Вера Иванова

Танцы с пиратами

День первый

Расставания и встречи

Четырнадцатичасовой перелет подходил к концу. Самолет лег на правый борт, заходя на посадку. Внизу показались высотные здания одного из самых знаменитых островов мира – Сингапура.

Мы прилипли к иллюминаторам. Танюсик щелкала камерой, то и дело восторженно вскрикивая:

– Ой, смотрите, море! Ой, волны! Ой, кораблики! Ой, небоскребы!

Мы снижались, подлетая к аэропорту Чанги.

– Аэропорт Чанги занимает первое место в мире по количеству развлечений, – пробубнил Брыкала, поднеся к носу туристическую брошюру.

– Ты читаешь это уже пятый раз, – отмахнулась я. – А до этого твердил, что сингапурские авиалинии занимают первое место по уровню сервиса.

– Ну да, – пожал плечами Сеня.

– А ты занимаешь первое место в мире по занудству! – не стерпела я, и Сеня, обиженно засопев, засунул брошюру в кармашек кресла.

А я закинула в рот карамельку и закрыла глаза. Уши трещали от громкой музыки, но на душе не становилось легче. Я пребывала в черной меланхолии после недавней душевной бури: парень, который мне нравился, уехал на каникулы в Мурманск, где должен был встретиться со своей бывшей, чтобы проверить чувства. Все четырнадцать часов перелета из одной части света в другую я мучилась от боли в раненом сердце и мысленно спорила с Лехой (так зовут мою любовь), доказывая, что разбитую чашку не склеишь, прежние отношения не вернуть и лучше с головой окунуться в новые чувства – то есть наши с ним.

Ах, ну почему в самолете нельзя пользоваться мобильником! Неотправленные эсэмэски переполняли душу отчаянными криками: «Я люблю тебя! Вернись!», «Не забывай меня!», «Я скучаю с первой минуты разлуки!». Я не чаяла, когда же наконец выйду из самолета, чтобы излить на Леху поток любви. Тоже ограниченно, конечно, соизмеряя романтику с возможностями роуминга.

И вообще, для меня вся эта поездка была ох как некстати! Ведь как раз сейчас, именно в эти часы, решалось, быть или не быть нашей любви. Мы договорились с Лехой, что когда он встретится со своей бывшей и определится, то вышлет мне сообщение с одним только словом: «Любовь» или «Дружба». Можете себе представить, как я изнервничалась за долгий перелет! Где-то там, на далеком Севере, среди снегов, вершилась моя судьба, а я ничего, ровным счетом ничего не могла поделать!

Как же я жалела, что не осталась в Москве, где можно было в спокойном одиночестве зализывать раны и предаваться ностальгии, гуляя по нашим с Лехой любимым местам… Жалко только, без собак – двое псов, благодаря которым мы познакомились, вернулись к хозяевам. По собакам я тоже ужас как скучала – алабай Ураган и йорк Мэджик снились мне чуть ли не каждую ночь – в компании с Лехой, конечно. Так что, как вы понимаете, мне совершенно не хотелось никаких новых развлечений и впечатлений, и я мечтала об одном: уткнуться в компьютер, положить рядом мобильник и ждать приговора.

Однако все повернулось по-другому. Когда мы наконец получили багаж и миновали «зеленый коридор», навстречу бросился огромный букет розовых и белых гладиолусов. Цветы бежали по залу и громко вопили:

– Народ! Как же я соскучился!

Возле нас букет распался на две части: розовая отправилась в объятия Танюсика, белая – ко мне, открыв нашим взорам сияющую физиономию Миши Смыша.

– Ну, наконец-то! Где вас так долго носило? – воскликнул мой ненаглядный сосед по парте.

– В нижних слоях атмосферы, – хмыкнул Брыкала, пожимая другу руку. А мы с Танюсиком накинулись на Мишу с двух сторон и расцеловали в обе щеки. Именно в этот момент я и почувствовала, что все не так уж плохо, и в эсэмэске от Лехи обязательно будет написано «Любовь».

– Ну и как ты тут без нас? – поинтересовалась Танюсик.

– Выживал, – пожал плечами Смыш. – А что еще было делать? Вас-то нет. Кстати, китаянки оказались такими симпатичными! И индианки… И малайки…

– Ах ты… – набросилась на «изменника» Танюсик, но разборка была прервана громким вопросом:

– Будем знакомиться?

К нам подошла еще одна фигура, и мы сразу скисли: персонаж не понравился с первого взгляда. Невысокая сухощавая женщина лет тридцати, в очках и на шпильках, волосы забраны в пучок, узкие губы строго сжаты – короче, старуха Шапокляк в молодости. Это была представительница турфирмы, организовавшей призовое путешествие, и она взяла нас под опеку (вернее, под стражу) в аэропорту Домодедово, приняв от родителей. Все надежды на отдых, свободный от Всевидящего Ока предков, в тот же миг рухнули.

– У нее глаза – как дула ружья, которое вот-вот выстрелит, – пожаловалась Танюсик.

– Да уж, у такой не забалуешь, – понурился Брыкала. – Лишнего шага не сделаешь.

Надзирательница встала рядом и строго посмотрела на Мишу.

– Меня зовут Полина Прокофьевна! – отчеканила она. – Я руководитель группы. А вы, как я понимаю, Михаил Смыш?

– Ну да, – буркнул Миша, озадаченно глядя на руководительницу. – Он самый!

– Отлично! Тогда помогите. – Начальница всучила Мише чемодан и бойко застучала каблуками по отполированному граниту в сторону выхода.

– Кто это? – удрученно прошептал Смыш, волоча за собой чемодан чуть ли не с себя ростом. – Откуда вы ее взяли?!

– Нагрузка к круизу, – вздохнул Брыкала, перехватывая у Миши ручку чемодана. – Погоняло Пуля.

– Надо было предупредить, я бы бронежилет надел, – ухмыльнулся Миша, и мы снова воспрянули духом, почувствовав нерушимые узы нашего Братства.

– Девчонки, вам лучше сразу раздеться, – посоветовал Смыш, и мы с Танюсиком воспрянули еще больше – мой сосед по парте был в своем репертуаре! Наши руки замахнулись, чтобы влепить ему как следует с обеих сторон, но малютка хоббит резво отпрыгнул и заверещал:

– Да я не о том! Тут тридцать девять в тени, вы в куртках изжаритесь!

– А-а… – Мы опустили руки и начали разоблачаться. Куртки, кепки, шарфы полетели в сумки, но этого оказалось мало: когда мы вышли из здания, то поняли, что такое дыхание тропиков – на улице было немыслимо жарко даже в футболках и джинсах.

– Покруче, чем в сауне, – вздохнул Сеня, вытирая мгновенно вспотевший лоб.

– У меня сейчас будет тепловой удар! Сашуля, помоги, – захныкала Танюсик, наваливаясь на меня всем весом.

Удушливая влажная жара была как в бабушкином парнике. А я, сгорбившись под весом Танюсика, ощущала себя огурчиком, на который навалили груду удобрений. Но почему-то мне было так хорошо, что я даже забыла, что жду эсэмэску с решением своей судьбы.

– Жвачка есть? – деловито осведомился Смыш.

– Пожевать захотелось? На, держи! – Танюсик вытащила из сумки начатую пачку «Орбита».

– Это все?

– Тебе что, мало? – фыркнула подруга.

– Если есть, сдавай все мне! – безапелляционно заявил Гарри (да, так мы его и называем: хоббитом, Фродо, Гарри Поттером и Атосом из «Трех мушкетеров», ну и именами всех широко известных сыщиков).

– Ишь, разбежался! – Танюсик скорчила недовольную гримаску. – А не слипнется?

– К твоему сведению, жевать в Сингапуре строго запрещается! – назидательно сообщил Миша.

– Как! Вообще? – не поверили мы.

– Вообще. И везде. И привозить с собой жевательную резинку тоже категорически запрещено! – сказал Гарри и выкинул всю нашу жвачку в ближайшую урну.

– Зачем! Что ты наделал! – всполошились мы, но было поздно.

– Сэкономил вам по паре тысяч долларов, – сообщил Миша. – Именно такой штраф вам грозил, если бы у вас нашли хоть одну подушечку. Или если бы я промахнулся мимо урны!

– А ты не врешь? – недоверчиво посмотрел на приятеля Сеня.

– Не веришь – проверь! – усмехнулся Миша, кивая на урну. – Она пока еще не растаяла! Вытащи и походи около полицейского!

Пока парни перетирали насчет жвачки, мы с Танюсиком рассматривали прохожих. Нас ждало полное разочарование: сингапурские фасоны ничем не отличались от московских.

– Ну никакой экзотики! – протянула Танюсик, провожая глазами симпатичного парнишку в футболке «Экспедиция», джинсах «Levi’s» и кедах «Converse».

– Это точно, – подтвердила я, принюхиваясь: мимо проплывали знакомые ароматы «Армани», «Булгари», «Кельвина Кляйна», «Нины Риччи» и «Кензо».

– Да уж, тотальная глобализация! – философски заметил Смыш, кивая на девочку точно в такой же рубашке, как у Танюсика.

Вот так, с шутками-прибаутками, мы скоротали время до прибытия микроавтобуса.

В кондиционированном салоне можно было наконец-то вспомнить, что есть страны, где теперь зима. Снова нахлынула грусть – в одном из таких мест сейчас Леха… И эсэмэски от него все нет и нет.

– Ни за что не поверю, что где-то лежит снег, – сказал Брыкала, блаженно развалившись в кресле.

– А они там, в Москве, сейчас мерзнут! – мечтательно произнесла Танюсик, обмахиваясь пачкой рекламных буклетов, которые мы нахватали в аэропорту.

А Сеня принялся тренировать свой английский.

– Would you tell me please, how long it takes to the seaport? – спросил он у водителя.

Тот молчал, не отрывая взгляда от дороги. Сеня повторил вопрос – с тем же отрицательным эффектом.

– Я че, не так сказал? – заволновался Сеня.

– Все так, – успокоили мы его. – Нормально сказал, правильно.

– Наверное, шофер просто глухой, – пожала плечами Танюсик.

– Или немой, – высказал предположение Смыш.

– Или дороги не знает, – сказала я.

– Или английского, – хмыкнул Брыкала.

– Вот тут вы совершенно правы! – раздалось с переднего сиденья, где расположилась Пуля.

Мы вмиг напряглись, ожидая разноса. Хотя вроде и не за что, но кто их разберет, этих взрослых! Они всегда найдут, к чему придраться. К нашему поведению, например. Что мы шумим, пререкаемся, дергаем шофера. Или еще что-нибудь в этом роде.

Но нет, Пуля ничего не сказала, во всяком случае, по-русски. Наоборот, она начала что-то быстро говорить на непонятном языке. И – о чудо! – наш шофер очнулся и ответил потоком слов на том же необычном наречии.

– Около часа, – перевела, наконец, Пуля.

– А на каком языке вы говорили? – спросила Танюсик, которая слушала необычную беседу, навострив ушки.

– На малайском, – сказал Смыш.

– А разве есть такой язык? – спросил Сеня и тут же прикусил свой, потому что Пуля окинула его строгим осуждающим взглядом и сказала:

– Есть. Чему вас только в школе учат!

– Ну, уж точно не малайскому, – буркнул Смыш, утыкаясь в испещренную непонятными буквами газету.

– Странный язык, – пробормотала Танюсик. – Говорили пять минут, а сказали всего два слова.

Но меня больше интересовало другое. Я ткнула подругу в бок, кивнула на Мишу и шепотом спросила:

– Интересно, он понимает?

– Вряд ли, – ответила подруга.

– Почему?

– Он газету вверх ногами держит.

– Ты уверена? Вроде фотографии правильно расположены.

– Да? Ну, тогда, наверное, понимает, – пожала плечами Танюсик.

– Миш, ты на каком языке читаешь? – крикнула я через весь салон.

– На хинди. Не мешай, – буркнул хоббит, не отрываясь.

Пока Миша читал, а Танюсик с Брыкалой строили за спиной Пули рожи и рожки, я достала свой новый дневничок – зеленый с серебряными рыбками, но писать на ходу оказалось на удивление неудобно. Поэтому я закрыла глаза и мысленно пробежала по последним событиям, в результате которых мы оказались в Сингапуре.

Четверка юных сыщиков из 8-го «А» (это мы) получила круиз в награду за разоблачение банды международных преступников, укравших изумрудный глаз Золотого леопарда и за спасение знаменитого певца Тимы Милана.

Вы думаете, я вру?

А вот и нет!

Не верите, прочитайте мой розовый дневничок – там подробно написано про Леопарда и наше знакомство с певцами Тимой Миланом и Сергеем Пузыревым.

А если все еще будете сомневаться – почитайте голубенький дневничок: там про то, как мы четверо (минус Смыш плюс Леха) нашли для Тимы авторшу гениальной песни.[1]

Ну а для самых сомневающихся могу посоветовать просмотреть материалы Интернета за первую четверть или полистать газеты и журналы того времени – наши похождения широко освещались в новостях!

Так что мы вам не хухры-мухры, а самые настоящие знаменитости.

Вот только толку от этого в Сингапуре никакого – сюда наша слава еще не докатилась.

Но порой так приятно бывает чувствовать себя обычными школьниками! Да и от расследований и приключений не мешает иногда отдохнуть.

Так думала я, не предполагая, что у судьбы совсем иные планы, и она с коварной улыбкой готовится преподнести нам очередную каверзу…

Паруса и моторы

В порту снова обрушилась духота, и было уже ни до чего – ни до моря, ни до кораблей, ни до экзотики. Однако на пирсе веяло приятной прохладой. Легкий ветерок смягчал жару, донося соленый запах моря и водорослей, чайки с криками вились над водой, то и дело ныряя за рыбешками, а мы в ожидании отошедшей Пули рассматривали корабли.

– Кто знает, как называется наше судно? – осведомилась Танюсик.

– «Королева морей», – сообщил Миша.

– Ой! Тогда нам вон туда! – восхищенно залепетала Танюсик, указывая на огромное, многопалубное круизное судно, на котором действительно было по-английски написано «Королева морей». – Я так и думала, что будет что-нибудь в этом роде! Шикарненько! Супер! Корабль моей мечты!

Я во все глаза смотрела на многопалубную «Королеву». Почему, ну почему со мной нет Лехи? Как чудесно было бы провести неделю каникул вместе с ним на этом девятом чуде света!

– А ты точно уверена, что нам сюда? – переспросил Сеня. – Вон та посудина тоже вроде «Королева»…

Мы перевели взгляды и застыли в изумлении: маленькая ржавая развалюха под боком у белоснежной красавицы тоже именовалась «Королева морей»! Я немного скисла – на это суденышко Леха никак не вписывался… С милым, конечно, рай и в шалаше, но только не в таком, который при первом же шторме пойдет ко дну.

– Облом, – удрученно вздохнул Миша. – Плавать на этом рыдване опасно для жизни.

– И для вкуса! Ноги моей там не будет! – решительно отрезала Танюсик. А потом огляделась и воскликнула: – Ой, смотрите! Вон тот парусник – тоже «Королева морей»!

– Не может быть! – ахнул народ.

– Хоцу, хоцу, хоцу! – восторженно заверещала Танюсик. – Обожаю парусники!

Я в восхищении разглядывала великолепное судно. Изящные линии бортов навевали воспоминания о временах пиратов и первооткрывателей, стройная деревянная носовая фигура звала в путь… Гордые мачты вздымались в небо, паруса, сейчас убранные, обещали стремительное плавание… Да, это лучшее, что можно было себе представить! На таком судне у нас с Лехой получилось бы настоящее романтическое путешествие!

– А мне бы хотелось туда, – Брыкала кивнул на самую большую «Королеву». – По габаритам подходит.

– А мне бы чего-нибудь смешанного, – поразмыслив, сказал Миша. – И с двигателем, и с парусами. Чтобы максимально экономить энергию мотора, пользуясь энергией ветра!

– Молчи уж, умник! – фыркнула Танюсик.

– Это кто умник? Это я умник? – рассердился Миша и натянул мне на нос кепку.

– А я-то тут при чем? – взвилась я, выхватывая у него из уха наушник. Но Гарри ускользнул, и мы четверо принялись гоняться друг за другом, норовя достать посильнее – сорвать кепку, дернуть за пуговицу или за волосы, отвесить пинка или подзатыльник. Мы орали, хохотали, прыгали через чемоданы и от души бесились, скидывая напряжение и усталость после долгого перелета.

Не знаю, как нас сразу же не арестовали в законопослушной стране – наверное, потому что вокруг тоже поднялась суматоха – началась посадка на самую большую из «Королев». Пассажиры с чемоданами, обгоняя друг друга, устремились к спущенным трапам. Разноязычные потоки плавно обтекали нас, мы были маленьким островком, затерявшимся в людском море. И надо сказать, довольно буйным островком – после беготни остановиться сразу было невозможно.

А потом возле нас появилась Пуля, и мы вытянулись по стойке «смирно».

– Ну, что? Готовы? – спросила она и быстрым шагом зацокала по пирсу в сторону старшей «Королевы».

– Все-таки нам туда! – радостно воскликнула Танюсик, устремляясь следом.

Но нет, Пуля прошагала мимо, направляясь дальше, куда-то за большой корабль.

Мы поволокли чемоданы за ней и вскоре наконец увидели ЕЕ.

Это была она – шхуна моей мечты. Большой белоснежный корабль с шестью треугольными парусами, между которых высились три белые трубы, был похож на лебедя, оснащенного двигателем внутреннего сгорания. По мне, так это было идеальное сочетание – ну, что-то вроде «стихи и проза, лед и пламень…». Романтика и реализм, идеализм и прагматизм, старина и современность… Эти мысли так понравились мне, что я решила обязательно записать их в дневничок – тот самый, зеленый с серебряными рыбками.

Ну и, как вы уже догадались, этот кораблик тоже назывался «Королева морей».

– Небогата фантазия у мореходов, – флегматично заметил Миша, занимая очередь к трапу.

– А мне нравится, – не согласилась Танюсик, пристраиваясь следом. – Пусть они хоть все королевами называются, главное, чтобы можно было сфоткаться на фоне и народу показать.

Сфоткаться на фоне? Идея оказалась на редкость своевременной, и мы, побросав чемоданы, принялись фоткать друг друга на фоне белоснежной красавицы. Я уже предвкушала, как покажу снимки Лехе и расскажу обо всем-всем-всем, что случится с нами в этом путешествии, – и почти забыла об ожидаемой эсэмэске.

Чемоданы прыгали по трапу, но мы прыгали не меньше – от радости и избытка сил. Еще бы – впереди целая неделя каникул, семь дней свободы, солнца, моря и дружбы. Будущее казалось ясным и безоблачным, и мы не знали, что где-то там, на горизонте, уже собираются черные тучи…

Первая настигла прямо на трапе. Сигнал мобильника предупредил о сообщении. «Леха!» – догадалась я, вытащила из сумки телефон, помолилась… и прочитала только одно слово: «Дружба».

Кто бы мог подумать, что это прекрасное слово может стать кошмаром! «Дружба» рушила все мои надежды и мечты и говорила, что нашей с Лехой любви пришел конец. Значит, в Мурманске он понял, что все еще любит Лиду, свою бывшую. А то, что было у нас с ним, – просто дружба. «Дружба! Ненавижу это слово!» – подумала вдруг я. Все поплыло перед глазами, я покачнулась и, наверное, упала бы за борт, если бы меня не подхватили заботливые руки друзей.

– Что с тобой? Сашуля! Тебе плохо? – как сквозь слой ваты донесся голос Танюсика.

– Ведите ее сюда! Сажайте в шезлонг! – командовал Миша.

– Наверное, у нее морская болезнь, – гудел где-то вдалеке голос Брыкалы.

– Морская болезнь бывает в море, а мы пока что у берега! – Это снова был голос Танюсика.

– Расстегните ей воротник! Дайте воды! – шумел Миша, но я и сама уже начала потихоньку приходить в себя.

Однако в этом не было ничего хорошего. Участливые лица друзей, озабоченный взгляд Пули, любопытство остальных пассажиров – все это лишь подлило масла в огонь, и я расплакалась – громко, горько, безутешно, как плачут только те, у кого разбито сердце.

Пасмурный лед

Мы сидели на палубе, Пуля пошла выяснять про наши каюты. Я не мигая смотрела в одну точку, тактичные друзья оставили меня в покое и разглядывали прибывающих пассажиров, передавая друг другу бинокль. В другое время и меня бы захватило это на редкость увлекательное занятие, однако сейчас не хотелось ничего, даже солнца и моря. Мое солнце зашло – там, в далеком Мурманске, а море моей любви покрылось льдом… Руки сами собой потянулись к дневничку, и вскоре я уже писала на зеленых страницах первые строчки. Ах, как я мечтала начать дневничок словами: «Наше романтическое путешествие началось с блеска солнца, плеска волн и крика чаек»! Но нет, вместо этого дневник откроется самыми грустными в моей жизни стихами.

После нескольких мучительных минут родились такие строчки:

Солнце зашло у Полярного круга,

Долгая ночь впереди.

Если любовь отнимают у друга,

В сердце ее не буди.

Пасмурным льдом покрывается море,

Море из боли и слез.

Если в душе поселяется горе,

Значит, любила всерьез.

Стало чуть-чуть легче. Это был испытанный способ отвлечься – в минуты душевных страданий писать стихи.

А жизнь рядом со мной продолжалась: биноклем завладела Танюсик.

– Так-так-так, – быстро проговорила она, подсчитывая что-то в уме. – Мужчин и женщин почти поровну – тридцать три на двадцать девять в пользу мужчин. Значит, на дискотеках на нас будет особенный спрос! – удовлетворенно заключила она.

– Ну, половина из пассажиров вряд ли вообще появится на дискотеках, – резонно заметил Миша. – Например, вон те симпатичные старички. Да и из оставшейся половины половина отпадает, учитывая бегающих по палубе детишек. Так что остается…

– Одна четверть, – быстро сосчитала в уме Танюсик – по математике она была дока. – А это значит – не больше пятнадцати. Негусто!

– Кого это ты там подсчитываешь? – поинтересовался Брыкала, оторвавшись от GPS.

– Прекрасных Принцев, – объяснила Танюсик.

– Меня не забыла? – деловито осведомился Брыкала, приглаживая непокорный ежик волос.

– А как же! – сообщила подруга.

– А меня? – заволновался Миша.

– И тебя, – успокоила хоббита Танюсик.

– А в каком порядке? – не отставал Брыкала.

– По алфавиту, – хихикнула Танюсик.

– Значит, я первый! – радостно заорал Сеня.

Я безучастно наблюдала за друзьями, их оживление проходило мимо, не задевая.

Но тут народ повернулся к трапу – и ахнул так дружно, что даже я не смогла остаться равнодушной к происходящему.

На корабль взошел действительно Прекрасный Принц. Этот парень был настолько красив, что модели гламурных журналов могли отдыхать. Высокий, стройный, длинноволосый шатен с ослепительной улыбкой сверкал в толпе остальных пассажиров, как бриллиант. В правой ноздре и левом ухе блестели сережки, левое плечо украшала татуировка в виде свернувшейся клубком змеи. Единственным его недостатком была столь же невероятно красивая спутница, чьи распущенные волосы струились по спине темной блестящей волной, огромные карие глаза влажно мерцали, на губах играла загадочная улыбка, а руки были унизаны кольцами и браслетами.

– Фантастика… – вздохнула я. – Тысяча и одна ночь…

Парочка действительно как будто сошла со страниц моей любимой восточной сказки. Но что мне было до этого теперь!

– Опять умничаешь, – упрекнула Танюсик. – Давишь интеллектом. Сказала бы лучше сразу – принц номер три! Ой, а как бы ему пошла чалма раджи… С огромным рубином посредине… Или корона короля… И горностаевая мантия… Нет, он у нас будет номер один, – решительно произнесла она и потянулась за мобильником. – Вот это будет кадр!

– Ах, так! – возмутились парни. Они вытащили свои айфоны и направили на незнакомую красавицу. – Не надо нам ваших номеров. Мы увольняемся. Подумаешь, нашли себе раджу. У нас будет модель не хуже! Настоящая королева морей! Не то что некоторые курицы ощипанные.

– Ах, курицы?! Ну и забирайте себе свою королеву! – воскликнула Танюсик, отодвигаясь от предателей. – А мы с Сашулей и без вас найдем себе принцев.

Друзья начали ожесточенную пальбу телефонами, стремясь «настрелять» как можно больше снимков, но даже это меня не расшевелило. Мы находились рядом с экватором, а я могла думать только о том, что солнце зашло у Полярного круга…

Компания переключилась на обсуждение маршрута, а я, погруженная в печальные мысли, едва слушала разговор.

– Каждый день у нас по одной остановке, – доложил Брыкала. – Завтра – остров Батам. Потом – Бентан. На третий день – Банка. За ним – Белитунг и Бавеон…

– Что это они все на «Б»? – фыркнула Танюсик.

– Наверное, туроператору лень было напрягаться, вот он и выбрал в справочнике все подряд на «Б», – предположил Смыш.

– О! Нашел! На «А»! Акаморо! Это у нас в предпоследний день, – заметил Брыкала, удовлетворенно откинувшись в кресле. – Ну, хоть что-то для разнообразия.

На мгновение я вдруг остро позавидовала их беззаботности и беспечности. Мне бы так! Ну почему у одних все хорошо, а у других все плохо?

Но углубиться в печальные мысли не удалось: появилась Пуля, и мы разошлись по каютам.

Рецепт для похудания

– Ты расскажешь, наконец, что случилось? – набросилась на меня Танюсик, едва мы остались одни.

Но я уже не могла вымолвить ни слова. Слезы ручьями хлынули по щекам, нос заложило, губы запрыгали, и единственное, что я смогла сделать, – трясущимися руками протянуть Танюсику айфон:

– На, читай! Из Мурманска пришло.

– От Лехи?! – ахнула Танюсик, хватая телефон.

Прочитав, она глубоко вздохнула.

– Значит, у вас теперь только дружба! Кто бы мог подумать! Вот гад!

– Он не гад, – заступилась я за Леху. – Они с Лидой еще до меня гуляли.

– И все равно гад! Разве можно тебя так мучить?

– Он не мучает, – всхлипнула я. – Я сама мучаюсь. На вот, почитай. – Я передала Танюсику дневничок.

Подруга прочитала и тоже начала всхлипывать.

– Сашуля, ты так хорошо написала! Только «пасмурный лед» мне не нравится. Как-то неестественно. Такого ведь в жизни не бывает, правда?

– Но это же метафора! – запротестовала я. – Или… эпитет? Сравнение? Или что еще там… олицетворение? Короче говоря, для красоты написано. Ну и душевное состояние отражает, понимаешь? На душе пасмурно, и лед тоже пасмурный.

– Тогда конечно, – Танюсик сочувственно вздохнула. – Тебе надо расслабиться и успокоиться. Ты дома что в таких случаях делаешь?

– У меня еще не было таких случаев.

– Ну, если настроение плохое…

– Наливаю горячую ванну с маслом иланг-иланг.

– Э-э-э… А еще что?

– Хожу по магазинам.

– У-у-у… Еще?

– Сижу в кафешке.

– Дальше!

– Смотрю киношку.

– Так. И это все?

– Ну-у-у… Иду в книжный за очередной книжкой из серии «Только для девчонок»…

– Вот! Отлично! Ложись и почитай книжку!

– Да я, как назло, не взяла ничего. Может, у тебя найдется?

– У меня тоже пусто… Ну ладно, – сказала Танюсик и огляделась. – Ты где хочешь спать – наверху или внизу?

