Грегори Магуайр

Паз_зло

А вот вам рассказик-головоломка, который просто показывает, какие опасности может таить самый вроде обычный дождливый вечер…

Грегори Магуайр, автор бестселлеров, является создателем произведения, ставшего международной сенсацией, — «Ведьма. Жизнь и времена Западной колдуньи из страны Оз» («Wicked: The Life and Times of the Wicked Witch of the West»), позже легшего в основу мюзикла «Ведьма», прогремевшего на Бродвее. Среди прочих книг писателя — «Mirror Mirror», «Confessions of an Ugly Stepsister», «Son of a Witch» (продолжение «Ведьмы») и др.

Писатель живет в Конкорде, штат Массачусетс.

* * *

— И можешь не смотреть на меня так. Это не я все подстроила, — сказала ее мать. Когда-то в подобном случае она глубоко затянулась бы сигаретой, а потом, ради усиления впечатления, выпустила сквозь щель улыбки длинный султан углекислого перегара. Теперь она всего лишь дважды стукнула плечом о дверной косяк комнаты Элени. Чуть передохнула — и стукнула еще дважды. Она держала руки скрещенными на груди, что отчетливо напоминало заколоченную досками дверь. — Так что прибереги свой тон для синоптиков. Или для погоды. А лучше — для своего папочки и его «маленького, но смелого эксперимента»…

Этот последний оборот в устах Марты Лестер обозначал новую семью ее бывшего мужа. Хохотушку жену и уже готового сына.

— Да я вообще молчу, — ответила Элени. — Я хоть слово сказала?

Гром тотчас высказался за обеих. Марта Лестер подождала, пока он стихнет, и добавила:

— Я тебе не виновата, что дождь льет уже полных пять дней. Если непременно охота кого-нибудь обвинить, вини нашего мистера Взбалмошного — за то, что не умеет планировать. Они, говорит он, вчера поздно начали, кто их знает уж почему. Они вчера открыли для себя что-то принципиально новое, прямо неожиданный поворот в жизни… короче, как завалились в кроватку, так и не могли из нее вылезти, пока все сроки не прошли. А потом федеральная автострада на севере оказалась наглухо забита машинами. Объездную, оказывается, перекрыли из-за аварии — это его предположение, — так что все вылезли на федеральную, и пришлось еле-еле ползти, а то и вовсе стоять. В общем, до темноты им сюда уже не добраться, и потом, дождь обещают до самого конца выходных… Короче — извините, ребята. Не получилось.

— Мне-то от его извинений…

— А почему бы тебе было не подойти к телефону и самой ему это не высказать? Ты должна была снять трубку!

— Ну а что бы я ему сказала? — спросила Элени. — Кстати, когда раздался звонок, я сразу поняла, что это папа собирается дать отбой. Да и как его за это винить…

— А следовало бы! Хоть разок для разнообразия! Не все же меня! Элени, я не заказывала ненастье на всю эту неделю, что мы проводим на озере. Я же знаю, как ты хотела повидаться со своим новым… — Марта прикусила губу, не зная, как выразиться: братом?.. сводным братом?.. приемным братом?.. — Со своим новым родственником, — произнесла она наконец. — Как там его зовут, кажется, Тайлер?

— Тэйлор. И я с ним почти не знакома, только собиралась его получше узнать. Ты же знаешь.

— Ну хоть не «мама мия», и то хлеб. Ладно… Знаешь, я, конечно, извращенка, но я и сама имела в виду немножко развлечься…

Дождь между тем молотил в маленькие окна с такой яростью, что Элени почти ждала — вот сейчас видавшие виды рамы не выдержат и на крашеный пол посыплются осколки стекла. Ко всему прочему, за окнами почти ничего не было видно. Сгущались серые сумерки, с поверхности исхлестанного дождем озера поднимался серый туман…

— Так если никто не приедет, — с некоторой надеждой спросила Элени, — может, и нам здесь больше торчать незачем?

