Джулия Куин

Гретна Грин

Глава первая

Маргарет Пеннипакер преследовала по пятам своего брата через всю страну. Она промчалась как сам дьявол через Ланкашир, обнаружив у себя, когда имела возможность остановиться, мускулы, о существовании которых даже не подозревала и то, что каждый из них ныл. Она сжалась в малюсенький комочек в переполненном дилижансе в Камбрии и даже попыталась не дышать, когда поняла, что ее попутчики, очевидно, не разделяют ее страсть к купанию. Она вынесла удары и толчки в запряженной мулом деревянной телеге, на которой пробивалась последние пять миль английской земли, прежде чем достигла шотландской границы, с фермером, который предупредил ее, что она направляет прямо в страну дьявола.

И все для того, что бы очутиться здесь, в Гретна Грин, сыром и мрачном городишке, в одном пальто и с несколькими мелкими монетками в кармане. Поскольку, еще в Ланкашире ее сбросила лошадь, когда той попал камешек в подкову и мерзостное животное, хорошо натренированное ее неправедным братом находить дорогу домой, сбежала от нее. В дилижансе какой-то негодяй стянул ее сумочку и у нее остались лишь те монетки, которые случайно завалялись в глубине ее карманов. А на последнем участке пути, в телеге фермере, после которой у нее явно остались синяки, ушибы, и, вероятно — с ее удачливостью в последнее время — куриная болезнь, в довершении всего, она промокла под начавшимся дождем.

Маргарет Пеннипакер явно была не в лучшем расположении духа, и собралась, когда найдет своего братца, просто-напросто его убить.

Горькая ирония заключалась в том, что ни воры, ни погода, ни предательство лошади не лишили ее клочка бумаги, который и привел ее к этой поездке в Шотландию. Четко сформулированное письмо Эдварда не заслуживало очередного перечитывания, но Маргарет была настолько разъярена, что не смогла удержаться и в сотый раз достала его из кармана. Потертое на сгибах, грязное, неоднократно намокшее, сообщение оставалось все тем же. Эдвард тайно сбежал.

— Чертов идиот, — глухо бормотала Маргарет. — С кем, к дьяволу, венчание, хотела бы я знать! Да разве он мог посчитать нужным мне это сказать!

Как могла предположить Маргарет, было всего трое возможных кандидаток, и ни одну из них она не желала бы видеть членом семьи Пеннипакер. Анабель Форнби была отвратительным снобом, у Камиллы Ферридж абсолютно не было чувства юмора, да и Пенелопа Фатч была столь же эрудирована, как почтовый ящик. Маргарет однажды услышала, как Пенелопа рассказывала алфавит, пропустив при этом G и Q.

Все, на что она могла надеяться, что было еще не слишком поздно. Эдвард Пеннипакер не может жениться, пока его старшая сестра не выскажется по этому поводу.

* * *

Ангус Грин был очень сильным мужчиной, который, по общему мнению, был красив, как грех и обладал невероятно очаровательной улыбкой, которая иногда противоречила его свирепому характеру. Когда он приезжал на своем дорогом жеребце в незнакомый город, то вызывал страх у мужчин, ускоренное сердцебиение у женщин и наивное обожание у детей из-за несомненного сходства коня и его всадника: темная масть и пронзительно черные глаза.

Его прибытие в Гретна Грин, однако, не вызвало никакой реакции вообще, как хотелось думать Ангусу, из-за позднего времени и, что еще вероятнее, из-за проливного дождя. Все здравомыслящие шотландцы сидели в тепле, рядом с весело горящим камином. Но не Ангус. Нет, Ангус, благодаря своей невыносимой младшей сестре, был единственным, как ему казалось, шотландцем с незапамятных времен, который лишился рассудка и поэтому стоял здесь, на дожде, дрожа от холода и сырости, и устанавливал новый национальный рекорд по количеству проклятий, оскорблений и нецензурных выражений, высказанных за один вечер. Он надеялся проехать намного дальше границы, но дождь задержал его, и даже руки в теплых перчатках так замерзли, что стало трудно держать уздечку. Плюс, это было несправедливо по отношению к Орфею: он был прекрасным конем и не заслуживал такого к себе отношения. Это было еще одно прегрешение, за которое будет отвечать Энн, думал мрачно Ангус. И его не волновало, что ей всего восемнадцать лет. Когда только он найдет ее, то собирается убить.

Он находил утешение в том факте, что если его погода слегка задержала, то Энн и вовсе не сможет продвигаться. Она путешествовала в карете — его карете, которую у нее хватило безрассудства «позаимствовать» у него — и, конечно, не сможет двигаться на юг по раскисшим от дождя дорогам.

И, если бы ему сопутствовала удача, она могла бы задержаться здесь, в Гретна Грин. Вероятность этого была не велика, но если уж он застрял здесь на всю ночь, то имело смысл поискать ее и здесь.

Он мучительно вздохнул и вытер влажное лицо рукавом, хотя это и не имело смысла: его пальто было уже полностью промокшим. От его вздоха Орфей инстинктивно остановился и стал ждать следующей команды. Но дело в том, что Ангус сам не знал толком, что ему делать дальше. Он предположил, что мог бы начать с того, что обойти все гостиницы, хотя его совершенно не привлекала идея о посещении всех комнат во всех гостиницах города. Он даже не хотел думать о том, скольких владельцев гостиниц придется подкупать. Но на первом месте стояли насущные проблемы, которые надо было решать. Беглый осмотр улицы сказал ему, что изначально нужно позаботиться о лошади и он направил Орфея к небольшой гостинице неподалеку.

Но прежде чем Орфей успел сделать несколько шагов тишину пронзил громкий женский крик.

Женский крик.

Сердце Ангуса замерло в груди. Энн? Если хоть кто-нибудь посмеет коснуться хоть краешка ее платья…

Он поскакал вниз, а затем свернул за угол, как раз вовремя, что бы заметить как трое мужчин пытаются затащить леди в темноту переулка. Она отчаянно сопротивлялась, и, если судить по количеству грязи на ее платье, ее тянули достаточно долго по болоту.

— Отпустите меня, идиоты, — вопила она, толкая одного из них локтем.

Это была не Энн. Энн, наверняка не сообразила бы при этом дать еще одному коленом в пах.

Ангус спрыгнул и помчался на помощь леди, как раз успев перехватить третьего нападающего за воротник и с силой толкнуть головой вниз.

— Пошел прочь, — зарычал один из мужчин. — Мы нашли ее первыми.

— Ну и напрасно, — спокойно отозвался Ангус и врезал кулаком тому в лицо.

Он уставился на двух оставшихся мужчин, один из которых до сих пор валялся на земле. Другой до сих пор был согнут и держался двумя руками за низ живота и смотрел на Ангуса, как будто хотел что-то сказать. Но прежде, чем он успел издать звук, Ангус впечатал свой ботинок в опасной близости к поврежденному месту, чем свалил того на землю.

— Вы должны кое-что узнать, — сказал он невероятно мягким тоном. — Мне не нравится, когда обижают женщин. Когда это случается, или когда я думаю, что это может случиться, — тут он сделал паузу, делая вид, что ищет подходящее слово. — Я становлюсь слегка сумасшедшим.

Лежащий на булыжной мостовой мужчина подскочил с невероятной скоростью убежал в темноту переулка. Его компаньон смотрел так, как будто стремился последовать его примеру, но не мог, надежно прижатый к земле ногой Ангуса.

Ангус задумчиво потер свой подбородок.

— Я думаю мы поняли друг друга.

Мужчина отчаянно закивал головой.

— Очень хорошо. Думаю, мне не стоит говорить, что случится, если наши пути когда-нибудь пересекутся.

Последовали утвердительные кивки, и Ангус поднял ногу. Человек резво вскочил и визжа на всю улицу, скрылся. Покончив с возможной угрозой — третий насильник все еще валялся без сознания — Ангус наконец обратил внимание на молодую особу, которую он спас от участи, возможно, худшей, чем смерть. Она все еще сидела на булыжной мостовой и уставилась на него, как на приведение. Ее волосы были мокрыми и прилипли к лицу, но даже в тусклом свете от окон соседнего здания было заметно, что это был оттенок каштанового. Ее глаза были светлыми и огромными, и смотрели на него не мигая. А ее губы, в общем, они были синими от холода и дрожали. И не должны были бы привлекать к себе внимания, но Ангус поймал себя на мысли, что с удовольствием согрел бы их поцелуем…Он недоуменно потряс головой.

— Идиот, — пробормотал он.

Он должен разыскать Энн, а не думать о развлечениях с незнакомой англичанкой. И вообще, черт возьми, что она делала здесь одна на темной улице?

Он выпрямился и с самым строгим видом спросил:

— Что, черт побери, Вы здесь делаете? — затем требовательно уточнил — Одна на темной улице?

Ее глаза, которые и так показались ему огромными, еще больше расширились, и она попыталась бежать, при этом она упиралась руками о мокрый булыжник, а ноги скользили. Ангус подумал, что она немного напоминает обезьяну, которую он как-то раз видел в зверинце.

— Только не говорите, что я Вас напугал, — недоверчиво сказал он.

Ее дрожащие губы искривились, что, по-видимому, должно было изображать улыбку, и, как понял Ангус, которая должна была умиротворить его.

— Нисколько, — дрожа, проговорила она, и ее акцент подтвердил его первоначальную гипотезу, о том, что она англичанка. — Все хорошо, я в порядке смею Вас уверить. — Она так резко встала, что наступила на подол своего платья и снова чуть не упала. — Мне и правда нужно идти куда надо.

А затем, с опаской во взгляде, начала бочком отходить, что бы иметь возможность наблюдать за ним и за возможным путем к отступлению.

— Да ради… — он резко оборвал себя, прежде чем успел выругаться, а то она и так уже на него смотрела, как на дьявола во плоти или, по крайнем мере, как на Аттилу Гунна. — Я Вас не обижу, — заверил он.

Маргарет уцепилась руками за складки на своей юбке, что бы скрыть нервную дрожь в руках. Она жутко испугалась, когда ее схватили трое мужчин, и до сих пор не могла прийти в себя после потрясения. В свои двадцать четыре года она все еще была невинной, но имела достаточный житейский опыт, что бы понять их намерения. Человек, стоящий перед ней спас ее, но с какой целью? Она не думала, что он сможет обидеть ее — его речь о защите женщин звучала слишком искренне, что бы в этом усомниться, но значит ли это, что она могла ему доверять?

Как будто понимая о чем она думает, он раздраженно дернул головой.

— Да ради Бога, женщина, я спас Вашу чертову жизнь!

Маргарет вздрогнула. Огромный шотландец был, вероятно, прав, и она знала, что покойная мать приказала бы ей на коленях благодарить его, но правда была в том, что он выглядел слегка неуравновешенным. Его глаза выдавали горячий нрав и вспыльчивый характер, и вообще, в его облике было нечто, что вызывал дрожь внутри ее существа. Но она не была труслива и провела многие годы, воспитывая в своих младших брате и сестре вежливость, поэтому не стала лицемерить или грубить.

— Спасибо, — сказала она быстро из-за бешено стучащего сердца и затараторила. — Это было… мм… отлично проделано, и я… благодарю Вас, и, полагаю, что могу сказать, и за свою семью, что они тоже буду очень признательны, и я уверена, что если бы я была замужем, то мой муж Вам также был бы благодарен.

Ее спаситель (или это была ее Немезида — Маргарет никак не могла определиться), медленно улыбнулся и сказал:

— Так Вы не замужем.

Она медленно отошла еще немного.

— Мм…, нет, мм…мне действительно пора идти.

Его глаза подозрительно сузились.

— Вы же не тайно сюда сбежали? Поскольку, это всегда плохая идея. У меня есть друг, у которого неподалеку поместье, так он рассказывал, что тут есть полно гостиниц, в которых проживают женщины, которые были скомпрометированы на пути к Гретна Грин, но так и не вышли замуж.

— Никуда, естественно, я тайно не сбегала, — раздраженно отреагировала она. — Я что, действительно, выгляжу такой глупой?

— Да нет. Давайте забудем об этом. Меня это не касается, — он устало покачал головой. — Я проехал целый день верхом, раздражен, как черт, и все еще не нашел свою сестру. Рад, что оказался Вам полезен и, что Вы уже в безопасности, но у меня совершенно нет времени здесь сидеть!

Ее отношение резко поменялось и она резко шагнула вперед.

— Ваша сестра? — спросила она. — Вы ищете свою сестру? Скажите мне, сэр, сколько ей лет? Как она выглядит? И кто Вы? Форнби, Ферридж или Фатч?

Он удивленно глянул, как будто у нее внезапно выросли рога.

— О чем, черт побери, Вы говорите? Меня зовут Ангус Грин.

— Проклятье, — пробормотала она, сама удивляясь внезапно вырвавшемуся ругательству. — Я понадеялась, что нашла в вас союзника.

— Если Вы не сбежали тайно, то, что тут делаете?

— Мой брат, — проворчала она. — Этот кретин думает, что хочет жениться, но его возможные невесты совершенно ему не подходят!

— Невесты? Так их много? А что, многоженство разве не незаконно уже в Англии?

Она нахмурилась.

— Я не знаю с кем он сбежал. Он мне не сказал. Но все они просто ужасны! — она содрогнулась, как от горького лекарства. — Совершенно ужасны!

Новый поток дождя полился на них. Не задумываясь, Ангус взял ее за руку и потянул под выступ соседнего здания. Она же продолжала говорить, не обращая ни на что внимания:

— Когда я доберусь до Эдварда, то клянусь, с удовольствием его убью! Я была так занята у себя дома, в Ланкашире. У меня совершенно не было времени, что бы бросить все и догонять его. Есть ведь еще сестра, о которой нужно заботиться, и свадьба, которую нужно организовать. Она через три месяца выходит замуж, в конце концов. И последняя вещь, которая была мне нужна, так это поездка сюда и…

Его рука сильнее сжалась вокруг ее руки и он прервал ее:

— Погодите минутку, — тоном, не терпящим возражений, произнес он. — Не рассказывайте мне о поездке, — его брови сошлись на переносице, как будто он испытывает боль. — Не говорите об этом!

Она заметила вспыхнувший в его глазах огонь и отодвинулась подальше. Насколько позволяла его хватка.

— Я так и знала, что вы сумасшедший, — сказала она, выискивая глазами хоть кого-нибудь, кто бы ее спас то этого ненормального.

Ангус дернул обратно, используя свою мощь, что бы запугать ее.

— Я? Или это Вы сошли с ума. Когда пустились в путь без сопровождающего?

— Что?

— О, мой Бог, леди! — взорвался он. — Вы и вправду безумны? Вы хоть понимаете, что может случиться с женщиной, путешествующей в одиночестве? Вы хоть подумали о своей безопасности?

Рот у Маргарет приоткрылся от удивления. Он отпустил ее и начал нервно вышагивать.

— Как подумаю, что могло бы произойти… — пробормотал он с дрожью в голосе. — Иисус, виски и Роберт Брюс! Эта женщина ненормальная!

Маргарет недоуменно заморгала, пытаясь сообразить, что происходит.

— Сэр, — начала она осторожно. — Мы ведь даже не знакомы.

Он обошел вокруг нее.

— Ну и как же, черт возьми, Вас зовут?

— Маргарет Пеннипакер, — ответила она, прежде, чем ей пришло в голову, что, возможно он, действительно, был сумасшедшим и, наверное, не стоило ему говорить этого.

— Прекрасно, — отозвался он. — Теперь мы знакомы. И Вы — дура! И поступили по-дурацки!

— Один момент! — вспыхнула он, вставая прямо перед ним. — Я совершаю очень важное дело. Счастье моего брата под угрозой. Кто вы такой, что бы осуждать меня?

— Человек, который спас Вас от изнасилования!

— Вот и отлично! — ответила Маргарет, в основном, просто для того, что бы что-то сказать.

Он взъерошил рукой свои волосы.

— Ну, и каковы Ваши планы на сегодняшний вечер?

— Это не Ваше дело!

— Вы стали моей заботой с той минуты, когда я увидел как Вас тянут отсюда… — Ангусу пришло в голову, что он совершенно забыл о третьем нападавшем, который остался лежать без сознания.

Мерзавец уже пришел в себя и медленно пытался подняться на ноги, стараясь действовать как можно тише и незаметнее.

— Стойте спокойно, — приказал Ангус Маргарет.

В два шага преодолев расстояние к поднимающемуся мужчине, он схватил его за воротник и поднял так, что у того ноги остались болтаться в воздухе.

— У тебя есть, что сказать этой леди? — поинтересовался он.

Человек отрицательно покачал головой.

— А я думаю, что есть.

— А мне нечего ему сказать, — вставила Маргарет.

Ангус проигнорировал ее.

— Может быть, извинение? Небольшое извинение с использованием «я презренная сволочь» могло бы существенно улучшить мое настроение и спасти твою никчемную жизнь.

Мужчина начал мелко дрожать.

— Ппросстите, ппросстите, ппросстите…

— И правда, мистер Грин, — отреагировала быстро Маргарет. — Я вполне удовлетворена. Можете позволить ему уйти.

— Вы не хотите его ударить?

Маргарет была так удивлена, что даже закашлялась.

— Прошу прощения, — произнесла она, придя в себя.

Его голос звучал твердо и совершенно серьезно, когда он повторил свой вопрос:

— Вы не хотите его ударить? Он воспользовался бы Вами!

Маргарет заглянула в пылающие гневом глаза Ангуса и осознала с ужасающей уверенностью, что он мог бы убить этого человека по одному только ее слову.

— Все в порядке, — задержав дыхание, сказала она. — Я думаю, что сегодня вечером было даже больше, чем нужно ударов. Это вполне удовлетворило мою жажду мести.

— Но не этому, — ответил Ангус, еще больше приподнимая мужчину. — Вы ударили двух других.

— Все в порядке, правда.

— Женщина имеет полное право на месть.

— Но действительно, нет никакой необходимости, уверяю Вас.

Маргарет быстро огляделась, выбирая себе путь для бегства. Она должна была действовать как можно быстрее. Может этот господин, Ангус Грин, и спас ее жизнь, но в тоже время был абсолютно безумен.

Ангус опустил мужчину и толкнул вперед.

— Беги отсюда, пока я не передумал и не убил тебя.

Маргарет начала на цыпочках отходить в другую сторону.

— Вы! — быстро обернулся Ангус. — Стойте на месте.

Она замерла. Хоть ей и не нравился этот огромный шотландец, но она же не была полной идиоткой — он был больше нее в два раза, в конце концов.

— И куда это Вы собрались?