– Наверху, – сказала я, шмыгнув носом.

– А в шкафчике какие полки тебе оставить – верхние или нижние?

– Нижние, – всхлипнула я, вытирая слезы.

– А какую половину стола возьмешь – правую или левую?

– Левую, – всхлипнула я и подумала, что нет худа без добра: в другой ситуации Танюсик ни за что не дала бы мне выбрать лучшее!

На душе чуть-чуть полегчало, и я начала распаковывать чемодан. Первым делом я поставила на свою левую половину стола фотографию Лехи. Потом, подумав, убрала ее обратно – если он целыми днями будет глазеть на меня, ни за что не успокоюсь! Лучше уж сразу убрать его: с глаз долой – из сердца вон. Вместо Лехиной фотки я поставила снимок Урагана с Мэджиком, и каюта сразу начала выглядеть по-домашнему. Правда, снова нахлынули воспоминания о Лехе… Но не могу же я вообще весь чемодан выкинуть! И всю одежду… Тут каждая вещь о нем напоминает – и кедики, и джинсы, и полар, и кепка… Да и айфон полон его фоток!

Глазам снова стало мокро.

– А может, лучше каменный? – услышала я голос Танюсика.

– Что – каменный? – не поняла я.

– Ну, лед каменный. «Каменным льдом покрывается море…»

– Лед не бывает каменным, – вздохнула я, доставая из чемодана еще одну фотографию. – Каменной бывает только соль.

– Или сердце, – промолвила Танюсик.

Она посмотрела, как я ставлю на стол фотографию, и сказала:

– Хорошо, что ты ее взяла! Это моя любимая.

– И моя тоже, – всхлипнула я, выкидывая в ведро последнюю салфетку.

Мы сели на Танюсикову койку и уставились на фотку.

На ней два моих любимый певца, Тима Милан и Сергей Пузырев, целовали с двух сторон в щечку свою младшую сестренку, то есть меня. У нас троих были такие веселые лица, что на душе посветлело: я припомнила счастливые мгновения недавнего прошлого, свои маленькие и большие победы… Все-таки молодец ты, Сашуля Алешина по прозвищу Алеха! Звезда гламурной тусовки и гроза международных преступных синдикатов. Вот только если не зарываешься и не задаешься. Потому что подвиги и невероятные расследования тебе одной были бы не по зубам. Поэтому будь честной и отдай должное друзьям из Братства Кольца… Или из Союза мушкетеров? Или из «Пиратов Карибского моря»? Этого мы до сих пор никак не могли решить. Короче, скажи спасибо замечательному слову «дружба», потому что настоящая дружба выручит в самые тяжелые минуты.

В дверь постучали, в каюту заглянула Пуля.

– Девочки, у вас все в порядке? Устроились?

Увидев мои заплаканные глаза, она нахмурилась:

– Саша, что случилось? Заболела?

– У нее с сердцем плохо, – ответила за меня Танюсик. – Наверное, морская болезнь.

– Рановато вроде. Мы же еще не отчалили. – Пуля подошла ко мне, озабоченно пощупала лоб: – Я как раз хотела пригласить вас на палубу посмотреть отплытие.

– Мы сейчас поднимемся, – кивнула Танюсик.

Пуля ушла, а подруга остановилась перед разложенными на койке нарядами и, щебеча, начала один за другим примерять их перед зеркалом.

– Как тебе этот сарафанчик? Нет, не пойдет, узковат… А вот эти шорты с топиком? Ой, совсем не лезут… Тогда остается юбка с майкой… Батюшки, мала! На талии не сходится… Да что же это такое, в самом-то деле! Неужели я с летних каникул так выросла? – Подруга чуть не плакала.

– Скорее, потолстела, – усмехнулась я, окидывая взглядом свой гардероб. Раньше я в примерках не отстала бы от Танюсика, и мы бы дрались за место у зеркала, но теперь возня с тряпками оставила меня совершенно равнодушной. Да и зачем наряжаться, если не для кого? Без всякого огонька, наугад, я выбрала первое попавшееся платье – темно-синее в крупный белый горох – и надела его.

– На тебе висит, как на вешалке! – критически заметила Танюсик. – Ты что, на вырост покупала?

– Да нет, летом уже ходила в нем. – Я пожала плечами и перелезла в бриджи, которые натянула, даже не расстегивая. Бретельки майки сползли с плеч…

– Так… – протянула Танюсик. – Меня скоро примут в ансамбль «40 тонн», а тебя сдует ветром. Вывод? Несчастная любовь очень полезна для поддержания хорошей фигуры.

– Любовные страдания – рецепт для похудания, – поразмыслив, выдала я.

– И талант стихотворный в тебе прорезался! – Танюсик задумчиво оглядела меня и сказала: – Надо бы и мне что-нибудь такое замутить…

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, влюбиться безответно или что-то в этом роде…

– А Брыкала?

– С ним не выйдет, – отрезала Танюсик. – Тут как раз все наоборот – от него-то меня и разнесло. Ты готова? Тогда пошли!

– Хорошо, – сказала я. А потом посмотрела в зеркало и передумала: – Нет, плохо. Ты иди, мне еще надо с лицом что-то сделать, чтобы не так заметно было, что я ревела.

Пассажиры, которых не было

Танюсик упорхнула со словами: «Жду тебя на палубе! Постараюсь забить местечко в первом ряду!» – а я полезла к себе на второй этаж, чтобы достать косметичку.

И вот тут-то и случилось происшествие, положившее начало целой череде невероятных событий.

Роясь в косметичке, я почувствовала, как судно завибрировало, и поняла, что мы отчаливаем. Эх, снова невезение! Вместо того чтобы быть сейчас на палубе с друзьями, я застряла в каюте, пытаясь привести себя в порядок. И все из-за того, что косметика рассыпалась и я никак не могла найти тюбик с тоном. Или все из-за того, что я так сильно ревела? И, значит, из-за Лехи? Из-за моей несчастной любви? Окончательно упав духом, я снова приготовилась заплакать, как вдруг дверь тихо приотворилась, и в каюту скользнула темная фигура.

Я остолбенела. Это не Танюсик! И не Смыш, не Брыкала, не Пуля… Более того, это был человек не из привычного цивилизованного мира, а самый настоящий туземец – темнокожий, в набедренной повязке, с длинным копьем в руке и множеством татуировок по всему телу. Вот только запах у дикаря был вполне обычный – «СК» Кельвина Кляйна.

«Как странно, – мимолетно подумала я перед тем, как заорать. – Глобализация добралась и до отсталых племен…» В голове возник образ огромного супермаркета посреди пустынного острова с вулканом…

Но тут туземец посмотрел на меня влажными черными глазами и приложил палец к губам.

Я замерла, и мы несколько секунд провели в гробовом молчании, если не считать плеска волн, урчания мотора и громких криков провожающих, которые доносились в иллюминатор.

А потом незваный гость исчез – так же тихо, как и появился.

Однако я все еще боялась шевельнуться. Неужели у меня глюки? Или в каюту и вправду заходил туземец с копьем? Я осторожно спустилась с полки, посмотрела в зеркало… Да нет же, все в порядке, вот она я, Сашуля Алешина, прекрасно отражаюсь… Только лицо немного перекошено, ну так не каждый же день к тебе в каюту забредают темнокожие аборигены!

Что-то белело под ногами. Я наклонилась и подняла книгу в мягкой обложке с портретом моего туземца. Нет, нарисован был, конечно, не он, но кто-то очень похожий, в набедренной повязке, раскрашенный – парень стоял на высокой скале, готовясь прыгнуть в море… А сзади притаилась девчонка, тоже туземка, и смотрела на парня таким взглядом, что было ясно – она его любит… Прикольная картинка, жалко, роман на китайском – обложка была испещрена иероглифами.

Но книжка была вполне реальной, и, значит, мой незваный гость – тоже. Что ж, в таком случае надо его догнать!

Схватив бестселлер, я открыла дверь, выскочила в коридор…

И нос к носу столкнулась с Карабасом-Барабасом. Огромный косматый бородатый дядька преграждал дорогу, не давая пройти. А в руках его – нет, это мне не привиделось, я точно помню! – был длинный плетеный кнут… И запах от злодея исходил вполне брутальный – ядреного мужского пота…

И тогда Буратино (то есть я) заорал диким голосом и бросился бежать. Я помчалась со всех ног и чуть не сбила выходящую из-за угла невероятно красивую блондинку в голубом мини-платье – поначалу мне даже показалось, что это известная модель Тина Венгерская. И духи как раз те же, что и у Тины – «Прада»… Но рассмотреть поближе не удалось: столкнувшись со мной, блондинка охнула, длинные волосы мазнули меня по лицу, а яркие губы прошептали иностранные слова с вполне интернациональным смыслом. Я наспех пробормотала извинения и рванула дальше. Теперь я точно знала, что это не Тина – вряд ли та стала бы ругаться на публике, даже на иностранном языке.

Я со свистом рассекала в коридоре воздух, пока не уперлась в какой-то тупик. Дальше прохода не было, и пришлось вернуться обратно. Заходить в каюту я не стала, решив сразу подняться на палубу.

Я успела как раз вовремя, чтобы увидеть небоскребы Сингапура, которые еще высились на горизонте, как неровные зубья огромной расчески.

Орава встретила меня радостными возгласами.

– Эй! Сюда! – завопила Танюсик, размахивая руками. – Ну наконец-то, – укорила она, когда я протиснулась через толпу зрителей. – А чего не накрасилась? Косметику не нашла?

В ответ я рассказала о странных событиях, случившихся со мной за последние пятнадцать минут.

– Ну, это у тебя точно глюки! – вынесла диагноз Танюсик. – Таких пассажиров на судне точно нет.

– Откуда ты знаешь? – обиделась я.

– Оттуда! Мы тут без тебя в игру играли – разглядывали и запоминали пассажиров. Смыш велел, для тренировки наблюдательности. Карабаса, блондинку и аборигена мы бы точно не пропустили! Зато здесь есть целая китайская спортивная команда, и Смыш сказал, что это бейсболисты. А Брыкала сказал, что футболисты! А Смыш…

– Погоди про китайцев. Ответь мне лучше – если у меня глюки, тогда что это такое? – я протянула подруге книгу. – И откуда я это взяла?

– Может, из библиотеки? – предположила Танюсик. Она выхватила у меня книгу, оглядела… – А зачем ты взяла на китайском? Лучше бы на английском, можно было бы «четверку» исправить, повысить успеваемость. А ты ее уже нюхала? Чем пахнет?

Под водопадом Танюсиковых вопросов не выстоять. Поток так оглушит, что забудешь, с чего все началось. Лучше просто стоять и тупо слушать, даже не пытаясь вникнуть или вставить слово – до тех пор, пока Танюсиково любопытство не иссякнет.

Выручил Смыш. Он взял у Танюсика книгу, открыл и жестом фокусника извлек оттуда десятиевровую купюру.

Танюсик замолчала на полуслове.

– Ну ты жжешь! – с восхищением воскликнул Сеня. – Я уже и забыл, как это у тебя бывает.

– Наверное, использовали как закладку, – сказал Миша про деньги. – Что касается книги… Где, ты говоришь, нашла ее?

– У нас в каюте. Туземец уронил, когда прятался.

– Ага, – хмыкнул Миша, но, наткнувшись на мой свирепый взгляд, заюлил: – Хорошо, хорошо, туземец, конечно же. Почему бы ему не быть на судне… Захотелось отдохнуть, расслабиться… После сезона дождей и охоты, или что еще там у них бывает… Вот он и решил отправиться в круиз, это же так развлекает! Заодно и книжечку почитать на японском…

– На японском? А я думала, на китайском…

– Много думать вредно. Мозги расплавляются…

От быстрой расправы полурослика спасло только то, что он все еще держал в руках мою книгу. Вернее, не мою, а чужую, да еще и чужие деньги в придачу. Немного побегав, этот трус нашел укрытие за широкой спиной Сени. Крепкая рука Большого Брата остановила меня, а спокойный голос вразумительно произнес:

– Сашуль, не парься. Это самый обычный бестселлер. Наверное, какой-нибудь стюард потерял, когда убирался у вас. Ну а тебе в твоем состоянии всякое может померещиться, сама понимаешь.

– Да ну вас! – обиженно отмахнулась я. Настроение было окончательно испорчено. Эсэмэска от Лехи, встреча со странными пассажирами, которые мне точно не померещились… А эти трое, вместо того чтобы поддержать и успокоить, только усилили нервотрепку своим недоверием.

– Это у нее от переживаний, – услышала я шепот Танюсика. – Она так мучается!

– Да? И что же у нее случилось? – спросил Миша.

– Леха вернулся к своей бывшей, – пояснила Танюсик.

– Обалдеть! – воскликнул Брыкала. – Но ведь она же в Мурманске!

– Вот и он сейчас там.

– Стоп. Погодите-ка. Народ, объясните мне, кто такой Леха, – потребовал Смыш.

Танюсик что-то быстро зашептала, но я ничего не разобрала, потому что началось самое страшное. Черные тучки, гулявшие по небу поодиночке, сплотились и стали одной злющей черной тучей. Резкий порыв ветра рванул паруса, корабль накренило, и, чтобы не упасть, мы ухватились друг за друга. Танюсик завизжала, Миша начал съезжать по палубе, и только Брыкала, за которого мы все ухватились, стоял твердо и надежно, как скала.

Хуже всех пришлось мне. Едва палуба ушла из-под ног, голова закружилась и к горлу подступил ком. Захотелось сесть, а еще лучше – лечь, что я и попыталась сделать, повиснув на руках друзей.

– Ой! Сашуля умирает! – донесся как сквозь вату голос Танюсика. – Доктора, скорее доктора!

– Не суетись. Это морская болезнь, – рассудительно заметил Смыш.

– А от нее умирают? – заволновалась Танюсик.

– Нет! – И почему этот всезнайка всегда во всем так уверен? А вот возьму и умру им всем назло!

– А когда она выздоровеет? – Танюсик пыталась перекричать ветер.

– Когда кончится волнение. Это может произойти не скоро…

– И что же теперь делать? – Танюсик чуть не плакала.

– Молиться, – посоветовал Брыкала. – Чтобы ветер утих…

До чего же парни злые и бесчувственные! Один уверен, что от морской болезни не умирают, хотя я как раз это и делаю, другой советует вместо лечения молиться, а третий… третий предлагает дружбу вместо любви!

– Ребята, проводите Сашу в каюту! – услышала я голос Пули. – Пусть полежит…

…Я лежала, отвернувшись к стене, и мечтала оказаться дома, в теплой постельке, которая прочно стоит на полу и не пытается изображать тренажер для космонавтов. А еще я мечтала вернуть прошлое, когда мы с Лехой гуляли с собаками и были неразлучны…

Я не знаю, сколько я так пролежала. Наверное, довольно долго, потому что Танюсик за это время дважды успела переодеться, сменить прическу и макияж. Но – вы только прикиньте! – меня так скрутило, что я осталась совершенно равнодушна.

Заходили парни. Они о чем-то шептались с Танюсиком, но я толком не разобрала – по-моему, обсуждали то ли какой-то фильм, то ли дискотеку… А может, и то и другое вместе – это меня тоже не интересовало.

Потом пришла Пуля и дала мне какую-то таблетку – горькую и противную.

Затем каюта опустела.

Физические страдания были так велики, что я даже забыла о страданиях из-за несчастной любви. Каюта кружилась, койка то ухала в пустоту, то взлетала под потолок, но потолок тоже взлетал, и меня кидало вверх и вниз, как будто сумасшедший Карабас раскачивал гигантские качели… А в голове кружилось лицо Карабаса, встреченного в коридоре, и за ним гналась блондинка в голубом и ругалась на непонятном языке. Завершал гонки абориген, он потрясал копьем и что-то орал, а следом по воздуху плыла Пуля, она грозила мне пальцем и протягивала таблетку…

– Быстро разойтись по каютам и ложиться спать! – вот что она кричала, но это было не во сне, а наяву, и относилось не к вымышленным персонажам, а к моим подгулявшим на вечерней дискотеке друзьям.

– Ой, ты представляешь, там такое было, такое! – Танюсик была верна себе и даже у постели умирающей подруги не могла не распространяться о своих похождениях и новых знакомствах. – В общем, он меня два раза приглашал, и еще бы пригласил, но Брыкала повел себя как самый настоящий деспот и в третий раз чуть не убил его. А Пули-то нашей и не было совсем! Прикинь? Отпустила нас на все четыре! И никакого ей дела нет до бедных детишек, а вдруг с нами что случится!

«Бедная Пуля! – вздохнула я. – Ну никак нам, детям, не угодишь! Слишком строгая – плохо, слишком мягкая – тоже нехорошо…»

Под Танюсикову монотонную болтовню я отплывала в мир сна. Море качалось, волны подкидывали меня и ловили, а вокруг порхала Пуля, и ее круглые блестящие глаза, не мигая, смотрели на меня. Мне было плохо как никогда, и это на второй день каникул! Вдруг отчаянно захотелось домой, в Москву, и пусть там метель и с Лехой только дружба, зато дома крепко стоят на фундаментах, людей не тошнит и не кидает из стороны в сторону, и можно и есть, и пить, и просто ходить… Как, оказывается, это много значит в нашей жизни!

День второй

Утешительные призы

Второй день начался ничуть не лучше, чем закончился первый. Именно так я и написала в новом дневничке – но только на это и хватило сил, потому что качка, а вместе с ней и моя морская болезнь возросли на несколько баллов.

Жалостливая Танюсик не хотела без меня идти на завтрак и объявила голодовку, которая продлилась ровно пятнадцать минут – до стука в дверь Миши Смыша. Он с порога объявил, что на завтрак будут свежеиспеченные булочки.

– Опять диета насмарку! – Танюсик сморщилась, готовясь заплакать. – А мне и так уже надеть нечего… Тебе принести булочки? – с надеждой спросила она, и я не запустила в нее подушкой только потому, что не было сил поднять руку. – А жаль. Если бы ты съела мои, тогда и искушения бы не было.

Булочки мне, слава богу, не принесли, зато нежданно-негаданно обрушилась лавина подарков – каждый из Братьев решил отметиться и подбодрить бедную больную девочку.

Танюсик преподнесла мне свой ароматический кулон с лавандой, от запаха которой тошнить действительно стало чуть-чуть меньше.

Сеня Брыкала оставил на столике свой любимый брелок.

– Там лазерная указка есть, отмычка и ультрафиолетовый детектор купюр. Прикольно иногда побаловаться…

Взамен он попросил бинокль:

– Понаблюдаю за окрестностями. Занятные вещи увидеть можно…

Но самым интересным был подарок Смыша: появившись после завтрака у нас в каюте, он вытащил из рюкзака ноутбук.

– Начал переводить твой бестселлер в сокращенном варианте. Прикольно! Называется «Танцы на вулкане». Правда, тут пока только половина. Почитаешь на досуге, это довольно живенько… Да, и вот еще что, – он положил на стол десятиевровую купюру. – Это пусть останется у тебя, а книжку я еще подержу, ОК?

Я постаралась, чтобы мое «пасибки» выглядело натурально и сердечно, хотя на самом деле мне хотелось одного – чтобы все оставили меня в покое.

Однако, когда это желание исполнилось, я вдруг почувствовала ужасную пустоту и одиночество. Вот тогда-то и пригодились неожиданные подарки.

Для начала я взяла ноутбук Смыша. Asus ЕЕЕ, классная карманная игрушка, моя мечта! Я попробовала выйти в Интернет – но нет, беспроводных сетей рядом не оказалось или они были заблокированы. Тогда я открыла файл «Танцы на вулкане», начала читать и вскоре уже не могла оторваться.

«Танцы на вулкане»

Братья-соперники

«…Сын вождя племени исигов стоял на скале, готовясь к прыжку. Темное море далеко внизу бунтовало, кипело, разъяренно билось о берег, кидалось на скалы, изрыгая пену. Некоторые удары были так сильны, что утес под ногами Але-Оро содрогался, а брызги долетали до ног.

Шел шестой день состязаний, из всех претендентов остались только двое – Але-Оро и его сводный брат Жинн-Данн. Вон он, стоит на соседнем уступе, похож на сводного брата как две капли воды. Бронзовое тело напряглось перед прыжком, на лице – извечная маска самодовольства и презрения. Даже взгляда не бросит он в сторону Але-Оро, настолько уверен в победе.

Раздался первый удар гонга – старый шаман Шэнь-ши стукнул камнем по гладкой медной тарелке. Але-Оро наклонился и закрыл глаза, концентрируясь, – учитель Акко учил после первого удара не смотреть на море, а сосредоточиваться, собирая силу и разбивая страх и неуверенность.

Второй удар – тело Але-Оро напряглось, как пружина. Еще мгновение – и он ринется вниз, но нет, торопиться нельзя, нужно сдержать рвущуюся из всех пор энергию, собрать ее в кулак, чтобы ударить точно в нужный момент, ни раньше ни позже. Преждевременный старт был равносилен проигрышу. И не только для него, а и для всего племени.

Старый вождь умер девять дней назад. Перед смертью он вызвал к себе обоих сыновей.

– Вы будете биться наравне со всеми, – сказал он, и сила его слов была, как всегда, велика, хотя на чеканное лицо уже легла печать смерти.

– Но отец! Это несправедливо! – вскричал Жинн-Данн. – Власть должен получить сын вождя!

– Если он победит в играх, – непреклонно заявил отец. – Так было, так есть и так будет всегда. Я сам, чтобы стать вождем, должен был сразить остальных претендентов. А ведь мой отец был простым пастухом.

– Но сейчас все изменилось! Старое уходит, сменяется новым. Посмотри, что делается вокруг! Все племена давно уже отменили дурацкие старые порядки. Ичиоги провели к себе на остров электричество и Интернет…

– …И превратились в сонных безмозглых мух!

– Алотермы разрешили построить на плато аэродром…

– …И лишились своих лучших земель!

– А у теракезов есть скоростная магистраль и новые автомобили! – Жинн-Данн был сторонником прогресса и даже тайком от отца почитывал газеты, которые раз в месяц привозил на остров торговец-контрабандист.

– Зато у них нет чистого воздуха и здоровья!

Блеснувшие гневом глаза вождя на миг прояснились, но тут же бессильно потухли.

– Я сказал, что хотел, – прошептал он сереющими губами. – И да сжалятся над нами боги…

Але-Оро стоял в углу, глотая слезы. Вместе с отцом уходило его детство, рушился привычный мир, в котором он беззаботно прожил четырнадцать лет. Честно говоря, ему совершенно не хотелось становиться вождем, он с радостью остался бы простым ловцом жемчуга – ловля и продажа жемчуга с незапамятных времен были основным занятием племени исигов. Благодаря мудрости и властности старого вождя, племя жило безбедно, обменивая жемчуг на рыболовные снасти, одежду и овец. Море и скот кормили исигов, леса, взбегавшие по склонам вулкана, давали кров. Казалось, так будет вечно, но девять дней назад старого вождя укусила ядовитая змея, очковая кобра, и, несмотря на все старания шамана Шэнь-ши, отец умер.

Но Але-Оро ни за что не смог бы нарушить родительскую волю. Если отец приказал соревноваться за право быть вождем, значит, так тому и быть. И ни на один миг не позволит он себе струсить или поддаться слабости.

Белая девушка из северной страны

Но кроме воли умершего было и еще кое-что, что тянуло его к высокому положению. Накануне вечером их с Жинн-Данном пригласил к себе шаман. Он сидел на шкуре леопарда, покрывающей большой пень, выдолбленный в форме трона.

– Молодые воины, – начал он торжественно, – завтра вам предстоит решающая схватка. А сегодня я советовался со звездами, и вот что они сказали: «Молодой вождь должен жениться».

– Жениться?! – изумленно воскликнули оба брата.

– Да. Мужчина без жены – это половина мужчины.

– Но на ком? – выпалил Жинн-Данн. На щеках его зажглись два рдяных пятна. – В племени нет ни одной, достойной стать женой вождя.

– В племени есть много достойных молодых девушек, – поправил юношу шаман. – Но жена вождя будет выбрана не из нашего племени.

– А из какого? – от нетерпения Жинн-Данн ерзал на полированном камне со склона вулкана Баоборо, служившем сиденьем гостям шамана.

Шаман бросил на него грозный взгляд, но старшего сына вождя было не так-то просто смутить.

– Так из какого племени приведут девушку? – настаивал он. – Мне надо знать! Я не хочу кого попало. Алотерманки малорослые, терокезки сварливые, а у дочерей ичиогов кривые ноги.

Слушая брата, Але-Оро презрительно усмехнулся. Жинн-Данн ведет себя как баба! Болтает так, как будто уже выиграл состязание. И все же и ему было интересно, кого звезды назначили в жены вождю.

– Ну хорошо, я скажу тебе, – сжалился шаман. – Это будет совсем не такая девушка, как ты думаешь. Это будет белая девушка, которая прибудет из далекой северной страны.

– Белая девушка?! – Жинн-Данн задохнулся от восхищения. – Как… как Барби?!

Але-Оро прыснул в своем углу, а шаман, воздев руки к пальмовым листьям, укрывавшим хижину, прошипел:

– О всемогущие боги, пошлите мне терпения! Иди отсюда, сын мой, и выспись как следует перед завтрашним днем! Тебя ждут суровые испытания!

Выйдя из хижины шамана, братья разошлись: Жинн-Данн жил у своей матери, старшей жены вождя, а Але-Оро – в хижине отца, так как мать его давно умерла.

Ночью перед состязанием юноша долго не мог уснуть. В полудреме ему мерещилась то огромная жемчужина, то красивая белокурая девушка из далекой северной страны… Засыпая, он подумал, что в итоге был бы совсем не прочь стать вождем…

И вот, наконец-то, раздался третий удар гонга. Тягучий медный гул разносится по берегу, ударяется о скалы, вызывая эхо и перекрывая шум волн. Тела двух братьев стремительно разгибаются, взлетают и, словно две золотые стрелы, вонзаются в бушующее море.

Але-Оро врезался в воду совсем рядом с острым скальным выступом. «Каких-нибудь два локтя, и зазубренный гребень пропорол бы насквозь», – запоздало испугался он, но вокруг уже пузырилась пена.

В море Але-Оро чувствовал себя как дома. Наверное, его дальние предки были рыбами или другими подводными жителями. Вот и сейчас темная пучина манила его, и он опускался все глубже и глубже, не опасаясь нехватки воздуха. Он умел задерживать дыхание, воздуха хватит надолго – гораздо дольше, чем нужно для того, чтобы достать Царицу Жемчужин.

Именно она была его целью – по правилам победителем назывался тот, кто доставал самую большую жемчужину. Все предыдущие дни Але-Оро и Жинн-Данн боролись на равных, быстро обойдя и отсеяв остальных претендентов. Жемчужины, которые братья доставали со дна капризного моря, становились все крупнее и красивее, и вот наконец пришел последний день состязаний, и все зависело от того, чья жемчужина окажется больше на этот раз.

Что ж, победа, можно считать, у него в руках. Але-Оро знал, куда плыть и где лежит она, Царица Жемчужин. Ему повезло, что для последнего дня соревнований старейшины выбрали именно эту бухту, хотя она и носила имя Ревущей. Ревущая бухта считалась самой опасной, и ловцы жемчуга никогда не заплывали сюда. Скалы вырастали прямо из моря, и прибой всегда был так силен, что шум от него разносился по всему острову. Прыгать со скал в море было невероятно опасно, а уж выбраться обратно – почти невозможно. Вот и сейчас молодые исиги с бамбуковыми шестами расположились на скалах, чтобы в любой момент прийти ныряльщикам на помощь.