— Деточка, ты отлично знаешь, что в субботу будет ярмарка графства Бристер. У меня там бартерные сделки, как и в других подобных местах. Ты думаешь, я для собственного удовольствия каждый день к кому-то еду и лазаю по всем этим захламленным гаражам, чердакам и подвалам? И как я в них от пыли много лет назад не загнулась! Но это мой заработок! Должен кто-то в этом доме на еду зарабатывать?

Элени смотрела на ее сердито оттопыренную губу и не могла понять, кто был виноват больше: сама Элени, за то, что с аппетитом ела, или ее отец, оставивший и семью, и свое обычное место на кухне.

— Но тут все равно нечего делать, пока дождь, — сказала Элени. — Мне уже надоело порядок наводить, точно в тюремной камере. — Она обвела рукой свою комнату, располагавшуюся наверху дома. У комнаты была форма как у палатки: крыша без потолка и окна только в торцах. — Это вообще-то каникулы…

— Это вообще-то семья, — парировала ее мать. — Неполноценная, но тем не менее. И у тебя тоже есть обязанности, мисс Душистый Горошек! — Марта повернулась к выходу, но у лестницы снова остановилась. — Пойду попробую изобразить какой-никакой ужин, — сказала она. — Я на самом деле рассчитывала, что они с собой что-нибудь вкусное привезут, раз едут из города… Это называется испытанием, Элени. Когда-нибудь ты поймешь…

— Тут даже почитать нечего, — сказала дочь. — А все библиотечные я уже прочитала…

— Ты знаешь, что я тебе на это отвечу, — сказала Марта.

И Элени действительно знала. К примеру, взять что-нибудь из кучи детских книжек, что плесневели на крыльце, под синим брезентовым тентом. Вместе с кучей всякой дребедени, которую Марта надеялась всучить обывателям на барахолке.

Спускаясь по лестнице, мать оглянулась через плечо.

— Ты их уже просматривала раз или два, — сказала она. — Но я только вчера привезла с церковной распродажи кое-что новенькое. Вот и займись.

Оставшись одна, Элени какое-то время просто сидела и думала о Тэйлоре. Не то чтобы он ей особенно нравился, просто, если бы он приехал, она для разнообразия раздражала бы кого-то еще, не только мать. Хотя… Дружба с нечаянным «братом» из новой семьи отца вовсе не такая уж абсолютно невозможная штука…

Внизу ее мать стучала дверцами кухонных шкафчиков и ругалась самыми что ни есть неподобающими словами. Знала ли она, что звукоизоляция между этажами отсутствовала?.. Доски, составлявшие потолок кухни, были полом комнаты, где обитала Элени. Старый домик содержался далеко не лучшим образом. Элени во всех подробностях представляла, как ее мать мечется по кухне туда и сюда. Вот она пытается зажечь конфорку, вот она режет руку, открывая жестянку с помидорами…

Спасаясь и от скуки, и от кухонных трагедий, Элени тихонько спустилась по лестнице и выбралась на крыльцо. Брезгливо, двумя пальцами отвернула уголок тента и сморщила нос. Пахло сыростью и старьем.

Элени не впервые видела старые книги, еле выжившие когда-то в руках детей. Те давно выросшие дети, возможно, кое-как выживали теперь с помощью социального страхования. Книги были толщиной почти с последние томики о приключениях Гарри Поттера, но толстые страницы казались кремовыми, а жирный шрифт так и бросался в глаза. Каждой главе сопутствовали черно-белые иллюстрации. Встречались и цветные вставки, прикрытые защитными листками прозрачной кальки. Пафосное оформление картинок, однако, мало соответствовало содержанию. Даже если попадалось что-нибудь интересное — злодейская армия, морской змей или устрашающего вида дух, — четверо (почему-то их неизменно бывало четверо) малолетних героев, отважно противостоявших врагу, выглядели слишком хорошенькими, чтобы в них возможно было поверить. Девочки красовались в сарафанчиках, фартучках, ленточках. Мальчики выглядели так, как если бы их звали Седриками, Сесилами, Сирилами… если не вообще Синтиями. Единственным ребенком, который гулял по страницам этих старых книжек сам по себе, была туго накрахмаленная Алиса, путешествовавшая по Стране чудес более-менее сама по себе. Да и той пририсовали голову, наводившую на мысли о гидроэнцефалите. То бишь крыша у Алисы потихоньку съезжала. Бедняжка…

Элени рылась в старых книгах, стараясь не производить лишнего шума, но ее возня не осталась незамеченной матерью.