Он быстро преодолел расстояние между ними и смотрел на нее сверху вниз.

— Я считал, что вы собирались поделиться со мной относительно своих планов на вечер.

— К сожалению, могу сообщить Вам, сэр, что ничего подобного я делать не собиралась.

— Немедленно говорите, — взревел он.

— Я собиралась искать своего брата, — тут же ответила она, решая, что, возможно, она все-таки трусиха.

Трусость не так уж и отвратительна, когда встречаешь на своем пути сумасшедшего шотландца.

Он отрицательно покачал головой.

— Ну уж нет. Вы идете со мной.

— О, прошу вас, — насмешливо произнесла она, — если Вы думаете…

— Мисс Пеннипакер, — прервал он ее, — хочу Вам сообщить, что, когда я принимаю решение, то редко передумываю

— Мистер Грин, — сказала она не менее решительно, — я не ваша забота.

— Очень даже возможно, но я не из тех людей, которые могут оставить одинокую молодую женщину на произвол судьбы. Поэтому, Вы идете со мной, и уж утром решим, что Вам делать дальше.

— Я думала, Вам нужно искать свою сестру, — с явным раздражением в голосе, сказала она.

— Моя сестра далеко не уедет по этой погоде. Я уверен, она остановилась в какой-нибудь гостинице, может и не в Гретна Грин.

— Разве Вы не собирались проверить все гостиницы?

— С Энн никакой срочности нет. Если она действительно здесь, то выедет не раньше десяти утра. У меня нет никакой необходимости искать ее прямо сейчас, это дело может подождать до утра. А вот Вы — совсем другое дело. На Вас счет у меня имеются некоторые сомнения.

Маргарет от досады топнула ногой.

— Нет никой необходимости…

— Примите мой совет, мисс Пеннипакер — смиритесь с судьбой. Как только Вы хорошо все обдумаете, то поймете, что это совсем не плохой выход из положения. Теплая кровать, хорошая еда — неужели это Вас так оскорбляет?

— Зачем Вы это делаете? — подозрительно спросила она. — Что Вас заставляет так поступать?

— Ничего, — с кривоватой улыбкой ответил он. — Вы когда-нибудь изучали китайскую историю?

Она бросила на него недовольный взгляд: как будто английским девочкам разрешали изучать что-то кроме вышивания или получать изредка случайные уроки по истории Британии, конечно.

— Так вот, есть пословица, — сказал он наставительно. — Я не помню точно, как она звучит. Что-то вроде того, что Вы навсегда в ответе за тех, кому спасли жизнь.

У Маргарет даже перехватило дыхание. Великий Боже, неужели он собирается теперь всю жизнь следить за ней?

Ангус по выражению ее глаз понял о чем она подумала и со смехом продолжил:

— О, не волнуйтесь, мисс Пеннипакер, — сказал он. — У меня не ни малейшего желания стать вашим постоянным защитником. Я не задержу Вас долго, только удостоверюсь, что вы хорошо устроены до завтрашнего утра, а там можете идти своей дорогой.

— Вот и хорошо, — неохотно согласилась Маргарет. Было трудно спорить с кем-то, у кого в душе такие благородные принципы. — Я действительно ценю Ваше отношение, и, возможно, вместе у нас лучше получиться искать наших непутевых родных. Это может облегчить нам работу, я так думаю.

Он коснулся ее подбородка, удивляясь нежности ее кожи.

— А вот это — мысль. Ну так что, идем?

Она кивнула, думая, что должна сохранить хорошие отношения, в конце концов, этот мужчина спас ее от ужасной судьбы, а она ответила ему тем, что обозвала сумасшедшим.

— У Вас царапины, — сказала она, касаясь его руки. Ей всегда было проще выразить благодарность делом, а не словами. — Позвольте мне Вам помочь. Она не очень глубокая, но тем не менее нужно ее обработать.

Он кивнул и взял ее за руку.

— Буду очень благодарен.

У Маргарет перехватило дыхание, когда она осознала насколько он огромен, когда стоял так близко, по сравнению с ней.

— У Вас уже есть комната?

Он покачал головой.

— А у Вас?

— Нет, но я видела объявление о свободных комнатах в «Подъеме и Четополохе»

— В «Трусишке» лучше. Чисто и еда горячая. Но посмотрим, есть ли там свободные номера.

— Чистота — это замечательно, — прокомментировала она, готовая простить его высокомерие, если простыни будут чистыми.

— У Вас есть багаж?

— Уже нет, с сожалением ответила она.

— Вас обокрали?

— Боюсь, что так, — его взгляд потемнел и она быстро добавила, — но там не было ничего ценного.

Он вздохнул.

— Ладно. Ничего уже не поделаешь. Идемте. Мы обсудим, что делать с вашим братом и моей сестрой, как только отогреемся и поедим.

Затем он еще крепче взял ее за руку и потащил вниз по улице.

Глава вторая

Их перемирие продлилось всего две минуты. Маргарет не была точно уверена с чем это связано, но прежде, чем они были на полпути к «Трусишке» они уже препирались как дети. Он не мог перестать напоминать ей о том, какой глупостью было отправиться в Шотландию в одиночку, а она обзывала его высокомерным невежей за то, что он ее критиковал и грубо тащил в гостиницу. Но ничего из сказанного, ни одно слово, не подготовило ее к тому, что случилось, когда они стояли перед владельцем гостиницы.

— Мы с моей женой хотим снять у вас номер, — заявил Ангус.

Женой?!!

Неимоверным усилием ей удалось удержать так и норовившую отвалиться челюсть, или сохранять невозмутимость, а не вцепиться ему в руку зубами, пока не почувствует вкус его крови за дерзость.

— У нас всего одна комната, — сообщил им владелец гостиницы.

— Мы ее берем, — решил Ангус.

На этот раз она знала, что околдована, иначе как объяснить проявленную сдержанность перед огромным желанием стукнуть его по уху.

Владелец гостиницы одобрительно кивнул и предложил:

— Идите за мной — я вас провожу. А если вы захотите поесть…

— С удовольствием, — тут же отозвался Ангус. — Что-нибудь горячее и сытное.

— Боюсь, что все, что у нас есть это холодный пирог с мясом.

Ангус достал из кармана пальто монету и протянул вперед.

— Моя жена очень замерзла, и, принимая в расчет ее деликатное состояние, я хотел бы, что бы она как следует и вкусно поела.

— Деликатное состояние? — задохнулась от негодования Маргарет.

Ангус усмехнулся и подмигнул ей.

— Ну же, любимая, ты же не думала, что сможешь долго это скрывать?

— Мои поздравления вам обоим! — вмешался хозяин гостиницы. — Это ваш первенец?

Ангус кивнул.

— Теперь понимаете, почему я настаиваю? — сказал Ангус, обнимая при этом Маргарет за плечи. — Она такая хрупкая леди.

Эта «хрупкая» женщина тут же ткнула его локтем в живот. Довольно сильно.

Хозяин, должно быть, не услышал стона, потому, что выхватил монетку и одобрительно кивнул.

— Конечно, конечно, — пробормотал он. — Я сейчас разбужу жену, и она сможет придумать, чем горяченьким вас накормить.

— Прекрасно!

Хозяин пошел вперед, а Ангус за ним, но был отстановлен Маргарет, которая отнюдь не деликатно дернула его за пальто.

— Вы сошли с ума? — прошептала она.

— Мне кажется, что мы уже обсуждали мое здравомыслие, и нашли его вполне приемлемым.

— Я так не думаю, — выдавила она.

Он нежно погладил ее по плечу.

— Постарайся не споткнуться. Это может навредить малышу.

Маргарет сжала кулаки, пытаясь удержаться и не стукнуть его как следует.

— Прекратите говорить о ребенке, — прошипела она. — И я не собираюсь жить с Вами в одной комнате.

— Я не вижу другого выхода.

— Я не…

Он взял ее за руку.

— Не говорите, что собираетесь ночевать под дождем. Я Вам просто не поверю!

— Вы можете переночевать на улице.

Ангус выглянул в окно. Капли дождя громко стучали в стекла.

— Я так не думаю.

— Если бы вы были джентльменом…

Он хохотнул.

— Ох, но я никогда не говорил, что джентльмен!

— Как же тогда понимать все, что вы говорили о защите женщин? — потребовала ответа Маргарет.

— Я говорил, что мне не нравится, когда женщин обижают или оскорбляют. Но я никогда не говорил, что хочу спать под дождем и получить из-за Вас воспаление легких.

Хозяин гостиницы, который уже прошел далеко вперед, остановился и развернулся, когда понял, что постояльцы за ним не идут.

— Так вы идете? — спросил он.

— Да, да, конечно, — тут же ответил Ангус. — Мы кое-что решаем с женой. Кажется, ей очень хочется хаггиса.

Рот у Маргарет приоткрылся, понадобилось несколько попыток, прежде чем ей удалось сказать:

— Мне не нравиться хаггис.

Ангус ухмельнулся.

— Я так и подумал.

— Ох! — воскликнул хозяин с широкой улыбкой. — Точно как моя жена. Каждый день ела хаггис, когда была в ожидании, и подарила мне четырех прекрасных сыновей.

— Чудесно, — сказал Ангус с дерзкой улыбкой. — Я это запомню. Мужчине необходимы сыновья.

— Четыре, — наполнил ему хозяин, раздуваясь от гордости. — Целых четверо сыновей.

Ангус похлопал Маргарет по спине.

— Она подарит мне пятерых. Попомните мои слова.

— Ох уж эти мужчины, — пробурчала Маргарет, отшатываясь от его дружеского похлопывания. — Стая глупых павлинов.

Но мужчины уже не слышали, будучи вовлечены в исконно мужской разговор, и Маргарет ожидала, что они в любой момент могут поспорить, кто дальше закинет шест, копье или что-то вроде этого. Она сложила руки груди и простояла так, наверное с минуту, прежде, чем Ангус покровительственно к ней обратился.

— Так решено, моя любовь, на обед хаггис?

— Я собираюсь вас убить, — прошипела она. — И буду это делать очень медленно.

Ангус подтолкнул ее и кивнул головой в сторону владельца гостиницы, что бы обратить ее внимание.

— Я была бы рада, — процедила она. — Это мое любимое блюдо.

Хозяин аж просиял от ее слов.

— Вот это женщина то, что надо. Ничего так не идет, под выпивку, как хороший хаггис.

— Один запах может отпугнуть самого дьявола, — пробурчала Маргарет.

Ангус рассмеялся и крепче сжал ее руку.

— Вы должно быть шотландка, — продолжал разглагольствовать хозяин, — если так любите хаггис?

— Почти, — чопорно ответила Маргарет, отдергивая руку. — Я — англичанка.

— Какая жалость, — посочувствовал хозяин и обернулся к Ангусу. — Но думаю, что если уж вам пришлось жениться на соссенах, то, по крайне мере, выбрали достойную, любящую хаггис.

— Я отказывался просить ее руки, пока она не попробовала хаггис, — торжественно сообщил Ангус. — И не повел бы под венец, если бы не был твердо уверен, что он ей понравился.

Маргарет стукнула его по плечу.

— И за характер тоже, наверное, — захохотал хозяин. — Мы сделаем из нее все же хорошую шотландку.

— Надеюсь, — согласился Ангус и с явным акцентом обратился к Маргарет, — надо будет научить ее драться получше.

— Слабовата? — со знающей улыбкой спросил хозяин.

— Точно.

Маргарет заскрипела зубами.

— Сэр, — как только могла, сладко обратилась она к хозяину. — Вы не могли бы показать мне мою комнату? Я ужасно устала и хотела бы привести себя в порядок перед ужином.

Хозяин поспешил вверх по лестнице, Маргарет шла за ним по пятам, а Ангус, на несколько шагов позади, завершал шествие, и несомненно надсмехался над ее бегством.

— Это здесь, — сказал хозяин, открывая дверь в небольшую, но чистую комнатку с умывальником, ночным горшком и односпальной кроватью.

— Спасибо, сэр, — сказала она вежливо. — Я Вам очень благодарна.

С этими словами она прошла в комнату и захлопнула дверь. Ангус зашелся от смеха, но поделать уже ничего не мог.

— Ох, мистер, Вы теперь в беде, — посочувствовал хозяин.

Смех Ангуса через несколько мгновений прекратился.

— Как Вас зовут, добрый человек?

— Маккаллум. Джордж Маккаллум.

— Очень приятно, Джордж, и я думаю, что вы правы.

— Иметь жену, — философски заметил Джордж, — тонкая наука.

— А я до этого дня и не знал.

— На ваше счастье, — сказал Джордж с плутовской улыбкой, — у меня есть еще и запасной ключ.

Ангус усмехнулся и бросил еще одну монету, а затем поймал ключ, брошенный ему хозяином с невинным выражением на лице.

— Вы — хороший человек, Джордж Маккаллум!

— Да, — уходя подтвердил Джордж. — Это я постоянно твержу своей жене.

Ангус рассмеялся и спрятал ключ в карман. Он приоткрыл дверь на несколько дюймов и поинтересовался:

— Вы одеты?

Ответом ему был громкий удар о дверь. По-видимому ее ботинок.

— Если Вы не ответите по другому, то я войду.

Он заглянул в комнату и тут же отпрянул от нее, так как в него полетел второй ботинок в опасной близости от головы. Снова заглянув в комнату и убедившись, что швырять ей больше нечего, он зашел в комнату.

— Вы не против, — с еле сдерживаемой яростью обратилась она к нему, — объяснить, что, черт побери, заставило Вас нагородить столько чуши?

— Что Вы имеете в виду? — поинтересовался он.

Она полоснула его возмущенным взглядом. Ангус подумал, что она выглядит невероятно привлекательно с порозовевшими от гнева щеками, но мудро решил воздержаться на время от комплементов.

— Ну, хорошо, — сказал он, не в силах скрыть усмешку. — Ладно, хотя не думаю, что нужно объяснять очевидное…

— Нужно!

Он пожал плечами.

— У Вас сейчас не было бы крыши над головой, если бы Джордж не подумал, что Вы моя жена.

— Это неправда, и кто такой Джордж?

— Хозяин гостиницы, и это абсолютная правда. Он не дал бы нам комнату, если мы не женаты.

— Конечно, дал бы, — бросила она. — Мне бы дал, а Вас вышвырнул.

Ангус с глубокомысленным видом почесал голову.

— Я не был бы так уверен, мисс Пеннипакер. В конечно итоге, это у меня есть деньги.

Она взглянула на него с неприязнью. И Ангус наконец, смог рассмотреть какого цвета у нее глаза. Зеленые. Чудесный цвет с оттенком молодой зелени.

— Ах, — прервал он ее молчание. — Так Вы согласны со мной.

— У меня есть деньги, — пробурчала она.

— И сколько же?

— Достаточно!

— А разве Вы не сказали, что Вас обокрали?

— Говорила, — неохотно подтвердила она. — Но у меня все же есть несколько монет.

— Хватит для хорошего ужина? Горячей ванны? Отдельной столовой?

— Нет, но, — заспорила она, — Вы вели себя так, как-будто Вам доставляло удовольствие это представление.

Ангус улыбнулся.

— Но, я действительно весело провел время.

— Зачем Вы это делали? — спросила она, недоуменно пожимая плечами. — Мы, возможно, могли найти и другую гостиницу.

В этот момент оглушительный раскат грома встряхнул комнату. Бог, явно, на моей стороне, подумал Ангус.

— При такой погоде? — усомнился он. — Вы уж простите меня, что не испытываю ни малейшего желания рисковать и остаться на улице.

— Даже, если мы вынуждены маскироваться как муж и жена, — не уступала она. — Неужели было так необходимо развлекаться за мой счет?

Он посмотрел на нее с нежностью.

— Я никогда не хотел Вас оскорбить. И Вы это, конечно, прекрасно понимаете.

Маргарет стушевалась под его теплым и заботливым взглядом.

— Но Вы не должны были говорить хозяину, что я беременна, — ее щеки залил яркий румянец, когда она произнесла последнее слово.

Он облегченно вздохнул.

— Все, что я могу сделать, так это принести свои извинения. Мое единственное оправдание состоит в том, что я хотел как лучше. Последние два дня я провел в седле и проехал половину Шотландии. Я замерз, проголодался, и это небольшое представление — первая забавная вещь, которую я совершил. Простите меня, если я получил слишком много удовольствия.

Маргарет пристально взглянула на него, на его в растерянности разведенные руки. Она понимала, что должна принять его извинения, но нуждалась еще в нескольких минутах, что бы окончательно успокоиться.

Ангус поднял руки с примирительным жестом.

— Вы, конечно, можете, молчать и дальше, если хотите, — сказал он с примирительной улыбкой, — но это не поможет Вам, если хотите вымыться. У Вас прекрасная выдержка.

В ее взгляде читался откровенный сарказм, но может быть, в лучшем случае, сомнение.

— Это потому, что я Вас не удавила еще внизу?

— Ну да. И еще Ваше нежелание задеть нежные чувства хозяина к его гастрономическим предпочтениям.

— Но мне все-таки не нравится его кулинарный вкус, — указала она.

— Да, но Вы не высказали это вслух, — он увидел, как она удивилась, и продолжил. — Ну, хватит протестов. Вы настроены раздражать меня, но, думаю, что это не сработает.

— Вы безумны, — возмущенно засопела она.

Ангус снял промокшее пальто.

— Этот постоянный рефрен становится довольно утомителен.

— Что, трудно спорить с правдой? — пробормотала она и тут обратила внимание на то, что он делает. — И не снимайте пальто!

— Альтернатива — смерть от пневмонии, — мягко сказал он. — Предлагаю вам тоже раздеться.

— Только, когда Вы уйдете.

— И буду сидеть в зале голым? Что-то не хочется.

Маргарет решительно подошла к платяному шкафу и стала резко выдвигать ящики.

— Должна же здесь быть раскладывающаяся ширма для переодевания. Должна.

— Вряд ли Вы ее найдете в ящиках бюро.

Она неподвижно постояла несколько минут, пытаясь не дать гневу вырваться наружу. Вся ее была жизнь была размеренной, призванной подавать хороший пример для младших, и для нее истерика была совершенно не приемлимым поведением. Но это было до того, как… Она оглянулась через плечо и увидела, что он понимающе усмехается. Зато сейчас все изменилось. Она со злостью задвинула ящик, что должно было дать ей некоторую разрядку, но только сильно ушибла средний палец.

— Ууууооо! — завопила она, засовывая пульсирующий от боли палец в рот.

— Вы живы? — спросил Ангус, тут же подходя к ней.

Она кивнула.

— Отстаньте, — пробормотала она невнятно.

