перекочевало на стол.

— Жевре-Шамбертен, Кло-де-Вужо, перечислять дальше? Это и есть, дорогие мои, винный маршрут! Да, что я все говорю и говорю! Лучше раз продегустировать, чем сто раз услышать!

Налив в изящный фужер искрящейся жидкости, Поль галантно подал его Жене.

— Ну как? — не отрывая взгляда от сочных губ девушки, полюбопытствовал он.

Женя кивнула. От второго бокала она решительно отказалась.

— Все-все! Уже кружится голова, — улыбнулась она гостеприимному хозяину.

— Ага, значит, готовы?

— К чему?

— Теперь, милая барышня, вы в том нужном настроении, чтобы послушать о Париже. Замечу, что об этом городе даже думать надо, находясь чуть-чуть навеселе.

— Я и вправду уже навеселе! — подтвердила Женя.

— Замечательно! Значит, можно продолжить.

Женя, расслабившись, кивнула.

— Знаю-знаю, первым делом вы захотите побежать в Лувр, чтобы полюбоваться на Венеру Милосскую! Ведь так? Вобрать, а точнее, насытить себя сокровищами искусства желает каждый турист. Прежде чем рассказать, что в средние века Лувр строился совсем не для этого, а как крепость, которая должна была просто охранять Сену, хочу вас предостеречь от типичных ошибок туристов. Не ныряйте в сокровищницу на часок! В Лувр надо погружаться надолго. Поймите, Лувр — это песнь, у которой нет ни начала, ни конца. На него надо очень много времени и сил, иначе все бессмысленно! А у вас, как я слышал, ни того, ни другого увы! И Париж такой большой. — Поль раскинул длинные руки. — Поэтому решайте, что вы в состоянии в этот приезд охватить.

На Вандомскую площадь, королеву всех парижских площадей, вы должны взглянуть непременно. — Поль показал на графический модерный рисунок, искусно выполненный в карандаше. — Подарок одного известного архитектора! — похвастался он. — Видите, перед вами весь Париж, а вот Вандомская площадь, она имеет форму восьмиугольника и стоит в обрамлении старинных зданий. В них, мадемуазель, располагаются все самые престижные магазины столицы. Духи, ювелирные изделия, модная одежда! Да-да, дамское счастье!

Поль заглянул Жене в глаза и, не заметив в них азартного женского огонька, перевел вопросительный взгляд на Артура.

То, что ни один нерв не дрогнул на лице бизнесвумен, они отметили оба.

— Продолжим? — предложил Поль.

Женя кивнула.

— Итак, Сена в самом центре Парижа разделяется на два рукава, чтобы принять в свое лоно два острова: Сите и Сен-Луи. Не буду надоедать вам нудными повествованиями, но на острове Сите вы увидите Консьержери. Ты знаешь, о чем я говорю, — обернулся Поль к Артуру. — Это грандиозное здание впечатляет ночью, когда все арки подсвечены огнями. Не поленись, свози свою… — Поль споткнулся, но тут же нашел подходящее слово, — подопечную, свози именно туда в темноте ночи. С прискорбием сообщаю, что во время Французской революции дворец служил тюрьмой для приговоренных к гильотине.

Только не наслаждайтесь жесткостью наших предков, не посещайте камеру, в которой содержалась Мария Антуанетта! Это так печально! Используйте время, чтобы взглянуть на Дворец правосудия и побродить по благословенным галереям Сорбонны.

Когда моему сыну исполнилось десять лет, начитавшись исторических романов, он стал требовать, чтобы мы посетили это страшное место. С тех пор он передумал становиться генералом, а решил стать врачом, чтобы лечить, а не казнить!

— Ваш сын живет не с вами? — полюбопытствовала Женя.

— Нет, у него скромный дом в пригороде Парижа. Там же расположена небольшая частная клиника, где он практикует.

В Москве Женя старалась не употреблять алкоголь. Но здесь отказать обходительному другу Артура не было просто сил. Тем более что гостеприимный хозяин во время повествования незаметно и ловко накрывал аппетитный стол.

— И это, и это, и это, вы должны попробовать непременно! Как же так, уйти из моего дома, не сделав глоточка шабли. Белое вино к рыбе! Знайте, что пища в моем доме из самого вкусного магазина Парижа «Фошон»! Запомните, милая барышня, название гастронома: «Фошон». В каждом городе есть такая мекка гурманов. Слышал про некогда знаменитый Елисеевский магазин в Москве. Говорят, он уже не очень-то знаменит. Жать! Очень жаль!

Выпьем за то, чтобы хорошее никогда не кончалось! Бургундское у меня отменное. Да-да, хочу, чтобы вы продегустировали разные сорта.

После выпитого и съеденного Жене с Артуром стало все нипочем. И площадь Холма, Тертр, которую они взяли одним махом, поднявшись по высокой лестнице из двухсот пятидесяти ступенек к церкви Сак-ре-Кёр, и оглушительно бурлящий туристами Монмартр, над которым, по словам Поля, еще витал дух Гогена, Руссо.

— Непременно почувствуйте этот дух, — напутствовал он при прощании Женю, — и сделайте там свой портрет. И не откажите старому ветреному Полю повестить его у себя в гостиной. Запомните, Монмартр с наступлением темноты превратится в огромный клокочущий океан.

— Нельзя же отказать такому гостеприимному хозяину в удовольствии получить на память то, что он так желает? — усаживая молоденькую любовницу возле уличного художника на табурет, уговорил Женю Артур.

В увеселительный квартал Парижа Пигаль они попали уже далеко за полночь.

Неоновые крылья мельницы на здании кабаре «Мулен Руж» звали посмотреть огненное представление, в котором обнаженные девушки в блестящих перьях танцевали канкан. Зрелище окончательно насытило Женю парижской жизнью.

— Хочу спать, — взмолилась она.

— Для меня просьба барышни — закон, — подражая галантному Полю, произнес Артур и тут же поймал такси…

— На минутку к тебе можно? — в нерешительности остановившись у двери ее номера, спросил он.

Женя промолчала.

Он вошел и пробыл у нее почти до утра.

Вернувшись к себе, он долго ворочался, пытаясь поспать хоть пару часов. Но думы одолевали его.

Как же случилось, что деловая, способная и очень красивая сотрудница соблазнила его, Артур и сам понять не мог. Но то, что сделала она это не специально, сомнений у него не было, ни на грамм. До самой последней минуты, пока Евгения не явилась ему в образе обнаженной Венеры, он относился к ней как к гордости, украшению фирмы. Не более того!

Обманывал ли он сам себя? Ведь новенькая очень молода, чтобы за такой короткий срок стать одним из его заместителей. Но она достойна! И это признают все. Не пытаясь завязать с кем-либо каких-либо отношений, кроме деловых, она упорством и трудом добилась того, что имеет.

Всего-то ничего прошло с тех пор, как он случайно встретил ее в лифте: броскую, деловую, смело протянувшую ему руку и назвавшую свое имя. Кажется, пара лет? Сколько же воды утекло с того времени?

Глава вторая

В тот день приготовления Жени к выходу из дома заняли времени чуть больше обычного. Перед ответственной встречей она старалась выглядеть как надо. Все должно быть в полном порядке, никаких «но»! Шанс, свалившийся с неба, упустить было бы непростительно! Работа в такой фирме! «Северин»! Евгения, мечтающая о карьере в бизнесе, считала, что ей просто повезло.

Все произошло случайно. Наташа, подруга Жени, устроившись на работу в «Северин», занимавшую все прозрачно-голубое здание огромного офисного центра, пригласила ее взглянуть на чудо современного градостроительства: живые пальмы, ручейки, мостики, в центре фонтан, а вокруг лавочки.

— Для влюбленных. — Жмурясь от удовольствия, Наташа представляла себе интимные встречи у фонтана с кем-нибудь из молодых клерков фирмы. Весь смысл своей жизни она видела в любви. Настроенная на амуры, она пришла сюда вовсе не для того, чтобы погубить свою жизнь за компьютерным столом.

— Это для переговоров в тиши, от посторонних глаз, — жестко поправила ее Женя, — или чтобы расслабиться, снять усталость после напряженной работы.

— Какая же ты, Женька, неромантичная, фу! Нет в тебе ни капельки чувственности! Свет клином у тебя на делах сошелся!

Наташа была полноватой и не очень-то привлекательной девушкой в отличие от Евгении, мимо которой не пройдешь. Вслед Жене оборачивались даже женщины. Высокая, хорошо сложенная, от природы губастая и большеглазая, Женя привлекала своей броской красотой.

Не случайно один супермодный режиссер объявил ей, что у нее образ настоящей героини и она создана для кино.

Их познакомили на коктейле.

— Вы не представляете, какая это редкость! — разглагольствовал создатель нового кино. — Я присмотрелся к вам и скажу вам откровенно — у вас Божий дар!

Но Женя на комплименты не покупалась. Не понравился ей любимец девушек, хотя он и не сходил с обложек глянцевых журналов и по нему сходили с ума почти все.

Ни обритая голова молодого дарования, ни его белоснежная сорочка, распахнутая до темных завитков на груди, ни глаза, горящие творческим блеском, не внушали Жене того благоговения, от которого тащились ее сверстницы. И вообще весь этот бомонд ей ни к чему!

Раскрученный и обожаемый всеми режиссер вскоре позвонил ей и пригласил на деловую встречу. Женя пришла. Он, изо всех сил стараясь завоевать ее расположение, долго и умно беседовал об искусстве, а потом, как большой подарок, предложил ей роль в своем новом фильме.

Женя на минутку представила новомодный блокбастер: грохочущие и мелькающие со скоростью света на экране кадры. И себя в этом фильме: грязную, оборванную, затянутую вихрем в виртуальную воронку. Пришитые уши, лопухами торчащие в разные стороны, и круглые, как у пришельцев, глаза.

— Спасибо, — отказалась Женя и, чтобы не обижать выдающегося режиссера, добавила: — Я для этого не гожусь, потому что совсем не оттуда. — Она показала на небо.

— Вам кто-то давал читать сценарий? — удивился режиссер.

— Нет, — как можно более загадочно произнесла она. — Вы же сами сказали: божественный дар, значит, я прочла сообщение… оттуда, — для убедительности еще раз добавила она.

Слова ее сильно озадачили любимца девушек. Но он очень обиделся и, огорчившись, отступил.

Красота мешала Жене настолько, что многие просто боялись к ней подходить. Страдала она от этого не меньше, чем дурнушки, не пользующиеся никаким вниманием. А липли самые что ни наесть хамы, которым море по колено. Или раскованные художники типа стильного режиссера.

— А я бы снялась, только бы предложили, — услышав рассказа Жени, пожалела об упущенном шансе Наташа.

— Не мое это! — пробовала достучаться до подруги Женя. — Понимаешь, не мое!

— А что тебе нужно?

— Мне бы сюда, — показывая на стильный офис, в котором трудилась Наташа, спешащих людей в деловых костюмах с портфелями в руках, объяснила свое предназначение Женя. — Понимаешь, вот это мой мир! — Большие глаза девушки в этот миг так горели, словно она хотела поглотить в себя все, что окружало их.

— Господи! Ну зачем женщине это все? Я ведь целый день как проклятая, отгороженная от нормального мира, здесь над компьютером сижу! — в сердцах воскликнула Наташа.

Прозрачный лифт в офисном центре, захватывая дух, уносил в тот момент двух подруг вверх. Вдруг на одном из этажей двери распахнулись, и… в него вошел тот, на чье предложение Женя бы согласилась не раздумывая!

Это был босс Наташи, глава компании «Северин» Артур Серебряный.

Элегантный мужчина с седоватой проседью на висках, в безупречно отглаженной сорочке, галстуке и дорогом пиджаке из мягкой шерсти. Едва коснувшись рукавом Жени, он нажал последний этаж.

От такой неожиданной встречи Наташа сначала сделалась вся красной, а потом побледнела.

— Здрасьте, Артур Олегович, — явно не зная куда деться, пробормотала она.

Артур Олегович, едва скользнув взглядом по Наташе, остановился на Жене.

— Извините, что опаздываю, — продолжила лепетать Наташа, — вот подругу познакомиться с нашей фирмой веду.

Холодный взгляд босса, казалось, вообще не обращающего внимания на лепет Наташи, вдруг потеплел.

— Подруга — это вы? — обращаясь к Жене, бархатным низким голосом произнес он.

— Я.

— Познакомься, Женечка, это наш, то есть мой шеф, то есть это не мой, а это шеф всей нашей фирмы. — Наташа окончательно запуталась.

— Здравствуйте, — подняв подбородок вверх, как подобает деловой, независимой женщине, с достоинством произнесла Женя, — очень приятно. Давно мечтала с вами познакомиться. — Я… — Назвав фамилию и имя, Евгения представилась по всей форме.

И это сработало, ура!

Перед тем как покинуть кабину лифта, шеф всей Наташиной фирмы вытащил из кармана визитную карточку:

— Если вы на работу устраиваться, то позвоните моему секретарю. До свидания, — многозначительно, как показалось подругам, распрощался он.

К звонку Женя внутренне готовилась. Даже деловой костюм приглядела. Все-таки вещи придают уверенности в себе, не важно, что ее не увидят, только услышат.

С твердым и жестким характером Женя и так бы без колебаний позвонила, только подруга внесла панику и сумятицу в предстоящий контакт. Совсем у Наташки крыша поехала. Ей стало казаться, что их кто-то разыграл, настолько нереально выглядела встреча в лифте с боссом.

— Я его всего один раз живьем видела, в основном только слышала, и то, как про него говорят: «Артур Олегович то приказал, то велел». А тут бах! — и в одном лифте.

— Что ты хочешь сказать, — пыталась задавить ее логикой Женя, — что боссы на вертолетах в свои кабинеты спускаются?

— Такого просто не может быть! — Наташа делала круглые глаза и качала головой. И только визитка, напечатанная на дорогой бумаге, хранившаяся у Жени, оставалась «материей, данной в ощущении», как, насмехаясь над подругой, философствовала Женя.

И вот когда все приготовления были закончены и костюмчик купленный сидел на Евгении как влитой и даже волосы уложены как надо, претендентка на неизвестную должность, перед тем как набрать номер, стараясь скрыть волнение, сообщила подруге:

— Я готова. Звоню?

— Налить воды? — шепотом, будто Артур Серебряный уже слышит их разговор, предложила Наташа.

— Зачем?

— Вдруг голос подведет, — засомневалась Наташа.

— А-а… — протянула Женя.

Но Наташка уже сбегала за бутылкой негазированной минералки:

— Подойдет?

— Давай. — Женя, словно оратор, поставила ее перед собой, налила стакан и набрала цифры на аппарате.

Соединение произошло мгновенно.

— Секретариат президента компании «Северин», — сдержанно прозвучало в трубке.

Услышав имя и фамилию Жени, сухой голос без всяких эмоций произнес:

— Приезжайте, Артур Олегович готов вас принять.

— Когда?

— Секунду.

В трубке заиграла приятная мелодия. Наташа опять сделала большие глаза.

— Вы меня слушаете? — вновь раздался тот же голос. — На завтра у шефа произошла небольшая перестановка встреч, поэтому с утра высвободилось время. Так что приезжайте прямо с утра, к десяти. Пожалуйста, не опаздывайте, у Артура Олеговича следующая встреча уже…

Женя не дала договорить:

— Спасибо, я все поняла, приеду точно.

Отец вот уже час, как терпеливо топтался возле ванной комнаты, не решаясь вмешиваться в утренний девичий туалет дочери.

— Арсений, — бабушка Надя показала глазами на настенные часы, — скажи ей, что через полчаса ее автобус уйдет. Она просила предупредить.

— Дочка, — деликатно постучал в дверь ванной комнаты отец.

— Уже иду. Ты кофе приготовил?

— Уже стоит, — громко ответила за отца бабушка.

— Остыл?

— Такой, как ты любишь.

— Бегу.

С мокрым полотенцем на голове Женя проскочила в свою комнату, не забыв по дороге схватить чашку с кофе.

— Зачем вы так с ней? — на ходу бросила мать — Избаловали совсем.

— Что ты, Танечка, — возразила бабушка Надя, — она не избалованная вовсе, а настоящая бизнесвумен.

— Бизнесвумен, — проворчала мама, неодобрительно поглядывая на дверь, за которой скрылась дочь.

— Что тебе не нравится? Только таких теперь по телевидению и показывают, — с улыбкой поддержал тещу Арсений. — Смотри, какое у нее неприступное лицо.

— А я кто? — заворачивая в пакет бутерброд для перекуса на работе, въедливо поинтересовалась Таня.

— Ты? — Надежда посмотрела на дочь, превратившуюся за последние годы из влюбчивой девчонки во взрослую, вечно озабоченную и недовольную всем женщину. — Ты рядовой чиновник.

— Таких, как я, тысячи. Вот сейчас сяду в автобус, а рядом такие, как я. Никаких «бизнесвуменш».

— Они на собственных «мерседесах» в пробках стоят, — выглянув в окно на улицу, забитую машинами, отозвалась бабушка.

— Я так стоять не буду, — заявила появившаяся на пороге Женя.

Все ахнули.

Новый шерстяной костюм, облегающий стройную фигуру, как нельзя подходил к образу деловой леди, не упуская, однако, все достоинства юности и того, чем девушку наделила природа. А природа не поскупилась. И бедра, и грудь, и рост, хоть в «Плейбой» на обложку!

— Конечно, к твоим услугам вертолет подадут, — поддела ее мать, борясь с заевшей цепочкой на двери.

— Сейчас помогу. — Арсений бросился к жене.

Тяжелая металлическая дверь просела от жары и не давалась.

— Завтра похолодание обещали, на место встанет, — легко поддев тяжесть в тонну веса, сообщил он.

— У нас таких проблем с транспортом не было, — как бы продолжая разговор с зятем, вздохнула бабушка Надежда. — И с дверьми тоже. Ногой вышибить было можно. Разве броня от чего-нибудь спасти может? От воров и бандитов невозможно защититься. Тот, кто нападает, всегда в выигрышном положении.

— У вас вообще проблем ни с чем не было, — заявила Таня, — все проблемы достались нам… — Она махнула рукой.

Не дождавшись лифта и чертыхаясь на бездельников-соседей, вечно занимающих лифт, она понеслась пешком вниз.

Бросив перед выходом последний взгляд в зеркало, дочь спокойно вышла следом.

— Проездной не забыла? — прокричали ей хором вслед два голоса.

Женя с упреком взглянула на домочадцев: «Разве я что-нибудь забываю?»

Весь ее вид говорил о том, что она собранная, настойчивая и что у нее все получится. Вызванный мамой лифт распахнул перед ней двери.

— Доброе утро, Женечка. — Пожилой сосед, недавно купивший иномарку, из недр кабины похотливо пожирал ее взглядом — Спешите? Может быть, подвезти. Вам куда?

Глава третья

— Правду говорят, что матери больше любят сыновей, чем дочек, — с юности жаловалась Наташа подруге. — Вот если бы я парнем была, то мать бы со мной так не обращалась.

В душе Женя была готова с ней согласиться. С детства ей тоже не хватало нежности и тепла мамы, которая, к удивлению Надежды, оказалась сухой и строгой матерью.

Занятая работой и своими делами, она уделяла Жене не много внимания. Резкие перемены в стране и в жизни, неудачный старт в любовных делах отразились на характере Тани.

Арсения, сильного мужчину, с которым ее свела судьба, она уважала и считалась. Офицер, умеющий брать на себя ответственность за все, с решительным характером, стал в жизни потерявшейся Танечки опорой. Да и постаревшей Надежде и теперь, и раньше Арсений тоже казался хорошей партией для дочери.

Женя с детства росла не похожей ни на мать, ни на бабушку.

Упрямая и целеустремленная, она всегда знала, чего хочет. Ни увещевания, ни уловки взрослых не могли отвлечь ее от задуманного — она четко шла к своей цели.

Броская девочка-подросток, не изнеженная и не заласканная, не превращалась в кокетку. Ей было чуждо глупое хихиканье девчонок по поводу мальчиков.

Правда, когда потребность в познании интимных подробностей была еще велика, она залезала в постель к бабушке Надежде пошептаться «об этом».

Позже, когда глянцевые журналы стали учить девушек не только красить глаза и волосы, но и ублажать мужчин, желание обсуждать эту тему с близкими у Жени прошло. Хоть бабушка и осталась самым близким человеком, но девочка чувствовала, что вряд ли она что-то в этом понимала.

«Шесть способов достичь оргазма!» однажды громко прочла она заголовок в подростковом журнале, вынесенный на обложку. И от звука собственного голоса, прозвеневшего на всю гостиную, поняла: сказала что-то ужасное.

Все в доме отпали. Просто замерли.

— Дай-ка, дай-ка взглянуть, — первой отмерла бабушка.

Кто-то из знающих и многоопытных воспитателей со страниц журнала учил получать удовольствие от секса.

Позже Надежда все же попробовала поговорить с внучкой. Если не она, то кто?

— Оргазм — это чувство. Можно ли описать ощущение первого поцелуя? — стараясь проникнуть в душу девочки, спросила бабушка. — Запаха сирени? Весны? Точно описать словами состояние страдания? Нет, — бабушка покачала головой, — мне кажется, научить чувствовать невозможно!

Поразмыслив, Женя решила по-деловому разобраться во всем с помощью подруги Наташки. Ведь она уже пробовала секс с мужчинами!

Вечно безнадзорная Наташка, у которой не было отца, только череда сменяющихся отчимов, в сексе знала толк и со знанием дела давала советы.

— Главное — не залететь, — шепотом, чтобы никто не подслушал, закрывшись в Жениной комнате, сообщила Наташка, — и, конечно же, безопасный секс, об этом тоже надо помнить. Сначала я и сама этого не понимала. Потом нашелся умный, просветил. Я стеснялась, не знала, как к этому подойти, думала, что в порыве страсти невозможно сказать: «Любимый, сделай сначала то-то и то-то!» Теперь понимаю: жизнь и здоровье важнее ложного стыда.

Женя молча слушала опытную подругу.

— А ты испытывала оргазм? — наконец задала она вопрос, который застал всю ее семью врасплох.

— Не знаю. Наверное, да.

— Значит, ты точно можешь объяснить, что это такое? — Женя в силу своего пытливого характера хотела докопаться до сути.

— Удовольствие, наверное.

— Я думала, что это как хмель в голову, наподобие блаженства. И еще мне кажется, что для этого нужно очень любить.

— Не факт, — возразила Наташа. — Когда я в первый раз попробовала, то вовсе не из-за любви, а из интереса.

— Ну он тебе хоть нравился?

— Вроде бы.

— Как же так? — искренне возмутилась Женя.

— Ты у своей мамы спроси, нравится ли ей твой отец, влюблена ли она в него по уши? — рассердилась, словно уличенная в чем-то плохом, Наташка.

— А что? — нахмурилась Женя.

Ей вовсе не хотелось обсуждать своих родителей. Ни с кем, даже с верной подругой.

Наташка частенько бывала у Жени, потому что любвеобильная мамаша выгоняла ее из собственного дома на улицу, и подруга могла наблюдать жизнь Жениных родителей.

— Мне кажется, — продолжила Наташа, — твоя мама его просто уважает, хорошо относится, и все!

— С чего ты это взяла? — Соглашаясь в душе с подругой, Женя все же не показывала виду.

— Знаю, что такое любовь! Моя мать так обожала отчима, так обожала!

— Как?

— Знаешь, когда он должен был прийти домой, она заранее чувствовала, как собака приближение хозяина: тот еще только по двору идет, а она уже хвостом виляет. Вот и моя мамаша, она вся светиться начинала.

— Это тебе так казалось, потому что ты ее ревновала, — поразмыслив, заключила Женя.

— Нет, потом, когда он от нас ушел, другие были. Но мама никого уже больше так не ждала! — Наташа помолчала, вспоминая. — А когда отчим приходил, она будто пьяная становилась. Веселилась, болтала без умолку. Однажды я ночью проснулась, слышу, мама так стонет, словно плачет. Подошла к их постели, я тогда совсем маленькой была, а они меня даже не замечают, он лежит сверху и словно ее душит. Я испугалась, думаю: что он с мамой делает? И стала его кулачками бить. А мама разозлилась на меня и зашипела: «Иди спи. Я заболела, он меня лечит».

Наутро я просыпаюсь, а она вся такая веселая и совершенно здоровая. Песни поет.

Когда я выросла, вспомнила об этом случае и догадалась, что они сексом занимались. И еще поняла, что он ее удовлетворял. Понимаешь, она оргазм получала. И потом весь день такая добрая и довольная была, не ругалась.

Но между людьми бывает и по-другому. Когда муж целый день гвозди забивает, а жена щи варит, и они даже не улыбаются друг другу… — Наташка махнула рукой. — Зачем такая жизнь?

— Вот я и говорю, любовь — это как хмель! — еще раз повторила Женя.

— Может, и хмель, я не думала об этом.

— А я думаю.

— Ну и до чего додумалась?

— Хмель — это так, баловство, — небрежно бросила Женя, — можно им наслаждаться, а ведь можно и обойтись без него. Отказаться. Не так ли?

— Зачем? Это так здорово! — Наташка закатила глаза.

— Голову надо иметь всегда трезвую и знать, что тебе нужно от жизни, — сказала, словно острым ножом отсекла, Женя.

— Это так скучно, так тоскливо, что выть хочется. Работать, создавать шикарную жизнь, никого не любить, да лучше сразу того. — Наташка показала петлю вокруг шеи.

— Зачем же твоей маме тогда другие после него были нужны? — возразила Женя.

— Не знаю. Может быть, из выгоды — они подарки приносили. Ее куда-нибудь приглашали, и вообще, как она говорит, женщина никогда не должна одна быть. Иначе рано состарится.

— У каждого своя цель! — упрямо повторила Женя.

Свою цель в жизни Женя определила давно: незачем себя растрачивать на какие-то там чувства! Не верила она в любовные истории, набившие оскомину на всех телевизионных каналах. Они казались сладкими и неправдивыми. Да и родительский пример перед глазами был не из лучших.

Правильно подметила Наташа, отношения отца с матерью были ровными, однообразными и скучными. Даже ругались они крайне редко. Правда, иногда мама взбрыкивала. Он не защищался, не спорил, уступая ей по мелочам, но никогда не менял своих решений, касающихся серьезных проблем.

От забот и неприятностей, на которые мать вечно жаловалась, ее характер с годами становился все хуже. Она была вечно недовольна ни своей жизнью, ни замужеством. А заодно и Женей.

Только бабушка Надежда старалась поддерживать погоду в доме. Обо всех все знала, радовалась успехам внучки, зятя уважала и все, что он делал, считала разумным и правильным.

С дочерью Татьяной, когда всем становилось невмоготу, подолгу беседовала, спрятавшись от домочадцев. Но Женя все равно догадывалась, что мать, еще совсем не пожилая женщина, но рано постаревшая душой, не любит отца, несет семейную ношу как тяжелый груз. И если бы не благоразумие, бросила бы она все это и ушла куда подальше! Только куда?

Возможно, поэтому Женя не понимала про чувства, о которых рассказывала Наташа, возможно, поэтому выбрала для себя другой путь в жизни…

В фирме Артура Серебряного Жене нравилось все: и то, что окружало ее в стильном офисе, и то, как работали люди и как отдыхали. Так называемые корпоративные интересы затягивали молодую девушку, стремящуюся стать одной из тех, кого с уважением называли «бизнесвумен». Таких женщин в фирме было не много, но все на виду. Конечно же, более взрослые и по возрасту, и по опыту, они являлись для новенькой примером во всем. Женя украдкой наблюдала не только за их внешним видом, но и за стилем поведения. Доброжелательность, но не кокетство, серьезность, но не заносчивость, гордость, но не гордыня! У Жени получалось все не сразу, но она так этого хотела, так стремилась.

Ни минуты свободного времени для себя не оставалось. Впрочем, ей это время как бы и ни к чему, ведь она поставила себе цель! Трудолюбивая и исполнительная, Женя обращала на себя внимание именно этими своими качествами.

— Артур Олегович, кто нам эту Евгению, забыл как ее фамилия, порекомендовал? — тут же заприметив хорошего работника, заинтересовался ею начальник ведущего направления в фирме.

Пожилой, начинавший вместе с Артуром дело совладелец фирмы Прокофий Иванович Иноземцев был отцом большого семейства. Вырастивший двух порядочных сыновей и дочь, у которой были проблемы с наркотиками, он, многоопытный отец, относился к женщинам с предубеждением.

Артур взглянул на коллегу с любопытством.

— Что, неважно работает? — ожидая услышать что-то плохое о Жене, поинтересовался босс.

— Наоборот, — будто сам себе не веря, покачал головой Иноземцев, — все хвалят. Да и я пару раз с ней имел дело. Хочу проверить, так ли это, а потому пришел просить перевести ее ко мне.

— Бери, — порадовавшись за свой правильный выбор, разрешил шеф. — И последи сам. Если так, помощницей назначай. Я тоже слышу о ней хорошие отзывы.

— Артур, — проговорил Иноземцев, перейдя на доверительный тон, — я вот все думаю, не все такие, как моя! — Он вздохнул. — И ведь Евгения эта красавица писаная, каких не сыскать! Мимо не пройдешь!

— Да, красивая девушка! — с удовольствием согласился босс. Образ броской юной сотрудницы встал перед глазами. — Ты спрашивал — откуда? Она к нам сама после института пришла. Точнее, одна наша сотрудница привела. Я с ней побеседовал и решил: пусть попробует.

— И правильно решил. Побольше бы таких, — вновь возвращаясь думами к своей беспутной дочери, с грустью проговорил коллега. — Ох, как я свою проглядел, как проглядел!

Прокофий Иванович был много старше Артура, и босс, сочувствуя, как мог, помогал ему. Сбившуюся с пути девчонку в клинику устроил, сыну порекомендовал один из лучших вузов за рубежом.

Высокая оценка новой сотрудницы была важна для Артура. Если действительно он сделал правильный выбор, то Евгению можно двинуть дальше. Он доверял партнеру, как себе.

Через короткое время Женя завоевала всеобщее уважение в новом отделе, и Прокофий Иванович выдвинул ее на звание «Лучший менеджер года». Это сулило молодой сотруднице дальнейшее повышение по службе и хорошее денежное вознаграждение.

В зарубежные командировки босс брал не многих.

«Судьба!» — позже скажет Артур.

За неделю до поездки в Париж Прокофий Иванович слег в больницу.

— Что, опять дочь за свое взялась? — собирая чемодан мужу, поинтересовалась жена Артура, Рита. — Только из клиники выписалась. Он весь светился от счастья. Считал, что с прошлым покончено. И опять! Сердце и не выдержало у старика. Жаль! Ваша новенькая справится, сможет его заменить?

— Думаю, что справится.

— Эдик там на нее не заглядится? — улыбнулась жена. — Твои говорят, от нее глаз оторвать нельзя? Я с Верой Сергеевной разговаривала.

Бессменная секретарша Артура Вера Сергеевна, дама в возрасте, знала всё и про всех.

— Эдик — очень прагматичный человек, — возразил жене Артур. — Если что, тесть его из дома на улицу выкинет. Ты же знаешь, тесть не только один из наших главных акционеров, но и сидит высоко. — Артур показал пальцем в потолок.

— Тесть высоко, жена далеко, — по-женски рассудила Рита. — А красавица под боком, да еще в Париже!

— Что ты! — с уверенностью в голосе заявил Артур. — Женя не такая!

— Ее Женя зовут? — В глазах Риты появился ревнивый огонек. Не всех сотрудников ее муж знал по именам.

— Да, Евгения. Только она не такая, — еще раз повторил он.

— Что значит не такая?

— Сам удивляюсь… — Артур пожал плечами, — ни тени кокетства… — Он помолчал и добавил: — Даже не улыбнется, если не требует дело.

— Кто ее, такую несмеяну, выискал?

— Я, — просто признался Артур.

— Раньше у тебя были другие вкусы, — намекая на их пылкую молодость, улыбнулась чему-то своему Рита. Застегнув чемоданные ремни, чтобы вещи мужа улеглись поплотнее, она наконец-то закончила сборы. — Ну вот и все! — с облегчением выдохнула жена, но, вспомнив о чем-то в последний момент, громко ойкнула: — Надо же, свитер забыла!

Толстый свитер оказался той самой последней вещью, из-за которой крышка упрямого чемодана отказывалась закрываться.

— Постой-постой! Зачем мне сейчас в Париже свитер? — остановил жену Артур. — Я ведь не на каток собрался.

Глава четвертая

Каток остался в мыслях Артура ностальгическим воспоминанием.

С Ритой они познакомились больше двадцати лет назад именно на катке.

«Догони-догони! Только сердце ревниво замрет!» — орал во всю мощь репродуктор, а светловолосая девушка, распластавшись на холодном льду, терла ушибленную коленку.

— Вам помочь? — Артур подал ей руку. — Начинающая?

— Нет. Меня какой-то хулиган толкнул, — пожаловалась она. И, увидев недоверчивую ухмылку на лице парня, гордо добавила: — А катаюсь я не хуже вас.

На незнакомом ей молодом человеке были фирменные канадские коньки, на льду он держался уверенно и твердо.

— Ах не хуже? — Артур — заядлый дворовый хоккеист, — задом отъехав на некоторое расстояние, поманил хвастунью рукой. — Тогда догоняйте!

Стряхнув снег, девушка распрямилась и, несмотря на ушибленную коленку, сделала несколько сложных пируэтов, а потом юлой закружилась на одной ноге, демонстрируя класс.

— Хватит-хватит! Вам же, наверное, больно! — испугавшись, остановил ее Артур, поняв, что девчонка не врет и что катанием она занимается профессионально. — Пойдемте лучше в тепло. — Он подставил ей свое плечо, устыдившись, что заставил ее крутиться.

Девчонка, сморщившись от боли, облокотилась, и они поковыляли к теплому павильону.

— Вы фигуристка? — с уважением поинтересовался он.

— Нет. Вернее, теперь уже нет. Была. Мама на чемпионатах помешалась, от телевизора не оторвешь. С малолетства меня в школу фигурного катания отдала, но это не по мне. — Девушка кокетливо состроила глазки. — Там так тяжело-о! — протянула она. — С утра до вечера тренировки. А я не люблю.

— А что вы любите? — остановившись у киоска, где продавали пончики и горячий кофе, полюбопытствовал он.

— Я танцы люблю, вечеринки, мальчиков люблю. Кстати, меня Рита звать. — Она первая протянула Артуру руку. — А вас?

— Такого, как я, мальчика будете любить?

— Отчего же нет?

— Тогда могу представиться. Меня Артуром величают.

— Вы дипломатом собираетесь стать?

— А что, похоже?

— Конечно, вы так церемонно знакомитесь.

— Угадали.

— Нет, правда, что ли?

— Чистая. Я в МГИМО учусь. Кофе хотите?

Девушка пожала плечами.

Не услышав ответа, будущий дипломат, как и полагается по этикету, все равно заказал два кофе, один из которых подал ей.

— А я на факультете невест, — кокетничая изо всех сил, сообщила девушка.

— Слышал про такой. Значит, вы будущий филолог?

— Да.

— Ну и как?

— С чем — с филологией?

— Нет, с замужеством?

— Никто не приходит свататься. — Рита сморщила личико, отчего курносый нос вздернулся еще выше, а в смеющихся голубых глазах появилась до того завлекательная искорка, что Артуру сразу же захотелось ее поцеловать. — Девчонки скучают, — посетовала она на отсутствие мужского внимания.

— Давайте смотрины вашим девчонкам организуем. На моем факультете одни ребята. Девочек не берут.

— Вы, случайно, не секретарь комитета комсомола?

— Почему вы так решили?

— «Организуем смотрины…» — передразнила Рита.

— Нет. Я сам по себе такой организатор.

— А почему вы тогда один на катке?

— А вы?

Артур не хотел признаться Рите, что девушка, с которой он договорился здесь встретиться, «лажанула», как бы сказал его друг Саша Верников. Попросту не пришла.

— Холодно, ну его этот каток! — позже проворковала знакомая по телефону. — Вот если бы в твой институт на вечер!

На вечер в институт Артур пригласил Риту. Все ребята ахнули. Саша завелся:

— Где ты такую герлу отхватил? Веселая, заводная! Танцует классно! А у нее подружка есть? На видик ко мне приглашай!

«Видики» только-только стали проникать в квартиры москвичей.

Саша пригласил Риту с подружкой.

— У меня родичи все время на приемах, так что хата свободна почти каждый вечер. На Арбате живу, добираться удобно, — чем мог, завлекал он девушек.

Но подружка Света, которую привела Рита в арбатскую квартиру родителей юноши, Саше поначалу не понравилась.

— Стеснительная и толстая, — выманив из гостиной в прихожую Артура, сообщил Саша.

— Ну, тебе не угодишь. Зато умная, слышал, сколько книг прочитала?

— Я и сам не дурак. Зачем мне умная? Мне веселая нужна, как Ритка твоя. Она действительно такая, как кажется, или… — «Доступная» — слово, которое чуть было не сорвалось с языка друга, Артур слышать не хотел.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился он.

Обсуждать свою девушку даже с лучшим другом было не в его правилах.

— Ты что, не понимаешь, о чем я?

— Ну а твоя стеснительная как? — полюбопытствовал Артур, когда Саша вернулся со Светой из кухни, где она взялась ему помочь.

— Готова! — похвастался друг.

— Считай, что моя тоже приготовилась, — не желая ударить в грязь лицом перед другом, расправил плечи Артур.

— Завтра родичи свалить собираются, я вермут венгерский достал, приходите снова, — опять предложил Сашка. — В общем, я был не прав, понравилась мне Риткина подружка. Там на кухне такое выдала. Страстная оказалась девушка.

— Да ну? — удивилась Рита, когда Артур рассказал ей про это. Рассказал не без умысла, вовсе не для того, чтобы сдать подружку, а для того, чтобы расшевелить Риту. Пример заразителен!

Но Рита при всей своей видимой сексуальности и кокетстве на хитрость не купилась.

Подогретый любовными видеофильмами, Артур пробовал подступиться к самому главному. Но не тут-то было!

— Ну что, девочки! — После просмотра видика и выпивки Сашка демонстративно выключал свет в большой комнате. — Объявляю танцы, шманцы, обжиманцы. Готовы?

— Готовы! — первая закричала Ритка.

Но дальше поцелуев дело у Артура с ней не продвинулось ни на шаг.

Вот уже и раскрасневшаяся Светка прошмыгнула из родительской спальни в ванную комнату, и сам Сашка, в одной майке, с яркими засосами на шее, выскочил за сигаретами в гостиную, только Рита все упиралась и упиралась. Она была готова танцевать под медленную музыку хоть всю ночь, разрешала дотронуться до грудей и чуть ниже, но…

Сашка по-товарищески показывал другу глазами на освободившуюся в спальне постель.

— Пойдем, — шептал на ухо Рите Артур.

Девушка качала головой.

— Она у тебя что, динамистка? — сочувствовал другу Сашка.

Так они провстречались несколько месяцев кряду.

— Я тебя люблю, — однажды не выдержав сексуального томления, признался ей Артур.

— Да? — Голубые глаза Ритки блеснули, будто она всю жизнь только и ждала от него признания. — Правда, любишь?

— Правда-правда, — шептал увлеченный юноша. — Я так больше не могу.

После признания в любви Рита сама обвила его руками за шею, а потом разделась.

— Я тоже тебя полюбила, давно, как только увидела там, на катке, — призналась она Артуру.

В тот же вечер она отдалась ему. Отдалась со всей страстью, которая так привлекала пылкого юношу.

Сашку со Светкой они отправили в тот вечер в кинотеатр.

Вскоре Рита забеременела, и он без раздумий решил жениться, но прежде предстояло представить невесту родителям.

Отец Артура, высокопоставленный руководящий работник, желал для сына жену из своего круга. А потому не хотел ничего слушать. Но, познакомившись с веселой и добродушной Ритулей, перестал возражать. Мать Артура, дисциплинированная, как все жены чиновников, всегда и во всем соглашалась с мужем.

Свадьбу сыграли в одном из лучших ресторанов Москвы. На торжестве, помимо почетных гостей, гулял почти весь курс со стороны жениха. С факультета невест пригласили только избранных.

По окончании учебы Артура с Ритой направили на дипломатическую работу за границу, в Париж.

Вернувшись через несколько лет в Москву, Артур заразился всеобщим стремлением к предпринимательству и, решив покончить с дипломатией, занялся собственным бизнесом. С другом Сашей они организовали один из первых кооперативов в столице. Затем совместное предприятие с французами, а позже, отделившись от иностранных партнеров, друзья зарегистрировали свою фирму. Не долго думая Артур, Саша и примкнувший уже тогда к ним Прокофий решили назвать ее первыми буквами своих фамилий «СЕВЕРИН». С ударением на последний слог. Серебряный, Верников, Иноземцев.

— Тебе больше букв досталось, — обращаясь к Саше, шутил Артур.

— Это не важно! Все равно руководитель ты! Никто не посмеет этого отрицать! — полностью доверяя другу, утешал его Сашка.

Солидный Прокофий, оказавшийся старше их по возрасту, не возражал.

— Один за всех! — прокричал Сашка и положил первым руку на стол.

— Все за одного! — повторили молодые бизнесмены. Ладонь Прокофия накрыл своей Саша. Сверху легла легкая рука Артура.

Фирма росла, крепла, расширялась, став заметной и наконец ведущей в своей области. Особых личных доходов основателям она не приносила, так как вся прибыль шла на развитие. В фирму стали стремиться не последние люди. Каждый предлагал свой важный вклад. Наивные и не ждущие подвохов новоиспеченные бизнесмены стали принимать в свои ряды полезных для дела людей. Наделять частью своих пока невысоко котируемых акций.

Занятый работой, Артур частенько забывал о себе и о семье. Однажды Рита напомнила ему, что они все еще не имеют своей площади, а живут вместе со стариками, в квартире родителей его отца. Глава фирмы обещал подумать о семье.

Как-то заприметив брошенный особняк в одном из дворов в самом центре столицы, он поинтересовался, кому принадлежит данное сооружение.

— Выкупила какая-то строительная компания, — сообщили боссу. — Собирается сносить и вместо него воздвигнуть многоэтажную пломбу. Пока что жители близлежащих домов протесты устраивают, не разрешают возводить монстра. Можно подсуетиться.

Временно оккупированное бомжами строение оказалось старинным особняком известного московского купца, некогда конфискованным Советской властью. В нем более полувека размещался районный Дворец пионеров. Никогда по-настоящему не ремонтированное помещение было сильно запущено. Местный маляр дядя Вася из года в год делал одно и то же: ставил ведро с известковой побелкой посредине мраморной лестницы и объявлял ремонт. Ремонт длился больше месяца. За это время он успевал изуродовать все оставшееся в наследство от купца. Стены, выкрашенные в грязно-землистый цвет, за полвека обросли горбылями, искусно выполненная ручная лепка требовала чистки, потому что была забита, узорчатый дубовый паркет мелькал заплатами из серого линолеума.

Однажды на головы заседавших в пионерской комнате, не выдержав, рухнул от постоянной размывки узорчатый карниз, о чем Артуру с сожалением рассказал бывший домоуправ. Пришлось ликвидировать карниз совсем.

Интерьер комнаты от этого не пострадал. Можно сказать, никто не обратил даже внимания, что четырехметровые потолки лишились лепного украшения.

Артур, облазив каждый метр заброшенного строения и рассмотрев под оставшимися обломками настоящее, заброшенное и никем не оцененное произведение искусства, представил себе его после восстановления, а также жизнь в нем своей семьи и загорелся его купить. Делом это оказалось совсем не простым. Чиновничий закон «сам не ам и тебе не дам» бесил его больше всего. Пришлось подключить отца.

В Москве, несмотря на рыночную экономику и огромные частные деньги в обороте, продолжали действовать старые связи, поскольку многие прежние партийные руководители пересели в новые управленческие кресла.

Строительная компания, сопротивляющаяся нажиму восставшей общественности, не устояла и продала крупному предпринимателю всю постройку, включая близлежащую территорию за кованым черным забором. К восстановлению особняка Артур привлек лучшие реставрационные компании. Когда он привел Риту в их новое жилище, она, ахнув, не могла поверить глазам.

Приобретением мебели и дизайном она занималась сама. Среди рухляди, оставленной Дворцом пионеров, они нашли портреты бывших владельцев дома. Не утруждая себя поисками новых рам для картин, кто-то оставил расстрелянных буржуев под стеклом, налепив изображение вождя революции прямо поверх бывшего хозяина. А на его родственников, «врагов революции», — действующих функционеров комсомола и партии.

Купец и его родня выглядели гораздо солиднее и представительнее советских властелинов. Рита, воспитанная на уничижении собственников, воображала купцов толстопузыми длиннобородыми пьяницами с красными носами. Благородного вида пожилой сухощавый человек, в жилете и пиджаке, окруженный благородными дамами с высокими прическами, никак не укладывался в этот образ. Рита решила восстановить в правах старого владельца и повесила их портреты в кабинете Артура. Всякий раз гости интересовались, не его ли это предки, и всякий раз этот вопрос вызывал раздражение у отца Артура — бывшего коммунистического функционера. Первое время и он, и мать жили вместе с молодыми. Но позже переехали вместе с Ритой на дачу. Особняк в центре столицы пустовал под присмотром домработницы Симы. А точнее, Серафимы Трофимовны. Дородная, добрая женщина прибилась к ним в начале девяностых. Приехав из глубинки в столицу, она, учительница младших классов, пыталась устроиться на работу в школу. Но старорежимные и требовательные директора московских школ, услышав говорок и неправильно произносимые слова, всякий раз выставляли ее за дверь.

Однажды Рита нашла ее у ворот собственного дома. Женщина с тюком нехитрых пожитков сидела возле их кованой ограды и плакала навзрыд от обиды. Очередной директор предложил ей место нянечки или ночного сторожа на выбор.

— Я ведь педучилище в области заканчивала, — вытирала она слезы концами пухового платка, — в общежитии четыре года промучилась, у меня опыт, я десять лет детишек учила. У нас совсем плохо стало, денег не платят. Вот решила в Москве устроиться. А они мне уборщицей предлагают.

— Времена сейчас такие, — утешала ее добрая Рита и поила чаем на кухне. — Хотите, оставайтесь у нас. Дом большой, по хозяйству будете помогать. Скоро внуки появятся, тогда будете им в учебе помогать.

Так и прижилась Сима у них в доме. Стала членом семьи. Убирала, вела хозяйство, делала покупки.

Со временем у нее появился друг — вдовец дядя Витя, которого она изредка навещала, оставаясь у него на ночь. Но большую часть времени жила в доме, ухаживала за Артуром, который в течение недели частенько ночевал в городе. На дачу к семье выбирался на выходные.

Шло время, бизнес Артура креп и мужал.