— Там в куче есть несколько пазлов, — сказала Марта. — Я еще не рассортировала вчерашние приобретения. Можешь поиграть, только кусочки не растеряй!

Продолжая рыться, Элени в самом деле нашла несколько пазлов. Все коробки были одинакового размера и все, похоже, от одного производителя. Когда-то они были туго обтянуты целлофаном, но обертка состарилась и расползалась на полосы прямо в руках. Смахнув пыль с верхней коробки, Элени вгляделась в картинку. Ей удалось различить вроде бы голову дракона. Морда была опущена, но глаза обращены вверх. Казалось, дракон смотрит на зрителя, примерно как щенок, написавший на ковер. Только щенок бы виновато съежился, а дракон — просто ждал.

— Ужин будет через полчаса, если до тех пор не сгорит, — окликнула мать.

Потом донеслось характерное бульканье, какое издает бутылка, когда ее переворачивают кверху дном и выливают остатки содержимого в жадно подставленный стакан.

Элени не ответила — просто сунула драконий пазл под мышку и быстро убежала наверх, в свой пыльный, плоховато освещенный «курятник».

Вообще-то она считала составление пазлов занятием для идиотов. Ну какой в нем смысл? Конечный результат показывает картинка на обложке, так что подгонка кусочков одного к другому становится просто способом убить время. С таким же успехом можно отдирать обои с боковой стены (благо они там и так уже отклеиваются) и рвать на мелкие части, а потом приделывать обратно. Составив пазл, ты не будешь знать ничего нового по сравнению с началом работы. И винить будет некого, кроме себя самого.

Но внизу сперва звякнул лед о стекло стакана, потом на пол свалилась деревянная ложка, которую после этого так и не ополоснули… Элени доводилось слышать, что узники в тюрьмах иной раз выучивались вязать крючком. Завершив какую-нибудь работу, они тут же ее распускали и все начинали сначала. Принцип был тот же, что и занятия с пазлом…

У нее в комнате был карточный столик и напольная лампа. Элени придвинула столик к стене, чтобы прислонить к ней крышку с рисунком. Потом взялась за дело, точно математик или другой ученый перед лицом научной проблемы. Для начала она перевернула все фрагменты головоломки окрашенными сторонами вверх. Они были медно-оранжевыми, сиренево-серыми и еще янтарными — для зубов и когтей. Должным образом повернула каждый и нашла четыре угловых кусочка.

Картинка на обложке содержала хорошо проработанный фон. Озеро, лесистый холм, зловещие облака… Спасибо и на том, что не просматривалось ни прыщавого школьника с мечом, ни шепелявой девчушки с букетиком либо кнутиком в пухлой ручонке. Еще было похоже, что содержимое коробки отпечатали под самый занавес выпуска. Краски на кусочках пазла выглядели куда бледней, чем на крышке. Значит, трудней будет отыскивать нужные. За это Элени, пожалуй, была даже благодарна.

— Эти мне гадюки из Миссулы, Монтана! — выругалась внизу мать. Раздался лязг сковородки, брошенной в раковину, и только тут Элени ощутила запах горелого.

— Ничего, мам, я и хлебца с арахисовым маслом поем… — фальшиво жизнерадостным голосом крикнула она и, закатив глаза, добавила очень тихо: — В очередной раз.

Мать в ответ рявкнула:

— Будешь есть, что я приготовлю, и скажешь спасибо!

Элени вновь склонилась над пазлом…

Сплошное несчастье, сказала она себе. Сплошное? Как занавески, сквозь которые ничего не видать?..

Нет. И совсем я не несчастна. Мне просто ужас как нравится день-деньской составлять пазлы.

Самое простое — это выложить края, и Элени довольно быстро с ними покончила. Ничего неожиданного. Периметр пазла был темным, на фоне карточного стола казался рамой окна, из которого текла нефть. Текла изо всех дырочек, пока еще не закрытых кусочками пазла…

Дальше Элени начала выкладывать дракона. Перво-наперво она взялась за его шипастый хребет, занимавший большую часть картинки. Дракон чем-то напоминал кота, круто выгнувшего спину. Его чешуи походили на оранжево-медные волны, плавно катившиеся от головы к хвосту. Их было нетрудно выкладывать, и скоро дракон занял свое место внутри рамы, с которой, впрочем, его еще не связывала ни единая перемычка.

Занеся руку над столом, Элени несколько призадумалась над тем местом, где задняя лапа дракона переходила в бедро, и уже собралась взять один из золотистых кусочков, когда ее заставило подскочить резкое буханье наружной двери. Это Марта Лестер вышла под дождь, силясь удержаться и не закурить «спасительную» сигарету из пачки, которая, как отлично знала Элени, хранилась у нее в сумочке.

Да укурись ты хоть до смерти, подумала Элени и несколько театрально передернула плечами, хотя никто здесь не мог ее видеть. Вернулась к работе и вглядывалась в нее, соображая, каким должен быть следующий кусочек…

И вдруг обратила внимание, что ее ладони, зависшей над столом, становится то холодно, то тепло.

Это еще что такое?..

Может, свет лампы, отраженный более светлыми кусочками картона, нес больше тепла, чем отброшенный темными?

Решив проверить свое предположение, она случайным образом выбрала кусочек пазла там, где тепло ощущалось наиболее отчетливо. И точно, картонный фрагмент отливал белесым золотом. Это был не тот, который она хотела было выбрать. Он был не с бедра дракона, а с кончика его колючей вытянутой морды, там, где из широкой ноздри вырывался завиток дыма.

— Во дела, — сказала Элени вслух.

Она знала, что мать ее не услышит за шумом дождя и собственных шагов по крыльцу. В таком случае — с кем же она разговаривала?

— Тихо сам с собою, — вздохнула Элени. — Всего неделя в одиночке — и у меня уже шифер шуршит…

Она еще раз попробовала выбрать фрагмент пазла, ориентируясь на источаемое им тепло. И вновь это оказался кусочек с оранжевым отливом — драконья коленка, которую она искала вначале.

Уже можно было разглядеть изгиб драконьей спины. Правда, поза казалась некоторым образом агрессивней, чем на картинке. Как если бы рисунок на коробке был сделан по моментальному эскизу художника, после чего реальный дракон продолжил движение. Его передняя левая лапа успела выдвинуться вперед, а голова — если, конечно, это глаз… да, это точно глаз! — голова круче наклонилась к земле. Ни дать ни взять заостренные уши дракона уловили шорох карандаша по бумаге, и голова поворачивалась на звук.

…И что это был за глаз! Словно кристаллизованная горечь драгоценного камня. Черный зрачок — не круглый, но и не щелевой, а скорее треугольный… приблизительно по форме черепа. А радужка — фиолетово-льдистая…

— Ну и на что мы смотрим? — спросила Элени.

Ее переполняла какая-то глупая храбрость — пока она не нашла и не установила на место второй глаз и дракон не уставился на нее сразу обоими.

— Это же не я в восьми футах от тебя торчу с блокнотом и карандашом «Фабер и Фабер» номер два! — сказала она дракону. — Так что можешь не таращиться!

На самом деле ей было жутковато, и она разговаривала с пазлом, просто чтобы меньше трусить. Она попробовала отвлечься, занявшись фоном. Но если дракон лишь чуть отличался от изображенного на обложке, пейзаж, как выяснилось, был передан куда менее точно. На коробке можно было различить завитки тумана, поднимавшегося над сельским пейзажем, и перемешанные с ним клочки драконьего дыма. В самом пазле задний план был куда менее проявлен и даже, как с удивлением поняла Элени, несколько противоречив. Вот она выбрала фрагмент, на котором, словно двойная скобка — ((— вились две дуги дыма. Но к тому времени, когда она уложила кусочек, одна «скобка» успела перевернуться, а вторая исчезла совсем. Было похоже, что дым продолжал невесомо подниматься и плыть по дуновению ветра…

Элени предпочла думать, что у нее всего лишь устали глаза. Она потерла их левой рукой и сунула фрагмент на предназначенное для него место.