— Вы уверены? Возможно, Вы сломали кость.

— Ничего страшного. Отстаньте.

Он взял ее за руку и нежно вытащил палец изо рта.

— Выглядит не плохо, — задумчиво сказал он. — Но в действительности, я не специалист в этом.

— Почему? — застонала она. — Почему?

— Почему я не эксперт в этом? — удивленно заморгал он. — Если Вы подумали, что я получил медицинское образование, то простите, что каким-то образом ввел Вас в заблуждение. По правде сказать, я просто фермер. Что бы быть точным — джентльмен-фермер…

— Почему Вы издеваетесь надо мной? — завопила она.

— Неужели вы считаете, что я это делаю?

Она выдернула свою руку.

— Клянусь Богом, я не знаю, за что мне такое наказание. Не могу понять, какой грех совершила, что бы…

— Маргарет, — немедленно прервал он. — Возможно, Вы слишком драматизируете ситуацию.

Она стояла, замерев, рядом с бюро, в течении целой минуты. Ее дыхание участилось, она нервно сглатывала, а затем начала быстро-быстро моргать.

— О, нет, — страдальчески воскликнул он. — Только не плачьте.

В ее стороны раздалось сопение.

— Я не собираюсь плакать.

Он глянул на нее с откровенным недоверием.

— Иисус, виски и Роберт Брюс, — глухо пробормотал он.

Она выглядела так, как будто собиралась вот-вот разрыдаться. Он откашлялся.

— Вы в этом уверены?

Она уверенно кивнула.

— Я никогда не плачу.

Он вздохнул с откровенным облегчение.

— Отлично, потому что я не понимаю, что в такой ситуации нужно делать.

— Нет. Я… Нет. — каждое ее слово вырывалось с огромным трудом.

— Перестаньте, — попросил он, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Ничего не могло заставить его чувствовать себя беспомощным и неуклюжим, кроме женских слез. Хуже того, он был уверен, что эта женщина не позволяла себе подобной роскоши многие годы. И, что еще хуже, в этом была его вина.

— Все, чего я хотела… — задыхалась она. — Все, чего я хотела…

— И что же это? — он в отчаянии пытался отвлечь ее от надвигающейся истерики.

— Остановить своего брата, — она глубоко вздохнула, и отнюдь не грациозно уселась на кровать. — Я знаю, что для него лучше. Я понимаю, как высокопарно это звучит, но это на самом деле так. Я заботилась о нем с семнадцати лет.

Ангус подошел и сел рядом с ней на кровать, но не слишком близко, что бы опять не вызвать недовольства.

— Почему Вы? — искренне спросил он.

Он знал с самого первого момента встречи, что она не обычная женщина, а отличается твердостью характера и сообразительностью. Из ее сбивчивого рассказа он так же понял, что она заботлива, отзывчива и готова отдать жизнь за дорогих ей людей без малейшего колебания. Сделанные выводы заставили его внутренне усмехнуться, но и в тоже время испугаться: в отношении преданности семье Маргарет Пеннипакер была женским эквивалентом его самого. А Ангус никогда прежде не встречал леди, которая бы настолько полно соответствовала его высоким стандартам в отношении заботы о родных. И теперь, когда он это осознал, что ему делать с ней дальше?

Она прервала его размышления громким всхлыпыванием.

— Вы не слушаете меня!

— Нет, нет, так что… Ваш брат…? — отозвался он.

Она кивнула и глубоко вздохнула. А потом резко поднялась и недовольно уставилась на него.

— Я не собиралась устраивать истерику.

Он нежно погладил ее по плечу.

— Конечно же, нет.

— Если его угораздит жениться на одной из этих ужасных девчонках, то его жизнь будет навсегда разрушена.

— Вы, правда, в этом уверены? — мягко спросил он. По его мнения, обычно, сестры пребывали в твердой уверенности, что знают все лучше всех на свете.

— Одна из них даже не знает алфавита!

Он издал сочувствующее покряхтывание и кивнул, соглашаясь.

— Это плохо.

Она кивнула с еще большей энергией.

— Вот видите? Теперь Вы понимаете, что я имею в виду?

— Сколько лет Вашему брату?

— Только восемнадцать.

Ангус присвистнул.

— Тогда Вы правы. Он понятия не имеет, на что идет. Никто в восемнадцать лет этого не понимает. Если подумать, то и никакая восемнадцатилетняя барышня этого не знает.

Маргарет одобрительно кивнула и спросила:

— Такого возраста Ваша сестра? Как ее зовут? Энн, кажется?

— Да, вторая сестра.

— Почему Вы ее догоняете? Что она сделала?

— Сбежала в Лондон.

— Одна? — искренне ужасаясь спросила Маргарет.

Ангус недоверчиво посмотрел на нее.

— Вам напомнить, что Вы тоже одна добирались в Шотландию?

— О, ну ладно, — пробормотала она. — Но это не одно и тоже. Лондон… Лондон.

— Так получилось, что она не совсем одна. Она забрала мою карету и трех моих лучших лакеев, один из которых бывший боксер. И только поэтому я не сошел с ума до сих пор от беспокойства.

— А что она собирается дальше делать?

— Отдаться на милость нашей двоюродной бабке, — он пожал плачами. — Энн хочет провести светский сезон в Лондоне.

— А почему ей нельзя этого делать?

Выражение лица Ангуса тут же посуровело.

— Я ей сказал, что она получит свой сезон в следующем году. У нас ремонт в доме, и я слишком занят, что бы бросить все и везти ее в Лондон.

— Ах.

Он вызывающе уперся руками в бока.

— Интересно, что Вы подразумеваете под своим «ах»?

Она махнула рукой с видом обреченным и всезнающим одновременно.

— Только то, что, как мне кажется, Вы свои интересы ставите выше ее.

— Ничего подобного! Ничего страшного не произойдет, если она подождет еще годик. Вы же сами, только что, согласились, что восемнадцатилетние совершенно не разбираются в жизни.

— Может Вы и правы, — согласилась она. — Но, все-таки, это не одно и тоже для мужчин и женщин.

Его лицо вплотную приблизилось к ней.

— Может быть, Вы объясните, почему?

— Я думаю, что восемнадцатилетние девушки еще ничего не знают, но мальчики знают еще меньше, чем ничего.

К ее большому удивлению, Ангус начал оглушительно хохотать, откидываясь на кровать, отчего матрас под ним начал ходить ходуном.

— О, я должен был бы обидеться, — задыхался он от смеха. — Но боюсь, что вы правы!

— Конечно, я права! — отозвалась она с довольной улыбкой.

— О, мой Бог! — простонал он. — Какая ночь! Какая странная, удивительная ночь!

Его слова поразили Маргарет до глубины души: что он имеет в виду?

— Да, наверное, — нерешительно подтвердила она, так как не была уверена с чем соглашается. — Что же нам теперь делать?

— Соединить усилия, я полагаю, и искать наших непутевых родственников вместе. А что касается сегодняшней ночи — то я могу спать на полу.

Напряженность, которая, оказывается, сковывала Маргарет, спала.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она. — Я очень ценю Ваше великодушие.

Он сел.

— А за это, Вы, моя дорогая Маргарет, будете вынуждены притвориться. По крайней мере на этот вечер.

Притворяться? Разве они уже не полураздеты и в одной комнате? Маргарет задохнулась от неожиданности и неприятных подозрений, ее щеки ярко запылали.

— Что Вы под этим подразумеваете? — быстро спросила она, сама испугавшись, как хрипло зазвучал ее голос.

— Все очень просто. Если вы хотите поужинать сегодня, а я уверен, что будет еще что-нибудь кроме хаггиса, то буде гараздо лучше, если вы изобразите из себя леди Грин.

Она нахмурилась.

— И, — добавил он, прикрывая глаза, — вам необходимо притвориться, что все у нас хорошо. В конце концов, смогли же мы завести ребенка, поэтому не можем не любить друг друга настолько сильно.

Маргарет покраснела от злости.

— Если Вы не прекратите говорить об это чертовом ребенке, клянусь, что на Ваших пальцах захлопну ящик!

Он заложил руки за спину и ухмельнулся.

— Уже дрожу от страха!

Она окинула его раздраженным взглядом, а затем недоуменно моргнула.

— Вы сказали — леди Грин?

— А это имеет значение? — язвительно ответил вопросом на вопрос Ангус.

— Ну, конечно!

На мгновение Ангус уставился на нее, чувствуя расползающееся в душе разочарование. Его титул был не слишком значительным — всего лишь баронет, с небольшим, но очаровательным имением, но большенство женщин все еще рассматривали его как приз, который нужно выиграть. Брак с ним был для знакомых ему леди своего рода состязанием. Та, что победит, получит титул и состояние.

Маргарет торжественно положила руку на сердце.

— Я постараюсь не опорочить такое звание.

Ангус снова заинтересовался.

— Правда?

— Я не должна была называть Вас господин Грин, если Вы в действительности — лорд.

— Ну, если точнее, то сэр Грин, — сказал он усмехаясь. — Но могу Вас уверить, что совершенно не оскорблен.

— Моя мать, наверное, переворачивается в гробу, — она покачала головой и вздохнула. — Я старалась прививать Эдварду и Алисии — моей сестре — хорошие манеры, как это сделали бы наши родители. Пыталась в жизни следовать их наставления, но иногда я думаю, что у меня не слишком хорошо получается.

— Не говорите так, — сокровенно сказал он. — Если Вы не достаточно хороши, то у меня тогда серьезные опасению по поводу моей собственной души.

Маргарет неуверенно улыбнулась.

— У Вас такая невероятная способность приводить меня в ярость, но не думаю, что нужно волноваться о Вашей душе.

Он склонился к ней, его черные глаза были полны юмора и заинтересованности.

— Вы меня хвалите, мисс Пеннипакер?

Маргарет задержала дыхание, ее тело стало странно пылать. Он был настолько близко, что их губы разделяли всего несколько дюймов, и у нее возникла причудливая мысль, что ей могло бы понравиться быть его избранницей на всю жизнь. Если она наклониться чуть-чуть вперед, то он захотел бы ее поцеловать? Обнять ее? И вытащив шпильки из волос, дать почувствовать себя героиней сонета Шекспира?

Маргарет слегка наклонилась.

На мгновение заколебалась.

И тут же свалилась на пол. Рядом с кроватью.

Глава третья

Маргарет завизжала от неожиданности падения. Летела она не долго: пол как-будто подскочил, что бы встретить ее бедро, которое и так уже было ушиблено после поездки в телеге фермера.

Она села, ошеломленная внезапным полетом, когда лицо Ангуса появилось на краю кровати.

— Вы в порядке? Не ушиблись? — спросил он.

— Я, эээ…, немного потеряла равновесие, — пробормотала она в качестве ответа.

— Я так и понял, — слишком, по ее мнению, торжественно, согласился он, что вызывало сомнения в его искренности.

— Я довольно часто падаю, — солгала он, пытаясь представить инцидент как самое обыденное событие в своей жизни. Хотя, разумеется, ей никогда еще не приходилось падать после того, как она раздумывала о поцелуе с незнакомцем. — Что, с Вами никогда такого не случалось?

— Нет, конечно, никогда.

— Это невозможно.

— Ну, ладно, — размышлял он, почесывая подбородок, изображая глубокую задумчивость. — Не думаю, что так уж категорично. Бывают моменты…

Маргарет следила за его пальцами, поглаживающими кожу на щеках, и что-то в этих движениях завораживало ее до дрожи. Она могла видеть каждую щетинку. И с испугом очнулась, когда его рука протянулась к ней.

О Господи, как же ей хотелось до него дотронуться!

— Маргарет, — удивленно окликнул он. — Вы меня слушаете?

Она несколько раз моргнула, приходя в себя.

— Разумеется. Я только… — она никак не могла сообразить, что сказать. — Ладно, Вы правы, ведь очевидно, что я сижу на полу!

— А что, это отразилось на Вашем слухе?

— Нет! Я… — она в раздражении сжала губы в неприятную тонкую линию. — Так что Вы говорили?

— Вы уверены, что не хотите вернуться на кровать, чтобы слышать меня лучше?

— Нет, спасибо. Мне очень здесь удобно. Спасибо.

Он схватил ее за руку своей огромной ручищей и поднял на кровать.

— Я может быть и поверил бы Вам, если бы Вы ограничились одним «спасибо».

Она недовольно скривилась. Если у нее и был большой недостаток, то это страсть к противоречию. Она никогда не могла вовремя себя остановить. Ее родные твердили ей об этом в течении многих лет. И в глубине души, она понимала, что становилась совершенно невыносимой, стоило ей зациклиться на чем-нибудь. Но она совершенно не собиралась в этом признаваться Ангусу, тем самым раздувая его самомнение. Вместо этого она фыркнула и сказала:

— А что плохого в вежливости? Время от времени большинство людей ценит благодарность.

Он наклонился к ней.

— Знаете, откуда я знаю, что Вы совершенно меня не слушали?

Она покачала головой. Присущая ей сообразительность куда-то улетучилась.

— Вы спросили, часто ли я падаю. — сказал он с хрипотцой в голосе. — И я хотел рассказать, но… — он пожал плечами. — Ладно. Я передумал.

— Согласитесь, что я права — такое невозможно, — удалось вставить ей.

— Ну, хорошо. Согласен, — рассудительно заявил он. — Видите ли, пока Вы сидели на полу, у меня промелькнуло одно воспоминание.

— Такое было?

Он медленно кивнул, а когда заговорил, в его голосе послышались тягучие нотки:

— Я не могу говорить за всех мужчин…

Она оказалась в плену его горячего пристального взгляда, и была не в силах отвести взгляд или сделать так необходимый ей глубокий вздох. Ее кожа покалывала, а губы раскрылись. Затем она судорожно вздохнула и внезапно поняла, что ей было бы намного безопаснее, если бы она осталась сидеть на полу.

Он коснулся пальцем ее губы, нежно поглаживая, и продолжал свое неторопливое повествование.

— …но, когда я испытываю непреодолимую жажду… то…

Она взвилась с кровати как китайский фейерверк.

— Наверное, — быстро проговорила она, — нам следует немедленно спуститься и получить тот несчастный ужин.

— Право, — Ангус так внезапно встал, что кровать протестующее закачалась. — Хлеб насущный — то, что нам очень необходимо, не правда ли?

Маргарет уставилась на него, пораженная внезапным изменением выражения его лица. До этого он пытался ее обольстить — она была уверена в этом. А если и нет, то все равно, определенно, пытался вывести ее из себя. Похоже, ему это хорошо удавалось и он получал от этого удовольствие. Он преуспел в своих действиях. В ее животе свернулся тугой комок, горло пересохло, да и стоять она могла только держась за мебель, что бы сохранять равновесие. А он вел себя как ни в чем не бывало, даже улыбался! И не в малейшей степени не казался затронутым возникшей близостью, или хотя бы человеком, испытывающим чувства, которые описывал в своих сонетах Шекспир.

— Маргарет?

— Нужно поесть, — ляпнула она.

— Я рад, что Вы со мной согласны, — сказал он, удивленный до крайности ее растерянным видом. — Но сначала Вам нужно снять влажное пальто.

Она отрицательно покачала головой, складывая руки на груди.

— У меня больше ничего нет.

Он бросил ей свое пальто.

— Вы можете одеть мое.

— А что тогда оденете Вы?

— Я буду отлично себя чувствовать и в рубашке.

Импульсивно она потянулась к нему и положила руку на его плечо.

— Вы замерзнете. Ваша рубашка пошита из тонкого полотна? Это не слишком хорошая защита от холода, — когда он не ответил, она твердо добавила. — Вы не можете отдать мне свое пальто. И я не приму его.

Ангус бросил лишь мимолетный взгляд на ее руку, и в его воображении возникла картина, как эта рука спускается по его груди…Он совершенно не чувствовал себя замерзшим.

— Сэр Грин? — позвала она участливо. — Вам плохо?

Он перевел взгляд с ее руки и совершил огромную ошибку, заглянув ей в глаза. Зеленые озера, смотревшие на него в течении всего сегодняшнего вечера то с испугом, то с раздражением, то непонимающе, или, как недавно, с невинным желанием, сейчас наполнились беспокойством и состраданием. Это его ошарашило. Ангус почувствовал себя заполненным извечно мужским страхом — его тело само по себе, совершенно не советуясь с разумом, уже знало, что она была Той Самой, и, что не зависимо от того, будет он с этим бороться или нет, она дана ему судьбой. И что хуже всего, если она когда-нибудь уйдет из его жизни, ему придется ее найти и навсегда приковать к себе, что бы не упустить ее снова.

Иисус, виски и Роберт Брюс, это была, отнюдь, не радостная перспектива.

Он резко снял свою мокрую рубашку и надел сухую, разозленный собственной реакцией на Маргарет. Это началось, как ее невинное прикосновение к нему, а он уже видел всю свою дальнейшую жизнь.

Он закончил переодеваться и зашагал к двери.

— Я подожду Вас в зале, пока вы не будете готовы.

Она уставилась на него, дрожа всем телом.

— И снимите наконец эту проклятую мокрую одежду, — приказал он.

— Я не могу одеть только Ваше пальто, без ничего, — отказалась она.

— Вы можете и будете. Я не хочу быть виноватым, если Вы получите воспаление легких.

Он увидел как она расправила плечи, а в глазах появился холод.

— Вы не смеете мне приказывать, — парировала она.

Он приподнял бровь.

— Вы можете снять свою мокрую рубашку, или я это сделаю сам. Выбирайте.

Она глухо что-то заворчала, Ангус не все разобрал, но те слова, что он услышал, были не слишком благозвучны.

Он улыбнулся.

— Кто-то должен отругать Вас за Ваш язык.

— Кто-то должен Вас отругать за Ваше высокомерие.

— Вы пытались целый вечер, — заметил он.

Она издала неразборчивое восклицание. Ангус еле успел выскользнуть из комнаты прежде, чем она запусти в него второй ботинок.

* * *

Когда Маргарет выглянула из-за двери, Ангуса уже нигде не было видно. Это ее удивило. Хоть она и знала огромного шотландца всего несколько часов, но уже знала, что не из тех, кто может оставить слабую леди одну, и не позаботиться о том, что бы сопровождать ее в незнакомом месте. Она тихо закрыла дверь, не желая привлекать к себе внимания, и пошла на цыпочках к лестнице. Она была в абсолютной безопасности в этой гостинице, и защищена от нежелательно внимания громким заявлением Ангуса, о том, что она его жена. Только полный идиот решился бы сделать вызов человеку таких размеров, как Ангус. Но пережитые испытания этого дня заставили ее быть осторожней.