Не замедляя движения, Але-Оро зажал нос, продул уши и ринулся глубже в синеющую пучину.

Младшая ученица шамана

Пого-пого с замирающим сердцем наблюдала, как смуглые тела пловцов пронзают водную стихию. Если бы море было спокойным, ныряльщиков было бы видно до самого дна. Но в этой бухте море никогда не бывало спокойным. Поэтому придется ждать теперь около двухсот дыханий – именно столько мог пробыть под водой Але-Оро. Она не волновалась за юношей – ныряние было основным занятием жителей острова, она и сама провела в море десятки полных лун и могла бы пробыть под водой сто пятьдесят дыханий, а то и больше. Ее мучило другое: кто достанет со дна моря Царицу Жемчужин и станет победителем? От этого зависела ее собственная судьба. Накануне вечером шаман Шэнь-ши вызвал ее в хижину для важного разговора.

– Ты – моя лучшая ученица, Пого-пого, – начал он, когда девочка выполнила ритуал приветствия. – Поэтому Совет старейшин решил избрать тебя для выполнения важной миссии.

Сердце Пого-пого радостно забилось – ее суровый учитель был скуп на похвалы. Но она ничем не выдала свою радость: первое, чему научил ее шаман, – сдерживать свои чувства.

Она хорошо помнила его уроки, которые начались, когда ей было всего пять лет. Во время первого урока шаман вывез ее на середину быстрой реки и сбросил с пироги. И спокойно смотрел, как малышка барахтается, крича и захлебываясь. Чудом добравшись до берега, девочка нашла самый тяжелый камень, который могла поднять, и швырнула в шамана. «А если бы я утонула?» – кричала она и бросала в своего «учителя-мучителя» все, что попадалось под руку – камни, песок, ветки… «Значит, утонула бы», – ответил он, не утруждаясь, чтобы уворачиваться: ни один из камней не оставил и царапины. Потом шаман пошел в глубь острова, а Пого-пого просидела на берегу до рассвета и заснула на теплом песке. Но с того дня не было для нее большего удовольствия, чем плавание.

– Ты избрана Хранительницей Ракушки, – продолжал шаман, помешивая в глиняной миске темный пахучий напиток из листьев кокосовой пальмы и стеблей кактуса.

– Хранительницей Ракушки? – переспросила Пого-пого и тут же прикусила язык: за глупость шаман наградил ее неодобрительным взглядом.

– Молодой вождь должен привести в свой дом жену, – продолжил Шэнь-ши после некоторой паузы.

Сердце Пого-пого подпрыгнуло в груди и упало, в ушах зашумело. Как будто в тумане она услышала остальное:

– Невесту выберет Ракушка. А ты должна будешь дать ей путь. Когда воля богов исполнится, ты привезешь избранницу Ракушки сюда, на Акаморо. Ты все поняла?

– Да. – Пого-пого постаралась утихомирить разбушевавшиеся чувства. Ракушка! Ей разрешат прикоснуться к ней! И не просто прикоснуться, а сопровождать ее в путешествии! Об этом ученица шамана и мечтать не могла.

И в то же время… Ей предстоит отправиться за женой вождя. И она сама, своей рукой, должна будет привести ее к нему в дом!

Думать об этом было совершенно невозможно. Нет-нет-нет, ни за что! Она ни за что не согласится ввести новую жену в дом вождя! Потому что… Потому что этим вождем, вполне вероятно, может стать Але-Оро. А она уже давно и всем сердцем любила младшего сына старого вождя.

Наверное, Пого-пого еще не научилась полностью справляться со своими чувствами, так как шаман вдруг резко поставил миску на стол и сердито проговорил:

– Ритуал посвящения ты пройдешь в первую ночь полнолуния. И если глаза у тебя будут такие же красные, как сейчас…

– Да-да, все будет исполнено, – пробормотала Пого-пого, пятясь к выходу. Первая ночь полнолуния – это же завтра! Но на этот раз ей удалось сдержаться и ничем не выдать свои чувства. Страшно было даже подумать о том, как может наказать ее шаман! Однажды она сама видела, как женщина, которая разгневала его, покрылась красными пятнами и два года вынуждена была прятать лицо под плотной накидкой.

И вот теперь Пого-пого в невероятном волнении стояла среди зрителей, ожидая приговора. Она молила богов о том, чтобы победа досталась Жинн-Данну, которому она бы с радостью привела жену. «Только бы не Але-Оро, только бы не Але-Оро! Пусть он проиграет, пусть проиграет! Пусть победит Жинн-Данн!»

Царица Жемчужин

Але-Оро не сомневался в своей победе: он точно знал, зачем и куда плывет. Про Царицу Жемчужин ему рассказал старейший в племени ловец жемчуга – девяностолетний Пагоро. Старик был живой легендой – век ловцов жемчуга короток, они едва доживают до пятидесяти. Пагоро был учителем Але-Оро в плавании и нырянии, учителем строгим, иногда даже жестоким. Але-Оро часто плакал в детстве – от усталости и наказаний, он ненавидел старика-ныряльщика, и прошло довольно много времени, прежде чем он, повзрослев, понял, что требовательный учитель старался для его же блага. В тот день, когда Пагоро умер, Але-Оро исполнилось девять. Учитель вызвал его к себе и приказал сесть на циновку рядом со своим ложем.

Мальчик неохотно повиновался – дома его ждали подарки и праздник, а в темной убогой хижине старика Пагоро уже, казалось, поселилась смерть.

– Я расскажу тебе про Царицу Жемчужин, – сказал старый ныряльщик, обхватив руку ученика скрюченными пальцами. Голос его шелестел, как высохшая трава на ветру, но Але-Оро слышал каждое слово. – Сам я не видел ее, но мне поведала бабушка. Раковина лежит в подводной пещере в Ревущей бухте, в первом гроте справа. Бабушка так и не смогла достать ее, хотя была легендарной ныряльщицей, и три самые крупные жемчужины племени принесла именно она.

– Вход в пещеру прячется за большой лунной водорослью, ты легко найдешь его. Дальше будет труднее, грот сторожит могучий водяной дракон. Три головы плюются огнем и дышат горячими пузырями. Но если упросить дракона, он успокоится – и тогда можно проникнуть к жемчужине и достать ее. Бабушка говорила, что уже тогда ракушка отличалась невероятными размерами, а ведь это было около ста зим назад.

Пагоро говорил так, будто Але-Оро уже завтра предстояло плыть за жемчужиной.

– Но как же сохранить воздух, пока будешь упрашивать дракона? – История так заинтересовала Але-Оро, что он позабыл про день рождения и не замечал скрюченные старческие пальцы, все еще сжимающие его руку.

– Наверху находится большой пузырь воздуха. Если доберешься до него, можно сделать передышку. Главное – не перепутать его с ядовитыми пузырями. Если ты вдохнешь оттуда, то умрешь.

Все это Але-Оро вспоминал, подплывая к пещере. Воздух, который во время спуска он потихоньку выдыхал, почти закончился, он чувствовал нарастающую тяжесть в груди.

Быстрее… Быстрее… Где же лунная водоросль? Ага, вот она. Светящиеся стебли шевелятся и горят, как лунные лучи, – за это водоросль и получила свое название. А вот и вход в пещеру. Туда, мгновенно развернуться – и вверх, к потолку, где колышутся большие пузыри. Который же из них воздушный? Может быть, этот? «Нет, не то, – интуитивно почувствовал Але-Оро, отшатываясь. – И этот не годится, и этот…»

На мгновение паника охватила его, но он справился с собой. Получится… Все получится… Не дышать можно дольше, чем кажется, много дольше – так учил старый Пагоро. Он окунал мальчика с головой в воду и держал там, не давая всплыть. Постоянно пребывая на грани захлебывания, Але-Оро научился определять истинную нехватку воздуха.

Огромная плоская линза висела под сводом пещеры, края ее слегка опалесцировали. Она! Голова ныряльщика вонзилась в пузырь, рот раскрылся, судорожно хватая воздух.

Отдышавшись, Але-Оро поплыл дальше – в первый грот справа. Путь был свободен, и ныряльщик, не веря своему счастью, ринулся вперед. Но нет, водяной дракон вырос прямо перед ним, а потом набросился на пловца – огромные головы злобно рычат, огненные языки лижут кожу. Тело опалило жаром, Але-Оро изо всех сил замолотил руками и ногами, отбиваясь, а потом рванулся обратно, чудом вырвавшись из объятий страшного чудовища.

Услышанная молитва

Пого-пого не находила себе места от нетерпения. Прошло уже двести дыханий, а ныряльщика все не было. Что случилось? И не она ли своими мольбами о поражении накликала на Але-Оро беду?

В раскаянии девочка сложила перед собой дрожащие ладони.

– Пусть он выиграет, о боги, – прошептала она, глотая слезы. – Пошлите ему победу. Отдайте ему Царицу Жемчужин.

Але-Оро быстро развернулся, чтобы встретить чудовище лицом к лицу. Но нет, дракон не преследовал его – пожалел, наверное.

Что же делать? Как уговорить его пропустить в грот?

Але-Оро снова поднялся к воздушному пузырю, перевел дыхание.

Потом приблизился к гроту и замер перед драконом, ожидая нападения.

«Что тебе нужно? Чего ты хочешь?» – мысленно спросил он. «Самое дорогое, – прозвучал вдруг в голове ответ. – Отдай самое дорогое, что у тебя есть».

Самое дорогое? Что же это?

«Воздух! – вдруг понял он. – Дракон просит мой воздух!»

Але-Оро подплыл ближе, начал выпускать изо рта воздух – и вверх потянулась цепочка жемчужин – пузырьков…

Когда воздух кончился, дракон вдруг исчез. Только что три огнедышащие головы качались рядом, и вдруг их не стало, а перед потрясенным Але-Оро открылся темный зев подводного грота. Ни минуты не медля, он ринулся внутрь – задерживать дыхание на выдохе было гораздо труднее…

Жинн-Данн выскочил из воды легко, как надувной овечий пузырь. Тут же к нему потянулись шесты исигов, и, ухватившись за один из них, подкинутый волной старший сын вождя выбрался на берег.

– Я нашел ее! – похвастался он, едва переведя дух. – Я нашел Царицу Жемчужин! Вот она!

Он раскрыл мокрую ладонь, и все увидели жемчужину невероятной красоты и совершенства. Огромная, гладкая, розоватая, она была идеальной формы и переливалась всеми цветами радуги.

– Я подарю ее своей невесте! – вскричал Жинн-Данн. – Своей белой невесте из далекой северной страны!

Он сжал жемчужину, поднял руки и закричал слова благодарности богам. Старший сын вождя смотрел в небо и улыбался, и капли стекали с его гладких черных волос на темные мускулистые плечи.

Ракушка лежала в глубине пещеры и светилась. На мгновение Але-Оро опешил: это было невероятно, ракушки-жемчужницы никогда не светятся. Но в следующий миг он протянул руку и снял раковину с камня. Ладони сразу стало жарко чуть не до ожога – как будто он схватил раскаленный камень. Но Але-Оро не думал об этом – надо было быстрее всплывать.

В пещере он еще раз отдышался, а потом, обогнув лунную водоросль, начал подъем – вернее, разрешил морю выталкивать себя. Это было самым важным – медленное движение наверх, когда грудь разрывается от нехватки воздуха. Но иначе нельзя, иначе – смерть: воздушные пузырьки отомстят, перекроют внутри тебя трубки с красной влагой жизни. Але-Оро осторожно выпускал воздух и поднимался вверх вместе с пузырьками, не быстрее. Так и двигался он, с горящей ракушкой в руке в окружении шлейфа серебристых пузырьков.

Зрители, увлеченные разглядыванием жемчужины Жинн-Данна, забыли о втором ныряльщике. Парни побросали бамбуковые шесты и сгрудились вокруг сына вождя. Лишь Пого-пого не могла оторвать взгляд от бушующего внизу моря. Ее мучили раскаяние и отчаяние: неужели она своими заклинаниями навлекла на любимого смерть? С каждым вдохом девочка становилась все бледнее, как будто это у нее, а не у Але-Оро не хватало воздуха.

Время шло, а ныряльщик не появлялся. Ужас охватил Пого-пого. Если он не вернется… Если такое произойдет, она не станет жить. Она прыгнет вслед за ним туда, в бушующую глубину Ревущей бухты, чтобы навсегда соединиться с любимым в объятиях моря.

Подъем казался бесконечным. Но вот, наконец, желтеющий солнечный свет. Выныривать сразу нельзя, надо дождаться промежутка между бурунами. А дальше уже не опасно: выбраться на берег с помощью шеста – сущая ерунда.

«Ага, вот он, тот самый момент!» Але-Оро убрал ракушку в мешочек на поясе, вырвался на поверхность и с шумом вдохнул. Какое же счастье – просто дышать! Еще вдох, еще – он никогда не мог сразу надышаться после долгого погружения.

Но где же шесты? Где верные помощники-исиги? Почему медлят? Без них ему не выбраться на острые отвесные скалы – пока он нырял, волнение усилилось, это уже настоящий шторм!

Але-Оро крикнул, но голос подвел, так бывало иногда от задержки дыхания. Он обернулся – огромный водяной вал надвигался сзади, нырять уже поздно, гора воды подхватила, еще мгновение – и она всей своей мощью расплющит его о скалы.

И младший сын вождя вдруг осознал, что боги могут отнять у него жизнь прямо сейчас, в момент триумфа, и обратил отчаянный взор к небу с последней молитвой.

И вдруг – о чудо! – перед ним возник шест. Але-Оро схватился за него, обвил ногами – волна спеленала и потащила к камням, но он держался, хотя безжалостная вода вырывала бамбуковую палку. И вдруг напряжение отпустило – водяной вал с грохотом ударил в скалу и, обдав юношу фонтаном брызг, схлынул. Теперь быстрее наверх! Надо успеть до следующей атаки. Настала очередь того, кто держал шест, – он должен помочь ему, подтягивая палку наверх.

Але-Оро поднял глаза и увидел своего спасителя, вернее – спасительницу.

Это была девчонка зим десяти, не больше. Она стояла, закусив губу, изо всех сил сжимая шест и упираясь ногами. В испуганных светло-карих глазах сверкает отчаянная решимость, черные волосы взъерошились, как перья у рассерженного птенца… Да как же она держит-то его, одна? Откуда у нее столько сил? А ведь он даже и не помнит ее, и имени не знает…

Но надвигалась новая волна, и Але-Оро, отбросив посторонние мысли, быстро полез наверх.

Пого-пого не помнила, как схватила шест и бросилась на помощь Але-Оро. Она и сама не знала, каким чудом ей удалось удержать непосильную ношу. В один миг отяжелевший шест чуть было не вырвался из рук, она повисла всем телом, ноги оторвались от земли… Потом кипящие буруны схлынули, и Пого-пого увидела на шесте Але-Оро. Он удержался! Он жив! Спасен! Но времени для радости нет – показался следующий вал, он наступает, рычит…

Пого-пого закричала, пронзительно, громко, и вот уже другие исиги спешат на помощь, в шест вцепляется сразу несколько рук, рывок – и Але-Оро взлетает на скалу, и белый рычащий зверь бессильно тянет вслед пенные лапы…

Жемчужина Але-Оро была бесспорной Царицей. Рядом с ней находка Жинн-Данна смотрелась как младшая сестренка. Царица Жемчужин была размером с молодой кокос и не имела ни единого изъяна. Гладкая, овальная, светло-серая, она светилась изнутри серебристым светом и переливалась цветами Луны и звездного неба. Едва увидев жемчужину, старейшины склонились в глубоком поклоне.

– Ты выиграл, – сказал глава старейшин, надевая на шею Але-Оро ожерелье из позвонков белой акулы – символ победы. – И да будут боги благосклонны к нашему племени.

Три розовые жемчужины

Церемония инициации вождя состоялась на следующий день. Пого-пого почти не запомнила ее. Крики, стук барабанов и рев раковин оглушили ее, от обилия воскуряемых благовоний кружилась голова. В праздничном наряде вождя Але-Оро изменился до неузнаваемости. Волосы с вплетенными в них перьями и жемчужинами густой гривой опускались до пояса, щеки пересекали три яркие синие полосы, на лбу горело желтое солнце – символ власти. Он исполнял положенные ритуалы, а Пого-пого уже видела рядом с ним белокурую красавицу-жену.

Жемчужину нес глава старейшин. Как сквозь сон донеслись до Пого-пого слова:

– Ты будешь великим вождем, Але-Оро. Потому что за всю историю племени исигов никому не удавалось достать со дна моря жемчужину больше и прекраснее, чем эта. Подари же ее своей будущей жене, и да будут боги милостивы к исигам.

Але-Оро впервые вошел в отцовский дом не как сын, а как хозяин. После долгого стояния на жаре он чувствовал себя уставшим и опустошенным. Хотелось сбросить все символы власти, побежать к морю, беззаботно нырять и плескаться до заката. А ночью помчаться в горы и гонять диких серн… Но нет. Время беззаботной юности миновало. Теперь он – вождь племени, важное лицо. Не пристало ему вести себя как мальчишке.

Глава старейшин вошел в хижину, склонился в глубоком поклоне.

– Какие будут указания, о всемогущий вождь?

«Указания? Надо давать указания?» На мгновение Але-Оро растерялся. Он не был готов давать указания.

Глава старейшин почувствовал его замешательство и улыбнулся уголком рта.

– Может быть, вы хотите отблагодарить кого-нибудь или наказать? – подсказал он.

«Отблагодарить?» Ах, да, его спасительница, маленькая девчонка, которая первая протянула ему шест. Этот поступок достоен трех розовых жемчужин! Но для начала неплохо было бы узнать, как ее зовут.

– Приведите ко мне ту, что помогла мне вылезти из воды, – приказал он, стараясь говорить важно и торжественно.

Глава старейшин покачал головой:

– Это невозможно.

– Почему же?

– Ее уже нет с нами. Она отправлена вместе с Матерью-Ракушкой для выполнения священной миссии.

– Какой же? – В конце концов, он был вождь и имел право знать обо всем, что происходит в племени.

– Она должна привести вашу жену.

«Жену?! Значит, важнейшая миссия возложена на десятизимнюю девчонку?» И тут же Але-Оро вспомнил закушенную губу и полный решимости взгляд. «Справится! Она справится», – понял он.

– Ее смелость и решительность на состязаниях заслуживают трех розовых жемчужин! – объявил он.

Старейшина одобрительно кивнул:

– Я выделю награду из вашего хранилища, – сказал он.

– А те ловцы, кто бросил сегодня шесты, заслуживают наказания, – продолжил Але-Оро.

Глава старейшин снова кивнул:

– Они проведут по три дня на общественных работах каждый.

Но вот, наконец, томительный и такой важный в жизни день закончен. Але-Оро подошел к лежащей в скорлупе кокоса жемчужине, которая мерцала в темноте, как маленькая Луна. Жаль будет расстаться с ней! Но это подарок невесте, так решил Совет старейшин, и теперь он обязан подчиниться.

Але-Оро сложил в углу символы власти, умылся из подвешенной к ветке черного клена сухой тыквы и растянулся на циновке. Сквозь пальмовые листья, устилавшие крышу, светили звезды. Он загадал, чтобы его будущая жена была похожа на одну из них. А потом всемогущий вождь доблестного племени исигов свернулся калачиком и уснул…»

Неожиданное открытие

Я так увлеклась чтением, что забыла о морской болезни. Да и о Лехе, признаться, тоже… Интересно, что там дальше? Встретится ли Але-Оро с невестой? И завоюет ли Пого-пого свою любовь? Почему-то мне хотелось, чтобы у нее все получилось: с первых же страниц я симпатизировала туземной девчонке. Наверное, потому, что почувствовала в ней родственную душу – она была маленькая, настырная, боевая – совсем как я. И – такая же несчастная в любви…

Чтобы не заплакать, я схватила брелок Брыкалы, начала пускать по стенам лазерные зайчики. Это немного развлекло, и я почти успокоилась, но потом мне пришла в голову мысль проверить подлинность денег у себя в кошельке. Держась за живот, я полезла вниз – но, видимо, за время болезни совсем ослабла, потому что не удержалась на лестнице и сорвалась, спикировав носом прямо в тарелки с булочками. Качка качкой, но аппетитный запах пересилил все, и вскоре я уже сидела за столом, уплетая булочки, и не остановилась, пока не съела их все до одной.

Ясно, что после этого я стала тяжелой и неподъемной, как ранец первоклассника, и пришлось на некоторое время зависнуть внизу. Чтобы скоротать время, я достала из сумки кошелек и разложила на столе свои финансы. Потом по очереди брала купюры и направляла на них луч ультрафиолета, с интересом наблюдая за искорками свечения. Денежки все до одной оказались настоящими, и Великая Сыщица почувствовала легкое разочарование – ничего интересного, ни одной фальшивки!

Но едва я подумала об этом, как увидела вдруг, что одна из банкнот не светится. Не поверив своим глазам, я вертела ее в лучах и так и этак – никакого эффекта! Денежка была тусклой и блеклой, и сердце радостно забилось – вот она! Фальшивая! Мне удалось выйти на след очередного международного преступления! Международного – потому что это были те самые десять евро, которые Смыш вытащил из бестселлера…

Как же мне повезло! Теперь есть чем заняться, а работа, как я уже успела убедиться, лечит любую боль – и физическую, и душевную.

Вот и сейчас я поняла вдруг, что выздоровела. И от Лехиной «дружбы», и от морской болезни… У меня было дело, и, значит, я снова на коне! Скорей, скорей, рассказать обо всем Братству!

Сорванная вечеринка

…Я взлетела по лестнице и, очутившись на палубе, обнаружила, что уже ночь. Это было ошеломляющим открытием, как будто я вышла за дверь и попала в чарующую сказку – что-то наподобие «Тысячи и одной ночи», только с приметами современности в виде корабельных огней на горизонте и мигающих красных точек в небе. Все остальное было забыто. Я затаила дыхание, наслаждаясь волшебством. Было абсолютно темно, лишь яркие звезды обсыпали бархатное небо, как кокосовая стружка – шоколадное пирожное. Прямо надо мной сиял главный фонарь – полная Луна. Море покорно плескалось вдоль борта, ручное, ласковое, словно просило прощения за то, что причинило мне столько огорчений. Теплый воздух нес запахи соленой воды, мокрых водорослей, тропического леса и чужой, незнакомой жизни. «Королева морей» скользила по лунной дорожке в неведомые, манящие края и была единственным твердым островком в мире воды и воздуха… Хотя нет, не единственным – следом плыло еще какое-то судно, и его огни романтично поблескивали на фоне темного моря.

И вдруг с острым ощущением счастья я поняла, что готова сродниться с новым миром, непонятным, но прекрасным, что он перестал быть чужим и вливается в меня огромной теплой волной безбрежного Индийского океана… Или нет, Южно-Китайского моря… Или какое еще тут море есть, Андаманское, что ли… Да уж, не зря у меня по географии с трудом «четверка»!

– Вот ты где! – прогремел сердитый голос Танюсика, разрушая волшебство. – Народ, сюда, я нашла ее!

Подруга больно вцепилась в руку и прошипела:

– Топиться решила? Совсем с катушек съехала?

Подбежал Сеня Брыкала. Вдвоем они скрутили меня так, что я едва могла вздохнуть. Почему-то никто из них не хотел верить тому, что у меня и в мыслях не было покушаться на собственную жизнь.

– Знаем мы тебя! – в один голос заявила сладкая парочка. – То глюки, то муки…

– А где Смыш? – в последнем отчаянном усилии вырваться спросила я.

– На дискотеке, – объяснили мне. – Мы все там тусуемся, а что еще тут делать ночью…

Не знаю, какими силами мне удалось уговорить «спасателей» отпустить на дискотеку и меня.

– Я даже предкам так собой командовать не позволяю! – в сердцах заявила я чересчур рьяным друзьям.

И вот после почти двух суток полного воздержания я вступила в самое сердце нашего корабля: ночной клуб с баром. И тут же испытала жестокое разочарование: на дискотеку это было совершенно не похоже. Почти все столики оказались занятыми, у одной стенки выстроилась китайская сборная по бейсболу, у другой – австралийская команда девочек-пловчих, но все было чинно и уныло, как на детском утреннике. Расчеты Смыша с Танюсиком оправдались: танцевали всего три пары.

Я поискала глазами своего соседа по парте и с удивлением обнаружила его среди этих пар, в объятиях Прекрасной Принцессы. По всему было видно, что парочка неплохо проводит время: Смыш что-то шептал красавице на ухо, а она смеялась, высоко закидывая голову и демонстрируя голливудскую улыбку.

И тут в меня вселился бес. Ах, вот как? Я умираю одна в каюте, а он развлекается на всю катушку! Оторвав от себя нежные лапы друзей, я бросилась через зал наперерез танцующей паре. Скорей, скорей, я приглашу первого попавшегося, да вот хотя бы этого, например, который притаился в темном углу за торчащей из кадки пальмой.

Я схватила полутень за руку, вытащила ее в полумрак и, к своему ужасу, увидела, что сгоряча выдернула из грядки не ту морковку: я имела в виду что-нибудь попроще, а оказалось, что в мои руки попался сам Прекрасный Принц.

Но обратный ход давать было поздно: Принц радостно улыбнулся, потянулся ко мне и обхватил за талию. Пришлось положить руки ему на плечи, и вот мы уже стали четвертой парой на паркете и топчемся среди остальных, пытаясь не отдавить друг другу ноги.

На самом деле все было не так уж и скверно, учитывая, что совсем недавно я не могла оторвать голову от подушки. Когда я немного пришла в себя, то обнаружила, что Принц довольно неплохо танцует и к тому же от него исходил аромат все тех же моих любимых «СК». «Может, у них тут один пузырек на всех?» – подумала я и произнесла вежливую фразу по-английски – надо же было как-то начинать разговор!

К моему удивлению, Принц ответил – но односложно, так, что не за что было уцепиться для развития диалога. Тогда я повторила приветствие по-французски, а затем по-немецки и по-испански – я умею здороваться и прощаться на десяти языках, включая японский, финский и чешский.

Принц покорно отвечал на все мои приветствия, и я уже отчаялась, что этим наше общение и ограничится, когда он вдруг произнес:

– А давай по-русски!

Хорошо, что в темноте не было видно, как быстро и качественно я умею краснеть!

Общение набирало обороты, и вскоре я узнала, что Принц и Принцесса – брат и сестра, родом из Индии, что отец их – индус, а мать – русская, поэтому они с детства хорошо говорят по-русски.

С парнем оказалось неожиданно легко и весело. Его звали Камаль, он прикалывался, шутил, рассказывал анекдоты и, самое главное, внимательно слушал и смеялся от моих.

Мы не заметили, как кончился один танец и начался другой, – просто танцевали и разговаривали, как старые добрые приятели. Лишь однажды, обернувшись, я увидела вытянутые физиономии Братства во главе со Смышем – это было так прикольно, что я долго хихикала, а потом поведала Принцу о наших приключениях и расследованиях.

И – о чудо! – оказалось, что он в деталях знает об истории, описанной в моем розовом дневничке: индийская пресса широко и подробно освещала дело о пропавшем изумрудном глазе знаменитого Золотого леопарда. Принц с любопытством расспрашивал о ходе расследования, а потом с увлечением воскликнул:

– Так это вы та знаменитая четверка! О, как я рад возможности пообщаться с вами! Я о таком и мечтать не мог!