Он вполне подошел. Причем оказалось, что единственная уцелевшая «скобка» оказалась весьма по делу — она продолжалась на фрагментах выше и ниже.

На этом Элени решила, что пора сделать перерыв и поужинать. Однако мать, невзирая на дождь, деловито грузила вещи в машину. Готовилась к поездке на ярмарку графства Бристер. Надо же ей было, действительно, хоть чем-то себя занять, чтобы существование не казалось совсем уж бессмысленным. Элени вполне представляла, как чувствовала себя Марта.

Еще два кусочка, сказала она себе. Потом решила уложить еще два… И наконец ее полностью захватило волнующее таинство — как устроить, чтобы все блестящие обломки когтя собрались вместе. Можно подумать, что пазл содержал не одного дракона, а дюжину! Или что художник не с блокнотом сидел, а сделал серию снимков дракона, запечатлев один и тот же коготь в процессе движения. Однако фрагменты все же совпали, и, когда лапы оказались завершены, кинжалов цвета слоновой кости оказалось совсем не так много, как показалось вначале.

— Ну ладно, хватит пока, — опять же не без некоторой театральности, равно как и не без напускной отваги, проговорила Элени.

Можно подумать, дракон хотел схватить ее в эти самые когти, а она собиралась купить его дешевой уловкой — погоди, мол, хватать, мне в туалет надо!

При всем том работы над пазлом оставалось не так много. Не более двадцати фрагментов. Велико было искушение доделать дракона — чтобы с чувством глубокого удовлетворения высыпать все обратно в коробку.

Как раз над кончиком его хвоста виднелось световое пятно. Там сквозь облака пробивалась луна. Правда, когда Элени добралась до этого места, луна успела спрятаться и свечение прекратилось.

— Вредная ты старая картонка, — сказала она дракону.

Тому было все равно. Он знай хлопал ресницами, причем веки двигались не вверх-вниз, а с боков к центру и обратно, как дверки лифта, и с интересом поглядывал на Элени.

Она спросила:

— И ты думаешь, что я до смерти напугаюсь от таких дешевых эффектов?

Из его ноздри с шипением вырвался завиток дыма и ушел вверх, смешиваясь с туманом. Так вот почему на заднем плане волновался туман! Дракон грел, как печка, его дым был очень горячим.

— Да какое мне дело, — сказала Элени.

Оставалось уложить четырнадцать фрагментов.

Девять.

Шесть…

Цоканье когтя по камню. Или даже сразу нескольких когтей: цок-цок-цок…

Осталось пять кусочков…

Потом три…

Элени уже держала в руке последний фрагмент, уже наклонилась, чтобы поставить его на место — деталь колена задней ноги. Но последний кусочек на самом деле оказался не последним, потому что Элени заметила: самый кончик хвоста, которому полагалось бы лежать свернутым прямо под закрытой пастью дракона, делся куда-то.

— Неудивительно, что кто-то решил от этого избавиться, — сказала Элени. — От всех трех, если уж на то пошло, правда, дракон?

Как бы то ни было, коробка была в заводской упаковке, плотно обтянута пленкой. Каким образом мог затеряться кусочек пазла?

Элени осмотрела пол, потрясла коробку и даже, опустившись на колени, проверила под своей кроватью и шкафом — вдруг она, сама того не заметив, оттолкнула ногой упавший туда фрагмент?

Нигде ничего.

Она посмотрела на собранный пазл. Дракон презрительно усмехался, или это воображение шутило с ней шутки?

— Милая шуточка, — сказала ему Элени. — Впрочем, ты не можешь обладать никакой силой, пока тебя полностью не составят. Так каким образом тебе удалось?

Послышалось царапанье, словно мышь бежала вдоль плинтуса. А может, где-то скрежетал коготь по камню.

— Спрятал, значит, кусочек?

Дракон не ответил. Только ноздри раздулись, выпустив струю белого пара. Струя пошла вверх, изгибаясь, становясь удивительно похожей на вопросительный знак.