Если глубоко задуматься, то, вероятно, было очень неумно ехать в Гретна Грин одной, но разве у нее был выбор? Она не могла позволить Эдварду жениться на одной из тех ужасных девчонках, за которыми он ухаживал.

Она остановилась на лестничной площадке и посмотрела вниз.

— Проголодались?

Маргарет от неожиданности дернулась и с трудом удержала равновесие, успев издать короткий, но довольно громкий, визг.

— Я не собирался Вас напугать.

— Но все-таки напугали.

— Ладно, — допустил он. — Напугал. Но Вы отлично мне отомстили своим криком.

— И поделом Вам, — пробормотала она, — зато, что спрятались.

— Если честно, — сказал он, предлагая ей свою руку, — я не собирался никуда от двери уходить, но мне послышался голос сестры.

— И что? Вы нашли ее? Это была она?

Ангус удивленно поднял свою густую черную бровь.

— Вы кажетесь слишком взволнованной о человеке, которого даже не знаете.

— Зато я знаю Вас, — заметила она, отклоняясь от висевшей на стене холла «Трусишки», лампы. — И поскольку Вы невероятно мне досаждаете, я бы хотела присутствовать, когда Вы ее найдете.

Его губы сложились в легкую ухмылку.

— Мисс Пеннипакер, думаю, что Вы сейчас косвенно признались, что, возможно, я Вам нравлюсь.

— Я сказала, — резко откликнулась она, — что Вы досаждаете мне.

— Хорошо, хорошо. Я делаю это специально.

В ответ он получил взгляд, полный ярости. Он наклонился и приподнял за подбородок ее лицо.

— Раздражая Вас, я получаю ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Мне это не кажется забавным, — прошептала она.

— Конечно, нет, — сказал он весело, проведя ее в маленькую столовую. — Могу побиться об заклад, что я — единственный человек из Ваших знакомых, который осмеливается Вам противоречить.

— Вы заставляете меня чувствовать себя мегерой.

Он пододвинул ей стул.

— Я разве не прав?

— Да, — пробормотала она, — но все-же, я не мегера.

— Конечно, нет. — Он тоже присел. — Но Вы привыкли всегда идти только собственной дорогой.

— И Вы тоже, — парировала она.

— Туше.

— Фактически, — сказала она, наклоняясь к нему, с пониманием в зеленых глазах, — именно поэтому, неповиновение сестры Вас так раздражает. Вы не можете пережить, что она пошла против Ваших желаний.

Ангус скорчился на стуле. Все было забавно и весело, когда он анализировал характер Маргарет, но по отношению к себе считал недопустимым.

— Энн шла против моих желаний с самого первого дня, как родилась.

— А я и не говорила, что она была до этого кроткой и послушной, и делала все, что Вы говорите.

— Иисус, виски и Роберт Брюс, — воскликнул он. — Это точно, совершенно не была…

Она проигнорировала его нечистивое ругательство и продолжила:

— Но Ангус, — сказала она, жестикулируя, что бы придать веса своим словам. — Она когда-нибудь прежде не слушалась Вас так? Делала что-то, что могло полностью разрушить Вашу жизнь?

Некоторое время он сидел не шелохнувшись, а затем отрицательно покачал головой.

— Ну вот! — Маргарет улыбнулась, чрезвычайно довольная собой. — Именно поэтому Вы так трясетесь.

Выражение на его лице стало надменно-снисходительным

— Мужчины не трясутся.

Ее взгляд стал насмешливым.

— Прошу прощения, но я вижу перед собой именно такого мужчину.

Они уставились на друга через стол в течении нескольких секунд, пока Ангус, наконец, не сказал:

— Если Вы поднимите свои брови еще выше, то я могу оказаться перед перспективой необходимости вручную отделять их от линии волос.

Маргарет попыталась ответить что-то в том же духе, но чувство юмора взяло верх, и она рассмеялась. Маргарет Пеннипакер, поглощенная смехом, представляла собой очаровательное зрелище. Ангус никогда еще не был так доволен, как в эту минуту бездельничанья и созерцания другого человека. Ее рот раскрылся от смеха, а глаза светились чистой радостью. От смеха ее волосы растрепались и упали на грудь.

— О, прекрасно, — сказала она, глубоко вздохнув, и откидывая за спину шелк мягко завивающихся каштановых волос. — О, мои волосы…

Ангус улыбнулся.

— Ваша прическа всегда разваливается, когда Вы смеетесь? Поскольку, я должен сказать, что это совершенно замечательное обстоятельство.

Она успокоилась и слегка встряхнула головой.

— Я думаю, что она растрепалась еще сегодня днем. А у меня не было времени, что бы попытаться привести ее в порядок, прежде чем спуститься к ужину, и…

— Вы не должны передо мной оправдываться. Я уверен, что в нормальной обстановке, Ваши волосы всегда в идеальном порядке.

Маргарет нахмурилась. Она всегда гордилась своим аккуратным внешним видом, но слова Ангуса, которые были, конечно, сказаны, не как комплимент, тем не менее, превратили ее в желе от удовольствия. Она была спасена от дальнейшего обсуждения своего внешнего вида, приходом Джорджа — владельца гостиницы.

— Ох, а вот и вы! — громко сказал он, ставя на стол большое блюдо. — Совершенно проголодались, не так ли?

— Не то слово, — подтвердил Ангус, сопровождая свои слова жестом, которым обмениваются мужчины, когда хотят показать, что прекрасно понимают друг друга.

Маргарет закатила глаза.

— Ну что ж, вы получите удовольствие, — сказал Джордж. — У моей жены оказался прекрасный хаггис, приготовленный на завтра, уже даже сваренный, что б не испортился. Он еще горячий.

Маргарет была совершенно не уверена, что горячий хаггис выглядит аппетитным, но решила не высказывать своего мнения по этому поводу.

Ангус вдохнул ароматы, а по мнению Маргарет ядовитые пары, и стал удовлетворенно причмокивать.

— Ох, Маккалум, — сказал он с ярко выраженным шотландским акцентом, — Если и на вкус это также прекрасно, как и на запах, то Ваша жена — гений!

— Ну, конечно, — подтвердил Джордж, ставя перед ними пустые тарелки. — Ведь она вышла за меня замуж, не так ли?

Ангус сердечно рассмеялся и дружески хлопнул хозяина гостиницы по спине. Маргарет почувствовала комок в горле и кашлем попыталась его подавить.

— Один момент, — сказал Джордж. — Сейчас только подам ножи.

Маргарет наблюдала, как он уходит, а затем наклонившись через стол, прошипела:

— Из чего он сделан?

— Вы не знаете? — откровенно наслаждаясь ее неприятностями, спросил он.

— Я знаю только, что пахнет отвратительно!

— Такс-такс-такс. Вы так оскорбительно отзывались о моей национальной кухне, даже не зная толком о чем говорите?

— Просто скажите мне составляющие. — взмолилась она.

— Рубленное сердце, печенка, перец, — стал медленно перечислять он. — С добавлением почечного сала, лука и овсянки. И все это зашитое в желудок овцы и сваренное.

— Что? — спросила Маргарет, втягивая в себя воздух. — Что я сделала, что бы заслужить такое?

— Ну, — сказал Ангус деловито. — Вам понравиться. Англичане любят все эти продукты.

— Только не я. Я их никогда не ем.

Он подавил смех.

— Тогда у Вас проблемы.

Глаза у Маргарет расширились в панике.

— Я не могу это есть.

— Вы же не хотите оскорбить Джорджа, не так ли?

— Нет, но…

— Вы же говорили, что получили хорошее воспитание, не так ли?

— Да, но…

— Так вы готовы? — спросил Джордж, быстро заходя в комнату, с блестящими от возбуждения глазами. — Поскольку, я готов представить вашему вниманию божественный хаггис по собственному рецепту.

В его голосе было столько энтузиазма, а во взмахе ножом чувств, что Маргарет невольно отшатнулась в страхе за сохранность своего носа. Джордж громко пропел несколько куплетов гимна, посвященного этой непритязательной еде, пока с гордостью нарезал хаггис, предъявляя миру его непритязательные внутренности. И запахи.

— О, мой Бог, — задохнулась Маргарет, мысленно произнося самую искреннюю молитву в своей жизни.

— Вы видели когда-нибудь еще что-то столь прекрасное? — торжествовал Джордж.

— Я возьму половину себе сразу, — сказал Ангус.

Маргарет слабо улыбнулась, стараясь не дышать.

— Ей поменьше, — распорядился за нее Ангус. — Ее нынешний аппетит не сравнить с прежним.

— Ах, да, — согласился Джордж. — Малыш. У вас совсем небольшой срок, а?

Маргарет предположила, что небольшой, может быть расценен и как никакой, и согласно кивнула головой.

Ангус одобрительно взглянул на нее. Маргарет нахмурилась, раздраженная его готовностью поддерживать эту нелепую ложь.

— Запах может вызывать у вас легкую тошноту, — согласился Джордж. — Но нет ничего полезнее для младенца, как хаггис, поэтому Вы должны, по крайней мере, хотя бы попробовать, или, как говорит моя двоюродная бабушка Милли, «воздать должное».

— Ну, разумеется, — удалось выдохнуть Маргарет.

— Вот, пожалуйста, — сказала Джордж, наваливая ей изрядное количество.

Маргарет уставилась на еду в своей тарелке, пытаясь не блевать. Если это немного, то страшно себе представить, что означает нормальная порция.

— Скажите, — робко поинтересовалась она. — А как выглядит Ваша бабушка Милли?

— Ох, она — замечательная женщина. Сильная, как вол. И такая же по размеру.

Маргарет скромно потупила глаза.

— Ну, да, конечно, — пробормотала она. — Я так и подумала.

— Попробуйте, — настаивал Джордж. — Если Вам понравится, то я постараюсь, что бы завтра моя жена приготовила для Вас хугги-мугги.

— Хугги-мугги?

— То же самое, что и хаггис, — услужливо объяснил Ангус. — Только вместо желудка овцы, смесь закладывается в рыбье брюхо.

— Как…чудесно.

— Тогда я велю ей этим заняться, — заверил ее Джордж.

Маргарет с ужасом наблюдала за пританцовывающим хозяином гостиницы, быстро направляющимся в сторону кухни.

— Мы завтра не сможем здесь поесть, — прошипела она. — Мне все-равно, почему и как, даже если будет нужно, переедем в другую гостиницу.

— Просто не ешьте хугги-мугги, — сказал Ангус, захватывая вилкой огромный кусок хаггиса и с удовольствием кладя его в рот. — А, ну да, это для того, что бы избежать необходимости проявить вежливость, хваля хозяина за его еду?

Ангус продолжал жевать, запивая пивом, которое поставил на стол один из служащих гостиницы.

— Вы даже не собираетесь попробовать? — спросил он, показывая на ее тарелку.

Она покачала головой, а в ее глазах возникла паника.

— Попробуйте кусочек, — уговаривал он, расправляясь со своей порцией с невероятной быстротой.

— Я не могу, Ангус, говорю Вам! Это самая ужасная вещь, и я точно знаю, что если проглочу хоть самый крохотный кусочек, я умру.

Он запил хаггис большим глотком пива, и спросил уже совершенно серьезно:

— Вы уверены?

Она кивнула.

— Ну, раз так, — он потянулся через весь стол за ее тарелкой и пересыпал ее содержимое в свою. — Нельзя допустить, что бы пропал такой восхитительный хаггис.

Маргарет начала заинтересованно оглядываться.

— Интересно, здесь есть где-нибудь хлеб?

— Голодны?

— Голодна.

— Если Вы сможете продержаться еще минут десять и не умереть с голоду, то старина Джордж скоро должен принести немного сыра и пудинга.

Вздох облегчения вырвался у Маргарет.

— Вам понравятся шотландские десерты, — сказал Ангус. — В них нет никаких внутренностей.

Маргарет никак не отреагировала. Ее взгляд был прикован к окну.

«По-видимому она совсем обессилела от голода» — подумал Ангус, и что бы поддержать ее продолжил:

— Если нам повезет, то нам подадут чанахан. Вы никогда в жизни не пробовали такого вкусного пудинга.

Она не ответила, и он, пожав плечами, съел последний кусочек, лежавший на тарелке. Иисус, виски и Роберт Брюс — как вкусно. Он даже не подозревал насколько был голоден. Но ничто так не утоляет голод, как хороший хаггис. Маргарет и понятие не имеет, что потеряла.

Кстати о Маргарет…Он пристально взглянул на нее. Ее взгляд все так же был прикован к окну. Ангус задался вопросом: может ей нужны очки.

— Моя мама делала самый сладкий чанахан по эту сторону Лох-Ломонда, — сказал он, считая, что хоть один из них должен поддерживать беседу за столом. — Овсянка, сливки, сахар, ром. Все это делает вкус…

Маргарет судорожно вздохнула. Ангус от неожиданности уронил вилку. Что-то в ее голосе насторожило его.

— Эдвард, — прошептала она.

Выдержка покинула ее, лицо исказила такая жуткая гримаса, какая и не снилась Лох-Несскому чудовищу, и, вскочив на ноги, она помчалась на улицу. Ангус поднял вилку и застонал — в этот самый момент из кухни донесся запах чанахана.

Ангус хотел стукнуть себя по голове от расстройства.

Маргарет? (Он посмотрел на дверь, за которой она скрылась).

Или чанахан? (Он с тоской взглянул на дверь кухни).

Маргарет?

Или чанахан?

— Проклятье, — пробормотал он, поднимаясь. Он сделал свой выбор в пользу Маргарет.

И, поскольку, он уходил от чанахана, у него испортилось настроение и он почувствовал, что его выбор так или иначе определил его судьбу.

Глава четвертая

Дождь перестал, но сырой вечерний воздух резко ударил Маргарет в лицо, когда она вылетела, как метеор, из двери «Трусишки». Она стала дико озираться по сторонам, поворачиваясь то влево, то вправо. Она видела Эдварда через окно. Она была уверена в этом. Краем глаза она заметила движение на другой стороне улицы. Эдвард. Золотистые волосы уходящего человека мягко светились.

— Эдвард! — закричала она, побежав в его сторону. — Эдвард Пеннипакер!

Мужчина не обратил ни малейшего внимания на ее крик, тогда она подхватила свои юбки и стремглав побежала за ним, громко выкрикивая его имя и стремительно сокращая расстояние между ними.

— Эдвард!

Он обернулся.

Это был совершенно незнакомый человек.

— Я…я…я… простите, — заикаясь пробормотала она. — Я приняла Вас за своего брата.

Симпатичный белокурый мужчина почтительно склонил голову.

— Все в порядке.

— Это все туман, — принялась объяснять Маргарет. — Я смотрела в окно…

— Никаких проблем, уверяю Вас. Но, если позволите, — с этими словами молодой человек нежно положил руку на плечо своей спутнице и привлек к себе. — Нам с женой нужно торопиться.

Маргарет кивнула и смотрела им в след, пока они не скрылись за углом. Они были молодоженами. Это было понятно по тому, с каким благоговеянием мужчина произнес слово «жена».

Они были молодоженами, как и большинство в Гретна Грин, и, вероятно, они тоже сбежали, и, возможно, их семьи тоже не находят себе места от беспокойства. Но они выглядели настолько счастливыми, что Маргарет внезапно почувствовала себя невероятно старой, несчастной и усталой, и в голову пришли грустные мысли о собственном одиночестве, чего она никогда раньше не ощущала.

— Вам было необходимо убежать именно не дождавшись пудинга?

Она моргнула и обернулась. Ангус — как такой большой человек может двигаться так тихо? — появился перед ней с негодующим выражением на лице. Маргарет промолчала. У нее не осталось сил на разговоры.

— Я так понимаю, что это был не Ваш брат, человек, которого Вы увидели в окно?

Она покачала головой.

— Тогда ради всего святого, женщина, можем мы закончить ужин?

Робкая улыбка коснулась ее губ. Никаких обвинений типа: «Глупая женщина, зачем ты убежала в ночь?», а только: «Можем ли мы закончить ужин?» Какой человек!

— Это было бы замечательно, — ответила она, беря его за предложенную им руку. — Я могла бы даже попробовать хаггис. Только чуть-чуть. Я уверена, что мне не понравиться, но Вы меня убедили, что стоит проявить вежливость к нашему хозяину.

Он поднял бровь, и что-то в его лице с густыми бровями, темными глазами и слегка искривленным носом, заставило сердце Маргарет учащенно забиться.

— Ох, — вздохнул он, направляясь к гостинице. — Чудеса существуют? Вы утверждаете, что слушали, что я Вам говорил?

— Я слушаю почти все, что Вы говорите.

— Вы предлагаете попробовать хаггис лишь потому, что знаете, что я съел и Вашу порцию тоже.

Краска стыда, залившая щеки Маргарет, выдала ее.

— Ага, — его улыбка поистине была дьявольской. — Тогда я заставлю Вас завтра съесть хугги-мугги.

— А нельзя мне просто попробовать чанополи, о котором Вы говорили? Ну того, со сливками и сахаром?

— Это называется чанахан, и если Вы не будете ворчать на меня до самой гостинице, я мог бы попросить Маккалума что-нибудь принести Вам поесть.

— Ох, Вы так добры, — сказала она с сарказмом.

Ангус резко остановился.

— И Вы еще и вздыхаете?

Маргарет от удивления заморгала.

— Не знаю. Возможно и вздохнула.

— Иисус, виски и Роберт Брюс, Вы начинаете походить на шотландку.

— Почему Вы опять это повторили?

Теперь пришла его очередь моргнуть от удивления.

— Я совершенно уверен, что никогда до этого момента не замечал в Вас ничего шотландского.

— Не прикидывайтесь. Я имела в виду Вашу поговорку о сыне Бога, языческом напитке и вашем национальном герое.

Он пожал плечами и открыл перед ней дверь в «Трусишку».

— Это — моя собственная небольшая молитва.

— Так или иначе, но я очень сомневаюсь, чтобы представители церкви сочли ее святой.

— У нас их называют министрами. И кто черт побери, как Вы думаете, меня этому научил?

Маргарет чуть не споткнулась, заходя в маленькую столовую.

— Вы шутите!

— Если Вы думаете прожить еще какое-то время в Шотландии, то должны знать, что мы более прагматически настроенный народ, чем вы — жители теплых краев.

— Никогда не слышала, чтобы «жители теплых краев» использовалось как оскорбление, — пробормотала Маргарет. — но, кажется это только что произошло.

Ангус вытащил из-за стола для нее стул и продолжил с пафосом:

— Ценность человека, его сущность, определяется во время испытаний, когда он вынужден вернуться к проверенным истинам и понятиям.