Вместе с ним мужал и Артур. У Ритки, развеселой Ритулечки, от проблем и переживаний за бизнес мужа, за семейные проблемы, да и просто от времени появились морщинки под глазами. Вот уже и сын, женившись, ушел из дома. Выросла дочь Дашка, стала уходить на тусовки по вечерам.

— Что это за слова у вас бездарные появились? — ворчал на непоседу Артур. — «Нарисовалась», «оттянулась»?

Однако настоящим шоком стало для него объявление дочери о том, что она выходит замуж. Дашка, похожая темпераментом на Риту, не стала дожидаться признания в любви, а просто так, «из интереса», отдалась сверстнику.

— Зачем, зачем ей так рано замуж? — возмущался Артур в разговоре с женой.

Сама Дашка, предчувствуя реакцию отца, раскрываться перед ним не пожелала.

— Она же совсем ребенок!

— Ты хочешь, чтобы она сделала аборт? — испугала мужа Рита.

— Не говори глупости, Дашка и аборт? Дашка, которая бегала только что с голой попой?

— Да, дорогой. Дети растут быстро. Ты и не заметил?

— А кто, кто этот будущий муж? Пусть он придет, руки ее, черт возьми, у родителей попросит! Ему лет-то сколько?

— Примерно столько же, сколько ей, — осторожно проговорила Рита.

— Только не говори, что семнадцать!

— Ты хотел бы услышать, что он твоего возраста? — резонно возразила жена.

— Тогда я бы его убил лично! — заявил в сердцах Артур и осекся, вспомнив о юной любовнице.

— Двоих придется воспитывать, и Дашку и его, а вскоре еще и внука.

— Черт с ними, пусть женятся, я согласен! — поразмыслив, махнул рукой Артур.

Ему ничего и не оставалось, как принять такое решение.

И вправду: лучше пацан Гриша, чем старый соблазнитель и развратник… Такой, как сам он?

Дальше мысли его метались и прятались от самого себя куда подальше.

Рита растила внука добросовестно.

— Тебе своего бы еще одного, — видя, как жене нравятся дети, не раз задумчиво говорил жене Артур.

Скрывая первые сединки на висках от мужа, стесняясь чуть располневших бедер, Рита качала головой.

— Почему ты перестал говорить мне, что любишь? — однажды во время секса шепнула она мужу.

— Люблю, — пробормотал он.

— Не забывай мне говорить об этом. Прошу тебя! Без этого для меня свет меркнет.

Он молча обнял ее.

Поглядывая в постели на жену, изменившуюся с того момента, когда он впервые признался ей в любви, и сравнивая ее со свежей юностью Евгении, он гнал от себя мысль, что сравнение это не всегда оказывалось в пользу Риты. Чувствовала ли она это? Пока нет.

Но пройдет время, и однажды, просматривая списки лучших менеджеров, случайно выпавшие из мужниного портфеля накануне награждения, Рита спросит:

— Дорогой, кто это первая в списке, Евгения Славина?

— А-а, эта? — подхватив листочек из рук жены, безразлично повторит за ней Артур. — Та самая новенькая, о которой я тебе как-то говорил.

В голосе мужа засквозит что-то едва уловимое, заметное только ей одной. Неловкость? Желание что-то спрятать далеко-далеко, даже от себя? Тяга к этой новенькой девочке? И что самое страшное — невозможность этого скрыть перед ней, знающей каждый нюанс его голоса, настроения, даже ощущающей движения воздуха вокруг него!

— Та самая красавица? — спросит Рита.

Муж не отзовется.

Глава пятая

На торжественное собрание фирмы и концерт Женя принесла домой пригласительный билет.

— Кто пойдет? — Женя помахала глянцевыми листочками перед домочадцами.

— Я в этот день дежурю, — надев очки и внимательно прочитав приглашение, расстроился отец. Он понимал, что Женечке хотелось похвастаться величием фирмы, в которой она работала, а также погордиться успехами в собственной карьере.

— Я не могу, — буркнула мама. — Мне к лабораторной подготовиться надо. У нас из РОНО комиссия приезжает.

— Значит, иду я, — заключила бабушка Надежда. — Поэтому принимаю с удовольствием. — Она легко, по-молодому выхватила из рук внучки билет. — Давно в свет не выходила. Вот и платье как раз обновлю.

— Какое платье? — полюбопытствовала дочь.

— А ты не знаешь? Женя меня в магазин возила. Фирменный. Мы с ней долго выбирали.

— И…

— И купили.

— За сколько?

Бабушка с внучкой переглянулись. Они условились маме не говорить.

— Так… недорого!

На самом деле платье стоило бешеные деньги.

— Мне, как пенсионерке, скидку дали, — на ходу придумала Надежда.

— И еще как ветерану войны, — подсказала Женя.

Мама с отцом зарабатывали не много. Отец работал в охранной фирме, мать Татьяна преподавала в техникуме, называемом по-новому колледжем. Она возмущалась, когда Женя выбрасывала деньги на ветер. Это касалось нарядов, которые и нарядами назвать-то было нельзя. Всё офисные костюмы, блузоны. Они служили не для украшения деловых женщин, а для поддержания их имиджа. Достойные вещи такого рода стоили дорого и нигде, кроме бутиковых магазинов, не продавались. За драповое пальто с кожаными сапогами на небольшом каблуке пришлось отдать целое состояние. Но эти траты с лихвой окупались. Внешний вид не последнее дополнение к образу деловой женщины, над которым трудилась Женя.

На зарплату для скорой на дела бизнесвумен босс не скупился.

— Бабуль, я машину покупаю, — по секрету сообщила Женя Надежде. — Как только водительские права получу, так сразу куплю.

— Конечно, детка. Если что-то хочется и есть возможность…

С внучкой у Надежды были всегда хорошие отношения. Они понимали друг друга с полуслова. Она не доставала Женечку, как мать, не лезла в душу. И если что случалось не так, была к ней терпелива и почти все прощала.

— Главное, чтобы была здорова, — упрекала она Татьяну, нередко сердившуюся на дочь, — все остальное…

— И чтобы не было войны, — дразнилась та.

О войне Надежда вспоминать не любила. И фильмы про тяжелую жизнь ей не нравились тоже.

— К старому возвращаться не хочется, — делилась она с внучкой. — Зачем снова переживать то, что уже однажды пережито?

— А что тебе нравится?

— Смотреть на все новое, например, на тебя. Радоваться успехам.

Офисное здание, просторный актовый зал, куда ее пригласила внучка и где проходило торжественное собрание, Надежде не могли не понравиться. Здесь все радовало глаз: и современный стильный интерьер, и прозрачные голубые окна, и живые цветы.

В списке отличных работников, громко зачитанном с трибуны, ее внучка!

Женечке вручили золотую медаль фирмы, удостоверяющую звание «Лучший менеджер года».

Когда элегантный седоватый мужчина надевал внучке на шею ленту с медалью, что-то екнуло в сердце Надежды, и она, наклонившись к уху внучкиной подруги Наташи, сидящей рядом, с непонятной тревогой поинтересовалась:

— Кто это?

— Сам Артур Олегович! — с благоговением отозвалась подруга. — Самый главный наш босс! Это он Женьку на работу взял!

— Интересный мужчина! — заметила бабушка.

Босс был высок, подтянут и хорош собой. Даже немолодые годы не умаляли достоинств его внешности, а доброжелательный взгляд и улыбка делали его привлекательным для слабого пола.

— Да уж! По нему все наши девчонки сохнут, — шепотом, чтобы не мешать сидящим, подтвердила Наташа опасения бабушки.

— А он? — не из любопытства поинтересовалась Надежда.

В движениях этого человека, когда он наклонялся к стройной фигуре Женечки, бабушке показалось что-то, а впрочем, наверное, просто почудилось.

— Нет, он ни-ни! — беззвучно замотала головой Наташа. — У него семья, сын, дочь, и жену, говорят, он свою обожает, — вновь зашептала она. — Слышала, что она красавица. И вообще, не по этому делу наш Артур Олегович. — Проводив взглядом подругу, спускающуюся со сцены в зал, Наташа с укором в голосе добавила: — Так же как и ваша Женька.

— Что так же? — не поняла Надежда.

— Оба они трудоголики, одержимые работой. И ничего кроме. Вот за это ей и награда.

— А ты, ты работать не любишь? — чувствуя, что Наташа не согласна с поведением подруги, полюбопытствовала Надежда.

— Не-а. Я замуж хочу. Детишек воспитывать, рубашки мужу гладить.

— Если понадобятся твоему мужу рубашки, — с иронией заметила Надежда.

— А что? — удивилась девушка.

— Может всю жизнь в робе проходить.

— Моему понадобятся, — с уверенностью сказала Наташа.

На них зашикали. И, оглядев строгую публику, сидящую в зале, Наташа еще раз повторила:

— Обязательно понадобятся.

Сияющая Женя, вернувшись на место, шепотом поинтересовалась у бабушки:

— Ну как?

— Классно! — Нарочно так же, как это говорила и часто делала внучка, бабушка подняла большой палец вверх. — Мне тут нравится все, но больше всего ты!

Торжественный вечер продолжался, на них вновь зашикали.

— Молчим-молчим! — Внучка, не любившая нарушать порядок, приложила палец к губам. Надежда залюбовалась девушкой.

Сегодня Женя выглядела по-особенному, она вся светилась, а глаза, и без того бездонные и огромные, в темноте зала горели ярким светом. Однако никакого особого внимания со стороны внучки к элегантному боссу, продолжающему награждать подчиненных, Надежда не заметила. И это успокоило ее бдительность.

«Не может же она повторить ошибки своей мамы?» — задавалась беспокойным вопросом бабушка.

«Не может!» — сама себе отвечала она.

Потому что для одной семьи такой напасти многовато.

Это случилось ровно четверть века назад. Влюбилась!

Тревога, охватившая Надежду после того, как Танечка перестала ее слушаться, подолгу не бывала дома, завалила сессию в институте, перешла в ужас, когда она обнаружила у нее в столе рисунок. На нем была юная, худенькая и абсолютно обнаженная дочь с испуганным, напряженным лицом.

На вопросы, где она пропадает целыми днями, Таня бормотала что-то невнятное: то у подруги осталась ночевать, то с институтскими друзьями куда-то отправились.

Надежда ждала самого плохого. И дождалась. Ссылаясь на нездоровье, Таня перестала ходить на утренние лекции в институт.

— Что с тобой? Может, врача вызовем? — озабоченно предлагала Надежда, когда бледная дочь подолгу не вылезала из постели или стремглав летела в туалет.

— Ничего, пройдет. — Синяя Танечка закрывала рукой рот.

Надежда, как могла, отгоняла от себя плохие мысли.

Но увы, не прошло.

Чтобы родное дитя не натворило глупостей, Надежда решила вмешаться в жизнь дочери, но как? Упрямая девочка должна захотеть сама поделиться с ней печалью. Шло время, дочь, замкнувшись в себе, молчала. Надежда решила последить за ней.

В большой художественный салон, занимающий нижний этаж башни в самом центре столицы, вот куда привела ее дочь.

Пробыв там с полчаса, заплаканная Танечка как ошпаренная выскочила из красивого помещения. Поразмыслив, Надежда не помчалась следом за ней, а зашла внутрь салона.

— Что вас интересует? — тут же подскочила к ней девушка-продавец. И, не дождавшись ответа, увлекла ее в зал. — Сегодня у нас открывается выставка-продажа картин самого Тимофея Ожегова. Не желаете взглянуть?

— А какие у него картины?

— Вы что, не знаете? Он сейчас самый модный живописец, его на выставку за границу пригласили. Его конек — обнаженная натура!

Чтобы не сойти за профана, Надежда не стала уточнять подробнее, ни кто такой Ожегов, ни что означает его «конек», только кивнула.

— Кстати, сегодня вы можете лично побеседовать с мэтром живописи. Он вон там. — Девушка показала рукой на центральную экспозицию.

Художника Надежда распознала сразу.

Он относился к такому типу мужчин, о которых говорят «без возраста». Мэтр был ярок и колоритен. Аккуратно подстриженная бородка, усы, замшевая коричневая куртка и, как полагается художнику, шейный платок — все это вместе придавало живописцу особый шарм. Густые седые волосы ниспадали до плеч.

Он следил за рабочими, вытаскивающими из подсобки полотна. Несколько молодых дам составляли ему компанию, помогая советами, как развесить полотна.

Подойдя поближе, Надежда ахнула. Среди вывешенных картин с изображением обнаженных женщин она узнала свою дочь Татьяну. Стоя перед нагой дочерью, Надежда словно завороженная не могла оторвать глаз.

— Вижу, мадам, что вам понравилась именно эта? — Показывая свою значимость, великий живописец современности медленно отошел от полотна, словно примеряясь и рассматривая его в солнечных лучах.

— Да-а, — промямлила, растерявшись, Надежда.

— У вас хороший вкус, мадам. Это одна из моих лучших работ. Я сам в нее влюблен. Рекомендую приобрести. Обратите внимание на изгиб тела юной, непорочной девушки, на… — Дальше Надежда не желала слушать. Он что-то говорил о грудях Танечки и ее талии. Страшные мысли роем носились в голове. Как ее чистая, светлая девочка угодила в лапы этого многоопытного равнодушного монстра? Как дала себя обмануть его сладкими речами? Что привлекло ее в пожилом мужчине? То же, что и этих?

Надежда внимательно оглядела околобомондных пассий, крутившихся возле художника.

Видавшая виды дамочка, услышав, как Ожегов расхваливает картину с Танечкой, демонстративно фыркнула. Ей было около тридцати. Модный жакет с плечами-буфами и узенькая мини-юбка подчеркивали ее высокий круглый зад, как у скаковой лошади. По сравнению с ней Танечка казалась совсем ребенком.

На картине девочка полулежала в кресле в откровенной позе. Подражая известным живописцам, Ожегов прикрыл прозрачным шарфом одно бедро Танечки.

— На четвертом месяце твоя непорочная, — пробубнила дамочка. — Тоже мне невинность!

— А меня не хотите купить? — обращаясь к Надежде, вызывающе воскликнула она. — Тимочка, ты почему меня не предлагаешь? — И, припав яркими губами к уху маэстро, громко зашипела: — Я очень старалась тебе неприятностей не причинить, послушной была, а эта дура залетела и еще прискакала сюда скандалить, как торговка.

— Надо на нее Тимочкину жену напустить! — услышав, подпела ей вторая.

— Не говорите глупости, девочки. — Он предостерегающе кивнул в сторону Надежды. — Покупателю вовсе не обязательно знать наши внутренние проблемы. И вообще она моя любимая натурщица.

Строгий голос художника остановил помощниц.

— А еще у вас есть? — подумав вдруг, спросила Надежда.

— Простите, не понял? — Художник с удивлением взглянул на женщину.

— Картины именно с этой девушкой? — волнуясь, поинтересовалась Надежда.

Ожегов на минуту задумался.

— Нет, кажется, у меня больше нет. — Надежда оглянулась вокруг. Действительно, больше картин с Танечкой видно не было. — Простите, мне нужно заняться кое-чем. Если надумаете, подойдите к продавцу, она вам назовет цену.

Словно почувствовав неладное, маэстро исчез.

Картину с Танечкой Надежда купила через несколько дней. Заняла денег, всех знакомых обежала и купила. Чтобы вдруг кто-нибудь не увидел обнаженную Танечку и чтобы бесстыдные взоры не касались ее девочки.

— Что-то дороговато, — отсчитывая из большой пачки собранные рубли, жаловалась она продавщице.

— Да, сейчас жизнь тяжелая, — согласилась продавец, — цены на все скачут. На выставленные произведения цены устанавливает не салон, а сам художник, — объясняла девушка. — А у него знаете сколько расходов? И раму к картине заказать, и краски импортные купить. И магазин проценты с него берет. А потом вы же кого покупаете? Тимофей Ожегов — это же имя!

— Да у него старшая дочь всем распоряжается, — вмешался в разговор рабочий, снимающий для Надежды купленную картину со стены. — Вчера приходила и сказала, сам слышал: «Отец, раз тебя так хорошо раскупают, давай цены поднимем».

— И подняли?

— Нет, на эту картину не поднимали… — поспешила сообщить продавец. — Так что, забирайте пока не поздно.

— Что, его действительно берут? — в сомнении покачала головой Надежда.

— Если бы вы не попросили отложить, и эту тоже бы купили.

— А у него дочь тоже художница? — решила побольше узнать она об Ожегове.

— Нет, жена и сын — члены Союза художников, а дочь балерина. За границу на гастроли ездит. Хотите на нее взглянуть? Она в балетном костюме вон там висит.

Некрасивая девушка, вовсе не похожая на отца, в пуантах и балетной пачке замерла на картине в позе лебедя.

— Значит, у него двое детей? — уточнила Надежда.

— Официальных двое, — оборачиваясь на дверь, шепотом сообщила продавщица. — Поговаривают, что еще несколько внебрачных. К нему женщины знаете как липнут? Сами видели, какой он мужчина видный.

— А он, он тоже?..

— Что тоже?

— К женщинам, ну сами понимаете…

— А что, вы не догадываетесь, целую серию картин им посвятил.

— Да, и все обнаженные! — сокрушенно произнесла Надежда.

— Говорят, к нему девчонки в мастерскую чуть ли не в очередь стоят. И жена в курсе. У нее тоже любовники были, пока не состарилась.

— Он ведь уже немолодой. — Надежда осуждающе покачала головой.

— Но мужики — дело другое. Они всегда хороши, какой бы возраст ни был. Другие художники натурщицам деньги платят. Ведь это какой труд позировать! А у Тимофея Ожегова нет проблем — за так все согласны. Еще за честь почтут. И все молоденькие, симпатичные. Однажды я слышала, он объяснял своим поклонницам, что ценит девушек с внутренней красотой, чтобы в них было такое… — И, заметив, как покупательница недоверчиво качает головой, добавила: — Не верите? А то он писать с них не может. Вдохновение не приходит. Вот вы как раз ту самую угадали. — Продавщица показала на запакованную картину. — Ему она удалась. Сам хвалился.

Скрепя сердце Надежда поблагодарила девушку.

К разговору с Танечкой предстояло еще подготовиться. Главное — не спугнуть дочь. Ясно, чем видный и знаменитый Тимофей Ожегов завлек наивную девчонку. У нее даже толком мальчиков ведь и не было. Так, за косы в школе дергали, портфель носили, и все!

В институте еще, когда на первом курсе училась, на вечере познакомилась с каким-то парнем, понравился он Надежде. Хороший, твердый молодой человек, военное училище закончил. Только она все фыркала, что солдафон, что в ансамблях не разбирается, моду не признает. Потом сообщила, что куда-то его послали. И вот теперь на тебе, художник, бомонд! И откуда она его только выкопала?

— Люблю и буду любить, — заявила Таня, когда Надежда, не выдержав, показала ей картину. — Отстань от меня! Если не разрешишь встречаться, из дома уйду!

— Мадам, — сказал Ожегов, когда Надежда, вновь заявившись в салон, попробовала с ним поговорить, — я догадался, что вы кто-то из близких Танечке, когда в салоне к картине моей прилипли. Что вы от меня хотите? Да, ваша дочь прекрасна. Она моя муза.

— Муза? — глядя на мужчину, не желающего стариться, растерянно повторила Надежда.

— Она меня вдохновляет и ведет дорогой искусства, — словно бестолковой объяснил ей художник. — Но она девочка совершеннолетняя. Вправе сама решать за себя. Что? Беременность? — Ожегов сделал вид, что слышит впервые. — Я тут ни при чем, — тут же подло открестился он, опасаясь, что Надежда устроит скандал, еще жаловаться в партком Союза художников надумает. — Мало ли с кем ваша дочь путается. Нет, я не говорю, что она распущенная, но то, что у нее могут быть мужчины…

— Вы подлец! — выкрикнула, не выдержав, Надежда. — Вы же точно знаете, что у нее нет никого, кроме вас. Вы же все сказали этой самой картиной. У нее в глазах испуг девочки, потерявшейся в этой жизни. И еще вы… вы старый развратник!

— Может быть, вы вызовете меня на дуэль?

Ожегов в открытую издевался над Надеждой. Дальнейший разговор не имел смысла. Нужно было ждать, чтобы он сам бросил девочку. Это было не за горами. Тане скоро рожать.

Как воспитывать еще одного ребенка на одну зарплату, Надежда не знала. В России наступили сложные времена. Мизерный заработок, да и тот висел на волоске, а Танечка еще не защитила диплом. О том, чтобы избавиться от ребенка, не могло быть и речи. Таня рассчитывала, что если она Тимочке родит ребенка, то он, как истинный джентльмен, точно на ней женится.

Но как говорится, не было бы счастья, так несчастье помогло. Обивая пороги мастерской великого Ожегова, Таня в расстройстве после очередного скандала с мэтром выскочила на улицу и, поскользнувшись, упала. Ударившись головой об лед, девушка потеряла сознание. Прохожие вызвали «скорую». В больнице у нее случился выкидыш.

Бледная, несчастная, но не разуверившаяся в порядочности мастера, она все же вновь попробовала наладить с ним отношения. Но не тут-то было — ее место оказалось занятым другой. Новенькая студентка художественного училища.

Таня вся в слезах прибежала домой.

— Это ты виновата! — обвиняя во всем мать, кричала и плакала она. — Ты вмешалась в мою жизнь! Ты сказала ему, что он меня соблазнил. А я сама этого захотела. Понимаешь, сама! Он хороший, я люблю только его одного!

— Девочка, послушай меня, любовь должна быть взаимной. У него семья, жена, дети, — пробовала увещевать ее Надежда.

— Ну как ты не понимаешь, он же ее больше не любит! Он мне говорил, она старая и больная.

— Ты ведь когда-нибудь тоже будешь старой!

— Никогда! — в запальчивости выкрикнула Таня. — Я не состарюсь никогда!

Арсений подоспел вовремя. Его перевели в Москву. Окончив институт, Таня никак не могла устроиться на работу.

— Я тебе помогу, — сказал он. — Стань моей женой.

— Мам, он меня замуж зовет, — безразлично сообщила Таня. — И еще говорит, что у них там, «на войне», моего профиля специалисты нужны. Хорошо платят. Как считаешь? Все девчонки с нашего курса уже семейные.

— Хороший человек и очень мне нравится, — одобрила Надежда.

— Вот и выходи за него сама, — вредничала дочь.

— Я тебя не принуждаю, только считаю, что он очень надежный человек, — спокойно увещевала ее Надежда.

— Мне что, его на прочность испытывать придется, он же не сталь?

— Поддержка и опора для женщины — все!

— Зачем мне опора, я красивой жизни хочу.

— Что такое красивая жизнь?

Танечка прикрыла глаза:

— Художники, артисты, знаменитости! Всегда праздник! Я хочу блистать, понимаешь? Тим сказал, что у меня это получается!

— Где, где ты собираешься блистать? Времена балов давно прошли!

— У него на вечеринках, вот где! Ты даже не догадываешься, у него как в кино. А с Арсением… — Таня поморщилась, — аты-баты до зарплаты!

— Что ты понимаешь в жизни? — с горечью воскликнула Надежда. — Жизнь, она не может быть вечным праздником.

— А я хочу! — Таня по-детски капризно топнула ногой. — Как ты не понимаешь, я хочу вечного праздника!

— Так не бывает!

— А если у меня такой характер?

— Отчего у тебя такой характер? Мы с тобой всегда жили скромно.

— Вот поэтому. Ты не представляешь даже, какие Тим устраивал вечера: бомонд, шампанское! И его знакомые мне ручки целовали, говорили комплименты, восхищались.

— Чем?

— Красотой, стройностью. Мне никогда и никто не говорил таких слов, как он!

«Довосхищались!» — подумала про себя Надежда, но обижать дочь не решилась.

Перед тем как принять решение о замужестве, Таня на прощание все же наведалась к Тимофею Ожегову.

— А-а, моя ласковая девочка пришла, — поприветствовал ее великий мастер. — Проходи, знакомься.

Свято место, как говорится, не бывает пусто.

В мастерской, сидя на том же самом кресле, где некогда позировала она, светилась от счастья новая пассия художника.

Нагая пухленькая блондинка с длинными распущенными волосами и ярким румянцем на щеках оказалась полной противоположностью хрупкой, бледной Тани.

— А что, девочки, — глядя попеременно то на одну, то на другую, придумал Ожегов, — может, вы попозируете мне вдвоем одновременно? Вы такие разные!

— Римские бани собираешься писать? — с горечью воскликнула отвергнутая Татьяна.

— Вовсе нет. Русские ничем не хуже. Вот ямочки на бедрах у Русалки, — он показал на увесистые бедра крепкой девушки, — завлекалочки, не правда ли? Аты, моя хорошая, — он подошел к Тане и бесцеремонно поднял ей юбку, — совсем другая, стройненькая, хрупкая… Люблю разных!

Таня, хлопнув дверью, выбежала из мастерской.

— Радуйся, — злобно напала она на мать, — он меня разлюбил, и я назло ему выйду за Арсения!

Семейная жизнь не сделала Танечку счастливой. Повседневные, совсем не праздничные хлопоты превращали ее в сварливую и желчную. Великий любовник с выходами и салонами не отпускал, надолго засел в ее душе. Картину, на которой он изобразил ее испуганной девочкой, Таня, вынув из рамки, припрятала далеко в свои девичьи вещички.

«Здесь мои секреты» — так она еще ребенком называла корзинку, хранившуюся в дачном домике на чердаке.

Однажды, много лет спустя, Надежда застала ее плачущей над своим нагим изображением. Что оплакивала созревшая женщина: свою судьбу, молодость с мгновениями красивой жизни или безответную любовь?

Догадывался ли об этом ее муж Арсений, Надежда не знала.

Женечка родилась у супругов не скоро. С детства было ясно: станет она красавицей.

Глядя на нее, бабушка Надежда размышляла о том, что уготовила ей судьба. Но твердость характера и крутой нрав говорили, что путь матери она не повторит.

Не купится на обещания немолодого любовника бросить ради нее семью и детей. Правда, седовласый элегантный босс Женечки не раз всплывал в памяти старой женщины. Только она гнала от себя ненужные мысли. Ведь бомба два раза в одну воронку не попадает. Однако когда верная подружка Жени, Наташка, прибежала к ней в гневе, Надежда поняла, что ошиблась.

Глава шестая

Влетевшая в квартиру Наташка была зла. Губы у нее дрожали, она была готова вот-вот разразиться в плаче.

— Вы что? — набросилась она на Надежду. — Совсем тут все с ума посходили! Как вам не стыдно?

— Что ты бушуешь, успокойся, деточка, — пыталась остудить ее пожилая женщина. Знавшая Наташу с детства, Надежда прощала ей вспыльчивый характер. Тем более что девушка недавно вышла замуж и была на сносях. — Что случилось? В твоем положении тебе нельзя волноваться. А то ребеночек нервным будет, садись, расскажи все по порядку, — как можно более спокойно произнесла она.

— Зачем вы Женьку на аборт толкаете?

— Что ты такое несешь? — Обескураженная Надежда присела на краешке стула. — Какой аборт? Кто толкает?

— Дочь ваша Татьяна, Женькина мама.

— Я первый раз об этом слышу. Что ты такое говоришь? От кого… от кого Женечка должна делать аборт?

Последнее время Надежда замечала, что внучка ходила темнее тучи. Даже казалось, что порой у нее глаза на мокром месте. Запираясь у себя в комнате, она подолгу не выходила. Не хотелось, как в случае с дочкой Татьяной, думать о плохом, но Надежда догадывалась, кто тому виной. Не зря блестели глаза у босса. Не зря!

— Человека хорошего, настоящего встретила ваша внучка, — продолжила свою обвинительную речь Наташа. — Что, тоже не знаете? Любовь-морковь у них случилась, и залетела, как полагается, в таких случаях. Решили они ребенка оставить. Вы же про Женьку все знаете, у нее полный порядок во всем должен быть. Поэтому хотела отца будущего ребенка в дом привести, с мамой познакомить.

— Подожди-подожди, — остановила ее Надеждой, — ничего не пойму, с чьей мамой?

— С дочерью вашей, Татьяной.

— А она?

— А она ни в какую. Не таким, видите ли, представлялся ей будущий зять.

— Чем же он ей не понравился? — Опасаясь услышать то, о чем она давно подозревала, Надежда замерла.

— Что-что! Видите ли, он не подходит! Сама решила за дочь, кто годится, а кто нет, — бушевала Наташка. — А у них, может, любовь настоящая. Вместе работают!

— Как же так? — схватившись за голову, расстроилась Надежда. — Любовь? Ты же сама говорила, что трудоголик…

— Да, говорила. Когда-то ведь и конец должен был этому настать.

— Да-да, конечно, должен был, — бормотала Надежда.

— Любовь — это такая редкость в наши дни. Вот у нас с Шуриком тоже любовь. Так я ради него и работу бросила, и ребеночка собираюсь родить. Потому что знаете он какой?

— Какой? — думая о судьбе внучки, механически переспросила Надежда.

— Таких не встретишь никогда. Когда я с работы усталая приходила, он мне туфельки снимал и ножки растирал. И сейчас весь любовью ко мне пылает. Пропитан, понимаете?

— И… и Женечкин избранник тоже пропитан? — не решаясь назвать этого человека по имени, бормотала бабушка.

— Еще как! Он ей стихи посвящает.

— Стихи?

— Да. Лично мне он всем нравится — и взрослый, и сильный. И еще он решительный: «Раз так случилось, готов с твоими родителями встретиться, руки просить».

— И с Арсением тоже?

— Что тоже?

— Тоже хочет встретиться?

— Нет. Женька все поэтапно решила. Сначала с мамой, потом с папой и с вами.

— Да, конечно! Я потом. — Надежда махнула рукой.

— Про вас-то она не сомневалась, поэтому.

— Что, извини, не поняла про меня?

— Не сомневалась, что вы ее поймете, — разъяснила Наташа.

— Конечно-конечно.

— Я вот смотрю, зря она на вас рассчитывала. Потому что вы тоже не так уж с этим согласны.

— Понимаешь ли, Наташенька, — хотела объяснить она девушке, что с женатыми мужчинами, а тем более с детьми и внуками, ничего быть не может, что и у ее дочери Татьяны, и у нее самой лично такой опыт за плечами.

Но Наташка в своей молодой запальчивости не желала ничего слушать.

— Эх вы! — В ее глазах сквозило столько упрека. — Это, может, в ваше время любви было хоть отбавляй, а сейчас… Оглянитесь вокруг. Всюду висят растяжки: «Оторвись со вкусом», «Приколись вместе с нами!», «Попробуй кусочек секса!»

Я только в одном месте за городом однажды на растяжке прочла: «Марина, я тебя люблю!» — и сердце такое большое красное. Возле какой-то забытой Богом закусочной на дороге. Зашла, не поленилась. Там не то служащий, не то хозяин этого заведения такой некрасивый мужик, замухрышка просто. Я его спрашиваю: «Это вы написали?» Он так посмотрел на меня, видно, догадался, что я прониклась этим плакатом, и признался, что он.

Растяжки дорогие очень. А закусочная у него — два с половиной столика. Наверное, годовую выручку отдал. Рассказал, что любит одну женщину, а она к другому ушла. Я его спрашиваю: «Раз ушла, зачем повесил плакат?» Он объяснил, что каждый раз, как она по этой дороге проезжать будет, вспомнит о том, что любящее сердце ее ждет. Может, вернется. Я чуть не заплакала, так мне его стало жаль. Он это почувствован и говорит: «Любовь — это как музыка. Если с детства воспитывать, учить и развивать слух, музыку можно воспринимать, слушать. Это немало. И очень хорошо! И не многие на это способны. Но еще сложнее стать музыкантом. Музыкантами становятся единицы».

Я прибалдела. Такой вроде бы простой мужичонка, а такое говорит!

После этого я часто стала задумываться над его словами и поняла, что любовь надо воспитывать в душе каждого ребенка. У своего вот, — она показала на живот, — прямо с рождения начну. Буду говорить изо дня в день, какой он хороший и как я его люблю. — Надежда обескураженно молчала. — Что вы на меня так смотрите? Я в фильмах видела. Не верите! Тогда про другое расскажу.

Я в пятиэтажке занюханной до замужества жила. У нас на площадке две квартиры. В одной многодетная семья. Их кавказцами называют, но они живут тут давно, москвичи в нескольких поколениях. Так вот мама детей все время учит любить друг друга. Старший брат младшего на руках таскает и приговаривает: «Не плачь, я тебя люблю, защищать всегда буду». Девочки тоже друг о друге заботятся. Одна другой игрушки отдает, а когда ссорятся, мама им говорит: «Она же тебя любит, уступи ей». Или: «Где ты была? Она так без тебя скучала!»

Родственники к ним толпами приезжают. Всех принимают. Я ее как-то спросила: «Зачем?» А она отвечает: «Как же так? Мы их любим, и они нас тоже».

И она все время не устает детям напоминать про любовь. Может быть, у них, у других народностей, так принято, не знаю!

А вот у меня мама как-то поссорилась со своей родной сестрой, — Наташа нахмурилась, — к отчиму ее приревновала. Так много лет не разговаривает. Я ее уговаривала помириться. Сестра все-таки, родная кровь! У нее сын, мне двоюродным братиком приходится, хотелось пообщаться. У меня ведь никого, кроме мамы, не было. А она говорит: «Обойдешься! Не брат он тебе, враг».

Так можно научиться любить, я вас спрашиваю?

Эта многодетная семья, про которую я рассказала, когда в церковь по воскресеньям ходит, все наши бабки на скамейках возле дома ими любуются. Нарядятся во что есть, мамаша всех детей начистит до блеска, отмоет, они за ручки возьмутся и идут.

Надежда, слушая рассказ Наташки о любви, думала о своем.

— А вот другие соседи по площадке… Там жуткая трагедия произошла. Сначала сын с матерью жили. Потом он жену в дом привел, девчонку молоденькую, козу, такую худющую, всю размалеванную, в юбке до пупа. Она с животом ходила, когда он погиб. В милиции служил. Не знаю уж, что с ним произошло, мать настолько горем убита была, я никогда не решалась спросить. Невестку свою после смерти сына так уж обхаживала, чтобы благополучно родила, чтобы все в порядке было. Та родила мальчика, на отца погибшего похож, точь-в-точь. Через месяц после родов невестка эта бесстыжая матери погибшего сына в квартиру хахеля привела. Вы можете в это поверить? Мать в дальний угол квартиры загнала, а потом ребенок им, видите ли, мешать стал, плачет часто! Они его на балкон выставляли. Понимаете, на балкон! Это потому что ее любить никто не научил. Ни мужа своего погибшего, ни его мать, ни даже собственного ребенка!

Вот! Все! Больше вам ничего не скажу. Если вам Женькино счастье дорого, вы образумьте свою дочь.

Ведь Женька ваша и так как восточная вдова — постоянно в черном да в черном. Будто конец света, будто ни солнца, ни любви нет. И если уж ей кто приглянулся — радуйтесь, пляшите!

— Как же плясать? — Надежда не знала, как объяснить горячей Женечкиной подруге, что с женатым человеком счастья не будет никогда.

— Если хотите знать, то это все я.

— Что ты?

— Это я ей яркое платье присоветовала купить. С него все и началось.

Глава седьмая

Впервые Женя позволила себе прийти в офис не в строгом деловом костюме, а в нарядном платье. Наташа настояла. Выбирала долго.

— Ну что ты, как запрограммированная, все в темном да в темном, — ворчала подруга. — Это же юбилей фирмы! Все вырядятся, а ты опять словно мышь серая.

И Женя согласилась.

— Ну, тебе какое нравится? — Подойдя к стойке в магазине, где были развешаны дорогие эксклюзивные вещи, Наташа бережно провела по ним рукой.

— А тебе? — скривив нос, не очень-то привлеченная пестрым зрелищем, спросила Женя.

— Кому должно нравиться, мне или тебе?

— Вроде вот это, в горошек, только мне кажется…

— Ничего тебе не кажется. Очень классное платье для лета. Надевай! — скомандовала Наташа.

— Ну как? — повернувшись спиной к зеркалу и с сомнением разглядывая себя через плечо в необычном наряде, поинтересовалась Женя.

— Зеленое тебе потрясающе! Под цвет глаз.

— Они у меня не зеленые.

— Они у тебя как камень александрит. Когда ты насупишь брови, темные становятся, почти фиолетовые, а когда расслабишься, настроение хорошее — в зелень отдают.

— Скажешь тоже! Что я, — как светофор, переключаюсь?

— Представь себе!

— А оборочки эти как-то ни к чему, уж очень легкомысленные? — хмурилась все больше Женя.

— Оборочки тебе женственность придают. С ними ты на девчонку после выпускного бала похожа.

— Вот-вот, я и говорю, институтка какая-то! — продолжая поворачиваться вокруг себя, выражала недовольство Женя.

— Не все же тебе в темном. Вы все как из одного детского дома, — с жаром убеждала ее Наташа.

— Кто мы?

— Все руководство фирмы…

— Я не могу иначе, как ты не понимаешь, должна быть как все.

— Ну да, всё как у всех: на работу в ноль-ноль, ни минутки опоздания, потом на ленч, потом снова на работу.

— Ты еще про тренировки забыла, — поддела подругу Женя.

— Да, еще эти мужские виды спорта! Господи, ну зачем тебе эта борьба? Если хотела спортом заняться, могла просто в фитнес походить. Чтоб в форме тело поддерживать. А ты словно мужик.

— Бизнесвумен должна уметь себя защитить в случае чего.

— Вот поэтому тебе нарядное платье чем-то инородным кажется. А на самом деле ты в нем прелесть!

— Уверена? Все подумают, я с катушек съехала.

— Не подумают. Это же не на работу! И время года надо учитывать. Посмотришь, в такую жару все в шелках заявятся.

— Я против шелка не возражаю, только хотелось бы что-нибудь построже, однотонное…

— Закрытое до горла и длинное до пят, — насмехаясь над подругой, закончила за нее Наташа. — Ты же молодая, забыла? Только-только институт с тобой закончили, а? Эх, если бы мне фигура позволяла, я бы всегда только в таких и ходила.

Воздушное платье в модный желтый горох делало Женю совсем юной.

— Еще туфли будем покупать, — видя, что Женя собирается поскорее улизнуть из магазина, напомнила Наташа.

— А эти чем тебе не туфли? — Женя посмотрела на свои ноги.

— Черные, на низком каблуке, к ярко-зеленому платью? Фу!

— Какие, ты считаешь, нужно, неужели?..

— Да-да, зеленые. — Наташа подняла с пола игривые туфельки, что специально были поставлены под платье, и подала их Жене.

— Вот эти-и?

— Конечно, примерь.

Высокий каблук и закругленный вздернутый мысок позже понравились даже бабушке.

Перед юбилейным вечером, когда Женя при параде вышла показаться родным, Надежда всплеснула руками.

— Такой фасончик сразу после войны носили и туфельки круглоносые тоже. В этой одежде ты на одну мою знакомую похожа.

— На кого?

— Подругу мою, у нее тоже такие наряды были.

— А у тебя нет?

— Нет. — Надежда покачала головой, — она ведь за генерала замуж вышла.

— А я, бабуля, почти сама себе генерал!

— Я так за тебя рада! — любуясь на внучку, искренне проговорила Надежда.

Сев за руль своего дорогого авто. Женя укатила на вечеринку. За рулем такого солидного автомобиля в этом легкомысленном платье Женя чувствовала себя папиной дочкой, без спроса решившей прокатиться по Москве.

Появление ее в офисе в непривычной одежде тоже сразу же привлекло внимание коллег.

Вид девочки-десятиклассницы удивлял.

— Евгения Арсеньевна, вы сегодня выглядите моложе меня, — сделала ей сомнительный комплимент курьер Ирочка.

— Да?

В глазах бизнесвумен появилась тревога.

«Это все платье», — с досадой подумала она.

— Вам так идет, — имея в виду необычный наряд, постаралась исправить ошибку девочка. — К глазам подходит.

— Угу. — Еще не приспособившись к быстрому шагу на высоких каблуках. Женя неуверенной походкой проследовала в свой кабинет.

Артур, заглянув поздороваться, остолбенел, увидев преображенную Женю, но от комментариев воздержался. Не в его правилах было делать ей комплименты.

— Ты останься, потом… после вечера, — однако, не сдержавшись, попросил он. — Я жену отправлю с водителем домой, мы с тобой где-нибудь отпразднуем отдельно.

Женя, не сказав ни слова, кивнула.

Была в этой девушке какая-то загадочность и непонятная сила, которая, однажды притянув его, солидного, женатого мужчину, любящего свою семью, дом, зажала в клещи и не отпускала. Каждый раз он давал себе слово, что это в последний раз. И каждый раз, когда он видел ее рядом с собой, на расстоянии вытянутой руки, забирал у самого себя это слово обратно.

Женя не требовала ничего: ни обещаний в верности, ни подарков, ни даже того, что он давал ей легко, без всяких угрызений совести, — возможности делать карьеру. По служебной лестнице она не карабкалась благодаря его поддержке, а, вспорхнув однажды, словно бабочка, легко перелетала с одной перекладины на другую.

Нежаркая в постели, молчаливая и сдержанная во всех проявлениях, она великодушно позволяла себя любить. От этого он возбуждался больше, чем если бы она бросалась на него и терзала, была бы требовательной, активной любовницей. Он желал ее именно такой, какая она была. Или нет? Он сам толком не мог разобраться в своих чувствах.

Догадывались ли его коллеги, что между юной помощницей и солидным боссом существует нечто большее, чем деловые отношения, он не знал. Да и знать не хотел. Теперь она сопровождала его везде. Он брал Женю во все зарубежные поездки, на все совещания и встречи. Она была его правой рукой. Он так привык, что она всегда рядом, что теперь уже не мог бы без нее обойтись.

Бизнес компании «Северин» не ограничивался Европой.

Попасть на другой континент для Жени казалось нереальным даже во сне. Американские партнеры, несмотря на явный интерес, покоренные красотой зеленоглазой бизнесвумен еще во время переговоров в Москве, шли на значительные уступки. Броская внешность любовницы в сочетании с деловым подходом к бизнесу приносила Артуру значительные дивиденды.

Калифорнийский пляжи с золотистым песком, бушующий волнами океан, конечно же, не входили в программу очередной служебной поездки. Но не раз побывавший в Америке Артур хотел показать любовнице все, от чего сам получал удовольствие. Поездка на побережье с юной красавицей маячила в его мечтах. Так как тянущиеся в поднебесья города с прохладными кондиционерами в бизнес-центрах не располагали к любовным утехам. Не настраивали и без того суховатую бизнесвумен на развлечения.

Все сложилось как нельзя лучше.

У себя на родине деловому партнеру Артура, главе крупной американской компании, по-человечески захотелось блеснуть перед необыкновенной русской и своим гостеприимством, и широтой. А потому он тут же предложил продлить их время пребывания за океаном и пригласил Артура с Женей провести у себя на вилле уик-энд.

По случаю приезда гостей он организовал пати вокруг голубого бассейна, собрав близких друзей и солидных соседей в свой роскошный дом.

— Ты не захватила с собой купальник? — увидев обнаженных женщин, подставляющих свои тела южному солнцу, тихо поинтересовался Артур у Жени.

— Нет проблем, — услышав сожаление в голосе Артура, успокоил их заботливый хозяин. — Позвоним, и вам доставят все из магазина. Скажите только, какую фирму вы предпочитаете? — обратился он к Жене.

Артур хотел было подсказать на минутку растерявшейся любовнице, но не тут-то было! Женя не ударила в грязь лицом. Наташкины знания по части фирм и пляжной одежды, от которых деловая девушка была далека, здесь оказались очень кстати.

Дюжина разнообразных купальников из магазина и сказочный ужин из ресторана были доставлены на виллу по звонку.

Переодевшись в гостевой спальне, Женя, стараясь скрыть стеснение необычным нарядом для приемов, вышла к бассейну. Столики, расставленные вокруг голубой прозрачной воды, ломились от яств.

Дары океана: кремоватые крабы, оранжевые лобстеры, розовые королевские креветки — тонули в кубиках голубого льда. Сочные ярко-желтые папаи, манго, сладкие, словно сахар, апельсины, маслянистые зеленые авокадо — от вкуса этой непривычной, только что выловленной из пучины или сорванной в райских садах свежей экзотики у Жени кружилась голова. «Калифорнийская мечта», вино из белого зимфанделя урожая прошлого века, несмотря на ординарность, пришлось юной леди по вкусу больше всего, заставляло смотреть на мир через розоватую дымку.

Солнце, долго не садившееся за горизонт, ласкало нежную кожу Жени.

Мужчины украдкой от своих спутниц любовались ею, как чудом природы.

— Джеки, — так по-американски звучало имя Женя, — вы само совершенство красоты, — на правах хозяина дома обсыпал ее комплиментами глава заокеанской компании.

Все с головы до ног в Жене было безупречным. И грудь, и бедра, и лицо. Закрытый черный купальник, который Женя предпочла ярким тоненьким бикини, на самом деле лишь подчеркивал достоинства, которые она по привычке хотела скрыть.

— Тебе нельзя обнажаться, — ревниво шепнул ей на ухо Артур, невольно видя похотливые взгляды, пожирающие ее со всех сторон.

Красота русской девушки не могла оставить равнодушным никого из сильного пола.

Переодевшись к ночи в длинное платье, она стала еще неотразимее. Ее обнаженный образ оставался в памяти, и она долго не могла распрощаться с гостями, каждый хотел коснуться ее тонкого запястья и пожелать спокойной ночи.

Только не Артур! Возбужденный крепкими напитками и недвусмысленными взглядами мужчин в сторону юной любовницы, он жаждал продолжения вечера.

Расположение их спален на верхнем этаже позволяло ему осуществить то, о чем он мечтал на протяжении целого дня.

— Не закрывайся, — предупредил он любовницу, пожелав ей, однако, при всех сладких снов.

Женя сделала круглые глаза. «Неудобно», — говорили они.

Но Артур, так долго сохранявший статус босса, еле дождался сладкого мига.

— Как я тебя хотел! — набросившись на тело девушки, разгоряченное вином и солнцем, шептал он в забытье.

Женя молча принимала его ласки, раскинувшись на широкой постели. Редкие, словно случайные прикосновения девушки сегодня особенно вызывали у него необыкновенное волнение. Задыхаясь от томного запаха нежного тела, Артур зарывался лицом в ее шелковистые волосы.

— Тебе хорошо? — несколько раз повторял он свой вопрос. И, не услышав даже тихого шепота, требовал ответа и… участия. — Обними меня, вот так. Дай мне твои руки. — Он целовал ее, не уставая повторять одно и то же. — Тебе хорошо? Тебе хорошо здесь?

— Здесь замечательно, — наконец услышал он ответ.

В отличие от женственной и пылкой Маргариты юная леди умела тихо возбуждать и так же тихо гасить все его порывы.