— Значит, тебе любопытно, сумею ли я его отыскать? А вот и найду! Обязательно найду!

Элени заново обшарила пол и коробку, даже ощупала ее изнутри в надежде, что фрагмент где-то там зацепился, но все без толку. Тогда она стала водить руками по поверхности почти завершенного пазла, подумав, что кусочек мог оказаться под ним. Морда дракона была теплей всего остального, спинной гребень кололся, Элени даже смутно ощущала, как перекатывались его мышцы. Когда ее пальцы добрались до его носа, ей показалось, дракон затаил дух. А может, даже подавил желание замурлыкать.

— Куда же он подевался? Кончик, кончик, ну найдись…

Возможно, изготовитель пазла был шутником. Возможно, утраченный кусочек был точно такой же формы, как один из уже использованных, и дело было в том, что его — единственный во всем комплекте — напечатали с двух сторон сразу. Когда Элени выкладывала кусочки мозаики на столе, ей и в голову не пришло их переворачивать для проверки. Поэтому двухсторонний фрагмент и не попался ей на глаза.

— Учти, мне терпения не занимать, — сказала она. — Кстати, а что ты собираешься со мной сделать?

Элени была девочкой основательной. И в любом случае — что ей оставалось делать в такую-то погоду? Времени, таким образом, было хоть отбавляй. Она стала вынимать и переворачивать фрагменты — все по очереди, в строгом порядке, начиная с левого верхнего угла и кончая правым нижним. Ряд за рядом. Вынуть — осмотреть — поставить на место. Один, другой, третий. Пятнадцатый, восемнадцатый, двадцать первый. Тридцатый, сороковой, пятидесятый…

Девяносто девятый.

И опять ничего! Двухстороннего кусочка так и не обнаружилось. Элени только обратила внимание, что, когда она вынимала фрагмент с кончиком носа, откуда шел пар, рукам было почти до невозможности горячо.

— Ну ты даешь, — сказала она.

Дракон замурлыкал. Звук был похож на далекое журчание текущего кипятка.

— Так тебе нравится, когда тебя хвалят, — догадалась Элени. — Очень похоже! Да и кому бы не понравилось? Что ж, ты вообще-то классный…

Его глаза сузились. Подход оказался неверным.

— Классный-потрясный, — быстро поправилась Элени. — Классный-ужасный…

Это ему явно больше понравилось. Из ноздрей выкатилось облачко пара и расплылось, как расплывается высвобожденный крахмал, когда пасту бросают в горячую подсоленную воду.

— Если я все-таки отыщу тот кусочек, ты исполнишь мое пожелание? — спросила Элени.

Дракон раздул ноздри, пар пошел белее и гуще. Элени следила за прихотливыми изгибами струек. Вот сформировалось что-то вроде крючка, чтобы захватить кого-то и стащить вниз… («Дракон» — это не от слова «драка», случайно?) В сгустившихся сумерках его глаза мерцали и переливались…

Элени поняла, в чем проблема. Дракону хотелось двигаться, но отсутствие последнего фрагмента — кончика хвоста — лишало его этой возможности. Элени видела, как напрягались и бессильно опадали его плечевые мышцы, по телу пробегали волны, вздрагивала чешуя… Задние лапы и хвост оставались пригвождены к месту.

— Я вообще-то понимаю, каково тебе, — сказала Элени. И коснулась рукой носа дракона. — Если ты поднатужишься как следует, то, пожалуй, вырвешься!

Он посмотрел на нее, и она поняла: необходимо что-то еще. Может быть — вопросительный знак, — достанет всего лишь правильно заданного вопроса…

— Ты ведь знаешь, куда девался недостающий кусочек? — спросила она.

Дракон не сподобился на столь определенный ответ, как согласный кивок, но все его выражение говорило: он знает.

— Так мое задание состоит в том, чтобы его найти? — спросила Элени. И едва набралась смелости, чтобы продолжить: — И что ты за это мне дашь?

И вновь дракон не дал явного ответа, хотя вопросы выслушивал с явным интересом.

И тут Элени внезапно догадалась. Она знала, что спросить. Может, у нее были всего три вопроса, так вот этот точно был правильным:

— Ты покажешь мне, где он находится?

Дракон выдул еще одно роскошное белое облачко, его глаза блестели хитро и весело. Потом он раскрыл рот.

Ни золотого пламени, ни факельно-багровых отсветов изнутри. Лишь длинный гибкий язык, который зазмеился вперед. На нем-то и лежал последний кусочек пазла.

— Ого! — сказала Элени. — Да ты, похоже, сам себе хвост откусил. Ну ладно, что делать…

Она потерла руки, после чего движением бывалого хирурга наклонилась вперед и взяла фрагмент за обращенную к ней сторону. Потом поднесла его к свету, чтобы посмотреть, пострадал ли он от пребывания в брюхе дракона. Оказалось — не пострадал, по крайней мере, она никакого ущерба рассмотреть не могла. Обычный кусочек самого обычного дешевого пазла с выемками и выступами во всех положенных местах.

Элени нагнулась, чтобы установить его на позицию. Дракон затаил дыхание и уставился на нее острым взглядом. Что было в нем? Восхищение? Скепсис? Почем знать.

— И это ты сомневаешься — во мне? — осведомилась Элени.

Она поворачивала фрагмент в руке, приводя его в надлежащее положение.

— Эй, тебе что там, уши дождем залило? Я тебе уже пятнадцать минут снизу ору!

Элени обернулась. Ее мать стояла в дверях.

— Я там на сто лимонных долек рвусь, чтобы хоть какое-то жорево на стол выставить, а ты даже не можешь оторваться от… — Она посмотрела на дочку и спросила: — От чего? От чего? От чего?

— Мне всего один кусочек остался…

В это время Марта Лестер увидела пазл. Сделав всего один шаг, она пересекла комнату и выхватила фрагмент из рук у Элени. Обращалась она с ним, как с куском динамита или со смертельно ядовитой змеей. Она крутанулась прочь и стала дико оглядываться, словно ища не замеченный прежде камин, чтобы швырнуть туда картонный квадратик.

Элени вскочила из-за карточного столика — изумленная, ничего не понимающая, словно разбуженная посреди сна. Глаза матери сузились… Она сунула фрагмент пазла себе в рот, сделала усилие и проглотила его.

— Мама! — воскликнула Элени. — Что вообще происходит?

Марта передернула плечами, провела ладонью по волосам и выпрямилась.

— Ох, деточка, — сказала она. — А я-то надеялась, что ты вырастешь и отправишься учиться в колледж, прежде чем что-то из этого выплывет…

— Что выплывет? Из чего?..

— Да вся эта петрушка. Великая битва зла и добра, правды и кривды… Как по мне — скукотища и занудство, но мы, аватары добра, должны все равно делать, что можем.

— Мам, ты там что, джину лишку хлебнула?

— Не хотелось бы упоминать, но тем, кто при исполнении, не рекомендуется употреблять джин. Он может спутать мыслительный процесс и существенно замедлить реакцию. Так что благодари свои счастливые звезды за то, что джин я не пила.

— Не догоняю я что-то, — сказала Элени. — Слишком многих кусочков недостает. Так ты, значит, эта… как там ее?

— Ведьма, наверное. — Мать многоопытно вскинула бровь. — По крайней мере, твой отец часто меня так называл. Да не все ли равно, каким термином пользоваться?

— Не, мам, — сказала Элени. — Давай-ка вытряхивай информацию. Как я пазл сложу, если кусочков недостает?

— Ну тогда слушай, — начала мать. Взяв крышку коробки, она посмотрела на дракона. — Раз уж они пытаются использовать тебя, чтобы до меня добраться, полагаю, тебе в самом деле пора кое-что узнать… Пошли, кстати, поужинаем. Я спагетти сделала, за едой и поболтаем. Рановато, конечно, да что теперь поделаешь… Опять же, все равно делать больше нечего. Я-то знаю, что подобная погода — очень-очень надолго. Никто и представить себе не может, до чего надолго…

Content

Грегори Магуайр
Паз_зло