Маргарет уставилась на него с нескрываемым скептицизмом и недоверием.

— О чем, спрашивается, Вы говорите?

— Когда я чувствую необходимость обратиться к высшим силам, я говорю: «Иисус, виски и Роберт Брюс», и это прекрасно помогает!

— Бред сумасшедшего!

— Если бы я был менее уравновешенным человеком, — сказал он, жестом показывая хозяину гостиницы, что бы им принесли немного сыра, — я мог бы и обидеться.

— Вы не можете взывать к Роберту Брюсу, — настаивала она на своем.

— Ох. Почему нет? Я уверен, что у него больше времени наблюдать за мной, чем у Иисуса. В конце концов, перед Иисусом целый истекающий кровью мир, о котором нужно заботиться. Даже о сассенахах, таких как Вы.

— Это неправильно, — твердо заявила Маргарет, задрожав от его слов. — Это совершенно неправильно.

Ангус пристально посмотрел на нее, а затем прочистив горло, предложил:

— Возьмите немного сыра.

Маргарет удивилась смене темы разговора, но сыр взяла и откусила небольшой кусочек.

— Вкусно!

— Я бы рассказал о превосходстве шотландского сыра, но боюсь, что Вы будете себя чувствовать ущербно из-за вашей национальной кухни.

— И это после хаггиса?

— Поэтому мы, шотландцы больше и сильнее англичан.

Она фыркнула совершенно неподобающе леди:

— Вы невыносимы!

Ангус расслабился на стуле, откинувшись на спинку и сложив руки на груди. Он выглядел довольным, уверенным в себе человеком, который всегда знал, что ему нужно в жизни. Маргарет не могла отвести от него взгляда.

— Возможно, — снизошел он. — Но зато меня все любят.

Она бросила в него оставшимся куском сыра. Он ловко поймал его и засунул в рот. Дьявольски усмехаясь, он поинтересовался:

— Вам действительно нравиться бросаться чем-нибудь, не так ли?

— Как ни странно, я никогда этого не делала, пока не встретила Вас.

— А мне всегда говорили, что я вызываю все лучшее в людях.

Маргарет открыла рот, чтобы ответить, но, вздохнув, передумала.

— Ну что опять? — спросил явно удивленный Ангус.

— Я собиралась Вас оскорбить.

— Не то, чтобы я удивлен, но все же, почему Вы передумали?

Она пожала плечами.

— Я Вас совсем не знаю. Но тем не менее, мы сидим здесь и препираемся, как старая супружеская пара. Это как-то непостижимо.

Ангус внимательно вгляделся в ее лицо. Она выглядела усталой и измученной, и только немного расстроенной, как-будто до конца не осознающей, что она находится в Шотландии, обедает с незнакомым мужчиной, которого хотела недавно поцеловать.

Предмет его размышлений ворвался с его мысли с вопросом:

— Разве Вы так не думаете?

Ангус искренне улыбнулся.

— Я должен что-то сказать по этому поводу? — откликнулся он, за что заработал довольно угрюмый взгляд. — Хорошо, хорошо, — примирительно продолжил он, — вот, что я думаю. Я думаю, что настоящая дружба быстрее всего расцветает под давлением чрезвычайных обстоятельств. Учитывая сегодняшние события и общую цель, которая объединяет нас, не удивительно, что мы сидим и наслаждаемся едой в компании друг друга, как-будто знакомы многие годы.

— Да, но…

Ангус весело хохотнул, представив насколько чудесна была бы его жизнь, если из английского языка удалить слова: «да» и «но», затем предложил:

— Спрашивайте меня.

— Прошу прощения? — недоуменно переспросила она.

— Вы хотите знать обо мне больше? Вот Ваш шанс. Спросите о чем хотите.

Маргарет задумалась. Дважды она открывала рот, что бы задать вертящийся на языке вопрос, но только снова закрывала его. Наконец она, наклонившись к нему, спросила:

— Ну, хорошо. Почему Вы с такой яростью защищаете женщин?

Крошечные белые линии появились вокруг его рта. Эта почти незаметная реакция подсказала Маргарет, что ее вопрос расстроил его. Его рука потянулась к кружке с пивом.

— Любой джентльмен придет на помощь леди.

Маргарет покачала головой, вспоминая тот, полный дикой ярости взгляд, который был у него, когда он избивал мужчин, которые напали на нее.

— За этим для Вас стоит что-то гараздо большее, чем просто джентльменский поступок. Что-то, что случилось с Вами. — ее голос стал мягче и сочувственней. — Или с кем-то, кого Вы любили.

Ответом была мертвая тишина. А затем Ангус сказал:

— С моей кузиной…

Маргарет ничего не сказала, пораженная печалью в его голосе.

— Она была старше, — продолжил он, уставившись в кружку с пивом. — Семнадцать, а мне девять. Но мы были очень дружны.

— Похоже, что Вам повезло, что она у Вас была.

Он кивнул.

— Мои родители часто бывали в Эдинбурге. Они редко брали меня с собой.

— Мне жаль, — пробормотала Маргарет, в полной мере осознающая, что значит скучать по родителям.

— Не стоит. Я никогда не был одинок. У меня была Катриона, — он сделал глоток пива и продолжил, — она брала меня с собой на рыбалку, позволяла ходить за собой по пятам, давала несложные поручения. Она учила меня таблице умножений, когда мои наставники от отчаяния опустили руки, — задумчивая улыбка появилась на его лице. — Она сложила из нее песню. Забавно, что чтобы вспомнить сколько будет шестью семь, мне нужно было пропеть это.

В горле у Маргарет образовался комок, потому что она интуитивно поняла, что у этой истории не будет счастливого конца.

— Как она выглядела? — спросила она, сама не понимая, почему для нее это интересно.

Ностальгическая улыбка пропала.

— Ее глаза были почти такого же цвета, как Ваши, может быть слегка синее, а волосы были насыщенного золотого цвета, отливающего краснотой. Она обычно очень расстраивалась по этому поводу.

Он замолк, и Маргарет пришлось вслух задать вопрос, который, казалось, повис в воздухе:

— Что с ней произошло?

— Однажды она не пришла. По вторникам она всегда приходила. В другие дни я не был уверен, придет она или нет. Но по вторникам она всегда приходила, что бы помочь мне позаниматься с числами, перед приездом моего учителя. Я подумал, что она заболела и пошел к ней, что бы подарить цветы, — он глядел с потерянным выражением на лице. — Мне кажется, что я немного был в нее влюблен. Иначе, с чего бы это девятилетнему мальчишке нести цветы своей кузине?

— Я думаю, что да, — отозвалась Маргарет.

— Когда я пришел, тетя была расстроена и не позволила мне увидеться с ней, сказав, что Катриона заболела. Но я обошел вокруг и залез к ней через окно. Она лежала на кровати с открытыми глазами, свернувшись в калачик, и не шевелилась. Я никогда не видел, что бы кто-нибудь так… — голос его задрожал. — Я положил цветы.

Ангус откашлялся и глотнул еще пива. Маргарет заметила, что у него дрожат руки.

— Я позвал ее по имени, — сказал он. — Но она не отвечала. Я позвал снова и тронул ее за плечо. Она вздрогнула, на мгновение став похожей на девочку, которую я так хорошо знал, и сказала: «Будь сильным Ангус. Стань сильным ради меня.»…

— Два дня спустя она умерла, — с потухшим взглядом закончил он. — Наложила на себя руки.

— О, нет… — еле слышно прошептала Маргарет.

— Никто не сказал мне почему, — продолжил Ангус. — Наверное, считали, что я слишком мал для правды. Я, конечно, знал, что она покончила собой. Все знали — церковь отказала ей в погребении на освященной земле. Только несколько лет спустя, я узнал всю правду.

Маргарет потянулась через стол и взяла его за руку. Ласково сжав ее, она хотела тем самым оказать ему свою дружескую поддержку. Ангус оценил это, и когда продолжил, его голос звучал спокойнее и сдержаннее:

— Не знаю, насколько вы в Англии знакомы с политикой проводимой в Шотландии Вашей страной, но у нас очень много британских солдат, находящихся на нашей земле. Нам говорят, что они нужны здесь для поддержания мира.

Маргарет почувствовала подступающую к горлу тошноту.

— Один из них сделал… они ее…?

Он резко кивнул.

— Все, что она совершила — это пошла из дома в деревню. В этом весь ее проступок.

— Мне так жаль, Ангус.

— По этой дороге она спокойно ходила всю жизнь. Кроме последнего раза. Кто-то увидел ее, решил, что хочет ее, и взял.

— О, Ангус. Вы же знаете, что в этом нет вашей вины?

Он кивнул.

— Мне было девять. Что я мог бы сделать? Я даже не знал всей правды, пока мне не исполнилось семнадцати — столько же сколько и Катрионе, когда она умерла. И тогда я дал себе обещание, — в его глазах появилось мрачное, жесткое выражение. — Я поклялся, что никогда не позволю, что бы кому-нибудь была причинена такая же боль.

Он мрачно усмехнулся.

— Таким образом, я стал участником огромного количества драк, все уже и не вспомню. Много раз вступал в потасовку с незнакомыми людьми, не получая за это особой благодарности, но я думаю, что она, — он посмотрел вверх. — Я думаю, что она благодарит меня.

— О, Ангус, — сказала она, сопереживая ему всей душой, — я думаю, так оно и есть. Я уверена в этом, — она поняла, что все еще держит его за руку, и еще раз пожала ее. — Я не поблагодарила Вас как следует, но я действительно очень ценю то, что Вы сделали для меня сегодня. Если бы Вы вовремя не появились, я даже не хочу себе представлять, как бы я себя чувствовала в эту минуту.

Он неловко пожал плечами.

— Да ничего. Можете помолиться за Катриону.

Маргарет в последний раз пожала его руку и откинулась на спинку стула.

— Я помолюсь за Катриону. За то, что она была Вам доброй подругой в детстве и за то, что Вы пришли мне на помощь сегодня.

Поковыряв вилкой в тарелке, он проворчал:

— Был счастлив услужить вам.

Она рассмеялась над его ответом.

— Вы не привыкли, что Вас благодарят, не так ли? Оставим это. Мне кажется, что я должна Вам вопрос.

Он удивился.

— Прошу прощения?

— Вы ответили на мой вопрос, и будет справедливо, если я отвечу на Ваш.

Он махнул рукой.

— Вы не обязаны…

— Но я настаиваю. Иначе будет не честно.

— Ладно, — он задумался на мгновение. — Вы расстроились, что Ваша сестра выходит замуж раньше Вас?

От неожиданности, Маргарет поперхнулась.

— Я… Откуда Вы узнали, что она выходит замуж?

— От Вас, — ответил Ангус. — Вы сами недавно упоминали об этом.

Она снова закашлялась.

— Может быть. Я… ну хорошо… Вы должны понять, что я нежно люблю свою сестру.

— Ваша преданность семье видна по Вашим поступкам, — спокойно подтвердил Ангус.

Она взяла салфетку и начала нервно крутить в руках.

— Я волнуюсь за Алисию. И желаю только добра в этой жизни.

Ангус внимательно наблюдал за ней. Она не обманывала, но и не говорила все, что чувствует.

— Я знаю, что Вы желаете только счастья для своей сестры, — мягко сказал он. — Но, что Вы при этом чувствуете?

— Я чувствую… Я чувствую… — она тяжело вздохнула. — Никто прежде меня об этом не спрашивал.

— Возможно, настало время.

Маргарет кивнула.

— Я чувствую себя брошенной. Я много лет провела, заботясь о ней. Я посвятила этому всю жизнь, забыв о себе, о своей собственной судьбе. Но теперь поздно горевать об этом.

Ангус приподнял бровь.

— По Вам не скажешь, что Вы беззубая старуха.

— Я знаю. Но для мужчин в Ланкашире, я давно задвинута на самую дальнюю полку. Когда они задумываются о женитьбе, то меня в расчет не берут.

— Тогда они глупы, и Вы не должны брать их в расчет.

Она печально улыбнулась.

— Какой Вы милый, Ангус, несмотря на то, что тщательно пытаетесь это скрывать. Но люди видят то, что есть на поверхности. А я так много времени провела, сопровождая Алисию, что заслужила определенную репутацию. И теперь во время танцев, я сижу в сторонке, вместе с другими матерями, и, по-видимому, так уже будет всегда, — она вздохнула. — Как можно одновременно быть очень счастливой за другого человека, и настолько несчастной для себя?

— Только святые могут справиться с этим. Остальные же люди не могут быть счастливы, если их мечты не исполняются.

У Маргарет на глазах выступили слезы.

— Спасибо, — просто сказала она.

— Вы прекрасная женщина, Маргарет Пеннипакер, и…

— Пеннипакер? — неожиданно спросил, проходящий мимо них хозяин гостиницы. — Вы сказали Маргарет Пеннипакер?

Маргарет схватилась за горло. Она знала, что их разоблачат во лжи. Она никогда не умела притворяться, даже в детстве не лгала, а уж в таких обстоятельствах…

Но Ангус спокойно посмотрел на Джорджа и ответил:

— Это девичья фамилия моей жены. Я изредка, по привычке ее так называю.

— А, ну тогда ладно. Наверное вы недавно женаты, потому что посыльный во всех гостиницах справляется именно о мисс Пеннипакер.

Маргарет сжалась от неожиданности.

— Он все еще здесь? Вы не знаете куда он пошел?

— Он сказал, что собирается еще зайти в «Безумного кролика», — Джордж кивнул головой вправо, прежде чем повернуться и уйти. — Это ниже по улице.

Маргарет так резко встала, что опрокинула стул.

— Идемте, — сказала она Ангусу. — Мы должны догнать его. Если он обошел уже все гостиницы, то может просто уехать из города. А я не смогу получить письмо и…

Ангус положил руку ей на плечо и участливо спросил:

— Кто знает, что Вы здесь?

— Только моя семья, — шепнула она. — О, Боже! Неужели с кем-нибудь из них случилось несчастье? Я никогда себя не прощу. Ангус, Вы не понимаете. Я несу ответственность за них, и никогда не прощу себя, если…

Он дружески пожал ее плечо, и это немного ее успокоило.

— Почему бы Вам не перестать волноваться, пока мы не узнаем, что там у посыльного?

Маргарет была обрадована его так естественно прозвучавшему «мы», что согласно кивнула.

— Да, конечно. Тогда пойдемте?

Он отрицательно покачал головой.

— Я хочу, чтобы Вы остались здесь.

— Нет. Это невозможно. Я…

— Маргарет, Вы — женщина, путешествующая в одиночестве, и, — он увидел, что она уже открыла рот, что бы его прервать и продолжил с нажимом. — Нет, не рассказывайте мне снова, какая Вы способная. Я еще никогда не встречал настолько самостоятельную женщину в своей жизни, но это не означает, что кто-нибудь не попытается Вас обмануть. Кто знает, что этот посыльный на самом деле — посыльный?

— Но если он настоящий посыльный, то он не отдаст Вам письмо — ведь оно адресовано мне!

Ангус пожал плечами.

— Тогда я приведу его сюда.

— Нет, я не могу. Я не смогу сидеть здесь и чувствовать себя бесполезной. Если я останусь здесь…

— Я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что Вы в безопасности, — прервал он.

Маргарет судорожно глотнула, пытаясь не обращать внимания на искреннюю заботу в его голосе. Ну почему этот вредный мужчина так чертовски обаятелен? И почему ее волнует, чтобы он себя «чувствовал спокойнее»? И она уступила, закатывая при этом глаза.

— Отлично, — мрачно согласилась она. — Но если Вы через пять минут не вернетесь, я пойду за Вами.

Он вздохнул.

— Иисус, виски и Роберт Брюс! Как Вы думаете, не смогли бы Вы мне дать все-таки десять минут?

Ее губы дрогнули в улыбке.

— Ладно, десять.

Он показал пальцем на ее рот.

— Я видел Вашу улыбку. Вы не сердитесь на меня.

— Получите письмо, и я буду любить Вас вечно.

— Прекрасно, — он поклонился и направился к двери, но на пороге остановился, чтобы сказать. — Не разрешайте Джорджу отдать кому-нибудь мой чанахан.

Маргарет моргнула и опешила. О Господи, неужели она только что сказала ему, что будет любить его вечно?

Ангус вернулся в «Трусишку» через восемь минут с письмом в руке. Никаких трудностей с получением письма у него не возникло: Ангус просто заявил с присущей ему твердостью, что является ангелом-хранителем мисс Пеннипакер, и проследит, чтобы письмо попало ей лично в руки. Хорошим подспорьем ему служило так же то, что он возвышался на добрых два фута над посыльным, и тому не захотелось связываться с таким великаном. Маргарет сидела на том самом месте, где он ее оставил, и нервно барабанила пальцами по столу, полностью игнорируя две порции чанахана, который, по-видимому, успел за это время принести Джордж.

— Прошу Вас, миледи, — весело произнес он, вручая ей письмо.

Она изумленно повернулась, недоверчиво глядя на него. Ей пришлось несколько раз встряхнуть головой, чтобы прийти в себя.

Сообщение действительно было от ее семьи. Ангусу удалось получить эту информацию от посыльного. Он не переживал по поводу того, что там могло быть — посыльный на его вопрос совершенно убедительно ответил, что женщина, которая его наняла, не выглядела слишком взволнованной. Он наблюдал, как Маргарет трясущимися руками сломала печать и немедленно начала читать. Ее глаза быстро пробегали по строчкам, и когда она дочитала, то несколько раз недоумевающе моргнула. Затем из ее горла вырвался хриплый стон и скрепящим голосом еле слышно, она произнесла:

— Он не мог этого сделать.

Ангус решил, что должен действовать очень осторожно. По ее реакции он не мог понять, что она собирается делать — плакать или кричать. Реакцию лошадей и мужчин предсказать не трудно, но только один Бог мог понять работу женского ума. Он позвал ее по имени, а она в ответ протянула ему два листка бумаги.

— Я его убью, — проскрипела она. — Если он еще жив, я до него доберусь, черт побери, и сама его убью.

Ангус посмотрел на бумаги в своей руке.

— Прочтите сначала то, что внизу, — горько произнесла Маргарет.

Он перенес свое внимание на письмо и стал читать.

«Ратерфорд Хаус Пиндл, Ланкашир

Любимая сестричка! Эту записку нам доставил Хьюго Тримптон. Он сказал, что ему строго-настрого было велено не передавать ее, пока ты не отправишься в дорогу. Прошу тебя, не возненавидь Эдварда.

С любовью. Твоя сестра Алисия Пеннипакер.»

Ангус оторвался от письма.