Он захотел тут же познакомиться с моими друзьями, и мы заняли столик недалеко от стойки бара.

– Ой! Что это? – Сев на окружающий столик диван, Камаль вытащил из-под себя какую-то книгу, оказавшуюся Моим Любимым Бестселлером. Так вот как Смыш хранит чужие вещи! Разбрасывает где попало.

– Неплохая обложка. – Камаль в полумраке пытался разглядеть рисунок. – Жаль, что на китайском.

– На японском, – поправила я.

– Все равно жаль. Я ни на том, ни на другом не читаю.

Подошла барменша – странная женщина в длинном платье и чадре, и мы заказали коктейли. Мои друзья не торопились присоединиться к нам, они топтались посреди зала, делая вид, что танцуют, а на самом деле исподтишка наблюдая за нами.

Но вот музыка кончилась, и к столику подсела остальная часть компании. Сразу стало тесно – особенно когда на диван плюхнулся Сеня Брыкала.

– Где ты откопала этот манекен? – поинтересовался он, бесцеремонно отпихивая Камаля к самому краю.

– Под пальмой, – ответил Камаль, и посрамленный Сеня съежился, как сдутый воздушный шарик.

Но Принц оказался незлопамятным, и вскоре мы все пятеро весело болтали, делясь впечатлениями о погоде, круизе, «Евровидении», Интернете, книгах, родителях, друзьях, школе… Обилие общих тем оказалось неисчерпаемым!

Потом к нам подсела Принцесса, и стало еще теснее. Оказалось, что ее зовут Варанаси, и она тоже вполне сносно говорит по-русски – достаточно для того, чтобы реагировать на шутки.

И лишь когда мы вдоволь наговорились, Танюсик вдруг сказала:

– А знаете, я ведь недавно видела в коридоре Сашулиного Карабаса!

В ответ на изумленные возгласы она пояснила, что встретилась с одной из моих «галлюцинаций» в коридоре у выхода на палубу.

– Кто бы мог подумать, что он действительно существует! Страшный, аж жуть! – расписывала Танюсик. – Лохматый, бородатый, глаза черные и пронзительные.

– О! Точно! А я тоже забыл вам рассказать! Я ведь сегодня днем видел Сашкину Блондинку, честное слово! Она шла по коридору прямо передо мной! Ноги длинные, как будто наращенные. Правда, у нее каблуки были сантиметров девять, не меньше… – вспомнил Сеня.

– Самое интересное, что я утром видел туземца, – пробормотал Смыш, задумчиво глядя на Камаля.

– Значит, я нормальная? – обрадовалась я. – И можно не собираться в психушку?

– Можно не собираться, – успокоили друзья.

А потом Танюсик вдруг сказала:

– Камаль, а ведь ты у нас номер один в списке Прекрасных Принцев!

И мстительный голос Брыкалы тут же подхватил:

– Варанаси, а ты у нас самая первая Прекрасная Принцесса!

И тут вдруг Принца прорвало.

– С вами так прикольно, – сказал он, – что я хотел бы открыть одну тайну. Вы не ошиблись. Дело в том, что я действительно принц. А сестра – принцесса. Мы – дети магараджи Бхуджангари, одного из правителей Индии. Только, пожалуйста, никому ни слова! Мы путешествуем инкогнито, и никто не должен знать о том, что вы только что услышали.

– Ой, мамочки, я сейчас упаду! – пролепетала Танюсик, впившись в Камаля восторженным взглядом. – Никогда в жизни не видела живого принца!

– Принц оказался принцем… Бывает же такое, – ухмыльнулся Миша.

– А инкогнито – это что, фамилия? – поинтересовался Сеня. – Типа псевдоним?

– Инкогнито – это значит тайком, – объяснил Смыш. – Под чужим именем, чтобы никто не знал.

– А! Прикольно! А зачем?

– Чтобы можно было пожить обычной жизнью, – ответила Варанаси. – Без телохранителей, учителей и все такое. Знаете, что здесь было бы, если бы нас узнали? Папарацци слетелись бы, как саранча.

– А! – сказал Сеня и полез за айфоном. Мы тоже быстренько достали свои и нащелкали кучу фоток.

– Народ, слухай сюда! Знакомство с Их Высочествами надо отметить! – воскликнул Сеня, когда все возможные ракурсы были исчерпаны. Он выскочил за дверь и через пять минут вернулся с завернутой в газету огромной копченой рыбой.

– Сегодня на стоянке купил, – похвастался он, с хрустом разламывая огромные ребра. – На острове Бентан. Попробуем местный деликатес!

– А газету где взял? – с подозрением покосился на приятеля Миша.

– Ну да, твоя, извини… Но ничего другого под рукой не оказалось, вот и пришлось… Да ведь ты уже все прочитал, чего переживать теперь!

– О! Отлично! За мной выпивка! – воскликнул Принц, увидев рыбу. Он сделал знак барменше, которая тут же принялась мешать коктейли.

– С градусом или без? – поинтересовался Сеня.

– Без. Несовершеннолетним нельзя. Тут с этим строго, – вздохнул Камаль.

От резкого запаха рыбы мне чуть не стало дурно – все-таки морская болезнь еще давала о себе знать, – однако расстраивать доброго Брата не хотелось, и я, решительно пододвинув к себе коктейль, начала покорно жевать свою порцию.

Парни подняли стаканы, сдвинули, и…

И тут в бар ворвалась Пуля. Как будто стояла под дверью и выжидала, чтобы нагрянуть в самый драматичный момент!

– Это что такое? – визгливый голос поднялся к самым высоким нотам. – Кто позволил? Как посмели? А ну, давайте сюда эту гадость – и марш по каютам!

Она выхватила у меня стакан и отнесла на стойку. Так же поступила и с другими стаканами, с той только разницей, что остальные успели в спешке хоть что-то отпить. Потом принялась за рыбу: завернула остатки в газету и выкинула в мусорное ведро.

Напрасно мы убеждали ее, что наши коктейли – детские, безалкогольные, а рыба – всего лишь обычная еда. Разбушевавшаяся гидесса ничего не хотела слушать.

– Еще раз увижу такое, сниму с корабля и отправлю в Москву! – громыхала она, заглядывая под стол – как будто надеялась найти там ящики с незаконными продуктами. – И никакие ваши заслуги не помогут!

– Ну вот, такую вечеринку сорвала, – ворчала Танюсик, когда мы вернулись в каюту. – И почему всегда так: только начнешь нормально жить, а тут – бац! – взрослые.

Но мое хорошее настроение было не убить. Морская болезнь отступила, и я надеялась в оставшиеся дни наверстать упущенное: новые знакомства, интересные места, события, приключения, происшествия, тайны, интриги – все те радости жизни, что прошли мимо меня за время вынужденного безделья.

День третий

Неожиданное предложение

Утро выдалось ясным и свежим, солнечный свет лился в иллюминатор мощным потоком, за бортом раздавались крики чаек.

Чувствуя невероятную бодрость, я спрыгнула прямо к Танюсику, но подруга никак не хотела просыпаться, хотя я и толкала ее, и щипала, и пинала, и громко кричала на ухо. Вот это спячка!

Пришлось завести на ее айфоне мелодию утренней побудки, и только тогда Танюсик открыла глаза, вяло потянулась и томно спросила:

– А какой сегодня первый урок?

– Выслеживание преступника, – услужливо подсказала я.

– Да? А второй? – Танюсик спросонья не «втыкала».

– Поиски клада, – сказала я.

– Угм… А третий? – Подружка сладко зевнула и уставилась на меня сонными глазами.

– Танцы с Прекрасным Принцем! – рявкнула я, стаскивая с нее одеяло.

Но не успели мы с Танюсиком привести себя в порядок, как раздался стук в дверь.

– Кто это? Если парни, не пускай, пока я не накрашусь! – озабоченно предупредила Танюсик, прячась в ванной.

Это оказалась Пуля. И не одна: рядом с ней стоял – кто бы вы думали? А вот и не угадали, не Туземец, не Блондинка и не Карабас-Барабас, а самый обычный дедушка лет пятидесяти.

Ну, не совсем обычный, потому что на нем был длинный серебристый халат и белая тюбетейка, а глаза его смотрели остро и пронзительно. Но так как мои мысли были заняты другими персонажами, дедушка не произвел на меня никого впечатления.

До тех пор, пока Пуля не сказала:

– Девочки, думаю, вам будет интересно узнать, что на нашей яхте снимается кино.

– Кино?! – одновременно воскликнули мы: я – в каюте, Танюсик – в ванной. Потом подружка перехватила инициативу и первой выстрелила вопросом:

– А кто снимает?

– Съемочная группа известной индийской кинокомпании.

– Болливуд! – ахнула из-за стенки Танюсик. – Класс! А что снимают?

– Киносериал. Не знаю точно, на какую тематику…

– Это все равно. Обожаю индийские фильмы! Могу смотреть их все подряд!

Интересная была беседа: Пуле отвечал голос Танюсика из ванной, а я стояла и молчала. Дедушка тоже молчал, но при этом так пристально разглядывал меня, что я чувствовала себя ужасно неуютно.

Однако вскоре все разъяснилось.

– Девочки, я хотела познакомить вас с одним из пассажиров – знаменитым немецким кинорежиссером Вимом Хендерсом. Если вы действительно увлекаетесь кино, то должны хорошо знать это имя.

– Вим Хендерс! – восторженно завопила Танюсик. – Это же мой любимый! Два «Оскара» и три «Медведя»! Покажите мне его, покажите!

– Выходи и сама увидишь, – не выдержала, наконец, я.

Дверь ванной распахнулась, и оттуда стремительно вылетела Танюсик – свежая, как роза, очаровательная, как фотомодель. Какие же чудеса творит косметика!

– Ой, а вы режиссер, да? Тот самый Вим Хендерс? – залепетала подруга. – А автограф дадите? А сфоткаться с вами можно? А сувенирчик на память? А над каким фильмом вы сейчас работаете? А какой у вас самый любимый? А кто у вас самый любимый актер? А не планируете ли вы снять Джонни Деппа? А Орландо Блума? А Киру Найтли?

Да уж, подружка была в своем репертуаре! Она млеет от знаменитостей и коллекционирует их автографы и фотки. А уж если кто попадется ей в лапы, пусть готовится к худшему – ниагара подружкиной любознательности утопит кого угодно!

Режиссер доброжелательно улыбался и кивал. Потом достал из кармана ручку и расписался на Танюсиковой розовой кепке – как того пожелала хозяйка. Потом терпеливо вынес фотосессию, во время которой подруга порхала вокруг, как большая цветастая бабочка, вываливая все новые и новые вопросы.

Но вот Танюсик удовлетворила непомерные аппетиты, угомонилась, и мы смогли, наконец, узнать, зачем же мировая знаменитость решила навестить двух скромных московских восьмиклассниц.

Первым сюрпризом было то, что немецкий кинорежиссер отлично говорил по-русски.

– Я сейчас работаю для индийской кинокомпании над киносериалом по роману японского автора Кобо Каравана, – сказал он глубоким низким голосом.

– Ой, как интересно! – снова завелась Танюсик, но я ткнула ее локтем в бок.

– Как уже говорилось, киносъемочная группа находится на этом судне.

– Ой, ну обалдеть! – На этот раз Танюсика угомонил увесистый шлепок пониже спины.

– К сожалению, нас постигла большая неприятность – исполнительница главной роли, актриса Амрита Той, заболела ветрянкой.

– Ой, ну надо же! И как это ее угораздило? Наверное, в детстве не болела. А вот я в два года…

Ох, как же она меня утомила! Я ласково провела ноготками по подругиной спине, и она завертелась и захихикала, сдавленно прошептав:

– Только не это! Лучше тресни, только не щекотка!

– По договору с кинокомпанией у меня очень жесткие сроки, поэтому вызвать другую актрису я не успеваю. К счастью, на борту оказалась девочка, идеально подходящая на эту роль. Эта девочка – одна из вас.

На этот раз Танюсик была так потрясена, что промолчала. Я увидела только, как у нее захлопали ресницы и навострились ушки. А потом подруга шумно набрала в грудь воздух и торжественно объявила:

– Я согласна!

Однако вместо аплодисментов и цветов начинающая кинозвезда получила лишь полный сострадания взгляд Пули и сочувственные слова режиссера:

– К сожалению, речь идет не о вас, а о вашей подруге.

– О подруге? Какой еще подруге? – нахмурилась Танюсик.

– Об Александре, – сказала Пуля и обратилась ко мне: – Саша, если ты согласна, господин Вим Хендерс хотел бы пригласить тебя заменить исполнительницу главной роли на время ее болезни.

Мумия и Блондинка

Вот так я и стала актрисой.

Мой дебют состоялся на стоянке, после того как мы всласть накупались и назагорались на пляже маленького островка под названием Белитунг.

Поначалу Танюсик капризничала, недовольная тем, что ее не взяли в кинозвезды. Но когда начались съемки, подружка оттаяла и даже развеселилась.

Дело в том, что я должна была играть роль мумии. Под злорадные комментарии Танюсика меня обмотали бинтами и уложили в фанерный саркофаг.

Кинокомпания занимала несколько кают, съемки проходили в одном из люксов, переоборудованных в павильон. Я должна была лежать и ждать, когда ко мне подойдет девушка, а потом подняться и схватить ее за руку.

– Ну и роль! – веселилась Танюсик. – Врагу не пожелаю. Такое и парень может сыграть, все равно лица не видно. Да, хорошо, что я не согласилась во всем этом участвовать!

Честно говоря, мне тоже было непонятно, зачем режиссеру понадобилась я: с таким же успехом можно было забинтовать и больную ветрянкой актрису – прыщиков все равно не было бы видно. Разве что у нее высокая температура и она себя плохо чувствует… Но в любом случае мне было невероятно интересно, и киношная суета вокруг доставляла ни с чем не сравнимое удовольствие.

На съемках меня поджидало несколько сюрпризов.

Первым был тот, что моими партнерами по фильму оказались Принц и Принцесса.

– Мы просто не успели рассказать вам вчера о том, что снимаемся в кино, – объяснили они. – Ваша гувернантка такая строгая…

Вторым сюрпризом было то, что я наконец-то разгадала тайну моих «галлюцинаций».

Вначале «пал» Карабас-Барабас. Им оказался помощник режиссера, по совместительству актер, исполняющий в фильме одну из ролей. Под руководством гримера он в считаные секунды преобразился – с помощью парика, бороды, усов и бровей.

– Прикольно! – восхитилась наблюдавшая за процессом Танюсик. – Маскировка покруче косметики! Никогда и не скажешь, что он совсем другой!

Следующим разоблаченным персонажем была Блондинка. Ею оказалась Варанаси, появившаяся возле моего саркофага в белом парике – именно ее я должна была хватать за руку.

– Ну, так неинтересно, – надула Танюсик накрашенные губки. – Никакой мистики. Опять всего лишь работа гримера…

Поэтому мы с подругой совершенно не удивились, когда возле меня возник Туземец – конечно же, это был Камаль, одетый (вернее, раздетый) для своей роли!

Кстати, на съемочной площадке мелькали и другие знакомые лица – например, барменша (про нее сказать «лица» нельзя, потому что она снова была в чадре), которая проявляла явный интерес к гримеру, китайские бейсболисты, австралийские пловчихи и многие другие. Все с уважением поглядывали на меня, и я потихоньку начала чувствовать себя настоящей звездой!

Но был и третий сюприз – самый главный.

Во время перерыва в съемках мне дали почитать сценарий той серии, где я снималась, – и что, вы думаете, я узнала?

Оказывается, я исполняла роль не какой-то абстрактной мумии, а моей любимой Пого-пого! Да-да! Выяснилось, что наш киносериал – экранизация той книги, которую переводил Смыш, и я стала центром всеобщего внимания, когда сообщила съемочной группе, что знакома с оригиналом.

Оставалось только поражаться, как быстро исполняются мечты!

Обо всем этом нужно было срочно рассказать парням – а вот их-то нигде и не было. Они пропустили завтрак, не пришли поглазеть на съемки. Так что похвастаться достижениями было не перед кем, и я чуть-чуть огорчилась – но так, самую капельку.

Съемки закончились незадолго до обеда.

Бросив съемочной группе «Сае онара» («До свидания» по-японски), начинающая актриса и ее подруга величественно удалились.

Слезы для Спящей красавицы

Когда парни не появились и к обеду, это заметила даже Пуля.

– Так… – нахмурилась она, увидев наполовину пустой столик. – Значит, вчерашние коктейли были не совсем детскими.

– Нет-нет, – замотала головой Танюсик. – С коктейлями все было нормально, честное слово.

– Не верю, – отрезала Пуля и вышла из столовой.

Мы последовали за ней – нам тоже было интересно, что приключилось с собратьями-мушкетерами. Неужели Пуля права, и они вчера нахимичили с коктейлями?

Парни были в каюте, но картина, открывшаяся нашим глазам, была ужасна. Белый как мел Сеня сидел рядом с койкой, на которой лежал неподвижный, белый как мел Смыш. Из глаз Брыкалы на лицо Фродо капали огромные капли, и гигант, то и дело шмыгая носом, жалобно причитал:

– Прошу тебя, проснись, ну пожалуйста! Или хотя бы пошевелись!

Однако полурослик был недвижим. Глаза запали, вокруг рта и носа залегли синие тени, и на мгновение мне показалось, что… что…

Это было так ужасно, что я упала перед кроватью на колени и громко, во весь голос, заревела.

Излив первую порции слез, я обнаружила рядом с собой Танюсика, которая тоже рыдала, орошая Мишу слезами и безутешно приговаривая:

– Но ведь он же не умер, правда? Он же не умер?

Пули в каюте не было – наверное, побежала за врачом.

Однако врач не понадобился. Едва только мы трое, выбившись из сил, завели по новой, как лежащий на кровати покойник вдруг открыл глаза и отчетливо произнес:

– Нет, он еще не умер.

Не успели мы порадоваться неожиданному воскрешению, как появилась Пуля, которая все-таки притащила врача. Доктор выгнал нас в коридор, и вот тут уж мы получили по полной. Руководительница припомнила нам все мелкие и крупные прегрешения, пригрозила запереть в каютах до конца круиза и лишить развлечений и увольнений на берег. Почему-то она была твердо уверена, что Миша набрался, и ни за что не хотела поверить, что Фродо непьющий.

Как ни странно, Сеня был с ней солидарен.

– А с чего бы еще ему коньки клеить? Тихоня тихоней, а вчера знатно они с Принцем накатили. Наверное, у Камаля что-то припрятано было, чего они в коктейль подлили. Вы бы видели, как хоббит шатался, когда в каюту полз!

Но вот, наконец, врач оставил бедолагу Поттера в покое, и нам разрешили навестить его.

Миша все еще лежал в кровати, но был уже не таким бледным, и в глазах горел жадный интерес к последним новостям. И вот тут-то и настал мой звездный час.

– А меня пригласили сниматься в кино! – с торжеством выложила я главную новость дня. – И я играла мумию! Но на самом деле я не мумия, а Пого-пого! И еще я встретила свои привидения!

Новость произвела неизгладимое впечатление: Смыш заволновался, покраснел и поинтересовался:

– А сколько тебе заплатят?

Это было неожиданно и трогательно: никогда не думала, что хоббит с таким вниманием отнесется к моим делам!

– Ты говоришь, как мой агент! – восхитилась я.

– Да, действительно, а как у тебя с гонораром? – подал голос Сеня, и я почувствовала себя словно за каменной стеной – еще бы, с такими-то братишками!

Вечер прошел идиллически: Миша читал сценарий, а мы втроем обсуждали, как же хорошо, что полурослик не умер.

– Спорим, это мои слезы разбудили его! – воскликнула Танюсик. – У меня они горючие и жгучие.

– Прям живая вода! – хихикнул Сеня, привлекая подругу к себе. – Но у других не хуже, поверь! Так что разбудить Михеича с равным успехом могли еще и мы с Сашкой.

– Прекратите орать! Вы мне мешаете! – донесся с верхней койки голос Смыша. – И вообще, мне срочно нужна газета, в которую была завернута рыба!

Мы испуганно затихли. Потом посмотрели друг на друга и молча покрутили пальцами у виска. А затем слезли с Брыкаловой койки и поплелись искать газету.

К счастью, в баре еще не убирались, и газета преспокойно лежала в мусорном ведре.

– Я не знаю, чем он станет за это расплачиваться, – кряхтел Сеня, выуживая из мусора засаленные обрывки. – Но счет будет немаленьким.

– И зачем мы его оживили? – Танюсик брезгливо заткнула нос. – Спал бы себе и спал…

Я не могла не согласиться с друзьями. Наша Спящая красавица оказалась на редкость капризной и привередливой!

День четвертый

Праздник Нептуна

Этот день был кульминацией нашего путешествия: нас ожидало пересечение экватора и связанный с этим долгожданный праздник Нептуна. Прочие мелочи, включая киносъемки, были отложены и забыты.

Всеобщая суета и суматоха начались с самого утра, и мы с Танюсиком с энтузиазмом окунулись в водоворот подготовки. Тем более что теперь, когда я вошла в состав съемочной группы, возможности перевоплощения стали практически безграничными: мы получили свободный доступ и в гримерку, и в костюмерную.

Я решила осуществить заветную мечту и превратиться в девочку-островитянку Пого-пого. Сразу после завтрака Танюсик, по указанию гримера киногруппы, намазала меня с ног до головы ароматной жгучей жидкостью, которая мгновенно впиталась, окрасив кожу и волосы в темно-коричневый цвет. Новый грим оказался абсолютно несмываемым, и я запаниковала, но гример успокоил, сказав, что через пять дней краска из черного индийского ореха смоется и на коже останется легкий золотистый загар. Я подсчитала даты и с ужасом убедилась, что последние два дня действия краски – это первые дни второй четверти, и каково же мне будет появиться в школе в таком виде!

– Зато можно вообще не умываться! – «утешила» верная Танюсик. – И не причесываться! – добавила она после того, как гример залил мои волосы каким-то мебельным лаком и они напрочь задубели.

Сама подруга решила превратиться в русалку, для чего ей и делать-то ничего особенного не надо было – просто распустить хвост, вплести в волосы сухие водоросли и обмотаться парео. Себе же я выудила из груды реквизита сухие стебли тростника и соорудила поверх купальника нечто вроде юбочки.

Мы были уже готовы предстать в таком виде перед обществом и, главное, перед парнями, когда в Танюсикину голову втемяшилась очередная гениальная идея.

– У нас глаза неправильные! – заявила она, когда мы напоследок остановились перед зеркалом. – Тебе нужны темно-карие, а мне – ярко-зеленые.

– Вряд ли у них найдется подходящая краска, – нервно хихикнула я.

– Никакой краски не надо! – заявила неумолимая подруга. – Я тут кое-что присмотрела…

Она уверенно открыла один из ящичков и выудила оттуда коробочку с разноцветными контактными линзами:

– Усекла?

– Ух ты!

Я с интересом рассматривала прикольные штучки. Линзы были самых разных цветов: и традиционных – голубые, зеленые, карие и множество оттенков серых, и самых невероятных и неожиданных, таких, например, как красные, оранжевые в зеленую крапинку, серебряные и золотистые.

– Это чтобы альбиносов играть, – авторитетно заявила всезнайка Танюсик, показывая на красные. – А это – для мутантов! – объяснила она про оранжевые в крапинку.

– А эти? – спросила я про серебристые и золотистые.

– Для роботов!

Она выбрала мне пару темно-карих, почти черных, а для себя нашла яркие изумрудно-зеленые.

И началась новая порция мучений.

Вначале линзы никак не хотели вставляться, а потом глазам стало так больно, как будто в них насыпали песку.

– Ну его совсем, – жалобно хныкала я. – Ненавижу эти линзы! Ничего в них не вижу!

– А тебе и не надо! – садистка-подруга была непреклонна. – Главное, чтобы было видно тебя! Ты же теперь кинозвезда, вот и привыкай!

Сама Танюсик не испытывала от линз абсолютно никого дискомфорта.

– Вот теперь все тип-топ, – промурлыкала она, сверкая изумрудно-зелеными глазами. – Осталось сфоткаться – и в бой!

Следующие полчаса мы посвятили фотосессии и только после этого вышли в свет.

Свет был невероятно ярким и слепил глаза. Солнце жарило, как в раскаленной печке, влажный зной охватывал липкой простыней, из полуослепших глаз все еще текли слезы, но, несмотря ни на что, в душе расцветал праздник.

Веселье было в самом разгаре. Громыхала музыка, пестрый галдящий люд бродил по палубе, сновал между торговцами сувенирами, баром и бассейном. Детишки старательно метали серпантин, запускали воздушных змеев и прокалывали шарики, а утомленные жарой взрослые тусовались в тени, услаждая себя разнообразными напитками.

Начался маленький праздник и у двух маленьких разбойниц: парни, которых они встретили у выхода на палубу, их не узнали. Вернее, узнали, но не сразу, и мы целых два раза прошагали под ручку туда-сюда, прежде чем заинтересованность и любопытство в глазах братишек сменились узнаванием и восхищением. Сами они и не подумали переодеться, оставшись в том, в чем были – шортах и рубашках.

– Так нечестно! – возмутилась Танюсик. – Мы, как дуры, вырядились, а вы даже и не вспомнили про маскарад!

– Вспомнили. И решили изображать обычных туристов, – отшутился Миша.

Мы нашли себе тенистое местечко у бассейна и развалились в шезлонгах, потягивая коктейли и обсуждая последние события.

– Твой загар смывается или не смывается? – поинтересовался Миша, с любопытством разглядывая меня.

– Не смывается, – хихикнула я. – Я теперь навечно такая останусь.

– А что, прикольно! Тебе идет! – одобрил полурослик, придвигаясь поближе. Он взял меня за руку, слегка потер и одобрительно кивнул: – Действительно, мертво схватилось.

Мою руку после этого он не отпустил.

– И с глазами вы здорово придумали, – подхватил Брыкала, придвигаясь к Танюсику. – Очень стильно!

– Вот я и говорю! – Танюсик подмигнула Сене изумрудным глазом. – А то как-то не по-настоящему получается, неправдоподобно.

Одобрение парней было усилено похвалой от режиссера, который подошел к нам в сопровождении Пули.

– Мы с господином режиссером считаем, что вы очень точно уловили стиль образов, – сообщила наша руководительница и добавила: – Молодцы, девочки! Постарались за державу! Думаю, призы за лучшие костюмы были бы нашими!

Сама она изображала подружку Тарзана: леопардовое парео имитировало шкуру, распущенные волосы струились чуть ли не до колен, ярко накрашенные глаза сверкали из-под черных густых бровей.

– А она ничего, – заметил хоббит, и я с яростью вцепилась ему в руку ногтями.

– Да уж! Кто бы мог подумать! – подхватил Брыкала. – Будь она лет на десять помоложе… – После этих слов он запнулся и жалобно пискнул – Танюсик тоже не дремала.

– А мне и так сгодится! – хихикнул неугомонный Смыш, и я, окончательно рассвирепев, выдернула руку и запустила в него шлепанцем.

Однако промазала, и шлепанец угодил в появившегося рядом Камаля. Выглядели они с сестрой просто потрясающе: на Камале была белая чалма и белый балахон до пола, на Варанаси – ярко-красное сари.

Мы едва успели перекинуться парой слов, когда наступил долгожданный момент. Пересечение экватора ознаменовалось всеобщим ликованием и массовым купанием в бассейне. С веселыми криками люди сталкивали друг друга с бортиков, прыгали сами, и вскоре мы тоже очутились в воде.