Подозревала ли жена о его связи с неприступной, строгой красавицей, для Артура было загадкой. Особенно после зарубежных командировок он очень старался, чтобы Рита не почувствовала, не просекла! Не хотел и не смог бы он изменить свой уклад и даже в мыслях не допускал, что, прожив с Ритой целую жизнь, встанет и уйдет к Жене. Не мог!

Речь, которую он произнес на юбилейном вечере, была искренней, и слова похвалы в адрес Риты тоже. Он не врал ни себе, ни коллегам. «Она мой добрый ангел» — так сказал Артур Серебряный, заметив, однако, краем глаза, что это задело Женю. Заметил он и как она убежала спустя какое-то время с праздника.

«Куда? — хотелось ему крикнуть вслед. — Мы же договорились!»

Он предвкушал поздний ужин с юной леди и… десерт.

Преображение из бизнесвумен в девчонку он увидел впервые. И это показалось таким пикантным, таким необычным, что он, поглядывая на нее украдкой во время вечера, боялся выдать себя перед Маргаритой.

Интимные отношения с молоденькой подчиненной никак не сказывались на жене. Артуру даже казалось, что от юной женщины он набирался необычайной силы, энергии молодости. И это преображало наскучившую однообразием любовь с женой. Она обновлялась. Женя, не подозревая, привносила в их отношения с Ритой такое, что прибавляло ему мужской силы.

— Ты что, таблеток наглотался? — однажды после бурного секса с мужем поинтересовалась Маргарита.

— А что? — довольный похвалой жены, усмехнулся он.

— Мне так показалось, — с удивлением приглядываясь к нему, сказала она.

— Нет, — улыбнулся Артур, — просто молодость вспомнил. Понравилось?

— Очень. Чаще вспоминай.

— Постараюсь.

Как ни глупо звучала просьба жены, но он не пропускал ни одной возможности остаться наедине с красивой помощницей.

Разговоров о своих чувствах они не вели никогда.

«Любишь ли ты меня? А ты?» — слова, так типичные для людей, связанных подобными отношениями, ими не произносились вслух. Иногда в горячем порыве, в интимной близости что-то прорывалось у него, но тут же гасло, как искра на снегу. Они оба боялись таких слов, а потому не стремились к ясности в отношениях. Их близость была странной, не похожей ни на что.

Особняк в центре Москвы, в котором он изредка оставался на ночь, теперь был их пристанищем. Сначала Женя побаивалась наткнуться в нем на кого-либо из домочадцев Артура, но потом, обойдя его раз, другой, как это делают осторожные кошки, и убедившись в отсутствии следов чужой жизни, постепенно привыкла. В спальню, где витал дух Маргариты, она не входила никогда. Не сговариваясь они оба и сразу выбрали кабинет Артура, он стал их любовным пристанищем. Огромный, с кожаным старинным диваном, высокими стеллажами для книг, кабинет притягивал строгую Женю. Она чувствовала себя здесь уютно. Замотавшись в мягкий махровый халат после секса с Артуром, она шлепана в ближайшую ванную комнату.

Пользуясь из раза в раз одним и тем же, педантичная Женя привыкла и к стопке чистых полотенец, и к неизменно дорогому мылу, всевозможным мочалкам и щеткам, приготовленных чьей-то заботливой рукой. Все стояло на строго установленных кем-то местах. Женя сама любила и соблюдала порядок. Когда однажды полотенца перекочевали на другое место, она, приняв это за чью-то оплошность, вернула их на прежнее место.

То же и с письменным прибором на столе Артура. Ей показалось, что, разговаривая по телефону, она машинально переставила его на другой конец стола. Не знала любовница босса, что хозяйка дома, заехав однажды проведать холостяцкий дом, заподозрила что-то неладное. Интуитивно она почуяла присутствие чужого человека и договорилась с домоправительницей Симой, что полотенца, письменный прибор и кое-что еще переедут на другое место. Сима была послушной, все сделала, как велела хозяйка. В дни, когда Артур приводил Женю, он давал домоправительнице выходной, и она уходила из дома проводить время с другом. Все по расписанию, о котором Женя не догадывалась. Не догадывалась она и о том, что кто-то задумал ее проверить. Именно ее, постороннюю женщину, а не Артура. Потому что мужчина никогда не обратит внимания на не важные мелочи: бросит расческу где ни попадя, зубную пасту не закрутит, тапочки не поставит аккуратно, носик к носику, не протрет за собой забрызганное зеркало в ванной. Все это автоматически сделает женщина, женщина, любящая порядок. А Женя была именно такой. Вот и попалась!

Рита, занятая семьей, детьми, внуками, ни за что бы не пошла на корпоративную вечеринку к мужу. Недосуг! Через неделю с внуками ехать на море. Сборы!

А тут вроде кто-то на ухо нашептал ей: «Негоже оставлять мужа без присмотра надолго, поезжай, приглядись. А если соперница, та самая, которая раскомандовалась в доме, где-то с ним рядом?»

На просьбу взять ее на юбилей фирмы Артур сразу же согласился.

— Конечно, дорогая. Буду очень рад, — тут же сказал он.

Длинный праздничный стол по случаю торжества, нарядные сотрудники и сотрудницы. Как долго она не выходила в свет! Все поглядывают на нее… с восхищением.

Рита сегодня постаралась: и причесочку успела сделать, в салон заскочила, и даже макияж, несмотря на вечные протесты мужа. Артур предпочитал ее природную красоту. «Вокруг столько краски! — сморщившись, неприязненно отзывался он о размалеванных женщинах. — Ты у меня красавица и так».

Платье пришлось подбирать долго. Пополнела она за последнее время. На одном молния на спине не сошлась, на другом… Да что там говорить! Выглядела она в узких вечерних платьях как бочка! Пришлось поехать в свой любимый бутик.

— Что-нибудь свеженького хочется, — попросила она знакомого менеджера. — Располнела, — призналась она.

— Вы как свежая маргаритка, — проявляя подобострастие к богатой клиентке, запели окружившие ее продавцы.

— Не надо меня утешать, и так знаю все про себя. Давайте подыщем, что не полнит.

— Не полнит черное, — хором заявили они.

— Черное — не хочу.

— Принесите белое, — приказал менеджер продавщице, — будете как невеста.

Действительно, тяжелый белый шелк струился и освежал. И даже не увеличивал в размерах.

— Вы сразу помолодели. К прическе подходит, — казалось, искренне говорили советчики.

Рита потопталась у зеркала.

— Скажите честно, как сзади?

— Очень хорошо! — хором прокричали продавщицы.

— Вам в нем комфортно? — изо всех сил старался менеджер.

— Очень.

— Вот видите. Фирма есть фирма! А если не уверены в цвете, сейчас принесу такое же, но голубое, к вашим глазам, — предложил он, видя, что клиентка продолжает сомневаться. — Может быть, оно вам понравится больше.

Голубое действительно понравилось Маргарите больше.

— Упакуйте, — попросила она, — а впрочем, не надо, я поеду прямо в нем. У меня уже не будет времени на переодевание.

Артур, к огорчению Риты, был слишком занят приготовлениями к юбилею, чтобы обратить внимание на ее новый наряд.

В офисе все кипело, бурлило и плавилось в предвкушении вечеринки.

— Дорогая, ты будешь сидеть вот здесь, рядом со мной, — бросил он на ходу жене, — извини я сейчас.

Он поручил Риту коллегам.

Ее окружили сотрудники. Здесь все знали и любили Риту за мягкий характер, доброжелательное, незаносчивое отношение. Редко появляясь в среде мужа, она никогда не вела себя как жена босса. Напротив, со всеми на равных. Женщины, как это принято в коллективе, проявляли к ней повышенное внимание, обсуждая между собой каждую складочку на платье, каждый штрих макияжа. И, придя к выводу, что, несмотря на возраст, она все еще хороша и одета, как подобает случаю, засыпали ее комплиментами.

— Спасибо, — искренне радовалась Рита и таяла от внимания, забыв по простоте душевной о цели, с которой она вдруг решила посетить офис мужа.

И вот уже смолкли разговоры о последних новостях, и выпито по бокалу на фуршете, и гости расселись за стол, и сладкая речь мужа убаюкала ее бдительность. И, расслабившись, не заметила Рита, как выскочила из-за стола юная помощница мужа и как засуетился он сам, высматривая кого-то на улице через прозрачное стекло. Она праздновала юбилей фирмы, не ощущая приближающуюся бурю.

Глава восьмая

Буря поднялась внезапно. Чистое небо заволокли тучи. Погасло солнце.

Словно предчувствуя неприятности, природа разбушевалась. Раскаты грома проникли на празднество сквозь плотные окна офиса. Следом за ними разразился ливень. Дождь стоял стеной. Ярко-зеленая фигурка девушки, показавшаяся Артуру с высокого этажа крошечной, выскочила из парадного входа здания.

«Отсидится у себя в кабинете и вернется», — поначалу решил Серебряный, но, увидев Женю на улице, понял, что ошибся.

Артур не мог взять в толк, почему, когда он произнес вслух слова признания и благодарности Маргарите, юную любовницу словно подменили — он никогда не скрывал от нее ни отношения к семье, ни к жене, так что был крайне удивлен.

Не было случая, чтобы она раньше капризничала, а уж тем более выказывала свое недовольство. Сдержанная в личных отношениях, в делах помощница, напротив, частенько проявляла настойчивость, отстаивая свои позиции, даже в противовес ему, шефу. И частенько оказывалась правой. За что была уважаема всеми коллегами. Но сейчас?!

Перепрыгивая через лужи, она неслась во всю прыть, не обращая внимания на транспорт.

«Вернись! — хотелось крикнуть ему через стекло. — Сейчас же вернись! Это опасно! Угодишь под машину!» Но Женя все равно бы не услышала его.

Обращение Артура к жене неожиданно поразило Женю в самое сердце, вдруг как-то раскрыв ей глаза на очевидное и перевернув все в душе.

Выждав для приличия время, она буквально выпрыгнула из-за стола. Именно выпрыгнула, а не покинула застолье по-английски, что соответствовало бы ее характеру.

Разволновавшись, она пронеслась вниз по лестнице и, выбежав из здания под проливным дождем, чуть было действительно не угодила под автомобиль.

— Стой, ты куда? — услышала она мужской голос прямо над своим ухом, и огромной величины парень, черноволосый и кудлатый, грубо схватил ее за плечо. — Тебе что, жизнь надоела? — сердито пробасил он.

Дождь, словно на заказ, бушевал с неистовой силой. Раскатисто гремел гром. Ливень хлестал так, что нарядное платье девушки за минуту промокло и прилипло к телу, хоть снимай и выжимай.

— Вы кто? — оттолкнув его медвежью лапу, рассердилась Женя.

— Я охранник.

От волнения Женя не заметила на нем форму с буквами своей компании.

— Дежурство закончил, вышел, вижу, ты из здания вылетела и несешься как угорелая под машину.

— Я, честно, машину не заметила, спасибо вам, — чуть оттаяв, поблагодарила Женя.

— Не за что, — тоже отошел парень. — А ты что, тут трудишься? — Он показал на офисное здание.

— Да.

Охранник с укором оглядел юную девушку в промокшем платьице.

— На плащ денег не хватило? — хмыкнул он.

— Не в этом дело… — Женя хотела объяснить, что собралась спуститься на лифте к своей машине, прямо в гараж, но, расстроившись, перепутала и выскочила на улицу. Парень, не дождавшись вразумительных объяснений, махнул рукой:

— Ладно, давай знакомиться. Только под козырек вернемся.

— Да я… Ну хорошо. — Решив, что все равно придется возвращаться, Женя поскакала через лужи. — Ой! — вдруг вскрикнула она, поскользнувшись на непривычно высоких каблуках.

— Что, ногу подвернула?

— Ага.

— Первый раз, что ли, каблуки надела?

— Такие в первый.

— Мамины туфли?

— Почему мамины?

— Если на плащ денег нет, то на такие туфли тем более.

— Ну вы даете! — рассердилась Женя.

— Молчи уж. Обопрись мне на плечо, иначе хуже будет.

— Спасибо, я сама.

— Самой не получится. Вижу же, как ты ковыляешь.

— Хорошо, — покорно согласилась Женя, почувствовав, что на такого и вправду можно опереться.

Правая нога невыносимо разнылась. О том, чтобы вести машину, не могло быть и речи.

— Стой, облокотись на колонну, я сейчас машину подгоню, — словно подслушав ее мысли, приказал новый знакомец.

— У вас своя машина?

— Нет, как твои туфли, мамина.

— Шутите?

— Конечно, своя.

— Хорошо живет у нас охрана, если такие машины покупает, — потирая больную ногу, тихо проворчала Женя, когда парень подогнал прямо ей под нос «БМВ».

— У кого это у вас? — с иронией в голосе полюбопытствовал парень.

— У нас в фирме.

— Ты у нас в фирме кем, курьером работаешь? — Глаза парня откровенно смеялись.

В этаком-то виде он, конечно же, не признал в Жене начальницу, правую руку босса большой компании.

— А что, я на курьера похожа?

— Сказал бы я, на кого ты сейчас похожа, — подсаживая Женю на сиденье, усмехнулся парень, — а с одним таким курьером я сегодня полдня возился — пропуск потеряла, — пояснил охранник.

— Ира?

— А-а, знаешь ее? — ухмыльнулся он. — Подружка, значит, твоя?

— Не подружка, а коллега, — стараясь вернуться к своей роли руководителя, поправила его Женя.

— Какие мы важные! Коллега!

— Ну вот, — усевшись с другой стороны в кабину внедорожника, словно закончив важное дело, сказал он, — теперь будем знакомиться. — Хозяйским жестом парень убрал с Жениного лица мокрую челку. — Да ты, оказывается, красавица, — присвистнул охранник, искренне удивившись. — Я думал, мокрая курица, да вдобавок нескладная, ногу подвернула.

Женя гордо вскинула голову, окатив нового знакомого всей силой презрения, на какое была способна.

— Молчу-молчу. Тебя как звать-то? — примирительно проговорил он.

— Евгения… — Она хотела добавить Арсеньевна, но, опасаясь дальнейших усмешек, остановилась.

— Женька, значит, — констатировал он, но, увидев нахмурившееся лицо девушки, поправился: — Извини, исправлюсь: Женечка! Хорошее имя, и девушка потрясающе красивая. Там, на улице, под дождем даже не подумал бы! — посмотрев на нее другими глазами, снисходительно похвалил он.

— А вас как звать? — осторожно поинтересовалась Женя.

— А нас… Савва. Приходилось слышать такое имя?

— Да, конечно.

— Если фамилию назову, очень будешь удивляться.

— Морозов?

— Угадала! И я, честно, поражен.

— Чему?

— Какие у нас, однако, в фирме курьеры работают начитанные!

— Очень приятно познакомиться. — Не желая показывать свою образованность, Женя решила свернуть разговор.

— А мне как приятно!

— Почему вы насмехаетесь надо мной, — все же рассердилась Женя, — я не привыкла, когда со мной так себя ведут!

— Придется привыкать. У меня такой характер.

— Почему это мне придется?

— Мы же с тобой дружить будем, сначала…

— А потом? — Теперь уже Женя насмешливо посмотрела на Савву.

— А потом, может быть, полюбим друг друга и поженимся.

— Да ну?

— А ты что, не веришь в любовь с первого взгляда?

— Я не думала об этом. Не до этого было.

— Конечно-конечно, работа у тебя тяжелая, ты же с утра до вечера диппочту таскаешь.

— Почему дип?

— Потому что наш шеф, говорят, до того как эту компанию организовал, дипломатом был. Ты же на него работаешь и его бумаги таскаешь.

Женя поджала губы. Разговор об Артуре был ей неприятен. Кстати, он никогда не упоминал, что работал в дипломатии.

— Больше не буду на него работать! — вдруг вырвалось у нее.

— Конечно, не будешь, где это видано, курьер с вывихнутой ногой. Я тебя кормить буду.

— Это как?

— С ложечки, как больную.

— А вы в охране у нас давно? — стараясь припомнить, знает ли она этого парня, наморщила лоб Женя.

— У вас? — Он выразительно посмотрел на Женю. — Всего минут пятнадцать. Только-только приступил. Но буду охранять крепко. Ты такая красавица, из-под носа увести могут. — Женя невольно улыбнулась. — Теперь ни шагу без меня! Если куда соберешься, сообщи.

— Непременно!

— Ты, наверное, кроме работы, еще где-нибудь учишься?

— А вы?

— Я учусь в вузе. И учился до армии. В литературном, меня с третьего курса загребли. Когда отслужил свое, решил еще немного повоевать, романтики поднабраться.

— Вы что, поэт?

— А как ты догадалась?

— По вашим высказываниям: «любовь с первого взгляда», «романтика» и прочая лирика…

— Свойственные только поэтам, — закончил ее мысль Савва.

— По-моему. Я в этом не очень сильна.

— А в чем ты сильна?

— В экономике.

— Учишься на экономическом?

— Да. — Жене не хотелось говорить, что она уже окончила вуз.

— Хм, — буркнул поэт. — Все в мире поменялось. Мужчины — лирики, поэты, женщины считают деньги.

— Я не считаю, я их зарабатываю.

— И много назарабатывала?

— Не жалуюсь.

— Это видно, потому что в маминых туфлях бегаешь. На юбилейном вечере была?

— А вы откуда знаете?

— Я же в фирме работаю. Все девчонки с утра в салоны красоты бегали. Но так, как ты, никто не вырядился.

Он косо посмотрел на зеленое платье Жени в ярко-желтый горошек.

— Не нравится? — огорченно спросила она.

— Почему? Нравится.

— Мне и самой не нравится, — вдруг ни с того ни с сего призналась она незнакомому парню.

— Тоже мамино?

— Нет, подруга уговорила купить.

Настроение Жени, ставшее было чуть-чуть лучше, оттого что в машине было тепло и уютно после проливного дождя, оттого что просто посторонний парень проявил к ней участие, вновь испортилось. Он это почувствовал.

— Платье очень тебе идет. Правда. И не огорчайся из-за него!

— Из-за кого? — испугалась Женя, выдав тем самым себя.

— Из-за кого чуть под машину не угодила, — тонко уловив настроение Жени, подхватил поэт. — Он не стоит! Такая девушка! Я вот, честно, прямо с первого взгляда…

— Вы ничего про него не знаете и не говорите… — Плохое настроение стало еще хуже.

— Молчу-молчу. — Он посмотрел на хмурое лицо спутницы. — А хочешь, я тебе стихи почитаю?

— Свои?

— Конечно. Могу лично тебе посвятить.

— Вы прямо на ходу сочинять умеете?

— Запросто! Если любовь с первого взгляда, само сочиняется.

— Да? — Ирония в голосе Жени явно задела Савву.

Высохшее в мгновение от горячего обдува платье перестало прилипать к телу девушки. Оборочки вновь распушились, желтый горох ярко засветился в темноте.

— На зеленом цвете, — протяжно, словно песню, начал поэт и бесцеремонно прижал одной рукой к себе Женю. — Желтая горошина.

Она не успела его отпихнуть.

— Ты на этом свете самая хорошая!

Нажав на тормоз, он резко остановил машину.

— Вы что?

— Приехали. Свой район не узнаешь? Ты же заказала улицу.

— Спасибо вам.

— Не за что.

— Вы и вправду поэт, — похвалила Женя, не желая дальше ссориться с охранником, она даже не сбросила его руку со своего плеча.

— Понравилось?

— Да.

— Тогда иди ко мне.

Не дожидаясь согласия, он прижал ее к себе, так что у нее захватило дух, и поцеловал.

— Вы что? — выдохнула она после поцелуя.

И к собственному удивлению, почувствовала, что ей не хотелось вырываться из сильных рук этого большого парня.

— Мне больно, — только пискнула она.

— Терпи, — сказал он и снова впился в ее губы.

Глава девятая

Выходные дни Артур предложил Жене провести вместе в его загородном доме. Знал он или, скорее, чувствовал, что Женечке очень хотелось взглянуть на его загородную резиденцию. Престижный район, о котором с утра до ночи трезвонила пресса. Рядом знатные соседи! Как раз и случай представлялся: Рита уезжала с внуками и дочерью на отдых.

— Тебе у нас понравится, там такая благодать и… — остановив ее в коридоре, вкрадчиво произнес он, делая вид, что не обратил внимания на побег с юбилейного вечера. После этого они ни разу не беседовали наедине.

— Прости, я не смогу, — не дослушав, неожиданно отказала Женя.

Отказала в первый раз.

— Ты за что-то обиделась на меня? — все же пришлось поинтересоваться ему.

— Нет.

— Ты не можешь или?.. — Артур остановился, решив, что продолжать допрос, пожалуй, не стоит.

Надо же, как досадно! Именно в пятничный вечер, когда предстоящий отдых казался таким близким и таким радужным, спокойным в отсутствие жены, когда впереди ему светила целая неделя, он слышит отказ. Это оказалось настолько неожиданным, что Артур даже огляделся по сторонам. Может, кто-нибудь мешает сказать ей «да»?

Все сотрудники давно разошлись. Только на этаже, где располагалось начальство, в нескольких кабинетах горел свет. Руководители уходили последними.

— Значит, мы не встретимся в субботу? — еще раз повторил он свой вопрос.

Неловко кивнув, Женя молча подтвердила свой отказ.

Закончилась тяжелая неделя. Тяжелая и для него, и для нее.

Для Жени эта неделя усугублялась тем, что она должна была скрываться от Саввы. Объяснить себе, зачем она это делает, девушка пока не могла. То ли спасала самолюбие человека, которым она впервые увлеклась, то ли просто решила поиграть в прятки сама с собой.

Хорошо, что на этой неделе у охранника было всего одно дежурство в их офисе, а Женю, очень кстати, именно в этот день пригласили на телевидение.

В прямом эфире шел «Круглый стол», и Артура, который был постоянным гостем этой передачи, попросили взять кого-нибудь из молодых сотрудников. Разговор шел о проблемах бизнеса в России и о привлечении продвинутой молодежи в эту сферу деятельности. Красивая, юная бизнесвумен как нельзя лучше отвечала теме программы и, приглянувшись оператору, не выходила из кадра. Он держал ее дольше всех.

— Бедненький курьер, — названивая ей на сотовый, надоедал Савва, — ты где?

Врать, что ее, дескать, послали с почтой на край Москвы, было для Жени труднее всего.

— Боже, ну куда тебя занесло? Если бы не дежурил сегодня, я бы тебя подвез. Разве можно с больной ногой курьером работать?

— Извини, у меня тут дела, — прикрыв трубку руками, чтобы Артур не слышал густого баса, тихо шептала Женя.

— Понимаю-понимаю, — хохотнул охранник, — курьерские дела очень важные. Ты во всем такая ответственная?

На следующий день свободный от дежурства Савва предложил встретить ее после работы.

— Нет-нет, — запротестовала Женя, уже выезжая на своем автомобиле из гаража, — спасибо.

— Ты что, на машине? — услышал он шум мотора.

— Да. Меня знакомая подбросит домой, — на ходу соврала Женя.

— Точно знакомая, а не мужик? Я ревнив, как тигр.

— Точно, — улыбнулась про себя Женя.

— Не забудь, мы с тобой в субботу едем ко мне в охотничий дом на уик-энд.

— Что мы там будем делать?

— Я пойду на охоту в ночь, а ты, женщина, будешь поддерживать огонь в домашнем очаге. На рассвете я принесу тебе дичь, и мы будем вместе ее потрошить и жарить на огне.

— Я тоже пойду охотиться на дичь, — глядя на мигающий светофор, в шутку возразила Женя.

— Нет, не женское это дело. Женщина должна…

— Постой, я тебе еще ничего не обещала, — остерегла его твердая на решения бизнесвумен.

— А какое это имеет значение?

— Имеет. Может быть, у меня свои планы.

— Запомни, у тебя своих планов быть не может. Только совместные со мной, — прогудел Савва в трубку и расхохотался.

Раздавшийся скрип тормозов, приостановил их беседу.

— Что там у вас стряслось, дамы?

— Ничего, — покрываясь мелкими капельками пота, промямлила Женя.

— Значит, договорились.

Возражений со стороны новой подружки не последовало.

Савва и не догадывался, что она, молодой водитель, еще не могла отвлекаться от напряженной дороги, а уж тем более спорить за рулем. Одно мгновение отделяло ее от серьезной аварии, а потому она онемела.

Молчание настойчивый ухажер расценил как согласие.

Обязательная в делах и поступках, Женя попала в капкан. И вот теперь, когда босс настаивал на совместном отдыхе за городом…

— Если ты передумаешь… — перебил ее размышления Артур.

— Я не передумаю.

Он пытливо посмотрел на девушку, желая разгадать причину сопротивления.

В глубине души Артур догадывался, что когда-нибудь это должно было произойти. Ведь Женя привлекательна и умна. Рано или поздно ей нужно будет устраивать свою личную жизнь. Но он гнал от себя эти мысли. «Лучше поздно, — говорил его эгоизм. — А еще лучше — никогда».

— Если завтра нет, пойдем сегодня. — Босс посмотрел на свои дорогие часы. — Прямо сейчас.

Сегодняшний день для самого Артура был крайне неудобен. Он обещал Рите последний вечер перед ее отъездом провести вдвоем. Он даже заказал столик в ее любимом ресторане.

Хотя частенько пятничные вечера они проводили вместе с Женей. После загруженной проблемами недели ужинали в каком-нибудь маленьком ресторанчике, где их никто не знал, а потом…

Однако сегодня Женя не отзывалась. Это был плохой знак.

— Так что, ты и сегодня не можешь?

Ответ «нет» прозвучал бы как вызов. Этого Женя допустить не могла.

— Просто я неважно себя чувствую, хотела пораньше лечь спать. Что-то устала.

Но босса не устраивал такой ответ.

— Я думал, мы поужинаем вместе, столик заказал. Глядя прямо в глаза девушке, Артур беззастенчиво врал.

— Правда, заказал? — не отводя взгляда, переспросила она.

— Ты что, мне не веришь? По-моему, я никогда не давал повода усомниться в своих словах.

— Верю. Поехали, — решительно произнесла Женя, но через секунду, вспомнив что-то, добавила: — Только ненадолго.

Артур с укором вновь посмотрел на любовницу.

«Ненадолго — это как?» — прочла она немой вопрос.

Женя опустила глаза.

— Значит, договорились. Пойду соберусь, зайди за мной.

Звонок Рите дался Артуру нелегко. Несколько раз он подходил к телефону, и…

— Ритуля, — наконец решился он.

Так беззастенчиво врать Артуру еще не приходилось никогда. Потому что Женя всегда и на все была согласна. Приспосабливаясь к его расписанию, она всегда делала, как было удобно ему.

Но сегодня впервые из-за любовницы пришлось поступиться отношениями с женой.

— Дорогая, извини, сегодня с нашим ужином ничего не получается, — виновато проговорил он. — Задержусь допоздна. Да, я тоже очень сожалею. Нет-нет, не жди, ложись пораньше, завтра я поеду тебя провожать сам. Нет, на завтра никаких встреч. Конечно, я все отменил. Целую.

На его последних словах Женя вошла в кабинет.

— С внучкой попрощался, — пришлось соврать Артуру вновь.

Женя не повела бровью. Впрочем, это была ее обычная манера.

Стоя в дверях начальственного кабинета, она терпеливо ждала, когда босс закончит дела и поднимется с кресла.

Строгая, стройная, синеглазая, несмотря на недельную усталость, она была необыкновенно хороша и желанна для него, как никогда.

Поднявшись из-за стола и приблизившись к девушке, он протянул руку, собираясь просто ее погладить. Женя не пошевелилась. Однако внутреннее сопротивление, исходившее от нее, окатило Артура, словно ушатом ледяной воды. Он остановился. Впервые Женечке, той самой, которая еще недавно млела от одного его присутствия и которую, что греха таить, он привык считать своей собственностью, вовсе не хочется близости с ним.

— А может быть, мы закажем ужин сюда? — все же решил проверить свои подозрения босс.

Большая комната отдыха позволяла проводить время, не выходя из офиса. Она примыкала прямо к просторному кабинету, туалетной и душевой. Мягкий диван, кресла, стол, бар, что еще нужно?

Не спрашивая согласия, он увлек туда Женю.

Так вести себя с ней на работе он не позволял себе никогда. Причин для этого было предостаточно. Сам не расслабляясь в стенах, где трудился, Артур подозревал, что Женя тоже будет чувствовать себя тут скованно. Но сейчас!

— Нет-нет, ты же сказал, поужинаем в ресторане, — теперь уже явно отстранила его от себя девушка.

— Хорошо, — тут же согласился Артур. — Я хотел только… а впрочем, поехали.

В машине они оба молчали, думая каждый о своем, и так же молча зашли в ресторан.

— Артур Олегович! — встретил их при входе метрдотель. — Добро пожаловать, мы так рады вас видеть вместе… — Метрдотель осекся, переведя взгляд на незнакомую девушку. Но тут же, одернув себя, он профессионально раскинул руки в приветствии и продолжил речь.

— Да-да, — похлопал Артур его по плечу.

— Ваш столик ждет. — Желая исправить замешательство, мэтр широким жестом пригласил их в другой зал.

Уютный уголок в нише был излюбленным местом их с Ритой интимных ужинов.

Метрдотель зажег длинные свечи и, посмотрев на Артура, разлил по бокалам воду.

— Приятного вечера, — улыбнулся он. — Что будете кушать?

— Я как всегда. А дама сейчас выберет, подойдите попозже.

— Как желаете. — Поклонившись, метрдотель удалился.

— Ты голодная? — обратился Артур к Жене.

Не отозвавшись, она уткнулась в меню в дорогом кожаном переплете.

Играла тихая музыка, в ресторане было приятно и по-домашнему уютно.

Зная, что его помощница всегда и во всем придерживается самостоятельности, он решил ей не мешать и в этом, но, утомившись от ожидания, не выдержал:

— Хочешь, я посоветую, что в этом заведении вкусно готовят?

Он припомнил, что Рита хвалила здесь утиные грудки с брусничным вареньем, именно их он собирался предложить Жене. Ведь женщины всегда и всё желают подсластить. Даже мясо…

Любым разносолам сам Артур предпочитал сочный бифштекс с кровью. С напитком он определился тоже. Красное французское вино как нельзя лучше подходило к такому мясу. Зеленый салат и прочие овощи шеф-повар подбирал к блюду сам.

Всегда быстрая во всем, сегодня Женя безучастно уткнулась в меню.

Артур, дотронувшись до ее руки, все же решил напомнить о себе. Дернувшись, она наконец-то отмерла.

— Спасибо, — захлопнув папку, выдавила из себя девушка. — Я выбрала сама.

Он вопросительно посмотрел на нее.

— Бифштекс с кровью, — отрывисто проговорила она.

Артур вздрогнул.

Даже в еде Женя походила на делового партнера. Привыкнуть к этому после женственной, веселой Ритки Артуру было не просто.

— Вино? — рискнул предложить он, зная, что Женя почти не употребляет алкоголя.

«Мозги работают медленнее, — объясняла она свое отношение к крепким напиткам. — И хмелеть мне ни к чему!»

— Пожалуй, — неожиданно согласилась Женя.

— Похвально, — обрадовался он. И обворожительно улыбнулся: — Я тоже хочу немного расслабиться.

Присланный метрдотелем официант быстро принял заказ.

— Ну вот, — потирая руки в предвкушении ужина, начал было Артур, желая изменить настрой. Напряжение, возникшее между ними, порядком поднадоело. — А сейчас…

— Добрый вечер. — Женский голос неожиданно нарушил их уединение. Дама в экстравагантном красном платье с большим вырезом подкралась неожиданно. — А я думаю, куда вы с Ритой подевались? — громко воскликнула она, но, увидев юную незнакомку, внезапно осеклась.

— Познакомься, Эллина, — скрывая недовольство, Артур вынужден был представить Женю, — это моя помощница.

— Евгения. — Подняв глаза на даму, без тени замешательства Женя гордо вскинула голову и посмотрела ей прямо в глаза.

«Не каждой дано такое», — одобрительно отметил про себя Артур.

— Очень-очень приятно, — жеманно проговорила дама. — Я Артурчика не видела сто лет и подумала: в этот пятничный вечер они с Ритулей наверняка здесь. Риточка обожает здесь кушать. А вы, значит, та самая помощница? — двусмысленным тоном повторила дама.

— Что вы имеете в виду? — холодно отбрила ее Женя.

Дама в красном поискала глазами кресло, собираясь присесть и разобраться во всем, что это еще за красавица, которую Артур так беззастенчиво привел в излюбленное семейное гнездышко, и вообще по какому праву она занимает не свое место.

— К сожалению, у нас тут сегодня намечена деловая встреча, — резко прервал ее намерения Артур, — мы с коллегой должны предварительно кое-что обсудить, поэтому прошу прощения…

— Конечно-конечно, удаляюсь. Удаляюсь, — разочарованно повторилась Эллина, — а Риточке я позвоню, прямо сегодня, пообщаюсь.

— Позвони обязательно! — зло бросил ей вслед Артур.

— Наверное, тоскливо коротать вечер дома, — отомстила беспардонно изгнанная женщина.

— Да-да, — с полным безразличием отозвался Артур, чем, конечно же, ее крайне удивил.

Обернутую в белую салфетку бутылку вина Артур разлил сам, отправив официанта.

— Итак, коллега, за что будем пить? — Голос, как он ни старался, после вторжения в их интим звучал грустно.

— За что? — переспросила Женя и, подняв бокал, посмотрела сквозь темную жидкость в лицо человека, которому поклонялась столько времени, которого уважала и… что испытывала она, занимаясь с ним сексом, ответить даже себе Женя бы не смогла. — Выпьем… за лирику!

— За что-о? — Лицо Артура выражало крайнее удивление.

Глава десятая

Охотничий домик Саввы находился в двухстах километрах от Москвы. Они с Женей долго ехали по шоссе, затем, свернув, петляли по проселочным дорогам, и наконец, съехав с асфальта, внедорожник затрясся по бугристым ухабам.

— Ну как?

— Что?

— Дорожка бодрит, не дает закемарить, правда, мой милый курьер? — как всегда весело, балагурил Савва.

— Я сегодня хорошо выспалась, поэтому мне не дремлется, — вспоминая вчерашний вечер с Артуром, закончившийся ровно тогда, когда она пожелала, отозвалась Женя.

После ресторана Артур предложил поехать к нему, но она отказалась, сославшись на нездоровье. Сделав вид, что поверил, он отвез ее домой.

— Кстати, где ты была? У тебя был выключен телефон, — прервав ее мысли, поинтересовался Савва.

— Устала, рано пошла спать.

— Поверю, — сказал Савва и предупредил: — Готовься, вновь взлетаем на асфальт. — Внедорожник, фырча, опять выскочил на асфальтовую дорогу.

— Подкормим мой танк, он проголодался. — Остановившись возле бензоколонки, Савва ласково похлопал по капоту свой автомобиль. — Можешь пока прогуляться. Или пойдешь со мной? Тут небольшой магазинчик, посмотри, может, захочется чего.

— Девушка, я вас где-то видела, — поглядывая, как приезжие бродят по небольшому магазинчику, окликнула совсем молоденькая заправщица Женю.

— Меня? — удивилась она, совершенно забыв о телевизионной съемке, где она демонстрировала образец безупречной бизнесвумен.

Небольшой телевизор, подвешенный над стойкой, где восседала заправщица, орал во всю мощь.

— Вы ведь не здешняя, верно? — продолжила приставать словоохотливая девчонка.

— Нет, — вспомнив о передаче, которую, к удивлению самой Жени, многие посмотрели, подтвердила она.

— Вы ее видели в кино, — отозвался за подругу Савва.

— Правда?

— Ну да, она в передаче «Дом-два» снималась.

— Не-е. — Понимая, что Савва шутит, девушка покачала головой.

— Тогда в передаче «Танцы со звездами».

— А вы танцовщица? — Девушка грациозно, словно кошка, приподнявшись с места, приготовилась как следует рассмотреть Женю.

Если бы не фирменный комбинезон, чуть смугловатая тоненькая девчонка с темными раскосыми глазами и черными как смоль волосами могла сама бы сойти за восточную танцовщицу.

— Профессиональная, — подтвердил Савва и громко расхохотался.

— Ну правда? — догадавшись, что он опять шутит, вновь пристала девочка. — Мне ваше лицо так знакомо… — она задумалась, — только вспомнить откуда, не могу. Я тут, когда работаю, все подряд передачи смотрю, а потом в голове каша.

— Вспомнишь, потом расскажешь. — Расплачиваясь с заправщицей, Савва вынул кошелек.

— Эй, шеф, не поможешь? — раздался за спиной чей-то неприятный голос.

Подозрительного вида парень, разбитной и грязный, заглядывал Савве в кошелек.

— Что, на бутылку не хватает? — через плечо бросил плечистый Савва.

Парень был невысокого росточка и хлюпкий на вид.

— Я не о том. Ты в какую сторону путь держишь?

— А тебе что? — недружелюбно отозвался Савва.

— Не подвезешь?

— Нет, — твердо отказал Савва. — Видишь, я с девушкой. — Савва показал на Женю. — У нас с ней амур, а ты третий лишний. Да и мне не по пути, я специально сюда свернул, чтоб машину заправить.

— Хоть с пяток километров, — просительно заныл тип, — понимаешь, мне позарез нужно… — И, подумав, сообщил: — К матери спешу. Старуха заждалась. — Заметив, что Савва изменился в лице, радостно добавил: — Понимаешь, друг, до Хлебникова никакого транспорта. Ты меня хоть до развилки подбрось, там я уж сам пешком доберусь.

— Черт с тобой, только обещай, что будешь сидеть тихо.

— Буду-буду!

— Не матерись и не возникай.

Обрадовавшись, парень выскользнул в дверь. Следом за ним вышла из магазина Женя.

— Я тебя на улице подожду, — сказала она Савве.

Савва, подмигнув на прощание черноокой девчонке, словно бы в шутку попросил:

— До завтра вспоминай, где мою девушку видела, расскажешь.

— Вы завтра снова сюда приедете? — заигрывая с плечистым, высоким мужчиной, вовсю кокетничала продавщица.

— Да, возвращаться будем — загляну!

— А вы на выходные приехали? — Она кивнула на прозрачную витрину, через которую было видно Женю, вышагивающую по асфальтовой дорожке к автомобилю.

— Точно!

— К кому?

— К себе.

— А вы разве здесь живете? — удивилась девочка.

— Да, любопытная моя. Недавно домик с участком купил там, за рекой.

— Ой, я знаю у кого, наверное, у бабки Зверихи.

— Верно, глазастая моя. Только она не Звериха, а Зверева.

— Так ведь у нее халабуда жуткая, вся сгнила, — сморщила нос девушка. При этом большие темные глаза засверкали недобрым блеском. — А Звериха — это прозвище у нее такое, за то, что она злая, как зверь. Когда я маленькой была, так больно могла огреть, ей лучше под руку не попадать!

— Когда мне участок продавала, бабка твоя самой добротой притворялась.

— Ага, почувствовали?

— А вместо ее развалюхи я давно терем деревянный построил. Приходи в гости, чаем угощу. Я драться, как бабка, не буду!

— Правда, терем?

— Правда, с верандой и широким крыльцом.

— Надо же! А у нас в деревне никто даже не знает.

— Вот ты теперь всем расскажешь. Ну пока, любопытная ты моя.

— До свидания, приезжайте еще! — крикнула вдогонку соскучившаяся по общению девчонка.

Хлопнув дверью, Савва пошел к машине. Заправившись, он огляделся вокруг.

— Эй, ну куда ты подевался! — позвал он исчезнувшего парня.

Вокруг не было ни души. Махнув рукой, Савва сел за руль.

Заведя мотор, он услышал крик:

— Эй, шеф, погоди! Ты же обещал.

Набивавшийся в попутчики парень оказался не один. За ним семенил кто-то еще.

— Нет, мы так не договаривались! — Огромный Савва, выскочив из кабины, преградил им путь в автомобиль. — Ты что, парень, целой деревней собрался мою машину забить? А?

— Ну чё тебе, жалко, это же мой братан. Я просто сбегал за ним. Подбрось, а!

Савва бросил вопросительный взгляд на Женю.

Женя, не принимавшая участие в разговоре, кивнула в знак согласия:

— Ладно, залезай!

Забравшиеся на заднее сиденье пассажиры сидели тихо, лишь изредка перешептываясь между собой.

— Ты, мужик, кем работаешь? — вдруг громко спросил один из них.

— Я? — поглядывая на них в зеркало заднего вида, переспросил Савва. — А что?

— Машина у тебя больно хорошая.

— Да ну? Нравится?

— Да-а, — протянул один из навязавшихся пассажиров.

— Хочешь такую заработать тоже?

— Хочу.

— Так вот, парни, вы спросили: кто я? Отвечаю: я обыкновенный поэт.

— Хм, — выдавил из себя спрашивающий. — Который песни пишет?

— Можно и песни, — согласился Савва.

— Ну тогда пой, — вдруг осмелев, нагло приказал он.

— Сейчас, прямо все брошу и устрою вам музыкальное сопровождение.

— Не устроишь? — с ехидцей поинтересовался все тот же голос, явно нарываясь на ссору.

— Нет, — грубо отозвался Савва, скосив глаза в сторону Жени.

Спокойно откинувшись на сиденье, она вовсе не прислушивалась к разговору, думала о чем-то своем.

Грязная рука одного из оборванцев медленно пробиралась к ее плечу.

Резко нажав на тормоз, Савва встряхнул пассажиров.

— Ты что? — разом воскликнули они.

— Что-то с мотором случилось. Сейчас проверю.

Спрыгнув с высокой подножки, он открыл капот и нарочно уткнулся носом в мотор.

Руку, занесенную над ним, он перехватил так, будто ждал нападения всю жизнь.

Не успев ойкнуть, нападавший уж лежал ничком на земле.

— Не шевелись, — предупредил Савва, — хребет переломлю, у меня рука тяжелая. — В одно мгновение связав обидчика, Савва тихо подобрался к салону. Увиденное ошеломило его.

Женя, пришпиленная ремнем за шею сзади, не издавая ни звука, яростно сопротивлялась второму подонку. Пытаясь ее придушить, он затягивал удавку.

Одним махом Савва вышиб нападавшего из салона. Оглушив второго бандита, он плотно связал дружков между собой, усадив их на обочине шоссе.

— Ты как? — Подскочив к кабине, Савва внимательно осмотрел подругу.

Ошеломленная Женя не отзывалась.

— Кажется, кто-то занимается борьбой, я слышал? — попробовал пошутить с ней Савва. — Где ваша боевая стойка, леди?

От шока Женя не могла прийти в себя.

— Да, но я не могла занять нужное положение… — растерянно выдохнула она, растирая шею.

— Для стойки места не хватило? — хохотнул Савва.

— Не знаю… — с ужасом прошептала подруга.

— Нужно было ласково попросить бандитов, чтобы сначала поле брани подходящее выбрали, предложили тебе занять боевые позиции. — Женя продолжала молчать. — Ну, все-все. — Он потрепал девушку по щеке, — плохое уже позади. Вылезай, посмотри, как я гавриков обустроил!

— Это же настоящие бандиты! — увидев привязанных друг к другу обидчиков, выдохнула наконец-то Женя.

— Какие они бандиты? Ничего не могут! Шпана мелкая. Хорошо, что мы их от той девчонки увели, они бы ее магазин могли ограбить. Да и ей самой бы несдобровать!

— И кассу?

— И кассу, конечно! Потом бы их хозяева бензоколонки поймали и кишки выпустили, но девчонку жаль… И тебя тоже. Я виноват! Напугали?

— Не знаю, — не желая показаться трусихой, протянула Женя. Но, увидев смеющиеся глаза друга, призналась: — Вообще-то — конечно.

— Все-все, забыли — и в путь. До ближайшего пункта ГАИ доедем…

— А они? — Женя показала на обочину, где сидели, туго притянутые ремнями друг к другу, два их бывших пассажира.

— Они пусть тут позагорают.

— Не сбегут? — Глаза Жени жаждали отмщения.

— Что ты предлагаешь — взять их с собой? Женя дотронулась до шеи с красными следами от ремня.

— Нет. — Она твердо покачала головой.

— Я тоже так считаю, — поддержал Савва, — рисковать тобой больше не будем, доедем до ГАИ и сообщим.

— ГАИ же нам не по пути?

— Нет. — Савва взглянул на Женю. — Ничего не поделаешь, сдать их надо, а то умрут от жары.

Пост ГАИ, к счастью, оказался недалеко.

— Это они? — Фотографии двух бандитов сержант тут же показал Савве с Женей. — Две палатки в нашем районе ограбили, — разгласил он служебные сведения и тут же сам себя одернул: — Вы, случайно, не журналисты, а то растрезвоните?

— Нет, — в один голос отказались они.

Плохое изображение на фотографиях отдаленно напоминало бывших попутчиков.

— Вроде похожи, — кивнула Женя.

— И вы тоже похожи, — признал Женю милиционер.

— На кого? — удивился Савва.

— Вас на днях по какой-то программе показывали, — обращаясь к Жене, твердо произнес гаишник.

Савва с усмешкой посмотрел на сержанта.

— А-а, это в «Доме-два»? — вновь выступил он со старой шуткой.

— Нет, — замотал головой милиционер. — У меня память на лица хорошая, профессиональная, там я всех девчонок наперечет помню. Передача о чем-то другом была. Правда, девушка? — Женя промолчала. — А эти, — показал он на фото, — еще и продавцов покалечили. Так что вам спасибо. Сейчас в местное отделение сообщу. Пусть приезжают за ними. Вы-то чем занимаетесь, коль с двумя справились? — обращаясь с уважением к Савве, заинтересовался милиционер.

— Да это подруга моя справилась, она чемпион страны по борьбе. А я так — лирик, стихи пишу.

— Стихи? — удивился сержант. И, приглядевшись к Жене, обрадовался: — Так я вас точно по каналу «Спорт» видел, раз вы чемпионка. Вспомнил, совсем недавно видел! Вот это да! — Прощаясь, он радостно пожал руку Жене.

— Хорошо, что автограф не попросил, — усмехнулся Савва, отъехав от поста.

— У тебя?

— Нет, у тебя. Кто из нас чемпион по борьбе? Находясь под впечатлением от происшествия, Женя не поддерживала шутливый настрой нового друга, напряженно и хмуро поглядывала на пустынную дорогу.

До охотничьего домика им предстоял еще долгий путь.

— Так… — протянул Савва, чувствуя, что Женя никак не может оправиться от случившегося, — что это с нами? Выше нос, будущий экономист! — Одной рукой он прижал девушку к себе, продолжая крутить баранку другой. — Расстроилась? По какому поводу? Или двух сопляков испугалась? Ну, негоже такой шустрой девушке, как ты, бояться какой-то шпаны. — Увидев, что его увещевания не действуют на Женю, по-военному прикрикнул: — Приказываю: нос кверху! Я же твой личный охранник, посмотри-ка на меня?

— Еще долго ехать? — не отзываясь на его шутки и продолжая переживать стресс, пробубнила Женя.

— Все, уже приехали.

Автомобиль остановился перед неглубокой речушкой.

— Дальше дороги нет, — неожиданно сообщил Савва. — Придется идти так.

— Пешком? — Удивившись, Женя выглянула из кабины.

— Пешком, — отозвался Савва и, бросив взгляд на ноги девушки, шутливым голосом похвалил: — Молодец, что ты кроссовки надела, а не те мамины туфельки на каблуках.

Не поддержав шутку, Женя напряженно оглядывалась. Нападение бандитов не уходило из памяти.

— Это хорошо, а то бы мне тебя нести пришлось на руках, — бодрым голосом продолжил Савва, стараясь поддержать дух девушки. — Тут речка без моста. Вброд пойдем.

— Вброд? — вся в сомнениях повторила Женя.

— Ты же курьер, тебе не привыкать преодолевать препятствия.

— Нет. — Женя упрямо замотала головой. — Поворачивай обратно, мы так не договаривались!

— Ну-ка прыгай! — приказал Савва.

— Куда? — Не желая исполнять приказание, Женя приросла к автомобильному креслу.

— Ко мне на руки, быстро! — прикрикнул Савва, тут же выдернув Женю из кабины. — А теперь… держись за шею. Покрепче, курьер, тут илисто. Припоминаю, ты недавно подвернула ногу! А если будешь сопротивляться, шлепнемся вместе.

Не успев принять решение, она обвила руками могучую шею извозчика и прижалась к нему.

Переход речушки вброд продолжался с полчаса.

Все это время Женя ощущала крепкие руки личного охранника и его тело, которое, к удивлению, возбуждало ее. Она уткнулась в его широкую грудь, словно в поисках защиты.

Савва чувствовал то же самое.

Солнце встало в зените и палило нещадно.

— Ух. — Савва опустил Женю на противоположном берегу в горячий песок. И не успела она оправиться, как тут же впился в ее губы в сладком поцелуе.

— Ой!

— Что «ой»?

Савва расстегнул пуговички на блузке Жени, ощущая, что отвоеванное им право разрешает продвинуться в отношениях дальше.

— Только не говори опять: «Ой!» От этого у меня может остановиться сердце, — пробуя расстегнуть ей молнию на джинсах, в шутку предупредил он.

Неожиданно для самой себя прильнув к нему, словно спасаясь от кого-то, она ответила на его ласки. В первый раз в жизни она по-настоящему отдавалась мужчине, потому что жаждала его, желала по-настоящему. Ее переполняли неведомые до сих пор чувства: гордость за его силу и смелость, необыкновенная нежность за тонкость, деликатность, умение покорить, а точнее, обуздать такую холодную женщину, какой она себя ощущала до сегодняшнего дня, разбудить в ней то, чего до сих пор не удавалось никому, даже ее кумиру Артуру Серебряному. Она металась в объятиях великана молча, закусив губы, стесняясь словами выразить свои чувства. Она не знала, что говорят другие женщины в таких случаях. Что кричат? Кого зовут?

Позже она спросила его об этом. Спросила, когда, расслабившись, лежала у него на коленях и, счастливая, смотрела в голубое безоблачное небо, вспоминая, как ими овладел единый порыв, как она впервые стала ласкать его могучее тело и как звуки, издаваемые ими, слились с журчанием речушки, щебетанием птиц, с самой природой.

Все, что их окружало, сопутствовало любви, и она, впервые захмелев от неземного наслаждения, будто взлетела на небеса, на минутку попала в рай, где звучала музыка, зовущая ее получать наслаждения еще и еще. Потом сильные руки опустили ее вновь на землю, и она умиротворенно успокоилась в их объятиях.

— Каждый то, что он чувствует, — объяснил ей Савва, отвечая на ее интимный вопрос. — Часто это невозможно выразить просто словами, а потому поэты пишут стихи — поэзия точнее всего это передает. У хороших поэтов ощущения, которые они переносят на бумагу, лиричны, точны, красочны. Они проникают в самые сокровенные тайны души и заставляют трепетать.

— Ты считаешь себя плохим?

— А ты?

— Я совсем не знаю тебя.

— А я тебя знаю.

— Да? — удивленно вскинулась Женя.

— Ты девочка, взявшаяся играть чью-то чужую роль!

«От ролей я как раз отказалась, — подумала Женя, вспомнив, как обводит вокруг пальца этого сильного, большого человека, не решаясь ранить его мужское самолюбие. — Я такая, какая есть! — хотелось крикнуть ей и раскрыться перед любимым. — Могу быть деловой, строгой, придирчивой. Могу быть ласковой, страстной, но все равно не кошечкой, а тигрицей! Понял ли ты это, мой любимый. Нет?»

— Когда я была маленькой и ездила в лагерь, помню, там из окон был виден такой же, как здесь, пейзаж: такая же речушка, — Женя приподнялась с песка, — поле, лес. Летом солнце поздно садилось за горизонт. Оно освещало лес как-то по-сказочному. Я пересчитывала деревья. Их было довольно много. Однажды среди зарослей мне показался добрый молодец, принц из моей сказки, верхом на коне. Он звал меня с собой. В голове у меня заиграла сладкая музыка, мне было как-то по-особенному хорошо, хмельно, закружилась голова. Потом принц стал невидимым, растворился. Я мысленно звала его, но он исчез далеко за горизонтом. Я заснула в неге. Проснувшись, я не знала, был это сон или явь. Бабушка объяснила мне, что за мной в этот миг прилетали ангелы. Сейчас, когда ты обнимал меня…

— А ты меня!

— Да. Мне показалось на какое-то мгновение, что именно тот самый пейзаж я вижу перед собой.

— В тот момент в тебе просыпалась маленькая женщина, современная наука объясняет это прозаически: игра гормонов. Сладкая, хмельная музыка, зарождающаяся у тебя в голове, звала тебя. Заманивала, как песнопение коварных сирен.

— Но коварным сиренам не удалось меня заманить, нет! Ни тогда, ни потом! — Женя твердо замотала головой.

Савва с непониманием посмотрел на девушку.

— Эх ты, поэт! Я ведь не о физическом, земном, а о том, что у меня тут, в голове! Музыка не рождалась, понимаешь?

— Значит, я взмахнул палочками, как дирижер, и музыка полилась? Так, что ли?

Женя наконец-то улыбнулась. В зубах она держала сорванную ромашку.

Савва выдернул из цветка два лепестка.

— Любишь — не любишь, — прищурившись на солнце, проговорил он.

— И еще знаешь что? — Она протянула ему головку с оставшимися тремя лепестками.

— Однако же «любишь», — думая о своем, сосчитал он.

— Тогда, глядя на этот пейзаж, я впервые подумала о любви, — закончила свою мысль Женя.

— Точно знала, что среди этих полей ты встретишь меня, — вновь обратил все в шутку Савва.

— Я не поверила бабушке про ангелов, мне казалось, что во мне зарождается любовь.

— А сейчас?

Женя вспомнила давний разговор с Наташей о любви, о чувствах.

— Не знаю. Я доказывала своей подруге, что физическое влечение как хмель, от которого дуреешь, теряешь голову.

— Хмель?

— А теперь понимаю, что-то совсем другое!

— Что же? — вновь притянув Женю к себе и лаская ее тело, поинтересовался Савва.

— Музыка у меня в голове, музыка! — Чуть отстранившись, Женя поднялась и встала во весь рост. — Музыка, от которой кружится голова!

— Не совсем так, — глядя на прекрасную девушку, которая казалась совершенством природы, произнес Савва. — Это и красота, и музыка, и хмель одновременно. То, чем можно и любоваться, и слушать, и пить, но никогда не налюбуешься, не наслушаешься, не выпьешь до дна! Это бесконечность!

— Как это — и музыка, и хмель? — в раздумье покачала головой Женя.

— Постой-постой. Ты мне название придумала: «Хмельная музыка любви»!

— Название к чему?

— Я сценарий фильма написал.

— Ты пишешь сценарии? — удивилась Женя.

— Да. Только никто их пока не взялся реализовать.

— Дашь почитать?

— А тебе интересно?

— У меня есть один знакомый режиссер… — Женя вспомнила о модном парне, который совсем недавно проявлял к ней интерес. — Если хочешь…

— Конечно, не хочу. — Савва гордо тряхнул темной головой. — Тот режиссер наверняка тебе роль в своем фильме предлагал? — В его голосе послышалась насмешка.

— Нет, — обидевшись на его тон, соврала Женя. — Просто познакомились с ним на деловом коктейле. И поговорили о кино.

— Ладно, ладно, — Савва примирительно притянул ее к себе, — я просто так, пошутил. Красивым девушкам всегда предлагают сниматься, в кино. Тем более таким! Тебе сам Бог велел свою красоту на показ выставлять. И кто только тебе такую дурацкую работу курьера предложил?

— Артур Серебряный.

— Ну да! Лично он? — Женя промолчала. — Он наверняка даже понятия не имеет, что у него такие люди трудятся! А?

— Возможно, — не желая обсуждать эту тему, коротко отозвалась Женя.

Как ни странно, первый раз Жене не хотелось думать о работе, а тем более об Артуре. И еще ей вовсе не хотелось ни руководить, ни вести кого-нибудь за собой.

Впервые в жизни она почувствовала, что ей хочется положиться на сильного мужчину, готового ее защитить. И что самое главное, она чувствовала, что ему этого хочется тоже. То есть он принимает ее в свою жизнь, безоговорочно отводит ей место рядом с собой, хочет подставить ей свое плечо и повести за собой.

От этого стало легко и хорошо, она даже не обижалась за то, что он сразу же объявил себя лидером в их только что завязавшемся союзе. Он перенес ее через реку на руках и готов был нести дальше!

Обнявшись, они добрели до его сказочного терема, который он ваял своими руками. Там впервые Женя еще раз почувствовала сладкое томление и настоящую страсть. Белые льняные простыни, подушки и вся постель пахли хвоей и свежим ветром, лютиками и васильками, которые росли прямо за окнами. Впервые мужчина вырвал из ее уст признание в том, что ей сладко, что ей хорошо, что она счастлива. Над ними витали ангелы из бабушкиной мечты.

А потом она до рассвета сидела на ступеньках свежеструганного сруба с человеком, который совсем недавно спас ей жизнь и которому она впервые отдалась вся. Босая и счастливая, она сама прижималась к нему, ощущая томление и притихшую на время, но, однако, постоянно напоминающую о себе и зовущую, ту самую, хмельную, музыку любви в голове.

— Хочешь, я почитаю тебе стихи про любовь? — спросил Савва.

Она слушала его до утра.

— Удивительно! За короткий срок ты стала совсем другая, — гладя ее по голове, заметил он.

— Какая?

— Не знаю. — Кончиком указательного пальца он щелкнул ее по носу. — Перестала его задирать. Спрятала гордыню. Холодное сердце ледяной леди подтаяло.

— Ледяная леди! — задумчиво повторила Женя. — Красиво!

— Все, что связано с чувствами, звучит всегда красиво.

— Но к сожалению, это временно. Вот вернусь в Москву… там другая жизнь, — со вздохом произнесла Женя.

— Жизнь у нас одна. А потому нельзя пропускать ни часа.

— Не премину воспользоваться твоими рекомендациями. Тем более здесь, вдали от цивилизации.

Весь следующий день они с Саввой, не вылезая из постели, любили друг друга.

Все, что она чувствовала по отношению к этому парню, было для Жени впервые. Ей так не хотелось, чтобы кончались выходные. Эти чувства были сильнее ее. Сильнее ее делового характера, которому она подчинила всю свою жизнь.

Уезжать из обители Саввы не хотелось совсем.

— Тебе надо кончать с этой адской работой, — прощаясь возле ее дома, решительно заявил возлюбленный. — Что это за должность для девушки — курьер!

— Охранник для поэта тоже не должность! — жестко парировала Женя.

— Еще другая жизнь не началась, а ты когти в ход пускаешь? — ласково упрекнул он подругу.

— Нет, еще не пускаю, пока готовлюсь ее начать, поэтому только их точу.

Последние слова потонули в поцелуе, которым Савва наградил ее на прощание.

— Все-все-все, — вырываясь из его объятий, словно и вправду совершая переход в другую жизнь, зашептала Женя.

— Время пошло? — пошутил Савва.

Глава одиннадцатая

С этого момента время действительно стало отсчитывать для Жени другую жизнь.

Очень скоро она узнает, что беременна от Саввы.

А еще она узнает о том, что ее семья станет на дыбы и против самого Саввы, и против ее нежданной любви.

Узнав о романтике и поэте Савве, первой воспротивилась мама.

— Замуж по любви захотелось? — горестно воскликнула она. — К бабушке за советом не сбегала?

— Я решаю свою судьбу сама, — жестко воспротивилась Женя. — Я самостоятельный человек. А вас просто ставлю в известность.

— В кого ты такая крутая? — приготовилась к схватке с дочерью Татьяна. — Я так с матерью не разговаривала! И прислушивалась к ее мнению. Правда, мам?

— Ты влюбилась? — Не отвечая на вопрос дочери, бабушка внимательно посмотрела на Женю.

Женя не опустила глаз.

Надежда не ожидала от внучки такого сюрприза. Хоть и рассказала ей Наташка, что влюбилась Женя по-настоящему, но все еще не верила она в легкомыслие внучки. Догадалась Надежда, что в старого семейного человека влюбилась Женечка. И надо же было такому случиться! Ведь не такая она, как ее мама была. Другой Женечка человек! С того времени, когда в фирму на работу устроилась, еще сдержаннее и взрослее казалась! Даже удивительно, что родителей решила в свои дела посвятить. Уж больно она самостоятельной стала. Да и открытой ее не назовешь! Все и всегда в себе копила!

Конечно же, невдомек никому было, что уж давно Надежда подозревала о взаимоотношениях внучки с ее седовласым шефом. От себя и от других прятала. Видела она, как поздними вечерами подкатывала шикарная машина с охраной к их дому. Как Женечка выскакивала из нее, не разрешая себя провожать, и как махал он, этот самый шеф, ей долго-долго рукой, дожидаясь, пока дойдет она до квартиры и зажжется свет в ее маленькой спаленке.

Опыт подсказывал Надежде, что не кончится ничем хорошим связь внучки с этим человеком. Но вот уж никак она не ожидала, что решится он ради нее семью бросить. Ведь человек он совсем не молодой! Видно, влюбился до беспамятства. А это еще хуже, чем бросил бы он Женечку в таком положении. Справилась бы она с этим. Не те времена, когда Таня от Ожегова беременной ходила. Ни рубашечки, ни распашонки не купишь, да и не на что было купить. А теперь и деньги Женечка неплохие зарабатывает, да и товара всякого полно, бери не хочу. Страха, чем кормить ребеночка, нет, как раньше. Вот что отца не увидит ребеночек — это да!

Словно предсказательница, видела Надежда, что недолгой будет совместная жизнь юной девочки с пожилым, обвешанным проблемами мужчиной. Совсем еще несмышленая в сексе Женечка возмужает, поймет, что такое настоящий молодой партнер. Созреет ее женская сущность, и устанет она от постоянных отговорок в постели о важных делах. Более важных, чем ее женские потребности!

И как только она начнет размышлять об этом, то волей-неволей под рукой окажутся другие сильные самцы, способные предложить красивой и богатой жене бизнесмена все, чего ей не хватает. Неглупый муж сразу же догадается обо всем, и пойдет у них разлад.

Его старая семья тоже дремать не будет. Сыновья и дочки будут гроздями висеть и требовать и внимания, и денег. Ведь любовь к ним у него не пройдет! Человек он, по всему видно, предприимчивый, не бедный, если таких успехов в бизнесе добился. Но как жизнь подсказывает, сколько бы денег ни было, на две семьи поровну не поделишь. Значит, обиды пойдут, кому меньше, кому больше! Тогда, когда Женечка на молодого глаз положит, тут самое время ему про верную свою жену вспомнить. А в том, что жена у него верная, по нему видно. Не потерпит другой. И Евгению гулящую тоже не потерпит. Характер у него сильный, мужской. Это по всему было видно — и по походке, и по манере говорить, когда он награждал сотрудников.

— Значит, вы решили пожениться? — уточнила Надежда, прямо глядя в глаза внучке.

— Да.

— Ты иди, займись чем-нибудь, — спровадила она дочь Татьяну, — мы сами с Женечкой обо всем договоримся.

— Договорись-договорись, только не забудь про самое важное… про любовь не забудь! — оставляя их наедине, зло бросила Татьяна.

— Деточка, — соображая, как уберечь внучку от опрометчивого поступка, медленно начала свой разговор Надежда, — я все понимаю и про чувства твои, и про твое отношение к нему… только как же его семья?

— Нормально.

— Нормально, говоришь, — обдумывая, как убедить Женю в том, что было ясно ей, старому человеку, — а ты-то, детка, как с этим будешь жить?

— С чем? — словно не понимая, притворилась Женя.

— Ладно, — с обидой в голосе решила подойти с другого конца Надежда.

Но Женя, почувствовав неладное, сказала, как бы в свое оправдание:

— Бабушка, ну что тут особенного, так частенько в жизни случается, что женщины беременеют до оформления законных отношений.

— Детка, я ведь вовсе не об этом.

— А о чем?

— Может, ты еще встретишь настоящего человека, который…

— Ну что вы все заладили! Будто мне восемнадцать лет! И почему такие разговоры, разве он ненастоящий? Серьезный, взрослый человек.

— Да уж, куда взрослее!

— Мы решили, что поженимся сейчас.

Надежде казалось, что Женечка вот-вот рассердится всерьез и тогда уж точно никакого разговора не получится.

— Понятно… только мне кажется. Ты уж меня извини, он тебе не пара!

— А кто, кто мне будет парой, бабуля? И что во мне такого особенного, что мне специальную пару какую-то нужно? Вы обе с мамой сговорились, да? Вот отец не возражает.

— А он тоже знает?

— Конечно.

— И как он на это смотрит?

— Спокойно.

— А его возраст жениха твоего не смущает?

— Возраст нормальный. Не за мальчишку же мне замуж выходить.

— За мальчишку, конечно, не надо, только… знаешь, у мужчин так быстро портится характер, и силы иссякают.

— Бабушка вы его совершенно не знаете! Понимаешь, у него веселый, легкий характер и сам он сильный, здоровый, как лев, в общем, тебе надо с ним познакомиться…

— Ты так считаешь?

— Конечно, — уверила ее Женя. — Он мне не раз об этом говорил.

— Тогда, прежде чем мне с ним знакомиться, расскажи что-нибудь о нем.

— Не знаю, что ты хочешь услышать!

За последнее время Надежда замечала, что Женечка очень изменилась. Частенько она задумывалась о чем-то своем, глядя куда-то вдаль, не откликалась на свое имя, словно прислушивалась к чему-то у себя в голове. Вот и сейчас внучка улыбалась, видимо, мысленно представляя возлюбленного.

— О чем ты все время теперь думаешь, или голос его слышишь? — все же не выдержав, глядя на внучку, улыбнулась Надежда.

— Музыку я, ба, слышу, музыку, понимаешь, она меня к нему тянет…

— Что тут не понимать, молодость на то и дана, чтобы все хорошее слышать, а плохое — отметать.

— Значит, ты хочешь знать, какой он? — вернулась в действительность Женя. — Так слушай: он грубый и нежный одновременно, он легкомысленный и серьезный. Он строгий и…

— Конечно-конечно, — представив Артура Серебряного среди подчиненных, согласилась Надежда — как же ему не строгим быть?

— Еще он хороший человек, — закончила внучка.

— Хороший человек не будет ломать жизнь себе и другим людям, — не выдержав, вскипела бабушка.

— Почему, ну почему ломать? Вы так себя странно ведете — и мама, и ты! Что мы, в старом веке живем? Не пара, видите ли, он мне, — передразнила мать Женечка, подумав, не обязательно, чтобы муж зарабатывал больше жены. — Мне, например, не важно, кто он и сколько зарабатывает, ему тем более.

— Все это я понимаю, — представляя богатство и роскошь, на какую претендует внучка, успокоила ее бабушка, — мы тебя в строгости воспитывали. Однако расскажи, что с тобой произошло и как это у вас все случилось. Ты же хотела делать карьеру, то есть желала от жизни совершенно другого.

— А-а, понимаю, вы считаете, что это он меня соблазнил, я забеременела и?.. — ехидничая, точно как мать, усмехнулась Женя.

Надежда поджала губы.

— Так знайте, это я первая, вовсе не он. Сама я, понимаешь, сама! — обычно сдержанная, воскликнула Женя.

— Сама-а?

Поверить во все это Надежда не могла.

— Так случилось, что мы с ним за город поехали, — взяв себя в руки, решила как на духу признаться бабушке Женя.

— Ясное дело, подальше с глаз долой, — под нос себе пробубнила Надежда.

— Ну и там такое произошло…

Женя остановилась, решив не волновать бабушку рассказом, как на них напали бандиты, как сильный и смелый Савва, не растерявшись, легко защитил ее, как связал проходимцев. Как испугалась она.

А потому, споткнувшись на полуслове, Женя замолчала.

— И там он меня через реку переносил, — пропустив то, что могло сильно разволновать старую женщину, переведя дыхание, продолжила девушка.

— Как через реку? — интересуясь вовсе не этим, пристала бабушка.

— Ну вброд, — пояснила Женя и добавила: — Дом у него за рекой на такой природе, присниться только может! Красота, как в сказке, птицы поют так, что самой петь хочется.

— А река-то широкая была?

— Довольно-таки широкая.

— Так, перетащил, и вы попали на его дачу? Да?

— Не совсем. В общем, да.

— И там вы были совсем одни?

— Конечно, одни! — не понимая, что от нее хочет Надежда, подтвердила Женя.

— А семья у него в это время где была?

— Семья в Москве. Ну что ты такое, бабуля, спрашиваешь?! Не позовет же он меня, взрослый человек, на дачу вместе с семьей.

— Ну да, незачем тебе с семьей, — опять пробормотала Надежда себе под нос.

— Когда все уже будет ясно, обговорено, тогда и с семьей познакомлюсь, — возразила девушка.

— Да зачем это тебе все нужно? — представив, как шеф Женечки приведет ее к своим детям и жене, всплеснула руками старая женщина.

— Как зачем? — не поняла Женя. — Он же с моей семьей придет знакомиться, с тобой, мамой, мне, в свою очередь, тоже нужно! Иначе как-то неудобно. Он же должен их в известность поставить.

— Конечно, порядочный человек должен обо всем семье рассказать. Тем более, как ты говоришь, сама его завлекла.

— Ба, у тебя такой тон, будто я преступление совершила! А всего-то навсего влюбилась и… мужчину завлекла. Это же нормально в моем возрасте! — Вспомнив, как она отдалась Савве на берегу речки, Женя улыбнулась. — Очнись, бабуля! Сейчас ведь времена другие! А если честно, ты же знаешь, я не такая, чтобы с первым встречным…

— Конечно, деточка, ты умная и хорошая, ты порядочная.

— Если по правде, я и сама не знаю, что это со мной произошло. Теперь даже не помню, почему меня к нему потянуло, будто какая-то сила сверху. Я вдруг почувствовала, помнишь, ты мне однажды рассказывала, «дуновение ветра, запах сирени», в общем, музыку любовную услышала в голове. И ощутила к нему такое, что никогда ни к кому… Понимаешь? А потом мне стало так сладко, так спокойно.

«Ну конечно, сладко, от такого мужчины никто не откажется! Опытный, как удовольствие доставить девчонке, знает. Не раз небось приходилось!» — с горечью подумалось Надежде.

— Как же может быть спокойно, если он… — сказала Надежда вслух.

Ей так хотелось объяснить внучке, что Артур — семейный мужчина, с женой, с детьми, которые его тоже любят.

— Ты себе не представляешь, какой он! — перебила ее Женя.

— Представляю, — горестно вздохнула Надежда.

— Нет, не представляешь! Он еще и стихи пишет.

Женя не знала, как еще убедить бабушку, что ее избранник не заурядный охранник в фирме, а человек большого полета, творческий, его способности, талант еще обязательно раскроются.

— Стихи?

— Да.

— Тебе посвящает?

— А ты откуда знаешь?

— Догадалась.

Не почувствовав сарказма в тоне бабушки, Женя воодушевилась:

— И вообще он во всех проявлениях талантливая личность!

— Он, случайно, не художник?

— Почти что!

— У него же серьезная работа, как он все успевает? — с тоской вспомнив Танечку с ее знаменитым художником Ожеговым, обнаженную натуру, вконец расстроилась Надежда.

— Вот так! Сценарий к фильму, который он написал, выдвинули на престижную премию! — гордо сообщила Женя.

— На какую? — Въедливая бабушка хотела все знать.

— «Золотая чайка» называется. Слышала про такую?

Глава двенадцатая

— Если честно, я про «Золотую чайку» узнала только от тебя, — шепнула Женя во время творческого вечера в большом красивом зале, где все было торжественно обставлено и их с Саввой усадили в первый ряд. — Про «Золотого Орфея» слышала, про «Нику» тоже. Еще чем там в Голливуде награждают — «Оскаром»? Пару раз церемонию по телевизору смотрела.

— Вот теперь твои познания пополнятся, — поучительно произнес Савва.

Изображать из себя несведущую девочку-курьера на творческом вечере молодых талантов, куда Женю пригласил возлюбленный, было нелегко. Тем более выражать свое начальственное мнение или рассуждать об услышанном.

Они сидели в переполненном зале, где на сцену вызывали каждого претендента, который читал отрывки из своего произведения.

— Однако ты хоть и курьер, но соображаешь! — подтрунивал над ней Савва, когда она высказала свое мнение об одном из поэтов.

— Плохие у него стихи, — не задумываясь дала Женя свою оценку.

— Это отчего же ты так решила?

— Поэзия — это настроение, она должна чувства задевать. Помнишь, ты мне объяснял? А меня не трогает ни одна строчка. Вроде бы он собрал в кучу много красивых слов, но они не волнуют.

— А мои тогда взволновали? — Савва наклонил свою голову над ухом девушки, так что густая грива волос коснулась ее щеки. Он дал понять, что имеет в виду вечер у него на даче после их первой близости. Женя догадалась и закивала.

— Твои — да! Ты сегодня их будешь читать?

— Нет, я отрывок из своего сценария прочту.

— Того самого, про музыку любви?

— Про хмельную музыку любви, — уточнил Савва. — Вообще-то я пока не остановился ни на каком названии. Знаешь, курьер, я кое-что загадал.

— Что? — улыбнулась Женя.

Никому бы на свете она не позволила вот так небрежно подтрунивать над собой. Но этому человеку, сидевшему с ней рука об руку, она доверяла, не обижалась и готова была прощать все!

— Если у нас с тобой в будущем все сложится хорошо, то… — Савва остановился, подумав, что уж слишком разоткровенничался с этой девчонкой.

— Передуман признаваться? — почувствовав, поддела его Женя.

Сама не зная почему, она остро ощущала любой нюанс в его настроении.

В это время ведущий со сцены произнес фамилию Саввы, представляя его публике, и все зааплодировали, приглашая его на сцену.

Савва встал с места, поклонился, намереваясь пройти. Но на минуту замешкался и, наклонившись между рядов к Жене, шепнул:

— То я выиграю первый приз конкурса!

Когда Савва читал отрывок, в зале стояла тишина. А читал он монолог героини, только что ощутившей первую близость с любимым. Ее чувства, трепет и многое другое, что Жене было понятно и близко. Временами даже казалось, будто Савва подслушивал ее мысли, а потом облекал их в литературную форму, от чего они становились ярче, красочнее, проникали в душу и становились близки каждому.

В зале стояла гробовая тишина, а когда он закончил, разразился гром аплодисментов. Люди хлопали до тех пор, пока он не вернулся на свое место. Еще долго зрители высматривали его в зале, приподнимаясь на цыпочки, а заодно приглядывались к его спутнице: «Что за барышня сопровождает этого сильного черноокого красавца, с виду бравирующего безразличием к окружающим, а на самом деле до того тонкого, лиричного, что временами хочется пустить слезу?»

Женя видела, что прятавший под личиной балагура и пересмешника свое лицо Савва был искренне тронут пониманием и таким сердечным приемом.

На фуршете, устроенном позже, Женя, находясь под обстрелом любопытных глаз поклонниц таланта Саввы, между прочим поинтересовалась:

— Что все-таки представляет собой приз «Золотая чайка»?

— О-о! — выпивая и закусывая, бормотнул, стараясь скрыть волнение, Савва. — Ты, курьер, даже себе не представляешь!

— Большая сумма денег?

— Фу, — фыркнул Савва, — какие мы меркантильные! Сразу видно, что ты не из нашего мира. Все-то у тебя цифры в голове! Премия дает возможность поставить по этому сценарию фильм. На меня набросятся большие режиссеры и будут рвать на куски в надежде на мой выбор. Именитого я, Савва Морозов, сделаю более именитым. Представляешь, какой-нибудь Спилберг будет считать за честь увидеть в титрах свою фамилию рядом с моей! Скромненько так будет написано: «Режиссер — Спилберг, по сценарию известного русского драматурга, завоевавшего приз «Золотая чайка», поэта и вообще безумно талантливого человека Саввы Морозова». Хо-хо-хо!

— Конечно, все лучше, чем по всей Москве самого себя на растяжках изображать, да еще спонсоров искать, чтобы оплачивать сомнительную популярность!

— О, да ты, курьер, и вправду станешь выдающимся финансистом, раз так во всем разбираешься! Тебе бы продюсерскую фирму в руки!

«Знал бы ты, кто я на самом деле», — с тоской думала Женя. Такую премию Артур Серебряный тоже мог бы учредить, и творческий вечер с фуршетом она бы по его поручению организовала ничуть не хуже.

— Этот творческий вечер ведь тоже кто-то спонсирует? Не так ли? — осторожно поинтересовалась бизнесвумен.

Неожиданно подскочившая к Савве тележурналистка чуть было не сдала Женю.

«Культура» — прочла Женя на микрофоне у девушки название канала и расслабилась. Но, как всегда, на воре шапка горит. Женя чуть было не выдала сама себя.

— Я слышала, — стараясь перекричать гул приема, обратилась корреспондент к Савве, — что у вас очень лиричная, трогательная поэзия, но, к удивлению, просмотрев списки участников конкурса, обнаружила, что вы сегодня представляете на суд жюри вовсе не стихи, а сценарий. Почему?

Савва замешкался. Не дожидаясь ответа, быстрая журналистка сделала вывод:

— Видимо, потому, что сегодня поэзия не востребована читателем, не прибыльна для издателя и не является проходной фишкой на эту тусовку? — Развернувшись, она показала на именитых гостей, стоящих в центре у стола.

— Милая барышня, — сразу же среагировал Савва, — я человек творческий, смею заметить, вчера у меня писались стихи, сегодня муза вдохновила меня на совсем другое.

— Ваша спутница, случайно, не является ли той самой музой, которая вдохновила вас на такую творческую перемену?

Девушка-корреспондент внимательно оглядела Женю с ног до головы.

Черное маленькое платье, серьезный взгляд, отсутствие бижутерии — наметанный взгляд корреспондентки уловил это сразу, и, не дождавшись ответа, она тут же задала следующий вопрос:

— Ваша подруга занимается бизнесом?

— Нет-нет, — слишком поспешно отозвалась Женя.

— С чего вы так решили? — усмехнулся Савва. — Мы с ней в свободное от поэзии и вообще от творчества время вместе работаем, чтобы заработать на хлеб насущный. Я правильно говорю, курьер?

— Где?

Заинтригованной корреспондентке очень хотелось влезть в душу.

Не собираясь скрывать и не делая тайны из своей работы, Савва произнес:

— В компании «Северин».

— Кем, если не секрет?

Женя умоляюще взглянула на Савву.

— Я охранником.

— Охраняете некого Артура Серебряного? — оживилась корреспондентка.

— А у вас на канале «Культура» все такие осведомленные?

— Моя подруга на другом канале ведет с Артуром Серебряным еженедельный «Круглый стол». Слышала, что у президента компании есть крутая помощница, я как-то мельком видела ее во время съемок.

Женя отвела взгляд.

— Случайно, это не вы? — Настырная корреспондентка впилась глазами в Женю.

— Конечно, она самая, — расхохотался Савва. — Она первый помощник президента компании! — У Жени округлились глаза. — Знаете, тот, — продолжил балагурить Савва, — который из одного конца Москвы в другой на перекладных с курьерской почтой скачет. Сейчас пробки всюду, а потому ей транспорт фирмы не подходит.

Женю отпустило, и она дернула Савву за рукав.

— Точно, значит, вы та самая помощница Артура Серебряного, как это я вас сразу не узнала? — не обращая внимания на прибаутки Саввы, обрадовалась журналистка.

— Девушка, вы, кажется, не меня интервьюируете? — рассердилась Женя.

— Справедливо. Но вы сильны в своей профессии, а я в своей, — не смутилась корреспондентка, выключив микрофон. — Вдруг ваш спутник получит первую премию… — уже без записи, просто так сказала она.

— Вашими бы устами, — перебил ее Савва.

— И когда он поднимет над головой «Золотую чайку, — продолжила корреспондентка, — у меня будет готовый материал о нем, и, — она внимательно посмотрела Жене в глаза, — тогда все о тех, кто его окружает, будет интересно и очень востребовано. Вы его знакомая или…

— Или. Запишите на свой микрофон, она моя невеста! — воскликнул Савва.

— Тем более невеста! Вы станете предметом обожания публики. А поскольку я вижу, что к вам и сегодня-то на борзых не подъедешь… тогда, если Морозову повезет и он получит «Чайку», — девушка махнула рукой, — тогда и вовсе: пиши, пропало! Сечете?

— Не очень-то, — искренне удивилась Женя.

— Например, если вы получаете «Чайку», — обращаясь к Савве, вновь взялась объяснять корреспондентка, — ваш сценарий будет нарасхват. Режиссеры на вас толпами нападают, корреспонденты у порога дома ночуют, а у меня — все готово! Весь материал на вас тут. — Она похлопала по сумке. — Продам кому захочу!

— Тем более что вы, — теперь она обратила свой взор на Женю, — действительно помощница…

Женя схватила Савву под руку.

— Пойдем, она меня достала, — шепнула она спутнику. — Терпеть не могу таких пройдох!

— Она просто делает свое дело! — пожал плечами Савва. — Но если она тебя достала…

— Я вас точно вспомнила. Оператор, что снимал «Круглый стол», мне о вас все уши прожужжал.

— О чем это она? — равнодушно поинтересовался Савва, увлекаемый Женей в другую сторону. Но не успел услышать ответ, как на Женю напал знакомый бритоголовый режиссер.

— О-о, я так рад вас здесь встретить, — услышала она голос старого знакомого, который предлагал ей роль героини в своем фильме. Изображая из себя великого мэтра, он раскланялся с Женей. — Как поживаете? — по-светски поинтересовался он.

— Спасибо.

— Вы еще не определились? — небрежно полюбопытствовал маэстро.

— О чем это вы? — решил вмешаться в разговор Савва.

— Мы с вашей спутницей как-то вели беседу о ее месте в жизни. Она не хотела заниматься творчеством, а теперь я вижу…

— Да-а, — Савва притянул Женю к себе, — я взял ее к себе в помощницы.

— Э-э-то как? — не понял шутки режиссер.

— Знаете, я ведь по основному роду своих занятий — стихоплет. Не слышали, как мы, поэты, «глаголом жжем сердца людей»?

— Э-э, — вновь завел было режиссер.

— Попробую вас посвятить в нашу поэтическую кухню, — как всегда, принялся за свое Савва. — Я пишу первую строчку, а она вторую. Я повторяю ту же первую, она за мной свою вторую. И так далее. Теперь ведь каждая строчка на вес золота. Не обращали внимания, что современные песни состоят из двух строчек? А чаще из двух слов: «Я ворона, ты ворона!»

— Удачная шутка! — скривился режиссер, чувствуя, как насмехается над ним никем еще не признанный талант.

— Почему же шутка? Если раньше существовали поэты-песенники, то теперь сами певцы пишут и стихи, и музыку сочиняют. Порой, если фигура позволяет, танцуют. Это, знаете ли, удобно, в целях экономии. Все деньги в один карман. Стоит ли привлекать профессионалов? Поэтому так случилось, что нет ни…

— Я понял, ни композиторов, ни поэтов, ни исполнителей, — закончил за Савву мысль режиссер.

— Так точно!

— Вы военный?

— А вы интервьюер?

— Нет. Я режиссер. Давайте познакомимся. Мне понравился отрывок из вашего сценария. Хоть это и не мое, но я проникся.

— Я, конечно, тронут признанием, хоть и не имею чести вас знать и ваши фильмы тоже…

— Зачем ты ему грубишь? — оттащив в сторону Савву, зашептала Женя. — Он ведь режиссер, очень известный.

— Знаю.

— Так в чем дело?

— Я же предупредил, что ревнив, как тигр. Ты видела, как он на тебя пялился?

— Не будем ссориться! Давай лучше выпьем. Чем нас тут спонсоры угощают? — Женя, умеющая на переговорах обходить острые углы, решила и сейчас применить свое умение, не раздувать по пустякам скандал. Савва тут же ее поддержал.

— Хочешь шампанского? А мне лучше сегодня водочки, — протягивая руку к столу, предложил он спутнице.

— Знаешь, — чтобы окончательно его отвлечь, спросила Женя, — когда ты читал сценарий, мне показалось, что ты написал о нас?

— Леди, при чем тут мы? Каждая творческая личность имеет право на вымысел. И нечего в каждой мой строчке видеть себя! Вы, леди, очень высокого о себе мнения, — заметив, что режиссер все еще не спускает глаз с его возлюбленной, разбушевался Савва. — На свете так много девушек, а мы мужчины…

— Если ты будешь так со мной разговаривать… — Не выдержав. Женя гордо вскинула голову, собираясь уйти.

— Прости, прости, я совсем забыл, что ты не такая, — схватил ее за руку Савва.

— Да, я не такая!

— Тогда давай сменим тему. Думай лучше, что мы будем делать с деньгам и, когдая выиграю «Чайку» Может, купим тебе туфли, чтобы ты не носила мамины и не подворачивала себе ноги. А, курьер? Кстати, как наша больная ножка, зажила?

— Ты что, опьянел?

— Да. Нельзя? — опрокидывая в себя несколько рюмок подряд, промычал Савва. — Я переволновался.

— Думай лучше, кому ты доверишь съемки своего сценария, когда тебя разорвут режиссеры? — пошутила Женя.

— Наверное, твоему приятелю. Пожалуй, на сегодняшний день он самый лучший!

— Ты с ним уже разругался. Он такого никому не простит. Видишь, как он смотрит на тебя волком.

Режиссер действительно, разговаривая с одним из членов жюри, о чем-то спорил и недоброжелательно поглядывал на Савву.

— Я же сказал, что я тигр. А тигр с волком… — Савва еще раз приложился к рюмке. — Знаешь, я посвящу ему и его неповторимому творчеству стихи, и такой самовлюбленный павлин сразу же меня простит.

Глава тринадцатая

— В стихах я не больно-то разбираюсь, но эти за душу берут, — улыбнулась Наташка, — за такие можно простить все.

— Мои родственники и слушать о нем не хотят. Да и я ему еще ни словечка ни о работе, ни о беременности своей не сказала.

— Подумаешь, — успокоила ее подруга, — если любит, с работой твоей согласится. Гордыню умерит, он ведь не всю жизнь охранником собирается служить, когда-нибудь тоже достигнет вершин в своем деле, например, станет знаменитым поэтом или писателем. Ты же говоришь, что сценарии пишет.

— Его сценарий на «Золотую чайку» выдвинули. А поэт он замечательный. У него стихи такие, что когда он мне их читает, сердце подпрыгивает.

— Чтобы твое сердце подпрыгнуло, на тебя танком надо наехать или… — Наташка, хорошо зная Женю, никак не могла поверить в ее преображение.

— Или, — подтвердила Женя.

— Наконец-то свершилось! — порадовалась за подругу Наташа. — Думала ты так и состаришься, не почувствовав, что такое любовь!

— Почувствовала, только не знала, что это вот, — Женя дотронулась руками до своего живота, — так быстро случается.

— Значит, ему еще не сообщала? — в задумчивости спросила Наташа.

— Пока нет. Только намекнула: если что, то как?

— А он?

— Он сказал: «Знаешь, курьер, давай-ка мы с тобой в загс заявление подадим, чтобы у тебя проблем никаких не было, и с работы своей уходи».

— Ты пообещала?

— Конечно. Говорю, каждый день в разные фирмы на интервью хожу, работу ищу.

— А про загс?

— С родителями решила переговорить. — Женя нахмурилась. — Вот и переговорила!

— Что сказали?

— Даже вспоминать не хочется.

— Да ну?

— Я думала, рады будут. Мама возмутилась. «Стоило, — говорит, — вершин достигать, чтобы такого мужа найти, которого содержать нужно. Не пара он тебе, и все! Любви захотела?» Слышать ничего не хочет и знакомиться тоже. Зачем, если все равно от него сбежишь, мол, я тебя знаю!

— А бабушка?

— Кажется, того же мнения, только не так категорично настроена. Про семью его все выспрашивала, не против ли она?

— А правда, как его семья?

— У него только мама и сестра. Я с ними не знакома. Про отца он не говорит, я не пытаю. Захочет, расскажет сам. Он ведь не мальчик. И в армии отслужил, и воевал где-то, он об этом рассказывать не любит, и литературный вуз заканчивает.

— А хочешь, я с твоей бабушкой поговорю?

— О чем?

— О вашей любви.

— Глупая ты, Наташка. Кто сейчас про любовь думает?

— А про что сейчас думают?

— Про все остальное, — вздохнула Женя, не представляя себе, как среагирует Савва, узнав, что она правая рука Артура Серебряного.

— Остальное ни к чему, если нет любви. — Твердя о своем, Наташка укоризненно покачала головой.

— Это ты так считаешь, — не согласилась Женя.

— Нет. Это закон природы.

— Эх ты, закон природы! — вздохнула бизнесвумен. — Тебе в твоем положении, наверное, деньги нужны, ты ведь ребеночку многое должна купить? — изменила тему Женя.

— Нет. — Наташка упрямо замотала головой.

— Возьми, пока я могу тебе дать.

— Почему пока?

— Вот скажу Савве, кем я работаю, пиши пропало. Дома меня запрет на замок, чтобы в очаге огонь поддерживала.

— Зачем запирать? Он ревнивый?

— Он самолюбивый, а ревнивый, как лев. Видела бы ты, как он на режиссера накинулся. Если что, разорвет на части.

* * *

Случай разорвать на части возлюбленную Савве представился совсем скоро.

Произошло непредвиденное.

Едва поспевая за Артуром на срочные переговоры, Женя в вестибюле наткнулась на возлюбленного.

— Птичка моя, ты уже вернулась? — резко тормознул ее Савва и, схватив по-хозяйски за руку, притянул к себе.

Легенда о том, что она с утра отправлялась в другие организации и не возвращалась назад, пока срабатывала четко. Все это время судьба была к ней благосклонна, они не сталкивались. Поэтому появление курьера в здании офиса в середине рабочего дня вызвало такую реакцию у охранника.

Конечно, Женя могла отказаться ехать с Артуром на встречу, сославшись на более важные дела, чтобы не мелькать перед носом возлюбленного. Сегодня как раз было его дежурство. Но что-то подсказывало, что именно сегодня ее помощь для шефа важна и необходима. Последнее время с ним вообще происходило такое, отчего всегда выдержанный и вежливый Артур грубил и бросался на подчиненных.

— И вырядилась как-то по-особенному, — не заметив Серебряного, добавил Савва, жестом нарисовав в воздухе женский силуэт, — в дорогом костюме, с папкой в руках? Никак мои пожелания выполняешь? На интервью собралась?

Замешкавшись, Женя растерялась, соображая, как себя повести.

Шедший впереди Артур остановился и, обернувшись, уставился на них непонимающим взором.

— Евгения Арсеньевна, что тут у нас происходит? — сердито поинтересовался он.

— Да-да, я сейчас, — более мягко, чем обычно, произнесла Женя, приготовившись покинуть возлюбленного.

— Евгения Арсеньевна, поторопитесь, мы опаздываем, — тоном начальника, не допускающим возражения, приказал Артур.

— Это-о… это-о ты, Евгения Арсеньевна? — не выпуская Женю из объятий, обескураженно повторил за Артуром Савва.

— Прости, я сейчас очень занята, — попробовала вырваться из его железной хватки Женя.

— Евгения Арсеньевна, вы забыли подписать! — Как назло, один из начальников отделов, выскочив из лифта, подлетел к Жене с бумагой на подпись.

Савва ослабил хватку, еще до конца не веря в происходящее.

Достав ручку, она аккуратно расписалась.

— Еще здесь, — сотрудник показал на другой лист, — без вашей подписи бухгалтерия денег не выдает! — словно в поисках сочувствия у Саввы пожаловался он.

— Все? — Женя сердито уставилась на просителя. — Более подходящего времени не нашли? Не видите, мы спешим? — Она кивнула на удаляющегося шефа.

— Извините, к вам с утра не прорвешься, секретарь не пускает. Думал попозже, но мне доложили, что вы на сегодня уже с концами. Еле вас догнал! Ну наконец-то, — складывая листочки в папку, облегченно вздохнул сотрудник, — спасибо большое.

— Каких денег, какую подпись? — потребовал ответа Савва.

Но Женя без объяснений припустилась на выход вслед за Артуром.

Резкий окрик, обращенный к Савве, заставил Женю остановиться вновь. Она обернулась.

— Ты что, белены объелся? — услышала она голос начальника охраны. Он грубо отчитывал подчиненного: — Девок тебе, что ли, мало? Это же сама Евгения Арсеньевна, правая рука босса.

— Кто правая рука? — прорычал Савва так, словно раскаты грома прокатились по вестибюлю.

Выражения его лица Жене разглядеть не удалось. Зато выражение лица Артура запомнилось надолго. Стоя возле машины, он будто окаменел.

— Прости, я доставила тебе неприятность, пришло время все объяснить, — решившись наконец разрубить узел, подошла к нему с повинной Женя.

Глава четырнадцатая

Неприятность никогда не приходит одна. Они всегда наваливаются скопом. Артур много раз обращал на это внимание.

Признание молодой возлюбленной било по мужскому самолюбию и огорчало. Всегда полный энергии и сил, он неожиданно почувствовал свой возраст и усталость. То, что она предпочла его какому-то неизвестному парню, молодому, здоровому, крепкому охраннику, вызывало ревность и раздражение, вселяло непокой в душу. И дома, и на работе, не замечая этого за собой, он постоянно искал, на ком сорваться.

— Что это с тобой? Не заболел? — заглядывая в глаза мужу, забеспокоилась Рита.