— Кто такой Хьюго Тримптон?

— Лучший друг моего брата.

— Ага, — прокомментировал он, и тут же начал читать другое письмо, написанное решительным мужским почерком.

«Поместье Тримптон, Ланкашир.

Моя дорогая Маргарет! С тяжелым сердцем пишу это письмо. К этому времени ты уже получила мое письмо о побеге в Гретна Грин. Если ты отреагируешь как обычно, то сейчас уже находишься в этом городе. Но меня там не будет. У меня нет и никогда не было намерения сбежать с кем-то в Гретна Грин. Просто завтра я выхожу из Ливерпуля в море в составе Королевского флота, и собираюсь за свое наследство купить себе офицерский чин.

Я знаю, что ты никогда не желала бы мне такой судьбы, но я уже взрослый человек. И как взрослый человек имею право выбрать для себя свое истинное призвание. Я всегда знал, что предназначен для военной карьеры — еще с тех пор, как играл со своими оловянными солдатиками, и всегда стремился служить своей стране. Искренне прошу простить мне мою двуличность, но я знал, что если ты узнаешь, то найдешь меня в Ливерпуле и попробуешь убедить меня вернуться домой. Такое прощание причинило бы боль нам обоим до конца наших дней. Как сама понимаешь — так будет лучше. С любовью. Твой брат Эдвард Пеннипакер.»

Ангус изучающее всматривался в лицо Маргарет.

— У Вас были какие-нибудь подозрения? — спокойно спросил он.

— Ни одного, — дрожащим голосом ответила она. — Как Вы думаете, совершила бы я эту безумную поездку, если бы знала, что он отправиться в Ливерпуль?

— Что Вы намерены делать теперь?

— Вернуться домой, конечно. Что я еще могу поделать? Он, наверное, уже на полпути к Америке.

Она явно преувеличивала, но Ангус считал, что она имеет полное право злиться. Он не знал, что еще можно сказать в такой ситуации, поэтому он просто потянулся через стол и поставил перед ней порцию пудинга.

— Попробуйте кусочек чанахана.

Маргарет посмотрела на еду, лежащую на тарелке.

— Вы хотите, чтобы я поела?

— Не могу придумать ничего лучшего. Вы же так и не коснулись своего хаггиса.

Она взялась за ложку.

— Я — ужасная сестра? Я — невыносимый человек?

— Конечно, нет.

— Какой же я человек, если он отправил меня в другой конец страны, в Гретна Грин, что бы самому сбежать от меня навсегда?

— Думаю, что просто, очень любящая сестра, — ответил Ангус, с удовольствием пробуя свой пудинг. — Черт побери, как вкусно. Вы должны попробовать хоть кусочек.

Маргарет опустила ложку в свою порцию, но так и не зачерпнула.

— Что Вы хотите этим сказать?

— Очевидно, что он очень Вас любит и не хотел болезненного расставания между вами. Ведь Вы бы просто так не сдались и без борьбы не отдали его флоту, если бы знали его истинные намерения.

Маргарет только собиралась все отрицать со словами: «Конечно, нет!», но вместо этого только вздохнула. Что толку объяснять или отрицать? Что сделано, то сделано, и с этим уже ничего не поделаешь. Она снова вздохнула, на этот раз громче, и подняла ложку ко рту. Если и было что-то, что она ненавидела всей душой, то это ситуации, в которых она уже ничего не могла поделать.

— Вы собираетесь есть свой пудинг, или это своеобразный научный эксперимент по балансированию ложки?

Маргарет изумленно уставилась на него и уже собиралась ответить, как к их столу подошел Джордж Маккалум.

— Нам нужно все поубирать и вымыть до утра, — сказал он. — Я не хочу вас выпроваживать, но жена очень настаивает, — при этом он заговорчески подмигнул Ангусу, — Вы же знаете, как это.

Ангус кивнул на Маргарет.

— Она еще не доела свой чанахан.

— Возьмите тарелку в свою комнату и там доешьте. Жаль, если пропадет такая отличная еда.

Ангус кивнул и поднялся со стула.

— Отличная идея. Ты готова идти, моя сладкая?

Ложка Маргарет выскользнула из ее пальцев и приземлилась в порции чанахана с глухим чавканьем. Он имел наглость назвать ее только что свой сладкой?

— Я… Я… Я…

— Она меня так сильно любит, — объяснил он Джорджу, — что иногда теряет дар речи.

В то время, как Маргарет от возмущения хватала ртом воздух, он пожал своими огромными плечами и продолжил:

— Ну что я еще могу сказать? Я полностью покорил ее.

Джордж весело рассмеялся, в то время как Маргарет что-то тихо бормотала.

— Вы бы внимательно следили, что бы не повернуться к ней спиной, — посоветовал ему хозяин. — Иначе придется мыть волосы от лучшего чанахана моей жены.

— Прекрасная мысль, — буркнула Маргарет.

Ангус засмеялся и предложил ей руку. Он уже знал безотказный способ отвлечь ее от печальных мыслей — это разозлить шутками о том, какая она прекрасная жена. Если еще упамянуть про ребенка, она окончательно освободится от мыслей о своем брате. Он уже открыл рот, что бы это сделать, как заметил яростный свет в ее глазах, и решил воздержаться. В конце концов, не мешало бы ему позаботиться о собственной безопасности, потому что Маргарет выглядела готовой причинить ему серьезный физический ущерб, или, по крайней мере, запустить в него тарелку с пудингом. Однако, он с удовольствием бы принял на себя такой удар, если бы был уверен, что она прекратит мучаться мыслями о брате хоть на мгновение.

— Пойдем, любимая, — сказал он нежно. — Мы должны дать этому доброму человеку возможность заняться своими делами.

Маргарет кивнула и встала, ее губы были крепко сжаты. Создавалось впечатление, что она сама себе не доверяет и поэтому не решается даже открыть рот.

— Не забудь свой чанахан, — сказал он подталкивая к ней ее тарелку, в то же время подхватывая свою.

— Вы должны были взять и ее тарелку тоже, — захохотал Джордж. — Я вижу это по ее глазам.

Ангус принял совет и подхватил и вторую тарелку тоже.

— Спасибо за замечание, добрый человек. Теперь моей жене придется идти самой, не опираясь на мою руку, но я очень надеюсь, что она справится.

— О, да. Она явно не нуждается в поддержке, — Джордж толкнул Маргарет локтем в бок. — Но это не так приятно, не правда ли?

Ангус мягко подталкнул Маргарет к двери, опасаясь, что она убъет хозяина гостиницы одним лишь взглядом.

— Почему Вы продолжаете поддразнивать меня? — проворчала она.

Ангус отошел с ее пути, что бы подниматься по лестнице сразу за ней.

— Это ведь отвлекло Вас от мыслей о брате, правда?

— Я… — ее рот удивленно округлился, и она уставилась на него так, как будто никогда раньше не видела. — Это точно.

Он улыбнулся и дал ей одну из тарелок, а сам стал искать в кармане ключ от комнаты.

— Удивляетесь?

— Так Вы это делали для меня? — она покачала головой. — Не может быть.

Ангус немедленно к ней обернулся, держа ключ в замочной скважине.

— Я имел в виду, что хотел Вас удивить, что бы вы забыли своем брате и стали такой, как прежде.

Маргарет задумчиво улыбнулась и погладила его по руке.

— Вы замечательный человек, сэр Ангус Грей. Временами невыносимый… — Она усмехнулась, увидев его угрюмую гримасу, но все-равно продолжила, — Можно даже сказать, что Вы невыносимы большую часть времени, но в глубине души Вы прекрасный человек.

Он открыл дверь и поставил свою тарелку с чанаханом на стол.

— Мне не нужно было упаминать сейчас Вашего брата? Нужно было позволить Вам злиться и дальше?

— Да нет, — устало вздохнула она и села на кровать, ее волосы тут же рассыпались на плечи.

Она выглядела такой маленькой и беззащитной, что Ангуса сердце кровью обливалось. Он не мог этого пережить.

— Маргарет, — сказал он, присаживаясь рядом с ней. — Вы много лет прикладывали все свои усилия, чтобы воспитать брата. А, кстати, сколько лет?

— Семь.

— Теперь пришло время позволить ему жить своим умом и принимать свои собственные решения, правильные или неправильные.

— Вы сами говорили, что у мальчишек в восемнадцать лет не может быть своего ума.

Ангус сдержал стон. Нет ничего более отвратительного, чем быть подловленным на своих собственных словах.

— Я имел ввиду, что он не должен жениться в таком возрасте. Милостивый Боже, если бы он сделал неудачный выбор, ему пришлось бы жить с этим до конца своих дней.

— А если он сделал неправильный выбор, поступая на Королевский флот, то он не будет сожалеть об этом до конца своих дней? — Маргарет посмотрела в его глаза. — Он может погибнуть, Ангус. Меня не заботит, что люди говорят, что войны будут всегда. Если где-нибудь когда-нибудь какой-то недалекий человек захочет побороться с себе подобным и из-за этого моего брата пошлют на войну, чтобы он все уладил, а он там может погибнуть, как я смогу это пережить?

— Маргарет, любой из нас может погибнуть хоть завтра. Я могу выйти из этой гостиницы и попасть под копыта взбесившейся коровы. Вы можете, выйдя из гостиницы, получить удар молнией. Мы не можем и не должны прожить всю свою жизнь в страхе перед смертью.

— Да, но мы можем свести риск к минимуму.

Ангус рукой взлохматил свои волосы — этот жест у него получался непроизвольно, когда он был очень уставшим или чем-то рассержен. Его рука случайно при этом задела волосы Маргарет. Они были так прекрасны на ощуп, гладкие, шелковистые, невероятно мягкие. Даже чудеснее, чем он себе представлял. Они скользили сквозь его пальцы, лишаясь последних заколок и шпилек.

И поскольку, он не мог заставить себя остановить это чувственное движение, каждый из них затаил дыхание.

Их глаза, были устремлены друг на друга, зеленые против страстных греховно-черных. Между ними не было произнесено ни одного звука, но когда Ангус стал наклоняться вперед, медленно уменьшая расстояние, они оба знали, что сейчас должно будет произойти.

Он собирался ее поцеловать.

И она не собиралась его останавливать.

Глава пятая

Его губы остановились напротив ее, лишь слегка прикасаясь. Если бы он сразу начал ее целовать, то возможно она и подумала бы его остановить, но такая нежность ее покорила, проникнув в самую душу.

Ее кожу покалывало от предчувствия, и она внезапно почувствовала себя… невесомой, как будто тело, которое ей принадлежало двадцать четыре года, стало жить своей собственной жизнью. Все ощущения обострились, сердце билось в бешенном ритме, а в руках ощущался зуд от необходимости дотронуться до него. Она ощущала тепло, исходящее от его тела, которое было сильным и крепким. Он мог сокрушить ее одним ударом, и, было очень волнующе осознавать, с какой непередаваемой нежностью он ее касался. Она на мгновение заглянула в его глаза. Они горели с неистовой страстью, которая была ей не знакома, но в тоже время она точно знала, в чем он нуждался.

— Ангус, — прошептала она, легко касаясь его щеки.

Его отросшая щетина, жесткая и колючая, приятно колола ее ладонь. Он накрыл ее руку своей и поднес ко рту, а затем подарил нежный поцелуй. Она видела все его чувства по глазам. Его пристальный взгляд с застывшим в нем вопросом, ждал ее решения.

— Как так получилось? — прошептала она. — Я никогда не думала… Я никогда не хотела…

— Но это случилось, — прошептал он в ответ. — Я тебе нужен.

Она кивнула, потрясенная его пониманием и не способная солгать в ответ. Было что-то невероятное в его взгляде, проникающем в самую ее душу, как будто он понимал, что творится в ее сердце. Момент был непередаваемо прекрасен, и она знала, что между ними не может быть обмана. Не сейчас и не здесь.

Она облизала, ставшие вдруг пересохшими, губы.

— Я не могу…

Ангус коснулся пальцем ее губ.

— Не можешь, ты?

Это вызвало легкую улыбку. Его дразнящий тон, растопил ее сопротивление, и она почувствовала, что тянется к нему. Больше всего на свете, она хотела отбросить в сторону все свои принципы, все моральные идеалы, которым следовала. Она хотела забыть, кем она была и чем дорожила, ради этого мужчины. Она перестала быть Маргарет Пеннипакер, сестрой и опекуном Эдварда и Алисии Пеннипакер, дочерью покойных достопочтенных Эдмунда и Кэтрин Пеннипакер. Она перестала быть леди, которая разносила еду беднякам, которая регулярно посещает церковь и которая неутомимо занимается садом. Она хотела отбросить все это и стать, наконец, просто женщиной. Это было так заманчиво.

Ангус погладил морщинку между ее бровей.

— Ты так серьезна, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы провести губами по ее лбу. — Я хочу изгнать поцелуем все твои заботы.

— Ангус, — торопливо заговорила она, прежде чем может утратить свою способность рассуждать. — Есть вещи, которые я не могу сделать. Вещи, которые я хочу сделать, или, я думаю, что хочу сделать. Я не уверена, потому что никогда их не делала. Но, я не могу их сделать… Почему ты улыбаешься?

— Разве?

Ангус знал, что был уже на пределе. Он беспомощно пожал плечами, не в силах внятно сформулировать свою мысль.

— Это потому, что я никогда не видел никого, столь ошарашенного, как ты.

Она открыла рот, чтобы возразить, так как не была уверена, были ли его слова ей приятны, но он положил палец на ее губы.

— Ай, ай, ай, — сказал он. — А теперь молчи и слушай. Я хочу тебя поцеловать, и все.

Ее сердце совершило кульбит, взлетев и опустившись в один момент.

— Только поцелуй?

— Между нами никогда не будет всего лишь поцелуй.

Его слова заставили ее задрожать, и она подняла голову, предлагая ему свои губы.

Ангус подался к ней с хриплым стоном, глядя на ее губы, как будто в них заключены все искушения ада и все счастье небес. Он поцеловал ее снова, но, на сей раз, его ничего не сдерживало. Его губы обхватили ее в голодном, неистовом объятии желания и потребности. Она задыхалась от восторга, а он смаковал ее дыхание, вдыхая его теплую, сладкую сущность, как страждущий приникает к святому источнику. Он знал, что не должен торопиться, но его тело кричало о несбыточном желании, так как он знал, что этой ночью не получит необходимой ему разрядки. Но он не мог отказать себе в удовольствии почувствовать ее маленькое тело под своим, поэтому не прерывая поцелуй, он опустил ее на кровать. Если он мог только поцеловать ее этой ночью, то будь он проклят, если этот поцелуй не будет длиться всю ночь.

— О, Маргарет, — стонал он, позволяя рукам путешествовать по ее телу, задерживаясь на талии, лаская бедра, пока не достиг округлости ягодиц. — Моя сладкая Мэгги…

Он поднял голову, нежно улыбаясь.

— Я могу называть тебя Мэгги?

Маргарет смотрела на него, хрипло дыша и не в силах произнести ни слова.

— Маргарет, — продолжил он, лаская пальцами ее лицо, — это женщина, которую мужчина знает в обществе, среди людей, а Мэгги… это женщина, которую мужчина мечтает иметь для себя… наедине.

У нее заняло несколько секунд, что бы она ответила:

— Можно Мэгги.

Его губы нашли ее ухо, пока руки неистово ласкали ее, и он произнес:

— Добро пожаловать в мои объятия, Мэгги.

Она вздохнула, и это движение погрузило ее глубже в матрас, остро ощущая слабое мерцание свечи, сладкий аромат от чанохана, а главное, крепкре мускулистое мужское тело, которое покрывало ее. Его губы переместились на ее шею и вниз, к плечу. Он поцеловал ее нежную алебастровую кожу, резко контрастирующую с темной шерстью его пальто. Он не знал, сможет ли когда-нибудь равнодушно его носить, зная, что оно было на ее обнаженном теле. Один лишь запах будет преследовать его в течении многих дней, а когда выветрится, то воспоминаний об этом моменте будет достаточно, что бы зажечь его кровь…

Его пальцы ловко расстегнули пуговицы, слегка приоткрывая ложбинку между грудей. Совсем немного, только намек, на восхитительные чудеса ниже, но и этого было достаточно, чтобы послать огонь по его венам, вжимая его тело еще плотнее, хотя он считал, что ближе уже некуда. Еще две пуговицы, и Ангус продолжил свой путь, прокладывая поцелуями дорожку на открывшейся обнаженной коже, приговаривая шепотом:

— Только поцелуй. Всего лишь поцелуй.

— Только поцелуй, — отозвалась хриплым эхом Маргарет.

— Только поцелуй, — подтвердил он, расстегивая еще одну пуговицу, что бы целовать ее. — Я все еще целую тебя.

— Да, — стонала она. — О, да. Продолжай целовать меня.

Он раскрыл полностью пальто, обнажая ее небольшие, округлые груди. Он резко втянул в себя воздух.

— Милостивый Бог! Мэгги, это пальто никогда не видело ничего столь прекрасного!

Маргарет немного напряглась под его горячим пристальным взглядом. Он уставился на нее, словно она была каким то необычным и поразительным существом, как будто обладала чем-то, чего он никогда не видел прежде. Если бы он в этот момент дотронулся до нее, погладил, поцеловал, то она могла бы от охватившей ее страсти расплавиться под ним. Но он только смотрел — она вдруг осознала, что хочет чего-то непонятного и, наверное, недостижимого. Она была знакома с этим мужчиной несколько коротких часов, и все же…Ее дыхание еще больше участилось

— Что то не так? — прошептала она.

Ангус склонился и поцеловал ее в лоб.

— Все хорошо, моя сладкая Мэгги. Независимо от того, что ты думаешь, не позволяй сожалениям взять верх.

Мэгги. Мэгги не волновало мнение общества просто потому, его для нее не существовало. Мэгги искала свое собственное удовольствие и удовлетворение. Губы Маргарет изогнулись в едва заметной улыбке. Она сомкнула руки, до этого крепко обнимающие Ангуса за плечи.

— Ты так прекрасна! — прошептал Ангус. Последний слог затерялся, потому что он сомкнул губы вокруг соска. Он любил ее каждым своим прикосновением, поклоняясь своим телом.

А затем, когда Маргарет уже и не пыталась ясно мыслить, задрожал, глубоко вздохнул и с явным нежеланием прикрыл ее полами пальто. Он держал отвороты пальто, наверное, не меньше минуты, тяжело дыша и задержав взгляд на каком то пятне на стене. На его лице была написана мука, и на взгляд Маргарет, он выглядел, как человек, страдающий от боли.