Прыгнув с бортика, я сразу же ушла на дно. Линзы соскочили и утонули, и Пого-пого наконец-то прозрела. Вода вокруг кишела купальщиками, и, оттолкнувшись от дна, я рванулась вверх, ввинтившись в промежуток между телами. Поверхность была уже близко, когда на меня вдруг опустилась какая-то белая пелена, похожая на купол парашюта, рядом мелькнули чьи-то руки – на одной из них я увидела татуировку в виде черного солнца. И в следующее мгновение я оказалась спеленутой так прочно, что не могла пошевелиться. В ужасе я закричала, выпуская последний воздух, потом вдохнула – и внутрь меня рванулся поток тепловатой соленой воды…

И все кончилось.

Еще одна Спящая красавица

Когда я очнулась, вокруг было темно. Койка плавно колыхалась подо мной, и вначале показалось, что я заснула на качалке у нас на даче в Захарово и вот-вот рядом возникнут мама с папой и скажут: «Эй, лежебока! А ну-ка перебирайся в дом!»

Воспоминание о родителях выбило град слез, и я, так и не успев понять, где нахожусь, горько заплакала, задыхаясь от жалости к себе:

– Мама! Мамочка!

– Я за нее, – ответил откуда-то сверху голос Смыша. – Чего тебе, доченька?

– Миш, ты, что ли? – Слезы мгновенно высохли.

– Ну!

– А мы где? – Я испуганно озиралась, не узнавая в темноте очертания чужой каюты.

– На подводной лодке.

– Да? А как мы сюда попали? – Мне было так плохо, что поверила ему.

– Нас вытащили из брюха акулы, которую подводники заарканили сетью. У тебя была съедена правая нога, а у меня – левая!

Я в ужасе схватилась за правую ногу – нет, все в порядке, она на месте, и я убью этого Смыша! Нашел время прикалываться!

– А ты разве ничего не помнишь? – невинным голосом спросил четырнадцатилетний младенец.

Помню? В памяти всплыл и парашют, обволакивающий меня, и руки с необычной татуировкой на локте одной из них… Что-то похожее на маленькое черное солнце…

Горло сдавил спазм, я снова заревела и еще через мгновение оказалась в объятиях утешающего меня Смыша.

– Чего ты? Все хорошо. Ты жива, здорова, вот и радуйся! А если будешь реветь, нос покраснеет, распухнет, и ты станешь храпеть еще больше.

– Как это – еще больше? Разве я храплю? – всполошилась я.

– Еще как! Всех корабельных крыс распугала!

Хорошо, что темнота надежно скрывает эмоции! А то я бы не знала, куда прятать глаза.

Однако слезы высохли, и больше плакать не хотелось.

Открылась дверь, зажегся свет, и стало ясно, что мы находимся в медпункте или изоляторе. Рядом возник корабельный врач, из-за спины которого выглядывали обеспокоенные физиономии верных собратьев.

Они-то после осмотра доктора и рассказали, что произошло.

Оказалось, что я была не единственной утопленницей в этот день. Вместе со мной на тот свет решил отправиться и мой верный сосед по второй парте у окна.

– Вы, народ, хотя бы предупредили, что плавать не умеете! – бушевал Сеня. – А то вспотел совсем из бассейна вас таскать!

Напрасно мы уверяли Брыкалу, что плаваем очень даже хорошо – он ни за что не хотел этому поверить. Не стесняя себя в ругательствах, он описывал, как по очереди вытаскивал из бассейна наши бездыханные тела и проводил реанимацию.

– Хорошо, что я в этом соображаю, отец спасателем работает! А то знаете, где бы вы были?

Только после того как мы с Мишей дружно обняли и расцеловали нашего спасителя, он немного подобрел.

– А тряпка? – спросил вдруг Миша. – Красная тряпка, в которой я запутался?

– Ой, точно! А у меня был белый парашют! – вспомнила я.

– О чем вы? – недоуменно уставился на нас Сеня. – Какая тряпка? Какой парашют? Когда я вас вытаскивал, ничего такого не было…

– Не спорь с пострадавшими! Неужели не видишь: у них шок после несчастного случая, – одернула приятеля Танюсик.

– Нет у меня никакого шока! – рассвирепел Миша. – И несчастного случая никакого не было!

– И у меня не было! – пискнула я.

– А что же тогда было? – ласково спросила Танюсик.

– Попытка преднамеренного убийства, – ответил за нас двоих Миша.

Повисло неловкое молчание. Первым его нарушил Сеня:

– Да ладно, Михась, не гони. Кому ты нужен, чтобы тебя топить.

– Речь не только обо мне, но и о Сашуле, – сердито насупился хоббит. – Ее ведь тоже пытались утопить. А что касается меня, это была уже не первая попытка.

– Да? И что же было раньше? – скептически хмыкнул Сеня.

– Камаль подсыпал мне в коктейль сильнодействующее снотворное. Если бы не Пуля, не знаю, где и был бы…

Снова молчание – на этот раз потрясенное: мы вспомнили белого как мел, почти мертвого Смыша…

– Камаль – никакой не принц! – торжествующе объявил Миша, почувствовав, что нас проняло. – А его сестра – никакая не принцесса! И вообще не сестра. Вот, читайте! – И он пододвинул нам обрывок газеты, в которую Сеня два дня назад заворачивал рыбу.

– Но я не умею. – Танюсик растерянно развела руками.

– И я, – пискнула я.

– Что, за пять дней без школы читать разучились? – сурово упрекнул Холмс.

– Но тут же на хинди написано! – напомнили мы.

– Ах, да, – спохватился Эркюль Пуаро. – Тогда слушайте… – Он взял газету и принялся что-то лопотать на непонятном языке.

Ту уж не выдержал Сеня.

– Короче, умник! Утомил! – остановил он ретивого полиглота. – Ты по-русски давай!

– Ах, да! – спохватился Мегрэ и наконец-то перешел на понятную кодировку.

В заметке говорилось о том, что полиция разыскивает двух мошенников, повинных в десятках преступлений. Парочка профессиональных актеров работала под видом брата и сестры и специализировалась по круизным судам, совершая кражи и одурачивая пассажиров.

– Это все? – деловито поинтересовалась Танюсик.

– Нет, тут еще есть их приметы. – И Миша зачитал описание преступников, которое действительно почти полностью подходило Камалю и Варанаси…

– И все равно это фуфло, – авторитетно заявила Танюсик. – Не верю!

– Вот именно! – поддакнула я. – Камаль такой лапочка, он не может быть мошенником!

– Этот лапочка чуть не утопил тебя сегодня в бассейне! – разъярился Смыш. – И меня, кстати, тоже!

– Это не он, – не уступала я. – И вообще, меня никто не топил, я сама в каких-то тряпках запуталась…

– Эти тряпки, между прочим, рубаха твоего ненаглядного Камаля и сари Варанаси!

– Сари Варанаси! – воскликнула Танюсик. – Это такой писк! Я упала, когда увидела! Только мне бы лучше розовое или салатовое.

– А мне – синее или сиреневое… И чтобы цветочки золотые…

– Так, угомонились, – остановил нас Сеня. – У тебя все? Или есть что добавить? – обратился он к Мише.

– Есть что добавить, – кивнул тот. – Посмотрите-ка на книгу…

И он подтолкнул к нам бестселлер на японском.

– Ты опять хочешь, чтобы мы читали? – жалобно пропищала Танюсик.

– Не обязательно. Достаточно взглянуть на экслибрис.

– Экс… что? – угрожающе сжал кулаки Сеня.

– Экслибрис – это книжный знак, – пояснил Пуаро, на всякий случай отодвинувшись подальше. – По-латыни «ex libris» – из книг такого-то. Короче, печать такая в книге, где написано, кто ее владелец.

– А! Так бы и говорил! – успокоился Сеня. – Ну и что тут с этой печатью?

– Смотрите! – Миша открыл книгу, сунул нам под нос.

И действительно, на первом развороте внизу мы увидели маленькую печать, которую не замечали раньше. На ней был изображен тигр, сжимающий в лапах кобру, а по краю змеилась надпись: «ex libris Bhudjangahry».

– Из книг Бхуджангари! – перевела Танюсик и тут же похвалила себя: – Молодец, Танюсик! Пять баллов! Со сложным переводом справилась! Да еще с латыни.

– Ну? Теперь поняли? – обратился к нам Мегрэ.

– Ну конечно. Это книга какого-то Бхуджангари. Ну и что? – уставились на него мы с Танюсиком.

А потом до меня начало доходить.

– Но ведь Бхуджангари – это фамилия магараджи, отца Камаля и Варанаси… Значит, это книга из их библиотеки?

– Вот именно! – Смыш торжествующе поднял вверх указательный палец. – И что это значит?

Я пожала плечами. Ну не всем же быть Шерлоками Холмсами! Кому-то надо и Ватсоном поработать…

– Когда мы сидели в баре, книга лежала на диване. А Камаль ее не узнал! Просекаете? Если бы он был настоящий принц, он бы узнал книгу из библиотеки отца!

– Совсем не обязательно, – возразила Танюсик. – У нас дома две тысячи томов, а я знаю от силы десять книг. Хотя нет, с Винни-Пухом будет одиннадцать… Так что это ни о чем не говорит!

– Нет, постойте-ка… – Я вдруг вспомнила еще кое-что. – Он, конечно, мог не узнать фолиант из библиотеки отца, но он должен был узнать книгу, которую потерял у меня в каюте! – И я рассказала о том, что Камаль – тот самый Туземец, которого я видела в первый день.

Брыкала потрясенно присвистнул:

– Вот это да… Сильно. Значит, парень действительно что-то скрывает… Похоже, он и вправду не принц?

– Выходит, так, – кивнул Миша.

– А я и сам сразу же об этом подумал! – выпалил вдруг Сеня. – Настоящий принц ни за что бы не стал фотографироваться с первыми встречными. А у меня целая карта памяти его фоток!

И тут я вспомнила еще кое о чем:

– Народ! Совсем из головы вылетело! Я тут такое обнаружила, такое! – И я достала из кармана шорт купюру и брелок Брыкалы. – Денежка-то фальшивая!

– Вау! – Три руки одновременно схватили банкноту и чуть не разорвали ее.

Но все-таки Смышева рука оказалась шустрее, и вскоре Наш Самый Главный Сыщик сосредоточенно рассматривал купюру в свете Сениного брелока.

– Все точно, – подтвердил наконец он. – И вправду фальшивая.

Новое открытие так нас подкосило, что несколько минут мы сидели в тупом молчании. Не прозвучало даже Смышево сакраментальное: «А что это значит?» Наверное, потому, что он и сам не знал, что же это значит. Уныло свесив голову, Миша листал книгу, пуская по страницам лазерные зайчики.

А потом Сеня сказал:

– А что? Все ясно как пень. Ребята – фальшивомонетчики. Они увидели, что кто-то вынул из книги купюру, и решили на всякий случай не афишировать, что это их книжка.

– Ой, точно… А на съемках Сашуля проболталась. Когда она прочитала сценарий, то во всеуслышание объявила, что читала книгу, по которой снимается фильм! – воскликнула Танюсик.

– Преступники поняли, к кому попала купюра, и попытались убрать свидетельницу… А на меня покушались потому, что я прочел заметку в газете. Тогда, в баре, я сам об этом сказал, – подхватил Миша.

– А ты точно не видела, кто тебя топил? – спросила меня Танюсик.

– Э-э-э… – После недавних разоблачений я была уже ни в чем не уверена. – Вообще-то… – Я вдруг вспомнила руку с татуировкой в виде маленького черного солнца и рассказала об этом.

– Ну что ж ты молчала! А это женская была рука или мужская? – с жадным любопытством набросилась на меня Танюсик. Вот что значит соскучилась по расследованиям!

– Не помню… Не разглядела.

– А черная или белая?

– Тоже не помню… Все было как-то смутно… – от неприятных воспоминаний заныло в затылке.

– И что же? – Танюсик переключилась на Мишу. – Что ты на это скажешь?

Но Великий Сыщик как-то странно молчал, впившись остановившимся взглядом в одну точку. Он выглядел потрясенным и растерянным – так, будто только что получил известие о том, что его оставили на второй год или присудили Нобелевскую премию.

– Что-то не так? – Танюсик тихонько придвинулась к нему, взяла за руку.

Он ответил ей легким пожатием, потом молча протянул брелок Брыкалы и книгу.

– Читай, – ткнул он пальцем куда-то в середину страницы.

– Ой, нет, только не это, – Танюсик тяжело вздохнула. – Я больше не могу! Давайте лучше доктора позовем…

– Да забей ты на доктора! – рассердился вдруг хоббит. – Ты че, совсем плохая? Тут же по-русски написано!

Мы с беспокойством переглянулись, и Сеня потянулся за айфоном.

А потом до меня дошло. Я схватила брелок, направила на страницу луч ультрафиолета, и моим потрясенным глазам предстала вполне отчетливая надпись: «Сокровища исигов. Остров Акаморо. См. карту». И дальше во весь разворот была нарисована карта – схематичное изображение, где едва обозначены главные ориентиры: бухта, лес и горы. На склоне двуглавого вулкана была изображена большая ракушка и написано несколько иероглифов. Вокруг карты змеились волнистые линии.

Я прочитала надпись вслух, и в каюте воцарилась такая тишина, что мы наконец-то услышали ночной плеск волн.

– Вот поэтому Сашуле и досталось, – сказал наконец Мегрэ. – Не только из-за купюры. Они думали, что она читала книгу и могла наткнуться на карту.

– Значит, про клад – это правда? – ахнула Танюсик.

– А то! Если из-за него человека убить хотели…

Все с уважением посмотрели на меня, а потом друг на друга.

– А что тут написано? – Танюсик показала на иероглифы рядом с ракушкой.

– Большой глаз левой головы, – запинаясь, перевел Миша.

– Ой, я догадалась! – воскликнула Танюсик. – Глаз – это пещера, а голова – это вершина… Сокровища исигов надо искать в большой пещере левой горы!

– Остров Акаморо… У нас же завтра там стоянка! – произнес Сеня неожиданно севшим голосом.

– А у нас – съемки, – сообщила я. – Как раз те эпизоды, где играют Камаль и Варанаси…

– Значит, завтра они будут заняты… И мы сможем добраться до клада первыми! – с горящими глазами произнес Миша.

– Если Пуля отпустит, – с сомнением произнес Брыкала.

– Пулю беру на себя, – уверенно заявил Миша. – А вы двигайте сейчас по каютам, готовьтесь. Завтра с утра выступаем в поход!

День пятый

Трепка для Принцессы

Утро выдалось пасмурным и ненастным. Над морем стелился туман, моросил мелкий дождик, и я испугалась, что съемки будут отложены. Однако на режиссера плохая погода не произвела никакого впечатления, и ровно в десять, после того как наша «Королева морей» стала на рейд у большого зеленого острова, начался съемочный день.

После вечернего разговора я чувствовала себя гончей, выпущенной на охоту. В предвкушении необычных событий нервы были напряжены до предела, возбуждение щекотало кожу, все чувства обострились – в том числе и обоняние. Я замечала разные мелочи, на которые раньше не обратила бы внимания: бегающий взгляд Камаля, небольшую морщинку на гладком лбу Варанаси… Теперь я знала, что за длинными рукавами восточных одежд у кого-то из них скрывается татуировка в виде черного солнца. Эх, быть бы повнимательнее раньше, можно было бы избежать многих проблем!

На остров съемочная группа выбралась не сразу: вначале снимали под водой. Оказалось, что Камаль отлично плавает и ныряет и Варанаси не уступает ему. Я тоже могла показать класс, и вскоре мы втроем соревновались, кто глубже нырнет – перед камерами, конечно, потому что так и было задумано по сценарию. Я не стала особо усердствовать и уступила первенство Камалю, который после очередного погружения преподнес мне большую ракушку со словами:

– Там целая пещера ракушками выложена!

Потом мы сошли на остров. На этот раз съемки должны были проходить у отвесной скалы.

Режиссер объяснил мне, что надо делать – Пого-пого должна была взобраться на вершину и метнуть копье. В другое время мне это было бы невероятно интересно, но сейчас всеми мыслями я находилась с друзьями, в глубине острова – именно туда они направились, едва ступив на сушу.

Я вспомнила последний разговор с Мишей. В тот момент, когда мимо проходили Камаль и Варанаси, он отдал мне книгу с картой.

– Ты что! Они же увидели! – ужаснулась я.

– Именно этого я и добивался! – расплылся в улыбке Смыш. – Главное, не выпускай книгу из рук. Пока она у тебя, парочка на крючке, никуда не денутся. Вряд ли они успели скопировать карту или выучить наизусть.

– Они на крючке – или я? Может, они захотят вернуть книгу силовыми методами? – Не очень-то приятно было становиться наживкой!

– Не парься! – Смыш покровительственно хлопнул меня по плечу. – На глазах у всей группы не посмеют… Вокруг тебя будет куча народу!

Но его уверенность в моей полной безопасности мне почему-то не передалась. И в радостной боевой песне прозвучали тревожные нотки…

– Ну и, конечно, не спускай с них глаз. Если что, эсэмэсь… Да, кстати, тебе не кажется, что здесь пахнет чем-то странным?

– «СК», – ответила я. – Это от Камаля и нашего гримера. И еще сандаловым маслом – от режиссера. И еще фиалковой водой…

– Да нет, не то. Какой-то необычный запах, природный.

– Сера, – поставила я диагноз, пряча книгу в сумку. Легко было Смышу приказывать не выпускать ее из рук! А как, скажите, это сделать, если на съемках вся моя одежда – купальник? Да еще ожерелье из зубов медведя.

– Сера? – Смыш озабоченно нахмурился. Потом достал GPS, поколдовал, покачал головой… – Будем надеяться, это произойдет не сегодня.

– Что – это?

– Ничего, – Смыш спрятал прибор, ободряюще улыбнулся. – Вперед, Алеха! И не робей. Ничего плохого не случится, все под контролем.

Ох уж эти мне мужчины! А что бы он сказал, если бы его поставили на скале в купальнике и с копьем? Куда бы он дел книгу? Единственное, что мне удалось придумать, – попросить гримера присмотреть за сумкой. Однако в этот день у него хватало работы, и надежды на то, что он не забудет про мою просьбу, было мало.

Вот почему, к большому неудовольствию режиссера, я, стоя на скале, то и дело бросала озабоченные взгляды в сторону палатки гримера.

– Не туда, не туда! – сердито кричал Вим Хендерс, показывая, куда я должна была смотреть.

Ах, если бы только я могла стать просто актрисой и спокойно заниматься съемками! Но нет, актриса я лишь наполовину, а другая половина – тайный агент и частная сыщица, и поэтому я не могу полностью подчиниться режиссеру – у него своя игра, а у меня – своя, и мне во что бы то ни стало нужно с этой скалы следить за сумкой, не выпуская из виду преступников, и обнаружить пещеру с ракушкой, к которой устремились мои друзья, и даже, может быть, увидеть их самих.

Наверняка режиссер проклял тот день, когда пригласил меня сниматься. Вряд ли в его звездной жизни ему попадалась такая капризная исполнительница. Я довольно долго стояла на скале, пристально вглядываясь в расстилающиеся передо мной дали и не реагируя на крики разгневанного Вима Хендерса, пока не разглядела в свинцово-серой мгле вершину, которая была нарисована на карте – двуглавую, с седловиной между пиками. Оказалось, что это совсем близко, рукой подать – стоит только перепрыгнуть через зеленые купола тропического леса… Но, конечно, я понимала, что расстояние обманчиво – по Смышевой GPS от моей скалы до «левой головы» вулкана было не меньше десяти километров.

Но вот, наконец, я встала так, как хотелось режиссеру, и кинокамера заработала. Я обменялась репликами с моим партнером Камалем, а потом разбежалась, бросила копье – и оно со свистом улетело вдаль. Вот уж не ожидала, что получится так далеко и эффектно! Я проводила копье глазами, и…

…И чуть не упала. Вдалеке, на склоне вулкана, мелькнуло красное пятно. Танюсик! Ее красный сарафан! Значит, она все-таки напялила его, несмотря на мои яростные возражения!

– Никому здесь твоя «Зара» не нужна! – все утро втолковывала я легкомысленной подруге. – Этим красным цветом ты только запалишь нас!

– Ерунда! – отрезала Танюсик. – Никого я не запалю, а «Зара» и в Африке «Зара». Ну то есть в Азии, я имею в виду. Пусть люди и здесь на красивое любуются… К тому же я этот сарафан и не надевала ни разу, зря, что ли, тащила сюда? Да и вообще, неужели ты поверила Мишкиным россказням? Фигня все это – клад, карта, преступники…

Потом она вроде бы согласилась переодеться, но я ушла раньше и не проследила за злосчастным сарафаном – и вот теперь он маячит на склоне, как красная тряпка перед носом у быка…

– У тебя очень красивая подруга, – услышала я вкрадчивый голос. – Красное платье ей очень идет…

Я обернулась – «бык» стоял рядом. С ощущением катастрофы я проследила за взглядом Камаля и поняла – все, попали. Он тоже увидел Танюсика. И теперь знает, куда двинулись друзья…

Снова захотелось перепрыгнуть через лес, чтобы предупредить их, и лишь потом вспомнила о мобильнике – «дикая» жизнь на судне, вдали от цивилизации, всего за несколько дней полностью изменила мои привычки. А все потому, что в порту перед круизом мы сглупили и не последовали совету Смыша купить местные «симки»!

– Зачем тратиться, все равно друг от друга отлипать не будем. Лучше отдохнем от мобил, пообщаемся в стиле ретро… – решила тогда Танюсик.

«Вот тебе и ретро!» – с досадой думала я теперь, не зная, как поступить.

Потом пришла мысль о спасительной книге. Пока она у меня, птички не улетят!

Я приободрилась, но тут же снова запаниковала, вспомнив, что в пылу актерской игры выпустила из виду Варанаси. Я посмотрела вниз и с упавшим сердцем увидела, что девушка в белом уже стоит около гримера с моей сумкой в руках.

Что делать? Что же мне делать?!

Пришлось опять пойти наперекор режиссеру – на этот раз полностью изменив текст роли.

– Эй, там внизу! Варанаси! Тащи сумку сюда! – заорала я, размахивая руками. Это вместо того, чтобы сказать: «Любимый, я иду к тебе!»

– Что? Что опять такое? – возмутился режиссер.

– Голова, – я страдальчески скривилась и дотронулась рукой до лба: – Болит. Очень сильно. А в сумке таблетки…

Уловка сработала. Мне разрешили спуститься и взять сумку. Я стремглав сбежала со склона, схватила свое сокровище, открыла и… И снова едва устояла на ногах.

Книги внутри не было.

Помертвев, я запустила внутрь руку, потом вытрясла содержимое на землю… Нет, мне не померещилось. Заветная книга действительно исчезла… А вместе с нею и мой любимый тональный крем, и подводка для глаз, и блеск для губ… Да и вообще вся моя косметичка испарилась, как будто я сама, своими руками не положила ее сегодня в сумку!

Варанаси времени даром не теряла!

Не помня себя и забыв о конспирации, я бросилась на воровку с диким воплем:

– А ну, гони все обратно! И тоналку! И подводку! И блеск! И книгу!

Не ожидавшая нападения Принцесса встретила мою атаку растерянным взглядом и виноватой улыбкой. Но это ее не спасло. Я с разбега налетела на нее, вцепилась в волосы и начала мотать из стороны в сторону, приговаривая:

– Вот тебе, вот тебе! Получи за все! И за Смыша, и за меня, и за книгу!

Вокруг нас собралась галдящая съемочная группа. Но ни восклицания, ни смех, ни вспыхнувший свет прожектора не могли остановить меня. Я таскала воровку за волосы и дубасила до тех пор, пока руки не перестали повиноваться. Тогда я отпустила ее, напоследок смачно плюнув под ноги.

– И не попадайся мне больше, поняла? А то еще и не так получишь.

Варанаси выглядела ужасно. Растрепанная, плачущая, в порванном платье… На мгновение мне даже стало жаль ее – платье было фирменным и очень дорогим, от «Диора». Но жалость была мимолетной – сама виновата! Не надо было впутываться в темные делишки…

К нам подошел режиссер. Я расправила плечи, гордо вздернула голову и приготовилась получить уведомление об увольнении. Но вместо этого неожиданно услышала:

– Сцена драки снята! Великолепно! Прекрасная импровизация и отличная игра! – Вим Хендерс одобрительно похлопал меня по плечу. – Приятно, что вы находите время для самостоятельной работы со сценарием.

Танец на вулкане

И в этот момент грянул гром. А потом дрогнула земля. И вдруг все вокруг заходило ходуном, и, чтобы удержаться, я снова схватилась за Принцессу. Но она, по-видимому, была испугана не меньше, потому что не отшатнулась в ужасе, а, наоборот, тоже уцепилась за меня – плачущая и дрожащая.

И тут я увидела кое-что… Вернее, кое-чего не увидела. Полуоторванный рукав платья Варанаси задрался, обнажив правую руку – ту самую, на которой должна была быть татуировка в виде черного солнца. Однако никакой татуировки там не было, только гладкая блестящая кожа без единого пятнышка.

Но думать об этой странности было некогда – скалы, на которых мы стояли, начали рушиться.

– Что? Что это такое? – заорала я, с ужасом глядя на трещину, ползущую по земле. За считаные мгновения мои ноги оказались на разных полюсах, и я начала проседать в бездонную пропасть…

– Землетрясение! – сообщил Камаль, схватив меня под мышки и вытащив из трещины. – Старый Баоборо снова проснулся! – Он показал на вулкан, над которым висела шапка черного дыма. – Надо быстрее возвращаться на корабль! Этот вулкан скоро рванет так, что разнесет остров на кусочки!

– Скоро? А когда?

– Думаю, в течение часа. Я недавно как раз писал реферат о природных катаклизмах и хорошо изучил этот вопрос…

В течение часа?! Нет, это невозможно! Народ не успеет вернуться!

Позабыв про все, я рванулась по следам Братства.

– Эй, куда ты? Постой! – несся мне вслед крик Камаля, но ничто не могло остановить меня.

Наверное, я действительно хорошо вошла в образ дикарки, потому что мне сразу же удалось найти в лесу нужную тропинку. Я мчалась, как лань, перескакивая через корни и стволы лиан, земля гудела и вибрировала под ногами, и в какой-то миг мне вдруг показалось, что я уже жила раньше в этом лесу и вот так же мчалась по трясущейся земле, убегая от опасности.

Потом начались горы. Я карабкалась по валунам – выше и выше, и было ужасно страшно, потому что камни летели отовсюду – сверху, сбоку, ускользали из-под ног…

Затем вулкан начал выпускать пар. То и дело рядом со мной вырывались шипящие струйки, и я шарахалась в сторону, чтобы не обвариться.

Не знаю, сколько времени я поднималась, но только наконец настала минута, когда я окончательно выбилась из сил и поняла, что больше не смогу сделать ни шагу.

Именно в этот момент сквозь грохот извержения я услышала голоса друзей.

– Чтобы я еще куда-нибудь с вами пошла! Да ни за что в жизни! – приятной мелодией прозвучал откуда-то сверху голос Танюсика. – Снимите меня! Немедленно!

– Ну хорошо, хорошо, успокойся, сейчас снимем. Где твой фотоаппарат?

– А я? А меня снять? – радостно заорала Пого-пого – она все-таки дошла! Добралась до своих верных Братьев!

– Сашуля! Ты? Откуда? – бросилась навстречу Танюсик. – Тут такое творится, такое! Ты не поверишь!