— Все в порядке, дорогая, скоро пройдет, временные трудности, — уверял он жену.

Но боль и обида не проходили. А тут еще подоспела настоящая беда.

Как-то, выглянув на минуту в приемную, он увидел ожидавшую его пожилую женщину.

Бледная, с выцветшими глазами, она показалась ему знакомой.

— Кто это? — тут же вызвал в кабинет он свою бессменную секретаршу.

— Разве вы не узнали? — удивилась Вера Сергеевна. — Это жена Иноземцева. — Заметив непонимание в глазах шефа, повторила: — Прокофия Ивановича жена. Она без звонка, поэтому я хотела сначала вас спросить: примете ее?

— Что это вы так с ней? — недовольно буркнул начальник.

— Вы же заняты были, я просила ее подождать. Сначала хотела спросить, примете ли вы ее, но не успела.

— Зовите поскорее.

Прокофий Иванович последнее время совсем занемог. Инсульт после сердечного приступа не дал ему больше подняться с постели. За делами и хлопотами Артур даже не успевал поинтересоваться, в чем нуждается его семья. Правда, он поручал это делать своим подчиненным. Но проверить, как дела у друга и старого партнера по бизнесу, он, как это частенько случается с замотанными руководителями, не успевал.

— Простите меня, Ольга Петровна, — вскочив из-за стола, встретил он женщину. Ее поникший вид явно не сулил приятных известий. — Зачем же вы так… сами приехали? Мы бы за вами машину прислали, или я бы сам подскочил. Позвонили бы мне.

Слова Артура звучали как оправдание.

— Я не звонила специально! — отрезала она.

Безучастными сухими глазами женщина обвела взглядом его кабинет.

— Артур… — Ольга Петровна была с ним на ты. Разница в возрасте и давнее знакомство позволяли. — То, что я тебе сейчас расскажу, — она еще раз посмотрела по сторонам, словно боясь, что кто-то их услышит, — для тебя будет крайне неожиданным.

— Да, — напрягся он, и в предчувствии неприятностей по спине пробежал холод.

— У тебя собираются отнять фирму. — Она замолчала, давая возможность осознать масштаб неприятности.

Известие обрушилось как снег на голову. Он понимал, что жена партнера не пришла, чтобы пошутить.

Вопрос «Как?» даже не пришел ему в голову. Не раз слышал и видел по телевидению, как группа крепких ребят в камуфляже осаждала тот или иной офис, раскидывала имущество, била и крушила все вокруг, как не давались преданные сотрудники, получая подзатыльники и фингалы. Это называлось недружественным поглощением, а по сути был рейдерский захват. Но при чем тут он? Свое детище они, группа уже более десятка человек, оформили по-настоящему, как только появилась такая необходимость. Помогали друг другу кто чем мог. Связями, деньгами, помещением. Давно это было. С тех пор прошло много лет. Вот и юбилей фирма справила. Только не все владельцы уже могли присутствовать на этом празднике. Прокофий Иванович, например. Однако основная часть пакета акций все равно принадлежала только троим: Серебряному, Верникову, Иноземцеву. Название не поменяли от того, что примкнули к ним и другие. «Северин» стала уважаемой компанией. И все они трое, стоявшие у истоков, считали себя основными владельцами, которые были верны друг другу до конца. «Один за всех — все за одного» — юношеский мушкетерский девиз оставался в силе. Потому верил Прокофию Артур так, как себе. Не мог старый друг подставить его, продать свой пакет акций. С того момента, как заболел, все вел разговоры о том, чтобы передать их Артуру в доверительное управление. Подумывал и о том, что делать с акциями в случае самого плохого.

«Поправишься, сам тут будешь управлять», — желая поддержать и подбодрить друга, вселял в него надежду Артур.

Хотя по всему было видно, что вряд ли так тяжело больной человек, в возрасте, уже поднимется. Создавая предприятие с нуля, никто из партнеров не думал никогда, что разовьется их фирма, станет привлекательной настолько, что кто-нибудь попытается ее отобрать.

— Они пришли ко мне, — без всяких предисловий выдавила из себя жена коллеги, — Прокофий Иванович совсем слаб. Практически на том свете. Пришли, — Ольга Петровна гордо повела плечами, — и заявили, что если я не соглашусь, то дочери нашей конец! Это они ее на наркотики подсадили. Я поняла это только сейчас. Давно, значит, вас… — она подыскивала подходящее выражение, не желая применять бандитский блатной жаргон, однако не нашла приличествующего слова и произнесла по-блатному: — пасли. Выжидали, когда удобный случай представится. Представился.

— Где она? — спросил он о дочери-наркоманке, чувствуя, что Ольга Петровна пришла только за тем, чтобы предупредить об опасности, и что акции ее мужа не сегодня, так завтра окажутся в руках его, Артура, врагов.

— Сначала под их чутким присмотром находилась. Звонила, рыдала в трубку. Ломка у нее была. Они ее спровоцировали на прежнее, а потом выдерживать стали. Вот ее и понесло. Я умоляла ее рассказать, где она, но… — Ольга Петровна махнула рукой. — Сейчас, возможно, они ее могли куда-нибудь еще переселить или в органы сдать. «Долго телишься» — так сказал мне какой-то хам по телефону.

— Как в органы, на каком основании? — попытался возмутиться Артур.

— Был бы человек, а основание всегда найдется, — горько пошутила Ольга Петровна. — Наркотики могли подсунуть, объявить, что торгует ими. Разве проблема наркоманку упечь? Но я не утверждаю, что сценарий выглядит именно так. Возможно, выжидают, следят за мной.

— Вы знаете, кто они?

— Я видела исполнителей. Потому что на наш телефон они поставили прослушку, — не отвечая впрямую на вопрос, поведала Ольга Петровна.

Когда-то эта женщина, такой она осталась у Артура в памяти, блистала красотой.

С первых минут знакомства она представилась ему, партнеру мужа, по имени-отчеству. Тогда он, молодой, элегантный, только что вернувшийся из Парижа, чуть бравируя своим заграничным шиком, поцеловал ручку неприступной даме и, флиртуя, произнес: «Меня можно звать просто Артур». «А меня нет!» — отрезала она.

Неприступная, высокая и прямая, как стрела, Ольга была красива холодной красотой. Красива, статна и строга. Но строга совсем не так, как Женя, не по-деловому. Впрочем, тогда деловых женщин было по пальцем сосчитать. Партийные секретари и директора фабрик, профсоюзные лидеры — вот и весь список. Но Ольга, дочь генерала, из тех генералов, что помнили еще об офицерской чести, была надменна и горда. Гордая своим происхождением, она не допускала никакой фамильярности в обращении к себе.

Прокофия Ивановича Иноземцева, талантливого ученого и инженера с большой буквы, она ценила и уважала, всякий раз подчеркивая это перед окружающими. И не зря! Тем самым она внушала другим подобное отношение к мужу.

Когда рухнул советский строй и наука оказалась невостребованной, в небольшой, наскоро сколоченный коллектив, где, без сомнения, лидерство принадлежало Артуру, кто-то привел Прокофия Ивановича. «Он может все», — сказали про инженера.

И действительно, уже не юный, с опытом и отличной головой инженер выручал кучку новоиспеченных молодых предпринимателей, собравшихся подзаработать на «Жигули».

Первые победы, первые додефолтовские деньги, первые тусовки с приглашениями проплаченных знаменитостей, на которые жена Прокофия Ивановича являлась, как на высокие дипломатические рауты, в вечерних платьях с драгоценными украшениями, чем очень поднимала статус приема. Иностранные предприниматели западали на Ольгу Иноземцеву сразу. Сероглазая высокая блондинка с манерами великосветской дамы! За этим крылась таинственная русская душа.

Так и повелось. Артур величал ее Ольгой Петровной, она его просто Артур, признавая за ним, однако, и право лидерства, и приличное воспитание дипломата.

— Как все произошло? — возвращаясь к действительности, спросил Артур.

— Просто пришли и не скрывая стали раскидывать мебель в доме, а потом подошли к телефону и, пригрозив не заниматься самодеятельностью, сделали все, что нужно, на моих глазах. Смеялись, шутили, что конституцию нарушают. И предупредили, чтоб из дома ни на шаг без их ведома.

— И как же вы вышли?

— Поняла, что просто припугнули меня. На самом деле дня три какая-то машина во дворе постояла, а потом, видно, надоело. Или не боятся уже никого и тебя в том числе. Возможно, наехали на кого-нибудь еще из твоих партнеров… ослабевших, вроде нас с Прокофием Ивановичем, наехали и отобрали акции. — Больше Ольга Петровна не старалась подбирать приличествующие слова. — Может, фиктивное собрание акционеров провели, тебя якобы переизбрали, а ты сидишь и не знаешь, что хозяин, возможно, уже давно не ты.

Артур вспомнил, что недавно секретарь принесла ему в почте конверт, содержимое которого показалось ему странноватым. Всегда будучи настороже, он показал письмо юристам. Было это как раз накануне юбилейного торжества фирмы.

— Так, Артур Олегович, обычно работают рейдеры, извещая о собрании новых акционеров. Иногда специально вселяя ложную тревогу.

— Рейдеры у меня? — не поверил он.

— Не надо было распечатывать, — поздно предупредили юристы.

Предположение показалось Артуру более чем фантастическим. Позже в связи с выходкой Жени и последующими хлопотами письмо как-то само собой забылось, и вот теперь, когда гордая Ольга Петровна, замученная горем, все же пришла сообщить, что вынуждена уступить бандитам и отдать им долю мужа, Артур вспомнил о странном письме.

«Возможно, она права?» — подумал Артур о вскрытом послании.

— Прости, что не выдержала, поверь, мне очень стыдно! Предупредить тебя, что я готова идти сдаваться, — это все, что я могу для тебя сделать. У меня, по сути, насильно отбирают. Сначала большие деньги предлагали. Я отказалась. — Она встала. — Ты ведь нами не интересовался… давно. Так что не обессудь!

— Разве вы в чем-то нуждались? — попытался одновременно и обвинить, и самому перед собой оправдаться Артур.

— Деньги, как оказывается, это еще не все в жизни, — упрекнула его в бесчувствии Ольга Петровна.

И не попрощавшись побрела к двери с поникшей головой.

— Постойте! — остановил ее шеф. — Мы как-нибудь попробуем справиться, защитим вас. Спасибо, что предупредили. И не важно, какое решение вы примете, не вините себя. Я понимаю, что если бы не дочь… все из-за нее!

— И из-за себя тоже, — обернувшись, жестко произнесла Ольга Петровна. — Я ведь еще живая. Это Прокофий Иванович практически не жилец. А мне эти акции ни к чему. Я только в память о вашем общем деле сопротивлялась до последнего.

— Так кто эти люди, если вы точно их знаете? — все же не выдержал Артур.

Гостья, поразмыслив, вернулась.

— Тебе, я думаю, с ними не справиться, — перегнувшись через стол, тихо произнесла она. — Один из твоих партнеров, чей родственник трудится у тебя в фирме. Не будем называть его имя, ладно? Они ведь и у тебя могли понатыкать этой дряни. — Ольга Петровна глазами показала на потолок. — Скажу, что они тоже твои акционеры. Им даже реестр красть не придется. Конечно, стать владельцами контрольного пакета сложновато, но с такими темпами…

— Что вы имеете в виду, говоря про темпы?

— Не знаю, правда ли это, только они заявили, что остальные акционеры уже у них в кулаке. — Но, увидев выражение лица Артура, поправилась: — Хотя я не очень-то в этом уверена. Не у всех же такое горе, как у нас! Есть люди и посильнее, которые в состоянии постоять за себя и за тебя! Возможно, сказали так, чтобы меня сломить. Знаешь, это как в детективах, следователь, чтобы расколоть преступника, вроде бы по секрету сообщает, что, мол, все твои дружки сознались, остался только ты… И они со мной играют в ту же игру. Ну, я пошла, прощай! — без перехода устало выговорила она.

— Ольга Петровна, — вновь задержал ее Артур, — я хочу знать, кто он?

— Он. — Ольга Петровна остановилась в раздумье.

— Тесть нашего сотрудника по имени Эдик? — несмотря на предупреждение об опасности, все же не выдержал Артур.

Совсем не праздное любопытство взяло верх над осторожностью.

Предположить, что кто-то командовал без него в кабинете и тоже понатыкал прослушек, он не мог.

Ольга Петровна не ответила.

В памяти Артура всплыла давняя поездка в Париж. Та самая, когда они с Женей так близко познакомились в первый раз. Та самая, с которой у них начался роман.

Циник и расчетливый подхалим, Эдик Артуру не нравился никогда. Еще тогда в Париже Эдик дал понять, что догадался об их взаимоотношениях с Женей. Догадался, но будет молчать. Поделать с ним Артур все равно ничего не мог.

С тестем Эдика, влиятельным человеком по фамилии Логинов, его связывал не только общий бизнес, то есть часть акций «Северина», которыми они вместе с Прокофием и Сашей вынуждены были поделиться, потому что он взял на себя массу трудно решаемых дел. Таможню и прочие неприятные чиновничьи заморочки, без которых не продвинуться в бизнесе. Они требовали и времени, и непомерных взяток. Все грязные дела этот человек решал легко. Во времена их молодости звали Логинова Гарик. Он был знакомым закадычного институтского друга Артура Саши Верникова. Того самого Саши, с которым Артур устраивал вечеринки с девчонками, на чьей квартире у него впервые с Ритой произошло то, что переменило всю его жизнь. Саша, несмотря на любовь к слабому полу, так и остался холостяком, предпочитая семейной жизни мимолетные романы. Гарик частенько приглашал его в холостяцкие компании с девочками из агентств. Постоянные командировки за рубеж по делам их фирмы не способствовали стабильности Александра Верникова. Пройдоха Гарик, по паспорту Игорь Владимирович, блатной, как говорили во времена их молодости, что означало человека со связями везде, теперь тоже был всеми уважаемый и узнаваемый человек. На телевизионных экранах он мелькал не реже раза в неделю. А если так случалось, что заграничные командировки мешали телезвезде, он появлялся в эфире не вживую, а на большом экране. И телеведущий радостно сообщал, что известный политический деятель Игорь Владимирович Логинов любезно согласился из Парижа, Цюриха или Брюсселя почтить их своим виртуальным присутствием через спутниковую систему.

Гарик решал все вопросы быстро и эффективно — ему позволяли все те же связи и высокая должность. Правда, как-то однажды он намекнул Артуру, что их фирма стала настолько широко известной, что ею интересуются там — он поднял палец вверх.

— В какой связи? — полюбопытствовал Артур. — С налогами у нас все о’кей!

— Нет, — замотал головой Гарик. — Интересуются, не захотим ли мы ее кое-кому уступить? Подумай! Большие бабки получим — и… на Багамы.

— Нет, — сразу же отказался Артур. — Наша компания не просто способ добывания денег, в ней вся наша жизнь! Никто из тех, с кем мы начинали, не даст согласия остаться не у дел.

— Как знаешь, как знаешь! — покачал головой Гарик и больше с этим не возникал…

— Значит, он, — с сожалением выговорил Артур и пытливо посмотрел на жену коллеги. Ольга Петровна промолчала.

«Она не сказала «нет»», — подумал Артур. Уже возле самой двери гостья, в подтверждение его предположений, обернулась и предупредила:

— Берегись, он очень опасен! И как это вы его с Прокофием Ивановичем тогда проглядели?

Бледная, седовласая, с синяками под глазами от пролитых слез, гордая дочь генерала исчезла за дверьми, словно фантом.

Информация оказалась до того неожиданной и нелепой, что спустя несколько минут Артуру стало казаться, что всего этого не случилось, не произошло! Будто это чушь, придуманная им самим. Он даже выглянул в приемную. Однако вскочившая с места Вера Сергеевна, развеяв его сомнения, бодро отрапортовала:

— Не беспокойтесь, мы отправили Ольгу Петровну на вашей машине домой. Бедная женщина, надо же, что с ней стало! Видно, у них дела совсем плохи.

«Не привиделось, — с сожалением заключил президент фирмы. — Нужно что-то срочно предпринимать!»

Артур вернулся за письменный стол. Сел, обхватив руками голову, и потер виски. Пальцы оказались холодными — это принесло ему облегчение.

Последовавший за этим звонок Риты окончательно вывел его из себя.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил он. Рита звонила ему крайне редко.

Ответ «нет» означал сигнал к бою, который объявили ему враги.

— Кто-нибудь заболел? — стараясь придать голосу обыденность, поинтересовался Артур.

— Артур, мне сейчас позвонили… — Голос Риты дрожал.

Застыв в нетерпении, Артур приготовился к самому плохому.

— Женский голос сказал, что у тебя есть любовница и что ты собираешься со мной развестись. Это правда?

— Более подходящего времени для выяснения отношений ты не нашла? — сразу же пойдя в наступление, сердито набросился он на жену.

Принцип «Лучший способ обороны — это нападение» четко срабатывал всегда.

— Я могу к тебе прямо сейчас приехать? — Ритин голос по телефону не предвещал ничего хорошего.

— Не надо, — процедил он.

— А что надо? — Ее голос вот-вот обещал сорваться на плач.

— Ничего, сиди дома, постарайся никуда сегодня не выходить. К телефону тоже не подходи. Это шантаж.

— Что-нибудь случилось? — Тон голоса поменялся из плаксивого в настороженный.

— Да, есть кое-какие неприятности по работе, только тебя это не касается.

— Меня не касается, а нас с тобой касается? — настаивала она на своем.

Он понимал, что под этим подразумевала Рита, однако для обдумывания всего, что навалилось, ему требовалось время.

— Что ты имеешь в виду? — потянул он с ответом.

— Она сказала, что у нее есть фотографии тебя с…

— Я не желаю этого слушать, — грозно перебил ее Артур.

— И если я хочу их посмотреть, то они лежат в нашем почтовом ящике, — все же закончила жена.

— Понимаешь, дорогая, — как можно более спокойно выговорил Артур, — у меня серьезные неприятности! Этот звонок тебе сделан не просто так, меня хотят деморализовать, сбить с ног, разрушить тылы! — Выдержка отказывала Артуру, но он, взяв себя в руки, продолжил: — Мне, как никогда, понадобятся твоя поддержка и помощь. Прошу, не веди себя как… как… баба.

— Артурчик… — всхлипнула Рита, затем в трубке послышались сдержанные рыдания, разрывающие ему сердце: — Я ведь на самом деле просто баба, и мне не нужны твои деньги и все остальное, мне нужен ты… — Всхлипывания перешли в громкий плач.

— Рита, делай то, что я тебя прошу, и все будет хорошо, — ласково попросил он жену.

— А фотографии из почтового ящика вынуть? — чуть успокоившись, спросила Рита.

— Вынут без тебя. К почтовому ящику не подходи. Я поручу это Пете.

Петя много лет был водителем Артура, а также бессменным охранником.

— Ты хочешь сказать, что это опасно? — почувствовав что-то, встревоженно поинтересовалась Рита.

— Возможно.

— Это ведь фальшивка, правда, дорогой? — Вернувшись к тому, что волновало ее больше, чем все его неприятности, Рита желала, чтобы он твердо ответил «да». — И все, что мне порассказали, тоже? — не унималась она.

Чувствовалось, что порассказали ей многое.

— Ритуля, я тебе скажу честно, нужно, чтобы ты осознала, — он помедлил, — это наезд на меня, на фирму, серьезный наезд, понимаешь?

— Конечно-конечно. Только, пожалуйста, ты больше не ночуй без меня в городской квартире. Хорошо?

Артур молчал, раздумывая обо всем сразу: и как он мог быть таким легкомысленным, приводя Женю в свой дом, и кто мог выследить его там.

— Если это правда, я не смогу с этим жить. Ты слышишь меня? — готовая вот-вот вновь разрыдаться в голос, протянула Рита.

— Я бы хотел, чтобы ты поверила мне. Ничего не предпринимай. Никого не слушай. И ни с кем сегодня не встречайся. Я пришлю тебе Петю. Все.

— Ты тоже не встречайся ни с кем! — все же успела прокричать Рита о своем, пока он не швырнул трубку на рычаг.

Глава пятнадцатая

— Вы хотите переговорить с Артуром Олеговичем? — Голос секретаря большого начальника звучал строго.

«Ну и что, что президент компании и большой босс?» — готовясь к важному разговору, убеждала себя бабушка Надежда.

— Представьтесь, пожалуйста, — продолжил бесстрастный голос на другом конце провода. Как только она назвалась, словно откуда-то из небытия возник он.

— Приезжайте, буду рад вас видеть, — пригласил ее сам президент Серебряный.

В его голосе Надежда уловила едва заметную тревогу.

«А я вовсе не рада, — подъезжая на автобусе к красивому зданию, где располагался офис компании, бубнила про себя Надежда. — Тоже мне радость с соблазнителем внучки чаи распивать», — стараясь настроить себя воинственно, решила не поддаваться она его обаянию.

Но этот настрой мгновенно улетучился, как только она увидела человека, умеющего расположить к себе.

— Приятно с вами познакомиться, — усевшись рядом с ней за небольшим столиком, приветливо выговорил элегантный, ухоженный мужчина и лучезарно улыбнулся.

От такого вежливого обращения, от гостеприимного чая с конфетами Надежда растерялась. Весь запал куда-то исчез, и она, запинаясь и сердясь на себя, промямлила:

— Я хотела с вами поговорить о браке… — Но продолжить не успела.

Приветливый Артур вдруг сделался ледяным и злым.

— О чьем, простите, браке? — резко перебил он ее.

— О вашем с Женечкой, — растерянно пробормотала женщина, оглядываясь на непривычную для себя обстановку кабинета.

Деревом обитые стены, массивный письменный стол, ковры, кожаное кресло руководителя впечатляли.

— Я что-то не совсем понимаю. — В сердитом голосе большого начальника послышались угрожающие нотки.

— Моя внучка сказала, что вы собираетесь на ней жениться, не так ли? — собравшись с духом, все же выпалила Надежда и, не дожидаясь ответа, который мог ее сбить с толку, произнесла длинную речь, которую отрепетировала заранее: — Женю я понимаю, она строит из себя взрослую, выбрала себе образ и играет. На самом деле она совсем еще ребенок, для нее все это ново — и стихи, которые вы ей посвящаете, и богатый загородный дом, и прочие атрибуты власти. Наверное, ей, как каждой девчонке, это все льстит. Но вам-то, взрослому, семейному человеку, зачем все это нужно? Мы с ее мамой, если хотите знать, несмотря на все, что сулит этот брак, — Надежда обвела взглядом шикарный кабинет Артура, давая понять, что речь о благосостоянии, — категорически против вашего с ней брака.

Не перебивая, Артур внимательно выслушал нежданную гостью до конца и дальше продолжал стойко держать паузу, иронично смотря посетительнице прямо в глаза.

Сбитая столку, Надежда разволновалась не на шутку и, как серьезный переговорщик, решила пойти на уступки:

— Ну, если вы так влюблены друг в друга, встречайтесь себе на здоровье, мы закроем на это глаза, только не губите свою и ее жизни! Ваша семья вам этого никогда не простит. Вы же наверняка еще не рассказали о своих намерениях жене.

— Кто вам поручил провести со мной этот разговор? — наконец-то прервал ее монолог Артур.

— Только не Женечка, — с искренностью, на которую была способна, воскликнула Надежда, — поверьте!

— Верю, — коротко отозвался Артур, продолжая обдумывать, кто подослал эту странную женщину к нему.

— Женечка сказала, что вы все равно собираетесь к нам прийти, — по-простому объяснила Надежда.

— К кому — к вам? — уточнил Артур.

— Знакомиться в нашу семью, — удивившись, что он не в курсе, объяснила Надежда и, заглянув в глаза собеседника, засомневалась сама, уж так он был удивлен, но все же продолжила: — Так вот, прежде чем это случится, я решила с вами поговорить.

— Говорите, — сурово потребовал он.

— Может, у вас есть какие-нибудь сомнения по поводу моей внучки, и вы передумаете? — с надеждой в голосе обратилась женщина к Артуру.

— Передумаю — что?

— Бросать свою семью…

— С чего вы, черт возьми, взяли, что я собираюсь бросать семью? — возмутился высокий начальник.

— Ну ведь Женя беременна, и она…

Вскочив с места, Артур нервно заходил по кабинету.

— Давайте все по порядку: стихи, дача, беременность и замужество — это все отдельно. Мои отношения с Женей отдельно.

— Как это отдельно? — ничего не поняла Надежда.

— Вот так!

— Я не согласна.

— Знаете что, я впервые от вас это слышу — и о замужестве, и моем разводе, а тем более о беременности вашей внучки. Вас кто-то ко мне подослал? Скажите честно? Тогда мы с вами вместе попытаемся разрешить эту ситуацию.

— Честное слово, никто. Я сама.

Искренний тон Надежды и весь вид не давали повода сомневаться в правдивости ее слов. Но сейчас, когда вокруг него и его компании сгустились тучи, чем черт не шутит!

— Понимаете, — жестко сказал Артур, — впутывая во все это Женю и себя, вы подвергаетесь смертельной опасности.

— Вы что, мафиози? — Надежда схватилась за голову.

— Нет, мафиози тот, кто подбросил вам эту информацию. Это провокация против меня! И сведения, которыми вы располагаете, ложны.

— От кого же тогда беременна Женечка?

— А действительно, от кого?

— Не от меня, — твердо возразил Артур Рите.

— Но та, что мне звонила, сказала, какой у нее срок! Как раз все совпадает, именно когда меня не было с тобой, я была на отдыхе.

— Боже мой, какие же вы все, женщины! Мало ли у меня беременных сотрудниц? И каждая могла забеременеть именно в то время, когда ты была в отъезде! — воскликнул он, одновременно подумав, что если сведения о Жене верны, кто же этот всемогущий, который смог дотянуться своими лапами до ее женских проблем! Либо кто-то из близкого окружения проболтался, либо в медицинскую карту заглянули. Тот, кто пасет его фирму, раскинул сети, решил серьезно их обставить.

Пакет с фотографиями, который подбросили в домашний почтовый ящик, немного успокоил Серебряного. Не было на них ничего откровенно компрометирующего.

Ни поцелуев, ни, слава Богу, постельных сцен. Их запечатлели возле автомобиля, возле офиса, и, что не очень приятно, но не трагично, возле Жениного дома. Снимки делались с далекого расстояния, так чтобы охрана Артура не заметила.

И если бы не сдержанность любовницы, не полное отсутствие пылкости во взаимоотношениях, почуяла бы в их взглядах Рита то самое, сокровенное, и не простила бы никогда.

Что же на них было изображено?

Вот он подает Жене руку. Ничего, если бы не у ее дома, — каждой бы подал. Ни тени фамильярности, ни улыбки, ни поцелуя. Она протягивает ему папку с документами — ну и что? Он машет ей на прощание рукой. Никто не знает, чей это дом, и потом, что особенного в этом прощальном жесте? Посещение того самого любимого Риточкой ресторана? Кто, однако, сказал, что он не ходит туда по службе? Фотограф и тут поймал только хмурые, совсем не влюбленные лица, даже тост за лирику — без улыбки. Только загадочное лицо Жени.

Откуда же там, в полюбившемся им с Ритой ресторане, ему удалось их снять?

«Я бы такому детективу ни копейки не заплатил», — разложив фотографии, подумал Артур, с удовольствием перебирая отнюдь не компрометирующие его сцены с подчиненной.

Хорошо, что туда, где они занимались сексом, доступ невозможен. И охрана дома, и преданная домоправительница Серафима, которую не проведешь, чтобы проникнуть внутрь, и плотно зашторенные окна кабинета — через все эти барьеры камере не пробиться! Горе-детективу досталось только то, что теперь Артур может смело предъявлять Рите!

Артур решился и разложил перед Ритой веером все. Почти все.

Рита подолгу рассматривала каждую из фотографий, а потом неожиданно спросила:

— Скажи честно, это ведь не ты полотенца в ванной перекладывал, и тапочки ведь тоже не ты?

Несмотря на нешуточные неприятности, доставшие его, и плохое настроение, Артур рассмеялся:

— Эх ты, мой Шерлок Холмс домашнего разлива, какие полотенца, какие тапочки? Мне бы сейчас твои заботы!

Он обнял жену и уткнулся в ее мокрое от слез лицо.

— Верь мне! — попросил он и поцеловал в глаза ту, которая была предана ему всю жизнь. Было в этом поцелуе столько нежности и столько сердца, что поверила ему Рита. Не могла не поверить! Так и пролежали они в ту ночь, обнявшись, до утра, не смыкая глаз. Она — думая о том, что не может его не простить, даже если что-то и было. Он — что никогда и никто не был в него так влюблен и так верен, как Рига. И никто лучше, чем она, не мог его сейчас поддержать.

И хоть в эту ночь между ними никакого секса не произошло, оба поняли, что их любовь, как хорошее вино, от испытаний стала еще крепче.

Глава шестнадцатая

Весть о наезде на фирму быстро облетела сотрудников. Шепоток о собственной судьбе, косые взгляды сотрудников — это Серебряный почувствовал сразу. Как и откуда просачиваются сплетни, даже самый высокий начальник догадаться не в состоянии. Никто из подчиненных не решался задать ни один вопрос, а уж тем более выразить сочувствие.

Первой, несмотря ни на что, откликнулась Женя. Забыв обо всем личном, она примчалась к нему со всех ног.

— Чем я могу помочь? — по-деловому предложила она.

— Помочь? — переспросил он и внимательным взглядом окинул девушку.

Несмотря на сплетни о беременности, Женя была, как всегда, свежа и хороша. Только зачем ему теперь об этом думать?

— Есть дело. — Артур помолчал, раздумывая, можно ли поручить ей это — и опасно, и само поручение не из приятных. Но выбора не было! — Дочь Прокофия Ивановича нужно выцарапать из наркоманьего гнезда! Вот такая помощь нужна. Где она и что с ней — не знаю, сведения нужно добывать. У тебя, думаю, получится.

Женя с удивлением посмотрела на шефа. В ее взгляде сквозил укор.

— Что не так? — рассердившись, недовольно буркнул Артур. — Поручение не нравится? Прокофий Иванович первый разглядел в тебе ту, которой ты стала, научил тебя многому. Думаю, ты многим обязана ему, поэтому возьми эту проблему на себя.

Не сдвинувшись с места, бизнесвумен молча продолжала смотреть на босса. Вопрос, при чем тут старый больной сотрудник, проблемы его дочери, которые набили оскомину уже давно, когда есть более актуальные проблемы — компания под угрозой, и отчего шеф ей не доверяет большего, стоял в ее глазах.

Знал Артур за ней такую манеру — молчать, с укором уставившись глаза в глаза. Означало — недовольна чем-то, нажимает. Такие немые переговоры проходили между ними и раньше, только это так некстати сейчас! Зазналась его помощница, важности задания не понимает, а потому бойкотирует, хочет на своем настоять, докопаться, почему в такое серьезное для компании время он не желает посвятит ее в суть проблемы, не дает себе помочь? Ведь она не выдаст и не подведет!

— Ну, чего ты от меня еще хочешь? — с раздражением произнес он, хоть не услышал от нее ни единого возражения. — Поверь, это не рядовое дело! — Женя не шелохнулась. — Так, слушай: и дела компании, и он, Прокофий, один из главных акционеров, — все это связано между собой. Спросишь: как? — задал сам себе вопрос шеф. — Они шантажируют жену моего партнера, вынуждают отдать пакет акций. — Женя слушала внимательно. — Дочерью шантажируют, понимаешь? Спрятали ее где-то, держат, не выпускают, опять подсадили на иглу. Так что дело первостепенное, важное для меня, да и не очень-то безопасное. Надеюсь, сама не полезешь в пекло. Найми для этого кого-нибудь. Лучше человека, которому можно доверять… — Артур помолчал. — Что-нибудь не ясно? Да, кстати, смотрел я досье твоего, то есть нашего охранника Морозова. В горячих точках служил, хоть и поэт, — криво усмехнулся босс. — Так что можешь привлечь его. В правоохранительные органы пока не обращайся. Почему? Боюсь, что теперь они по другую сторону баррикад. Да-да! — Увидев смятение и вопрос в ее глазах одновременно, Артур не выдержал: — Вот такие у нас теперь дела. Да и ты сейчас очень некстати… — Артур хотел объяснить Жене, что ее беременность и ее неожиданный роман могут обернуться для них неизвестно чем. Но передумал. — В общем, приступай! — сам себя перебил он. — Организуй все как следует. Мне доложишь. Я попробую поддержку поискать. Не знаю, получится ли.

Осознав наконец, что действительно ей поручено сложное и важное дело, Женя согласно кивнула и без лишних вопросов собралась приступить к исполнению.

— Заходи, если что, — на прощание пригласил Артур и с сожалением утраты взглянул на бывшую возлюбленную. Поймав и поняв его взгляд, Женя даже бровью не повела.

В голове у нее уже зрел четкий план. Начать, как и предложил Артур, она решила с Саввы.

С тех пор как она вырвалась из его объятий в вестибюле офиса, так и не объяснившись с ним, они ни разу не виделись. И если бы не дело, Женя первая бы не позвонила ему ни за что.

Звонок в службу охраны обескуражил ее.

— Уволился Морозов, Евгения Арсеньевна, — отрапортовал по-военному начальник службы охраны.

— Когда?

— Вчера.

— Принесите мне его дело, — попросила помощница президента компании.

— Слушаюсь, — отрывисто произнес бывший военный.

По домашнему телефону, написанному в анкете рукой Саввы, долго никто не отвечал. Наконец отозвался женский голос и объяснил, что Савва здесь не живет.

— А не подскажете, где его найти? — спросила Женя.

Ей ни разу не пришло в голову полюбопытствовать, где обитает ее возлюбленный.

— Кто его спрашивает? — поинтересовались на том конце провода.

— Это его с работы беспокоят.

— У друга квартиру снимает.

— Спасибо.

— Адрес нужен?

— Нет, спасибо, я знаю.

Однокомнатную квартирку, в которой они частенько встречались, Женя действительно знала хорошо. Даже ключи от нее имела.

— Друг уехал ненадолго, — сразу же после их первой встречи, пригласив туда Женю, объяснил Савва, — вот разрешил попользоваться, если что.

— Если что? — не без иронии поинтересовалась Женя.

— Леди что-то не нравится? — сощурился Савва. — Мы, мужчины, такие!

— Слышала, как же! А кто-то домашний очаг требовал? И чтоб огонь в нем поддерживать?

— Никаких возражений, — тут же согласился Савва, — лови ключи! — В воздухе мелькнул брелок. Женя едва успела его подхватить.

Ключи у нее до сих пор оставались в сумочке. Савва их не забрал.

— Пусть поостынет, поразмыслит. Ему рассказали уже обо мне, — поделилась с Наташей Женя.

— Плохо, что ты не сделала этого сама, — огорчилась подруга.

Успев стать за это время мамой, Наташа и свою подругу желала видеть счастливой.

Несмотря на новые заботы молодой мамы, Наташа, однако, готова была в любое время броситься помогать Жене.

— Сходи к нему, он, наверное, лежит там одиноко на кровати и пьет горькую, — жалея обманутого мужчину, посоветовала она Жене.

— Нет, он непьющий, — покачала головой Женя. — И потом, как ты себе мыслишь, я приду, а там, может быть, уже друг вернулся.

— Тем более узнаешь, где он.

— А если Савва там не один?

— Само собой все и решится. Значит, не выдержал он испытания, а раз так, тебе он не нужен.

— Как у тебя все просто: выдержал — не выдержал. Полюбил — разлюбил!

— Это ты все усложняешь! Ну да ладно! Как только муж придет с работы, оставлю ему сыночка, и пойдем разбираться с твоим Саввой.

— Что ты такое говоришь? — испугалась за подругу Женя. — Сама еще совсем слабая, и за ребеночком смотреть нужно, а ты моими делами решила заняться.

— Все равно молока нет, я его не кормлю. А в своем деле ты без меня не обойдешься.

Всегда принимавшая решения сама, сейчас Женя послушалась, и подруги, дождавшись Наташиного мужа, отправились на поиски Саввы.

Они долго стучали и звонили в дверь квартиры. Кто-то закрыл ее на другой ключ. Никто не отозвался.

— Так, — присев на ступеньки лестницы, решала, что делать дальше, Наташка. — Адрес его загородного домика помнишь?

— Терема того? — удивилась Женя. — Конечно, нет. Я там раз всего была и то…

— Как же так? У тебя же отличная память, эх ты, бизнесвумен! — застыдила ее Наташа.

— Дорогу до бензоколонки запомнила. — Женя наморщила лоб. — А там… мы сначала вперед поехали, потом пришлось назад возвращаться, с бандитами сражались. Да и дорогу мне как-то ни к чему было запоминать, я же не за рулем! — Она печально помотала головой: — Наверное, не найду.

— До бензоколонки найдешь? — наседала Наташа.

— До бензоколонки, наверное.

— Поехали.

Дорогу, к собственному удивлению, Женя нашла быстро.

— Ой! — всплеснула руками девочка-заправщица, узнав Женю. — Это опять вы? А я про вас потом вспомнила. Помните, я говорила, что вас по телику показывали. Так вы бизнесом занимаетесь, а не танцами никакими.

— Да-да, бизнесом, — думая о своем, рассеянно согласилась Женя. — Откуда вы про танцы взяли?

— Так ведь ваш знакомый, тот мужчина, что у бабки Зверихи развалюху купил, мне про это сказал.

— Какую развалюху? — не поняла Женя.

— Ту, вместо которой терем построил, он даже меня на чай приглашал.

— Тебя? — удивилась Женя.

— Ну да, — подтвердила девчонка. Но, решив, что сболтнула лишнего, сказала в свое оправдание: — Вы же тогда с ним вместе были, не слышали?

— Значит, ты можешь показать, где этот терем? — обрадовалась Наташа.

— Конечно, это там, за речкой. — Заправщица неопределенно махнула рукой.

— А речка где?

— Вы на машине?

— Да.

— Могу показать, только нужно в объезд, а если хотите короче — только вброд.

— Нет уж, вброд не пойдем, — решила Женя. «Набродилась», — подумала она про себя, а вслух проговорила: — Поехали, покажешь объезд.

— Я колонку бросить не могу. И кассу тоже, — ответственно произнесла девушка.

— Хочешь, я посторожу? — предложила Наташа, показывая на место за прилавком. — А ты пока ей покажешь.

— Посторонним кассу доверять нельзя, — преисполненная чувством долга, замотала головой девчонка. — Если хотите, дождитесь мою сменщицу.

— Я не могу, у меня ребеночек маленький, на мужа оставила, — попробовала, как могла, упросить заправщицу Наташа.

— Так вы на электричке в Москву возвращайтесь, я сама вашу знакомую провожу, — с готовностью вызвалась заправщица. — Вот придет сменщица, и мы мигом, а если сами попробуете, заплутаетесь тут в наших дорогах.

На том и договорились. Женя подбросила Наташу до станции и вернулась за девчонкой.

— Ты не нападай на него так уж! — перед тем как сесть в электричку, напутствовала на прощание подругу Наташа. — Мужики, они от ласки тащатся, что угодно готовы сделать, повинись, ты же виновата перед ним, а если выступать начнешь, в позу встанешь — шиш!

Женя клятвенно пообещала, что советом Наташи не пренебрежет, выступать не будет, а насчет ласки промолчала.

Вернувшись на бензозаправку, она застала скучающую без дела заправщицу.

Чувствовалось, что грубые водители грузовиков ей порядком поднадоели, хотелось поболтать с кем-нибудь из городских.

— Он давно не показывался, ваш мужчина, — просто так, от нечего делать, начала девчонка.

Немногословная Женя кивнула.

— Вы, наверное, поссорились, а? — вновь завела она разговор. Не услышав ответа, сама сделала вывод: — И вы виноваты!

— С чего ты взяла? — не выдержала Женя.

— С чего с чего!.. Вы же его ищете, не он вас.

— Правильно рассуждаешь, только я его по делу ищу.

— Знаем мы эти дела. Только мне все равно, покажу, где дом, и все! — Девчонка, как это делают дети, положив на грязный прилавок голову и заскучав, уставилась в маленький телевизионный экран, подвешенный высоко на стенке. Ее темные, с удлиненным разрезом, глаза смотрели сверху вниз. — А мне он нравится, ваш большой мужчина, — призналась она. — Только старый очень. То есть, хочу сказать, для меня. Я ведь только что школу закончила. Для вас — в сам раз. Вы ведь тоже не молодая.

«Не молодая да еще беременная», — печально подумала про себя Женя.

— По сравнению с тобой, конечно, — вслух обиженно проговорила она, впервые сочтя это за недостаток. И, не желая больше обсуждать свои дела, посмотрела на часы: — Так когда заявится твоя сменщица, ей не пора?

— Опаздывает, — грустно сказала девчонка. — Она всегда опаздывает. Наверное, мужа колотит.

— Она всегда его колотит? — приняв это за шутку, полюбопытствовала Женя.

— Ну да, всегда! — согласилась девчонка. — Почти каждый день. — И с жаром добавила: — Знаете, как устает!

— Зачем же она тогда его колотит?

— Он всегда пьяный притаскивается, а она его за это бьет.

— Разве можно кого-то бить? — возмутилась Женя, впервые услышав, что кто-то на кого-то в семье поднимает руку.

Обыденно безразличное отношение к этому девочки удивляло.

— Она любит его, вот потому бьет. — Повторяя чьи-то слова, девчонка вздохнула.

— Ничего не понимаю.

— Ну как? Если бы ей было все равно, так пусть бы себе нажирался, а ей вот нет, — растолковала девчонка, словно Женя была нерадивой ученицей. — Он когда напьется, к бабам нашим, ко всем без разбору, пристает. Да-а, — в подтверждение своих слов протянула она. — Не верите? Бегает за всеми, где поймает, там на них и ложится. Когда трезвый, не помнит ничего, тихий такой, все делает, как ей нравится.

— Кому?

— Сменщице моей Марусе. Не устает повторять: «Марусечка, дай я тебе помогу, дай то и то сделаю». Смирный, послушный такой. Вот! — Девчонка, словно обремененная тяжелой судьбой женщина, горестно покачала головой: — За это она его и любит.

Влетевшая в магазинчик бензостанции толстая баба оказалась той самой Марусей. Не обращая внимания на Женю, она бранилась и кричала, словно продолжала ссору с мужем. Собираясь под аккомпанемент ее ругани, девчонка, по привычке сочувственно кивала.

— Ты куда? — остановившись на мгновение, когда они с Женей приготовились покинуть стекляшку, удивилась сменщица. Видно, привыкла, что девчонка слушает о ее семейных дрязгах все до конца.

— Вот женщине дом бабки Зверихи показывать еду.

— Зачем?

— А там… — девчонка поразмыслила, — богатырь такой ее ждет. — Она согнула в локтях руки, изображая богатыря. И Женя подумала, что девчонка придумала точный образ для Саввы.

— В доме этом темнота, света давно не видно, не в темноте же он ее ждет? — возмущенно подбоченилась Маруся.

Заведясь, она долго не могла остановиться.

— Может, и в темноте, тебе-то что? — бросилась на защиту Жени девчонка и подмигнула новой знакомой. — Он ведь ее не на танцы ждет, а для чего-нибудь другого.

— Для другого? — Маруся окинула каким-то презрительным взглядом серый деловой костюм Жени, потом перевела взгляд на туфли без каблучков и вынесла приговор: — Для другого она не годится!

— Много ты понимаешь? — обиделась девчонка за свою новую знакомую. — Ее по телевизору показывали. Вот!

— Ее? По те-ли-ку? — вновь пробежав по Жене глазами, не поверив, повторила Маруся, всем своим видом показала, что этого не может быть. Но, вдруг резко изменив мнение, возразила сама себе: — Хоть лицо-то вроде красивое, но…

— Что — но? — собираясь защищать Женю до конца, воскликнула девчонка.

Женя чувствовала себя глупо, присутствуя при обсуждении собственной персоны.

— Без этого она совсем.

— Без чего — этого? — передразнила девчонка сменщицу.

— Секса в ней нету. Вот! Ты уж, дева, на меня не обижайся, что я так про тебя, — вдруг спохватилась Маруся.

— Я не обижаюсь, — согласно кивнула Женя. Ей хотелось поскорее прекратить перепалку и уйти.

— Моему мужику ты бы понравилась, он к скромным неровно дышит. Говорит мне: «Люблю скромных, потому что ты не скромная». А чем я не скромная, ну скажите, чем? — вновь порываясь начать ссору, напустилась она на Женю.

— Любят не потому, что ты такая или другая, любят, потому что любят! — вдруг неожиданно для самой себя высказалась деревенским женщинам Женя.

— Вот! Точно! Я ему говорю: «Я ведь тебя, пьяницу и дурака, просто люблю, люблю ни за что!» Другая бы выкинула к чертовой матери, а я нет, обмою, спать уложу. Ну на кой мне все это, если бы не любовь?

Девчонка, глядя на женщин старше себя, наматывала их разговор на ус, пытаясь своим детским умом разобраться, кто же из них правее.

«А правее оказывается Наташка», — подумала Женя, вспоминая рассказы подруги о любви.

Дверь в терем Саввы оказалась не заперта. Вдвоем с девочкой, осторожно ступая, они прошли внутрь.

— Вы кто? — Жмурясь от включенного света, Савва уставился на незваных гостей.

Он лежал на той самой кровати, на которой несколько месяцев назад они провели счастливые ночи.

— Я Луша, — робко отозвалась заправщица.

— Луша-а? — обрадовался Савва, будто только ее и ждал. — Замечательное имя, Лукерья, значит? — делая вид, что не замечает Женю, воскликнул он.

Женя подумала, что она даже не поинтересовалась, как зовут девочку.

— Кто же тебя таким именем назвал?

— Бабушка одна, потому что я сирота. Подкидыш, — неловко переминаясь с ноги на ногу, отозвалась она.

— Сирота — это плохо. Очень плохо. Темные глаза девочки погрустнели.

— Хочешь, я тебя, Лукерья, удочерю? А?

— Меня-я? — В узких темных глазах Луши мелькнул недоверчивый огонек.

Девочка откинула со смуглого лица волосы, стараясь казаться красивее.

— Да, тебя. Как, Евгения Арсеньевна, президентская зарплата выдержит, если мы с вами удочерим девочку Лушу? Ей, наверное, учиться нужно, а не бензином грузовики заправлять да мат шоферюг слушать.

— У меня скоро свой ребенок будет, а эта девочка очень взрослая для меня, — сухо отказалась Женя.

— Ах, своего ждете? Надо же? Примите мои сердечные поздравления! Значит, маленький Артурович родится.

— Нет, — потупилась Женя.

— Что нет? — вскочил с постели Савва.

— Родится твой ребенок.

Савва замолчал.

— Ну, я пошла, — сказала Луша. — У вас тут такие разборки намечаются. Если и вправду надумаете меня удочерить, то я согласна, вы мне нравитесь… — Она посмотрела сначала на Савву, потом перевела взгляд на Женю. — Оба нравитесь. Я и ребеночка вашего нянчить согласна, и учиться тоже. Вот вы тогда, помните, сказали, — обратилась девочка к Савве, — что она, — буквально ткнув в Женю пальцем, произнесла Луша, — танцовщица. Так вот лично мне очень латиноамериканские танцы нравятся.

— А-а, значит, ты на танцовщицу хочешь учиться? — будто бы обрадовался Савва.

— Да, а что, нельзя? — чувствуя неискренность и подвох в его тоне, поинтересовалась Луша. — Слышала, в Москве все можно. У нас мальчик один из моего класса в Москве школу танцев закончил, так теперь его ночные клубы на выступления приглашают и хорошие деньги платят. Так я вот к чему. Он меня немного уже подучил и считает, что я способная. Хотите, покажу? — Луша, подняв вверх тоненькие ручки, щелкнула в воздухе пальцами, словно мексиканка, и покрутилась на месте.

— Здорово! — похвалил Савва. — Только мы не по этому делу. Курьером, часом, не желаешь побегать, а то вот Евгения Арсеньевна может протекцию оказать?

— Что показать? — не поняв значения слова «протекция», переспросила Луша.

— Устроить тебя может, — объяснил Савва. — Она помощник президента крупной компании.

— То и видно, что деловая, — уважительно проговорила Луша.

— Ах, тебе видно, а я, дурак, лопухнулся, не рассмотрел, представляешь, за курьера ее принял. И она меня вокруг пальца обвела.

— Как же вы так? — обращаясь не то к Савве, не то к Жене, огорчилась девочка. А потом, назидательно глядя на Савву, сказала: — Помните, я же вам тогда еще говорила, что ее по телевизору показывали. Так там, в телевизоре, и ее должность называли. Длинное такое название, я не запомнила, и она, Арсеньевна ваша, сильно умную речь толкала. И все мужики за столом, раскрыв рты, ее слушали и кивали.

— Толкала речь, — ехидно повторил Савва, — это она может. От речей ее сладких…

— Все, прекрати издеваться! — резко оборвала его Женя. — Ты, Луша, если действительно готова работать в Москве, вот тебе мой телефон. — Женя полезла в сумку и, достав свою визитную карточку, протянула девочке. — Приезжай, позвони мне. Работа у тебя будет хорошая, и платить будут хорошо. Я обещаю. Ты, я вижу, ответственная, пост свой до конца смены не покинула. Похвально! О том, как тебе устроить жилье в Москве, я подумаю. Возможно, с нашим курьером на двоих комнату снимите. Мы оплатим. Твоя фамилия какая?

— Неизвестная. Сказала же — я подкидыш. Луша Неизвестная, — грустно повторила девочка.

— Хорошая фамилия, а если не нравится, сменишь, когда замуж выйдешь, — вмешался Савва.

— Замуж? — заулыбалась Луша. — Меня хозяин бензоколонки в любовницы зовет, — наивно призналась она.

— Хозяева — они все такие, — глядя прямо Жене в глаза, проговорил Савва. — Они всегда всех, кто им приглянется, в любовницы приглашают. А если не согласишься, тогда плохо будет!

— Нет. Мой хозяин сказал: «Не желаешь — не надо! Насильно мил не будешь. У меня жена есть».

— Так у хозяев всегда полный гарем: и жены, и любовницы, бери — не хочу!

— Конечно, они же богатые! Наш, например, всеми бензоколонками владеет в районе. У него большой дом, сад, и все девчонки в нашей деревне замуж за него готовы идти.

— Да ну? А он?

— Так он женатый уже, я ж сказала.

— Наверное, красивый, элегантный, в костюме и галстуке ходит, — вновь обращая взгляд на Женю, ехидно проговорил Савва.

— Не! Галстук как-то на нем видела, это правда, красный такой, ни к селу ни к городу. Костюм по праздникам надевает, когда из области гости приезжают, а так в «адидасах» и трениках ходит.

— А вот наш хозяин как с глянцевой картинки. — Савва, не скрывая, издевался над Женей. — И все девчонки без всякого замужества, просто так, штабелями — налево, направо! А он только ходит и выбирает…

Женя, резко развернувшись, пошла к выходу.

— Стойте! Не уходите, — закричала девочка, порываясь ее остановить, но тщетно. И когда Женя хлопнула дверью, обращаясь к Савве, с обидой в голосе заявила: — Эх вы, мужики неразумные! Она же меня до вечера ждала, чтобы я ей дорогу показала! — Луша, расстроившись, что так все нескладно вышло, чуть не плакала. — И еще… она вас любит.

— С чего ты взяла? — немного смутившись от такого всплеска эмоций незнакомой деревенской девчонки, спросил Савва.

— Она сама нам призналась.

— Кому вам?

— Мне и сменщице моей, Марусе!

Глава семнадцатая

— Луша, ты спасла мое счастье!

— Правда?

Приехавшую в Москву девочку Савва с Женей пока поселили в холостяцкой квартире друга.

— Чистая правда. Если бы не ты, я бы эту леди, обманувшую меня в лучших чувствах, ни за что бы не простил!

— А так простили?

— Как видишь. Тут еще и дела общие нашлись. Дела они, знаешь, всегда объединяют.

— Я вот тоже решила, — призналась Луша. — Помните, я вам про мальчика одного рассказывала?

— Тот, что без галстука, в трениках, тебя в любовницы приглашал?

— Нет, тот хозяин. А мальчик меня танцам учит.

— А-а! Ты все-таки не оставила эту легкомысленную затею в ночных клубах танцевать?

— Нет, вы не думайте, это моей работе мешать не будет. Это я так, для души.

— Хобби называется, — подсказал Савва.

— Как?

— Не важно. Ты, значит, будешь в этих заведениях по ночам порхать… Кстати, в каком клубе твой парень танцует?

— Ну, в разных. За ночь в нескольких. Даже в «Черном лебеде». Знаете такой?

— Я-то, конечно, знаю, потому как не вылезаю из злачных мест. А вы, леди, как насчет этого? — обращаясь к Жене, поинтересовался Савва.

— Не была ни разу, — отмахнулась Женя.

— Плохо, очень плохо. Вы же хотите найти след вашей пропавшей знакомой. А она как раз частенько там отдыхала.

— С чего ты это взял? — полюбопытствовала Женя.

— Донесла разведка. Вы же просили справки навести. Некий Алексей… точнее, Алексей Платонович, ее старый друг и продавец этой гадости, имеет там опорные точки. Конкретно в «Черном лебеде». Молодой, красивый. Хорошо бы за ним понаблюдать. Чтобы потом не с пустыми руками в правоохранительные органы обращаться, то бишь неопровержимые доказательства иметь.

— Я могу за ним понаблюдать, — прислушиваясь к странному разговору своих «усыновителей», встрепенулась Луша.

— Только этого еще не хватало! — возмутилась Женя. — Мы тебя пригласили на приличную работу. Чтобы вытянуть из… — Женя не хотела обижать Лушу, а потому искала подходящее слово.

— А что, Лукерья! Неплохую мысль ты мне подкинула. Стоит ее обсудить с моим приятелем Михаилом из сыскного агентства, — возразил Савва.

— Какую еще мысль? — помрачнела Женя. — Мы платим, пусть он использует своих людей.

— Его люди все равно будут не такими, как… В общем, это идея.

— Идея крутняк! — подскочила Луша.

— Итак, не возьмет ли тебя твой кавалер с собой на ночное представление в клуб? — в раздумье произнес Савва. — А ты присмотришься там к одному человеку. И потом нам расскажешь, что и как. Ты девчонка смышленая, за себя постоять умеешь. Только одно условие!

— Какое?

— Ни во что не вляпайся. Ты хоть когда-нибудь в ночных заведениях бывала?

— А то!

— Где же, позволь тебя спросить?

— В деревенском клубе на дискотеке.

— Ну, так у тебя, девочка, богатый опыт!

— И уж если я с нашим хозяином не вляпалась… — продолжила Луша. — Вы не думайте, я хитрая.

— Да уж, непохоже!

— Непохоже? — Луша лукаво улыбнулась. — А вас помирила!

— И то правда!

— Вы не сомневайтесь, я все сделаю как надо. Только скажите: зачем он вам?

— Понимаешь ли, хитрая ты наша Луша, он, этот Алексей, опасный человек. Скорее всего торговец наркотой. Слышала про такой товар?

— А то. У нас в школе клей ребята нюхали.

— И ты?

— Нет. Я бабушку свою жалела. Она не разрешала.

— И правильно делала!

— Не знаю. Те, что нюхали, говорят, летали.

— А ты полетать хочешь?

— А то!

— Я тебе обещаю, если все сделаешь, как я попрошу, ты полетишь на настоящем самолете.

— Куда?

— А куда захочешь! Хоть за границу!

— Да-а! Вот здорово! Только… — Темные глаза Луши погрустнели.

— Что, что только?

— У меня костюма для выступления нет.

— Для какого такого выступления?

— В ночном клубе.

— Ты что, там выступать собралась?

— Ну да. Мы с моим мальчиком все отрепетировали. У него, правда, партнерша есть, но она мне на один вечерок уступит сцену, я ее уговорю.

— Уговоришь? — продолжая строить в голове план, спросил Савва.

— А потом я спущусь со сцены вниз, сяду за столик и буду пить вино. И все будут на меня глазеть, какая я артистка. Я видела в кино.

— Однако ты, Луша, светская тусовщица! Я и не подозревал. — Савва развел огромными ручищами.

— Теперь подозреваешь? — вмешалась в разговор Женя.

Вся эта затея с использованием деревенской заправщицы Луши казалась ей несерьезной. Но Савва не обращал внимания на скепсис подруги.

— Итак, Луша, ты, кажется, неплохо все придумала, и тебе нужен костюм для выступления?

— Понимаете, его партнерша может мне и вечер на сцене уступить, и мальчика тоже, но костюм никогда! — разволновалась танцовщица, чувствуя, что ее идею кто-то воспринял всерьез.

— Ах вот, значит, какие дела? Ясно! Все-все, кроме шмотья.

— Нет, — Луша замотала головой, — это не шмотье. Такое платье и все остальное к нему дорого стоят! И еще нужно по фигуре точно подгонять.

— Слушай, лиса, я чуть-чуть в ваших женских штуках соображаю. Ты ведь не на конкурс латиноамериканских танцев намылилась, а в ночной клуб. Там таких тонкостей не понимают. Зрителям важно, чтобы вы красиво скакали и чтоб ярко было.

— Вы не правы, — настаивала на своем Луша.

— В общем, детка наша неусыновленная, поедем, куда скажешь, костюм ты выберешь себе сама. А все остальное не мое дело.

— А деньги кто будет платить? — Луша хитро заулыбалась, обнажая ряд белоснежных крепких зубов.

— Деньги? Хороший вопрос! Платить будет президент фирмы, чье задание мы выполняем, а точнее, помощник президента, наша уважаемая бизнесвумен, а? — Савва посмотрел на все еще хмурившуюся Женю. — Ведь она у нас кассу держит в общаке. Правда, леди?

— Конечно, правда, — кокетничала, как взрослая, черноокая смуглянка, отвечая на шутку, не из Мексики ли она прилетела сюда, в «Черный лебедь». — Я настоящая мексиканка.

Алый цветок в темных распущенных волосах придавал ей шарм латинос.

Согласно плану, Луша после выступления в «Черном лебеде» сидела за первым к сцене столиком и потягивала из высокого стакана со льдом пепси.

— Чего-нибудь покрепче не желаешь? — Аккуратный молодой человек в очках подсел к ней сразу же, как только она спустилась в зал.

Потенциальных покупателей дурмана он не пропускал. Тем более эту новенькую танцовщицу. Все они, и темненькие, и белые, приехавшие в Москву на заработок, не устроены в жизни. А потому стремились забыться и оттянуться. Главное — не пропустить момент.

— Что ты имеешь в виду? — вскинулась на предложение наркоторговца о чем-то покрепче Луша.

— Ну, это зависит от вкуса, — уклончиво протянул Алексей.

— Вкус у меня что надо! — похвалила сама себя девушка.

— Это мы еще посмотрим.

— Смотри!

Ножку в черном сетчатом чулке танцовщица выставила как надо. И ведь никто ее этому не учил. Наука соблазнять мужчин пришла сама. Тот самый Леха, что ей показали на фото, клюнул сам и подсел за столик.

— Классно танцуешь! И платье у тебя сногсшибательное! — похвалил новый знакомый. — Я тебя здесь что-то раньше не видел.

— И я тебя тоже! — нашлась Луша.

— Значит, ты здесь не в первый раз? — засомневался Алексей.

— Что это ты меня, как мент, допрашиваешь?

— Не любишь ментов?

— А кто их любит!

— А меня полюбишь?

— Так вот сразу?

— А что тянуть!

— Я так не умею.

— Могу поучить.

— Как?

Леха оценивающе посмотрел на тоненькую смуглую девчонку, только что виртуозно станцевавшую мексиканский танец. Многоцветные, словно невзначай задранные юбки обнажали острые коленки и щуплые ягодицы. Алый цветок подчеркивал синеву черных волос. Она была сексуальна и по-восточному красива.

На нее уже поглядывали солидные посетители с крутых элитных мест.

— Скажи честно, ты откуда такая взялась, с гор спустилась?

Луша, загадочно улыбаясь, склонила голову набок.

— Ну, не хочешь, не говори. Значит, ты крепкое не пьешь? — Он кивнул на стакан с пепси.

— И не курю.

— А косячком не балуешься?

— А тебе что? Я же говорю — пристал, как мент!

— Тебя как звать?

— А как тебе нравится?

— Ты ведь не проститутка. Они так говорят.

— Я танцовщица, у меня псевдоним!

Это слово она учила долго. Так надоумили говорить в сыскном агентстве, куда привел ее Савва.

Строгий крепкий мужчина, друг Саввы, долго присматривался к ней, а потом сказал Савве:

— Пойдет. Только без самодеятельности. От сих до сих. Ясно?

— Так точно, — по-военному откликнулся Савва.

Самой Луше было не ясно, что имел в виду строгий сыщик. Правда, потом Савва ей растолковал, что делать нельзя. Оказалось, почти все.

— Вот я и говорю… — Леха хотел продолжить, но Луша его перебила:

— Ладно, тащи свой косяк. — Она сделала вид, что балуется этим, но не завязана узлом.

— Бабки вперед, — тут же среагировал Леха.

— Я думала, ты угощаешь?

— Еще чего!

— А в долг?

— Когда отдашь?

— Когда за выступление получу.

— Ладно уж. Дам так. Для первого раза. — Не таясь, наркоторговец положил на столик крохотный пакетик. Видно было, что тут его вотчина и что он ничего не боится. — Захочешь, сама подумаешь, как расплатиться. — Луша высоко подняла брови. — Твой ковбой ревновать не будет, если мы?.. — Леха положил ладонь на колени танцовщице, но тут же отдернул. В его глазах неожиданно появился испуг. — Я сматываюсь.

— Менты? — заволновалась Луша и обвела глазами полутемный зал. Заметив за одним из столиков строгого сыщика, который инструктировал ее, успокоилась.

— Хуже. Моя герла нарисовалась, сейчас разборку устроит. Ты новенькая, красивая. Она этого не любит.

— А ты беги к ней. Мы с тобой еще пообщаемся.

— Не забудь про должок! — все же напомнил Леха о пакетике и постучал по нему пальцем.

— Принесешь еще? — Выждав, как было велено какое-то время, Луша положила пакетик в сумочку. За это время сцену с передачей наркоты агент должен был снять.

— Бесплатно и не мечтай.

— Жадина, — хищно улыбнулась Луша.

— Ты та еще штучка, мексиканка!

— А то! — Развалившись за столиком, Луша сделала вид, что ищет следующего почитателя своего таланта.

Глава восемнадцатая

Во дворе пятиэтажки сидевшие на лавочке бабушки сразу же признали Наташку с маленьким сыном в коляске за свою.

— Ой, ребеночек какой хорошенький, — сами начали они разговор с разведчицей.

— Хорошенький-то хорошенький, — пристраиваясь к ним в рядок, проворковала Наташка, — только папочка нас не признает.

— Это кто ж такой будет, ваш папочка, из наших, что ли? — оглядывая проходящих мужиков во дворе, строго поинтересовалась самая бойкая из старушек. На ней яркими зелеными огурцами сиял байковый, на запах, халат.

— Из ваших, из ваших, — подтвердила Наташка, глядя на бабулек честными глазами. — В пятнадцатой квартире, на четвертом, вон там живет. — Наташка задрала голову, глядя на балкон.

— Лешка, что ли, из пятнадцатой? — спросила одна старушенция другую.

— Он теперь никакой не Лешка, а Алексей Платонович, вот так! — отозвалась сухенькая, но, как показалось Наташе, самая сведущая из сидевших.

— А то! — хмыкнула Наташка. — Алексей Платонович. «Мерседес» завел, а на ребеночка копейки жалко.

— Зачем же ему на дитя деньги тратить, коль полный дом баб каждый вечер нагоняет, — промычала та, что побойчее.

— Нет, в последнее время все с одной да с одной и той же валандается, — покачала головой сведущая.

— Ага, соседка рассказывала, что девчонка хоть и симпатичная, но странная какая-то.

— Да, — подхватила бойкая, — всю ночь не то песни пела, не то на луну, как волк, выла.

— Так пьяная, наверное, — рассудила скромно молчавшая до сих пор бабушка.

— Точно пьяная, я ее на балконе видела. До того упилась, что все сигануть вниз норовила.

— Не пьяная она, а наколотая просто. Бабушки, найдя благодарную слушательницу, наперебой сообщали разведчице нужные сведения.

— Чем это таким она наколотая? — прикинулась непонятливой Наташка.

— Ну, наркотиками какими-то, кто теперь молодых разберет.

— Нет уж, нет. Лешка он, конечно, парень гулящий, но в этом ни в чем замечен не был, — возразила бабкам Наташа.

— Так мы и не говорим, что он колется, только девка та точно не в себе была.

— Я сама видела, как он ее из машины под белые ручки вытаскивал, — встряла скромная.

— Это что ж, при всем честном народе, средь бела дня?

Вновь зашумели все разом.

— Ничего не средь бела. — Сухонькая старушка заговорщицки посмотрела на Наташу: мол, слушай, что скажу. — Уже темно было, когда я мусор пошла вниз выносить, — приготовилась она к длинному повествованию, — чтобы ночь в квартире не стоял. А он, аккурат, подкатил. Меня увидел, говорит: «Здрасьте, Пелагея Матвеевна». И ждет, пока я с ведром пройду. Ее из машины не выпускает. Ну, я медленно так к мусорке прошла и спряталась за деревьями. — Рассказчица показала рукой на раскидистые старые тополя. — Тогда только он ее вытаскивать и стал. А она, как коза, упирается, не идет. Он даже ее так с силой дернул и поволок в подъезд.

Все товарки обратились в слух.

— Ну уж вы Лешку насильником не изображайте, он мухи не обидит, — чуть подлила масла в огонь Наташа.

— Да, он вежливый такой, здоровается всегда, — поддержала Наташу та, что в халате, и укоризненно глянула на подружку: мол, померещилось.

— Всегда-то всегда, а в тот вечер точно мне не показалось. — Бабушка-следопыт обидчиво поджала губы из-за того, что кто-то засомневался в ее информации. — Он как скотину ее тащил, да еще подзатыльники отвешивал. Вот тебе и вежливый!

— Вежливый-то вежливый, только бабник отменный, — узнав уже о пленнице, попробовала повернуть в другое русло Наташа, чтобы побольше узнать о жильце. — И ребеночка не признает.

Наташка вошла в роль и горестно покачала головой.

— Если бы мать была жива, царство ей небесное, — бабка в халате перекрестилась, — ни за что бы не дала ребеночка обидеть. Внука бы любила. Это мальчик у тебя?

— Да.

— Вылитый Лешка, — заглядывая в коляску, признала одна из бабок.

— Да уж, похож, — согласилась Наташка.

— Надо же! Стольких девок приводил, ни одна не разродилась, а ты сплоховала. Сначала в загс надо было бы тащить.

Наташка кивала, соглашаясь.

— Так все хилые были, одна другой тощее, а эта девушка в теле, — возразила одна из соседок.

Бабка в байковом халате, решив хоть чем-то утешить Наташку, сделала ей комплимент и одобрительно посмотрела на располневшие еще больше после родов бедра молодой мамы.

Этого Наташка вынести не могла.

Наступили ей кумушки на больное место.

«Все, достаточно», — решила заканчивать она свое расследование.

Состроив как можно более жалобную физиономию, молодая мама спросила:

— Так что, стерва эта еще у него?

— Так кто ж ее знает? Еще давеча слышно было, а сегодня… — Бабки все, как по команде, подняли головы вверх. — Вишь, вроде бы постирушку сделала.

Белая простыня развевалась на ветру.

— В прачечную всегда белье отдавал, — посмотрев вопросительно на старух, в раздумье произнесла Наташка. — Чего это ее прорвало постельное белье дома стирать?

— Ну, — задумчиво предположила одна, — дело молодое, может, испачкала чем-нибудь женским.

— Ведь он же ее не песни петь притащил, — резонно предположила другая.

— Так, может, ей плохо было, стошнило или что, — возразила третья. — Она ведь целыми днями взаперти.

— Бесилась, все слышали, — закивали старухи.

— Хозяина забоялась, что ругаться будет, вот и постирала, — опять предположила бойкая.

— Сами же говорите, наколотая была, — хмыкнула Наташка, — наколотые — они простыни не стирают.

— Так нет же, он сам простыню вешал, — поправила кумушек сведущая старушка. — Я еще голову со своего балкона подняла, а простыня, плохо выжатая, капала. Так капала, — старуха причмокнула, — а он стоит в одних трусах и прищепками ее прикрепляет.

— Значит, сам? — Наташка покачала головой. — На него не похоже.

— Точно, не похоже. Все последнее время в костюмчиках и рубашках наглаженных щеголял.

— Дощеголялся, — мрачно хмыкнула Наташка, показывая на ребенка.

— Да-а, — протянула бойкая бабка. — Так ты чего, дождаться его хочешь? — кивнув на разлинованное под «мерседес» пустующее место, спросила она.

— Хотела бы еще раз поговорить, — кивнула Наташа. — Но раз вы считаете, что там эта…

— Пелагея, так ты на правах знакомой его матери позвони в дверь, спроси Лешку. Отзовется та или нет?

— Нет, лучше с балкона покричи, соври, что протекли на тебя, — подсказал кто-то.

— А и то правда, балкон-то у них открыт, — крякнула Пелагея и вопросительно посмотрела на Наташу: дескать, надо ли ей это?

— Если вам удобно, спасибо большое, — поняла ее взгляд Наташа.

— Так мне что? Схожу покричу.

Глава девятнадцатая

— Не докричалась? — Вопрос Жени был адресован подруге.

— Представляешь, соседки говорят, целую неделю эта девчонка бесилась, и на балкон выходила, и звала кого-то в никуда, а теперь молчок. И про Леху, этого урода, все сходится. Подтверждают, что бабник из бабников.

— В квартиру к нему влезть пара пустяков, но скорее всего ее уже там нет, — предположил Савва.

— Как влезть? — испуганно поинтересовалась Наташка.

— По-тихому, — не объясняя подробностей, усмехнулся Савва.

— Без ордера? — ахнула Наташа.

— Книжек детективных начиталась. Какой сейчас ордер требуется? Я вот что думаю: поскольку этот бабник балкон открытым держал, значит, не боялся, что она на помощь звать будет.

— Если подсажена на иглу, так зачем ей помощь чужая нужна, коль дождется его к вечеру, он ей и поможет… — предположила Наташа.

— Получается, что ее куда-то из квартиры Алексея уже увезли, — размышляла Женя, — если ни на стук, ни на зов соседки никто не отозвался.

— Возможно, и увезли, — согласился Савва, — Леха решил, что шум лишний ему ни к чему.

— А что ему шум? — возразила Наташа. — Бабки сказали, что бардачит он беспрестанно. А если все привыкли, кто будет обращать внимание, больше он шумит или меньше?

— Место для Иры выбрали подходящее… — вновь попробовала поразмышлять Женя.

— Для начала подходящее, — поправил ее Савва.

— Да, для начала. А потом, когда ее в «норму» вернули… — продолжила Женя.

— Да уж тогда делай с ней что хочешь! — представив, как пролеченную девушку вновь подсаживали на иглу, ужаснулась Наташка.

— Все старания родных насмарку, — покачала головой Женя и, вынув фотографию из сумки, внимательно вгляделась в нее. — Симпатичная девушка, если встретишь на улице, ни за что не скажешь, что наркоманка.

— И фотография удачная, хорошо запоминаемая, — взяв снимок из рук Жени, проговорила Наташка. — Где взяли?

Женя укоризненно взглянула на друга и выдала подруге тайну:

— Выкрали из семейного альбома.

Глаза у Наташки полезли на лоб.

— А что мне оставалось, если другого способа увидеть ту, которую нужно спасать, нет, — без тени смущения отмахнулся Савва.

— Его, — Женя с улыбкой показала на кудлатого Савву, — Иноземцева Ольга Петровна в дом к себе не хотела впускать вообще.

— И поделом, я бы такого тоже не пустила. — Наташа посмотрела на широкоплечего черноокого мужчину.

— Меня она знала, — продолжила Женя, — и не очень удивилась, когда я попросила разрешения навестить больного. Чувствовала, что обида у нее на всех нас, коллег мужа, поэтому разговаривала по телефону сдержанно. На прощание процедила: «Лучше поздно, чем никогда».

— Видно, слишком долго ждала, что кто-нибудь вспомнит о больном, — предположила чувствительная Наташа.

— Я вообще была не в курсе, что с ним, — оправдывалась Женя.

— Как же так, ведь его не один месяц на работе не было!

— Каюсь и постараюсь искупить.

— Ты, леди, всем задолжала, так что старайся активнее, — хохотнул Савва.

Он умел любое серьезное дело обернуть в шутку.

— В общем, когда Ольга Петровна открыла дверь и увидела, что я не одна, первой реакцией было захлопнуть ее перед нашим носом.

— Я сразу кричать стал, что, мол, свой, не бандит и не вор я, не пугайтесь!

— Правда? — поверила Наташка.

Женя махнула рукой.

— Что ты его слушаешь! Я успела представить Савву как своего жениха.

— А хозяйка дома, — Савва сделал паузу, — так подозрительно оглядела меня с ног до головы и спрашивает: «Этот чумазый, небритый, лохматый действительно жених такой очаровательной бизнес-леди?»

— Поначалу я вообще хотела соврать, сказать, что он наш сотрудник из отдела продаж.

— Я из продаж? — гоготнул Савва.

— В общем, у нее были такие глаза, что я не решилась ей лгать. Просто взяла и сказала: «Простите, что не одна, сейчас фирма такие времена переживает, что он меня одну никуда не отпускает».

— Поверила? — улыбнулась Наташа.

— Ей ничего не оставалось, Савва уже отвоевал территорию.

— Целую прихожую. — Расставив широко руки, Савва показал, как потеснил хозяйку. — Прокофий Иванович очень обрадовался нам, — продолжил он дальше рассказ Жени. — Я это сразу почувствовал. Хоть он почти без движения лежит, я знаю состояние таких больных. Приходилось друзей в госпитале навещать. Он к нашей бизнесвумен отнесся как к родной.

— Да, — подтвердила Женя. — За руку взял, гладил. Простить себе не могу, что раньше не навестила. — Женя, несмотря на жесткий характер, позволила себе эмоции, но тут же спохватилась. — Потом Ольга Петровна чаем стала нас угощать. Альбом семейный принесла и показывает фотографию дочери, когда та в первый класс пошла. Вот, говорит, какая девочка была. Савва альбом полистал и, узнав во взрослой девушке подросшую Ирочку, между прочим уточнил: «Это она?»

— И как только получил подтверждение, фото из альбома исчезло. Перекочевало в мое портмоне.

— Мастер! — восхитилась Наташка, рассматривая фотографию пропавшей наркоманки.

— Не мастер он и тем более не поэт, а… получается, что жулик. Если бы Ольга Петровна спохватилась, как бы я выглядела?

— Значит, так, — обиделся Савва. — Когда тебя просят пойти туда, не знай куда, и принести то, не знай что, тебя называют детективом. А когда я детективные мероприятия провожу — жуликом!

— Ты ведь напросился со мной в гости, чтобы пронюхать, разузнать побольше, а не фото воровать.

— Золотце мое, когда я обратился к специалисту, а точнее, к своему приятелю Мише… потому как ты предупредила, что в это дело посторонним вход воспрещен, — глядя на Наташу в поисках поддержки, промолвил Савва, — тот готов был начать работать сразу. Только фотографию и данные девушки просил принести. Она ведь и в кутузке, и, не дай Бог, на том свете уже могла очутиться. Кто знал, где они ее держат. В паспортном столе, сама знаешь, все люди на одно лицо, на уголовников похожи. Нужно было жизненную фотографию добыть. Не могли же мы матери доложить о наших намерениях, испугать ее насмерть?

— Я бы предпочла попросить, — все же настаивала на своем Женя.

— Да ладно, я уже их размножил, можешь вернуть! Хорошо, что на деле все оказалось проще простого. Леха просто заманил ее к себе в обычную квартиру, не стесняясь соседей. Хотя всегда воображение рисует страсти-мордасти, но меня в армии учили, что искать всегда нужно рядом. Вот и враги нашего шефа не заморачивались, когда захотели ее на иглу подсадить, нашли на вид отличника-ботаника, а по сути подонка.

— Скорее всего знакомы они с Ирочкой не один день, — предположила Женя. — Мы не знаем историю вопроса с самого начала. Возможно, они его наркотой снабжали из-за нее конкретно.

— Не исключено. До этого Мишка мне сообщил, что он в сутенерах по картотеке проходил.

И никаких тебе застенков и подвалов не понадобилось! Которые рисует воображение ее мамы. В наш-то век! Ори на весь двор, не доорешься. На глазах у всего честного народа девушку воруют, из машины вытаскивают и по всему двору волочат, в квартире закрывают — никто в правоохранительные органы и не думает заявлять.

— Конечно, впутываться не хотят, — закивала Наташа. — Он, этот Леха, чувствуется, крутым во дворе слывет, на «мерсе» ездит. Каждый про себя потихоньку подумал, а что, если с ним менты заодно? Бабкам — до лампочки, посидят, посудачат, все развлекуха.

— А кто посерьезнее, сто раз поразмыслит, чтобы в неприятности не попасть, — согласилась Женя.

— Мне роль брошенной девушки с ребеночком проще простого было сыграть. А бабки все, что нужно, сами выложили. — Наташка, удовлетворенная проделанной работой, махнула в воздухе рукой. — Я же говорила, а вы не верили! Ни один сыщик таких сведений не добудет. Он ведь только следить и размышлять может.

— Домысливать скорее всего, — рассудила Женя. — Но мне все равно не нравится все это. Сначала Лушку нашу использовали, Потом тебя.

— Когда я про эту безродную девчонку узнала… Во-первых, опасности ее подвергли, во-вторых, ну какая из нее танцовщица? — Наташка состроила физиономию.

— Ты зря так о ней! — встал на защиту Луши Савва. — Посмотрела бы на нее в пышных юбках. Когда мой приятель, Михаил, фотографии из «Черного лебедя» притащил, все ахнули. Профессионалка, да и только! Будто не подкидыш из деревни, а в барах родилась!

— Возможно! Беру свои слова обратно. В сыскном деле не всегда нужно школы милиции кончать. Ведь мне бабушки просто так, от нечего делать, все как на духу выложили! На тарелочке преподнесли. И когда Леха уходит, и когда приходит, и что простыню стирал и сам на балкон вывешивал.

— Значит, следы какие-то не хотел прачечной доверять, — вспомнив о наркоторговце, покачала головой Женя.

— Бедная девчонка, что с ней делали, — посочувствовала сердобольная Наташа.

— Слабая, раз позволила с собой такое! — жестко не согласилась Женя. — До чего родителей довела!

— Возможно, все наоборот, — защитила Наташа девочку, — на нее вышли из-за отца. Рыскали в окружении и вышли.

— Я тоже так предполагаю, но… ведь иных не сбили с пути, только ее, — резонно не согласилась бизнесвумен.

— Подожди, еще не вечер, — пообещал Савва.

— Пинкертон обещает, — с иронией отозвалась Женя.

— Слушайте и учитесь! Когда Женя решила навестить Прокофия Ивановича, мне мысль в голову пришла к ней присоседиться. Знаю по опыту, когда кто-то с кем-то разговаривает, третий может услышать со стороны то, что для собеседников незамеченным остается. Так и я решил послушать, заодно и сведения добыть.

— Мысль о краже фотографии посетила поэта неожиданно, — с сарказмом констатировала Женя.

— Семью жаль стало, — честно признался Савва. — Посмотрел на хозяйку дома: кем была и во что превратилась. Дочь генерала, по тем временам нешуточная личность!

— Это правда, я удивлена, — подтвердила Женя, — на фотографиях в молодости Ольга Петровна гордой красавицей выглядела.

— Статная, прямая, как стрела, — поддержал ее Савва. — В глазах неприступность. Музой для любого поэта могла бы стать. И что теперь?!

— Ее жизнь поломала, — с горечью согласилась Женя.

— Догадываюсь, она бы ни за что Серебряного не подвела. Женщина старой закалки. В те времена еще умели офицерской честью гордиться. А она дочь офицера! — Савва, вспомнив Ольгу Петровну, настроился воинственно. — Вызволение их дочери из плена дело считанных дней, — заверил он упавших духом девушек. — Я за своего фронтового друга ручаюсь!

— И куда вы денете эту Ирочку после всего? — спросила Наташка.

— Хороший вопрос, — присвистнул Савва. — Как-то мы об этом не подумали? Она же не пай-девочка, которую за руку можно привести к родителям и сказать: тихо сиди дома и не высовывайся.

— Если бы была пай-девочка, возможно, не случилось бы то, что случилось, не пришлось бы ее выручать и так доблестно поэты бы не выглядели как сейчас!

— Не факт, — оставив без внимания колкости влюбленных, возразила Наташа, — и не таких на иглу подсаживали. А если уж заранее судьбу ее определили…

— Скорее всего, — подтвердила Женя.

— Может, ее в лечебницу положить? — Наташа наморщила лоб, соображая.

— Уже была, — не согласная с таким решением твердая бизнесвумен покачала головой.

— Оттуда ее проще всего достать, — добавил Савва, — там ни охраны, ничего.

— Мы так рассуждаем, словно она уже здесь, а твой скромный друг Рэмбо уже дает интервью журналистам.

— Мой друг круче, чем Рэмбо. И хочу вам доложить, милые леди, что американскому герою было проще. У него все просто — кто друг, кто враг.

— Да, у нас совсем иначе, — согласилась Наташа. — Каждого перекупить можно.

— На кого вы намекаете? — повысил голос Савва.

— Да Наташа не о твоем детективе!

— А о ком?

— Партнер решил кинуть босса, — пояснила Женя. — Нащупав одно маленькое звено в разветвленной цепи, мы не должны забывать о главном.

— Подлец наехал на того, с кем начинал дело. Подло подсадил на наркотики дочь, — сердито рубанул Савва. — Подозреваю, что сделал это заранее, не сегодня.

— Так ему стало легче склонить ее родителей, — подсказала Наташа.

— Когда пришло время, выманил ее от мамочки с папой, — добавил Савва.

— Несмотря на лечение… — продолжила Наташа.

— И с помощью шантажа стал требовать акции у Прокофия Ивановича.

— Ходят слухи, что некоторые из акционеров уже дрогнули. Пришли к Артуру… — Женя кашлянула, — Олеговичу и честно признались, что хотят продать свою долю неизвестному покупателю, который якобы предложил энную сумму.

— А босс что на это? — выпучила глаза честная Наташка.

— Дела плохи. У него деньги все в деле. Выложить сразу, вот так, и перебить заказчика налета трудно. Тем более я уверена, что те, кто обещает и золотые горы, и должность для лояльных им сотрудников-акционеров сохранить, да и все остальное, наверняка обманут.

— Неужели кинут? — не поверила Наташа.

— Наверняка, — подтвердил Савва. — Я о таких захватах слышал. Потом несколько раз перепродадут компанию — и всех сотрудников на улицу. Не нужны им старые кадры, подвоха не хотят.

— Ой, как, наверное, Артуру Олеговичу тяжко сейчас! Сначала все перед ним лебезили, а теперь отвернулись! Девчонки, с которыми я работала, говорят, что у него и на личном фронте тоже… — Наташка подняла бровки и закивала сама себе, — швах. Представляете, ходят сплетни, что его жена бросила. Поэтому он даже ночевать домой не ходит, запрется у себя в кабинете и сидит. Секретарша даже боится за него, как бы чего…

— Неправда! — перебила подругу Женя.

— Правая рука, бизнесвумен и помощница президента знает точно, и где ночует, и другие подробности из его личной жизни, и еще она в курсе, заперся шеф или нет! — ерничал Савва. — А впрочем… для нее дверь всегда открыта, — продолжал поддевать он Женю.

— Не только для меня. У него много верных людей.

— В том числе и ты.

— Не отказываюсь. Теперь и ты, если взялся мне помогать.

— Да уж, — крякнул Савва.

— И среди компаньонов не все такие, как…

— Хоть я и не компаньон Серебряного, не люблю, когда людей кидают, — объяснил он свою позицию.

— Я тоже не компаньон. Я за справедливость, — поддержала его Женя.

— Что ты говоришь? Может, какие-нибудь еще причины имеются? — Савва притянул Женю к себе.

— Если бы имелись, — многозначительно улыбнулась она, — к тебе бы за помощью не обратилась.

Сказав это, Женя отстранилась от Саввы. Выставлять напоказ отношения даже перед близкой подругой она не любила.

— Тоже верно! — пришлось согласиться Савве.

— Женя действительно по характеру такая, — встала на защиту подруги Наташа.

— Характер будем менять, — хмыкнул Савва.

«Уже поменяла», — подумала про себя Женя.

Когда Ольга Петровна, скупо роняя слезу, пожаловалась, что от Ирочки все хорошие подруги отвернулись, в том числе и дочь Артура Даша, Женя, наступив себе на горло, встретилась с Дашей. А как не хотелось! Однако для дела было нужно. И не пожалела. Даша помогла Жене найти концы.

Очень похожая внешне на отца, Дарья характером была полной его противоположностью. Мягкая, женственная в Риту, она располагала своей непосредственностью и открытостью.

— Нет, — отрицательно помотала она головой, когда Женя ей привела слова Ольги Петровны. — Я не из-за этого перестала дружить с Ирой. Просто рано семьей обзавелась. Ребенок, муж, не до тусовок. А Ирка очень любит компании, дискотеки. Я ее давно знаю, еще со школы. — Даша наивно посмотрела на Женю: — Ты не в курсе, что наши отцы и работали вместе, и мы семьями дружили? Еще дяди Гарика дочка была, за Эдика замуж вышла. Эдик с отцом и с тобой в одной фирме работает, ты с ним знакома?

Женя кивнула. С Дашей, как и с Артуром, она старалась быть немногословной.

— Приятелей Ирки я, конечно же, знаю, — продолжила размышлять Даша. — Выдавать бы не хотелось, потом будут на меня зуб иметь. — И только после того, как Женя призналась, что пришла к ней не из праздного любопытства, а по поручению отца, Даша очень удивилась: — Как пропала? Совсем из дома ушла? Ее же лечили, я слышала. Опять за свое? — Женя кивнула. — Ну, был у нее один дружок, — решилась сдать подругу Даша. — Я с ним плохо знакома. Всегда в клубе «Черный лебедь» крутился. Фамилии не припомню, а звали его, кажется, Алексеем. Возле него всегда какие-то подозрительные типы болтались. Взрослые, то есть старше нас с Иркой. Сначала этот Алексей на «Жигулях» ездил, а потом «мерседесом» обзавелся. Если честно, то с местными милиционерами у него всегда были отношения хорошие, поэтому его никто не трогал. Все знали, что наркота туда, в клуб, через него попадает. Ирка ему частенько деньги была должна. Но он терпеливо ждал. Даже не наезжал на нее, как на других. Ира только однажды пожаловалась, что расплатиться не деньгами пришлось.

— Как это не деньгами? — полюбопытствовала Женя.

— Ну как? — Даша опустила глаза.

— То есть этот Алексей вынуждал ее с ним?..

— Если бы с ним, она его хоть знала, знакома была, да и он так себе, ничего, девчонкам нравился.

— А с кем?

— Давай я тебе все тайны наши раскрывать не буду, — потупилась Даша.

Женя, молча, но с укором, как это она умела делать, посмотрела в глаза дочери того, с кем еще совсем недавно была в близких отношениях.

— Я понимаю, что эти сведения должны тебе помочь. В общем, когда она стала никакая и готова была за дозу на все, он ее куда-то увез… — призналась Даша. — Она ведь очень стильная и с шармом девчонка. Глаза зеленые, худенькая, на мальчишку похожа. Потом она мне рассказала, с ней такое вытворяли. Говорила, что на себя смотреть в зеркало долго после всего не могла. — Даша помолчала — Я слышала, что он когда-то сутенером был для девочек по вызову. У него своя клиентура имелась. Может, кому задолжал, Иркой расплачивался. В общем, все, — одернула она сама себя, — больше ничего не знаю. — Чувствовалось, что Даша уже пожалела, что сболтнула лишнего и так раскрылась перед незнакомой Женей.

На просьбу описать внешность Иры Даша с удивлением воскликнула:

— Так ты ее никогда не видела? — И когда Женя сказала, что не знакома с Ирой, посочувствовала: — Как же ты ее искать собираешься? Фотографий, к сожалению, у меня нет. Однажды на мобильник кто-то ее щелкнул, да я не сохранила. Ни к чему, а то бы отдала тебе с удовольствием. Я хочу Ирке помочь.

Женю так и подмывало спросить: а сама Даша тоже принимала наркотики? И та, словно почувствовав, разоткровенничалась:

— Я честно тебе признаюсь, один раз меня на дискотеке уболтали. Но только один раз. Больше этого никогда не повторялось.

А вопросу Жени, где это все происходило, удивилась очень.

— Не знаешь клуб «Черный лебедь»? — не поверив, спросила она сверстницу Женю. — И никогда там не тусовалась? Да там же самая модная тусовка в Москве!

Так на модную тусовку после долгих споров и снарядили Лушу. Осторожный, с виду пай-мальчик, большой любитель женщин и денег, Алексей зорко высматривал свои жертвы. Клюнул на приманку, не пропустил Лушу. Обзаведясь крышей в местных правоохранительных органах, Леха даже не опасался хвоста. А потому верный друг Саввы, бывший разведчик, а ныне владелец сыскного агентства Миша, сделал свою работу легко, вычислил негодяя.

Женя была горда, что ей за все это время не пришлось обращаться за помощью к Артуру.

Рассказала ли Даша Артуру, что они встречались, Женя не знала.

Однако бизнесвумен шла по намеченному плану, четко выполняя то, что ей поручено. Казалось, что все катится как по маслу. Сначала визит в дом к Прокофию Ивановичу, затем ночной клуб и, наконец, сцена, разыгранная Наташей около дома Алексея. Правдивее, чем подруга Наташа, не вызвав подозрений, этого не смог бы сделать никто. Так считала не только совсем неопытная в таких делах Женя, но и Савва, и даже детектив Михаил. У него в фирме хоть и имелись сотрудницы-женщины, однако не в таком возрасте и, уж конечно, без грудных детей. Сценарий придумала сама Наташка.

— Очень даже жизненно, — уверяла она. — Если мужик бабник, откуда он знает, скольких детей ему нарожали?

Но болтливые бабушки донесли Лехе о Наташке как раз в тот момент, когда Миша организовал его задержание. При местных крышунах брать торговца наркотиками оказалось совсем не просто. Пришлось договариваться с верными ребятами из УБОПа.

Леха порывался звонить своим покровителям, но телефон у него сразу же отобрали и устроили допрос с пристрастием.

За торговлю и прочие радости с наркотой ему грозили большие сроки. Оставалось найти свидетелей. Одной Луши было маловато. Хоть и приходила она за дурманом еще разок. И задокументировано все это детективами. Но явно не хватало Иры. Однако она исчезла. Сам Алексей ареста не испугался, потому что те, кто его снабжал дурманом, обещали в случае чего выручку и поддержку. Это чувствовалось по тому, как спокойно и нагловато он себя вел.

Когда речь зашла об Ире, он перестал отвечать вообще. На вопрос, кто поручил ее подсадить на иглу в самом начале, то есть несколько лет назад, он лишь пожал плечами. И вообще сделал вид, что не понимает, о ком речь. Забыл! Много девок липло к нему, красавцу! А вот от того, что девушка квартировала у него, отказаться было невозможно, хотя сначала он изображал, что ему просто захотелось поразвлечься с «классной бабехой».

— Может быть, у нас с ней любовь? — прикинулся он.

Но его постоянная девчонка, которую прихватили вместе с ним, пыхтя злобой от ревности, сразу же его выдала.

— Он мне наврал, что за эту тварь с кошачьими глазами ему большие бабки заплатили, — вылила она на Леху ушат грязи. — И божился, что между ними ничего не было. Но соврал. Потому что я после их кувырканий в квартире столько всего нашла, даже мокрые простыни на балконе. Зачем их стирали? — словно допрашивала она, а не ее, повторила за следователем вопрос подружка Лехи. И нервно рассмеялась: — Меня опасался, что следы обнаружу. Он ведь мог и деньги за ее заточение взять, и на халяву заодно поразвлечься с ней. Ему не западло! Как звали, как звали? — надрывалась она. — Ирка ее зовут, ему что, со страху память отшибло?

После очной ставки между ними Алексей перестал отрицать, что девушка, о которой идет речь, его старая знакомая Ира, дочь небедного предпринимателя, не раз и раньше навещала его.

— Может, и недавно тоже была, — делая вид, что точно не помнит, небрежно бросил он следователю. — С памятью у меня плохо. — Однако про деньги за содержание Иры, о которых он рассказал своей подружке, объяснил, что попросту наврал. — Ревнивая она, как кошка! Что делать!

На вопрос, где сейчас Ира, ответил, что, наверное, дома. Ах нет? Тогда не знает.

Но героя он изображал недолго. Оторванный от покровителей, в камере предварительного заключения он сник. Постепенно и память вернулась. После нажима пришлось признаться, куда он Иру отвез. По указанному им адресу не оказалось никого.

— Плохи твои дела, — предупредил его следователь. — Если дальше колоться не собираешься, тебе не поможет ничего.

— А как же обещанная явка с повинной? — Поверженный Леха готов был помогать следствию во всем.

Глава двадцатая

С повинной к Артуру Серебряному бухгалтер Зинаида Васильевна, а попросту Зиночка пришла сама.

Как раз во время короткого перерыва. Секретарь Вера Сергеевна улучила момент и налила шефу стакан чаю.

Обычно выкраивавший время, чтобы перекусить, теперь Артур не имел свободной минуты.

Зная, что с самого утра шеф беспрестанно занят, заботливая секретарь вклинилась с едой, не спросив разрешения. Но тут, как назло, прорвалась бухгалтер.

Зинаида Васильевна имела особые привилегии у шефа. Он принимал ее всегда, несмотря ни на что. Воспрепятствовать ей Вера Сергеевна не могла. Жалел Артур одинокую женщину Зинаиду, с неудавшейся личной жизнью и, несмотря на материальные перемены в ее судьбе, так и не поменявшую свой провинциальный облик.

Вот и сейчас, завидев в дверях голову Зиночки с неизменно вытравленными, аккуратно подвитыми кудряшками, он доброжелательно позвал:

— Заходи-заходи, Зиночка, что стесняешься?

— Я на минутку.

— У меня больше и времени нет, — пожаловался шеф. — Такие дела творятся. Наверное, слышала?

Зиночка вкрадчивой походкой засеменила к столу.

— Артур Олегович, — сложила она губы бантиком, — я акции свои пообещала одним людям продать.

— Кому? — чуть не поперхнулся чаем Артур.

— Ну, знакомым Эдика, то есть Эдуарда Николаевича.

— Ах, Эдуарда Николаевича? — взбесился Артур. — А позволь тебя, Зиночка, спросить, с каких это таких пряников ты вдруг вздумала совершать такую сделку, не посоветовавшись ни с кем?

— Так вот я и пришла…

— Хочешь сказать — ко мне за советом?

Зина опустила глаза.

Она тоже была старожил, как Прокофий Иванович, и стояла у истоков компании, а потому владела хоть и небольшой частью, но сейчас важного для Артура пакета акций.

Давным-давно, когда Артур задумал создать кооператив, он нашел ее на курсах бухгалтеров и пригласил на должность бухгалтера. Однако все называли ее с иронией счетоводом.

Вскоре Зиночка, приехавшая из провинции с шестимесячной завивкой и выщипанными бровями, имевшая из одежды только мамин плюшевый жакет, получила небольшую, но все-таки долю в их не совсем надежном предприятии. Кто же тогда предполагал, что оно разовьется, превратится из самопального кооператива в большую компанию «Северин», на которую захотят покуситься рейдеры?

Теперь у бывшего счетовода были и норковая шуба в пол, и жакет с меховым капюшоном, все как у людей. И брови Зиночка выщипывала не перед зеркальцем в общежитии, а в дорогом салоне красоты и вместо перелицованной из драпового пальто юбки покупала вещи от Прадо. Конечно же, они почти не меняли ее облика, не придавали ни стиля, ни шарма. Но этого Зиночка не знала. Теперь находящаяся в ее подчинении целая бухгалтерия таких же, как некогда она, провинциалок с завистью поглядывала на дорогую одежду главного бухгалтера. Зинаида Васильевна превратилась в свирепую начальницу, которая не давала своим подопечным спуску ни в чем. Да и с остальными сотрудниками она была очень строга. Подступиться просто так к ней было нельзя, ни в какую.

Годовой отчет ее девушки писали по ночам. Они слушались ее, мечтая купить такую же квартиру на юго-западе Москвы, как честно заработала в фирме их начальница.

Все старые работники компании знали о том, что Зиночка с первых дней была тайно и безнадежно влюблена в шефа. Тогда еще молодой Артур Серебряный, красиво одетый и культурный мужчина, распахнувший перед ней дверь в съемный подвал, первое помещение офиса, покорил сердце бедной девушки раз и навсегда. Знала Зиночка, женат был ее ненаглядный и даже в мыслях не держал, чтобы с ней…

Да что там говорить! Но она, придумав однажды сказку, продолжала жить ею долгие годы. И даже став Зинаидой Васильевной, и закрывшись на цепочку в собственной квартире, все еще представляла, как однажды он придет к ней в гости. Придет и увидит, какая она, Зиночка, замечательная, чистоплотная хозяйка, как она вкусно готовит, как все умеет. Тогда Артур Олегович удивится и скажет, что он тоже думал о ней и днем, и ночью. Обнимутся они, поцелуются и лягут на ее новую кровать, которая простояла в упаковке почти десять лет, пока не приобрела она эту квартиру. А потом она будет ухаживать за своим возлюбленным и делать все-все, что он скажет. Но шло время, а Артур Олегович, привечая и отличая ее от всех сотрудников (ведь он всегда так ласково и приветливо улыбался ей!), никогда не переступал порог деловых взаимоотношений. Правда, давным-давно перед самым Новым годом, когда они собрались за праздничным столом, тогда еще маленьким коллективом, шеф специально сел с ней рядом. Зиночка это точно знала. Он прямо так и сказал: «Мое место рядом с Зиночкой не занимать!» И, выпив шампанского за наступающий год, поцеловал ее… прямо в щечку и сказал:

— Без тебя, Зиночка, не было бы у нас такой строгой и замечательной отчетности в фирме. Ты у нас лучше всех! Можно сказать, флагман нашего бизнеса. А потому я хочу подарить тебе… — Артур приготовил для всех новогодние подарки.

Что досталось другим, Зиночка не видела, а ей он преподнес ужасно дефицитную по тем временам огромную коробку с конфетами фабрики «Красный Октябрь». Коробка была овальной формы, белая, бархатная, с пристегнутой веточкой из искусственного жемчуга.

Конфеты Зиночка ела долго и, проглатывая каждую, то с ликером, то с клубничной начинкой, представляла, как сладко бы им жилось вместе. Как бы вечерами чаевничали они с пряниками и конфетами.

Когда конфеты кончились, она, став уже главным бухгалтером, хранила в коробке открытки из родительского дома и фотографии, сделанные уже в Москве. Фотографий было немного, в основном с корпоративных вечеринок, где она неизменно стояла рядом с шефом. Ночами в одинокую постель Зиночка брала одну, самую любимую, фотографию и целовала его изображение. Но Артур Олегович об этом ничегошеньки не знал. Бухгалтер была настолько одиозной личностью, что над ее выдуманной любовью даже никто не подшучивал на работе. И слов плохих или хороших в адрес ее мечты не произносил.

Артур с первых дней их совместной работы оставался для Зиночки непререкаемым авторитетом. К жене Артура Серебряного, Маргарите, которую она тайком изучала на вечеринках, Зина, сама не понимая почему, его не ревновала. Не ревновала, и все! Вроде бы как ее не было рядом с ним. Думая о нем, она никогда не представляла его и ее вместе. И семье Артура Олеговича, сыну, дочке, а позже внукам тоже не было места в ее мечтах.

Однажды к Зиночке, когда она была еще помоложе, нахально стал свататься один новый сотрудник, нанятый Артуром на должность завхоза. Это теперь завхозов стали величать звучным титулом офис-менеджер! А тогда…

Завхоз частенько закладывал за воротник. Выпив, он смелел и расхлябанной походкой подваливал к бухгалтерше.

Но разве его можно было сравнить с элегантным, самостоятельным мужчиной Серебряным, всегда выбритым, хорошо пахнущим, в дорогих костюмах, белоснежных сорочках и стильных галстуках.

— Может, сходим до киношки? — предлагал завхоз с хакающим украинским акцентом. — Или к тебе…

Зиночка злилась и дергала плечиком:

— Ты с кем так разговариваешь? Я главный бухгалтер фирмы! Если Артур Олегович узнает, он уволит тебя в два счета.

— Ну, во-первых, ты главная не надо мной, у тебя в подчинении только один сотрудник — кассир, а во-вторых, при чем тут Серебряный? Он в личные дела таких, как ты, не вмешивается.

— В мои нет, а в твои очень даже может вмешаться. Стоит мне пожаловаться, — упрямо угрожала Зиночка.

Но завхоз «не забоялся» и завлек «до киношки» кассиршу. Теперь у них уже двое ребятишек, и они живут-поживают себе семейной жизнью. Зиночка, правда, им не завидует и ни о чем не жалеет. Однажды избрав для себя высокую планку, она продолжала мечтать о недосягаемом.

Пока не пришел Эдик и не показал фотографии кумира ее тайных страданий с этой молодой выскочкой, которую называли новомодным словечком «бизнесвумен»! И которой Артур Олегович без конца повышал зарплату. На фотке они сидели в ресторане вдвоем и пили вино. С ней, с Зиной, Артур Олегович вдвоем никогда не оставался, хотя в мечтах своих она видела себя именно так, как на этой фотографии, с высоко поднятым фужером.

— Это не все! Постельные сцены не показываю. — Зиночка стала красной как рак. — Знаю-знаю и щажу твои чувства.

Зиночку и раньше настораживал факт бесконечного повышения зарплаты и служебного роста Евгении. Никто в фирме так быстро, как эта выскочка, похожая на артистку из ее любимого сериала, не двигался по служебной лестнице. И уж конечно же, никому так не сыпались деньги — как из рога изобилия. Успокаивало бдительность Зиночки лишь то, что сам Прокофий Иванович уважал новую сотрудницу и очень хорошо о ней отзывался.

Но теперь, когда Эдик показал и рассказал ей такое, мечты рухнули. Не будет она больше болеть за фирму и обожать изменника-шефа. И за пакет акций держаться теперь незачем! Кстати, Эдик пообещал ей за них столько! Даже непонятно почему? Конечно, если бы она не узнала настоящую правду об Артуре Олеговиче, ни за какие бы деньги не согласилась. Ей главное — каждый день видеть его, слышать голос: «Ну что, Зиночка, как наши дела? Заходи-заходи! Рад тебя видеть!»

Сейчас впервые бухгалтер почувствовала неприязненное отношение к себе со стороны босса. Даже более того, злобно-ненавистное.

— А-а и ты туда же! — сверкнув глазами, вскричал он. — Бежите, как крысы с тонущего корабля.

— Так поговаривают, что новое начальство все равно всех уволит. А уж тем более кто отказался акции продать.

— Какое новое начальство, что ты плетешь?! — грубо оборвал ее Артур.

— Так ведь все говорят, что вопрос почти решен.

— Поэтому ты меня за три серебреника…

— Я не за три… — всхлипнула Зиночка. — Знаете, сколько мне предлагают? Я на эти деньги и трехкомнатную квартиру смогу купить и родителей из Сретенска в Москву забрать.

— Давай-давай! Я тебе все равно столько сейчас предложить не могу.

— А что вы мне можете за них дать? — спросила Зина вслух, а про себя подумала, что этой новенькой без акций небось квартиру уже купил. Хотя слышала от сотрудников, что она с родителями на одной площади проживает.

— Я только то, что до сих пор. Свою руку, стабильную работу, высокую зарплату, а если надумаешь продать долю, то, конечно, не откажемся выкупить, но таких денег, извини, тебе никто не даст. Так что решай сама!

— Артур Олегович, а если я не продам свою долю, вам это поможет остаться на своем месте?

— Не знаю я, Зина. Представь себе, вчера еще знал, а сегодня… — Артур отставил стакан с недопитым чаем. К бутерброду, старательно приготовленному Верой Сергеевной, он так и не прикоснулся. — Вот ты, спасибо тебе большое, пришла и предупредила, что собираешься продавать, а кто-то тайком это сделает, и наберется у них, у моих противников, чуть больше, чем пятьдесят процентов.

— Как же тайком? Ведь мы все вместе начинали. Помните, сколько думали, по ночам не спали…

— Я-то помню. А вот помнят ли все?

Впервые Зиночка видела своего обожаемого шефа потерянным, точнее, даже побитым. Не нравился ей таким мужчина, обожаемый ею. Не важно, что он не ее муж. Все-таки босс ее фирмы, которая у всех на слуху, которую знают и с уважением говорят: «А вы главный бухгалтер «Северина»?» Ни один банк ни в чем не отказывал. И растет от этого уважения неизвестная девчонка из Сретенска в собственных глазах и расправляет она плечи.

— Если вам это поможет, то я подумаю, — промямлила неуверенно она. — Может, еще и не стану продавать.

Совсем было решила Зинаида плюнуть на эти бешеные деньги, ведь действительно ее мизерный процент не стоил столько… Совсем было решила, как в кабинет ворвалась эта выскочка.

— Здравствуй… — не обратив внимания на Зину, выдохнула она, чуть не бросившись в объятия к Артуру, но тут же поправилась: — Здравствуйте, Артур Олегович.

Выскочка сияла так, что свет ее сияния передался боссу.

Только что хмурое, злое лицо Артура Олеговича расправилось, и он заулыбался, да так приветливо, так нежно, что не выдержала такой измены Зинаида. Вылетела она из кабинета шефа, вылетела, хлопнув дверью, стремительно пронеслась мимо секретаря и, добежав до туалета, разрыдалась.

Глава двадцать первая

— Ты меня звал? — Женя, обернувшись на дверь, за которой исчезла бухгалтер, вздохнула: — Прости, отрапортовать, что нашли Иру, пока не могу. Хотя на след того, кто ее заманил, мы уже вышли. Звонить тебе не хотела, думаю, если слушают, тогда… — Женя хотела сказать, что опасалась за жизнь девочек — Луши и Наташи, которых подвергала опасности.

— Рейдеры не убийцы, — поняв ее правильно, возразил Артур.

— Не скажи, то, что они сделали с Ирой… — Она в сомнении покачала головой.

— Формально, вероятно, придраться нельзя? — с надеждой в голосе, что ничего такого они с дочерью Прокофия Ивановича не сотворили, спросил босс.

— Как посмотреть.

— Так, расскажи все по порядку, что удалось, чего нет.

— Сначала…

— Сначала ты к моей Дашке обратилась?

— А ты откуда знаешь?

— Она тут же рассказала мне о тебе, — Артур с минуту поколебался, — и… о твоем друге. В общем, не важно! — перебил он в нетерпении сам себя.

— Начали мы с семьи похищенной, в гости к Прокофию Ивановичу напросились.

Артур высоко поднял брови.

— Навестили, расспросили то, что для дела нужно, выяснили, и еще… — Жене очень не хотелось признаваться в краже фотографии, но, прямолинейная по натуре и требовательная к себе, все же выдавила: — Фотографию Иры у них из альбома выкрали.

— Почему у меня не попросили? — нахмурился Артур.

— У Даши поинтересовались, она сказана, что нет. Не можем же мы искать человека, которого не знаем в лицо.

— У меня, возможно, есть в семейном альбоме, — предположил Артур, но тут же спохватился: — Нет, наверное, не подошла бы, изменилась с тех пор.

— Вот видишь! А как искать без фотографии?

— Пригодилась?

— Да. Сначала они Иру у какого-то подонка продавца наркотиков в квартире держали. Соседи рассказали, что она буянила, так что весь двор слышал. Потом затихла. Оказалось, она вены себе порезала. Услышала, как они с ее родителями беседовали. — Артур побледнел. — Ничего не случилось, — успокоила его Женя. — Не успела сознание потерять. Он вовремя домой вернулся. Признался, что сам не ожидал такое. Ему надо было ее в целости и сохранности своим хозяевам вернуть. Сам в общем-то он никто, шестерка. Когда мы в его квартиру попали, он ее увезти успел и марафет навел, прибрался, даже простыни выстирал. Сначала не хотел говорить, где ее прячут. Вообще вел себя по-хамски, ни на что не отвечал.

— Дальше?

— Дальше все рассказал.

— Перевезли?

— Да. Уже за ней поехали. Вопрос нескольких часов. В Москве знаешь какие пробки. Хотела к тебе с выполненным заданием прийти, да не успела. Ты меня опередил. В общем, этот вопрос решен. Что дальше? Сколько реально у тебя осталось дней? — Женя вопросительно посмотрела на Артура.

— Я сам не знаю, сколько у меня дней осталось. Сейчас еду в аэропорт. Саша прилетает.

Саша, друг и партнер Артура, находился с группой специалистов фирмы за границей на предприятии, аналог которого они собирались открывать в России.

— Решили времени не терять, по дороге обсудить все. Если честно, то времени совсем нет. Сотрудники приходят, спрашивают… — Артур помолчат. — Хотят наши акции сбросить. То есть продать тому, кто меня желает подмять. Видно, захватчики до контрольного пакета недотягивают. — Артур помолчал. — Если по-честному.

— А как же еще?

— Еще… много есть способов. И подкуп судьи, и подделка документов, в общем, когда будет время, на досуге расскажу.

— Ну как же твои сотрудники такое могут? Вы же все вместе начинали?

— Как-как? — раздраженно бросил Артур. — Вот так!

— Это подлые люди, да?

— Нет, просто прагматичные. Им хорошие деньги дают за наши акции. Пока… я ничего подобного предложить не могу.

— Потому что они того не стоят?

— Совершенно верно. Каждый вправе заработать. Женя! — Артур, брошенный всеми и побитый, словно пес, подошел к ней вплотную.

Забыть их близость вот так сразу ему не удавалась. Неправду говорят, что человек может одним махом отрубить свою прошлую жизнь, взять и выкинуть из головы то, что на протяжении долгого времени было таким желанным, таким приятным.

Ему вдруг захотелось дотронуться до молодого упругого тела. Просто провести ладонью по лицу этой молодой девушки, так долго принадлежавшей только ему одному. Положить свою седую голову на ее грудь и так лежать тихо-тихо. И чтобы вокруг ни души.

Женя отпрянула.

— Прости. — Он взял себя в руки.

— Я ведь не потому тебе помогаю, что между нами… — Женя не договорила.

— Я знаю, — перебил он ее.

— Я считаю, несмотря ни на что… — Женя первый раз разговаривала с боссом по душам. Раньше чувствовала, ему этого не надо, а теперь наоборот — нужна ему ее помощь! Нужна! — Я считаю, что ты мой друг. В том, что тогда случилось в Париже, никого не виню. Потому что… — Женя на секунду остановилась.

— Так легла карта? — вспомнив цыганку, криво усмехнулся босс.

— Нет, — жестко бросила ему правду Женя, — нам хотелось близости обоим.

— По крайней мере честно.

— Да. И я буду вспоминать об этом как о чем-то хорошем. — Женя тряхнула головой, будто сбрасывая с себя прошлое. — Но с тех пор я повзрослела, многое поняла и переоценила. Случилось то, что должно было случиться. Я встретила человека, который захотел впустить меня в свою жизнь и разделить ее со мной. Ты ведь этого не желал?

— А ты?

— Но состоялась я благодаря тебе. И теперь я хочу тебе помочь. А то, что между нами было… это просто… — она подумала, — это был просто секс!

— Секс — это не просто, от него на свет появляются дети. — Артур внимательно посмотрел Жене в глаза.

— Кто-то уже донес? — рассердилась бывшая любовница.

— Твоя бабушка.

Удар Женя держать умела. Даже не дрогнула. Только присела от неожиданности на краешек кресла.

— Ох, она все перепутала! — выдохнула она.

— Ты уверена в том, что она перепутала? — Артур постарался вложить в этот вопрос двойной смысл.

Ему хотелось узнать: точно ли Женя беременна, не от него ли? Не спровоцировал ли кто ее бабушку на беседу с ним и многое еще.

— Да. — Женя, как всегда, отвечала на вопрос твердо. — Глупое стечение обстоятельств. Понимаешь? Я с ней разговаривала об этом. — Женя опустила глаза на свой плоский живот. — Но тот, о ком шла речь, не назывался, как бы остался за кадром.

— Как это? — попытался уточнить Артур.

— Я не называла его имени. Я беседовала с ней о другом человеке, а она подумала о тебе.

— Обо мне? — Артур недоверчиво покачал головой.

— Да.

— Такая честь?

— Она видела не раз, как ты меня подвозил. И потом, она единственный человек кому до меня есть дело.

— Другими словами, она наблюдала за тобой?

— Да. И еще она помнила, как мы вели себя однажды во время моего награждения.

— Хочешь сказать, почувствовала меня твоя многоопытная бабушка?

— Скорее, меня.

— Приятно слышать. Тем более сейчас, когда ты уходишь… — Артур хотел сказать: «когда ты меня бросила», — но передумал.

— Это не так. Это логическое расставание. Никто ни от кого не уходит. Во время юбилейного вечера я поняла, что у нас нет общего будущего… Согласись, ты никогда не впускал меня в свою жизнь.

— Ты ведь этого не желала сама!

— Я не отрицаю. Потому что чувствовала, ты никогда не откажешься от всего, что имеешь: от семьи, от самого близкого тебе человека — своей жены. С ней у тебя связано все: прошлое, дети, внуки… Она всегда будет в твоем сердце. Ты сказал правду — она твой добрый ангел. У меня открылись глаза. И мне тоже захотелось стать чьим-то добрым ангелом.

Босс хотел было спросить, как же случилось, что лохматый парень за короткое время сумел сделать с ней то, что ему не удалось за значительно больший срок: переломить жесткий характер, заставить стать влюбленной, преданной женщиной, — но передумал.

Так легла карта. Появился пиковый король! Давнее пророчество цыганки сбывалось.

Да и ни к чему эти ответы уже, слишком поздно! И нечего лукавить перед собой. Правда, что Артуру Серебряному, женатому, семейному, благополучному мужчине, было это попросту не нужно, ему хотелось другого.

— Ты изначально сама была настроена со мной на другую волну. Так и пошло! — словно оправдываясь, огорченно вздохнул он. — Но я все равно рад, что мы поговорили.

— Я тоже, — улыбнулась Женя. — Теперь нам будет проще. Вот тебе моя рука.

Оба почувствовали, будто тяжелый груз свалился с их плеч.

— Спасибо, — произнес босс и, наклонившись, как истинный джентльмен, поцеловал руку бывшей любовнице.

— Теперь к делу? — Женя еще раз вопросительно посмотрела на Артура: нужна ли она ему в таком качестве?

Он не отвел взгляда.

Значит, нужна! Значит, будем работать дальше. Что-то босс расклеился совсем!

— У меня есть план, — четко произнесла Женя.

— У тебя всегда что-то для меня имеется, — горько пошутил Артур.

— Тот проект, что я готовила, помнишь?

— Напомни, у меня от всех событий голова кругом.

— О госзаказе. Постановление уже на подписи в высоком кабинете. Сегодня мне сообщили, что вечером будет готово.

— Да ну?

— Так вот, под него можно взять хороший кредит. Банк «Салют» не откажет.

— В нашем-то положении? — засомневался Артур. — Думаю, что весть о захвате первой пришла к ним.

— Я попробую поговорить с президентом, Ильей Михайловичем.

Босс покачал головой. Выглядел он не лучшим образом. События последних дней здорово его подкосили. Всегда разглаженное лицо покрылось мелкими морщинками и обвисло. Лучистые глаза впали.

— Покажи реестр акционеров. — Женя умела в критические минуты мобилизоваться сама и мертвого из могилы поднять.

— Я понял. Ты хочешь найти тех, кого можно перетянуть на нашу сторону.

— Перекупить, — жестко уточнила Женя.

Ее глаза блестели азартным огнем.

— Для этого потребуются немалые деньги. Вот так за несколько дней их собрать не удастся. Собственно, я еду в аэропорт встречать Верникова, чтобы, не откладывая в долгий ящик, именно это и обсудить.

— А я звоню в банк Илье Михайловичу.

— Дерзай, — пожал плечами, весь в сомнениях, босс. — Только о процентах не забывай. Выплачивать придется нам.

Пока секретарь соединяла Женю с президентом банка «Салют», она успела набросать на бумаге схему и молча показывала ее Артуру. Она водила ручкой по списку акционеров, намечая возможных сторонников и людей, которых она рассчитывала перекупить.

— Я поговорю с этим… С этим и с этим. А ты возьмешь на себя… Кстати, ваш Верников Саша не мог перейти на их сторону?

— Что ты такое говоришь? Сашка — мой верный друг… С детства.

— Не знаю-не знаю, — не доверяя теперь друзьям Артура, пожала плечами Женя, — кажется, тесть Эдуарда Николаевича, как его, Логинов, вот он в реестре, — против Игоря Владимировича Логинова стояла внушительная цифра, — тоже был твоим другом молодости?

— Нет, он всегда был только деловым партнером, правда, с давних пор. Но все хорошее когда-то кончается? Не правда ли? — Артур посмотрел Жене в глаза. Она отвела взгляд.

— Спасибо, — отозвалась она секретарю, которая предупредила, что соединяет с президентом банка.

— Илья Михайлович, — голос Жени зазвенел, — приятно, что узнаете меня. Не за что благодарить, я вечная ваша должница. Как какая? Недавно услышала в свой адрес слова, которые не стыдно в рамке повестить у себя в кабинете. Вы сказали, что я мастер вести переговоры и добиваться своего. Правда? Чего я желаю в этот раз? — Женя, взглянув на Артура, написала цифру на бумаге и кивнула ему. — Сегодня подписано постановление о принятии нашего проекта и передаче нам госзаказа. Помнится, я вам о нем говорила. Слышали уже? Поэтому я смею попросить у вас кредит под этот госзаказ. — Женя подчеркнула слова «под этот». Понимала по тону, что президент в курсе их проблем.

Пожилой, видавший виды, опытный финансист, Илья Михайлович по-человечески хорошо относился к Жене. Доверял ей и ценил качества бизнесвумен. Да уж чего там говорить! И лично симпатизировал тоже. Потому никогда еще не отказывал в просьбах. Она была пунктуальна и строга.

— Да, не скрою, у нас серьезные проблемы. Но слухи о нашей кончине сильно преувеличены, мы вполне управляем событиями. Я лично все просчитала, однако от вашего решения зависит многое.

Возможно — не отрицаю и это тоже — быть или не быть самой компании. — Женя скосила глаза на Артура. Он кивнул, давая понять, что так и знал. Весть о наезде на них разнеслась быстро. — Конечно, в том числе и мне лично, вашей покорной слуге. Или служанке? Так не говорят? А как? Я не кокетничаю. Ну если вам нравятся кокетки, то я готова стать кокеткой. Спасибо, мы уже об этом говорили. Ах, теперь на должность первого зама! Вы же знаете, я люблю вас нежно, но не перейду все равно! Я очень преданная.

Артур впервые слышал, чтобы Женя так разговаривала с мужчинами. Чтобы могла так измениться, прогнуться ради дела. Черт побери, ну и девушка!

— За что вы нас так? Почему такой высокий процент? — Она написала на бумаге цифру. Глаза Артура полезли вверх. — Риск тоже высок? Ну чуть-чуть спуститесь, а? Исключение для меня лично? Ну вот, другое дело. Я согласна. Да-да, конечно, Серебряный поручил мне провести с вами переговоры. Нет, на меньшую сумму я не соглашусь. Кому-то пообещали? Обманите! Конечно, ради меня. Нет, спасибо, из личных средств не стоит! Спасибо! — с облегчением выдохнула Женя. — Это для меня огромный подарок.

Могли бы подарить мне что-то поинтереснее, чем сухие бумажки? Что мне бы подошло? Фероньерка? Да-да, припоминаю, такой обруч с драгоценным камнем или жемчужиной? Ага, на лбу. Нет, не знаю, расскажите. Монарх за непослушание ударил любовницу по лбу? — повторила удивленная Женя. — И чтобы скрыть рану, мадам Фероньер пришлось изобрести такое украшение?

Надеюсь, это без намека? Иначе вы будете выглядеть как мафиози в моих глазах. Как почему? Предупреждение перед выдачей кредита.

Смех, раздавшийся в трубке, и последующее приглашение приехать завтра Артур расслышал четко.

Глава двадцать вторая

«Хвост» Женя обнаружила сразу, как только выехала из офиса. Вот уж да! Они долго обговаривали с боссом дальнейшие планы. И он предупредил, чтобы она была осторожна.

— Сейчас они перейдут в активное наступление, захотят блокировать тех, кто им мешает, стоит на пути, потому что нужных им людей пока не удается переманить, — предсказал он. — А если честно, я такого вовсе не ожидал. Чтобы мой бизнес кого-то настолько заинтересовал? Правда, как-то слышал поговорку рейдеров: «Если ваш бизнес никто не захватывает, значит, он просто никому не нужен!»

— Про твой так сказать нельзя. Нужно бороться, не отступать, — поддержала Женя. — Мы на правильном пути. Вот-вот вернем Иру. Все-таки я надеюсь, что тогда Прокофий Иванович передумает.

Серый «мерседес» присох к ней напрочь. Тонированные стекла не давали разглядеть, кто за рулем. Сначала он следовал за ней на приличном расстоянии, то ли пробки не давали приблизиться, то ли не хотел засветиться. Но когда она резко свернула в маленький переулок, водитель метнулся за ней через два ряда, нарушив все правила. Не заметить этого было невозможно. Подрезанные машины яростно сигналили. Переулок был знаком Жене хорошо, а потому неожиданно для своего преследователя она повернула в один из дворов, прямо под «кирпич», собираясь через сквозной проезд выскочить на большую трассу. Знак запрета проезда измученные потоком машин жители двора повесили совсем недавно. «Мерседес» и не думал отставать. Лицо водителя Жене удалось разглядеть.

Человек за рулем был с рыжими запоминающимися усами и походил скорее на официанта в пивном баре, нежели на бандита. «Ну, погоди!» — решила Женя и, закусив губу, еще раз нарушила правила.

Вынырнув на трассу и будто бы встав в поток, она, неожиданно развернувшись, поехала в обратную сторону. Водителю «мерседеса» ничего не оставалось, как повторить ее маневр.

— За мной увязался «мерседес», — пожаловалась она по телефону Савве. — Что делать?

— Тормозни у большого магазина, машину брось, — резко приказал он ей, — смешайся с толпой и перезвони.

— Я в супермаркете, что дальше? — выполнив его приказ, прошептала в трубку Женя.

Вопроса, о каком магазине речь, от Саввы не последовало.

«Опасается прослушки», — решила Женя. Однако супермаркет на пути один, так что какая там конспирация!

— Оглядись. Если есть эскалатор или второй этаж, посмотри на покупателей сверху. Водителя запомнила?

— С рыжими усами. Подробнее не разглядела, у него тонированные стекла.

— И больше мне не звони. Только…

— Что — только?

— Только в крайнем случае. Поняла?

— Я сообразительная, — пошутила Женя, но сердце сжалось.

— Буду звонить тебе сам. Все.

С балкона второго этажа супермаркета Жене обнаружить усатого не удалось.

Детективы Женя читала редко, только когда маленькой была. Помнила, что убегавшие от преследования перекрашивались в другой цвет, приклеивали бороды и напяливали парики. А также переодевались! Усмехнувшись про себя, она подумала, что не плохо бы тоже переодеться. Бутики размещались внизу, рядом с детским игровым залом. Возле разноцветного ограждения, наполненного шариками, в котором копошились малыши, вечно толкались родители, переодевая детишек, прежде чем отпустить от себя. Шум, гомон и детский плач раздавались оттуда и сейчас.

— Извините, — кто-то тронул Женю за плечо. Всегда выдержанная, сейчас она вздрогнула от неожиданности. — Вы не поможете мне спуститься по эскалатору вниз? — Мужчина, стоявший перед ней, держался за ногу. — Я немного прихрамываю, опасаюсь, что упаду. — Женя медлила. Никаких усов. Может, отклеились? — Гляжу, все бегут, только вы тут отдыхаете, — мирно произнес он в оправдание, что побеспокоил красивую девушку.

— А вы спуститесь на лифте, — нашлась Женя. Она показала на дверь лифта совсем неподалеку.

Включенная кнопка пригнала прозрачную кабину мгновенно.

Мужчина вопросительно посмотрел на выбранную для себя помощницу.

— Доедете сами. Это нетрудно, — успокоила его Женя. — Я тут кавалера жду. Он вот-вот должен прийти, а то мы с ним разминемся.

— Да? — неохотно протянул мужчина.

— Вот вам и попутчица, — нашлась Женя.

Полная женщина, обмахиваясь платком, бесцеремонно их оттолкнув, впихнулась в подъехавшую кабину.

— Помогите дяденьке, он сам боится, — задержав дверь лифта, попросила Женя.

— Ну залезай, чего уставился? — грубо окликнула мужчину тетка.

— Вы с ним помягче, он с больной ногой, — предупредила Женя.

— Больным неча по магазинам шастать, пусть дома сидят, — буркнула тетка и нажала кнопку вниз.

«Еще один такой дяденька, и я начну бояться людей», — подумала Женя и, посмотрев вниз, очень удивилась, что хамоватая тетка при выходе бережно подает руку инвалиду.

«Теперь буду подозревать каждого», — пришло в голову испуганной бизнесвумен.

Человек, входивший в кабину лифта внизу, только на мгновение поднял голову вверх, и она тут же его узнала, точнее, его рыжие усы. Водитель «мерседеса»!

Решение пришло в одно секунду. Выручил эскалатор. Она спустилась вниз и нырнула в магазинчик.

— Мне вон тот плащ, — показала она рукой.

— Он вам будет велик, вам лучше-е… — Растягивая слова, продавщица приготовилась предложить Жене другой товар.

— Я не для себя. Только побыстрей, мне некогда.

— Конечно-конечно, я сейчас. Смотреть не будете?

— Нет.

Расплатившись, Женя на глазах удивленной продавщицы все же надела вещь на себя.

— А вам даже ничего, — увидев плащ на странной покупательнице, похвалила девушка. — Как раз дождь начался, — добавила она, посмотрев в окно.

Женя выскочила в большой зал, стараясь не поворачиваться к балкону лицом. Краем глаза она увидела усатого, который поступил так же, как недавно она: взирал сверху вниз на огромную толпу.

«Ребенок! — вдруг вспомнила Женя сюжет детектива. — Срочно нужен ребенок!»

Рванувшись к детской игровой, она увидела, как нерадивый папаша надевал мальчику курточку. Мальчик капризничал и брыкался.

— Не хочу, хочу остаться тут! — кричал он. — Хочу играть!

— Давайте, я вам помогу, — предложила Женя и взяла ребенка на руки.

Перестав плакать, малыш посмотрел на Женю и улыбнулся.

— Спасибо, — поблагодарил обрадованный папаша.

— Вот и оделись. — Женя, надев курточку, поставила ребенка на пол.

Он опять закапризничал.

— К тете хочу, на ручки, — плакал он.

— Как можно, — сказал интеллигентный папа, — у тети есть свой ребенок. Она за ним сюда пришла. Правда?

— Пока еще нет. — Женя улыбнулась мужчине.

— На ручки, на ручки, — запищал малыш и потянулся к Жене.

— Давайте, я помогу вам с ним выйти из магазина, — не без умысла предложила Женя и подняла голову. Преследователь стоял на том самом месте, с которого она только что спустилась. Но смотрел абсолютно в другую сторону. Догадаться, что пара с ребенком и есть его объект слежки, он вряд ли мог.

— Идемте, — решительно сказала Женя и прошла с мальчиком на руках к выходу.

Дождь разразился не на шутку.

— Может быть, вас подвезти? Вам в какую сторону? — виновато предложил папаша.

— Спасибо, не откажусь, мне совсем недалеко, — поблагодарила Женя, решив хоть выехать на чужой машине из этого района. — Мне до метро.

Пристегнув мальчика к детскому креслу, она устроилась рядом. Машина тронулась.

— Ты где? — тут же раздался звонок Саввы.

Мальчик вновь закапризничал.

— Я в попутной машине.

— Ты сошла с ума!

— Вовсе нет, даже наоборот, — прикрыв трубку рукой, чтобы заглушить плач, оправдывалась Женя. — Кажется, он от меня отстал.

Водитель машины, услышав разговор, с удивлением посмотрел на красивую пассажирку.

«Думает, что речь об ухажере», — улыбнулась про себя Женя.

— Тогда езжай домой, оттуда ни шагу. Я скоро приеду. У меня есть новости, — поступил новый приказ. Савва отключился.

Следующим позвонил Артур.

— Евгения, — официально начат он. Это означало, что рядом кто-то из посторонних. — Я в аэропорту.

— Встретил?

— Пока нет. Но самолет уже приземлился. Что-то у меня неспокойно на душе. С тобой все в порядке?

— Все хорошо. — Не желая волновать Артура и остерегаясь, чтобы ее не засекли, Женя решила не посвящать его пока в свои проблемы.

— Звони, если что. Я хочу быть в курсе. Будь осторожна в машине, — словно прочувствовав опасность, грозившую только что Жене, предупредил он.

— О’кей, — коротко отозвалась она, поглядывая на незнакомого мужчину. Папа мальчика оказался осторожным и аккуратным водителем.

Глава двадцать третья

Петя, бессменный водитель и охранник Артура, как всегда, вел машину из аэропорта спокойно и твердо. Он вообще никогда не лихачил. Но хамам спуску не давал.

Артур, занятый важным разговором с Сашей, за дорогой не следил.

События последних дней захлестнули верных друзей. Саша был взволнован и спешил поделиться с Артуром.

— В первый раз, когда раздался звонок с предложением продать пакет акций, — рассказывал он, — я даже в голову не взял. Мало ли сумасшедших! Но когда в парижском кафе, знаешь, там, на углу, где мы с тобой частенько встречались, ко мне подсела девушка…

— Вот так просто подсела? — сразу же перебил его Артур, ожидая неприятного сообщения, а потому уточняя все сразу. Он знал, что в Париже в отличие от Москвы из-за множества туристов в недорогих ресторанчиках и уличных кафе посетители беззастенчиво подсаживались за чужой столик или официанты могли подсадить любого клиента. К тому же Саша, так и оставшийся холостяком, не возражал против случайных мимолетных знакомств, предпочитая девушек не старше тридцати.

«Они меня радуют молодостью, не обременяют ворчанием и претензиями, — объяснял он свою холостяцкую жизнь. — Люблю знакомства без обязательств».

Артур не считал нужным вмешиваться в чужую жизнь. Несмотря на стремления Риты подыскать Сашке пару, она частенько подзуживала мужа поговорить с другом.

— Когда он детей собирается заводить? Ведь вырастить их у него просто не останется времени!

— Никогда, — отбрыкивался от жены Артур.

— Зря он тогда на моей подруге не женился, — вспоминая студенческие годы, сокрушалась Рита. — Помнишь ее?

— Возможно, ему хорошо и так.

— Как же так? Неужели ему не нужен человек, который будет его любить?

— Не знаю, — хмурился Артур.

— А он с кем-нибудь встречается? — не отставала жена. — Как же так? Ты друг и не знаешь, — упрекала она мужа.

Артур, краем уха слушая рассказы Сашки о его похождениях, в подробности не вникал. Только сейчас догадался, что его враги, хитрые и коварные, к каждому искали свой ключик. К Зинаиде, вероятно, один, а к Сашке подбирались через женщин.

— Так вот подсела — продолжил рассказ друг, — охи, вздохи, «Как интересно, вы из России? Какое совпадение, у меня там подружка!»

Я, честно, даже не вникал, о чем она там звенит мне в ухо. Поглядывал на ее ножки. Длинненькие такие, и сама черноволосая, худенькая, в общем, типичная француженка, каких сотни по Парижу бродит. Она все щебечет про свое и по ходу у меня, как бы невзначай, все выспрашивает. Показалась мне излишне любопытной. В общем, я слушаю ее болтовню и не пойму, что мне в ней не нравится. Тут мужик какой-то будто случайно пробирается между столиками и ее неловко задевает. Она театрально кричит: «Жан, какая встреча!» Мне он сразу напомнил завалявшийся в кустах рояль. Уселся и тоже пристал: «Вы из Москвы? У моего друга там фирма. Какие сейчас условия для бизнеса?» Я все на мадемуазель поглядываю, с Жаном рассеянно разговариваю. Она просекла и заторопилась: «Если будет скучно, вечерком позвони, встретимся». Перешла сразу же на ты. С намеком на сердечную дружбу.

Я с Жаном этим сразу же распрощался, сославшись на срочную встречу, и вечером ей звоню. Она тут же прилетает ко мне в отель. Развлеклись, шампусик выпили, она у меня осталась на ночь. Наутро в отельном ресторане за завтраком спрашивает: «Ты не возражаешь, если за мной зайдет Жан?» Я помотал головой и думаю: что же дальше?

Прискакал Жан. Теперь уже более настойчиво привязался: «Слышал, что «Северин» крупная компания. Ею интересуются очень серьезные люди. Не хотите ли свой пакет акций продать?» Я отпал. Даю ему от ворот поворот. Причем в грубой форме. Ты меня знаешь, я в гневе страшен! Когда он сумму назвал, я понял, что замышляется недоброе. Он байки про группу бизнесменов мне впаривает. Дескать, им все равно, сколько платить.

Я разорался: мол, это мой бизнес, причем навсегда!

«Не только твой, — говорит мне в открытую, — но и Серебряного, и Иноземцева, и еще группы товарищей, то бишь коллег. Если они раньше тебя подсуетятся, то твой пакет ничего стоить не будет».

Я его посылаю еще раз и звоню тебе. Слышу, ты не в порядке. И требуешь моего присутствия в Москве. А у меня сделка как раз выгорает, ты в курсе. Пришлось бросить и примчаться. Компронэ?

— Да тут такое происходит. Прокофий совсем плох. Ольга ко мне приходила.

— Он что, дрогнул?

— Она. Собирается свою долю продать. Потому что они Иру выкрали и где-то держат.

— Да кто это, черт возьми, они?

— Тебе не сказали? — удивился Артур. — Логинов и компания.

— Вот оно в чем дело. Узнаю Гарика! А Прокофия дочурка опять выключилась? — Серебряный молча кивнул. — Я вот что думаю. Может, это для нас все так неожиданно. А Гарик давно к нашим акциям подбирался. Может, Ирку заранее на наркоту подсадили.

— У нас с Евгенией такая мысль возникла.

— Кстати, как она, Евгения?

Саша, хорошо зная Артура, догадывался, что Евгения не просто так. Но деликатно молчал.

— Помогает. Очень. Она, правда, замуж выходит… беременна.

Сообщения друга прозвучали как жалоба, как откровение с подтекстом.

— Все некстати, — пожалел Саша Артура.

— Неприятности и болезни кстати не бывают.

— Так что, Прокофий уже оформил с ними сделку?

— Пока нет. Мы дочь его ищем.

— Считаешь, передумает, если найдете?

— Евгения так считает. Она с частным агентством уже напала на ее след. Вопрос дня.

— Что с ней делать будете, если найдете? Наркоманы, они имеют обыкновение давать обещания, клясться, как алкоголики, а потом опять за свое. Так и будем всю жизнь из-за нее висеть на волоске?

— Если найдем, я ее в Париж к Пьеру отправлю.

— К Пьеру?

Саша так же, как и Артур, знал Пьера хорошо.

— Он что, ее вместо наркоты к туризму приобщит?

— Нет. У него сын в клинике работает. Толковый парень, нарколог. Новый метод лечения разработал.

— Это должно быть конфиденциально, иначе Гарик и туда доберется.

— Клиника закрытая, там не достанет.

— До кого еще длинные руки Гарика добрались?

— До Зиночки.

— Не поверю. Она в тебя так влюблена. Вот бабы стервы! Что ж он ей пообещал?

— Думаю, дело не в этом!

— А в чем?

— Не знаю!

На самом деле Артур догадывался в чем. В последний раз она так посмотрела на Женю и вылетела из кабинета. И сколько раз манкировала распоряжениями Артура о премировании Евгении. Будто бы невзначай, а шито белыми нитками. То в премиальные списки забывали Женю включить, то повышение зарплаты прошляпили, хоть на месяц, но все же! Пока сам лично Артур ее носом не ткнет, с места дело не сдвигалось. Ведь от главного бухгалтера, если он против чего-то, зависит многое. Стоит только проглядеть!

— Ну и дела, — присвистнул Саша и, отвлекшись от разговора, спросил водителя: — Петя, кто это у нас на хвосте висит?

— Да, я тоже обратил внимание. То с левого бока болтается, то поджимает, — поддержал его Артур.

— Не беспокойтесь, Артур Олегович, разберемся. Машина преследования, словно услышав разговор, активизировалась и в открытую стала прижимать их к обочине.

— Петя, добавь-ка газу и на развилке резко соскочи на другую дорогу!

— Будет сделано! — весело отозвался водитель. Чувствовалось, что его захватил азарт.

— Домашний телефон что-то молчит, — в беспокойстве за Риту сообщил Артур.

В ту же минуту раздался звонок от домработницы Симы.

— У нас дома? — повторяя за ней, буквально закричал Артур. — Кто впустил? Вызвала «скорую»? Напрасно! Рите не звонила? Очень хорошо. Не волнуй ее, сами разберемся.

Отключившись, Артур посмотрел на Сашу.

— Что случилось?

— Ее мне в московскую квартиру подсунули.

— Кого?

— Дочь Прокофия, Иру. Сима сказала, что она у меня уже несколько дней в беспамятстве накачанная лежит. Вопросов не задавай, сам ничего не понимаю.

Артур нажал на мобильном кнопку Жени.

— Ты где, еще в центре? У меня проблемы. Я хочу, чтобы ты срочно подъехала ко мне домой и разобралась, что там происходит.

— Куда подъехала? — не поняла Женя странную просьбу.

— Ко мне домой. Адрес не забыла?

— Кто в твоем доме?

— Ира.

— Кто?

— Ира, дочь Прокофия Ивановича. Они, кажется, решили сыграть со мной злую шутку.

— Она жива?

— Жива.

— Как Ира оказалась у тебя дома?

— Я бы сам хотел это знать. Она в плохом состоянии, догадываешься в каком? И лежит в постели. Кажется, уже несколько дней.

— Несколько дней в постели в твоем доме?

— Да, к сожалению, я не заглядывал туда давно.

— Она одна?

— Нет, с домработницей Симой. Скоро приедет милиция, и тогда у меня будут большие неприятности.

— Кто вызвал?

— Сима. Она не в курсе. Получится так, что это моих рук дело. Что за дети у тебя плачут?

— Потом объясню.

— У тебя все в порядке? — В голосе Артура слышалось беспокойство.

— Да. Не волнуйся. Через несколько минут буду у тебя. Я проезжаю в машине совсем рядом с твоим домом. Мне откроют?

— Предупрежу Симу. Насколько быстро смогу, приеду сам.

После разговора с помощницей на душе у Артура отлегло.

— Она, пожалуй, прибудет туда раньше нас, — сказал он Саше.

Подпрыгнув на ухабе при съезде с главной дороги, друзья очень удивились: преследовавший их автомобиль появился со стороны обочины.

Саша не вслушивался в разговор, напряженно следя за развернувшимся на дороге сражением.

— Все не просто так, — взволнованно констатировал он. — Автомобильная катастрофа, и Гарик убирает сразу двоих главных соперников. Ему зеленый свет!

— Красный, — не расслышав первого слова, удивился Петя и затормозил.

В ту же секунду со встречной полосы огромный грузовик со всей скоростью двинулся на них. Лоб в лоб. Со стороны обочины их поджимал все тот же автомобиль.

— Петя, не подведи, — прошептал Артур.

Глава двадцать четвертая

В автомобиле тихо играла музыка. Малыш, перестав плакать, задремал. Звонок Артура его разбудил.

— Извините, вы не остановитесь там, за углом? — попросила Женя отца ребенка, закончив разговор.

— Пожалуйста, только там нельзя стоять, выскакивайте сразу.

— Спасибо! — крикнула она вдогонку человеку, спасшему ее от преследования, но плач мальчика заглушил ее слова.

В дом, где жил, а точнее, не жил Артур, она попала сразу.

Испуганная дородная женщина, представившись Серафимой Трофимовной, впустила ее внутрь.

— Артур Олегович звонил, сказал, чтобы я вам дверь открыла. Вот, — показала она на девушку, лежащую в постели, — она… она… — Дальше женщина говорить не могла — ее душили слезы.

Женя, подойдя к кровати, узнала Иру, которую они вот уже битую неделю не могли отыскать. Значит, адрес, по которому направил сыщиков Алексей, оказался либо ложным, либо…

Она набрала номер Саввы.

— Не нашли?

— Нет. Квартира, куда нас направил Леха, пуста.

— Потому что она здесь.

— Где здесь?

— На квартире у Артура Серебряного. Кажется, в коме. Точно без сознания. Еще пока не знаю, как сюда попала, кто впустил. Нет, Артура Олеговича нет. Он вообще здесь не живет. Дом пустует. Он с семьей живет за городом. Буду выяснять. Домработница уже милицию и «скорую» вызвала. Но в центре такие пробки, быстро никто не приедет. Конечно, к лучшему. Ты тоже быстро не успеешь? Попробую оказать ей помощь. Главное, чтобы она не умерла. Тогда Артуру конец. И девушку, конечно, жаль.

— Я ведь думала, это моя племянница, Дуся, — вновь забормотала Серафима, как только Женя перестала беседовать по телефону. — Она мне в дверь позвонила.

— Когда?

— Несколько дней назад. Я, как полагается, у Маргариты разрешения попросила. Хозяйка говорит, пусть Дуся поживет. Она экзамены в институт собиралась сдавать. А тут такое!

— Что же, вы свою племянницу от чужой девушки не отличили? — не поверила Женя.

— Да не видела я ее много лет, не видела, понимаете? Поэтому, как выглядит, не знала. Я уж в Москве, посчитать, так лет пятнадцать живу. Уезжала, когда она крохой была. Дочь моей сестры. По телефону все разговаривали. Сестра рассказывала, Дусечка большая выросла, в садик пошла, потом в школу. А потом вот. — Она показала на лежащую Иру.

— Это не Дусечка, а Ира. Понимаете?

— Я с ней все по телефону, — вновь заладила домработница.

— Когда вы с ней по телефону разговаривали, она сказала, что выезжает, так? — догадалась Женя.

— Да.

— Вы с ней по городскому телефону говорили или по сотовому? А впрочем, не важно! — сама себя перебила Женя, решив, что для прослушки это не имеет значения. — Вы ее на вокзал встречать поехали или как? — продолжила она допрос Симы.

— Собиралась на вокзал, понимаете, а мама ее, моя сестра, говорит, пока билетов до Москвы нет. Сейчас сезон и невпротык. Говорит, она, когда выедет, тебе сама позвонит. У нас там, где я жила, железной дороги нет. До станции долго добираться. Ну я и жду. А она все не звонит и не звонит. А потом прямо сюда, в дверь. Я открываю. Стоит без вещей. — Серафима Трофимовна вновь показала на Иру. — Стоит и так странно как-то качается, глаза впали. Я к ней бросилась и говорю: «Дусечка, ты что, больна? Тебя бандиты ограбили?» А она только кивает головой. Я спрашиваю: «По дороге, что ли, хворобу подхватила?» — она снова кивает. «Ты давно из дома уехала?» — спрашиваю. А она говорит: «Не помню».

Наверное, бред у нее от высокой температуры, думаю. И в постель ее уложила. Чаем напоила. Спросила: тебе лекарство дать? Она мотает головой, мол, не надо. Потом проснулась на следующий день и сама попросила лекарство. Я ей аспирин и снотворное дала. Все болезни сном лечат. Она и заснула. Два дня проспала, а вчера ночью проснулась и бродит по дому, спрашивает, где она.

Отвечаю, что я ее тетка Серафима, а она ко мне в Москву приехала.

Тогда она мне и говорит, что никакая она не племянница, а у меня крыша поехала. «Ты не Дуся, — спрашиваю, — а кто?» А она мне отвечает: «Конь в пальто». Я сестру свою срочно на переговорный пункт вызвала, у нее телефона дома нет, а она мне сообщает, что дочь ее, Дуся, поехала на станцию, как мы и условились, билет не купила и вернулась назад. Вот так.

В дверь позвонили.

— Спросите кто, так не открывайте, — предупредила Женя.

Приехавшие врачи «скорой» сказали, что с Ирой справятся.

— В милицию сообщили? — прежде чем ее забрать, поинтересовался доктор.

Серафима закивала.

Врач спокойно взял от Жени деньги за проблемную больную.

— Она не умрет? — с беспокойством спросила Женя.

— Она всех переживет. Не расстраивайтесь! — утешил ее доктор, аккуратно пересчитав купюры.

Серафима, охая, стала собираться с ней в больницу.

— Вы куда? — удивилась Женя.

— Так Артур Олегович приказал ее сопроводить и там дежурить. Он мне на смену кого-нибудь пришлет. А вам ждать его велел, в доме оставаться.

Приехавший вслед за «скорой» Артур был необычайно взволнован.

Женя никогда не видела его в такой ярости, а потому решила пока не рассказывать боссу о погоне за ней усатого.

— Однако крепко за меня взялись! — дергался Артур.

Выслушав фантастическую историю о племяннице Серафимы, якобы приехавшей поступать в институт, расстроился вконец.

— Значит, и у меня в доме прослушки, как у Прокофия, поставили, решили спектакль разыграть. В Серафиме я уверен, она на такое не способна. Наверняка по телефону сестру спрашивала, как дочь выглядит. Те правильно рассчитали, что сразу не разберется и не догадается о подмене.

— На вокзал же ее собиралась ехать встречать! А они вместо этой Дуси привезли к тебе в дом Иру, предварительно накачав. Перед дверьми поставили и позвонили. С собой наркоты дали, может, она и не знала, что она у нее есть, раз лекарство у Симы требовала. Позже обнаружила, еще добавила! Иначе бы в кому не впала.

— В общем, нашли, как меня подставить, — сокрушенно произнес Артур. — Представляешь, Ира умирает от передозировки у меня в квартире? Пока разберутся, что к чему, меня на всякий случай загребут. Тогда гадам вообще везде зеленый свет.

Артур присел на край кровати, где только что лежала Ира.

Только сейчас Женя заметила, как он бледен.

— Что-то мне неважно, — выдохнул он и развязал галстук.

— Тебе помочь? — Бросившись к боссу на помощь, Женя присела на корточках возле кровати.

— Ничего-ничего, я сам. — Сняв ботинки, Артур прилег поверх одеяла. — Так подло, что даже обсуждать не хочется! Кажется, с сердцем что-то не то.

Артур схватился за левый бок.

— Лекарства есть? Давай, помогу. Ты только не нервничай. Сделай вздох. — Женя не раз помогала бабушке. — Сначала сорочку расстегнем, — сказала она и приготовилась на всякий случай делать искусственное дыхание. Как ее учили однажды — рот в рот. Она наклонилась над Артуром.

— Что вы тут делаете? — вдруг послышался женский голос.

На пороге комнаты стояла Рита.

Глава двадцать пятая

Тот же голос, что и раньше, позвонил Рите и зашептал:

— Зря вы мне не поверили! В данный момент ваш муж с любовницей у вас в доме.

— Нет, — закричала Рита, — не может быть! Они не могут. Там Сима!

— А вы проверьте, — ехидно подсказали ей.

Рита попробовала дозвониться до Симы. Но телефон молчал. Артур был вне зоны.

«Что-то не так!» — решила она и, не рассчитывая быстро добраться до города на машине из-за пробок, села в электричку.

Чтобы отвлечься и не думать о звонке, Рита принялась наблюдать за группой ребят, сгрудившихся возле ноутбука на коленях одного из них.

Компьютерные игры заменили современным мальчикам и девочкам чтение, сражение в шахматы, резание в карты и прочие обычные развлечения, которыми коротали время в электричках. Пение под гитару уступило место слушанию музыки через маленькие наушники. Частенько она обращала внимание, как иной подросток, не замечая никого вокруг и наслаждаясь музыкой, мычит что-то в такт.

Сейчас ребята шумно радовались, что им удалось поймать через ноутбук один из телевизионных каналов. Восторг окружающих их пассажиров, в основном молодежи, был неописуем. Старики неодобрительно качали головами. Все новшества воспринимали в штыки.

— Господи, — обращаясь к Рите, прошамкала беззубая старушка, — скоро с энтими компутерами в сортир будут ходить. Мой внук цельными днями как уткнется в него, только и слышу из ящика: «Бах! Бах!» Все за кем-то гоняется. А тут поди-ка! Глянь, милая. Это же дикторша! — Она показала рукой на плазму, где картинка, состоящая из мелких точек, то складывалась, то разбегалась. От этого образ телевизионной ведущей новостной программы выглядел как в страшилках. Однако звук слышался хорошо. Несмотря на стук колес, Риту что-то заставило повнимательнее прислушаться к ее голосу.

— «Подозрения в смерти обвиняемого, некоего Алексея, в интересах следствия его фамилия не оглашается, пали на одного из оборотней в погонах. Из конфиденциальных источников нам стало известно, что вся шумиха с задержанием оказалась связана с рейдерским захватом крупной компании «Северин»».

Рита напряглась и подсела к ребятам. Те гостеприимно потеснились.

— «Алексея задержали накануне вечером, — продолжила диктор. — К утру он стал давать показания о людях, входящих в цепочку поставки наркотиков в столицу. Цепочка безотказно действовала на протяжении долгого времени. Более того, он назвал нескольких высокопоставленных чиновников, имеющих прямое отношение к этому делу.

На след Алексея вышло частное сыскное агентство в связи с исчезновением дочери одного из совладельцев компании «Северин» Прокофия Иноземцева. Как выяснилось, несколько лет девушка находилась под «опекой» Алексея, довольно известного в кругах наркоманов торговца дурманом. Клуб «Черный лебедь», где подозреваемый облюбовал себе точку, давно находился под наблюдением правоохранительных органов. Но по непонятным причинам бездействующих, так как Алексей ни разу не был ни задержан, ни допрошен. Возможно, его крышевали местные стражи порядка, с которыми он делился, а возможно, «крыша» была более высокой, и потому после задержания наркоторговец не долго пожил. Во время допроса Алексей пожаловался следователю на головную боль. С этого и началась детективная история его смерти. Вызванный врач сделал ему укол. Алексея вернули в камеру. Наутро сокамерники обнаружили его мертвым. Тюремного врача найти до сих пор не удалось. Он сбежал. Причину смерти объявят только через несколько дней. А пока следователь, допрашивавший Алексей, отстранен от дела. И на него заведено уголовное дело. Наш корреспондент попробовал разобраться в произошедшем. Вот его репортаж с места событий».

Молодой паренек, стоя на ветру, с развевающейся шевелюрой волос, возле панельного дома, кричал в микрофон:

— «Передо мной дом, в котором жил обвиняемый Алексей. Вон там, на одном из этажей, находилась его квартира, в которой на протяжении недели он насильно удерживал дочь известного предпринимателя Прокофия Иноземцева. Крики девушки слышали многие соседи, но никто в милицию не заявил. Это гримаса нашего времени, когда граждане, запуганные преступниками, не хотят подставляться, потому что не доверяют правоохранительным органам, в рядах которых скрываются оборотни в погонах. У нас в стране до сих пор еще плохо работает программа защиты свидетелей, очень распространенная в цивилизованных странах. Наш канал будет вести наблюдение за ходом следствия. С вами был…» — дальнейшее Рита слушать не стала.

В голове у нее ничего не складывалось. Почему Артур ей ничего не рассказал об Ире? Ведь она знала ее с детского возраста? Почему не поделился о редейрском налете на компанию? И много-много других вопросов крутилось в голове у растерянной женщины. Единственное она знала теперь четко, что звонок этой женщины и сегодня, и когда она подкинула в почтовый ящик фотографии, — обман!

Хотят внести разлад в их семейные отношения, выбить из колеи Артура, а она, баба-дура, купилась! Нет, не получится у них ничего! Зря только она сейчас мчится в городскую квартиру. Никого там нет! И быть не может! Ведь Артур еще утром сказал, что едет в аэропорт встречать Сашу, прилетающего из-за границы. Рита посмотрела на часы. Как раз сейчас!

— Зачем? — тогда еще поинтересовалась Рита.

Ей казалось необычным, что Артур решил соблюсти некий церемониал встречи друга.

— Очень срочные дела, — объяснил, собираясь на работу, Артур. — Знаешь, ведь пока доедем из Шереметьева до центра, столько всего может произойти. Время не ждет.

Рита, удивившись, пожала плечами.

— Например, что? — наивно поинтересовалась она.

— Например… — Артур задумался, но ничего не ответил.

Что было в тот момент в голове у мужа?

«Ну да ладно, если уж до Москвы доехала, в квартиру наведаюсь. Заодно выясню, почему телефон Симы молчит. Опять, наверное, забыла зарядить. Никак не может привыкнуть к цивилизации», — вертелось у нее в голове.

Пока добиралась до дома по Москве, все упрекала да упрекала себя за недоверие к мужу, за то, что поддалась на провокацию, а потому выскочивших на нее журналистов возле ворот их особняка приняла в штыки.

— Правда ли, что компания «Северин» распадается? — первым крикнул парень в кепке козырьком назад и сунул ей под нос микрофон.

— А не слышали ли вы, что ее перекупили? — вторил ему на вид солидный корреспондент.

— Ваш муж предпочел вам другую?

— Вы разводитесь?

Град вопросов сыпался на нее как из рога изобилия.

— Все неправда! — не желая отвечать на несусветную чушь, отрезала Маргарита.

«Кто их сюда навел?» — продолжая отбиваться от журналистов, думала она. Ведь дом пуст. Почему они ее поджидали тут? За ней следят?

Похоже, источник информации был один и тот же — кто звонил ей, тот и сообщил журналистам о ее приезде в Москву.

— Значит, Евгения не любовница вашего мужа? Тогда что же они делают в вашем доме вдвоем, почему уединились? — Совавшая ей прямо в лицо микрофон молоденькая корреспондентка, явно издеваясь, смеялась ей в лицо.

— Все неправда. — Собрав в кулак волю, еле сдерживая слезы, Рита постаралась вложить в голос всю свою уверенность. — Дом пуст. Можете проверить!

Она показала ключи. Корреспонденты толпой устремились за ней.

Но оптимизм Риты увял, как только она, повернув ключ в замке, ворвалась в прихожую: чужой женский плащ и туфельки носок к носку.

Заметив выражение лица Риты, толпа замолкла и следом за хозяйкой на цыпочках прошла по квартире. И о ужас! Сцена возле кровати потрясла всех. Рита тут же рассыпалась на куски.

Артур лежал с расстегнутой на груди сорочкой поверх одеял. Возле него склонилась та самая девушка, фотографии которой ей подкинули. Губы девушки касались губ Артура. Создавалось впечатление, что они приготовились заняться сексом.

— Что вы тут делаете? — почти шепотом выдавила из себя Рита. Хотя ей казалось, что она кричит изо всех сил. — Немедленно убирайтесь из моего дома!

Вспышка камеры той самой прыткой корреспондентки — последнее, что запомнилось жене Артура Серебряного. Она пошатнулась и погрузилась во тьму.

Глава двадцать шестая

— Спокойно, — прорычал ворвавшийся в дом Серебряного Савва, — всем назад! Вызвать «скорую»! За дверь! Ну, кому говорят? — по-военному приказал он корреспондентам. — Что тут происходит?! — увидев мечущуюся между двух супругов Женю, воскликнул он. Перед его глазами предстала печальная картина: задыхающийся от сердечного приступа Артур и обомлевшая от происходящего Рита.

— Займись женщиной. — Продолжая делать искусственное дыхание Артуру, Женя оторвалась на секунду от шефа.

«Скорая», к удивлению, приехала быстро. Будто ее кто-то заранее заказал.

— Ты все так делаешь хорошо? — спустя время подтрунивал над Женей Савва.

— Не кощунствуй! Как не стыдно! Я жизнь человеку спасала. Сильный сердечный спазм. Можно сказать, заново родился.

— Слышал. Наезд.

Женя кивнула.

— А первую помощь сердечникам оказывать меня однажды врач со «скорой» научил, когда бабушке плохо было. Ты, кстати, с Маргаритой тоже не терялся. Совсем блузку стащил.

— Жена босса для меня святое! — пробасил Савва. — Знаешь, когда я ей нашатырь дал понюхать, она очнулась и, увидев меня, чуть было не отключилась повторно. «Вы кто такой? Что тут делаете?» — прошептала она и стала меня отталкивать от себя.

— Я ее хорошо понимаю, она приняла тебя за бандита. В дом с толпой журналистов кто угодно мог проникнуть.

— Да уж! Я подхожу — дверь нараспашку, везде топчутся корреспонденты, она в обмороке, ты на коленях… «Картина маслом», — как говорят в кино.

— Ладно-ладно, ты уже это говорил!

— Вот вы какие, женщины! От ужаса, что тебя увидела в своем доме, даже на мужа не взглянула, он ведь так мог и к праотцам отправиться. Бледный и, как рыба, ртом воздух хватал.

— Не случалось с ним ничего подобного. В первый раз! — Женя покачала головой.

— Она мне потом призналась, что первый раз в жизни сознание потеряла. Ведь не каждой удается застать собственного мужа в объятиях другой женщины! Хорошо, что кто-то из корреспондентов реанимацию вызвал. Одними бы твоими усилиями не справились. Он сейчас как?

— Сима с ним круглосуточно в больнице сидит. Маргарита ее подменяет. Кажется, все страшное позади.

— Если выбирать из плохого, то у нас все как нельзя лучше сложилось.

— Что конкретно?

— Усатого, который тебя по Москве на автомобиле гонял, я Мишке по телефону передал. Он его перехватил.

— Михаил его задержал? — удивилась Женя.

— Он в торговом центре какое-то время поторчал, объект, то есть тебя, не обнаружил и вернулся в свой автомобиль. Там-то его Мишаня и прихватил…

— Что он с ним сделал? — встревоженно воскликнула Женя.

— Ничего особенного. Поучил немного и отпустил.

— Как поучил? Это же противозаконно!

— Да ну? А мою невесту он по закону преследовал?

— Он жив?

— Здоров, не волнуйся. Только немного физиономия подпорчена. Оказался шестеркой.

— Он со мной что хотел сделать?

— Попугать, чтобы ты прыть поумерила, перестала им мешать и у них под ногами крутиться, — успокоил ее Савва.

— Они меня недооценили, — гордо вскинулась Женя.

— Зато я по полной программе! И как переоделась в новый плащ, и как мужика с ребенком склеила.

— Я его не клеила, — обиделась Женя.

— И еще я горжусь, — не обращая внимания на ее обиды, продолжил Савва, — что моя невеста мне с голоду погибнуть не дала и отпускные выплатила. А то бы я сейчас на мели сидел.

— Я-а?

— А кто?

— Не знаю, — удивленно отозвалась Женя.

— Тогда рассказываю. Когда я в больнице пост охраны для Серебряного организовывал, туда главный бухгалтер Зинаида заявилась. Ее врачи к Серебряному не пустили. Она настырной оказалась, меня за рукав поймала и что-то бубнить стала. Я отбивался как мог. В общем, взяла с меня слово, что я передам Артуру Олеговичу о ее посещении и о том, что она не будет свои акции продавать.

— Между прочим, все остальные, когда узнали, что с шефом приключилось, также наотрез отказались и от денег, и от общения с посредниками Логинова, — сообщила Женя. И, помолчав, вспомнила: — Только я не пойму, при чем тут твои отпускные деньги?

— Тогда же в больнице Зинаида заявила, чтобы я пришел за отпускными деньгами в кассу, — пояснил Савва.

— Какими еще отпускными?

— Вот и я ее спросил. Она мне растолковала, что когда я решил покинуть славное заведение Серебряного, то заявление об уходе написал. А она мое заявление порвала и время отсутствия на работе как отпуск с сохранением содержания оформила. «Вы, Савва Васильевич, — говорит, — женитесь и ребеночка ждете, вам деньги нужны».

— Надо же, какая трогательная забота!

— Жаль, что не твоя, — разочарованно протянул Савва.

Женя покачала головой:

— А вот откуда слухи ползут, я понять не могу!

— Я и сам удивлен, прихожу, а мое начальство в охране тоже в курсе событий! Тут же мне доложили, что водила, который автомобильную аварию собирался Серебряному и Верникову устроить, оказался в розыске, что Петя с ним запросто справился.

— Наверное, не так-то запросто, раз шефу после этого плохо стало.

— Не знаю-не знаю. Красочно описывают, как лихо столкнул его машину в канаву и как от встречного грузовика увернулся! Теперь ими правоохранительные органы занимаются, а не частные сыщики типа Мишки. Потому что все факты, как говорится, на лице. Свидетелей дополна. Не то что у тебя, кому-то показалось, что какой-то усатый дядька…

— Мне не показалось!

— Верю. Только моей веры маловато. Поэтому мы твоего усатика чуть-чуть поучили. А преступник, который гонялся за машиной Серебряного, дополна свидетелей насобирал. Даже камеры его зафиксировали. Рассказывают, что гаишников тьма понаехало. Машину так покорежило, что его вытащить из нее не могли. Пришлось резать.

— Кого?

— Машину, сваркой.

— Он жив?

— Пока да. Хотя, как Леху, и прибрать могут, чтобы не навел ни на кого.

— Луша за этого Алексея переживает, — со вздохом сказала Женя. — Считает себя как бы причастной к его смерти.

— Постараюсь ей объяснить, что у Лехи все равно конец был бы один. Но до того он бы стольких людей сгубил. На одного подонка меньше стало. А вообще-то Лукерья молодец! Ей доверять можно.

— Не только в ночном клубе танцевать? — улыбнулась Женя.

— Иру знаешь как охраняла? Миша сказал, что из нее хорошая сыщица получится.

— Да ну? А она сама-то желает ею стать?

— Собирается учиться. Мы ее хотим в сопровождение к Ире пристроить.

— Куда в сопровождение?

— Договорились во Францию Ирину отправить на лечение.

— Опять?

— У шефа там какой-то друг выискался.

— А-а, — промычала Женя, вспомнив путешественника Поля, и осторожно, чтобы не разбудить зверя в Савве, полюбопытствовала: — Он что, врач?

— Нет, у него сын врач, в наркологической клинике работает. Обещал ее подлечить, а мы заодно Лушино пожелание выполним.

— Какое?

— На самолете полетать.

— Избалуешь ты Лушу!

— Она девица ответственная. Задание, Мишка сказал, выполнила на «отлично», ей за это награда причитается. Кроме того, люблю начатое дело доводить до конца. Не зря столько сил на Иноземцеву потратили. Девчонка в беде, а там доктор берется вести ее до самого конца. Обещал здоровой выпустить. Пусть, пока все тут до конца не уляжется, ненадежная девушка Ира там побудет. Есть возражения?

Женя на секунду задумалась.

— Как Луша за границу поедет, если она без иностранного языка? — засомневалась она.

— Не скажи. Хвастается, что английский учила в школе хорошо. Можешь ее проэкзаменовать. Да и во Франции ей особо не с кем будет объясняться. Встретят, проводят, а уж все остальное… — Савва махнул рукой, — самостоятельная, справится.

— Под твою ответственность! — пригрозила Женя.

— Так точно, под мою!

— Ира еще в больнице?

— Да. Луша ее там пока продолжает сторожить. На неделе выписывают.

— Ну ясно. Вы все уже без меня решили — и про Париж, и про Лушу, а теперь будто бы согласия спрашиваете!

В ее голосе прозвучала обида.

— Ты неправа! Про французского доктора мы сами решить не могли. А потом ведь ты главный спонсор программы. Мы без тебя ни шагу!

— Нет, не я, а фирма «Северин».

— Заходи. — Савва открыл дверь и впустил сидевшую под ней Лушу.

Она в нетерпении переводила вопросительный взгляд с Жени на него.

— Разрешила мамка твоя названая, разрешила! — развеял ее сомнения Савва. — Радуйся, ты летишь в Париж.

— Ура! — завопила что есть мочи Луша и повисла на шее у Саввы.

— Учти, чтоб задание выполнила как надо, чтоб волос с головы Иноземцевой…

— Да знаю я все, знаю, Михаил меня уже проинструктировал!

— И вот еще что!

— Что?

— Веди себя там хорошо!

— Что вы имеете в виду, Савва Васильевич? — обиделась Луша. — Я ведь только на самолете хотела прокатиться!

— Знаю я твои самолеты!

— А что еще?

— Ну, чтоб на тряпки там, как все бабы, не кидалась.

— На кой мне эти тряпки, Савва Васильевич!

— В общем, запомни, уговор дороже денег.

— Забыла? — еле заметив торчащую голову Луши из-за огромного багажа, ужаснулся встречающий ее Савва.

— Что, Савва Васильевич?

Сгибаясь под тяжестью чемоданов, Луша вышла из зала прилета.

— Уговор забыла, — принимая из рук девушки чемоданы, рассердился Савва.

— Самолет — это такой кайф! — не обращая внимания на слова Саввы, громко восхищалась Луша.

— Ты мне, Лукерья, зубы не заговаривай! — загружая чемоданы в багажник, продолжал сердиться Савва. — До Жениной кредитки дорвалась?

— Что вы, Савва Васильевич? Я ни-ни! А это все для служебного пользования! — показывая на багаж, возмутилась Луша. — Женя не велела тратиться, она мне денег так дала, а кредитной карточкой разрешила пользоваться только в крайнем случае.

— Так что, у тебя крайний случай произошел?

— Конечно! Платья для выступления в самый последний момент нашла, когда денег уже пшик… не осталось, понимаете?

— Что тут не понять? Деньги, они свойство одно имеют — испаряться не пойми куда!

— Нет, у меня ничего не испарилось. Все как надо потрачено. Женя велела потом отчет написать. Я его всю дорогу до Москвы сочиняла.

— Сочинила?

— А то!

— Я думал, что ты во Франции сапоги себе купишь, — оттаял Савва, глядя на счастливое лицо Луши и забыв про чемоданы.

Луша посмотрела на ноги:

— Зачем мне сейчас сапоги? Лето ведь!

— Сапоги-скороходы. Ты ведь курьером собираешься в нашей компании служить? Сапоги точно были бы для служебного пользования. А ты платья для выступления!

— А-а… Я, Савва Васильевич, еще точно не решила, где буду служить.

— Что так? После Парижа передумала?

— Вот Миша, то есть Михаил, меня к себе в сыскное агентство приглашал.

— Ишь ты. Разок гульнула в ночном клубе и уже сыщицей стала?

— Я вовсе там не гуляла. А две профессии совмещала — танцовщицы и сыщицы. И Миша сказал, что у меня талант.

— Постой-постой, какой еще талант может в ночном клубе проявиться? — насторожился Савва.

— Ну вы не о том! Я-то о способностях сыщицких.

— Ах сыщицких! — повторил с иронией Савва.

— У вашего друга в агентстве ведь женщины есть.

— Так, оставим эту тему.

— Почему?

— Мы тебя из твоей деревни вытащили, нам с Женей и решать, куда тебя определить. А вот о том, что ты столько тряпок накупила, придется…

— Говорю же, не тряпки, а костюмы для выступления! — чуть не плача простонала Луша.

— Экая ты, Лукерья, упрямая. Нет, чтобы музей, Лувр, к примеру, посетить.

— Я посетила.

— И что?

— Красотища. Могу подробно рассказать. Я записала все. Не думайте, что если из деревни, то только коров доить умею.

— Ладно, — примирительно проговорил Савва. — Про Лувр потом расскажешь. Меня Ира интересует. Как ты ее довезла, как в клинике разместила. Как доктор этот, хорош или плох?

— Довезла хорошо. Сами же знаете, самолет санитарный. Там только больные и те, кто за ними ходит.

— Ухаживает, надо говорить.

— Не придирайтесь!

— А ты не груби!

— Ладно уж. Что вы все меня воспитываете да воспитываете!

— Ишь как после Парижа разговорилась!

— Значит, так, ей, Ире Иноземцевой, укол сделали еще до самолета, и она спала всю дорогу как забитая.

— Про людей так не говорят.

— Хорошо, — смиренно согласилась Луша. — Там, в Париже, в аэропорту нас машина санитарная встретила и сразу же за город в больницу отвезла. Я даже глазком на столицу не успела взглянуть. Только на обратном пути. А знаете, Савва Васильевич, как хотелось? По магазинам, и многое еще чего!

— Ты что, Лукерья, задание забыла? А еще в сыщицы собралась.

— Ну вот я и говорю, хотелось, но не сделала. Раз меня к ней приставили, я кремень!

— Ты хоть с ней там разговаривала?

— А то! Когда Ира проснулась, сразу стала маму звать. Я ей объяснила, чтобы не раскисала. Мама ее в Москве. А я ей в помощницы и охранницы определена, пока. «Вот у меня мамки и вовсе нет, звать некого». «Это как? — спросила она. — Мать должна быть у каждого». Я ей разобъяснила, что у подкидышей матерей не бывает. Поэтому я крепкая. За себя постоять могу. Не на кого надеяться. Если только на вас с Женей, Савва Васильевич. Правда, Миша сказал, что на него тоже можно.

— Это действительно так, Мишка — верный человек, — серьезно подтвердил Савва.

— Вот я ей и пыталась вдолбить, чтобы она больше ничего не боялась и чтобы у нее воля против этой дури вырабатывалась. Рассказала, как ее из клиники в Москве пытались похитить, и если бы я вам не сообщила… Вообще-то после всего у Ирки вашей в голове такая каша. Она все про Симу спрашивала, которая ее племянницей своей считает.

— Не такая уж каша, раз Симу припомнила, — заметил Савва.

— Вот поэтому я попыталась выяснить, не вспомнит ли она, кто ее в дом к Артуру Олеговичу привез.

— Вспомнила?

— Не-а. Про Леху твердила, про то, как вены порезала, потому что понимала, что отца подставляет.

— И разоряет.

— Да, я ей объясняла. Оказывается, этот Леха, подлец, разговор с родителями сначала с ней прорепетировал.

— До этого не знала, что подставляет? — усмехнулся Савва.

— Ну что вы о ней так? Она девчонка ничего. Ведь сама же захотела первый раз лечиться и вылечилась. Если бы за нее снова не взялись.

— Знаешь, что, Лукерья, я тебе на будущее скажу. От этого единицы вылечиваются. Крутые мужики не могут. А тут девчонка хрупкая. Начинать не надо. Надеюсь, ты то хоть это понимаешь?

— Ну что вы на меня-то напали?

— Не обижайся, я на всякий случай. Москва, она, знаешь какая, не безобидная!

— Уж видела там, в ночном клубе! Мужики сразу и деньги предлагали, и квартиру снять.

— Прям так в очередь за тобой выстроились!

— Не верите? Я не вру! Один подсел после того, как Леха отвалил, и зашептал на ухо: мол погибнешь ты тут, деваха новенькая. Отдайся, мол, мне. Я тебя озолочу. Хату сниму.

— А ты что? — рассердился Савва.

— «Спасибо, дядя, у меня есть жених и крыша тоже», — сказала.

— Это кто же твой жених? — забеспокоился Савва.

— Я просто так, — покраснела Луша.

— Смотри, Лукерья, если кто появится, я лично тебя выпорю!

— Ну какие мне сейчас женихи? У меня дел по горло — и работа, и танцы, и ваших деточек нянчить!

Глава двадцать седьмая

— Я вас поздравляю, Евгения Арсеньевна! — Подойдя к Жене на деловом приеме, президент банка «Салют» протянул ей свою руку.

— С чем? — ответив на приветствие Ильи Михайловича, улыбнулась Женя.

— Сейчас доложу. Специально хотел в торжественной обстановке преподнести вам презент.

— Надеюсь, не фероньерку с бриллиантом? Мой муж ревнив, как тигр. Он за меня глаза выцарапает.

— За этот презент, думаю, не решится. Потому как он вовсе не интимный. Кроме того, — Илья Михайлович прищурился, — такие презенты могут оставаться тайной даже для мужа.

Лысоватый полноватый президент банка «Салют» был уже в преклонных годах, однако чувствовалось, что мужчина тщательно следит за своей внешностью. Костюм идеального кроя скрадывал живот, делал фигуру стройнее. Дорогие запонки и часы привлекали внимание остроглазых девиц, специально приглашенных разбавить деловую мужскую тусовку.

Худенькие обнаженные плечики, льняные головки на тоненьких изящных шеях возвышались над толпой мужчин, казавшихся по сравнению с ними низкорослыми. Рост каждой из приглашенных девушек был внушительным. Выученные мастерами агентств, которые зарабатывали на них неплохие деньги, они умели держать прямо спины и приветливо улыбаться аккуратно подкрашенными пухлыми губками.

— Вы меня интригуете? — обращаясь к президенту банка, удивилась Женя.

— У меня такая профессия. Банкиры любят удивлять людей.

— Я прежде хочу вам кое в чем признаться, может, передумаете меня презентами задаривать.

— В чем?

— Я вас обманула. Деньги просила не под проект.

— Я знаю, догадался. Хочу сказать, что на вашем месте поступил бы так же.

— То есть соврали?

— Так же изящно, как и вы.

— И я на вашем бы месте поступила так же, как вы.

— То есть сделали бы вид, что поверили?

— Да.

— Значит, мы оба поступили правильно. Главное, что деньги пошли по назначению, теперь точно под тот самый проект.

— Это успокаивает. Тогда я с чистой совестью приму презент. О чем речь?

— Тот пакет акций Гарика, простите, Игоря Логинова я выкупил у него по цене… Впрочем, цена подарка должна оставаться втайне. Ведь так?

Женя онемела.

— Когда он понял, что дело проиграно, он решил прийти ко мне, прикинуться невинной овечкой и предложил их приобрести.

— И вы решились в такой ситуации?

— Да, я взял довольно внушительный пакет «Северина» в счет долга, который Логинов мне все равно никогда теперь уже не вернет. И знаете, почему я это сделал?

— Пока нет.

— Я решил подарить их вам.

— Я в растерянности. Может быть, предложить Артуру Серебряному?

— Вы отказываетесь от презента, который расчетливый и хитрый старик вам хочет всучить?

Женя молча соображала.

— Объясняю свои намерения. Вы молодая, энергичная бизнесвумен. Артуру Серебряному в данной ситуации вы очень помогли. Вам и так по-хорошему причитается от него. Артур свое уже взял. Да и возраст поджимает. Вы ведь, если по справедливости, неплохой и очень порядочный преемник компании. Это я вам говорю, старый и недобрый лис. Потому что и мой интерес не забыт. Компания перспективная, при хорошем руководителе разовьется еще больше, кредиты брать будете, и я на вас процентики заработаю.

— Спасибо! — Женя была смущена. — Честно признаюсь, не ожидала такого подарка.

— Значит, принимаете от старика фероньерку?

— Получается, что подарок не в бровь, а в глаз! — Она вспомнила, как Илья Михайлович рассказывал ей историю о фероньерке.

— Получается, что так! Тем более слышал, что вы на какое-то время собираетесь покинуть бизнес Артура и отойти от дел. Как бы руководство компании, в частности, Серебряный совсем о вас не забыл.

— Меня забыть?

— В бизнесе, дорогая наша бизнесвумен, ничего постоянного не бывает.

Президент банка явно намекал на их отношения с Артуром. Значит, знал.

— А теперь вы станете не только верным другом, но еще и примерным акционером!

— Это еще почему я отойду от дел? — полюбопытствовала Женя.

— Обязанности мамы, знаете ли…

«Значит, и об этом он осведомлен тоже», — сокрушенно подумала про себя Женя и спросила вслух:

— Это вам по телеграфу беспроволочному сообщили?

— Работа у меня такая. Банкир должен все знать!

— Раз вы все равно в курсе, сообщаю, что мой муж возьмет на себя часть этих обязанностей.

— Сомневаюсь!

Женя с удивлением посмотрела на коммерсанта. Он был не знаком с Саввой, а потому его заявление звучало более чем странно.

— Вероятно, вы еще не слышали новость? — Банкир наклонился к уху Жени.

— Какую? — удивилась Женя.

— Некий Морозов Савва Васильевич… Ведь вашего мужа именно так величают?

— Да-а.

— Так вот. Ему досталась премия «Золотая чайка» на творческом конкурсе молодых талантов.

— Постойте-постойте, откуда у вас такие сведения?

— Оглашать будут на днях. А о денежном вознаграждении заблаговременно договариваться ко мне приходили.

— Когда? Кто?

— Не много ли вопросов, милая барышня? Ну да ладно, отвечу. Дай Бог памяти, кажется, позавчера. Это на вопрос «когда?». А вот второй вопрос… Ваше любопытство оставлю без ответа. Вы позволите?

— Это точно?! — Женя не могла скрыть радость.

— Деньги из нашего банка ушли, надеюсь, дойдут до адресата. Так что занят будет ваш сценарист. Как только весть облетит столицу, его тотчас начнут рвать на части. Не помощник он будет вам в семейных делах! Ох, не помощник! Журналисты налетят, режиссеры. Как Петрушку на всех ярмарках начнут показывать. Вы ведь знаете, как у нас раскручивают? Так что вы теперь станете женой известного человека! Поздравляю! Я вот вам и решил помочь, чтобы супруг особо нос не задирал!

— Спасибо.

Все еще переваривая информацию, Женя вдруг заметила ту самую журналистку, что на творческом вечере брала интервью у нее и у Саввы. Она пробиралась сквозь толпу, рьяно расталкивая руками высокорослых девушек.

Глава двадцать восьмая

Год спустя

Черноглазый мальчуган пучил глазенки на цветные юбки, мелькающие перед ним, словно перья жар-птицы.

— Давай, дорогой, ножкой топай, вот так, вот так, — танцуя сама, учила малыша Луша.

— Это что еще за кордебалет? — громыхнул Савва, ворвавшись в детскую, и вынул мальчика из манежа.

Ребенок, обхватив отца за могучую шею, вцепился в него ручонками.

— Не хватало, чтобы ты из него танцора сделала! Мы, мужики, этим заниматься не будем, правда, малыш? Одной танцовщицы в нашей семье предостаточно! И нечего тебе столько времени в няньках торчать. Тебе учиться нужно! Марш за учебники!

Савва вернул ребенка назад в манеж.

— Так он же мой братик! Нянька — это когда за деньги. А я за удовольствие. Посмотрите, как он скачет! Ему нравится. У меня никогда настоящей семьи не было, а теперь! — Луша тряхнула воланами многослойной юбки, и мальчуган заливисто рассмеялся. — А то кто будет им еще заниматься? — остановилась она в поклоне перед Саввой. — Вы, что ли, Савва Васильевич? Теперь до вас не достать, коль этот… сам голливудский режиссер взялся за ваш сценарий. Вы теперь во как далеко, даже Жене за вами не угнаться! Иди сюда, малыш. — Луша взяла ребенка на руки, продолжая с ним беседу. — Всем не до тебя! Некогда, видите ли! Да и мама твоя тоже, как только президентом компании назначили, вообще домой не дождешься. — Но, забыв, что беседует с ребенком, пожаловалась Савве: — Спасибо суббота и воскресенье — его! — Луша кивнула на малыша.

— Пусть закаляется, в доме столько нянек! Не девчонка ведь! — воскликнул Савва.

— Наташка еще приходит, — не принимая во внимание возражение Саввы, продолжила свое Луша, — так он знаете, как ее сыночку радуется? Наташа посадит их вдвоем на пол, и они вместе играют. Дети любят, когда их много, — хитро добавила Луша.

— Да ну?

— Еще прабабушка Надежда частенько захаживает, — продолжала докладывать Луша. — Дедушка Арсений, когда свободен. А вот бабушка Татьяна не очень-то его своим вниманием балует. С чужими детьми ей интереснее.

— Она ведь педагог, — стараясь выгородить тещу, а в душе соглашаясь с Лушей, сказал Савва. — Не желает раньше времени в бабушки записываться. Хватит тебе поднывать, Лукерья! Женя, сама знаешь, временно так занята. Вот Серебряный после инфаркта оклемается, закусит удила, ее подвинет.

— Да куда ему за Женей угнаться? Дозакусывался. Хотя кто знает, вот Прокофий Иванович оправился.

— Я очень за него рад. Мужик хороший, крепкий. Если бы не жена, тогда бы не дрогнул. Женщины, от вас одни… — Савва рубанул рукой воздух. — Хоть и без вас — никуда!

— От нас, женщин, вам мужикам одна радость, а неприятности так для того, чтобы вы ухо востро держали!

— Конечно! Попадется такая, как дочь Прокофия Ивановича. Сколько с ней намаялся.

— А вот теперь все хорошо. Ирка мне по электронной почте фотографии свои прислала, с женихом. Пишет, что у них помолвка состоялась.

— Это кто же ее жених? — засомневался Савва.

— Вы что, правда не знаете? Врач тот самый французский, который ее лечил. И Женя, и Артур Олегович с его отцом знакомы. Отца Пьером зовут. Женя даже у него в гостях как-то была. Рассказывала про него, все восхищалась: он, дескать, такой-разэтакий! По мне-то так, чудик какой-то. А она млеет — настоящий месье, говорит. Ну, коль отец такой замечательный, то я, как мыслю, Савва Васильевич, значит, и сын тоже настоящий месье! Впрочем, месье не месье, главное, чтобы мама Иркина, Ольга Петровна, довольна была. — Луша покачала головой: — Что с ней сделалось, Савва Васильевич!

— Что? — с беспокойством полюбопытствовал Савва.

— Да не пугайтесь вы! Она в таком порядке! Расцвела, красивее, чем раньше на тех фотографиях, которые вы видели в альбоме, стала.

— Меткий у тебя глаз, Лукерья, обо всем-то ты знаешь и все подмечаешь!

— А то! Не зря меня Миша в сыщики все зовет.

— Колись, куда тебя еще Миша зовет? А?

Луша покраснела.

— Что вы имеете в виду?

— Смотри, Лукерья, — погрозил ей пальцем Савва.

— Так вы же сами мне сказали: «Можешь на него положиться».

— И что? Мы тебя с Женей из деревни взяли для чего?

— Для чего? — Узкие черные глаза Луши округлились.

— Чтобы ты выучилась, человеком стала. И вся ответственность на нас.

— Это еще почему? Я уже совершеннолетняя. Нормальный возраст, чтобы…

— Чтобы что?

— Пожениться! — с усилием выдохнула Луша.

— С кем это ты собралась жениться?

— С Мишей, — потупилась Луша.

— Вот это новость! Я-то думал, вы просто так встречаетесь, чаи гоняете. Женя знает?

— Угу:

— Ты ей говорила?

— Она сама догадалась.

— Это как? — с подозрением поинтересовался Савва.

— Вот так!

— Не понял? — грозно наступал Савва.

— Что тут непонятного? Все рожают детей, и я… А вы что, возражаете?

— Я-а? — рявкнул Савва так, что малыш в манеже насупился и, чувствуя надвигающуюся бурю, приготовился всплакнуть.

— Не пугайте ребенка! Я понимаю, у вас нагрузки прибавится, отец двоих детей, да еще внук появится, вот вы и расстраиваетесь!

— Стой-стой, что ты там наплела? Каких двоих детей?

— Каких-каких? Таких, — передразнила его Луша.

— С чего ты взяла про второго ребенка?

— Догадалась.

— Нет, правда, что ли?

Луша молчала.

— Вот это сюрприз!

— Ой, я дура, Савва Васильевич, Женя хотела сделать вам сюрприз, а я все испортила. — Луша, закрыв ладошкой рот, расстроилась, что проболталась.

— Ты, Лукерья, молодец! Ничего не испортила! Раз такое дело, черт с вами, валяйте с Мишкой, женитесь. Я даю согласие! Когда свадьба?

Эпилог

Зал, где вручались престижные кинопремии, выглядел величественно. На сцене, осторожно вскрывая конверты, двое ведущих, одетых по-вечернему, блистали остроумием.

— В номинации за лучший сценарий премия присуждается, — объявил популярный актер, любимец публики, — молодому российскому сценаристу… — Он сделал паузу.

— Я бы не назвала этого мужчину уж таким юным, — пошутила его партнерша, неувядающая звезда экрана. — Он вполне зрелый и вполне внушительный.

— Не думал, что вы успели уже с ним так близко познакомиться, — с иронией прокомментировал ведущий. — Или вы заглянули в души наших членов жюри и предположили, что именно ему достанется этот приз?

— У меня нюх на призеров. Не первый год участвую в присуждении премий.

— Итак, наши зрители замерли в нетерпении. А потому я объявляю: присуждается Савве Морозову!

Под гром аплодисментов Савва быстрой походкой поднялся на сцену знаменитого зала.

Он впервые был в смокинге и бабочке. Необычный костюм явно шел широкоплечему гиганту с развевающейся черной шевелюрой.

— Я благодарен режиссеру, актерам и всем-всем, кто помогал воплотить мой сценарий в жизнь. А также моим детям и моей любимой жене, которые терпели и поддерживали меня.

— О-о! Вы многодетный папаша? — спросил ведущий актер.

— Можно так сказать.

— И большое ли у вас потомство? — Звезда экрана, кокетничая, заглядывала в глаза Савве.

— Один малыш, но мы ждем второго. По вечерам я рассказываю ему историю моего знакомства с его мамой.

Взоры публики устремились на Женю, одетую в роскошное вечернее платье с высокой кокеткой под грудью. Она улыбалась загадочной улыбкой Моны Лизы.

— Это секретная история?

— Отчего же?

— Вы готовы предать ее огласке?

— Конечно!

— Что стало главным, подтолкнувшим вас стать мужем и женой?

— Покорность моей избранницы. Ее желание отказаться от всего и поддерживать огонь в семейном очаге, в то время когда я, мужчина, охотник, буду приносить к этому огню пищу.

— Она согласилась на такую миссию? — Ведущая удивленно вскинулась на Савву.

— Это было моим безоговорочным условием.

— И как это у нее получается?

— Отлично!

— Она отказалась от мирских благ и, как монашка в заточении, сидит дома?

— Не совсем.

— А чем она еще, помимо дома, занимается, ваша покорная супруга, конечно, если не секрет?

— Она президент крупной компании.

— Bay! — закричала ведущая.

Ее заглушил смех в зале.

— И это не мешает вам ее любить?

— Она говорит, что это… — Савва сделал паузу и поискал глазами Женю, — не мешает ей любить меня!

Content

Людмила Леонидова
Хмельная музыка любви

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Эпилог