— Ангус? — спросила она нерешительно.

— Одну минуту, — резким голосом отозвался он, но Маргарет чувствовала, что его гнев направлен не на нее.

Она неподвижно ждала, пока он не повернул к ней голову.

— Мне нужно уйти, — огорошил он ее.

Ее губы удивленно приоткрылись.

— Уйти?

Он кивнул и резко отпрянул от нее, а затем в два шага преодолел расстояние до двери. Маргарет видела, что он взялся за ручку двери, а его плечи напряженно застыли. Но прежде, чем он открыл дверь, Ангус обернулся и попытался что-то сказать. Губы приоткрылись, но из них таки не вылетело ни звука. Маргарет проследила за его пристальным взглядом обратно на себя… Милостивый Бог, пальто снова распахнулось, когда он вскочил. Она схватилась за отвороты, благодаря небеса за тусклый свет свечи, который хоть чуть чуть скрыл яркий румянец, тут же выступивший на ее лице.

— Запри за мной дверь, — велел он.

— Да, конечно, — отозвалась она, вставая с кровати. — Где-то здесь есть ключ, возьми его с собой.

Она стала шарить по столу левой рукой, при этом судорожно вцепившись правой в пальто.

— Не нужно, — покачал он головой. — Пусть будет у тебя.

Она подошла к нему поближе.

— Возьми. Ты совсем сумасшедший? Как ты вернешься?

— Я не вернусь — вот в чем дело.

Рот Маргарет открылся и закрылся несколько раз, прежде, чем ей удалось сказать:

— Где же ты будешь спать?

Он склонился к ней и обдал своим горячим дыханием:

— Я не смогу спать — вот в чем проблема.

— О. Я… — она была не столь наивна, чтобы не понять, о чем он говорит, но и не достаточно опытна, чтобы знать, как на это реагировать. — Я…

— Что я буду делать под дождем? — подсказал он.

Маргарет закрыла глаза, что бы скрыть свои чувства. Она прислушалась к нежному шелесту дождя по крыше.

— Я… да, я именно это имела ввиду.

— Дождь это хорошо. Буду надеяться, что он достаточно холодный.

С этими словами он быстро покинул комнату.

После секундного замешательства, Маргарет выглянула из комнаты в тот самый момент, когда мощная фигура Ангуса скрылась за углом. Она облокотилась о косяк, ошеломленная таким развитием событий. Почему он так неожиданно ушел? Может, это из-за нее? Потому что она позволила ему делать вещи, которые являются привилегией только законного мужа? Если быть до конца честной с собой, то она даже и не мечтала, что существуют такие прекрасные вещи. Или, возможно, он понял там, на кровати, что она солгала, что не может пойти дальше, и поэтому оставил ее, несмотря на то, что был очарован ее телом, когда пальто оказалось случайно распахнутым? Маргарет тряхнула головой, отбрасывая вопросы, на которые не знала ответа. Прикрыв дверь, она все-таки заперла замок. Не то, что бы она боялась Ангуса, если не исполнит его указание. В каком бы паршивом настроении он не был, он никогда не поднимет на нее руку. И не солжет, что еще важнее. Она знала это просто потому, что знала. Поэтому и послушалась. Но вот чего она не знала, так это сколько точно бандитов и ненормальных можно встретить на улицах ночного города, а особенно Гретна Грин, приграничного городка, куда все время прибывают беглецы со всей страны. Маргарет вздохнула. Что же ей теперь делать? В этот момент ее желудок недовольно забурчал, напоминая о себе. Она тут же вспомнила о чанохане, стоявшем на столе. А почему бы и нет? Пах он просто восхитительно.

Она села и с удовольствием его съела.

* * *

Когда несколько часов спустя Ангус вернулся в «Трусишку», он был замерзший, промокший и качался, как пьяный, от усталости. Дождь припустил с новой силой и сопровождался сильными порывами ветра, поэтому его пальцы превратились в сосульки, прилепленные к снежкам, которые он имел обыкновение считать своими руками. Ног он практически не чувствовал и потребовалось несколько попыток, сопровождавшихся болезненным покалыванием, чтобы подняться в свой номер. Он прислонился к двери, пытаясь нашарить в кармане ключ, но потом вспомнил, что не взял его. Недовольно заворчав, он дернул за ручку и обнаружил, что дверь заперта. Иисус, виски и Роберт Брюс! Какого черта он велел ей запереть дверь? Неужели он настолько потерял самообладание? Никакого другого риска для не в этой стране не было. Его нижняя часть туловища настолько замерзла, что вероятно уже никак бы не отреагировала, даже если бы она открыла дверь не имея на себе ни нитки. Его мускулы тут же отреагировали. Ладно, но если бы она была совсем голая. Ангус счастливо вздохнул, представив себе эту картину.

Ручка двери повернулась, когда он еще вздыхал. Дверь распахнулась и он рухнул на пол.

Ангус поднял голову, вглядываясь в Маргарет. Она от неожиданности заморгала.

— Ты что, прислонился к двери? — спросила она.

— Очевидно, что так.

— Сам же велел запереть дверь!

— Ты хорошая женщина, Маргарет Пеннипакер. Сознательная, послушная.

Маргарет сузила глаза.

— Ты выпил?

Он отрицательно покачал головой, стукнувшись при этом скулой об пол.

— Только замерз.

— А кроме этого… — она наклонилась и дотронулась рукой до его щеки. — О, мой Бог, ты совсем замерз!

Он пожал плечами.

— Дождь пошел с новой силой.

Она продела руки под его подмышки, пытаясь поставить на ноги.

— Вставай. Вставай же. Мы должна срочно снять с тебя эту одежду.

Он качнул головой и послал ей кривую ухмылку.

— В другое время, при нормальной температуре, я бы просто восхитился твоими словами.

Маргарет дернула его с новой силой, но ей не удалось сдвинуть его ни на дюйм.

— Ангус, пожалуйста. Ты должен помочь мне и встать, ты ведь весишь в два раза больше, чем я.

Его глаза пробежали по всей ее фигуре снизу вверх.

— Сколько же ты весишь? Семь фунтов?

— Едва ли, — усмехнулась она. — Я выгляжу так изящно? Теперь, пожалуйста, упрись ногами, что бы я смогла тебя приподнять и дотащить до кровати.

Он вздохнул.

— С каким бы удовольствием я бы воспринял твое предложение в другом смысле!

— Ангус!

Он приподнялся в вертикальное положение с небольшой помощью Маргарет.

— Почему, — размышлял он, — мне так нравится с тобой ругаться?

— Вероятно, потому что любишь досаждать мне.

Он задумчиво поскреб подбородок, уже изрядно заросший черной щетиной.

— Думаю, здесь ты права.

Маргарет проигнорировала его, пытаясь справиться с более насущной проблемой. Если она уложит его на кровать, то все простыни тут же промокнут.

— Ангус, — сказала она. — Тебе нужно переодеться в сухую одежду. Я подожду снаружи, пока ты…

Он покачал головой.

— У меня нет сухой одежды.

— А куда она делась?

— Ты, — он ткнул пальцем в ее сторону, — носишь ее.

Маргарет выругалась неподобающим леди образом.

— Знаешь, ты права, — торжественно заявил он, как будто делая важное открытие. — Мне очень нравиться досаждать тебе.

— Ангус!

— Ну, ладно. Я буду серьезней, — он тут же состроим невероятно хмурую гримасу. — Это, то что нужно?

— Мне нужна помощь, что бы снять мокрую одежду и уложить тебя в кровать.

Его лицо осветила счастливая улыбка.

— Прямо сейчас?

— Нет, конечно, — отрезала она. Я выйду, а когда вернусь, рассчитываю увидеть тебя в кровати, с натянутым до самого подбородка покрывалом.

— А где ты будешь спать?

— Я не буду ложиться. Займусь просушкой твоей одежды.

— Растопишь этот камин? — спросил он, кивнув в сторону потухшего камина.

— Нет, я спущусь вниз.

Он поднялся.

— Ты не пойдешь туда среди ночи.

— Вряд ли я смогу как следует просушить одежду здесь, при помощи свечи.

— Я пойду с тобой.

— Ангус, ты же будешь голый!

Независимо от того, что он собирался сказать — а Маргарет была уверена, что ему есть, что сказать, глядя на возмущенно выпяченный подбородок — из его рта вырвались только замысловатые ругательства, да такие, что она никогда не слышала и даже не догадывалась о существовании возможности настолько затейливого выражения своего возмущения. Наконец, когда поток иссяк, он недовольно проворчал:

— Жди здесь и никуда не уходи, — и шумно топая, выбежал из комнаты.

Спустя примерно три минуты, он вновь появился. Маргарет изумленно наблюдала, как он пинком закрывает дверь и вываливает на пол несколько дюжин свечей. Одна из них, как она заметила, еще дымилась.

Она кашлянула, ожидая, когда смягчится его угрюмый вид, но через несколько мгновений стало ясно, что его сварливое настроение меняться не собирается в ближайшем будущем, поэтому она рискнула спросить:

— Где ты их взял?

— Могу только сказать, что «Трусишка» будет совсем темным завтра с утра.

Маргарет не стала указывать, что уже далеко за полночь, и что следующее утро уже наступает, но тем не менее она не смогла не заметить:

— В это время года очень темно по утрам.

— Я и взял то всего одну или две на кухне, — проворчал Ангус, начав снимать рубашку без всякого предупреждения.

Маргарет завизжала и выскочила в коридор, негодуя на него, что он стал раздеваться прежде, чем она покинет комнату. Она подождала минуту, затем дала ему еще несколько секунд, учитывая как он замерз, и что его пальцы не так ловки с пуговицами. Глубоко вздохну, она подошла к двери и постучала.

— Ангус, — позвала она. — Ты уже в кровати? — и, прежде, чем он успел ответить, добавила подозрительно, — Укрытый покрывалом?

Его ответ звучал приглушенно, но тем не менее в нем звучали утвердительные нотки, поэтому она повернула ручку и … Дверь не шелохнулась. Ее живот свело от паники. Дверь не могла быть заперта. Ангус никогда бы не стал запирать дверь. Она ударила кулаком и закричала:

— Ангус! Ангус! Я не могу открыть дверь.

Послышались шаги, затем она услышала голос, глухо звучащий из-за двери.

— Что случилось?

— Дверь не открывается.

— Я ее не запирал.

— Я знаю, наверное, она захлопнулась сама.

Она услышала его смех, который вызвал у нее желание топнуть ногой, и желательно, что бы его нога была рядом.

— Ну, что ж, — сказал он, — это становится интересным.

Идея стукнуть его посильнее становилась все более привлекательной.

— Маргарет? — позвал Ангус. — ты все еще там?

Она закрыла глаза и сквозь зубы процедила:

— Ты должен открыть мне дверь.

— Конечно, но я же голый.

Она покраснела. Было темно, и он из-за двери, конечно, не мог этого видеть, но тем не менее она покраснела.

— Маргарет?

— Твой вид должен меня ослепить, не иначе! — буркнула она. — Ты собираешься мне помочь, или я должна сама выламывать эту дверь?

— Такое зрелище стоит увидеть. Я за это бы заплатил кругленькую сумму.

— Ангус!

Он засмеялся.

— Хорошо, — сказал он. — На счет три, надави на дверь со всей силой.

Маргарет кивнула, но затем сообразив, что он не может видеть этого из-за двери, откликнулась:

— Я поняла.

— Один… Два…

Она напряженно зажмурилась.

— Три!

Она толкнула изо всей силы, а он по-видимому, дернул на себя прежде, чем она, потому, что ее плечо встретило пустоту, и она свалилась на пол. Со всей силы. Чудесно, что глаза у нее закрыты, теперь можно их и не закрывать. Она услышала щелчок замка, а затем ощутила, что Ангус склонился над ней, потому что услышала рядом его голос:

— Ты в порядке?

Она закрыла глаза еще и ладонью.

— Ляг в кровать.

— Не волнуйся, я прикрыт.

— Я тебе не верю.

— Клянусь. Я обернулся в простыню.

Маргарет растопырила указательный и средний палец, что бы посмотреть. Она неясно увидела фигуру в чем-то белом. Она встала, и все так же держа глаза закрытыми, повернулась к нему спиной.

— Ты — настойчивая женщина, Маргарет Пеннипакер, — сказал он, и она услышала его шаги по комнате.

— Ты уже в кровати?

— Да.

— Полностью укрытый?

— До самого подбородка.

Маргарет услышала смех в его голосе, и не смотря на то, что она была сердита на него, ее губы непроизвольно шевельнулись в улыбке. Но заговорив, она попыталась придать строгость своему голосу:

— Я оборачиваюсь.

— Уж будь так любезна.

— Я никогда тебя не прощу если ты мне солгал.

— Иисус, виски и Роберт Брюс, женщина, поворачивайся уже.

Она так и сделала. Покрывало, конечно, было натянуто не до самого подбородка, но тоже вполне прилично.

— Так подходит?

Она кивнула.

— А где твоя мокрая одежда?

— На стуле.

Она подошла к груде влажной одежды. А потом занялась зажиганием свечи.

— Это, наверное, выглядит невероятно смехотворно, — пробормотала она себе под нос.

Ей нужна была длинная железная вилка, что бы держать или свечу, или одежду, потому, что была большая вероятность прожечь ткань, или руку… Капля воска, упавшая ей на руку, прервала ее размышления. Она тут же засунула обожженный палец в рот. Она взяла свечу в другую руку, и от нее стала зажигать остальные свечи. В комнате стало светло, как днем. Она никогда не смогла бы заснуть при таком освещении. Она обернулась, что бы извиниться за то, что вовремя не сообразила о таком последствии своих действий, но так ничего и не сказала. Он спал.

Маргарет рассматривала его в течении еще минуты, отмечая растрепанные непослушные волосы, упавшие ему на лоб, тень на щеках от ресниц. Простынь сползла, давая ей возможность увидеть его мускулистую грудь, которая мерно шевелилась с каждым его вздохом. Она никогда не видела и не думала увидеть человека, настолько великолепного в таком состоянии. Прошло нимало времени, прежде, чем она вернулась к своим свечам.

* * *

К утру Маргарет высушила его одежду, истратив все свечи, и заснула.

Когда Ангус проснулся, он увидел ее, свернувшуюся калачиком в его пальто, рядом с кроватью. Нежно подхватив, он уложил ее на постель, укутав полностью покрывалом, а сам сел на стул и наблюдал за ней, спящей.

Это было, решил он, самое лучшее утро на его памяти.

Глава шестая

Маргарет проснулась утром как обычно: сразу и полностью. Она резко села, мигая ото сна, и сделала три вывода. Первый, то что она в кровати. Второй — Ангуса рядом не было. И третий: его не было даже в комнате.

Она встала с кровати, морщась при виде своих безнадежно помятых юбок, и прошла к столу. Пустые тарелки из-под чанахана лежали там же, где и вчера, так же, как и грубые оловянные ложки, но к этой картине прибавился свернутый клочок бумаги. Он был измятый и запачканный, и выглядел, как обрывок от какого то листа. Маргарет предположила, что Ангус должен был пойти в обход по всем гостиницам. Она развернула листок и прочитала: «Увидимся за завтраком. Скоро вернусь». Он не потрудился подписаться. Не то, что бы это имело значение, думала Маргарет, окидывая взглядом комнату в поисках расчески, как будто это мог быть кто-то другой, а не Ангус. Она улыбнулась, глядя на его почерк — уверенный и решительный. Его индивидуальность проявлялась в каждой линии пера.

Не найдя ничего, хоть отдаленно напоминающее щетку для волос, Маргарет пришлось довольствоваться собственными пальцами. Подойдя к окну она принялась старательно распутывать волосы, глядя в окно. Вовсю светило солнце, лазурное небо украшали маленькие облачка. Прекрасный день.

Маргарет покачала головой и вздохнула во всю грудь свежего воздуха из окна, которое открыла, что бы проветрить комнату. Она была в Шотландии, хотя как оказалось, не было никаких причин сюда ехать, у нее совсем не было денег, ее одежда настолько испачкалась, что нет никакой надежды когда-нибудь привести ее в порядок, от ее репутации не останется и мокрого места, когда она вернется домой, но, по крайней мере, день был сегодня чудесный.

В городке уже вовсю кипела жизнь. Маргарет наблюдала, как молодая семья перешла улицу и вошла в небольшой магазинчик напротив. Затем заметила еще одну пару, которая явно тайно сбежала в это место. Тогда она стала подсчитывать все молодые пары, которые проходили под ее окном по улице.

Она не знала, улыбаться ей или хмуриться. В этих тайных венчаниях не было ничего хорошего, но некий романтический уголок ее сердца был разбужен прошлой ночью. Возможно, некоторые из этих новобрачных и не были полными идиотами, как она их называла накануне. Были все основания предположить, что у некоторых имелись причины для того, чтобы сбежать венчаться в Шотландию. С нехарактерной для нее сентиментальностью, она, наклонившись из окна, стала придумывать истории об этих парах. У той молодой особы — властный отец, а этот молодой человек захотел жениться на любви всей своей жизни, прежде, чем присоединиться к своему полку. Она пыталась решить, у какой молодой особы была злая мачеха, когда от грозного рева задрожало здание. Маргарет взглянула вниз как раз в то момент, что бы увидеть Ангуса, рванувшего в конец улицы.

— Ээээээээээээээээээээнннннннннннннннн!

Маргарет судорожно вздохнула. Его сестра!

Весьма уверенная в себе темноволосая мисс, стоящая в конце улицы, услышав это, чрезвычайно запаниковала, и попыталась спрятаться за карету.

— Иисус, виски и Роберт Брюс, — прошептала Маргарет.

Если она не успеет, то Ангус прибьет свою сестру. Или, по крайней мере, напугает ее до полусмерти… Подняв юбки гараздо выше лодыжек, Маргарет пулей выскочила из комнаты.

* * *

Ангус ощущал себя вполне довольным жизнью, весело насвистывая под нос, в предвкушении отличного шотландского завтрака в обществе Маргарет. Обязательная овсянка, шотландская булочка и, конечно, копченая рыба. Джордж сказал, что сходит к торговцу рыбой, что бы взять замечательного лосося. Пообещав хозяину, что вернется через пару минут, он вышел из гостиницы. Он не ступил и нескольких шагов, когда заметил ее. Карету. Свою лучшую карету с уже запряженными в нее лошадьми.

— Эээээээээээээннннннннннннн!

Голова сестры резко повернулась в сторону дверцы кареты. Ее губы в ужасе округлились.

— Энн Грин! — заревел он. — Не смей делать ни шагу!

Она замерла, как изваяния, а он понесся по улице.