– Поверю, – кивнула я, хватая подругу за руку. А потом скомандовала: – Быстро вниз! На корабль! Через час вулкан рванет так, что камня на камне не останется!

– На корабль? – Брыкала озабоченно смотрел в бинокль. Затем покачал головой и, повернувшись к нам, нервно хихикнул: – Народ, извините за плохую новость, но на корабль нам никак нельзя.

– Почему? Что там еще такое? – Я нетерпеливо толкала Танюсика вниз по тропинке.

– Вы не поверите. Да я и сам не верю! Но, похоже, там пираты. Самые настоящие!

– Ой, ну нашел время прикалываться! – плаксиво упрекнула Танюсик. – Помоги лучше идти, а то у меня каблуки подворачиваются! Или я не знаю, что с тобой сделаю!

Да уж, подружка была в своем репертуаре! Умудрилась на прогулку в горы надеть платье от кутюр и восьмисантиметровые каблуки!

– Я бы тебя на руках отнес, но там и правда пираты! – принялся оправдываться Сеня, протягивая Танюсику бинокль. – На, сама погляди, если не веришь.

Та с сердитым лицом выхватила бинокль, поднесла к глазам… И почти сразу же опустила, уставившись на меня жалобными округлившимися глазами. А потом беспомощно произнесла:

– Ой, мамочки! – И дрожащей рукой протянула бинокль мне.

Однако его перехватил Миша.

– Что там у них еще! – заворчал он, сердито блеснув глазами. – Ни на минуту нельзя одних оставить! Да… – произнес он чуть позже. – Видимо, он и в самом деле принц… И как это я ошибся?

Вначале я не поняла, но потом до меня дошло:

– Так ты хочешь сказать, что Камаль – настоящий?!

– Ну да… Похоже на то… Кто бы мог подумать! – виновато вздохнул Миша, передавая мне бинокль.

То, что я увидела, было похоже на страшный сон. На судне действительно хозяйничали пираты. Вооруженные до зубов здоровяки держали под прицелами автоматов сгрудившуюся на палубе команду и пассажиров. Камаль и Варанаси стояли отдельно, их руки были связаны, рты заклеены скотчем. Главарь банды – невысокий, быстрый, в ярко-красной рубашке – что-то говорил и размахивал пистолетом в руке.

– Мне страшно… Я боюсь… Я хочу домой… Не надо мне больше никакого Сингапура, отвезите меня обратно в Москву! – захныкала Танюсик, прижимаясь к Сене.

– Ладно. Хорошо. Прям щас и отвезем! – бодрячком ответил тот дрожащим тихим голосом.

– И что все это значит? – спросила я у Миши, который, очевидно, был единственным, кто понимал, что происходит.

– По-видимому, захват судна с целью получения выкупа, – вздохнул тот.

– Мы можем что-нибудь сделать?

– Ничего. Только сидеть тут и ждать, когда придет помощь – наверняка кто-нибудь из наших успел позвонить в полицию.

– Сидеть и ждать здесь?! – воскликнула я, обведя вокруг рукой: дымились стволы упавших деревьев, земля подрагивала и стонала, вулкан гулко кашлял и плевался, отчего окружающие скалы качались и сыпали камнями.

– А где еще?! – огрызнулся Миша, демонстративно плюхаясь на землю. – У тебя есть другие предложения? Хочешь отправиться в лапы к пиратам?

И тут меня прорвало.

– Ладно. Я останусь. Но только выскажу тебе все, что думаю! И ты пожалеешь, что затеял это… – Я неопределенно взмахнула рукой, но хоббит понял и мгновенно увял, съежившись и поникнув головой. – А ну, умник, говори теперь правду. С чего ты взял, что Камаль – не принц?

– Да сразу было видно, что это скользкий тип… – промямлил хоббит. – К тому же он так на тебя смотрел…

– Не увиливай! Скажи лучше, что просто приревновал! – разозлилась я.

– А если и так, то что? – ощетинился Атос.

– Ты чуть не провалил все дело!

– Ага! Теперь я еще и виноват! Нечего было приглашать его на дискотеке!

– Ах, вот как? Тогда нечего было приглашать Варанаси!

– Тогда нечего было крутить в Москве с Лехой! Стоило мне уехать на две недели…

– Вот и нечего было уезжать! – отрезала я, вскакивая. – Я никаких клятв не давала!

– Я тоже! – парировал Гарри, вырастая рядом.

– Прям не знаю, на какое извержение смотреть – туда или сюда, – жалобно пискнула Танюсик.

– Да, жгут, – согласился Сеня. – Ишь, как их колбасит…

Я и не заметила, как мы со Смышем успели сблизиться так, что наши дыхания соприкоснулись. Несколько секунд мы пожирали друг друга разъяренными взглядами, а потом вдруг он положил руки мне на талию и предложил:

– Потанцуем?

– Угу, – сказала я, обхватив его за плечи.

Земля ходила под ногами, в небе грохотала канонада, глаза слезились от едкого дыма, а наши головы качались рядом, как два бутона одного цветка.

– Он высокий? – тихо прошептал бутон– Миша.

– Кто? – выдохнул бутон-Сашуля.

– Леха.

– Ага.

Молчание. Гремит гром небесный, из вулкана вылетают огненные слоны…

– Красивый?

– Ага.

Снова молчание под вой падающих раскаленных бомб.

– Умный?

– Ага.

Зловещее шипение лавы – оно уже совсем близко, надо спасаться…

– Как ты думаешь, я когда-нибудь вырасту? – Сполохи пламени отражаются у Смыша в очках, и он кажется Гарри Поттером, пробравшимся в Мордор вместо Фродо. Или вместе с Фродо.

– Конечно. А я?

– Обязательно!

И назло стихии, страху, тоске, неизвестности и прочим несчастьям мы вдруг начинаем весело хохотать, потому что в мире сейчас нет ничего прекраснее нашего танца. И я вдруг понимаю, как дорог он мне, Миша Смыш, независимо от того, получится у нас с ним что-нибудь или нет. Просто потому, что он – часть моей жизни, осколок детства, и потому, что он единственный в мире, кто раз и навсегда придумал и подарил мне сумасшедший танец на вулкане.

– Во дают! – Возмущению Брыкалы нет предела. – Совсем с катушек съехали… Нет, что ли, другого места отношения выяснять?

– Да, народ, вы уж как-нибудь пооперативнее, – торопит Танюсик. – А то тут что-то слишком грязно становится… И шумно…

– И жарко… – бубнит Сеня.

Как же они не понимают, что в жизни бывают мгновения, которые никак нельзя прерывать! Которые даже трогать нельзя, настолько они хрупки, нежны и летучи.

Но волшебство прошло, сдунутое безжалостным потоком времени. Надо было срочно спасаться.

– Бежать, бежать, бежать! – завела пластинку Танюсик.

– Ой-ой-ой, какие мы неженки! А как же сокровища исигов? Золото-брильянты? – усмехнулся Миша, хватая меня за руку.

– Да ну их! Ничего не хочу! Хочу домо-о-ой… К ма-а-амочке… – Танюсик приготовилась к полноценной истерике, и это было пострашнее всех извержений, вместе взятых.

Но я не могла не удовлетворить жгучее любопытство:

– А действительно, как там с сокровищами? Нашли что-нибудь?

Но Сеня только разочарованно махнул рукой.

– Ничего тут нет! Враки одни. Мы три пещеры обошли – пусто!

– Я только вот это нашел. – Миша вертел в пальцах маленькую белую каплю. А потом протянул мне и скороговоркой выпалил: – На, это тебе.

Времени разглядывать подарок не было, поэтому я засунула его… сами догадайтесь, куда.

А затем до меня дошло еще кое-что. Я охнула и с обреченным видом изрекла:

– Народ, мне нельзя возвращаться!

– Почему? – уставились на меня несчастные беженцы.

– Я избила принцессу Варанаси!

– Избила принцессу?!

– Ну да! Платье от «Диора» порвала… Прическу испортила…

– Порвала платье от «Диора»?! Это тянет на смертную казнь! – хихикнул Миша. А Сеня взглянул на меня с интересом и спросил:

– А зачем ты ее избила?

– Я думала, она мою косметичку сперла. И книгу!

– Сперла косметичку?! Да я бы за такое точно убила! Хоть принцессу, хоть свинопаса! – заволновалась Танюсик.

– А она что, и вправду сперла твою косметичку? – с еще большим интересом взглянул на меня Сеня.

– Не знаю… Я была уверена, что она преступница, а теперь даже не знаю, на кого и подумать… Косметика-то пропала… И книга тоже…

– Ой, – виновато пролепетала Танюсик, и даже сквозь слой сажи стало видно, как побагровели ее щеки. – Я, кажется, догадываюсь, куда косметичка подевалась…

– Ну?! – я угрожающе нахмурила брови.

– Ты только не сердись… В общем, я сегодня утром взяла твою косметичку, чтобы накраситься… Ну, и положила случайно не в твою сумку, а к себе…

– Ах ты… – начала я, но была прервана вопросом Смыша:

– А может, ты ее побила, потому что приревновала?

От немедленного наказания наглого хоббита спас оглушительный раскат грома и новый толчок земли. Лощина превратилась в огромный кипящий котел – из всех щелей с шипением вырывался пар, над вершиной клубился черный дым. Только пятачок земли, на котором мы жались друг к другу, каким-то чудом оставался нетронутым – маленький островок спокойствия в рушащемся мире.

– И куда это все взрослые подевались? Когда не надо, вечно под ногами путаются, а когда надо – их и не найдешь! – всхлипнула Танюсик. – Хоть бы один тут оказался, хоть бы один!

– Не о том думаешь, – одернул подругу Сеня. – Лучше помозгуй, куда двигать.

– А что, у нас есть варианты? Куда угодно, только подальше отсюда!

– Куда угодно не получится. Мы на острове, вокруг вода. На острове оставаться нельзя, следовательно, остается вода… – проговорил Миша.

– Короче, придется плыть, – рубанул рукой воздух Брыкала.

– Возможно, до самого Сингапура… – задумчиво произнес Смыш.

– Но я не умею плавать! – перепугалась Танюсик.

– Да он прикалывается, ты что, не понимаешь? – Я обняла подругу, взъерошила ей волосы. – Да и вообще не переживай. Все будет хорошо. Наши рыцари нас обязательно спасут. Правда, мальчики?

– Типа того, – кивнул Сеня, расправив плечи. – Не боись, девчонки, выручим! На самой лучшей тачке прокатим! С ветерком!

– Да? Интересно, откуда ты возьмешь ее в этой дыре… – скептически хмыкнул Миша. – Кроме нашей «Королевы», никакой подходящей посудины вокруг не наблюдается.

– Да? А яхта пиратов? – с задором спросил Сеня. – По мне, так самое подходящее судно. Тоже, кстати, «Королева морей».

– Да ты че! – не поверили мы и снова принялись вырывать друг у друга бинокль. К нашему немалому удивлению, яхта пиратов действительно называлась «Королева морей».

– Это ж надо, а? – проговорила Танюсик. – Кому расскажешь, не поверят. Все моря и океаны кишат сплошными «Королевами»!

– Угадайте, как я назову свою будущую яхту, – ухмыльнулся Смыш.

– «Королева морей»! – заорали мы, и даже вулкан вздрогнул от этого рева.

– А может, все-таки дождемся полиции? Ну, или там спасателей каких-нибудь… Вы же говорили, что пассажиры наверняка им позвонили.

– Видишь ли… – замялся Миша. – Не хочу тебя огорчать, но при такой облачности и видимости ни один вертолет сюда просто не долетит.

И действительно, за считаные минуты море заволокло туманом, который слился с громоздящимися на небе свинцово-черными тучами.

– Ой, нет, – заволновалась Танюсик. – Мне только дождика для полного счастья не хватало. И вообще, я устала и хочу есть. И дальше никуда не пойду! – И подруга демонстративно плюхнулась на какую-то пушистую кочку.

– Ты бы поосторожнее. – Миша сдернул Танюсика с кочки, которая поднялась, расправила иголки и оказалась большим и сердитым дикобразом.

Танюсик ахнула, подпрыгнула и запричитала:

– И зачем только я поехала в этот круиз! Сплошной «Форт Байярд» и «Последний герой»! Как хорошо дома, там кругом снег, слякоть, асфальт, смог, магазины, машины, пробки… И никаких вулканов, пиратов, штормов и разных гадов!

– Отчего же? – удивился Миша. – Разных гадов и в Москве хватает!

Но подруга уже не реагировала.

– Ой, ну сделайте же что-нибудь, ну пожалуйста, или я просто сойду с ума! Прямо сейчас! Прямо тут! – заверещала она на высокой ноте.

Парни встревоженно переглянулись: похоже, они поняли, откуда им грозит Самая Главная Опасность.

– Так говоришь, яхта пиратов? – В глазах Смыша зажегся хищный огонек. Так бывало всегда, когда он чуял добычу. Вероятно, сейчас был как раз такой момент… – А давай! – вынес он, наконец, решение, и жизнь стремительно рванулась по новому руслу.

Экстремальная тренировка

План созрел мгновенно и был прост и гениален: пока пираты хозяйничают на «Королеве морей-1», нужно у них из-под носа угнать «Королеву морей-2».

– Да мне до нее доплыть – раз плюнуть! – сообщил Сеня, прикинув расстояние. – И завести. Я нашу «Королеву» вдоль и поперек изучил, и эту с одной кнопки заведу. И провести сумею, и пришвартоваться, даром, что ли, пять дней тренировался. Вот только одному мне на подходах не справиться, нужно, чтобы отвлекал кто-то и прикрытие было.

– Ой, только не это! – замахала руками русалка. – Я в воду ни за что не полезу!

– Да тебя никто и не заставляет, – ответили мы с Брыкалой и выжидательно посмотрели на Смыша.

– Я, конечно, могу попробовать, – замялся тот, – но последний раз, когда я плавал в бассейне, тренер почему-то сказал, чтобы я держался подальше от открытых водоемов.

– Ага, – произнес Брыкала и выжидательно посмотрел на меня.

– Раз больше некому, я готова, – храбро сказала я, стараясь не замечать противную слабость в коленках. – Что надо делать?

Инструкции, которые мне дали, гласили, что мы вместе с Сеней должны подплыть к яхте, а потом разделиться: мне предстояло громко орать, всячески отвлекая оставшихся на яхте, а Сене тем временем нужно было забраться на яхту, обезвредить пиратов, снять корабль с якоря и потихоньку отвести от нашей «Королевы».

– А если они не станут отвлекаться на мои вопли? – спросила я.

– Ори так, чтобы стали! – сказал Миша. – Кричи: помогите! тону! тону!

– А если я и в самом деле начну тонуть?

– Вот и отлично! Значит, тебе не придется врать… – «успокоил» безжалостный Смыш.

– А если они не захотят меня вытащить?

– Захотят, как миленькие! Они в каждом человеке заинтересованы. Может, ты важная птица и за тебя заплатят звонкой монетой…

– А если они меня вытащат?! – Эта перспектива пугала больше всего.

– Что ж, смирись и веди себя тихо и незаметно. Но, скорее всего, к тому моменту Сеня уже будет на яхте и придумает, как тебе помочь.

– «Будет на яхте»! – бормотал Сеня. – Легко ему говорить! Попробовал бы сам поработать пловцом и акробатом под дулами автоматов!

Однако нельзя было долго дуться на друзей, которым предстояло остаться в раскаленном пекле. Да и раздумывать долго тоже было нельзя – небо начало показывать характер: тучи смялись в плотный ком и принялись пулять в морскую поверхность стрелы молний – пока еще далеких, но уже страшных.

– Поторопитесь, – Миша озабоченно посмотрел на часы. – Через час тут будет потоп.

– Вот и славно, – заявила вдруг Танюсик. – Вот и пусть. Дождик зальет вулкан, огонь погаснет, и мы спасемся…

– Дождик еще и нас зальет вместе с вулканом, – скептически хмыкнул Смыш. – Знаешь, что такое тропический ливень? Все московские ванны, одновременно вылитые тебе на голову.

– Не надо о Москве, – всхлипнула Танюсик, мужественно переступив через очередной корень. – И о ванне тоже не надо.

Мы добрались наконец до берега. Картина, открывшаяся отсюда, была еще более устрашающей. Небо, окрашенное в багрово-свинцовые тона, слилось с водной гладью, которая уже морщинилась водяными валами. Наша «Королева» качалась на волнах, беспомощная и плененная, бок о бок с пиратской «Королевой» – наглой, грязной, с царапинами и боевыми шрамами на обшарпанных бортах. Прекрасная принцесса и маленькая разбойница…

– И вы хотите, чтобы мы уплыли отсюда на этой развалюхе?! – возмутилась Танюсик. – Вместо нашей миленькой беленькой красавицы?

– Ну, Тань, что же я могу сделать, – Брыкала виновато развел руками. – Ничего другого нет, ты же видишь…

– Не капризничай! – одернула я Танюсика. – Поплывешь, как миленькая, на том, что подадут!

– А ты точно уверена, что справишься? – озабоченно спросил меня Смыш. – Ты не переоценила свои силы?

Эх, если бы я сама знала! Но я видела, что Миша волнуется, и это немного подбадривало. Не отвечая, я быстро обняла хоббита, чмокнула в щеку, и мы с Сеней одновременно ступили в воду.

Она оказалась неожиданно холодной, и я снова ощутила груз тоскливой неотвратимости – пути назад не было, а впереди открывалась страшная пучина…

И эту пучину мне предстояло переплыть стилем брасс. Потому что другими стилями я плавать не умела.

А вот Сеня умел, и с места в карьер рванул кролем, да еще так спортивно, что я сразу отстала и почувствовала себя жалким лузером. Неплохое начало для совместного задания!

Однако кричать и гнаться за ним не имело смысла – пусть себе чешет, все равно без меня ему не справиться, а мне надо экономить силы, потому что дистанция до яхты была пределом того, что я могла осилить – около семисот метров. А потом надо еще кружить около, и сколько это займет времени – неизвестно…

Потихоньку, понемножку я приближалась к яхте, и моя самооценка шла вверх – еще бы, оказывается, я такая храбрая! Совершаю одни сплошные подвиги! Но заряда самодовольства хватило ненадолго. Проплыв половину дистанции, я вдруг почувствовала сильную усталость. Ведь столько всего навалилось в этот день – и съемки, и вулкан, и пираты, и неудача с кладом… А теперь еще и эта неожиданная тренировка по плаванию. Именно так я старалась успокоить себя – представить происходящее обычной тренировкой в бассейне. Вокруг полно народу, тренерша стоит на бортике и сердито кричит: «Алешина, не спи! Скоординируй работу рук и ног! Десять раз по пятьдесят за тридцать минут!»

Уловка работала. И слава богу. Потому что если бы я начала думать о том, что НА САМОМ ДЕЛЕ ПРОИСХОДИТ, то камешком пошла бы ко дну.

Я перевернулась и немного полежала на спине – усталость не проходила. На всякий случай посмотрела назад – но возвращаться было поздно. Был как раз тот самый противный момент, когда и в ту, и в другую сторону расстояние одинаковое…

Я снова легла на спину, взглянула в небо и поняла, что тучи вот-вот прорвутся и хлынет дождь. И действительно, в это самое мгновение, прямо у меня на глазах началась гроза, и погода переменилась быстрее, чем я перевернулась обратно.

Шквалистый порыв снес гребешки волн, вздул паруса на нашей «Королеве», яростно плеснул в лицо водой, и тут же сверху упали первые капли.

Я не успела опомниться, как вода вокруг забурлила и вскипела. Дождь окружил плотной стеной, отрезая от кораблей и Сени, уплывшего далеко вперед, и я поняла, что осталась совсем одна. И тогда я забыла все наставления тренерши, и вообще забыла, что умею плавать, и заорала во все горло, громко, истошно, от души:

– Спасите! Хэлп! Тону! Кто-нибудь!

Волна ударила в лицо, я захлебнулась и ослепла. Кричать стало невозможно, я с трудом хватала ртом воздух, изо всех сил стараясь удержаться на поверхности. Вся жизнь проплыла перед мысленным взором в виде фоток на мобильнике: я с большим мишкой на утреннике в детском саду, с двумя белыми бантами первый раз иду в первый класс, с маленьким Смышем на балу, со знаменитостями Тимой Миланом и Сергеем Пузыревым на сцене, с Лехой и с собаками в парке, с Камалем на дискотеке… Сцены из школьной и домашней жизни, друзья, родители, одноклассники, учителя… И снова мой Леха! Как много всего произошло за четырнадцать лет! И как мало… И как я всех люблю! Даже школу, которую раньше ненавидела, и даже самую гадкую училку Тучу… Я уже многое умела, но многому так и не научилась: вязать, петь, танцевать, сдавать экзамены, шевелить ушами, говорить по-китайски, пользоваться тампонами…

И это вдруг так разозлило меня, что я, почувствовав неожиданный прилив сил и злости, снова заорала:

– Господи, да спаси же ты меня! Ведь я так и не купила себе тот бюстгальтер от «Инканто», который ждет, когда я вырасту!

И в этот момент из-за стены дождя выплыла Волна. Она была огромной, как гора, и надвигалась тихо и величественно, осознавая свою силу и мощь – вылитый Девятый вал с бессмертной картины Айвазовского! Если до этого у меня и были какие-то проблески надежды, то теперь я поняла: все. И тогда я наспех прошептала молитву, закрыла глаза и… и услышала такой знакомый голос Сени Брыкалы:

– Сашка! Ты где? Не утопла еще? Лови круг!

Из стены дождя выскочил спасательный круг и плюхнулся рядом – в тот самый момент, когда Девятый вал накрыл меня с головой. И тогда в последнем отчаянном усилии я вытянула над головой руки и схватилась за пухлый белый бублик. Не знаю, каким чудом мне удалось удержаться, оперативно выплыть и вскарабкаться на неожиданное средство спасения.

– Живучая! – восхищенно прокричал из-за дождя Сеня, а потом крепкие руки подхватили меня под мышки и подняли вверх – легко, как котенка. И вот я уже рядом с Сеней, который стоит на палубе бандитской шхуны – высокий и величественный, как Нептун.

У него получилось!

У меня получилось!!

У НАС получилось!!!

– Ты что? Ты как? – одновременно произнесли мы, а потом бросились друг другу в объятия и расцеловались.

– Хорошо, что Танька не видит, – крикнул Сеня и так резко крутанул штурвал, что я едва устояла на ногах. – И Смыш! – Он удовлетворенно кивнул, вглядываясь в какие-то одному ему понятные ориентиры.

– Мы к берегу? – Ветер бил в лицо, слова сносило, и приходилось громко орать. Зато можно было быть спокойной, что чужие уши нас не услышат.

– Заберем своих! – прокричал в ответ Сеня.

Я нашла какую-то куртку и накинула на себя – в купальнике было невыносимо холодно – первый раз за прошедшую неделю! Съежившись под порывами ветра, я стояла рядом с Сеней, вцепившись в его рукав, и слушала рассказ бравого капитана Врунгеля о его невероятных похождениях.

– Я и не думал, что все получится с полпинка! Они только одного часового оставили, он сидел на палубе с ноутбуком и в наушниках. И трап был спущен, как будто специально для меня! Ясный пень, он в наушниках ничего не слышал, даже когда я за его спиной на палубу выбрался. Ну а спихнуть его в море было делом одной секунды! Он, по-моему, и не понял, что с ним случилось, даже когда уже летел в воду. Ну а я – придавил газ и вперед! А тут как раз гроза… – Его слова были подхвачены очередным ударом грома. – А потом я тебя увидел, ты так смешно барахталась! Словно совсем плавать разучилась!

Шхуна переваливалась с боку на бок, как танцующий бегемот, но мне было только весело. Я и думать забыла о морской болезни! Я выжила! И смогу теперь купить тот самый бюстгальтер… И научиться танцевать! И вязать! И петь! И стоять на голове… И мы снова встретимся с Лехой… И с Мишей!! И с Танюсиком!!! Йо-хо-хо!

Вход в бухту вынырнул из сплошной водяной мглы так неожиданно, что мы едва не врезались в прибрежные скалы. Но чутье не подвело капитана: Сеня прошел точно между ними, и мы очутились в относительно спокойных водах.

Однако обстановка на берегу была критической. С гор, шипя и искрясь, медленно катился огненный поток лавы. Он подрезал деревья, и они вспыхивали как свечки, мгновенно сгорая в раскаленной жиже. Щупальца магмы подступали все ближе и ближе к берегу, охватывая его плотным кольцом и пожирая на своем пути все живое и неживое.

К тому же с неба вдруг повалил черный пепел. Это было как черный снег вперемешку с дождем, и сразу стало темно и почти ничего не видно.

Я онемела от ужаса: неужели мы опоздали?!

Но орлиное зрение не подвело капитана.

– Вон они! Там, на пирсе! – крикнул Сеня, с силой крутанув штурвал. – Держись! Надо поторопиться, сейчас тут все расплавится!

Я увидела маленький пирс, где, сжавшись и обнявшись, сидели две бедные сиротки – Танюсик и Миша. Страшно было подумать, что им пришлось вынести! Мы уже швартовались, а они все еще не могли расцепить объятий.

– Оказывается, не одни мы обнимаемся, – ревниво произнес Брыкала, спрыгивая на пирс с толстой петлей каната, которую он накинул на металлическую бочку. – Эй, на берегу! Решайте быстрее, где хотите провести следующие часы своей жизни.

– В М-м-москве, – простучала зубами Танюсик.

– Со-со-согласен, – кивнул Миша, с трудом поднимаясь.

– Тогда поехали! – скомандовал Сеня. – Только не смотрите назад!

Но это предупреждение запоздало. В тот момент, когда мотор взревел и мы отчалили, новые пассажиры дружно обернулись, чтобы увидеть невероятную картину – как разъяренная неумолимая лава дотла сжигает пирс и с яростным шипением врезается в воду.

Дикий вопль перепуганного Братства перекрыл все прочие звуки – и грохот вулкана, и шипение раскаленной лавы, и вой ветра, и шум волн.

Однако был один звук, который мог соперничать с нашим криком: рокот приближающегося вертолета. Когда мы вышли из оцепенения, то увидели, что полицейский вертолет завис прямо над нами, оглушая гулом и ослепляя светом прожекторов.

А потом последовала команда, понятная на любом языке:

– Сдавайтесь! Вы окружены! Положите оружие на палубу и поднимите руки!

В цепких лапах закона

Полицейский офицер долго не хотел верить, что перед ним не пираты, а самые обычные московские школьники. Он был убежден, что мы – активные члены банды, которых оставили для охраны. Частично этому заблуждению способствовала моя несмываемая окраска и «костюм» туземки – в таком виде я действительно походила на маленькую чернокожую разбойницу. Как назло, все наши документы остались на «Королеве-1» у Пули, так что доказать свою правоту мы не могли.

Когда же мы все-таки убедили упертого полицейского, он снова долго не мог поверить, что обычным московским школьникам удалось с такой легкостью угнать корабль пиратов и с таким умением справиться с управлением.

– Дети не могут этого сделать! – настойчиво повторял он. – У меня взрослые-то сотрудники на такое не способны!

Но факт оставался фактом – яхта была у нас в руках. Однако толку от этого было мало: полицейский сообщил, что за сына и дочь раджи пираты затребовали выкуп в размере ста миллионов долларов и что убитые горем родители уже дали согласие заплатить.

– Вертолет из Индии прибудет через несколько часов. Надеюсь, за это время пираты не выкинут никаких новых фортелей, – озабоченно произнес полицейский. Говорил он, конечно же, по-английски, и мы все были очень рады возможности попрактиковаться.

– Главное, чтобы никаких фортелей не выкинули мы, – глубокомысленно заметил Сеня.

– А мы можем, – подхватил Миша. – Вот, например, почему бы не осмотреться и не изучить, какие трофеи нам достались.

Этот разговор происходил на русском, поэтому полицейский ничего не заподозрил, когда четверо подростков вдруг с самым невинным видом попросились погулять по яхте.

Разрешение было получено – да и у кого бы поднялась рука отказать главным героям дня!

Мы шмыгнули в разные стороны, чтобы через полчаса собраться и показать друг другу интересные находки.

Брыкала притащил трофейный мобильник и подзорную трубу, Смыш – две огромные резные сабли, но больше всех отличилась Танюсик, которая нашла миномет. Я приуныла, потому что в груде барахла, раскиданного по яхте, мне не удалось найти ничего интересного – ну разве что старые альбомы с фотографиями.

Мы сложили находки в рубке – единственном месте, где можно было укрыться от дождя и полиции. Здесь царил бардак – такой, за который родители выгнали бы меня из дома, но нам удалось расчистить себе местечко и довольно уютно устроиться.

Теперь, когда не надо было решать мировые проблемы и совершать подвиги, напряжение наконец-то спало. Мы веселились и дурачились как в родной школе на переменах, а иногда и на уроках: рассматривали друг друга в подзорную трубу, дрались на саблях, а потом Сеня приволок миномет, и мы захотели его испытать, но полицейский заметил приготовления и вовремя обезоружил нас.

Но мы не стали унывать и решили немного отдохнуть, тем более что на столе под грудой одежды обнаружился портативный телевизор. Каким же забытым удовольствием было посмотреть на голубой экран! К тому же все передачи были только о наших пиратах. Приятно было почувствовать себя знаменитостями! И только один канал показывал концерт. Зато какой! Перед нами во весь экран сияли лица Тимы Милана и Сережи Пузырева, наших звездных братишек. Ну конечно, у них же как раз сейчас в Сингапуре гастроли!

Насмотревшись телевизора, мы снова решили размяться и принялись кидаться друг в друга всем, что валялось вокруг. В ход пошли ботинки, кроссовки, пепельницы, тарелки, ножи, ложки, кружки… Когда дошла очередь до ручных гранат, в дверях снова возник полицейский. Он выглядел подуставшим, и я от души посочувствовала ему: он явно не умел обращаться с подростками. Зато, как показали его слова, он отлично умел обращаться с преступниками.

– С этого момента считайте себя арестованными, – ледяным тоном объявил он и поставил рядом с нами охранника.

– И вы наденете на нас наручники? – в запальчивости воскликнул Миша.

– Непременно! – прошипел полицейский. Он сделал знак подчиненному, и через пару мгновений руки членов Братства были скованы наручниками.

– Ух ты! – восхитилась Танюсик, разглядывая необычные браслеты. – Мы в наручниках и под охраной! Народ отпадет! Сфоткаете меня, сфоткаете?

Следующие полчаса мы посвятили тому, что старательно снимали друг друга в разных позах с наручниками и охранником.

Еще полчаса мы смотрели и сравнивали фотки. Больше всего позабавили снимки Брыкалы, который довольно своеобразно запечатлел самые драматичные моменты нашего путешествия: Танюсик вступает на борт «Королевы», Танюсик отрывается на дискотеке, Танюсик пускает пузыри в бассейне, Танюсик кокетничает с соседями по столику за обедом, Танюсик на фоне пылающего вулкана, Танюсик на пирсе под раскаленной лавой, Танюсик в наручниках… Танюсик, Танюсик, Танюсик…

– Почему-то это лицо мне кажется смутно знакомым, – ухмыльнулся Миша и открыл фотоальбом пиратов. – Ну-ка посмотрим, что тут та…

Он бросил взгляд на первую страницу и побледнел, замолчав на полуслове. А потом потрясенно произнес:

– Так вот, значит, как!

А дальше началось еще одно небывалое извержение – на этот раз проснулась вулканическая активность Смыша. Первым делом он схватил мобильник пиратов и быстро набрал какую-то эсэмэску. Затем вскочил и бросился из рубки, но вскоре вернулся в сопровождении полицейского, который в спешке снял с нас наручники, даже не заметив пистолета в руках Сени, и снова оба выбежали вон.

– Ну вот, – расстроилась Танюсик. – А я так надеялась, что нас посадят в тюрьму…

Но горевать особенно не пришлось: на судне поднялась необычайная суматоха. Полицейские бегали по палубе и что-то кричали, показывая в сторону «Королевы-1». Потом заработал двигатель, и мы поплыли.

– Что это с ними? Выкуп, что ли, прибыл? – предположил Сеня.

И действительно, послышался рокот мотора, и вскоре над нами появился вертолет. Но не с выкупом – на кабине было написано название местной телекомпании.

– О! Репортеры! Народ, нас сейчас по телику покажут! – догадался Сеня, и мы прилипли к экрану.

Брыкала не ошибся – это действительно был вертолет телевизионщиков.

– Прикиньте, до чего я дошла? Мне даже все равно, как я выгляжу перед камерой! – Танюсик кокетливо поправила грязной рукой с обломанными ногтями растрепавшуюся прическу.

Но позировать нам не пришлось – внимание журналистов целиком сфокусировалось на пиратах, и вскоре наша любимая «Королева» появилась на телеэкране.

Сверху корабль казался маленьким и беззащитным – одинокая белая капля в огромном море. Потом изображение начало приближаться, увеличиваться, и стало понятно, что на корабле творится что-то странное. Поначалу мне показалось, что с бортов прыгают тараканы, потом – что с палубы убегают крысы. Еще немного увеличения – и стало видно, что это пираты в панике покидают корабль, бросаясь в море, где их вылавливают полицейские с окруживших «Королеву» катеров. Бегство было таким поспешным и массовым, что вскоре на палубе не осталось ни одного пирата.

– Что это? Что случилось? Почему они разбегаются? – занервничала Танюсик.

– Крысы бегут с тонущего корабля… – задумчиво произнес Сеня. – Обычно так бывает перед эпидемией или стихийным бедствием…

И действительно, на палубе освобожденной «Королевы» появился Смыш.

– О! Наши зажигают! – запрыгал Брыкала. – Сейчас начнет толкать речь!

Однако на этот раз он ошибся. Не обращая никакого внимания на камеры, Миша метался по кораблю, пока не нашел Пулю. Наша освобожденная из плена руководительница выглядела на удивление бодрой, как будто не провела несколько часов под дулами автоматов. Они с Мишей принялись что-то увлеченно обсуждать, размахивая бумажками и блокнотами. А потом Миша вдруг повернулся и завопил прямо в камеру на весь мир:

– Народ, я понял! Не большой глаз левой головы, а левый глаз большой головы! Я перепутал при переводе! Посмотрите на первую фотографию, там видно! Короче, мы выбрали не ту гору!

– Не ту гору? О чем это он? – недоуменно поднял брови Брыкала, и тут Танюсик вдруг тоже завопила на весь мир:

– Народ, забейте! Посмотрите-ка лучше сюда! Пока вы там с одним кладом разбираетесь, я другой нашла! – И она вытянула из-под скамьи сумку, набитую деньгами.

На меня напал истерический хохот. Я перебирала толстые пачки евро и сквозь смех и слезы объясняла друзьям, что я, конечно, мечтала развеяться в эти каникулы, но не до такой же степени! Вулканы, пираты, принцы, минометы, евро – все это начинает уже надоедать!

– В общем, вы как хотите, но я возвращаюсь домой. И вообще, я соскучилась по родителям, хочу в школу, и не надо мне больше никаких приключений и кладов!

– А кладов никаких и нет, – неожиданно заявил Сеня, отталкивая от себя пачку денег и пряча в карман брелок с ультрафиолетовым детектором купюр. – Бумажки-то фальшивые! Все до одной!

– У-у-у, – скривилась Танюсик: похоже, она уже начала составлять список покупок.

– И я даже знаю, откуда у этих денежек ноги растут… – добавил Брыкала и метнул нам пиратский фотоальбом. – Посмотрите на первую фотку!

– Смыш тоже сказал – на первую… – благоговейно прошептала Танюсик, и мы впились взглядами в альбом.

Я ожидала, что там будет нечто сенсационное, а увидела всего лишь групповую фотографию пиратов на фоне нашего острова.

– Ну и что? – разочарованно протянула Танюсик. – Что вы все тут разглядели?

– Эх, женщина! Глаз у тебя, что ли, нету? – презрительно бросил Брыкала и в то же мгновение очутился под столом.

– Это кто женщина? Это я – женщина? – грозно сверкнула глазами Танюсик и наступила на поверженного насмешника ногой в босоножке со сломанным каблуком.

Все это я видела краем глаза, потому что внимательно изучала фотографию. Так что же, интересно, увидели там парни? Ну, с Мишей все понятно, на заднем фоне снимка действительно виднелись две вершины, одна – больше, другая – меньше, и в большой виднелись две пещеры, похожие на глаза. Значит, клад надо было искать в левой…

Ладно, с вершинами разобрались. А что же привлекло внимание Сени? Я вгляделась пристальнее, и лицо одного из пиратов вдруг показалось знакомым. Лупа! Где же она? Став великой сыщицей, я всегда носила с собой нужный реквизит – лупу, бинокль, перочинный ножик, газовый баллончик, игрушечный водяной пистолет (выглядит совсем как настоящий!), резиновые перчатки, маску, отмычки, веревку, пару карабинов… Диктофон – в плеере, фотоаппарат – в айфоне, GPS… Полный набор современного детектива! Или опытного преступника…

Лупа, как и положено, лежала в верхнем правом кармане моей универсальной жилетки. Я принялась изучать лица – и обомлела, не поверив своим глазам. Один из пиратов был как две капли воды похож на нашего гримера! Только кожа была гораздо светлее, на снимке по контрасту с остальными он выглядел чуть ли не альбиносом. Неужели?..

Мысли вихрем закружились в голове. Гример вполне успешно мог загримироваться, накрасившись краской из индийского ореха, и стать тем самым Туземцем, который потерял в моей каюте книгу с фальшивой купюрой… На съемках я решила, что это Камаль, но с таким же успехом это мог быть и гример – он не раз участвовал в массовках в роли аборигена, а по росту и сложению был вылитый принц, и в темноте их вполне можно было перепутать. Да и парфюм у них был один и тот же – «СК»!

Так вот, значит, кому принадлежит фальшивая купюра…

И вот кто навел пиратов на наше судно!

Теперь все стало предельно ясно. Ключевой фигурой был именно он, гример. Пиратский шпион внедрился в съемочную группу с целью похищения детей раджи. Но он прокололся – выплыла фальшивая купюра (очевидно, изготовление фальшивых денег было одним из направлений пиратского криминального бизнеса). Вот за ней-то он и гонялся… За купюрой, а не за книгой!

Я снова склонилась над фотографией. Лица, лица… Незнакомые, смеющиеся, наглые… И вдруг среди темнокожих мужских физиономий – лицо белой женщины. Она держалась в тени, но была отчетливо видна рука, обхватившая леер. И на этой руке чуть выше локтя была отчетливо видна татуировка – маленькое черное солнце… Точно такая, как на топившей меня!

Мне стало плохо, я будто заново пережила тот ужасный момент. Значит, пиратша тоже была на нашей «Королеве»! Но кто же это, кто?

И тут я вспомнила про барменшу в чадре: ее перешептывания с гримером, таинственные появления у нас в коридоре… Вполне вероятно, что именно она была его напарницей! И не та ли это парочка преступников, которых разыскивает Интерпол?

Надо было срочно найти Фродо! Но он, как назло, не отвечал на звонки.

И тогда я взяла фотоальбом и пошла к полицейскому. Нельзя сказать, что он был очень обрадован моему появлению: по-моему, он уже боялся нас больше преступников. Но, увидев фотографию пиратов, встрепенулся и полез в свой айфон. А выслушав мой рассказ (хорошо все-таки прилично знать английский!), принялся звонить куда-то и что-то быстро возбужденно говорить. И хотя на этот раз моих языковых возможностей оказалось недостаточно, вскоре и так стало ясно, что махина, запущенная мною, завертелась на полную катушку: не прошло и получаса, как над нами появился вертолет с надписью «Interpol», на который с одного из полицейских катеров на наших глазах были подняты две маленькие фигурки.

А потом все кончилось – так же неожиданно, как и началось. Море вдруг успокоилось, небо прояснилось, и вулкан замолчал. Все произошло так быстро и просто, как будто телевизор переключили на другую программу.

И вся природа погрузилась в глубокий сон – ведь вокруг была глубокая ночь…

День шестой

Последние тайны

Это был прощальный обед.

Мы собрались в кают-компании нашей освобожденной «Королевы» за большим круглым столом. Полиция после опроса оставила судно, уведя с собой пиратскую яхту, а всю банду увезли на катере еще раньше. Пассажиры, перенесшие вместе столько несчастий, сблизились и побратались. Китайские бейсболисты обнимались с австралийскими пловчихами, съемочная группа слилась со зрителями, неугомонные детишки бегали вокруг и всех доставали. Камаль и Варанаси снова стали нашими друзьями, и принцесса великодушно простила маленькую задиристую Пого-пого.

А мы за обе щеки уплетали морские деликатесы и слушали рассказ режиссера Вима Хендерса. Перед ним на столе лежала книга – оказалось, что это он взял ее тогда на острове, книга просто вывалилась у меня из сумки.

– Нас было трое друзей – индус Шива Бхуджангари, японец Кобо Каравана и я, немец Вим Хендерс. Мы вместе жили и учились в Москве – Шива и Кобо в МГУ, на историческом, а я – во ВГИКе, на режиссерском.

– Так вот откуда вы так хорошо знаете русский! – догадалась Танюсик.

– Да, русский с той поры стал одним из моих любимых языков. А Москва – одним из любимейших городов! Я и сейчас там часто бываю – со студенческой поры у меня осталось много друзей…

– Да? Как интересно! А какие места в Москве вам больше всего нравятся?

– Я люблю центр. Не туристический, там все слишком приглажено, а обычный, жилой. Поварская и Никитские, Замоскворечье, Таганка, Садовое и Бульварное кольцо… Старые дома, извилистые переулки, уютные дворики, цветы в окошках, коты непуганые… Уникальный московский шарм.

– Ой, я тоже люблю в центре гулять! А мои любимые улицы…

Но про любимые улицы Танюсика мы так и не узнали – Брыкала приподнял подружку, слегка встряхнул и прошептал ей на ушко:

– Интервью потом! Сначало дело!

И Вим Хендерс смог продолжить рассказ. Он поведал о том, как весело проходили студенческие годы троих друзей и как потом разошлись их пути, когда каждый вернулся в свою страну. После смерти отца, раджи Бхуджангари, Шива стал правителем, Вим Хендерс начал снимать фильмы, а Кобо Каравана занялся научными исследованиями. Затем у друзей появились семьи, жены, дети, однако они все равно продолжали общаться – студенческая дружба оказалась крепкой и долговечной.

– Прям как у нас! – опять встряла Танюсик. – Ну, наше Братство. У нас тоже такая дружба, водой не разольешь!

Для продолжения истории снова понадобилось вмешательство Брыкалы, который на этот раз брызнул на подругу водой из пластикового стаканчика – видимо, на этот метод его натолкнули слова Танюсика.

Посмеявшись, Вим Хендерс продолжил:

– Все эти годы профессор Кобо Каравана занимался изучением истории исигов – одного из многочисленных племен Малайского архипелага. Он большую часть времени проводил в экспедициях, периодически навещая друзей юности. Ему удалось собрать обширный материал о племени, в том числе многочисленные легенды и сказания. На основе фольклорных источников Кобо Каравана написал и издал роман под названием…

– «Танцы на вулкане»! – ахнула я, и на этот раз все укоризненные взгляды были адресованы мне.

– Да, именно так! – удивленно посмотрел на меня режиссер. – «Танцы на вулкане». Это легенды племени, перенесенные профессором в современность и изложенные в виде увлекательной истории. К сожалению, произведение вышло небольшим тиражом перед самой смертью автора…

– Так Кобо Каравана умер? – воскликнул Миша.

– Да. Смерть была скоротечной и трагической – в результате укуса кобры. Это произошло во дворце Шивы Бхуджангари, во время очередного визита профессора Караваны к другу. Самое ужасное, что это случилось почти что у меня на глазах – я в те дни тоже гостил у Шивы.

– Я помню этот день, – кивнул Камаль. – Было солнечно, но не жарко, и дядя Кобо долго играл со мной и сестренкой в саду. А после обеда нам сказали, что он заболел и больше не сможет с нами играть. Наверное, его именно тогда укусила змея. Больше мы его не видели.

– Шива позже рассказал мне, что Кобо был найден в саду без сознания. На руке нашли след укуса. Свидетелей происшествия не было, и теперь уже никто никогда не узнает, как все было на самом деле.

– Я знаю, – раздался вдруг тихий голос, и мы с удивлением посмотрели на Варанаси – обычно она предпочитала молчать и никогда не вступала в беседу. – Я знаю, как все было. Я видела все своими глазами и отлично помню.

– Но тебе же было всего два года! – воскликнул пораженный Камаль.

– Ну и что? Смерть профессора Караваны была потрясением, которое врезалось в память на всю жизнь. Это случилось перед самым обедом, когда ты уже убежал из сада, а я все еще оставалась там, так как не могла найти свою любимую куклу. Я нашла ее в самом дальнем углу сада – наверное, ее утащила одна из отцовских собак. Кукла лежала в траве, и я не сразу заметила, что вокруг нее обвилась змея. Я протянула руку и услышала шипение. Змеиная головка с раздутым воротником поднялась из травы и остановилась у моего лица. Я на всю жизнь запомнила холодный змеиный взгляд, бессмысленный и бесстрастный – взгляд смерти. Из пасти показался раздвоенный язык, змея откинулась назад, готовясь к атаке, и в этот момент из-за моей спины показалась рука, которая схватила кобру и отбросила от меня. Но змея успела извернуться и укусить спасшую меня руку – я услышала крик и, обернувшись, увидела, как профессор, побледнев, медленно оседает в траву. А я стояла и смотрела и не могла сделать ни шагу, как парализованная. Потом я побежала за взрослыми, но в то время я почти не умела говорить, и никто не понял, что я хочу.

– Так вот как все произошло… – пробормотал потрясенный режиссер. – Кобо спас жизнь маленькой дочери Шивы…

– Да, и я все это время была уверена, что ни для кого это не тайна. Почему-то мне казалось, что взрослые все знают. – Варанаси говорила тихо, склонив голову – наверное, снова переживала трагические события далекого дня.

После недолгого молчания кинорежиссер продолжил рассказ:

– Профессор прожил еще три дня и умер, не приходя в сознание. Никто из нас даже не попрощался с ним…

– Но это не так! – снова раздался мелодичный голос Варанаси. – Он приходил в себя, я это точно знаю, потому что разговаривала с ним.

Снова пораженное молчание, и вот Прекрасная Принцесса открывает завесу очередной тайны:

– Это была третья ночь его беспамятства. Комната профессора находилась рядом с детской, и я во сне услышала его тихий голос, который звал отца. Когда я проснулась, зов повторился. Я встала с кровати – няня спала, я осторожно проскользнула мимо, дошла до комнаты профессора, открыла дверь и вошла. Сиделка, как и няня, крепко спала. Я подошла к кровати, взяла профессора за руку, которая свешивалась с постели. Он удивился, увидев меня, и попросил, чтобы я подала ему лежащую на столе книгу и какую-нибудь ручку. Для двухлетнего ребенка это было трудным заданием: мне пришлось вскарабкаться на стул, а потом спускаться с книгой и ручкой в руках. Профессор взял книгу, начал что-то писать, однако паста вдруг закончилась, и профессор попросил принести еще одну ручку. Он говорил с трудом, задыхаясь, и я боялась, что он вот-вот умрет. На этот раз я не стала залезать на стул, а побежала в детскую – у меня под кроватью всегда валялось много ручек, горничная не успевала убирать за нами с Камалем. Я схватила первую попавшуюся и принесла профессору. Он настолько обессилел, что едва смог поднять руку. Наугад открыв книгу, он начал что-то писать и рисовать, но потом в отчаянии отбросил ручку со словами: «И эта не пишет!» Затем закрыл глаза, откинулся на подушку и больше уже ничего не говорил. На следующий день мне сказали, что дядя Кобо улетел на небо и никогда к нам не вернется. Я долго плакала, потому что любила его, и с тех пор часто хожу на его могилу – по завещанию он был кремирован, и прах похоронили там, где его укусила змея.

– Так, значит, ты случайно дала ему ручку с бесцветными чернилами… – догадался Смыш. – А он подумал, что она не пишет!

– Да, это наверняка была одна из моих «шпионских» ручек! – воскликнул Камаль. – Я с младенчества увлекался всякими такими штуками, и мне их дарили все подряд… Надпись можно было прочитать только в ультрафиолетовом свете.

– А по-русски он написал для конспирации, – внесла свою лепту в догадки Танюсик. – Чтобы никто, кроме вас троих – ну, и еще жен и детей, – не мог прочитать.

– Верно, – одобрительно кивнул режиссер. – Кобо был очень осторожным и расчетливым. Это его и подвело – он тянул до последнего, никому не открывая загадку исигов – даже самым близким друзьям. И если бы не вы, тайна так и осталась бы нераскрытой…

– А как получилось, что вы стали актерами? – обратилась Танюсик к Камалю и Варанаси – видно, этот вопрос не давал ей покоя.

– Мы оба с детства мечтали играть в кино, – объяснил принц. – Но детям раджи это запрещено. Однако дядя Вим уговорил отца…

– Да, ребята идеально подходили на главные роли, – улыбнулся режиссер. – К тому же у них прекрасные актерские данные. Мне пришлось вести долгие переговоры с другом Шивой… Но потом он сдался и разрешил взять детей – для конспирации под другими фамилиями.

– Мы так хотели пожить как обычные люди! Без гувернанток, учителей, придворных и телохранителей. И без бесконечного надзора родителей! – снова пожаловалась на тяжкую царскую долю Варанаси.

– Типа решили устроить себе каникулы, – понимающе кивнул Брыкала.

– Ну да! – улыбнулся Камаль. – И вначале все было так хорошо… Если бы не этот гример.

– Информация о предстоящих съемках широко освещалась прессой… – вздохнул режиссер. – Наверняка на каких-нибудь фотографиях мелькнули лица детей магараджи. А наша дружба с их отцом ни для кого не секрет.

– А как вышло, что вы отправились снимать кино именно на этот остров? – спросил Брыкала.

– Дело в том, что остров Акаморо был собственностью профессора Караваны. Очевидно, он решил, что сокровища исигов нужно искать именно здесь. Профессор был из очень состоятельной семьи и мог себе позволить такую покупку. Но самое интересное в том, что он завещал этот остров мне – при условии, что я сниму фильм по его книге об исигах, и сниму именно на этом острове. К сожалению, все эти годы я был занят другими проектами, и возможность выполнить волю моего покойного друга появилась только сейчас…

– Круто… Значит, вы теперь владелец этого острова? – восхитился Брыкала.

– Стану им, когда фильм выйдет на экраны.

– И если на острове все-таки есть сокровища, они будут принадлежать вам… – задумчиво произнес Миша.

– Ну, вот уж в это я никогда не поверю! – Режиссер покровительственно похлопал юного Шерлока по плечу. – Никакого клада тут нет и в помине. Фантазиям моего бедного друга все-таки есть предел! Племя исигов, конечно, существовало, но рассказы об их сокровищах – легенда, вымысел.

– Про Трою тоже так говорили, – меланхолично заметил Смыш.

– Про Трою? Какую Трою? Это фильм такой, про Древнюю Грецию, с Брэдом Питтом? – проснулась Танюсик.

– Типа да.

– Ой, как я люблю Брэда Питта! Он такой лапочка! Почти как Джонни Депп. И почти-почти как Орландо Блум! Но с Тимой Миланом им, конечно, не сравниться. И с Сережей Пу…

– А при чем тут Троя? – лениво протянул Брыкала, закрыв Танюсику рукой рот. Другой рукой он подкидывал и ловил камешек, который прихватил во время извержения вулкана.

– Долгое время Трою тоже считали вымыслом, – объяснил Миша. – Типа сказки, которую придумали древние греки. А потом нашелся чел, который сказал, что это не сказка, а взаправду и он знает, где искать Трою. Чела звали Генрих Шлиман. Он организовал экспедицию, раскопал одно местечко и вытащил оттуда огромную груду сокровищ – назло всем недоверчивым. И оказалось, что это и в самом деле Троя.

– Браво! – проснулся Брыкала. – Уважаю! – Он повертел камешек в руках и засунул в карман.

– То есть ты хочешь сказать, что и тут покопать надо? – дошло до Танюсика. – Что про исигов это не профессор придумал, а так и было на самом деле?

– Ну.

– Ух ты! Круто! – восхитилась подруга.

Но режиссер покачал головой:

– Даже если тут что-то и было, теперь, после землетрясения и извержения, ничего не найти. Так что поставим на этом точку и не будем больше возвращаться к этому вопросу.

– А как же кино? Где вы теперь будете снимать? – спросила Танюсик. – На другом острове? Или дождетесь, когда этот остынет?

Вволю посмеявшись, режиссер объяснил, что ввиду форс-мажорных обстоятельств съемки переносятся на соседний остров, расположенный в нескольких километрах по соседству.

– Группа останется там, а остальные пассажиры вернутся на корабле в Сингапур.

– Ой, а можно еще спросить… – Остановить Танюсика было невозможно, мы все поняли это и решили смириться. – А как так получилось, что никто раньше не нашел в книге карту?

Режиссер смутился:

– Понимаете, никто из нас вообще-то не знает японский…

– То есть вы хотите сказать, что не читали эту книгу? – осторожно уточнил Миша.

– К моему стыду, да. – И знаменитый режиссер слегка покраснел.

– А как же вы тогда фильм снимаете? – удивилась я.

– С книгой работал переводчик, потом – сценарист…

– То есть фактически до нас эту книгу прочитал только один человек, – подытожил Миша.

– Да, переводчик с японского. И ему, конечно, не пришло в голову изучать текст в ультрафиолетовом излучении…

Мы помолчали, любуясь невероятным закатом на фоне дымящегося вулкана, который, выпустив пар, выглядел ручным и покорным.

А потом режиссер спросил:

– А теперь и я хочу задать вам вопрос. Вы позволите?

– Давайте, валяйте, – великодушно разрешил Сеня.

– Уважаемый Михаил Евгеньевич, скажите, как вам удалось прогнать с яхты пиратов?

– Элементарно. Я всего лишь сделал рассылку одной короткой эсэмэски по всем телефонам из записной книжки найденного у пиратов мобильника, – ответил Михаил Евгеньевич.

– И что же вы им написали?

– Так, детский прикол. «Один из пассажиров болен свиным гриппом». По-английски, конечно. Быстро сработало! Вот что значит международный язык!

– Гениально! – расплылся в улыбке режиссер. А потом озабоченно нахмурился: – А кто?

– Ох уж эти мне взрослые, – тихо вздохнул Сеня. – Настоящие марсиане! Шуток не понимают!

День седьмой

Пещера, выложенная ракушками

Как это всегда бывает, нам было жаль расставаться с людьми, ставшими близкими. Но ничего не поделаешь – все хорошее (да и плохое) рано или поздно кончается, и надо быть к этому готовым. Вот и наше экзотическое путешествие тоже подошло к концу – там же, где и начиналось, в зале аэропорта Чанги.

До отлета оставалось несколько часов, и мы излазили знаменитый аэропорт вдоль и поперек, всласть наигравшись в виртуальный футбол, напившись воды из фонтанчиков и изрисовав все шаблоны за огромным деревянным столом. Потом был бесплатный инет и массажеры для ног, куда мы засовывали руки – до тех пор, пока нас не турнули служители. В общем, мы, как всегда, не скучали, и Пуля не трогала нас, занятая какой-то работой на своем ноутбуке.

Наконец мы вымотались так, что едва хватило сил доползти до кресел.

– А все-таки жаль, что мы так и не нашли сокровищ, – сказал Миша, листая подаренную режиссером книгу профессора Караваны. – Не люблю незавершенности дела.

– Ага, – согласился Брыкала. – С золотом-брильянтами оно как-то солиднее. Народу было бы что рассказать… и показать…

– Народу и так есть что рассказать и показать! – рассмеялась Танюсик. Весы в аэропорту показали, что после всех приключений она похудела на два килограмма, поэтому подруга была абсолютно счастлива. – Так что лично я обойдусь без кладов!

А я молчала. Было кое-что, что не давало мне покоя. Ракушки на склоне горы… и пещера, выложенная ракушками.

И я спросила:

– Скажите, а те пещеры, в которые вы заходили, были выложены ракушками?

– Нет, ничего подобного там не было, – покачал головой Смыш. – А что?

– Понимаешь… В книге написано, что именно в такой пещере было Главное Хранилище Ракушки. Значит, там вполне могли храниться и сокровища исигов!

– Правда? А я и не знал! – удивился Смыш.

– Так ты что же, не читал того, что переводил? – изумилась я.

– Видишь ли… – замялся Смыш. – Вообще-то я занимался этим не сам… Я не хотел говорить, но моих знаний японского пока что недостаточно для такой работы. Поэтому пришлось нанять переводчика…

– Переводчика с японского? И где же ты раздобыл его на судне? – еще больше изумилась я.

– Нашелся один… Вернее, нашлась, – уклончиво ответил Мистер Ничего Вам Не Скажу.

– Неужели Пулю нанял? – осенило вдруг Сеню (отличная тавтология! Пять баллов, Сашуля:-)).

– Типа того…

– И сколько заплатил?

– Стандартная такса. Сто баксов за авторский лист.

– Не хило!

– Нормально. Я же не за чистый перевод платил, а за краткий пересказ.

– Так вот почему ее весь круиз не было видно! Заперлась, занялась халтурой и оставила нас в покое. Ну, ты молоток! Здорово поработал на благо общества! Вернее, Братства. – Брыкала с такой силой хлопнул Фродо по плечу, что тот отлетел к противоположной стене.

– Так что там с ракушками? – вернулся в «тему» покалеченный Смыш – после Сениного поощрения он шипел и тер локоть. – Почему ты спрашивала?

Я взяла книгу, открыла на страницах с картой, попросила у Сени брелок.

– Видишь, тут на склоне горы ракушки нарисованы. А вокруг карты – волнистые линии. Как будто море изображено…

– Ну и что? Может, это просто для красоты рисунка.

– Ага, думать больше Караване было не о чем, как о красоте рисунка! – фыркнула я. – Понимаешь, во время съемок Камаль нашел пещеру, выложенную ракушками.

– Где?! – хором воскликнуло потрясенное Братство.

– Под водой. Рядом с островом. Вот поэтому мне и кажется, что волнистые линии вокруг карты – это вода. Просто когда-то был другой остров, который затонул. А рядом вырос новый, после землетрясения. Так что мы, народ, просто выбрали не тот остров. Сокровища исигов надо искать на дне…

Машины и острова

Мы все еще сидели в аэропорту, когда пришла эсэмэска от режиссера с одним только словом: «Нашли!!!»

Я тут же набрала его номер – за такую инфу никаких денег не жалко! – И выслушала подробный рассказ о том, как был найден клад исигов.

Все наши догадки с блеском подтвердились. Сокровища действительно хранились в подводной пещере, выложенной ракушками. Это был огромный, в человеческий рост, глиняный сосуд, до самого верха заполненный жемчугом, находившийся в одном из отдаленных гротов.

В заключение разговора режиссер подтвердил, что по международному законодательству нам причитается значительная часть клада.

– Ой, как я люблю жемчуг! – воскликнула Танюсик. – Наделаю себе всего-всего! Бус, браслетов, кулонов, колец, сережек… Только ты там передай, что я люблю белый, серый и голубой.

– А я – розовый, – сказала Пого-пого.

– А мне бы что-нибудь поприкольнее… Может, там какие-нибудь старинные монеты найдутся? Или оружие? Ну, там, копье, лук со стрелами… – заказал Сеня.

– Согласен. Монеты меня тоже устроили бы. И оружие. А еще – обереги с талисманами. Короче, напишем список, а дальше они пусть сами решают. Но если ничего не найдут, нам и так сгодится, жемчугом. Интересно, сколько это будет в евро…

– И что ты тогда купишь? – со вспыхнувшим интересом спросил Сеня.

– Догадайся с трех попыток! – хихикнул хоббит.

Я посмотрела на него, наши глаза встретились, сверкнула искра догадки…

И я выдохнула:

– «Королеву морей!»

– Ой, точно! Отличная идея! Надо будет купить яхту! – воскликнула Танюсик.

– А мне бы лучше что-нибудь сухопутное, – проговорил Сеня. – Думаю, «Мицубиси Эклипс» – как раз то, что надо.

Однако Миша, не отводя глаз, едва заметно качнул головой.

– Нет? Не угадала? – А я была уверена, что нахожусь на правильном пути.

– Почти, – еле слышно шепнули его губы, и я наморщила лоб, пытаясь узнать, о чем он думает…

И поняла. Поэтому ахнула и пролепетала:

– Ну, ты даешь! Неужели замахнешься на ЭТО?!

– Ага! – Он расплылся в широкой улыбке. – Ну и как тебе идея?

– Супер! Ты всегда любил глобальное, – рассмеялась я.

– И никогда не любил изменять себе! – подхватил Миша.

– О чем это они? – подозрительно посмотрела на нас Танюсик. – Что – глобальное? На что замахнешься?

– Похоже, Михась решил купить этот самый островок. – Сеня тоже оказался на редкость догадливым. – С вулканом и подводной пещерой, выложенной ракушками. Я прав?

– На все сто! – одновременно ответили мы со Смышем.

И снова «Танцы на вулкане»

Мы еще долго обсуждали список покупок, а потом к нам подошла Пуля и отдала Смышу флэшку:

– Работа закончена! Можно читать!

– Доставай ноутбук! – приказала я хоббиту. – Я должна знать, чем все закончилось!

– Так ты же сценарий читала! – не понял тот.

– Сценарий только одной серии, а не всего фильма!

Миша открыл ноутбук, вставил флэшку…

И я наконец-то смогла прочесть окончание истории Пого-пого…

Жена для вождя

«Невероятно красивая светловолосая девушка склонилась над мумией.

– А сколько ей лет? – спросила она.

– Более пяти тысяч, – ответил пожилой лысый служитель.

– И все эти годы она хранилась у вас в музее?

«Полная блондинка»!

Служитель улыбнулся и снисходительно пояснил:

– Нашему музею пятьдесят лет. Мумия доставлена сюда на прошлой неделе. До этого она хранилась в частной коллекции, откуда ее и привезли к нам на выставку. А остальное время пролежала в одной из египетских пирамид.

– Как интересно! – восхитилась девушка. – И долго продлится выставка?

– До конца недели.

Девушка улыбнулась и перешла к следующему экспонату.

– А эта ракушка? Она тоже из египетских пирамид?

Служитель был рад любопытной туристке. По окончании сезона в маленьком городском музее было не так много посетителей. Он терпеливо ответил на все вопросы, а потом взглянул на часы и сообщил:

– Мы скоро закрываемся!

– Я еще немного побуду, вы не возражаете? – попросила девушка, и служитель, кивнув, вышел в соседний зал.

Девушка, напевая, прошлась вдоль стендов с экспонатами и вновь остановилась у саркофага.

И в этот момент кое-что произошло. Мумия вдруг открыла глаза, схватила девушку за руку и села, вонзив в ладонь иголку. У девушки ослабели колени, очертания комнаты начали расплываться перед глазами…

А потом наступила темнота.

Пого-пого работала быстро и ловко. Промасленные бинты обхватили руки и ноги, поверх одежды пеленая бесчувственное тело. «Да, у вождя будет красивая жена, очень красивая», – ревниво подумала она, укладывая новую мумию в саркофаг.

Теперь все пойдет своим чередом: Ракушка знает свое дело. Выставка окончится, мумию переправят на остров исигов – это недалеко, всего день полета на стальной птице и ночь пути. О себе Пого-пого тоже не волновалась – она знала, что делать, и верила в силу Ракушки.

Закончив, Пого-пого подошла к Ракушке, села рядом. Оставалось только уколоть себе ладонь шипом ядовитой ветиверы, и тогда она просто уснет и проснется дома, на Акаморо.

…Когда служитель вернулся, любопытной блондинки в зале не было. «Ушла!» – подумал он с легким сожалением. Взглянув на часы, он последний раз обошел зал – все в порядке, никаких нарушений. Потом задернул шторы, выключил свет и вышел. Маленькую темную фигурку, сидящую рядом со стендом Ракушки, он не заметил. Но ничего удивительного в этом не было – для посторонних она стала невидимой…

Предательская свадьба

…Свадебная церемония должна была начаться с восходом солнца. Но Пого-пого не знала об этом – она все еще спала под гипнозом ядовитой ветиверы. В этом не было ничего странного – действие яда зависело от того, открыт или закрыт глаз Луны. Когда он был полным, ярким, круглым, ветивера бодрствовала, студила и замедляла кровь – как сейчас, в ночь полнолуния. Поэтому Пого-пого спала.

А мумия, в которую превратили белую девушку, давно очнулась – шаман Шэнь-ши применил нужные снадобья. Он был доволен выбором Ракушки – девушка оказалась настоящей Уяной – красавицей во всех отношениях. И характер под стать – едва придя в себя, она запустила в шамана камнем и потребовала, чтобы ее отпустили. Истинная спутница вождя!

– Иди, – сказал шаман, тонко улыбнувшись – племени не нужны были проблемы с законами Большого Мира. – Ты свободна, тебя никто здесь не держит.

Он вышел из пещеры, где держали девушку, сел у входа, мысленно вызвал сына вождя.

Закурив трубку, долго сидел, глядя на закат, – завтрашний день обещал быть погожим и ясным, как раз то, что нужно для свадьбы. Он был спокоен – Ракушка никогда не ошибалась.

Вскоре появилась Уяна – в той одежде, в которой приехала. Глаза сверкают гневом, кулачки сжаты…

Она бросилась вниз по тропинке и нос к носу столкнулась с молодым исигом. Высокий и стройный, он в заходящем свете солнца казался золотым. Кулаки ее поднялись, чтобы ударить преграждавшего путь воина, и тут же бессильно упали. А в следующее мгновение их взгляды встретились… И шаман понял, что Ракушка не ошиблась и на этот раз.

Свадьба была громкой и пышной, грохот барабанов разносился далеко по морской глади, приветственные крики исигов пугали птиц, эхом отражаясь от скал.

Шум разбудил Пого-пого. Она очнулась в пещере, выложенной ракушками, и сразу поняла, что в воздухе пахнет предательством. А потом вспомнила – белокурая девушка с фиалковыми глазами… Судя по ритму песен, она уже стала женой Але-Оро.

Вставать не хотелось. Жить тоже. Пого-пого потянулась за копьем – единственным, что осталось ей от родителей. Она поднимется на самую высокую скалу, наугад метнет копье и пойдет туда, куда оно приземлится. Потом снова метнет копье, пойдет дальше, в глубь острова, прочь от чужого счастья. Это, конечно, будет всего лишь детской забавой – на острове она и так знает каждую тропинку и кочку, но это будет Божественной забавой, ведь ее поведет воля копья. Она будет идти до тех пор, пока не упадет без сил – и тогда можно будет умереть.

Копье улетело в лес, Пого-пого легко сбежала со скалы и углубилась в чащу. Теперь копье вело ее сквозь тесное переплетение стволов и веток, чудом находя лазейки в зеленой массе. Пого-пого двигалась бесшумно, так, что ни одна птица не испугалась при ее появлении, ни одна ящерица не изменила позы. Ученица шамана кружила по лесу, повинуясь воле копья, и чувствовала, как кровь очищается от ветиверы и мысли проясняются.

А потом она увидела ЕЕ. Жена вождя стояла посреди поляны и говорила с кем-то по мобильному телефону. Пого-пого не знала языка, но умела читать мысли, поэтому отчетливо услышала:

– Я буду ждать тебя после захода солнца в бухте у трех скал. Сможешь найти? Мне надо убраться отсюда как можно быстрее.

«Убраться? Жена вождя собирается бежать?! Она хочет покинуть своего мужа в день свадьбы?!»

Пого-пого замерла, боясь поверить. Белая девушка уйдет? Навсегда исчезнет с острова?

От ощущения пронзительного счастья заложило уши. Пого-пого стояла и старалась не дышать, чтобы не спугнуть дыхание Удачи.

А потом сорвалась с места и кинулась на предательницу. Она напала сзади, вцепилась в белокурые волосы и начала мотать голову из стороны в сторону, приговаривая:

– Никуда ты не поедешь! Ты теперь жена вождя! Останешься тут, как миленькая!

Наверное, беглянка тоже умела читать мысли, потому что она все поняла и начала умолять:

– За что? Мы же вместе хотим бежать, вместе с мужем! С этим самым вашим вождем!

– Вместе? – Руки Пого-пого разжались и бессильно упали вдоль тела. Значит, предательница вовсе не белая девушка, а Але-Оро…

Что ж, наверное, так будет лучше для всех. Але-Оро нашел свою любовь и хочет начать новую жизнь вдали от родного острова и племени.

Пого-пого шагнула в заросли… и нос к носу столкнулась с вождем.

Высокая фигура в ритуальном наряде загораживала проход, не пуская Пого-пого. Сердце девочки затрепетало, перед глазами поплыли круги…

– Я рад, что ты так заботишься о моих интересах, – достиг ее ушей вкрадчивый голос. – Ты заслуживаешь поощрения, маленькая шпионка…

Увенчанная перьями раскрашенная голова наклонилась к ней…

Что это?! Пого-пого в ужасе отшатнулась. Перед ней был не возлюбленный Але-Оро, а его брат, проигравший состязание Жинн-Данн! И в руках у него – трубочка с ядовитым шипом ветиверы… Но только кончик этого шипа окрашен оранжевым – такая стрела не усыпляет, а разит насмерть, стоит ей лишь коснуться кожи.

Быстрее молнии метнулась Пого-пого в кусты и помчалась, не разбирая дороги. Прочь, прочь от зловещего дыхания смерти, лжи и предательства! Скорее обратно в деревню, выяснить, что случилось, и собрать людей, чтобы схватить и покарать беглецов!

Сила любви

– Что случилось? Почему Жинн-Данн надел оперение вождя? – Бесцеремонно ворвалась она в жилище шамана – вольность, за которую можно было поплатиться головой.

Но Шэнь-ши не удивился и не рассердился, наоборот, взглянул исподлобья и сказал мягко и сочувственно:

– Успокойся, Пого-пого. Отдышись и сядь.

Пого-пого внезапно все поняла – и похолодела.

– Але-Оро… С ним что-то случилось…

– Он умер, Пого-пого. Рано утром, до восхода солнца, в его жилище заползла ядовитая кобра, и он умер от укуса.

– Но… но этого не может быть! – Пого-пого казалось, что она кричит, но на самом деле с губ срывался едва слышный шепот. – Я бы почувствовала… Я бы тоже умерла, если бы это случилось!

– Но это так. Поверь, я говорю правду.

– Но вы… Неужели ничего нельзя было сделать?! – Пого-пого кинулась на шамана с кулаками, но тот одной рукой остановил ее:

– Ты можешь попрощаться. Похоронный обряд отложили из-за свадьбы. Он начнется сразу после заката.

На деревянных ногах Пого-пого сошла с горы, направилась в деревню.

Вот и постамент, который соорудили из бревен для похоронного обряда. Тело Але-Оро лежит на самом верху, его готовят к сожжению – окуривают благовониями, умащивают соками священных растений, обкладывают хворостом.

Пого-пого поднялась по шаткой деревянной лестнице, легла рядом.

– Ты не попрощался, – упрекнула она, обняв любимого. – Ты не можешь так уйти. Боги да не позволят тебе.

…Але-Оро погружался все глубже и глубже, вода сжимала грудь и уши, и он знал, что ему не хватит воздуха, чтобы всплыть. Предательство брата давило невыносимым грузом, как привязанный к ноге камень тянуло вниз, в пучину, во тьму. Он не мог забыть картину, которую увидел в ярком лунном свете: рука со знакомыми татуировками снимает с корзинки платок, и оттуда выползает кобра… Наверняка змея была голодна и раздражена, она набросилась сразу. Але-Оро не успел вымолвить и слова…

…Тяжкий груз предательства тянет вниз, но откуда-то сверху вдруг падает луч – ясный и прямой, как бамбуковый шест… В последнем отчаянном усилии Але-Оро хватается за него и ползет вверх – да это уже было когда-то, девочка вытащила его, спасла… А он даже не сказал ей спасибо! Как же ее зовут? Забыл… А жаль. Теперь уже не вспомнить никогда… Или – вспомнить? И не сдаваться, пока это не выяснится?

…Шум голосов и потрясенные крики вывели Пого-пого из транса. Она подняла голову – вокруг толпились соплеменники, они что-то возбужденно кричали, показывая пальцами на Але-Оро.

– Он жив! – услышала ученица шамана. – Он проснулся!

Исиги бросились на колени и простерлись в благодарственной молитве богам.

А Пого-пого повернулась и встретилась взглядом с Але-Оро. Он смотрел на нее напряженно, встревоженно, узнавая и не узнавая, и тогда она улыбнулась и сказала:

– С возвращением! Меня зовут Пого-пого.

Последний закат старого шамана

Мудрый шаман Шэнь-ши устало склонил голову на грудь. Вот и еще один чудесный закат. Как велики боги и как милостивы, что подарили ему напоследок этот вечер!

Он знал, что скоро уйдет. Ему осталось дождаться восхода Луны, а потом будет новый путь.

Он не боялся и был готов, потому что успел вырастить себе отличную замену. Малышка Пого-пого стала взрослой и сумеет заменить его в племени. А со временем достигнет таких высот, что сами боги будут спускаться к ней за советом. Недаром старый вождь говорил, что она – Божье дитя…

У Але-Оро будет надежная опора. Сам он немного слабоват, но девочка вытащит его – и все племя. Да, боги милостивы к исигам, раз посылают им таких дочерей!

А все-таки так приятно было выиграть спор! Провести саму Великую Ракушку. Еще один раз закрутить все по-своему, направить события по нужному руслу. Лишь однажды он ошибся, недооценив силу злобы Жинн-Данна. Надо было дать Але-Оро противоядие на сутки раньше, когда мысли о кобре только начали змеиться в голове убийцы. А он запоздал, потому что не сразу нашел нужные корни – зрение подвело, еще один сигнал о том, что пора уходить. Вот так и получилось, что Але-Оро почти умер, и только сила любви Пого-пого смогла спасти его.

Мысленным взором шаман проследил за сгустком бури, ползущей вслед за яхтой беглецов. Им недолго радоваться вдвоем. Шторм будет коротким и беспощадным. Боги заберут виноватых… И воздадут остальным по заслугам.

Диск полной Луны засиял на горизонте, окрашивая небо в серебристый цвет.

«И да пребудет с нами Божья воля – отныне и вовек», – подумал старый шаман и навсегда закрыл глаза».

До свидания, Сингапур!

– Занятная история, – зевнула Танюсик, положив голову мне на колени. – Я всегда говорила, что любовь – великая сила!

– Да, неплохо, – согласился Сеня. – А писатель-то этот, японец, похоже, свою смерть предугадал. От укуса кобры…

– Писатели часто бывают провидцами, – сказал Миша. – И в своих книгах предсказывают будущее. Жаль, что оно иногда бывает таким кошмарным…

Он расправил плечи, улыбнулся и пошел за коктейлями.

А я открыла дневничок и начала дописывать стихи. И вот что у меня в итоге получилось:

Солнце зашло у Полярного круга,

Долгая ночь впереди.

Если любовь отнимают у друга,

В сердце ее не буди.

Пасмурным льдом покрывается море,

Море из боли и слез.

Если в душе поселяется горе,

Значит, любила всерьез.

Но умирать не желает надежда,

В прятки играя с судьбой.

Мне обещает, что вскоре, как прежде,

Будем мы вместе с тобой.

Знаю, увижу в начале недели

Взгляд твоих ласковых глаз,

И никогда никакие метели

Не разлучат больше нас.

– Круто! – восхитилась Танюсик, когда я прочитала свое творение. – Особенно про взгляд ласковых глаз.

– А чего это она стих написала? – поинтересовался Сеня. – По-русскому, что ли, задали?

– Да нет, ты забыл, что ли! У нее страдания, – шикнула на дружка Танюсик. – Леха поменял любовь на дружбу.

– А! Понял! – притих Брыкала.

И в этот момент мне пришла еще одна эсэмэска. Герой стихотворения словно услышал, что мы только что говорили о нем!

Похолодевшими пальцами я придавила кнопку… И чуть не свалилась с кресла. «Любовь», – гласило очередное послание от Лехи.

– Сашуля, тебе опять плохо? Ты такая бледная! – всполошилась Танюсик.

– Что на этот раз? Воздушная болезнь? – усмехнулся Брыкала.

Вместо ответа я протянула им телефон.

– Вау! – сказала Танюсик, прочитав. – Поздравляю!

– Во дает Леха! – восхитился Брыкала. – Съездил с одной оторвался, а теперь к другой возвращается! Мне бы такие каникулы!

Танюсик занесла руку для очередной затрещины, но в этот момент вернулся ничего не подозревающий Миша. Он поставил поднос на столик и сел рядом с нами. Холмс сиял, как новенькая монетка, и мне вдруг стало ужасно грустно. Я вспомнила ревущее море, пылающий вулкан, наш танец…

– Значит, у него никаких шансов? – прошептала Танюсик, жалостливо глядя на Фродо.

– Абсолютно никаких, – вздохнула я, взяла коктейль и закрыла последнюю страничку зеленого дневничка.

И вовремя – на нас вдруг нахлынула толпа журналистов с камерами и микрофонами, и началась импровизированная пресс-конференция. Среди представителей прессы мы увидели и нашего знакомого полицейского – правда, в отличие от журналистов, он не торопился к нам – наверняка опасался, что мы вытащим из карманов похищенные с пиратской яхты трофейные боеприпасы.

Вот уж тут перед нами открылась отличная возможность попрактиковаться в английском! Мы с радостью убедились, что за время путешествия значительно повысили уровень знания языка и даже начали понимать отдельные фразы на китайском, хинди и малайском.

– Хм… – произнес Сеня в просвете между вопросами репортеров. – И почему училка говорила, что у меня никаких способностей к языкам? Я за эти каникулы узнал больше, чем за семь лет в школе.

– Еще одно такое путешествие, и я сдам на FCE, – ответила довольная собой Танюсик. – Или TOEFFL.

По окончании пресс-конференции наш знакомый полицейский все-таки рискнул подойти. Он в очередной раз поблагодарил нас за участие в обезвреживании банды пиратов и преподнес весьма оригинальный подарок – наручники, в которые мы были закованы.

А потом рассказал недостающую часть истории.

Оказалось, что и на этот раз наши предположения полностью подтвердились: сообщницей гримера действительно оказалась барменша в чадре. Оба они действительно были членами международной банды фальшивомонетчиков. В баре случайно барменша дала сдачу фальшивой купюрой (вообще-то это была расхожая практика преступников, но в этом круизе они договорились раньше времени не светиться). Посетителем, к которому попала купюра, стал помощник режиссера. Он заложил банкнотой книгу, это увидел гример и, недолго думая, стянул роман. Помощник режиссера погнался за вором, которого в гриме не узнал. Спасаясь от погони, гример забежал в первую попавшуюся каюту – ею оказалась наша с Танюсиком. И – выронил книгу… В пылу бегства он не сразу понял, где это случилось. Он догадался об этом на съемках, когда я объявила, что знакома с произведением, по которому снимается фильм. Подвело меня и то, что я умею прощаться на японском: услышав «сае онара», он окончательно убедился: книга у меня.

Ни да ни нет

Вот так наше Братство получило международную известность.

А записная книжка в моем айфоне пополнилась телефонами офицеров полиции Сингапура, Индонезии, Малайзии и Интерпола.

Пополнилась и моя коллекция сокровищ: теперь в ней была ракушка от Камаля из Той Самой Пещеры и наручники от полиции – напоминание о схватке с пиратами.

Правда, во всей этой суматохе и сутолоке мне не удалось купить сувениры родным и друзьям – всякие там открытки, магнитики, тарелочки, звоночки, феньки и прочее. Но тут я вспомнила, что скоро смогу одарить всех натуральным жемчугом из своей части клада – и приободрилась. Сашулю Алешину не будут считать черствой и невнимательной!

А потом я вспомнила еще кое о чем. Белая капля, которую Миша нашел на склоне вулкана и подарил мне…

Я нашла ее в косметичке, куда переложила, когда мы вернулись на судно. Крохотная белая жемчужина переливалась и сияла, как маленькая Луна… И я вдруг поняла, что этот подарок для меня дороже всех остальных, вместе взятых.

И еще кое-что я поняла. Если бы Танюсик повторила свой вопрос насчет Миши, я не была бы так уверена в ответе…

В моей жизни воцарилась неопределенность. Еще вчера я воображала, что все про себя знаю. А теперь…

Я неожиданно вспомнила расхожее мнение о том, что неопределенность – хуже всего. Что лучше «нет», чем «ни то ни се». А вот у меня почему-то сейчас получалось наоборот. Я любовалась жемчужиной и думала, что не хочу ни «да» ни «нет» – и чувствовала себя при этом абсолютно счастливой!

Так что пусть моя личная жизнь застынет на сладкой ноте неопределенности…

Хотя бы ненадолго.

Хотя бы до Москвы.

Примечания

1

О других приключениях Сашули Алешиной читайте в книгах Веры Ивановой «Кто поедет в Сингапур?» и «Флешка для звезды» (примеч. ред.).

Content

Вера Иванова
Танцы с пиратами

День первый

Расставания и встречи

Паруса и моторы

Пасмурный лед

Рецепт для похудания

Пассажиры, которых не было

День второй

Утешительные призы

«Танцы на вулкане»

Братья-соперники

Белая девушка из северной страны

Младшая ученица шамана

Царица Жемчужин

Услышанная молитва

Три розовые жемчужины

Неожиданное открытие

Сорванная вечеринка

День третий

Неожиданное предложение

Мумия и Блондинка

Слезы для Спящей красавицы

День четвертый

Праздник Нептуна

Еще одна Спящая красавица

День пятый

Трепка для Принцессы

Танец на вулкане

Экстремальная тренировка

В цепких лапах закона

День шестой

Последние тайны

День седьмой

Пещера, выложенная ракушками

Машины и острова

И снова «Танцы на вулкане»

Жена для вождя

Предательская свадьба

Сила любви

Последний закат старого шамана

До свидания, Сингапур!

Ни да ни нет

Примечания