— Ангус Грин! — возник крик позади него. — Не вздумай делать ни шагу!

Маргарет?

Энн выглянула из-за кареты, со страхом в глазах, уступающим место любопытству.

Ангус обернулся. Маргарет мчалась к нему со всем изяществом и грацией коровы. Ее внимание было сосредоточено на одном предмете. К сожалению, на это раз этим предметом был он сам.

— Ангус, — сказала она рассудительно, что заставляло верить, что она знает о чем говорит. — ты не должен поступать сгоряча.

— А я и не собирался, — ответил он, с ангельским терпением в голосе. — Я только собираюсь ее задушить.

Энн нервно вздохнула.

— Он не имеет этого ввиду, — обратилась к ней Маргарет. — Он очень волновался о Вас.

— Вы кто? — спросила Энн.

— Но я действительно имею это ввиду! — заорал Ангус, тыкая пальцем в сторону сестры. — У вас, молодая леди, большие неприятности.

— Она должна же когда то повзрослеть, — парировала Маргарет. — Вспомни, что ты говорил мне вчера вечером про Эдварда.

Энн обратилась к брату:

— Кто она такая?

— Эдвард сбежал, что бы поступить на флот, — проворчал Ангус. — А не с дурацкими мечтами в Лондон.

— Ну конечно же, Лондон гараздо хуже флота, — иронически усмехнулась Маргарет. — По крайней мере, в нее не попадет португальский стрелок. Кроме того, сезон в Лондоне — не дурацкая мечта. Не для мисс ее возраста.

Лицо Энн явно прояснилось.

— Посмотри на нее, — Ангус махнул в сторону сестры, глядя при этом на Маргарет. — Посмотри, какая она красивая. Все повесы Лондона будут увиваться вокруг нее. Я отказываюсь отбиваться от них.

Маргарет посмотрела на сестру Ангуса. Энн была очень симпатичная, с такими же темными волосами и глазами, как у ее брата. Но идеальной красавицей назвать ее было трудно. Всем, кроме, разумеется, Ангуса. Сердце Маргарет дрогнуло. До этой самой минуты, она не понимала насколько сильно Ангус любит свою сестру. Она нежно взяла его за руку.

— Может пришло время дать ей повзрослеть? — мягко спросила она. — Разве ты не говорил, что в Лондоне у вас есть двоюродная бабушка? Энн будет не одна.

— Тетя Гертруда написала мне, что я могу остановиться у нее, — вмешалась Энн. — Она сказала, что была бы рада моей компании. Мне кажется, что она очень одинока.

Ангус набычился.

— Не надо делать вид, что ты все это затеяла ради тети Гертруды. Ты сбежала, потому что хотела в Лондон. А не потому что волнуешься по поводу Гертруды.

— Конечно, я хочу в Лондон. Я никогда и не говорила, что это не так. Я только хотела сказать, что от этого станет лучше сразу двоим.

Ангус бросил на нее хмурый взгляд, Энн не осталась в долгу и тоже уставилась на него недовольно. Маргарет поразилась их сходству. К сожалению, они еще и выглядели так, как будто могут начать драку в любой момент, поэтому она ловко встала между ними и запрокинула голову — Энн было выше нее, наверное, дюймов на шесть, Ангус не меньше, чем на фут, и тут же вмешалась:

— Это очень мило Энн. Ангус, разве ты не думаешь, что Энн привела убедительный довод?

— Ты на чьей стороне? — проворчал Ангус.

— Я ни на чьей стороне. Я только пытаюсь все разъяснить, — Маргарет взяла Ангуса под локоть и потянула в сторону. — Ангус, сейчас точно такая же ситуация, как и та, что ты объяснял мне вчера вечером.

— Это не одно и тоже.

— Почему же?

— Твой брат — мужчина. А моя сестра — всего на всего девушка.

В лице Маргарет появилось негодование.

— И что, собственно говоря, это должно означать? Я тоже «всего на всего девушка»?

— Конечно, нет. Ты… ты… — он с волнением искал и не находил слов. — Ты — Маргарет.

— Да уж, — сказала она, недовольно растягивая слова. — Очень похоже на оскорбление.

— Никакое это не оскорбление, — спохватился он. — Я похвалил твою смекалку. Ты не такая, как другие женщины. Ты… ты…

— В таком случае, я думаю, что ты оскорбил свою сестру.

— Да, — встряла Энн. — Ты меня оскорбляешь.

Ангус резко обернулся в ее сторону.

— Не подслушивай!

— Очень надо, — ухмельнулась Энн. — Вы так кричите, что вас, наверное, слышно в Глазго.

— Ангус, — обратилась к нему Маргарет, складывая руки на груди. — Ты считаешь свою сестру умной молодой леди?

— Считал, до того как она сбежала.

— Тогда дай ей немного своего доверия и уважения за то, что она не бежит просто так, непонятно куда. Она уже связалась с вашей тетей, обеспечив себе крышу над головой и компаньонку, которая ее ждет не дождется.

— Она не может сама выбрать себе мужа, — продолжал ворчать Ангус.

Глаза Маргарет сузились от злости.

— Я так понимаю, что ты это сделаешь лучше нее?

— Разумеется, я не позволю ей выйти замуж без моего одобрения.

— Тогда, поезжай с ней, — убеждала Маргарет.

Ангус тяжело вздохнул.

— Я не могу. Пока. Я ей говорил, что мы сможем поехать в следующем году. Я не могу оставить Грин-Хауз во время ремонта, да и новая ирригационная система нуждается в постоянном контроле…

Энн умоляюще взглянула на Маргарет.

— Я не хочу ждать до следующего года.

Маргарет оглянулась вокруг, пытаясь найти приемлимое решение проблемы. Было странно, что она оказалась в самом центре семейной ссоры. В конце концов, она не подозревала об их существовании еще вчера утром. Но как ни странно, все казалось очень естественным. Она повернулась к Ангусу, глядя ему прямо в глаза.

— Могу я кое-что предложить?

Он все еще уставился на свою сестру, и не глядя на Маргарет, сказал:

— Сделай одолжение.

Маргарет кашлянула, но он не обернулся к ней. Она решила стать перед ним, что бы обратить на себя все его внимание.

— Почему ей нельзя поехать сейчас в Лондон, а ты присоединишься к ней попозже, через месяц-другой? За это время, если она найдет себе, по ее мнению, подходящего человека, ты сможешь повлиять на события прежде, чем дело примет серьезный поворот. И у тебя будет время, что бы закончить дома все дела.

Ангус нахмурился.

Маргарет упорно продолжала:

— Я знаю, что Энн никогда не выйдет замуж без твоего одобрения. — Маргарет повернулась к Энн, выразительно глядя на нее. — Не правда ли Энн?

Энн как-то слишком долго обдумывала этот вопрос, и поэтому Маргарет пришлось толкнуть ее локтем в живот, что бы ускорить ответ.

— Энн? Не так ли?

— Конечно, — проворчала Энн, потирая ушибленное место.

Маргарет просияла.

— Ну вот, видишь? Это разумное решение проблемы. Ангус? Энн?

Ангус утомленно протер лицо ладонями, как будто это могло заставить уйти все напряжение дня. А ведь все так прекрасно начиналось: он с удовольствием наблюдал за спящей Маргарет, его ждал отличный завтрак, погода была чудесной, и он был уверен, что скоро найдет сестру и вернет ее домой, где ей и следовало находиться. И вот теперь Маргарет с Энн убеждают его, что они, а не он, знают, как лучше. Объединившись, они представляли из себя могущественную силу. Ангус боялся, что не устоит против такого натиска. Он почувствовал, что его уверенность в собственной правоте понемногу ослабевает, а женщины уже ощущают свою победу.

— Чтобы ты чувствовал себя спокойней, я буду сопровождать Энн. — сказала Маргарет. — Не до самого Лондона, но до Ланкашира точно.

— НЕТ!

Маргарет опешила от его ответа.

— Прошу прощения?

Ангус уперся руками в бока и с негодованием посмотрел на нее.

— Ты не едешь ни в какой Ланкашир.

— Нет?

— Она что? — с сомнением спросила Энн, потом повернулась к Маргарет и спросила, — Простите, как Вас зовут?

— Мисс Пеннипакер, хотя как мне кажется, в сложившейся ситуации, мы вполне можем называть друг друга по имени, не так ли? Меня зовут — Маргарет.

Энн кивнула.

— Я была бы очень рада твоей компании в дороге…

— Она не едет, — сказал твердо Ангус.

Две пары женских глаз недоуменно уставились на него. Ангус почувствовал себя не в своей тарелке.

— И что, по твоему, я буду делать вместо этого? — слишком уж любезно поинтересовалась Маргарет.

Ангус и сам толком не понял, откуда взялись слова. Просто, глядя на нее, он вспомнил каждую минуту, проведенную в ее обществе. Почувствовал ее поцелуи, услышал ее смех. Увидел ее улыбку, которая проникала ему прямо в душу. Она была слишком властной, слишком упрямой, слишком низенькой для мужчины его роста, но тем не менее его сердце трепетало, когда она смотрела на него своими умными зелеными глазами. И он выпалил:

— Выйдешь за меня замуж!

Маргарет думала, что она знает, каково это лишиться дара речи. Нельзя сказать, что она часто сталкивалась с такой ситуацией, но, тем не менее, считала, что знакома. И она была не права. Сердце ухнуло, в голове появилась легкость, она часто задышала, потому что во рту пересохло, глаза наполнились слезами, а в ушах начало звенеть. Если бы поблизости оказался стул, то она попыталась бы сесть, но не факт, что она не промахнулась бы.

Энн наклонилась к ней.

— Мисс Пеннипакер? Маргарет? С тобой все в порядке?

Ангус молчал.

Энн повернулась к брату.

— Мне кажется, что она сейчас упадет в обморок.

— Ничего подобного, — мрачно отозвался он. — Она никогда не падает в обморок.

Маргарет прижала руки к груди, как будто стараясь унять бешенный стук сердца.

— Как давно вы знакомы? — подозрительно спросила Энн.

Ангус пожал плечами.

— С прошлого вечера.

— Тогда, откуда тебе знать, упадет она в обморок или нет?

— Знаю, и все тут.

Энн недовольно поджала губы.

— Тогда — даю одну секунду на размышление — почему ты женишься на ней после одного дня знакомства?

— Это — спорный вопрос, — отрезал Ангус. — Так как она, кажется, вовсе не собирается сказать «да».

— Да! — все, что могла сказать Маргарет, не в силах видеть разочарование на его лице.

В глазах Ангуса появилась надежда, но в его голосе все-же сквозило недоверие, когда он переспросил:

— Да?

Она решительно закивала.

— Я выйду за тебя замуж, хоть ты и слишком властный, слишком упрямый, и слишком высокий для женщины моего роста, но я все же выйду за тебя замуж.

— А романтично- то как, — протянула Энн. — Нужно было, по крайней мере, заставить его встать на колено.

Ангус проигнорировал ее, улыбаясь Маргарет, когда она покраснела от его нежного прикосновения к ее щеке.

— Ты понимаешь, — прошептал он, — что совершаешь самый импульсивный и сумасшедший поступок за всю свою жизнь?

Маргарет кивнула.

— Но и самый прекрасный!

— За всю жизнь? — с сомнением спросила Энн. — За всю жизнь? Откуда ты знаешь? Вы же только вчера познакомились!

— Ты, — обратил на нее свое внимание Ангус. — здесь явно лишняя.

Энн аж просияла.

— Правда? Это значит, что мне можно поехать в Лондон?

* * *

Шесть часов спустя, Энн была уже на пути к Лондону. Ей дали строгие указания от Ангуса, сестринские советы от Маргарет, и твердое обещание навестить ее еще до конца месяца.

Они же остались в Гретна Грин, конечно, для того, что бы пожениться. Маргарет и Ангус обвенчались меньше чем через час после того, как он сделал предложение. Маргарет сначала отказывалась, говоря, что должна выйти замуж дома, в окружении семьи и друзей, но Ангус на это только выразительно выгнул бровь и сказал:

— Иисус, виски и Роберт Брюс, ты же в Гретна Грин, женщина. Ты должна согласиться.

Но Маргарет согласилась лишь после того, как Ангус к ней наклонился и прошептал на ухо:

— Мы ляжем в постель вместе только после благословения.

Вообщем, были очень убедительные доводы в пользу поспешного венчания.

Таким вот образом, счастливая пара, вновь оказалась в своем номере «Трусишки».

— Мне, наверное стоит купить эту гостиницу, — ворчал Ангус, пока нес ее в комнату. — Только так я буду уверен, что никто больше в ней не поселится.

— Ты, что так привязался к ней? — поддразнила Маргарет.

— И ты поймешь почему, к утру.

Она покраснела.

— Ты покраснела? — рассмеялся он. — Ты, старая замужняя женщина.

— Я замужем всего два часа! Мне кажется, я еще имею право краснеть.

Он положил ее на кровать и смотрел, как голодающий в окно булочной.

— Да, — пробормотал он. — Думаю, можешь.

— Моя семья в жизни не поверит этому, — заявила Маргарет.

Ангус опустился на кровать, накрывая собой ее тело.

— Будешь переживать об этом потом.

— Мне все еще не верится.

Его рот нашел ее ухо, обдав горячим дыханием, когда он сказал:

— Поверишь. Я постараюсь.

Его руки легли ей на грудь, заключив их в ладони, как в чашу, нежно лаская пальцами.

— О!

— А теперь веришь?

Откуда она набралась смелости, она не знала, когда в ответ обольстительно улыбнулась и пробормотала:

— Не совсем.

— Правда? — с улыбкой спросил он. — Этого мало?

Она покачала головой.

— Хммм. Это, наверное, из-за одежды.

— Думаешь?

Он кивнул и взялся за пуговицы на ее платье.

— Слишком много одежды.

Платье исчезло, вместе с нижними юбками, с такой скоростью, что она и не успела заметить как. Ангус тоже как то быстро оказался без ничего. Так, что у нее не хватило времени, чтобы засмущаться.

Они оказались друг перед другом совершенно обнаженные, тело к телу. Совершенно невероятные ощущения. Он трогал ее везде. Он был на ней, вокруг нее, и она поняла, затаив дыхания, что скоро будет и в ней. Его рот ласкал нежную кожу возле мочки уха, легкими касаниями и возбуждающими покусываниями, при этом шепча совершенно потрясающие вещи, от которых поджимались пальцы ног. Затем, прежде, чем она успела сообразить, опустился ниже и его язык покрывал поцелуями ставший очень чувствительным живот, и она знала, что он осуществит все эти восхитительные обещания этой же ночью. Его пальцы нашли сосредоточие ее женственности, и Маргарет задохнулась от переполнявших ее ощущений, когда он скользнул внутрь. Это не было вторжением, скорее походило на завершение, и все же и этого ей было мало.

— Тебе нравится? — спросил он.

Она кивнула, ее дыхание участилось.

— Хорошо, — с чисто мужским удовольствием сказал он. — Значит сейчас еще больше понравится.

Его рот очутился там, где до этого были его пальцы, и Маргарет выгнулась на кровати.

— Ты не можешь этого делать! — воскликнула она.

Он не остановился, но она почувствовала его улыбку около нежной кожи своих бедер.

— Могу.

— Нет, ну правда…

— Да, — он поднял голову, и его медленная, ленивая улыбка покорила ее. — Могу.

Он занимался с ней любовью ртом, дразнящее поглаживал пальцами, вызывая трепет внутри. Неясная потребность росла, пока она наслаждалась его ласками. Пока не взорвалась ослепительным ураганом разрядки, вознесшей ее на неведомую высоту, где не осталось ничего, кроме нее и этого мужчины.

Это было абсолютное удовольствие.

Ангус лег сверху, обнимая ее тело, пока она медленно дрейфовала к земле. Он был напряжен, его тело требовало слиться с ней, но в тоже время он чувствовал себя удивительно довольным.

Она — та самая. Маргарет. В жизни не было для него ничего важнее ее удовлетворенной улыбки.

— Счастлива? — прошептал он.

Она кивнула, выглядя сонной и довольной, и очень, очень любимой.

Он наклонился и ткнулся носом в ее шею.

— Есть еще кое-что.

— Еще что-нибудь меня убьет.

— О, я думаю, мы справимся, — засмеялся Ангус, всматриваясь в ее лицо.

Ее глаза были наполнены внутренним светом, исходящим, как казалось, из самой ее души. Она нежно погладила его по щеке.

— Ты такой сильный, — шептала она. — Такой хороший.

Его губы покрывали поцелуями ее лицо, когда он прошептал:

— Я люблю тебя.

Сердце Маргарет пропустило удар, или, возможно, стала биться еще сильнее.

— Правда?

— Это самая невероятная вещь, — изумленно констатировал он. — Но это правда.

Она окинула его взглядом, стараясь навсегда запомнить выражение его лица. Она хотела все помнить об этом моменте, от яркого света в его глазах до, падающих в беспорядке на лоб, густых темных волосах. Ее сердце пело, на душе было светло и радостно. Она собиралась запомнить это на всю жизнь.

— Я тоже тебя люблю, — шепнула она.

Ангус в ответ поцеловал ее. А затем сделал своей.

* * *

Несколько часов спустя, они сидели на кровати, с энтузиазмом поглащая еду, которую хозяин гостиницы оставил около двери их комнаты.

— Я думаю, — неожиданно сказал Ангус, — что сегодня мы сделали ребенка.

Маргарет опустила куриную ножку, которую ела.

— С чего ты это взял?

Он пожал плечами.

— Я очень старался.

— О, не думаю, что за один раз…

— Три, — усмехнулся он. — Три раза.

Маргарет покраснела и пробормотала:

— Четыре.

— Ты права! Я забыл о…

Она стукнула его по плечу.

— Перестань. Достаточно.

— Этого никогда не будет достаточно, — Ангус наклонился и чмокнул ее в нос. — Я так думаю.

— Помоги мне Бог!

— Исходя из того, что мы — Грины, а это Гретна Грин, не будем так же забывать, как мы встретились…

Маргарет застонала.

— Прекрати, Ангус.

— Гретель! — воскликнул он с восторгом. — Мы можем ее назвать Гретель. Гретель Грин.

— Иисус, виски и Роберт Брюс, пусть окажется, что он шутит.

— Гертруда? Гертруда Грин? Звучит не так хорошо, но зато мы почтим мою тетю.

Маргарет без сил опустилась на кровать. Сопротивляться было бесполезно

— Грегор? Григорий. Ты не можешь быть недовольной Григорием. Галаад? Гектор…

_________________

Content

Джулия Куин
Гретна Грин

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая