Джилл Шелвис

У любви в плену

Глава 1

Если цель не достигнута с самого начала, другие попытки бесполезны.

Хлоя Трегер

Она редко появлялась утром в кухне раньше сестер, но, поскольку Тара и Мэдди спали, это не составило ей труда.

Сказать правду, Хлоя еще и не ложилась. Широко зевая, она приготовила кофе, потом собрала все необходимое и вспрыгнула на прилавок, сморщившись от боли. Тишина кухни успокоила ее, пока она смешивала ингредиенты для своего бактерицидного крема. С учетом ее шумного образа жизни, это было приятным началом дня, который скоро превратится в сумасшествие.

Хлоя с горестной улыбкой покачала головой. Только год назад она была свободной как птица, счастливо парящая в любом направлении и не связанная никакими узами. Потом она вместе с единокровными сестрами, которых даже не знала, унаследовала в Лаки-Харборе полуразрушенную гостиницу на морском берегу, абсолютно не имея понятия, что с ней делать.

И все же, как ни трудно в это поверить, сестры ее восстановили, сделав процветающим заведением с ночлегом и завтраком для постояльцев. Теперь Хлоя, Тара и Мэдди были настоящими сестрами. Даже подругами.

Волны за окном бились о скалистый берег в пурпурном свете зари. Хлоя, снова зевнув, смешала мягкий пчелиный воск и ланолин с лавандовым маслом, позаимствованным из припрятанных запасов Тары. Потом осторожно налила крем в стерильный флакон, подтянула штанины тренировочных брюк до колен и стала покрывать антисептиком глубокие раны на икрах. Хлоя еще не успела перевести дух от боли, когда открылась задняя дверь.

Шериф Сойер Томпсон…

Ему пришлось нагнуться, чтобы войти, что неудивительно при его росте под метр девяносто и мощном телосложении игрока в бейсбол. Он был в форме, на боку висела кобура, а выражение лица напоминало Грязного Гарри, полицейского из одноименного фильма.

При взгляде на него у Хлои что-то напряглось внутри, некая сложная комбинация досады и неуместного желания. Они заключили нечто вроде перемирия, предполагавшего, что каждый из них живет по своим правилам. Обычно это означало два разных пути к одному и тому же выводу, хотя случались… размолвки.

Не желая объясняться по поводу прошлой ночи, что наверняка привело бы к очередной размолвке, Хлоя быстро опустила штанины и выдала самую профессиональную улыбку из своего репертуара.

— Шериф.

— Ты сегодня одна? — оглядевшись, спросил он.

Улыбка стала искренней, когда Хлоя добилась своего. С лица шерифа исчезло безразличие, и она знала почему. Обычно кофе по утрам готовила Тара, причем настолько изумительный, что по дороге на работу Сойер заходил к ним выпить чашку вместо какой-нибудь офисной дряни.

— Тара все еще в постели с Фордом, — сообщила она ему.

Упоминание о том, что его лучший друг и сестра Хлои спят вместе, заставило Сойера поморщиться. А может, виной тому была грубая прямота. Так или иначе, он молча направился к кофеварке. Походка у него была странно размеренной, словно он тоже устал как собака.

Местная полиция и отделение шерифа еженедельно играли в бейсбол с пожарными и медработниками, что в очередной раз произошло и прошлой ночью. Наверное, поэтому форменная рубашка Томпсона помялась на спине и была влажной от пота… Похоже, Сойер играл слишком энергично. Или после матча у него состоялось пылкое свидание. А это возможно, если учесть, какой интерес во время дежурства проявляют к нему женщины от двадцати одного года до сорока лет.

Томпсон повернулся и, прервав ее размышления, вопросительным жестом указал на кофейник.

— Угощайся. Я только что приготовила.

Это заставило Сойера остановиться.

— Ты его отравила?

Хлоя улыбнулась со своего насеста.

— Возможно.

Покачав головой, Сойер достал из буфета кружку и налил себе кофе.

— Ты смелый.

— Ты ведь пьешь его. — Сойер указал на кружку, стоявшую перед ней. — У тебя множество недостатков, Хлоя, но безумие не один из них.

Она подозревала, что одним из этих «недостатков» была заноза в его очень красивой заднице.

Сойер прислонился к прилавку, изучая ее. Спокойно. Умозрительно. Без сомнения, люди тушевались, когда он это делал, спеша заполнить молчание.

Но Хлою молчание не беспокоило. Нет, ее, разумеется, волновали собственные ощущения, когда он так смотрел на нее. Его глаза зачаровывали. Они были цвета молочного шоколада, а иногда, как сейчас, в них вспыхивали крошечные золотые искры. Волосы каштановые, проявлявшие на солнце всевозможные оттенки. Теперь они были взъерошены, падая спереди на лоб и спускаясь почти до воротника сзади. Вероятно, Сойер не шел на дежурство, как она думала, а возвращался с него. Это значило, что он тоже всю ночь провел на улице, истребляя преступность как супергерой.

И кроме того, умудрялся еще хорошо пахнуть. Это было выше ее понимания, однако все в нем напоминало ей о том, что она женщина.

И что у нее слишком долго не было секса.

— Кажется, сейчас рановато даже для тебя, — заметила Хлоя.

— То же самое можно сказать и о тебе.

Что-то в его голосе заставило ее насторожиться. Черт, она его недооценила: он раскусил ее. Хлоя слегка передвинулась, чтобы спрыгнуть с прилавка, но Сойер оказался проворнее. Он уже стоял перед ней, препятствуя бегству: одна рука на ее бедре, другая — на противоположной лодыжке.

— Романтик, — сухо произнесла она, хотя сердце у нее понеслось вскачь. — Но сначала я должна позавтракать, тебе не кажется?

— Ты истекаешь кровью.

Он поднял штанины ее тренировочных брюк, стараясь не коснуться ран. Хлоя тщетно попыталась освободиться.

— Не дергайся. — Сойер с мрачным выражением осмотрел глубокие порезы. — Объясни.

— Ну, я упала, вылезая из постели?

— Попробуй снова, без вопросительного знака.

— Я упала во время длительной прогулки.

— Ответ неправильный. Ты не ходишь пешком, Хлоя, это усугубляет твою астму.

Он наклонился, чтобы лучше видеть, и отвел ее руку, когда она хотела закрыть ему обзор.

— Железо. Думаю, железная изгородь. Вероятно, ржавая.

Сердце у Хлои на миг остановилось. Черт, он знал. Хотя она была такой осторожной.

— Тебе необходим укол от столбняка. И охранник. — Сойер выпрямился, но ее не отпустил. — Где собаки, Хлоя?

— О чем ты?

На самом деле она только притворялась непонимающей, ибо всю ночь провела со своим лучшим другом Лансом, спасая тех самых шесть собак. В сущности, похищая их.

К ее чести, это был вопрос жизни и смерти. Парень по имени Ник Рейбо, хозяин молодых питбулей, собирался убить их ради забавы. Действия Ланса и Хлои спасли жизнь собакам, но в то же время считались взломом и проникновением. А поскольку это незаконно…

Сойер ждал, когда она заговорит. Терпением он превосходил библейского Иова, и за годы службы в полиции он, без сомнения, выслушал множество историй. Ее исповедь станет одной из тысячи других.

— Собаки с Лансом, — призналась она.

— Боже, Хлоя!

— Иначе бы они погибли!

Выражение лица еще говорило о стопроцентном копе, однако тон немного смягчился.

— Ты должна была позвонить мне.

Возможно, подумала она.

— И что бы ты сделал? Они бы просто не начали бой, и ты не смог бы увести собак с личной земельной собственности Рейбо. А они хотели устроить бои, Сойер, натравить их друг на друга. Убить.

Даже сейчас Хлою мутило от этого. Голос у нее слегка охрип, но Сойер промолчал и, наклонившись, снова исследовал раны.

Это случилось, когда они убегали и Хлоя ползла за Лансом под изгородью.

Хлоя затаила дыхание, не представляя, как поступит Сойер. Он, конечно, может арестовать ее, но пока еще не взял наручники, не зачитал ей права. Хороший знак.

— Довольно глубокие, — сказал он.

Хлоя позволила себе выдохнуть.

— Ничего страшного.

— Ты промыла их?

Сойер провел длинным мозолистым пальцем вдоль особенно угрожающего вида разреза, и Хлоя вздрогнула. Не от боли. Может быть, от усталости, а может, от того, что он стоял так близко и выглядел очень сексуальным. Ее буйное воображение самовольно нарисовало ей Железного копа и Плохую девчонку…

— Хлоя.

— Да?

Теперь он казался чуть настороженным.

— Ты промыла их? — повторил он.

— Да, сэр. — Хлоя невинно улыбнулась.

Однако ей придется контролировать уровень своих гормонов, когда Сойер будет делать противостолбнячный укол, поскольку она слишком ясно ощущала исходившие от него огонь и силу, не говоря уже о собственном жаре. А это особенно досадно, ибо она решила вообще не связываться с непреклонными мужчинами, тем более с полицейским.

Задняя дверь открылась, и Хлоя вздрогнула. Сойер даже ухом не повел. Черт, он, вероятно, и сексом занимается так же бесстрастно.

Неправда, подумала она, глядя ему в глаза. Просто у Сойера нет сомнений в собственных действиях. А вот у нее побежали мурашки, когда в комнату вошла Мэдди, а за ней ее жених Джекс.

Еще совсем недавно они с Тарой называли сестру «Мышь», но с приездом в Лаки-Харбор та переросла свое прозвище. Сейчас, увидев шерифа, стоявшего у Хлои между ног, Мэдди остановилась так резко, что Джекс уперся ей в спину.

— Что происходит?! — спросила она.

Хлоя понимала ее удивление: как правило, они с Сойером не уживались в одном месте. Фактически, оказавшись в непосредственной близости, они походили на двух тигров с оскаленными зубами.

— Как бы там ни было, — сказал появившийся Джекс, — это выглядит довольно занятно.

Налив себе кофе, он направился прямо к Хлое и взялся за ящик под ее правым бедром.

— Ты можешь отодвинуть ее ногу? — спросил он Сойера. — Мне нужна ложка.

Тем временем Мэдди упала в кресло и напряженно разглядывала пару.

— Значит, вы двое…

— Нет! — ответила Хлоя, оттолкнув Сойера, который даже не двинулся с места, черт бы его побрал. Более того, он снова наклонился к ее левой икре.

— Думаю, тебе следует наложить швы, — сказал он.

Испуганно охнув, Мэдди вскочила. Через несколько секунд перед Хлоей стояли, глядя на ее раны, сестра, жених сестры и человек трудно определимой для нее категории. Она тщетно попыталась сдвинуть ноги, затем взмахнула руками.

— Это просто царапины!

— Хлоя, дорогая, — с беспокойством пробормотала Мэдди, — ты должна была позвать меня. Что случилось, где еще ты поранилась?

Теперь Сойер окинул взглядом ее тело, как будто мог что-то увидеть сквозь одежду. Самая испорченная часть сознания подстрекала Хлою сообщить ему, что царапины распространяются вверх и необходим более тщательный осмотр.

При этой мысли ей стало трудно дышать, и она потянулась за ингалятором.

— Я в порядке. Отойдите.

Сойер подтолкнул Джекса.

— Прошлой ночью она и Ланс спасли шесть собак из загородного дома Маккарти, — сообщил он Мэдди.

Та с явным испугом покачала головой.

— Боже! Хлоя! Это… слишком опасно. Рейбо способен на любую гнусность.

Чтобы Сойер наконец тоже отошел, Хлоя пнула его ногой. Безрезультатно: скала не двинулась.

— Здесь очень жарко, — сказала Мэдди и открыла окно.

— Это вызвано сексуальным напряжением. — Джекс многозначительно поднял бровь.

Дешевый юмор.

Сойер ответил ему долгим бесстрастным взглядом, несомненно лишавшим плохих парней контроля над их кишками, однако Джекс только улыбнулся.

— Если б я готовился совершить действие с женщиной, то по крайней мере купил бы ей сначала завтрак.

Хлоя кивнула.

— Именно это я и сказала.

Мэдди плюхнулась к Джексу на колени и обняла.

— Со мной ты совершил много действий, а где завтрак?

— Ни к каким действиям я не готовился. — Увидев, куда направлены их взгляды, Сойер тут же выпустил Хлою и отошел с поднятыми руками. — Все. Теперь я иду спать. Один.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — спросил Джекс. — Ты не умеешь веселиться. Давно этого не делал.

— Тебе вот это… — указал Сойер на тело Хлои ниже пояса, — кажется чем-то забавным?

Джекс подавил фырканье, Мэдди закусила губу, чтобы скрыть улыбку.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — покачал головой Сойер.

Да. Он имел в виду, что сожалеет о раненых ногах Хлои, а также о ее рискованной затее прошлой ночью. Потому что, черт побери, ее нижняя половина могла быть очень интересной.

Начни она ее использовать.

Глава 2

Если нельзя идти напрямик, попытайся идти в обход.

Хлоя Трегер

Спустя неделю Сойер Томпсон вошел в спальню, положил на тумбочку пистолет, сотовый телефон и оглядел пустую кровать. День был сумасшедшим, и чтобы вынести это, ему требовалась женщина, ожидающая его.

Голой.

С бесстыдными намерениями.

А Синди, милая, скромная учительница средней школы, уже после четвертого свидания почувствовала себя несчастной с парнем, досягаемым только по звонку в полицию.

Они расстались несколько месяцев назад. Он ее не осуждал. Но и меняться ради нее тоже не собирался.

Сойер разделся, включил душ и, упершись ладонями в кафельную плитку на стене, подставил под горячие струи ноющую шею и плечи. Сегодня у него был выходной, но в округе постоянно не хватало людей, а его коллега шериф Тони Санчес взял свободный день, чтобы помочь жене отвезти новорожденных близнецов на осмотр. В результате Сойеру пришлось разрываться между Лаки-Харбором и двумя соседними городками.

Утром он обнаружил бездомного парня, скорчившегося на скамейке. По заключению патологоанатома, смерть наступила по естественным причинам. На тридцать седьмом шоссе принял роды у женщины, которая, даже чувствуя приближение критического момента, имела глупость сесть за руль и поехать в больницу одна.

Днем он прекратил шумную ссору в баре, съездил на вызов по поводу семейного конфликта, затем спасал из канализационной трубы пятилетнего ребенка с его щенком.

Душ смыл только остатки этой грязи, не восстановив его силы, не утолив голод. Пицца и бутылка пива заполнили бы пустоту в желудке, если б у него имелось на это время. По слухам, Ник Рейбо приобрел других собак для полуночного зрелища, и Сойер хотел убедиться, что этого не случилось. Может, потом он съест пиццу, выпьет пива с Фордом и Джексом. Его лучшие друзья присоединились бы к нему в любое время, но сегодня он составил бы им дрянную компанию.

Намыливаясь, Сойер думал о женщине. Он всегда гордился своим благоразумием и логикой, а теперь хотел женщину, для которой любимым развлечением стало делать из него посмешище. Хлоя была упрямой, импульсивной, несносной и, черт возьми, пылкой. К тому же она являлась напоминаем о бурном периоде его жизни, от которой Сойер отказался. Жизни со множеством сексуальных увлечений, не имеющих будущего. Ибо он человек, прочно обосновавшийся в этом городе, а Хлоя — всего лишь перекатиполе.

На следующий день после инцидента с собаками местная газета опубликовала статью о недавних случаях вандализма и мелкого воровства в округе. Анонимный автор включил даже список людей, известных стремлением к беспорядку; там значилась и Хлоя.

Что неудивительно.

Хотя вряд ли она расстроилась. Не в ее характере беспокоиться, что подумают о ней люди. Однако это наверняка обеспокоило ее сестер, озабоченных репутацией своего заведения.

Конечно, если б он арестовал Хлою за посягательство на чужое владение и кражу, это повредило бы репутации гостиницы и стало личным адом для него самого. Тара и Мэдди не пощадили бы его. Хотя он не арестовал Хлою по другой причине. Не арестовал потому… черт. Потому что впервые в своей взрослой жизни он захотел выбрать другой путь, и ему это не понравилось.

За прошедшую неделю Сойер видел ее несколько раз. Однажды, когда она выходила из травмопункта с повязкой на руке после укола от столбняка. Затем несущейся по шоссе на «веспе», длинные волосы распущены, шлем и солнцезащитные очки закрывают большую часть лица. А вчера столкнулся с ней в бакалейно-гастрономическом магазине, когда Хлоя брала с полки бутылку водки — для работы, как она его заверила.

— Водка. Для работы, — засмеялся он и, мгновенно забыв об игре в бейсбол, с интересом остановился в проходе между полками.

— То, как она чистит стеклянную посуду, нельзя описать словами. При местном применении она действует как отличное предохраняющее средство. А при неместном использовании она является идеальным лекарством для мужчин.

— Как это?

— Очень просто. Несколько глотков, и ты излечился от глупости.

При этом воспоминании Сойер покачал головой. Она умудрилась вызвать у него два желания одновременно: и поцеловать ее, и бежать как черт от ладана.

Выйдя из душа, он бросил полотенце и надел чистую одежду. Во время дежурства он ездил на полицейской машине, а его личным автомобилем был грузовик. Они всегда стояли наготове, и сегодня, чтобы не привлекать к себе внимания, Сойер взял грузовик.

Лаки-Харбор, расположенный в чашеобразном углублении побережья, окружали величественные островерхие скалы и густой лес. Сейчас там царила кромешная тьма.

Нику Рейбо принадлежали десять акров земли, тянувшиеся от Орлиного утеса до глубины лесной чащи. Укромное место, идеально подходящее для всякого рода незаконных дел и шумных сборищ.

Сойер решил заняться им позже.

В этот ночной час он был единственным на дороге, пока спускался с холма в город. Луна, проглядывавшая сквозь облака, бросала тусклый свет на Тихий океан слева от него. И пирс, и город казались черными, а его мысли были еще чернее.

Он свернул на узкую дорогу, которая вела к Лаки-Харбору, но, объехав приветливо освещенную гостиницу, остановился перед маленьким коттеджем, где жила Хлоя.

Свет не горел.

Сойер очень надеялся, что она спит, а не участвует с Лансом во втором акте пьесы «Два глупца». На этот раз их могли убить. Но все надежды рассеялись, когда он включил фонарь и не обнаружил ее «веспу».

Дерьмо.

Постепенно свирепея при мысли, что Хлоя опять ищет неприятности, Сойер вылез из грузовика и огляделся. К своему облегчению, он увидел «веспу» рядом с коттеджем. Возвращаясь назад, он посветил фонарем на входную дверь, захватив лучом цветущие растения в горшках и циновку для йоги.

Когда Хлоя оставалась в Лаки-Харборе, а не работала где-то еще, она любила заниматься на рассвете йогой. Он видел ее на берегу, освещенную солнцем, с загорелыми руками и ногами, согнутыми под невероятными углами. Это наводило его на мысли о других, лучших способах их сгибания. Йога — единственное дело в ее жизни, требовавшее абсолютного покоя и неподвижности. Вероятно, именно это ее и привлекало.

Сойер понятия не имел, что привлекало к ней его.

Нет, все он понимал прекрасно. Обладая удивительной проницательностью и острым умом, Хлоя пользовалась ими, чтобы припирать его к стенке так часто, как могла.

И делала это весьма искусно.

А он искусно позволял ей.

Сойер покачал головой и повернулся, чтобы уйти, но его остановил крик, прорезавший ночную тишину. Он уже подскочил к двери с пистолетом в руке, когда Хлоя снова закричала.

Хлоя.

В этом крике был не ужас, не боль, а страсть. Сумасшедшая страсть, подумал он, превосходящая по громкости вопли порнозвезды.

Третий крик прозвучал в сопровождении низкого, явно мужского голоса, и Сойер решил, что пора бежать отсюда.

Не успел он развернуться, как на веранде зажегся фонарь, полностью осветив его тому, кто наблюдал за ним в глазок. Секундой позже щелкнул запор, и входная дверь открылась.

— Сойер?

Он, поморщившись, оглянулся. Хлоя стояла на пороге со своим лучшим другом Лансом, оба полностью одетые, слава Богу.

Ланс был ее ровесником, болезненно худым и бледным от фиброзно-кистозной дегенерации, которая мучила его всю жизнь. Рядом с ним Хлоя казалась воплощением здоровья и красоты. Она могла бы стать моделью, однако ей мешала строптивость, абсолютно неприемлемая в этом бизнесе.

Она была в мягком черном облегающем свитере с капюшоном и в узких темных джинсах, заправленных в ботинки на высоких каблуках. Вид-предупреждение «не приставать ко мне».

Как ни глупо, факт, что у нее не было секса, обрадовал Сойера, и он снова повернулся, чтобы уйти. Хлоя дома, здорова и в безопасности. А это все, о чем он беспокоился.

— Сойер? Что ты здесь делаешь?

Хороший вопрос. Если б еще знать на него хороший ответ. Внезапно Ланс покачнулся и прижал руку к голове. Хлоя мгновенно обняла его за талию, чтобы поддержать.

— Что случилось?

— Ничего, — сказал Ланс, пытаясь освободиться. — Встал слишком быстро, вот и все.

— Тебе нужно сесть.

Игнорируя сопротивление, Хлоя осторожно проводила его до кушетки в маленькой гостиной, потом взглянула на Сойера.

— Что я могу для тебя сделать, шериф?

«Да, Сойер, что она может для тебя сделать?» Он задумался.

— Ты можешь объяснить нарушение указа о тишине.

Ланс тихо засмеялся.

— Указа о тишине? — спросила Хлоя. — Я нарушила указ о тишине своим притворным оргазмом?

— Ты шумела как мул, покрывающий кобылу, — подтвердил Ланс.

— Мул… — Хлоя задохнулась от смеха. — Тот, кто слышал это в натуре, даже не подумал бы сравнить меня с мулом.

— Это правда?

Сойер посмотрел на Хлою. Их взгляды скрестились в молчаливом поединке. Наконец Ланс кашлянул.

— Это судьба. Я побуду на кухне, пока вы двое закончите… что бы это ни было. Позови меня, если потребуется взять тебя на поруки, Хлоя.

— Конечно, — сказала она, не сводя глаз с Сойера. — Я дам тебе знать, если закончу в наручниках.

Ланс поморщился.

— Не зови меня.

Хлоя засмеялась, но Сойер уже представил ее в наручниках. Будь он хотя бы наполовину тем копом, каким себя считал, это бы не вызвало, не могло вызвать у него такую эротическую реакцию. Ему показалось, что Хлоя точно знает направление его мыслей… и, возможно, ее собственные направлены в ту же сторону.

Температура в гостиной быстро поднималась, но хриплый кашель, тяжелый, неослабевающий, словно кто-то умирает, заставил Сойера вздрогнуть.

Хлоя бросилась на кухню, мгновенно став мягкой и заботливой, какой никогда не была по отношению к Сойеру. Войдя следом, он увидел ее шепчущей Лансу на ухо что-то предназначенное только ему.

Тот, явно не желая, чтобы его нянчили, отодвинул ее и постучал себя кулаком по груди. Наконец он сумел захватить необходимую порцию воздуха и взглянул на Сойера.

— Если вы приехали узнать, не собирается ли она на Орлиный утес, путь свободен. Она не собирается.

— Что? — Хлоя переводила взгляд с одного на другого. — У Рейбо опять есть собаки?

— Были, — ответил Ланс.

Сойер вздохнул.

— Ты уже забрал их.

— Это считалось бы взломом, проникновением и кражей.

О Господи. Сойер не знал, радоваться ли, что Ланс не втянул в это Хлою, или разозлиться, что он снова взял дело в собственные руки, вместо того чтобы передать его шерифу.

— Это нужно остановить законным путем. Ты сам знаешь.

— Для собак законный путь слишком долог, — ответил Ланс.

— Если тебя поймают с собаками, Рейбо настоит на обвинении.

Ланс пожал плечами. Его это не волновало. Да и почему это должно заботить парня с таким диагнозом?

Хлоя мрачно смотрела на друга, расстроенная. Но Ланс в ответ только покачал головой.

— Нарушителям спокойствия вроде тебя необходимо совсем другое упоминание в прессе.

— Меня не беспокоит, что думают люди. Я беспокоюсь о тебе, Ланс. И о собаках.

— Тебя заботит, что люди думают о гостинице. Заботит, что их сплетни о тебе повлияют на репутацию вашего заведения. Что это причинит вред твоим сестрам.

— Да, — вздохнула Хлоя.

Почувствовав едкий запах дыма, Сойер нахмурился и вышел из комнаты. За гостиницей и коттеджем плескался океан. В темноте он его не видел, но слышал шум прибоя. Слева находилась гавань для прогулочных катеров и пристань, а дальше начинался лес. Разжигать костры, не имея разрешения, вообще незаконно, не говоря уже о середине пожароопасного сезона, как теперь.

Сойер был уверен, что нет дыма без огня, и внезапно где-то за деревьями мелькнул несомненный отблеск.

Сойер повернулся к двери, чуть не сбив с ног Хлою, и непроизвольно схватил ее за руки. На миг они прижались друг к другу. Она пробормотала невнятное извинение, но не отступила.

— Это я виноват. Кто в твоем лесу?

— Такер и несколько его друзей, — ответил Ланс, стоявший за ней.

Такер был старшим братом Ланса, значит, с ним Тодд и Джейми.

— У них есть разрешение?

Ланс засмеялся.

Понятно. Разрешения нет.

— Они делают у костра что-нибудь незаконное? — спросил Сойер.

— Вероятно, пьют пиво.

Когда пил, Тодд становился королем неизлечимой глупости. Другие не уступали ему. Сойдя с веранды, Сойер остановился, потому что Хлоя последовала за ним.

— Я хочу пойти с…

— Нет, — сказал он, зная, как дым подействует на ее астму. — Жди тут.

Лицо у нее сразу окаменело, и на миг ему захотелось…

Черт. Он даже не мог сказать, чего хотел, когда это касалось ее. Хлоя ставила его в тупик, да они просто раздражали друг друга! Недавно ему все же удалось с ней поладить, что сделало его королем неизлечимой глупости.

Глава 3

Темнее всего перед рассветом. Так что, если вы собираетесь украсть газету вашего соседа, это самое подходящее время.

Хлоя Трегер

Хлоя твердо выдержала жесткий взгляд Сойера, хотя ей пришлось вытянуть шею. Он был высоким, до зубов вооруженным, и если блеск в его глазах что-то значил, то раздражение достигло предела.

Как обычно, когда это касалось ее.

Правда, несколько раз она действительно заслужила его гнев, впервые приехав в Лаки-Харбор. Но за прошедший год она повзрослела и научилась — по крайней мере пыталась — обуздывать свое импульсивное поведение.

Видимо, недостаточно. Потому что, когда Сойер приказал ждать тут, ей очень захотелось поступить по-своему.

В ответ на ее невысказанную реакцию уголки губ у него слегка дрогнули. Не улыбка, скорее гримаса. Он явно устал после чертовски трудного дня, но всегда был готов к чему угодно. В этом она убедилась. Он был напряженным, твердым и…

— Дым, Хлоя. Поэтому ты должна остаться здесь.

Она со вздохом кивнула. Сойер бросил на нее последний долгий взгляд и направился к лесу. Хлоя не терпела нелепой демонстрации физической силы или храбрости, но Сойер просто делал свою работу.

— Ты пускаешь слюни, — заметил Ланс.

Хлоя проигнорировала его, не спуская глаз с того места, откуда исчез Сойер. Нет, она не пускала слюни, она дрожала. Все в порядке, женщина должна быть мертвой, чтобы остаться равнодушной при виде Сойера Томпсона. А она еще жива.

Пока, грустно уточнила Хлоя, чувствуя, как дым начинает проникать в легкие. Она дважды в день принимала лекарства и, кроме того, носила с собой быстродействующий ингалятор для экстренного случая, как теперь. Сделав впрыск, она посмотрела на Ланса.

— Где твой спортивный свитер? У тебя синие губы.

Они знали, что губы синие не от холода, но Ланс послушно сходил за свитером.

— Ты предсказуема, Хлоя.

Да, у нее много недостатков: она перекатиполе, авантюристка, вспыльчивая, упрямая как осел, — но предсказуемая… Нет.

— Отнеси это назад, — велела она.

— Предсказуемая, — повторил Ланс. — Среди прочих недостатков.

— А именно? — Она сошла с веранды, но Ланс схватил ее за руку.

— Ты неизменна. Я не хочу, чтобы меня арестовали за выведение из себя полицейского.

— За это он тебя не арестует.

Хотя Ланс прав, раздражать Сойера не имело смысла. А что касается ее неизменности… Конечно, ей тоже хотелось бегать, танцевать, заниматься сексом, не нуждаясь в ингаляторе или машине «скорой помощи». Сестры настаивали, чтобы она хоть немного остепенилась, стала общественно приемлемой. Идея ясна: ей предлагали измениться. Но, черт возьми, она хотела быть принятой такой, какая есть, со всеми недостатками.

— Предсказуемая, — с отвращением произнесла она.

Ланс вздохнул и накрыл ее руку ладонью.

— Может, даже не предсказуемая, а…

— Сумасшедшая?

Он тихо засмеялся.

— Ланс?

— Да?

— Я действительно раздосадована твоей сексуальностью.

— Вот здорово, спасибо.

— Я имею в виду в отношения меня. Я хочу тебя хотеть. Ты знаешь?

Ланс провел рукой по ее ягодицам.

— Дай мне десять минут, и я изменю твое мнение… Ох, — выдохнул он, когда Хлоя толкнула его локтем, и добродушно рассмеялся.

Он знал. Они оба знали. Во-первых, со дня их знакомства Ланс ей как брат. Во-вторых, он был влюблен в одну из сиделок медицинского центра, где провел так много времени.

Но дальше этого дело не зашло.

— Какую женщину может привлечь больной парень с угрожающе коротким сроком жизни? — однажды спросил он ее.

Хлоя вздохнула. Секс противопоказан им обоим.

В густом тумане, стелющемся над водой, двигались тени, которые материализовались в Такера, Джейми и Тодда. Их сопровождал Сойер.

Когда они подошли ближе, Хлоя увидела, что Тодд держит какую-то бумагу. Он был явно не в себе. Парень, способный уговорить монахиню расстаться с одеянием, теперь безмолвно миновал веранду и направился к месту парковки. Джейми ушел с ним, а Такер остановился и со странным напряжением глядел на брата.

— Ты в порядке? — наконец спросил он и, когда Ланс кивнул, жестом указал вслед Тодду и Джейми. — Тогда идем отсюда.

Заметив колебание друга, Хлоя схватила его за руку.

— Ты ведь обещал испытать на мне растирание грудной клетки, чтобы посмотреть, не поможет ли тебе это легче дышать. Потом я отвезу тебя домой.

Не сказав больше ни слова, Такер исчез в тумане.

— Я буду в коттедже, — предупредил Ланс.

Хлоя повернулась к шерифу, который молча ждал. Сойер никогда не говорил больше необходимого, и это сводило ее с ума.

— Так что случилось?

— Я оштрафовал Тодда за незаконный костер.

— Одного Тодда?

— Именно он его разжег.

Хлоя молчала. Тодд был из тех парней, кто может рассказать, как он вошел в банк с одной улыбкой, а покинул его со всеми деньгами, оставив управляющего радоваться, что его ограбили. Кроме того, он был местным, а жители Лаки-Харбор очень любили своих, не важно, плохих или хороших.

Но Сойер тоже местный и столь же всеми любим, если не больше.

— Ты оштрафовал его, хотя здесь все костры незаконные?

— Они зажигались не в пожароопасный сезон.

— Это почти октябрь.

— Пожарный сезон, — повторил Сойер.

— Значит… если я разожгу костер, ты меня арестуешь?

— Штраф. Не арест. Не за первое нарушение.

— А если это мое второе нарушение? Тогда обыск и наручники?

Глаза у него потемнели.

— Какая связь между тобой и моими наручниками?

— Ну, если ты не знаешь, — с притворной застенчивостью сказала Хлоя, — я не хочу тебя развращать.

Она собралась войти в дом, но Сойер ухватил ее за свитер и потянул назад.

— Не так быстро. — Он изучал ее, не выдавая своих мыслей, и наконец решил: — Ты играешь со мной.

— Пытаюсь.

— Я не люблю игры, Хлоя.

Истинная правда. Она была знакома с ним почти год и, оказывается, вообще не знала его. Сойер все доводил до конца, и Хлоя позавидовала такой целеустремленности, поскольку сама ею не обладала.

— Так чем вы с Лансом до этого занимались?

— Попкорн. Болтовня. Всякая чепуха.

— Полагаю, с исполнением роли Мег Райан при оргазме.

Черт, разговор начинал напрягать.

— Я не уверена, что ты сможешь понять.

— Попробую.

— Так вот, иногда коттедж по ночам скрипит.

— Возможно, рассохлось дерево и ослабли крепления.

— Да, но «возможно» — это лишь часть моего беспокойства. В основном меня раздражает скрип… громкий.

— А ты ночуешь тут одна.

— Конечно.

Мэдди переехала к Джексу, они все равно через два месяца поженятся. Тара живет у Форда, своего бойфренда. Когда были ночные постояльцы, три сестры работали посменно, хотя большей частью этим занималась Хлоя, не имевшая личной жизни.

— Иногда это похоже на… привидение. — Она ждала, что Сойер засмеется, даже придумала, как его оскорбить.

Но шериф только задумчиво смотрел на нее.

— Почему ты не рассказала сестрам, что не хочешь оставаться здесь одна?

Спасибо, она уже имеет дурную репутацию и не собирается подливать масла в огонь.

— У них и без меня полно дел. Не хватает еще добавлять им заботы рассказами о моих страхах. Не так уж я и напугана, просто начиталась Стивена Кинга и воображаю себе невесть что. Ланс знает об этом, и мы сочиняем забавные истории, подходящие моему призраку.

— Истории?

— Да, сегодня мы решили, что призрак — женщина, умершая здесь в девяносто девять лет. Девственницей.

— Призрак девяностодевятилетней старой девы.

— Эй, все не так ужасно, как ты думаешь. Она не может продолжать свою загробную жизнь, пока не получит оргазма. Поэтому остается здесь, исполняя желания. Сегодня Ланс попросил долгой нормальной жизни и… — У Хлои перехватило горло при мысли, что их с Лансом желание невыполнимо. — И мы постарались дать ей оргазм, которого у нее никогда не было.

Сойер поморщился.

— Фальшивый оргазм.

— Уж какой есть.

Хлоя не знала, что он подумал, когда услышал ее крики. И почему ее это заботит.

Сойер понимающе кивнул. Это абсолютно не соответствовало ее представлению о бесстрастном копе. Парне, который следовал правилам и шел по четкому, как на карте, пути, не меняя направления. Всегда только черное и белое.

Из-за двери высунулся Ланс.

— Ты готова отвезти меня домой?

Она кивнула.

— Хлоя, сегодня ты держишься подальше от Орлиного утеса, — произнес Сойер. — Не вопрос, приказ.

— Конечно.

— Я имею в виду то, что сказал. — Он снова стал копом.

— Я знаю, шериф.

Он позволил ей уйти. Хлоя села на «веспу», надела шлем. Когда Ланс устроился сзади, обняв ее за талию, она надавила на газ и рванула с места. В боковое зеркало она видела Сойера, глядевшего им вслед, пока их не скрыл туман.

Глава 4

Почему мужнина был создан раньше женщины? Потому что сначала всегда делают черновик.

Хлоя Трегер

Она встала до рассвета, когда небо еще оставалось черным. Каждый октябрь считался пожароопасным сезоном, однако этот выдался самым засушливым за последние годы, а потому и более опасным. Тем не менее у сухой погоды есть некоторые преимущества, которыми Хлоя и воспользовалась. Надев спортивные брюки и майку с длинными рукавами, она пошла на берег.

Во время разъездов Хлоя занималась йогой в самых фешенебельных отелях, но это место, с ритмичным плеском волн, разбивающихся о скалы, криками чаек и скрипом песка под ее циновкой, нравилось ей больше всего.

Потом она прогулялась, хотя обычно не делала этого из-за астмы. Но сегодня у нее было время и потребность истратить энергию. Хотя тишину нарушал только грохот прибоя, она давно изучила дорогу и хорошо ориентировалась в предрассветной темноте.

Лаки-Харбор был живописным маленьким городом с разноцветными домами в викторианском стиле. Вдоль длинного пирса располагались кафе, несколько магазинов, сводчатая галерея и чертово колесо. Поскольку Хлоя была еще не готова к предстоящему дню, она прошла до самого конца пирса, где чувствовала себя окруженной шумящим внизу океаном, и, закрыв глаза, подставила лицо соленому прохладному ветерку.

Трудно поверить, что она до сих пор в Лаки-Харборе. Целый год она, Тара и Мэдди живут собственной жизнью.

Они такие разные. Может, потому, что у них разные отцы, или потому, что выросли вдали друг от друга. Хлоя не знала. Их мама, Феба Трегер, была воплощением истинной свободы духа. Она шла своим путем, находила любовь, затем без сожалений с ней прощалась. Ничто ее не останавливало. Даже две старшие дочери. Ничто, кроме Хлои. Только ради нее Фебе пришлось сделать относительную уступку традиционному образу жизни.

Отец Тары забрал дочь с собой, когда его отношения с Фебой окончательное испортились. Отец Мэдди так же поступил несколько лет спустя. О своем отце Хлоя не могла сказать ничего, поскольку никогда его не знала. Феба пресекала вопросы дочери заявлением, что она дар хорошо прожитой жизни.

Хлоя смотрела на Тихий океан безмятежную бездну темноты, встречавшуюся с сереющим небом. Всю перспективу обрамляли скалистые утесы, окутанные туманом, таинственные, захватывающие. Хлоя удивлялась своей любви к этому месту. Хотя у нее было много любимых мест, ни с одним из них она не чувствовала такого родства, как с Лаки-Харбором.

Услышав приближающиеся шаги, Хлоя инстинктивно выхватила ингалятор и резко повернулась.

Это был Сойер. Заметив ее готовность, он взглянул на ингалятор, который она держала в руке как пистолет.

— Собираешься подстрелите меня из этого?

Хлоя сунула ингалятор за пояс брюк.

— Что ты здесь делаешь?

Глупый вопрос, рожденный нервозностью. Судя по спортивным штанам, майке и тяжелому дыханию, он бегал, и Хлоя почувствовала страстное желание сделать то же самое. Но бег для нее — как переход улицы перед гоночной машиной — смертелен.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Конечно.

Она предпочла бы думать о нем как о полицейском, раздражающе властной личность. Так намного проще. Однако, нравилось ей это или нет, в Сойере больше человечности. Да, он упорный, непостижимый, не поддающийся воздействию. Но в его глазах сквозило явное беспокойство, когда он изучал ее раны после спасения собак. Не говоря уже о том, что он пренебрег буквой закона, не арестовав ее.

— Я всегда в порядке, — сказала Хлоя. — Расскажи, что случилось прошлой ночью на Орлином утесе.

Сойер ответил ей бесстрастным взглядом.

Итак, он больше раздражающий, чем интригующий. Полезно знать.

— Давай, шериф. Это все равно появится в Фейсбуке, так что можешь говорить.

Угроза не противоречила закону. Люсиль с одинаковым энтузиазмом руководила местной художественной галереей и вела страницу в Фейсбуке. Она рассказывала обо всех городских событиях, отмечая каждую интересную подробность. Фактически ее новости были самым популярным чтением у жителей Лаки-Харбора.

— Мы не обнаружили там никаких собак, — ответил Сойер.

Он собрался уйти, но Хлоя задала вопрос, который не давал ей покоя:

— Так почему ты остановился?

— Что?

— Почему ты не продолжил бег, когда увидел меня здесь?

Никакой реакции.

— Шериф Сойер Томпсон! Да ты просто мастер общения. Тогда я рискну предположить. Ты увидел меня, не смог передо мной устоять и остановился, чтобы…

— Чтобы?

— Это вопрос, не так ли? — уточнила Хлоя. — Думаю, мы не нравимся друг другу и не имеем ничего общего. Чем бы мы вместе занимались?

От этого взгляда ее соски вдруг превратились в две твердые бусины. Видимо, они могут заниматься многим. Прежде чем Хлоя представила это, он сделал шаг назад, как если бы уходил.

— Я тебя отпугиваю, — сказала она.

— Да, черт возьми, — признался Сойер, вызвав у нее смех.

Он не боялся. Ничто его не отпугивало. И, по правде говоря, бояться следовало ей. Несмотря на то что каждая их встреча напоминала крушение поезда, она хотела его.

Самое нелепое желание.

Он был жестким там, где она была гибкой. Он был черным и белым, а она радугой, и они совершенно не подходили друг другу. Однако ее тело игнорировало логику. Сойер был самым зрелым и дееспособным парнем, каких она встречала. Секс с ним стал бы настоящим фейерверком.

Тем не менее Хлоя понимала, что не готова для праймтайма с Сойером Томпсоном.

— Мне пора идти.

— А теперь кто испуган?

— Я должна вернуться в гостиницу.

Уже почти семь, ей необходимо опередить сестер. Прошлой ночью постояльцев не было, но Тара настаивала, чтобы кто-нибудь всегда дежурил.

Кем-нибудь, естественно, была Хлоя.

— Знаешь, что я думаю? — спросил Сойер.

— Понятия не имею.

— Я заставляю тебя нервничать.

— Ты не заставляешь меня нервничать.

Уже заставил. Отвернувшись, Хлоя попыталась сделать глубокий успокаивающий вдох. Океан перед ней — куда более расслабляющий вид, чем красивый воображала у нее за спиной. Однако для расслабления потребовалось несколько попыток, даже пришлось закрыть глаза. Когда и это не помогло, Хлоя добавила потягивание, круговые движения плечами, а затем поднятие рук.

Услышав во время растяжки одобрительный мужской возглас, она повернулась.

— Какую роль ты играешь сейчас? — тихо спросил Сойер, отведя взгляд от ее зада.

— Не думаю, что я играю роль, — так же тихо ответила Хлоя.

Он внимательно посмотрел на нее и шагнул навстречу. Хлоя вдруг почувствовала себя маленькой Красной Шапочкой перед громадным Серым Волком. Но отступать некуда, сзади ограда пирса, и она подняла голову, чтобы встретить его взгляд.

— Есть что-нибудь касающееся тебя и Ланса, о чем я должен знать?

— Нет. А зачем?

— Мне просто хотелось бы понять смысл кошачьего концерта прошлой ночью.

— Кошачьего концерта? Такое случается. Во время секса.

— Неужели? — удивился он. — Стоны, да. Вздохи? Определенно. Неприличный разговор? О да. Но те устрашающие звуки, которые издавала ты, нет.

Он подошел еще ближе, а поскольку она не могла отступить, Сойер прижался к ней. Он был восхитительно теплым. Хлоя уперлась ладонью ему в грудь, потому что он занял ее личное пространство, и внезапно там не хватило воздуха.

— Это случается, — повторила она.

— Когда? — спросил он. — Когда это случается?

— Ну… в книгах.

— И что за книги ты читаешь, Хлоя?

— Эр… Не важно.

Да, она прочитала много романов, ну и что? Да, эротику тоже. Ничего плохого в этом нет, как в мечтах быть женщиной, которой хватает дыхания, чтобы кричать от страсти. И почему он вместо бега стоит здесь, дразня ее? И…

— Почему ты спросил о Лансе?

Долгую минуту он, размышляя, смотрел на нее.

— Значит, захотел.

Он без колебаний наклонил голову для поцелуя. Но хотя их губы почти встретились, Сойер держал ее в плену своего взгляда, пока она не закрыла глаза. Сначала прикосновение было совсем легким, потом уже не таким легким, а когда он завладел ее языком, Хлоя застонала. При этом звуке он углубил поцелуй.

И она растворилась в нем. Другого слова не подберешь: только что ее тело было здесь и вдруг исчезло. Потом так же быстро, как началось, все закончилось, и Хлоя с удивлением посмотрела на Сойера.

— Что… это было?

Он провел рукой по волосам, еще больше взъерошив их.

— Я не знаю. Ты свела меня с ума.

Именно это ей и хотелось услышать. Она воспользовалась ингалятором, и Сойер нахмурился.

— Идем, я провожу тебя.

— Я могу дойти сама.

Тут завибрировал ее мобильник, и, достав его из кармана, Хлоя взглянула на дисплей. Тодд. Время от времени он звонил ей с просьбой выйти, как он это называл. То есть выручить его из беды.

Может, она и заслужила в Лаки-Харборе репутацию необузданной, но глупой не была. Здесь всем известна кипевшая на медленном огне напряженность между Сойером и Тоддом, поэтому она не собиралась превращать тлеющий огонь в пламя. Выключив мобильник, Хлоя сунула его в карман.

— Проблемы? — спросил Сойер.

— Нет.

Он больше не сказал ни слова, но упрямо шагал рядом с ней до самой гостиницы, а потом ждал, пока она поднимется по лестнице. У входной двери она оглянулась на него и совершила ошибку. Сойер выглядел опасным и более соблазнительным, чем грех.

— Я попробую сделать вид, будто ничего не случилось. Я про поцелуй, — объяснила Хлоя.

— Ты можешь?

Ее соски были еще твердыми, и она засомневалась.

— Это не имеет значения. Фактически мы провели эксперимент, который не превратится у нас в систему. Верно?

— Да.

Ни секунды колебания.

— Вот и хорошо, — заключила она, вскинув подбородок.

Сойер повернулся и побежал в обратном направлении. Хлоя следила за ним, пока он не исчез из виду, затем опустилась на верхнюю ступеньку лестницы. Совершенно расстроенная. Потому что два человека, превыше всего ценившие правду, сейчас лгали, делая из себя дураков.

Глава 5

Войдя в гостиницу, Хлоя столкнулась с раздраженной Тарой.

— Где ты была?

— На прогулке, — ответила Хлоя, умолчав о шерифе. — А что?

— А то, что ты, как предполагалось, должна была находиться здесь.

— Я ушла всего на час до рассвета. У нас ведь нет постояльцев.

— Целая семья, ехавшая всю ночь, собралась здесь остановиться, а ты гуляла.

— Значит, ты вовремя их перехватила.

— Они не остались, — вздохнула Тара. — Сказали, что не могут чувствовать себя комфортно в пустой гостинице.

— Черт. Прости, я…

Тара подняла руку.

— Если это слишком много, дорогая, так и скажи. Ты не можешь притворяться, что справишься.

— Это не слишком много. — Черт возьми. Хлоя проглотила желание занять оборонительную позицию. — Я исправлюсь.

Тара кивнула и направилась в кухню, оставив ее бороться с этим обещанием.

Несколько дней спустя, закончив дежурство, Сойер отправился выполнять поручения из своего списка срочных дел, несмотря на то что последние двенадцать часов участвовал в спецоперации Управления по борьбе с наркотиками. Под руководством агента Рида Морриса они выследили и уничтожили известного наркодилера, который скрывался от полиции в Ольховой низине, самом труднодоступном месте на границе округа. Хотя они должны были взять Рика Алонсо живым и сделали для этого все возможное, операция провалилась.

Сейчас Рик лежал на цинковом столе в морге, а Сойер думал о том, правильно ли выбрал профессию. Он не в первый раз видел смертельный исход, возможно, и не в последний.

Должно быть, Рику лет девятнадцать.

В этом возрасте Сойер не был наркодилером, хотя быстро шел по пути к тому, чтобы стать преступником. Так что определяет жизнь человека? Характер или решимость? Упорная работа? Карма? Слишком глубокий для него вопрос, когда он предпочел бы сейчас лететь по воде на катере или нежиться на теплом берегу с женщиной в символическом бикини.

Увы, сегодня не его день. Быстро перекусив, Сойер направился к центру города, к кварталу домов типа ранчо, построенных в семидесятых годах. Большинство из них отремонтировали и восстановили. Он свернул на подъездную дорожку перед ветхим строением. Дверные пружины гаража вышли из строя. Владелец утверждал, что у него есть парень, который об этом заботится, хотя его сын много раз предлагал ему свою помощь.

Следующие полчаса Сойер провел за починкой двери, несмотря на то что благодарности он, естественно, не дождется. Трава опять разрослась. Он отправился на поиски древней газонокосилки, которую обнаружил за домом, и привел в порядок газон и задний двор. А поскольку работы больше не было, вернулся к входной двери.

На пороге стоял его отец, Нолан Томпсон, сегодня одетый. Явный прогресс по сравнению с прошлым разом, когда он встретил Сойера в нижнем белье.

— Я говорил тебе, что нанял мальчишку делать все это! — прорычал он тем же низким, хриплым голосом, который в свое время так ужасал Сойера. До тех пор, пока он вдруг не осознал, что больше и сильнее отца. И вместо того чтобы принять его обращение за какой-нибудь глупый недостаток, Сойер оттолкнул его.

Ему было шестнадцать. После этого оба хранили молчание до последнего года жизни Сойера дома. Контактировали они редко и холодно, однако свой двадцать пятый день рождения он провел рядом с отцом в больнице, когда у Нолана случился первый сердечный приступ. Это было десять лет назад. Их встречи остались такими же молчаливыми, только к ним прибавились еще два приступа и несвойственная отцу моральная неустойчивость, которую Сойер ненавидел. Потому что каждый раз, глядя на него, чувствовал жалость и вину, а любые эмоции он терпеть не мог. Сойер оглядел двор.

— Ну и где этот образец добродетели, которого ты нанял?

— Он будет здесь.

— Ага.

— Если он сказал, что придет, значит, придет. Он появляется вовремя, не выступает передо мной и не грабит меня.

Однажды Сойер действительно украл у отца несколько вещей. Господи, тогда он был двенадцатилетним идиотом. Однако отец помнил до сих пор.

Да, Сойер был испорченным до мозга костей ребенком и еще худшим подростком. Боже, сколько ему потребовалось усилий, чтобы избавиться от своей глупости и стать человеком, который может чего-то стоить.

Однако для Нолана время остановилось.

— Дверь гаража починена, так что можешь опять там парковаться. И нужно полить траву.

Очередной рык был, видимо, знаком одобрения, хотя вряд ли относящимся к Сойеру. Тот заглянул в дом. Никого. Похоже, нанятая им домработница не вынесла дурной характер Нолана. Кроме того, женщина покупала еще и продукты, а отец наверняка ел всякую гадость, не подходящую для прописанной ему диеты.

— Салли не приходила на этой неделе?

— Ее нет в городе.

Проклятие! Сойер прошел мимо отца в дом, чтобы проверить холодильник. Почти пусто. Достав из бумажника несколько купюр, он положил их на кухонный стол и хотел выйти. Отец преградил ему дорогу. В глазах у него был гнев и что-то еще.

Стыд.

— Я вернусь завтра с продуктами, а также привезу кого-нибудь для уборки.

— Не стоит беспокоиться. У меня есть парень.

— Отлично.

— Отлично, — процедил Нолан, потом неловко умолк. — В общем, я… меня ждет вторая операция на сосудах.

— Когда? — У Сойера замерло сердце.

— В пятницу.

— Я буду там.

— Это же плевое дело. Ничего страшного.

— Я там буду, черт возьми.

Сойер уехал с отвратительным чувством. Как всегда. Теперь, чтобы взбодриться, ему требовался кофеин. Припарковавшись у магазина, он закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.

Нет, сейчас ему требовалось нечто другое, а не кофеин. Горячий душ и страстная женщина могли…

Выстрел прервал его размышления. Стекло, разбившееся вдребезги, затем топот убежавшего человека не сулили ничего хорошего. Сойер уже выпрямился, когда из магазина выскочил парень, крепко прижимавший свитер к телу, словно что-то защищая.

Когда он пробегал мимо, из-под свитера вылетел кусок бумаги.

Именно такой встряски ему и не хватало, подумал Сойер, увидев ее цвет. Деньги.

Парень тем временем прыгнул в разбитую машину и рванул с места.

Проклятие! Сойер включил газ, уже на ходу сообщив по телефону, что преследует грабителя. Паршивый седан перед ним свернул в конце города направо, очевидно, направляясь к открытому шоссе. У въезда на скоростную автостраду с транспортными развязками подозреваемый обогнал два медлительных фургона и помчался дальше. Значит, его целью был маленький спокойный округ с домами среднего размера, трудолюбивыми жителями и детьми. Множеством детей.

Сойер опять выругался и, следуя за седаном, одновременно сообщал по телефону свои координаты. К счастью, в середине рабочего и учебного дня улицы были относительно пустыми.

Резко свернув за угол, седан подлетел на бордюрном камне и едва не опрокинулся, правые покрышки лопнули, он потерял скорость, а потом вообще заглох.

— Стоять! — приказал Сойер, остановившись позади седана.

Он ненавидел пешие погони. Но подозреваемый, естественно, бросил свою машину и побежал.

Черт! Схватив запасную пару наручников и сунув их в задний карман джинсов, Сойер выскочил на тротуар.

— Стоять! — крикнул он снова. — Полиция.

Подозреваемый не остановился. Сойер последовал за ним с легкостью, которую приобрел на ежедневных пятимильных пробежках. Он бегал в любую погоду не ради удовольствия, а чтобы не упускать придурков вроде этого. Он гнался за ним через двор, прыгал через изгородь, мчался по улице, крича любопытным «прочь с дороги», затем продирался сквозь какие-то заросли. Сократив расстояние, он схватил парня за свитер, и оба рухнули на землю.

Приземление получилось жестким, подозреваемый лежал на спине, безвольный как тряпичная кукла. Прекрасно, нечего сказать. Он убил его.

Однако парень застонал, и Сойер обрадовался. Меньше бумажной работы, если нарушитель жив. Придавив его коленом, он потянулся за наручниками.

— Так что это было?

Подозреваемый тряхнул головой.

— No comprendo ingles[1].

No problem[2]. Сойер кое-что знал по-испански. Он мог сказать «дай мне пиво», «брось оружие, придурок» и, к счастью для этого идиота, мог также зачитать ему права.

Потребовалось еще два часа и уйма писанины, прежде чем Сойер наконец освободился. Но всплеск адреналина все еще требовал выхода, поэтому за неимением лучшего способа успокоиться Сойер направился в гимнастический зал.

Несколько раз в неделю он встречался там со своим другом Мэттом Бауэром — окружным лесничим и своим спарринг-партнером.

— Ты мог бы попытаться сделать это с кем-нибудь, кто даст тебе отпор, — заметил Сойер, наблюдая, как Мэтт бьет кулаками по боксерской груше.

Тот повернулся и окинул его взглядом.

— Мне больше подходит груша. Ты выглядишь слабым, Томпсон.

Сойер улыбнулся. Оба знали, что он всегда в отличной боевой форме. Мэтт ответил ему улыбкой. Он был одним из немногих в Лаки-Харборе, кого не пугали габариты шерифа. И не без оснований, поскольку Мэтт — бывший коп из Чикаго, а такого парня ничем не прошибешь.

— Неудачный день?

— Да. Я сломал ноготь.

Мэтт ухмыльнулся:

— Баба!

Следующие тридцать минут они безжалостно выбивали друг у друга победу, но в конце концов растянулись на мате, ловя воздух.

— Хочешь рассказать мне о своем геморрое? — спросил Мэтт, когда немного оправился.

— Не хочу, — прохрипел Сойер, изучая потолок и дожидаясь, пока стихнет шум в ушах.

— Я уверен, это не женщина. У тебя ее нет. Ты всех распугал.

— Отстань от меня.

— Ты не в моем вкусе, приятель, — хихикнул Мэтт. — Я люблю отзывчивых и красивых. Значит, работа?

Это его жизнь, подумал Сойер.

— Я бы выбил из тебя больше, только уже не чувствую ног.

— Ну и кто из нас баба?

Фыркнув, Мэтт сумел встать.

— Пойду-ка я в душ.

Сойер лежал еще пару минут. Избыток адреналина и энергии он израсходовал, тело расслабилось. Теперь бы найти силы, чтобы встать. Сжимая болевшие ребра, он с трудом поднялся и увидел перед собой Хлою.

Она была одета для тренировки; в черные короткие штаны и желтое спортивное бра, — но Сойера остановило не это.

— Тебе дали пинка под зад, шериф.

— Черта с два.

— Не знаю. — Хлоя подняла голову, чтобы взглянуть на него. — По крайней мере твой разгоряченный друг встал на ноги с большей легкостью, чем ты.

— Разгоряченный?

— Хм… У тебя кровоточит губа.

— Я в порядке, — ответил Сойер, вытирая кровь.

— Хорошо, — с сомнением произнесла Хлоя. — Если ты уверен…

Боже. Минуту назад он не представлял, как отволочь себя в душ, а теперь сел на скамью для жима и потянулся за гирями. Хлоя подняла бровь, но, молча вставив наушники, села на другую скамью к нему спиной.

— А твоя астма?

— Это же не сердце. Все нормально, когда я двигаюсь медленно.

Она начала работать предплечьями — движение, придававшее ее упругому, изогнутому телу какой-то непостижимый ритм. Конский хвост великолепных рыжих волос раскачивался туда-сюда, но плечи оставались прямыми, а мускулы спины — гладкими и женственными, у нее был самый красивый зад, какие Сойер видел. Наверняка в этом зале имелись и другие привлекательные попки, но Хлоина была перед ним, притягивая его взгляд. Он пытался увидеть как можно больше, и она застала его врасплох, когда повернула голову.

Сойер моментально поднял гири. К счастью, руки подчинились ему, и он избежал полного унижения.

Хлоя внимательно смотрела на него, и в ее взгляде было что-то новое, что-то опасное, роковое, темное. Молчаливый призыв, разбудивший такую же опасную, роковую часть его, которую он давно обменял на другой образ жизни. Сойер опять поднял гири. Он бы наверняка размозжил себе голову, если б его не остановили две больших руки.

Мэтт.

Друг с ухмылкой забрал у него гири.

— Вот так, — покровительственно сказал он. — Теперь можешь и дальше рисоваться перед красивой леди. Мэтт подмигнул Хлое.

Та ответила ему улыбкой.

А Сойер с удовольствием швырнул бы друга на пол, если б мог.

Глава 6

Возможно, твоя единственная цель в жизни — просто служить предостережением другим.

Хлоя Трегер

Хлоя любила деловые путешествия, встречи с новыми людьми, переезды с места на место. Это было напоминанием о вольной цыганской жизни, проведенной с Фебой.

Но теперь есть Лаки-Харбор, ее сестры, и, несмотря на их различия, она довольна. Несколько месяцев Хлоя пыталась выяснить почему, и вот сейчас, сидя в кухне гостиницы и смешивая авокадо с майонезом, наконец поняла.

Впервые в жизни у нее появилась как бы домашняя база. Это было совершенно новым ощущением, и, честно говоря, оно не вызывало боязни замкнутого пространства. И все же Хлоя вела борьбу с собой.

К счастью, она не могла тратить время на размышления. Сегодня ей следовало приготовить косметическое средство для бутика отеля в Портленде, а так как она все делала из натуральных продуктов, ее ждала масса работы.

— Пахнет… интересно, — сказала Тара.

Она была старшей и обладала львиной долей невозмутимости и не меньшей аккуратностью. Хотя Тара уже приготовила завтрак для ночных постояльцев, ни один волосок не выбился у нее из прически, на белой крахмальной блузке и красивых черных брюках не осталось ни крошки, ни пятнышка. А как сестра ухитрялась готовить и обслуживать посетителей в обуви на таких высоких каблуках, вообще было выше понимания Хлои, носившей только удобную практичную одежду и балетки.

— Как ты можешь все время оставаться такой чистой?

Тара улыбнулась.

— Я не смешиваю кучу… — она заглянула в чашку Хлои, — вонючих зеленых овощей для прихотливых клиентов.

— Это кондиционер для волос. Он из авокадо и майонеза и совсем не вонючий. А действует лучше твоего кондиционера за пятьдесят долларов.

— Авокадо и майо? — Южный акцент Тары был едва различимым и прелестным, когда ее что-то забавляло. — Твои модные клиенты собираются втирать это в свои волосы?

— Здесь только натуральные продукты, насыщенные всеми полезными жирами. Людям это нравится.

— А знаешь, что нравится мне, дорогая? Помощь с грязной посудой.

Это по крайней мере не уборка туалетов, успокоила себя Хлоя, что ей приходилось делать неоднократно.

— Я скучаю по Миа, — сказала она.

Тара улыбнулась при упоминании о дочери, которую родила совсем еще юной.

— Я тоже скучаю по ней.

Прошлым летом Миа работала в гостинице, помогая с уборкой и давая Хлое желанную передышку. Но теперь она по культурному обмену в Испании, заканчивает последний год средней школы.

Поставив чашку, Хлоя налила в раковину горячей воды и была уже на полпути к горе кухонной утвари, когда вошла Мэдди с целым подносом грязной посуды, которую, видимо, забрала из комнат постояльцев, и всю ее, мило улыбаясь, она поставила в раковину. Черт побери! Хлоя добавила горячей воды и мыла.

— Я почти использовала маску для лица, которую ты мне сделала. Ту, с клубникой, овсянкой и медом. Я могу получить еще?

— Конечно. Тебе понравился запах? Потому что можно смешать клубнику с…

— Не меняй ничего. Джекс утверждает, что она делает меня сияющей.

Тара и Хлоя переглянулись. Какой бы полезной ни была маска, вряд ли Мэдди сияла из-за нее.

Это действие секса.

Мэдди с любопытством заглянула в чашку, помешала кондиционер ложкой, понюхала.

— Можно попробовать? — Она схватила кусок хлеба и зачерпнула средство.

— Хлоя, не позволяй сестре есть кондиционер для волос, — сказала Тара, занимаясь омлетом.

— Кондиционер? — Мэдди швырнула в Хлою куском хлеба.

Та со смехом увернулась.

— Это просто авокадо и майонез. Тебе кондиционер тоже необходим. Он решит проблему твоих кудрей.

Рука Мэдди скользнула по волосам, густым, непослушным и, увы, курчавым.

— Рубашка у тебя опять наизнанку, — заметила Хлоя. — Ты до сих пор одеваешься в темноте или что?

Именно это Мэдди пыталась сказать им на прошлой неделе, когда явилась в гостиницу раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, надев рубашку наизнанку.

Мэдди поспешно сбросила ее, чтобы вывернуть на лицевую сторону, продемонстрировав розовый лифчик и засос на ключице.

— Ну, Джекс, — засмеялась Хлоя.

— Он не… Мы не… О, не обращайте внимания. — Мэдди прижала руки к щекам. — Это я набросилась на него по дороге сюда.

— Во время движения? — ужаснулась Тара.

— Мы… подъехали к краю дороги. Знаете, мне всегда хочется проглотить его. Вы думаете, это пройдет?

— Не знаю, — ответила Хлоя. — Но ради тебя надеюсь, что нет.

До приезда в Лаки-Харбор неудачный опыт с бывшим мужем полностью оттолкнул сестру от мужчин. Потом она встретила Джекса, который своим терпением вкупе с дружелюбием и уступчивостью заставил Мэдди выбраться из ее раковины. Теперь они хотят пожениться.

А учитывая долгую, страстную любовь Тары и Форда, те скоро тоже последуют к алтарю.

Для них это замечательно. Но Хлоя сомневалась, что все это подходит ей.

— И ты найдешь ее, — тихо сказала Мэдди. — Любовь.

— Нет. Мне не требуется…

— Еще потребуется. — Мэдди обняла сестру. — Может, тогда ты хоть немного остепенишься.

В том-то и проблема. Настоящая проблема. Чтобы получить одобрение, которого Хлоя так страстно желала, ей нужно «остепениться», перестать быть собой. Повзрослеть. Не позволять сестре есть кондиционер для волос… Но, черт побери, разве она не взяла на себя часть ответственности за это место? Разве не сократила до одного дня свои поездки, чтобы помогать в гостинице?

Она делала все, что от нее требовали. Видимо, этого недостаточно. Почувствовав тяжесть в груди, которая могла быть тревогой или наступающим приступом астмы, Хлоя достала ингалятор.

— Уже? — с некоторым беспокойством спросила Мэдди.

Хлоя пожала плечами. Каждая из них снимала стресс по-своему. Мэдди поглощала картофельные чипсы. Тара готовила еду. Хлоя использовала свой ингалятор.

— Возможно, я не хочу остепеняться.

— В конце концов все так делают.

— Это не для меня.

Не глядя на сестер, Хлоя опустила посуду в горячую мыльную воду и стала думать о хорошем. О щенках, радуге, шоколаде. О парнях.

Да, мысли о парнях всегда были приятным отвлечением внимания. Она подумала о сексуальном Мэтте Бауэре, которого видела в тренажерном зале.

Потом вспомнила доктора Джоша Скотта, с которым познакомилась во время особенно тяжелого приступа астмы. После этого он несколько раз назначал ей свидание, однако Хлоя была слишком занята, совмещая поездки с работой в гостинице. Может, когда-нибудь им удастся согласовать свои графики.

Имени Симпатяги она не знала. Он стал новым жителем Лаки-Харбора, поселившись в доме на утесах, весьма дорогом. Кто он такой или чем занимается, не смогли пока выяснить даже специалисты Фейсбука. Хлоя видела Симпатягу в бакалейно-гастрономическом магазине, и он показался ей возбуждающим.

Когда она домывала последнюю кастрюлю, ее мысли занимал уже совсем другой человек, которого она всегда игнорировала. До их поцелуя. Теперь он не выходил у нее из головы.

— Чертов шериф, — пробормотала она.

— Сойер? — спросила Тара.

— Не Сойер. Я хочу Мэтта. Или Джоша. Или Симпатягу. Даже Андерсона из хозяйственного магазина. Только не шерифа, благодарю покорно.

За этим последовала такая неловкая тишина, что Хлоя, почувствовав неладное, обернулась и увидела Сойера, безмолвно стоявшего у задней двери.

На пару секунд все затаили дыхание.

— Ничего личного, — сказала ему Хлоя со всем достоинством, какое могла собрать.

Черт возьми, да она стала бы последней женщиной на земле, которую он выбрал. Но потом она снова вспомнила его страстный, жадный поцелуй и внезапно почувствовала желание.

Ладно, хватит об этом. Ей надо подумать. Лучше в полном одиночестве, где-нибудь на вершине горы. Что надо Сойеру, трудно сказать. Он превращался в каменный утес, когда хотел.

Тара протянула ему кружку.

— Полагаю, сегодня утром ты хотел бы остановиться в кафе, а? — насмешливо спросила она, пытаясь ослабить напряжение.

— Не могу заходить туда в форме, — ответил Сойер.

— Почему нет?

— Иногда люди плюют в еду или напитки при виде копа.

Хлоя выключила воду и посмотрела на него.

— Тогда зачем тебе это? Быть копом и сносить подобное обращение?

— Ты имеешь в виду, помимо гордости? — сухо произнес он, затем пожал плечами. — Я люблю свою работу.

Хлоя знала это. Сойер был чертовски решительным и настойчивым, что делало его грозой преступного мира. Вероятно, он столь же хорош и в постели.

Сойер заглянул в чашку с авокадо-майонезной смесью.

— Что это?

— Не пробуй, — быстро предупредила Мэдди.

— Это кондиционер для курчавых волос, — объяснила ему Тара.

Все посмотрели на его густые светло-каштановые волосы. Никаких кудрей.

— Думаю, я вполне обойдусь без него.

— У тебя сухая кожа. — Хлоя кивнула на флакон рядом с кондиционером. — Это решит твою проблему. Если, конечно, не боишься, что я хочу тебя отравить…

Сойер взял флакон, казавшийся в его руке маленьким и женским, потом осторожно, как будто держал бомбу, открыл крышку и понюхал.

— Запах цветочный.

— Он угрожает твоей мужественности? — спросила Хлоя.

Тара собралась возразить, но Сойер вдруг засмеялся. Чуть хрипло, словно давно не имел повода для смеха.

— Применяй два раза в день, — посоветовала Хлоя. — И вскоре ты засияешь. Как Мэдди.

Похоже, он хотел высказаться насчет «сияния» Мэдди, но воздержался. Ловкий парень.

— Мне известно, что у тебя случилось, — вмешалась Тара. — Ты в порядке?

— Да, — ответил Сойер. — Это вторая операция на сосудах. Он поправится.

— Я имела в виду работу. А у кого операция?

Сойер вздохнул.

— У моего отца. Ничего пугающего. Он слишком отвратителен, чтобы позволить сердечной болезни сломить его.

— Расскажи нам о грабителе, — попросила Мэдди.

— Что за грабитель? — удивилась Хлоя, взглянув на шерифа, который спокойно пил кофе.

— Сойер без посторонней помощи схватил парня, ограбившего продуктовый магазин, — ответила ей Тара. — Разве ты не знаешь? Об этом писали во всех газетах. Сойер остановился у магазина, когда оттуда выскочил вор. Пока он бежал, деньги падали у него из карманов. Сойер преследовал его на машине, а затем пешком, не доставая оружие, чтобы по вине грабителя не пострадали невинные люди. Только библиотекарь сломала лодыжку.

— Мисс Бэньон? — охнула Хлоя.

— Да, Наконец Сойер вытащил пистолет и несколько раз выстрелил. К тому времени как прибыла остальная кавалерия, Сойер уже схватил парня и надел на него наручники.

Хлоя опять посмотрела на шерифа. Он выглядел слегка раздосадованным.

— Это правда?

— Нет. Мисс Бэньон сломала лодыжку, когда выбегала из своего дома. Вместо того чтобы глядеть себе под ноги, она снимала на мобильник видео для Интернета.

— Значит, все так и было, да? — уточнила Мэдди. — И выстрелы?

— Никаких выстрелов, — ответил Сойер.

— Черт, версия Тары мне нравится больше.

Хлое это вообще не нравилось. Хорошо, что не стреляли, но погоня, захват, наручнику оставались… Зная, насколько опасной может быть работа Сойера, она удивлялась той легкости, с какой он делал все это изо дня в день.

— Ты в порядке? — спросила она.

Сойер посмотрел на нее. Он всегда в порядке. А если и нет, никто этого не узнает, потому что он держит свои эмоции при себе. Внезапно, Хлое пришла в голову мысль, что у нее с Сойером больше общего, чем она предполагала.

— Как утверждает пресса, этот парень был в процессе развода и просто свихнулся, — объяснила Тара. — Бывшая жена делает его полным банкротом, и он хотел украсть деньги, чтобы оплатить своих адвокатов.

Сойер молча кивнул.

— Вчера о тебе говорил весь город, — добавила Мэдди. — Ты наш герой.

Она усмехнулась, когда Сойер поморщился.

— Но это не все, чем ты прославился вчера, — продолжала Тара. — Еще тебя вызвали в дом миссис Эбботт.

— И напрасно.

— Не скажи, — возразила Мэдди.

— А что произошло? — спросила Хлоя. — Миссис Эбботт здорова?

— Она прекрасно себя чувствует, — ответил Сойер.

— Только потому, что ты прискакал на своем белом коне, чтобы спасти положение. — Мэдди повернулась к Хлое. — У нее сработала дымовая сигнализация, и раньше всех приехал Сойер.

— О нет, — искренне огорчилась Хлоя.

Старая женщина была ее любимицей. Хлоя делала для нее специальное увлажняющее средство, единственное, что помогало той облегчать симптомы псориаза. Они пили чай, и миссис Эбботт развлекала ее рассказами о своей бурной юности.

— У нее возник пожар?

— Нет, ложная тревога. — И Сойер направился к двери.

Хлоя взглянула на сестру.

— Пожара не было, — заверила ее Мэдди. — Однако через двадцать минут сигнализация опять сработала. Затем еще, и Сойер каждый раз приезжал.

Тот со вздохом остановился.

— Еще раз, а не дважды.

— Пожалуй, я начну читать Фейсбук, — сказала Хлоя. — А что было не в порядке?

Мэдди усмехнулась:

— Требовался новый аккумулятор. Сойер пошел в магазин, купил миссис Эбботт аккумулятор и заменил его. Так мило.

Сойер выглядел обиженным.

— Не мило, а необходимо. Я устал выезжать туда.

— Мило, — повторила Мэдди.

Хлоя фыркнула. Сойер большой и скверный, великолепный и ловкий, смелый и преданный. Но только, черт возьми, не милый.

— Все в порядке, — заверила Тара, похлопав его по плечу. — Мы сохраним твой секрет.

— Как бы не так, — проворчал Сойер. — Вы расскажете Джексу и Форду, а Джекс, словно девчонка, растреплет… всем.

— Ну и что тогда случится? — поинтересовалась Хлоя. — Они перестанут считать тебя мужчиной?

Под смех Тары и Мэдди, пробормотав что-то нелестное о женской половине человечества, Сойер вышел.

Глава 7

Всегда помни, что ты уникальна. Как и все другие.

Хлоя Трегер

Утро Сойер провел в больнице, чтобы узнать, как прошла операция Нолана. По телевизору показывали какую-то «мыльную оперу», и за неимением другого занятия он тупо пялился на экран. Прождав два часа, он уже готов был взорваться, но тут появилась Хлоя и села рядом.

— «Все мои дети»? — удивилась она. — Не думала, что тебе нравится подобная чушь.

— Я это не смотрю.

Хлоя с подчеркнутым вниманием оглядела комнату, где не было никого, кроме Сойера. Он поморщился.

— А ты что здесь делаешь?

Она протянула ему сумку.

— Доставляю тебе горячие булочки от Тары. Бананово-шоколадные. Сестра убеждена, что они решат проблему твоего завтрака.

Понятно. Тара прислала Хлою сюда как добрую самаритянку. В пакете обнаружилось четыре булочки. Одну Сойер протянул ей, остальные три прикончил сам.

— Разве это честный дележ? — спросила Хлоя.

— Соответствующий весовой категории.

Ее взгляд скользнул по его телу. Сойеру даже показалось, что она сглотнула. Но Хлоя молча доела свою порцию и воскликнула:

— О! Чуть не забыла! — Она вытащила из сумки термос. — Молоко.

Сойер предложил ей, а когда она покачала головой, моментально разделался с ним.

— Теперь лучше? — Он кивнул, и Хлоя засмеялась. — Не жалей слов, шериф.

Откинувшись на спинку неудобного стула, Хлоя вытянула ноги и скрестила их в лодыжках.

— Думаю, можно выбрать один из двух путей. Неловкое молчание, или я могу рассказывать, а ты слушать.

— Или ты можешь уйти, — подсказал он.

— Да, но мне интересней остаться и приводить тебя в смущение.

— Ты не смутишь меня.

— Я сделаю что-нибудь еще. К твоим услугам целый ассортимент эмоций.

Да, она так и сделает, черт возьми. В этом он не сомневался.

— Досада? — предложил Сойер. — Раздражение? Гнев? Расстройство?

— Сексуальное возбуждение.

Он покачал головой, хотя знал, что она не ошиблась.

— Выбор номер два.

— Раздражение? — спросила Хлоя.

— Нет. Ты рассказываешь.

Хлоя засмеялась, потом рассказала о своей поездке в Белиз, где сделала маленькую татуировку на внутренней стороне запястья, означающую «будь собой».

— Тара уверена, что я вообще не способна к корпоративной работе, поскольку для этого требуется определенное местонахождение. Возможно, ей стоило бы увидеть мою другую тату, но она в таком месте… — Хлоя улыбнулась.

Сойер тоже с удовольствием бы посмотрел, что это и где находится.

— Разве ты хочешь найти корпоративную работу? — Он не мог представить ее покорно сидящей в офисе.

Хлоя засмеялась.

— Сидеть целый день за письменным столом, дожидаясь у моря погоды? Нет, это не мое.

— А что твое?

Вопрос явно удивил Хлою.

— Я люблю создавать натуральные препараты для ухода за кожей.

— Звучит… очень корпоративно.

— Придержи язык, — велела она, и Сойер улыбнулся. — Здорово, делай так почаще.

— И тебе нравится твое занятие.

— Да. Это ведь главное?

Сойер открыл было рот, однако ограничился кивком.

— Ты всегда знала, что хочешь делать?

— Конечно. В детстве я все время путешествовала с мамой. Тебе это известно?

Сойер покачал головой. Он мало знал о ее прошлом, однако, помня Фебу, не мог сказать, что Хлоя копия своей матери.

— Тара и Мэдди жили у своих отцов, а я осталась с Фебой. По большей части мы путешествовали от одной ее закончившейся любви к следующей. Иногда на время останавливались для новой авантюры. Но мои собственные вещи всегда лежали в маленьком рюкзаке — «на всякий случай».

— Тяжелое испытание для маленькой девочки, — вздохнул Сойер. У него в детстве был хотя бы дом, пусть убогий и несчастный.

— О, мне это нравилось, — призналась Хлоя. — Думаю, мы были очень бедны, но я этого не понимала. Когда могли, мы делали шампуни, мыло, лекарственные средства. Я любила изучать, какие запахи совместимы с разными ингредиентами.

Да, Хлоя наилучшим образом использовала сданные карты. Но кочевая жизнь сурова. Сойер даже не мог представить, что случилось бы с ним без Форда и Джекса, которые дали ему ощущение стабильности. А после ареста он нашел поддержку в лице арестовавшего его полицейского и других людей. Шериф Алан Кобурн был первым взрослым, который выказал к нему интерес. Он вразумлял Сойера, еженедельно проверял его, пока не умер несколько лет назад.

Не похоже, чтобы у Хлои было ощущение стабильности, по крайней мере до этого года.

— Как же ты училась? С кем дружила?

— По большей части меня обучала Феба. Некоторое время мы провели в Сан-Франциско, где жил ее бойфренд, рабочий сцены. Там я ходила в школу.

— Ты и твоя мама жили вместе с ее бойфрендом?

— Нет, он жил в своем вагончике на участке при театре. Мы остановились там же. — Хлоя пожала плечами. — Друзей я заводила везде, где мы бывали. Хотя сейчас, имея дом, это намного легче.

Значит, сестры и гостиница стали ее первым настоящим домом, с горечью подумал Сойер.

— Ну а ты? — спросила она.

— Что я?

— Ты вырос здесь, в Лаки-Харборе?

— Да.

Хлоя смотрела на него, терпеливо дожидаясь продолжения.

— Давай, шериф. Расскажи что-нибудь. Есть ли у тебя татуировки? Детские проказы из школьной жизни?

— У нас договор, что рассказываешь ты, а я слушаю.

Хлоя покачала головой:

— Не понимаю, как в городе, любящем сплетни больше, чем универсальный магазин с ценами ниже средних, никто не судачит о тебе. Фактически люди по доброте душевной защищают своего большого гадкого шерифа. Или ты просто всем до смерти надоел?

Сойер еще смеялся, когда вышел хирург. Внезапно он снова помрачнел и встал с кресла, предполагая худшее. Но доктор заверил его, что все в порядке, и Сойер с облегчением сел. Хотя непонятно, почему он должен волноваться. Нолан Томпсон давно уже отказался от сына, и вряд ли ситуацию изменит операция на сосудах. Пожалуй, если только замена сердца…

Хлоя обняла его и положила голову ему на плечо. Она молчала. Еще одна неожиданность. Она всегда была в постоянном действии, всегда так старалась припереть его к стенке. Или вообще не старалась — может, это было для нее проще простого.

Но сейчас она тут. Ради него. Мягкая, теплая, заботливая. Что она все-таки здесь делает? И почему это кажется чертовски правильным? Не в силах больше сопротивляться, Сойер притянул ее ближе. Только на момент, говорил он себе, уткнувшись лицом в ее приятно пахнувшие волосы и впитывая покой, который она предлагала.

Наконец оба встали. Хлоя заглянула ему в лицо, удовлетворенно кивнула и, поднявшись на цыпочки, поцеловала в подбородок. Затем, столь же таинственно, как и появилась, исчезла, оставив после себя какую-то странную пустоту.

Утром шел снег, всего несколько минут, но этого хватило, чтобы создать неразбериху на дорогах. Сойер носился по вызовам. Дважды регулировал движение на автостраде, два раза его чуть не протаранили какие-то идиоты, превысившие скорость в таких погодных условиях.

Однако самым печальным стал его последний вызов — авария со смертельным исходом. Пьяный двенадцатилетний пацан врезался на машине в дерево.

Однажды, много лет назад, Сойера едва не постигла та же участь. Хотя он той ночью и не сидел за рулем, но был настолько же пьян, как и водитель, когда они врезались в столб. Он едва выжил и с тех пор радовался, что несчастный случай вправил ему мозги.

После адского дня Сойер в подавленном настроении, продрогший, добрался ночью до бара «Любимая хижина», принадлежавшего Джексу и Форду.

Он был уже в нескольких шагах от входной двери, когда оттуда вышел Тодд. Увидев его, парень злобно прищурился, однако Сойер ответил ему бесстрастным взглядом. Тодд пробормотал что-то невразумительное, грубо оттолкнул его в сторону и пошел дальше.

Сойер чуть не бросился за ним, готовый к драке, которая вполне соответствовала его настроению. Но здравый смысл победил, и он вошел в бар, надеясь согреться.

«Любимая хижина» напоминала старый ковбойский салун с бесстыдными, как в публичном доме, красными обоями на стенах, с деревянными балками под самым потолком, откуда свисали фонари. Щербатые деревянные столы были заняты шумными посетителями.

Сойер прошел через бар прямо в офис Форда, где, сняв форму, надел штатскую одежду. Потом запер свой пояс и большую часть оружия в ящик, который специально для него держали друзья, и вернулся в бар.

— Черт меня побери, если это не наш местный герой, — заметил Форд, налив ему содовой.

— Заткнись. Лучше открой вон то пиво.

Форд поднял бровь и толкнул к нему бутылку высшего сорта.

— Поганый день?

— Поганый день. — Сделав большой глоток, Сойер опять вспомнил невидящие глаза пацана, лежавшего на асфальте в тридцати футах от дерева, куда его выбросило из машины.

Пять минут спустя из кладовой выпорхнула Мэдди, слегка взъерошенная. Следовательно, где-то поблизости вертелся и Джекс. Она улыбнулась и налила себе воды со льдом, пока Форд разговаривал с одним из официантов.

— Закажи для шерифа рыбу с жареным картофелем. — Он повернулся к другу. — Что-нибудь еще?

Все знали, что Сойер ел как шофер-дальнобойщик. Однако тот пожал плечами. Форд и Мэдди беспокойно переглянулись, затем Мэдди села на табурет рядом с Сойером.

— Ты в порядке?

Раньше его никто об этом не спрашивал. Люди считали, будто он всегда был одинаковым или по крайней мере должен быть. Потом в город приехали три сестры. Две из них захомутали его лучших друзей, и теперь то одна, то другая постоянно спрашивали, в порядке ли он.

— Я просто не голоден, вот и все.

Из кладовой появился Джекс. Он снял Мэдди с табурета, устроившись на нем, посадил ее к себе на колени, скользнув при этом рукой по заду.

— Теперь чувствуешь себя получше, крошка?

«Господи, — подумал Сойер, — с ними уже и Джекс интересуется чувствами».

— Намного лучше. А вот у Сойера был плохой день. Он говорит, что не голоден.

Джекс взглянул на него, подняв брови.

Сойер проигнорировал друга и, когда принесли еду, тут же занялся ею, чтобы доказать, что он в порядке.

— Ну, раз ты не голоден, я помогу тебе с картофелем… Эй! — рявкнул Джекс, поскольку Сойер угрожающе ткнул в его сторону вилкой. — Значит, ничего плохого с твоими инстинктами не случилось. — Наградив Мэдди сочным поцелуем, он вернулся к работе.

— Я собираюсь выйти за него, — мечтательно вздохнула Мэдди.

— Бог знает зачем. — Сойер потянулся за кетчупом, и она рассмеялась.

— Он делает меня счастливой. Он делает… все. Ты понимаешь?

Сойер кивнул, не желая разочаровывать ее. Мэдди с улыбкой обняла его и поцеловала в щеку.

— Ты очень милый.

Сойер едва не подавился картошкой. Опять милый. Видимо, пора убить кого-нибудь, чтобы его наконец оставили в покое.

Но тут вошла Хлоя и Сойер мгновенно забыл свое кровожадное желание. Он хотел… ее. Думал об этом с тех пор, как она удивила его в больнице. Мечтал об этом.

Хлоя была в черном кожаном пиджаке, ярко-красном свитере, короткой джинсовой юбке и высоких, до колен, сапогах. Блестящие темно-рыжие волосы, растрепавшиеся от ветра, каскадом ниспадали ей на плечи, заставляя его мечтать и обдумывать детали.

Подойдя к стойке бара, Хлоя не спросила, в порядке ли он. Не отяготила его своим беспокойством. Даже обошлась без своей обычной саркастической улыбки. Просто взглянула на него, и ему вдруг захотелось утонуть в ее зеленых глазах.

Еще он хотел вторую бутылку пива, возможно, отпуск и, конечно, женщину. Может, высокую блондинку с отличной фигурой, которой плевать на его чувства, у которой всего несколько слов: «Глубже, Сойер, еще глубже».

Но дело в том, что он не хотел высокую блондинку со всеми ее формами.

Он хотел эту маленькую, с женственными изгибами, рыжеволосую.

— После тяжелого дня мне всегда требуется что-то немного… безумное, — тихо сказала Хлоя и в ответ на его молчание добавила: — Возможно, скаут-орел не чувствует потребности в безумии.

— Скаут-орел?

Она улыбнулась.

— Я так сказала? Я имела в виду блюстителя закона, прости.

— Иногда безумие очень эффективно.

— Не дразни меня, — сказала Хлоя. — У нас разные представления о безумии. Я имею в виду прилив энергии, а ты — пиво — Она подтолкнула к нему бутылку.

— Ты не знаешь, что я имею в виду.

Хлоя слегка кивнула, наверное, собираясь ответить, когда между ними вклинился какой-то парень и хлопнул руками по стойке. Он был уже вдрызг пьяный, но сумел махнуть рукой в направлении Джекса.

— Эй, приятель, шевели задницей. Нам требуется еще кувшин, быстро!

— Как раз это вам и не требуется, — произнес Сойер.

Парень воинственно развернулся к нему. Сойер поднял рубашку, открыв полицейский значок, прикрепленный к поясу, и жестом велел парню отойти к его столу.

— Впечатляюще, — сказала Хлоя, когда тот безропотно подчинился. — У тебя был длинный тяжелый день. Я слышала об аварии.

Сойер не ответил. Не о чем говорить. Он не хотел сочувствия. Он хотел ее.

Хлоя продолжала смотреть на него, и все остальное, казалось, исчезло — привычный шум в баре, музыка, лица, все… Были только он и она. Хлоя прикоснулась к нему, просто легкое движение пальцев по плечу, но Сойер почувствовал, что дышит уже спокойнее.

Она едва заметно улыбнулась, в глазах — намек на вызов и, похоже, забота.

Он не хотел заботы.

А вот вызов… да. Он принял его.

— Ты слишком напряжен.

Хлоя встала у него за спиной и, положив руки ему на плечи, стала разминать его твердые мышцы удивительно сильными пальцами.

— Так лучше? — прошептала она ему в ухо, и он чуть не застонал, когда почувствовал ее груди.

Она забавлялась? Лучше всего для них обоих — это быть сейчас наедине и голыми. Но кто-то ее окликнул, и Хлоя отошла к друзьям, оставив его глядеть ей вслед и притворяясь безразличной.

Да, теперь они вели новую игру, в кошки-мышки, и Сойер был уверен, что не знает правил. Хлоя над чем-то засмеялась, бросив взгляд в его сторону.

Между ними определенно что-то изменилось. Это не плод его воображения, как он думал сначала. В конце концов, она всегда изводила его насмешками, он тоже не оставался в долгу, хотя всегда знал, что способен это игнорировать.

Больше уже не может.

Теперь они были одной искрой огня, который мог сжечь их обоих дотла. А это невозможно. Он слишком много работает, чтобы сделать это своей жизнью. Дисциплина — единственное, на что нужно рассчитывать, чтобы не сбиться с прямой дороги. Никто ему не поможет. Кобурн умер, его отец не в счет, Форд и Джекс заняты началом своей новой жизни. Они заслуживают счастья и не должны беспокоиться о нем. Это логично и разумно.

Но может, причиной его неожиданных раздумий была усталость или воспоминания о сегодняшнем несчастном случае? Только ни логика, ни разум не повлияли на его неослабевающее желание. Он безумно хотел Хлою Трегер.

Глава 8

Молчи — за умную сойдешь, хотя об этом трудно помнить в данную минуту.

Хлоя Трегер

Обычно Хлоя любила посидеть в «Хижине», когда там было многолюдно, как сейчас. Любила теплоту и связь людей, живших в Лаки-Харбор, их непринужденное общение. Сидя на табурете у бара, она слушала рассказы людей и начинала чувствовать свою принадлежность к этому месту. Особенно после возвращения из поездок.

Несколько дней она провела в Сан-Франциско, где получила новые заказы на препараты по уходу за кожей и даже сумела встретиться с друзьями, которых давно не видела. Они уговаривали ее остаться подольше, но ей впервые захотелось поскорее вернуться в Лаки-Харбор.

Домой.

На обратном пути она стала обдумывать способы, как оставаться ближе к дому и сократить число поездок.

Эта мысль пришла ей в голову несколько месяцев назад и уже не покидала. Она хотела быть для их гостиницы не просто судомойкой или ночной дежурной, а такой же частью, как Тара и Мэдди. Даже нашла способ: открыть в гостинице собственный салон красоты. Она не раз делала лечебные маски случайным постояльцам и заслужила хвалебные отзывы. Но салон должен стать не эпизодом, а настоящей работой. Ежедневной. Официальной.

Конечно, сестры тут же напомнят ей, как много времени она проводит в разъездах. А почему бы не пойти на компромисс? Она может ездить в те дни, когда не занята. Иметь дом, но быть в состоянии уйти и расправить крылья, если потребуется.

Имя Сойера привлекло ее внимание к разговору. Джекс обслуживал Люсиль, рассказывая случай из своей и Сойера неправедной юности. Значит, у милого шерифа была такая же бурная юность, с удивлением подумала Хлоя. Оказывается, в четырнадцатилетнем возрасте Сойер открыл маленький незаконный бизнес, средства от которого они с Джексом пытались использовать для покупки алкоголя.

— О, я помню, дорогой, — улыбнулась Люсиль. — Папочка Сойера был в ярости. Он вам обоим надрал за это задницу.

— Да, и больше, чем за это, — вздохнул Джекс и поморщился.

Однако Сойер, похоже, не обращал внимания на их разговор. Он с какой-то непонятной сосредоточенностью доел жареный картофель и проглотил остаток пива.

Хлоя никогда раньше не видела его пьющим алкоголь. И конечно, никогда бы не подумала, что шериф Томпсон имел фиктивный бизнес, пусть даже будучи глупым подростком. Это совершенно не укладывалось в ее представление о Сойере.

Отодвинув пустую тарелку, Сойер кивнул официантке, чтобы та убрала за ним, потом, явно расстроенный, прошел через бар и скрылся в задней комнате.

Хлоя видела, как Форд и Джекс переглянулись. Оба, похоже, догадывались, в чем дело, однако ни тот ни другой не собирался идти за ним. Она подождала еще минуту, вспомнив пустое лицо Сойера. Не лицо, а маску, скрывающую чувства. Сердце у нее сжалось, она сделала глубокий вдох и направилась в заднюю комнату.

Мэдди говорила ей, что парни держат здесь ящик для Сойера, чтобы он, когда приходит, мог оставить оружие в надежном месте. Именно так он и сделал сегодня вечером, поскольку теперь стоял в дальнем углу офиса перед открытым ящиком, застегивая пояс с кобурой на бедре. Он даже не обернулся, хотя наверняка слышал, как она вошла в комнату.

Хлое стало не по себе, когда он добавил еще нож и второй пистолет.

— Не многовато ли средств поражения для здешних вызовов? — спросила она. — Конечно, заторы на дорогах раздражают и какой-нибудь пьяный на пирсе отнимает у тебя время, но разве все это так опасно?

Сойер накинул форменную куртку с тремя белыми буквами на спине, запер ящик и медленно повернулся.

— Моя работа включает особые задания полиции.

— О. — Хлоя вдруг почувствовала страх за него. — Значит, ты…

— Люблю быть готовым.

Хлоя кивнула, скрыв беспокойство, потому что Сойер его не хотел. Она тоже любила быть готовой или по крайней мере казаться таковой. Но чтобы простой взгляд на него выводил ее из равновесия, к этому она была совсем не готова.

— Ладно, приятных тебе снов, — с преувеличенной веселостью сказала она.

Выйдя из комнаты, Хлоя сразу покинула бар, села на «веспу» и помчалась в гостиницу. Она действительно пожелала мужчине приятных снов? Что с ней происходит? И, черт возьми, она даже спросила его об отце.

Только на веранде своего маленького коттеджа Хлоя наконец глубоко вздохнула. Она была в полном одиночестве. Это хорошо. Она любила одиночество…

Из-за гостиницы выехал джип и остановился рядом с ее «веспой».

Сойер, конечно. В темноте он казался особенно большим и угрожающим, пока шел к веранде. Легкая дрожь в ногах заставила Хлою прислониться к перилам.

— Что ты здесь делаешь?

— Хотел удостовериться, нормально ли ты доехала.

— Ты каждую женщину провожаешь домой из бара, шериф?

— Нет. Лишь тех, кто поздней ночью может бродить у Черного хребта. — Положив руку на перила рядом с ней, Сойер наклонился. — Я слишком устал сегодня, чтобы гоняться за тобой. Разумнее просто остановить.

— Ты видел нас с Лансом ночью перед моим отъездом в Сан-Франциско.

Они действительно поднялись туда, потому что на следующую пятницу был назначен снос дома Уитни, где десятилетия никто не жил, кроме бездомных, которые всегда искали там убежище, особенно когда ночи такие холодные, как сейчас. Хлоя, Ланс и несколько добровольцев из города, включая Люсиль с ее бывшим мужем, сами переводили их в другие места, чтобы знать, что у всех после сноса дома окажется крыша над головой.

— Ты всем помогаешь найти пристанище?

Почувствовав нечто вроде сентиментальности, Хлоя безжалостно подавила ее.

— Да. Итак, мы вернулись к качествам скаута-орла. Стойкость и милосердие, забота о женщинах и бездомных.

Сойер покачал головой.

— В том, что я испытываю к тебе, Хлоя, ни стойкости, ни милосердия нет.

Внутренний голос кричал ей: «Беги!» — но ее удерживало странное и неудобное осознание, что этот человек ежедневно рискует жизнью ради людей вроде нее. Тем не менее он был опасен, во всяком случае, для ее сердца. Ей следовало уйти в дом и запереть дверь, поскольку она боялась не того, что мог сделать он, а того, что могла сделать она сама.

Увы, проигнорировав голос разума, Хлоя бездумно сделала последний шаг и внезапно обнаружила, что теперь они стоят почти вплотную друг к другу.

Сойер посмотрел ей в глаза.

— Что ты задумала?

— Ничего хорошего.

Он скользнул пальцем от ее виска к подбородку, и Хлоя накрыла его руку ладонью, прижав к своей щеке. Она была зачарована его взглядом, полным желания под стать ее собственному, от которого у нее перехватило дыхание. Она даже не заметила, как он подталкивает ее назад, пока не уперлась в дверь. Его рот едва касался ее подбородка, затем горла, зубы слегка задевали кожу.

— Сойер.

Ответом был поцелуй: изучающий, умышленно медленный, основательный. Наконец Сойер остановился, чтобы снова посмотреть ей в глаза.

— Что мы делаем? — прошептала Хлоя.

— Ума не приложу.

Она засмеялась.

— Тогда нам, видимо, следует повторить.

Сойер охотно пошел ей навстречу. Теперь он целовал ее грубее и требовательнее, а она вибрировала от желания большего. Когда он вдруг закончил поцелуй, Хлоя едва не потеряла равновесие.

— В чем дело? Почему ты остановился? — выдавила она.

— Твой мобильник.

Черт. Именно он и вибрировал. Достав из кармана телефон, она прочла сообщение Тары: «Можешь сменить меня в гостинице?»

— Ну, мне пора, — сказала Хлоя.

Эсэмэска предотвратила несчастье, по крайней мере в данный момент. А спать с ним было бы несчастьем. Изумительным несчастьем. Теперь, думая об этом, Хлоя поняла, что ей действительно нравится…

— Сегодняшнее поведение, — сказал он, вызвав у нее смех. — Я считаю, это может быть продолжено.

— Знаешь, иногда я так и поступаю.

— Неужели? — Голос у Сойера был низким, хриплым. Шутливым.

Хлоя включила айфон и обратилась к «Магическому Шару» для принятия решений.

— Хочу ли я сегодня продолжить? — спросила она.

На секунду дисплей помутнел, затем обрел четкость, и появились два слова: «Разумеется, нет».

Сойер с безрадостным смехом покачал головой. Конечно, Хлоя и не собиралась это делать. Он снова взглянул на дисплей, чтобы убедиться, не изменилось ли решение.

— Задай ему вопрос, — предложила она.

— Какой?

— Не знаю. Можешь спросить, поймаешь ли ты другого идиота, ограбившего магазин, или заменишь ли снова аккумуляторы для миссис Эбботт. Черт, спроси, будешь ли ты счастлив. Я всегда спрашиваю — это помогает мне давать любовные советы. — Хлоя повернулась к айфону. — «Магический Шар», будет ли шериф Сойер Томпсон иметь вскоре постоянный секс?

— Боже, Хлоя.

Улыбнувшись ему через плечо, она перевела взгляд на дисплей: «Нет уверенности».

Сойер подумал, что в ее смехе прозвучало гадкое ликование.

— Тот же вопрос, — предположила она. — Теперь для меня. Буду ли я иметь вскоре постоянный секс?

Сойер не знал, какого бы хотел ответа, но прежде чем смог решить, дисплей выдал два слова: «Хорошие перспективы».

Хлоя опять громко засмеялась и, согнувшись от хохота, толкнула Сойера задом прямо в пах. Он был еще возбужден поцелуем, и его руки легли ей на бедра, чтобы отодвинуть ее. Но мозг почему-то не дал команды, и вместо этого он продолжал ее держать. В тяжелом молчании он слышал только вдруг участившееся дыхание Хлои.

— Ладно, — сказала она, выпрямляясь. — Секс отрицательно влияет на мою астму.

— Что? — Сойер ошеломленно моргнул.

— Да. Вероятно, я должна была сообщить тебе об этом заранее.

Он покачал головой, стараясь понять. И не мог. Хлоя повернулась, чтобы взглянуть на него, и поморщилась.

— Каждый раз. И мне приходится злоупотреблять своим ингалятором. А это чертовски дорогое удовольствие. Так что перед сексом я провожу тест на «заслуживает ли он ингалятора».

— Сейчас был тест. Перед сексом.

— Да. И должна тебе сказать, не многие проходят испытание.

— Значит, сначала ты испытываешь парня, — тупо произнес Сойер.

Хлоя кивнула, глядя на его рот. Он был почти уверен, что она хотела поцелуя. Впервые их желания совпали. Поэтому, не думая, к чему это приведет, он снова поцеловал ее. Теперь уже с таким беспощадным самозабвением, что, когда поцелуй закончился, оба хватали ртом воздух, ожидая последствий.

Ничего ужасного не случилось.

Хлоя дышала прерывисто, но хрипов или одышки не было. Хороший знак, подумал Сойер. Глядя на ее рот, еще влажный от поцелуя, он едва удержался, чтобы не прикусить ей полную нижнюю губу. Это потребовало невероятного самообладания, ибо она крепко сжимала его рубашку, прихватив заодно кожу и волоски на груди. Но Сойер молчал. Главным образом потому, что не был уверен, собирается ли она притянуть его ближе или оттолкнуть.

— Хлоя?

— Да?

— Я заслуживаю ингалятора, — сказал он и заставил себя уйти.

Рано утром она сидела на кухне с сестрами, готовясь к предстоящему дню.

Гостиница процветала. Все чаще их уик-энды были заняты работой. Мэдди с величайшей эффективностью продолжала управлять делами, ведя конторские книги, занимаясь персоналом и снабжением. Тара, как всегда, господствовала на кухне.

А Хлоя по-прежнему оставалась на подхвате: убирала, мыла посуду, отвечала на звонки. Но ведь у нее, черт возьми, есть талант, и пора это доказать.

— Я обдумываю способы рекламы нашей гостиницы.

— О Боже, только не говори, что ты опять засветилась в прессе. — Тара вздохнула. — Я понимаю: твоя кочевая жизнь была приятной, — но, к сожалению, она всегда выставляет тебя беспокойной мятежницей. А кто захочет останавливаться в гостинице у беспокойной мятежницы, Хлоя?

— Не волнуйся. В газеты я не попала.

Тара со вздохом облегчения повернулась к Мэдди, и следующие десять минут они спорили насчет полотенец. Всего-навсего.

— Голубой, — настаивала Тара. — Голубой цвет действует успокаивающе, как дождь.

Мэдди покачала головой:

— Бледно-зеленый. Успокаивает и хорошо продается. — Она повернула ноутбук, чтобы сестра увидела на экране доказательства.

Слово «продается» было у Тары одним из любимых, и она согласно кивнула.

— Послушайте, у меня есть идея… — начала Хлоя.

— Если ты предлагаешь красные полотенца, то должна тебя огорчить, — перебила ее Тара.

— Это не полотенца. — Хлоя встала. — И это больше план, чем идея.

Сестра нахмурилась.

— Последний раз ты говорила это, когда находилась в Тихуане и звонила мне оттуда, причем не бесплатно.

— Во-первых, это случилось давно. Во-вторых, это действительно хорошая идея. Салон. Здесь.

— Ты уже делаешь здесь препараты, — ответила Тара.

— Да, я готовлю их здесь. Иногда делаю постояльцам бесплатные процедуры. Но я говорю о создании официальных и платных услуг.

— Как в прейскуранте, где ты установишь цены для наших постояльцев?

— Да, — сказала Хлоя, чувствуя волнение даже при разговоре об этом. — Массаж лица, уход за кожей, лечение. Все препараты я буду готовить здесь, а не только в других салонах.

— А вдруг, когда ты уедешь, люди захотят воспользоваться твоими услугами? — спросила Мэдди.

— Я составлю график с предварительной записью для клиентов.

— Но ты все время уезжаешь когда заблагорассудится, причем не ставя нас в известность, — напомнила Тара.

— Это больше не повторится, — заверила ее Хлоя. — Если нет предварительных записей, я свободна. И не уезжаю, когда они есть.

Обе сестры молчали. Тара с хирургической точностью подбросила на сковороде омлет. Мэдди пристально изучала свои ногти, как будто они хранили тайну Вселенной.

Проглотив комок обиды, Хлоя грустно рассмеялась.

— Знаете, ваше доверие ко мне не стоит выеденного яйца, — сказала она и пошла к двери, не имея представления, куда направляется.

— Хлоя, — с явным сожалением в голосе остановила ее Мэдди.

— Твои успехи требуют осмысления, — заявила Тара, не поддаваясь сентиментальности.

— Ты думаешь, я тебя обманываю? — спросила Хлоя. — Когда это бывало?

— Дай подумать. — Тара сняла с плиты свой омлет. — Пасха. Четвертое июля. Наши с Мэдди дни рождения. Мамина служба…

— Эй, я приехала на службу, — напомнила Хлоя.

Но, по уважительной причине, днем позже. Она была не готова навсегда проститься с мамой и принять тот факт, что с ее смертью должна стать по-настоящему одинокой. По правде говоря, она не хотела глубоких чувств, а праздники, дни рождения и похороны предполагали глубокие чувства.

— Условившись о встрече, я никогда бы не уехала.

Мэдди, вечный миротворец, взяла ее руку.

— Почему бы нам всем не подумать над этим? Хорошо?

Нет. Совсем не хорошо. Сестры не верили в нее. Однако злые слова, так и норовившие сорваться с языка, остались невысказанными.

— Я могу регулировать график, — повторила Хлоя. — Могу приносить нам хорошие деньги. И быть полезной.

— Дорогая, ты и сейчас полезна, — заверила ее Мэдди. — Ты замечательная помощница. Мы бы не справились без тебя.

— Да, мытье посуды и уборка мусора — бесценны, — саркастически произнесла Хлоя. — Послушайте, я могу это сделать.

Ей было ненавистно чувствовать свою уязвимость. Поэтому, зная, что не дождется от сестер ни признания, ни доверия, в которых она так нуждалась, Хлоя схватила ключи и телефон. Ингалятор всегда лежал у нее в кармане.

— Куда ты идешь? — спросила Тара.

— Куда мне заблагорассудится.

Глава 9

Сестры. Любите или ругайте их, ибо игнорировать вы их не сможете.

Хлоя Трегер

Расстроенная, досадуя на себя, она неслась по дороге. Хотя «неслась» явное преувеличение: ни одна «веспа» на это не способна. Эх, если б она могла позволить себе «дак». Или «харлей». Что-нибудь скоростное и мощное.

Ладно. По крайней мере завтрак она вполне может себе позволить. Увы. Оказалось, что у нее совсем нет денег. Слава Богу, ей повезло, что сегодня было теплее, чем в последние дни, поскольку вместе с кошельком она забыла и куртку.

Итак, еда отменяется. Секс. Это удовольствие не требует ни денег, ни куртки. Сойер бы отлично подошел…

Но после того поцелуя — поцелуев — он где-то затаился. Может, у него просто больше здравого смысла, чем у нее. В конце концов, он тут защита и опора. Люди уважают своего шерифа и наверняка связь с ней внесли бы в графу его недостатков.

Хлоя глубоко вдохнула, чтобы унять нервную дрожь. Остаток злости. Никто бы не мог настолько разочаровать ее, как сестры, которых она не хотела впустить в свое сердце. Будь она честнее, рассказала бы им о предложении, сделанном ей недавно в Сан-Диего. Хозяйка салона в роскошном бутике отеля предложила Хлое помещение, где она могла бы работать и продавать свои препараты. Что бы сказали об этом Тара и Мэдди? Деловые знакомые верили ей больше, чем они.

Но Хлоя не говорила об этом вообще никому, ибо маленькая часть ее хотела иметь повод остаться в Лаки-Харбор. Быть нужной здесь…

Она ехала между лесистыми горами, над головой — чистое голубое небо с пушистыми белыми облаками. В пятнадцати милях от Лаки-Харбор ей открылся вид на Желтый хребет, а вскоре и на грязевые источники. Она слышала о них от Люсиль, знавшей каждый квадратный дюйм местности. Очень давно бобры создали луг, когда прогрызли себе путь сквозь окружающий лес и нечаянно затопили его. Первые поселенцы, обнаружившие его, приходили мыться в грязи ради ее целебных свойств.

Хлоя свернула с шоссе к ущелью с громадными, покрытыми мхом деревьями, проехала еще около мили и остановилась на маленькой поляне у тропы, которая вела к грязевым источникам. Она хотела отправить сестрам сообщение, что жива, но из-за отсутствия связи не смогла.

Это не остановило ее. Подъем оказался легким, а тропинка — влажной, без надоедливой пыли. Несколько раз тропинка по непонятным причинам разветвлялась, и Хлоя шла, держась правой стороны, чтобы не заблудиться на обратном пути.

Минут через двадцать лес внезапно расступился, и она увидела маленькое озерцо, полное целебной грязи, о которой ей говорила Люсиль.

Можно убедиться в этом прямо сейчас, подумала Хлоя, снимая обувь и носки. Если грязь действительно обладает полезными свойствами, тогда нужно проверить ее на себе и потом включить в свои препараты.

Хлоя потрогала грязь ногой. Теплая.

Ей захотелось войти в нее, и она внимательно огляделась. Поблизости никого.

— Безумие, — громко сказала она. — Это безумие.

Но ведь она совершала и более сумасбродные поступки. Кроме того, длинный вязаный джемпер прикрывал ее до середины бедра, поэтому Хлоя сняла джинсы, убеждая себя, что приличия будут соблюдены, даже если кто-нибудь и увидит ее. Она по голени вошла в грязь, которая медленно просачивалась между пальцами, теплая, странно приятная. Хлоя вздохнула от удовольствия. Температура грязи, скользившей по ее ногам, была такой невыразимо успокаивающей, что она прошла намного дальше, пока не погрузилась до бедер.

Все вокруг нее пульсировало жизнью, и она почувствовала себя… здоровой. Восхитительное ощущение. Чтобы продлить его, она хотела пройти еще дальше, но поняла, что тогда нужно раздеться. Будь у нее полотенце и вода, чтобы после этого помыться, она бы так и сделала, а теперь повернула к берегу…

И, поскользнувшись, села в грязь. Неудачная попытка встать привела к тому, что Хлоя утонула до пупка. Черт. Она снова огляделась. Убедившись, что свидетелей поблизости нет, она сняла наполовину испачканную рубашку, бросила ее к джинсам на берегу и отдалась удовольствию под открытым небом.

Когда грязь оказала свое волшебное действие, Хлоя поняла, что утром чувствовала больше обиду, чем злость. Теперь, на расстоянии — с помощью теплой грязи — ей стало понятно отношение сестер. Ведь устройство салона требовало времени, не говоря уже о средствах. И да, они правы: ее успехи были неоднозначными. Тут нужен компромисс. Она пообещает, например, еженедельно определенное число дней оставаться в городе. Сестры пообещают доверять ей. С покорным вздохом она вышла на берег.

Хлоя в очередной раз огляделась, философски пожала плечами, затем сняла бра и трусы, оттерла, насколько возможно, излишки грязи и оделась. Во время осторожного спуска к тропе, чувствуя высыхающую на теле грязь, она говорила себе, что это лишь увеличивает ее лечебное действие. Может, теперь она выглядит как звезда экрана. Хотя трудно этому поверить, когда находишься словно в бетонном коконе, однако она верила.

Но все хорошо, что хорошо кончается, а Хлою ждала проблема номер два. Ее «веспа» не завелась. При отсутствии связи это было не просто мелкой неприятностью. Ей пришлось идти пешком к шоссе и в таком неприглядном виде останавливать машину.

Минут через пять у обочины затормозил блестящий черный грузовик.

— Привет, красотка, — вежливо улыбаясь, сказал Тодд, открыв ей пассажирскую дверь.

Он был в матросской шапке, замызганной футболке и таких же замызганных джинсах. Явно ехал на работу или с работы.

— Проблема? — спросил он.

Грязь не обескуражила его. Наверное, Тодд просто ее не видел, потому что смотрел только на груди, обрисованные с невероятной четкостью благодаря действию грязи.

— Моя «веспа» заглохла, — ответила Хлоя. — А у меня нет связи.

— Такое здесь не редкость. — Хотя никакой «веспы» поблизости не было, он даже не упомянул ее. — Ты знаешь, что это означает, да? Ты в моей власти.

Тодд ухмыльнулся, а Хлоя вздохнула.

— Да брось ты. Я пошутил.

— Как ты здесь оказался?

Тодд пожал плечами.

— По дороге с работы домой.

— Но ведь ты ездишь не этим путем.

— Иногда я люблю побыть в одиночестве, подумать о себе.

По всей вероятности, он ездил куда-то, чтобы напиться. Хотя пьяным Тодд не выглядел.

— А ты любишь одиночество? — спросил он. — Нам, изгоям, следует держаться вместе.

— Изгоям? Ты не изгой.

— Тогда неудачникам. — Что-то мелькнуло в его взгляде и тут же исчезло. — Ты знаешь, о чем я.

— Да, — ответила Хлоя.

Убрав с пассажирского сиденья вещевой мешок, он похлопал по освободившемуся месту.

Хлоя медлила. Тодд постоянно ввязывался в какую-нибудь историю, а ей неприятности совсем ни к чему. Но она уже начала замерзать, потому сочла это частичным оправданием. Сев в грузовик, она мельком посмотрела через плечо на его открытый вещевой мешок, где, как ей показалось, лежали мешочки, набитые…

Тодд мгновенно задвинул его подальше, чтобы она не смогла заглянуть внутрь.

— Ты у меня в долгу, — сказал он, трогаясь с места, и улыбнулся ей. — В большом долгу.

Хлоя внимательно посмотрела на него. Он что, перевозит наркотики? Спрашивать не имело смысла, это все равно ничего не даст. Кроме того, она не так уж много видела, чтобы обвинять его.

— Я заплачу тебе за бензин.

— Это не та плата, на какую я рассчитываю.

— Заткнись и веди грузовик, Тодд.

Он снова ухмыльнулся. Игнорируя его, Хлоя впитывала в себя тепло и смотрела на облака, просвечивавшие сквозь деревья подобно лесному дыму. Это на время отвлекло ее.

Двадцать минут спустя она вдруг попросила:

— Остановись!

— Да, крошка. С удовольствием, — согласился Тодд и затормозил.

— Не для этого! У Люсиль сдулась шина.

— Ну и что? Я не помощник этой старой мыши. Она всегда натравливает на меня чертовых копов.

— Мы не можем просто бросить ее здесь.

— Можем. Я не собираюсь менять ей колесо. Она уверила Колли Армстронг, будто я угроза обществу, и Менни, ее муж, уволил меня. Это стоило мне трех недель работы.

— Нельзя бросить ее здесь. Уже холодно, она замерзла. Черт побери, Тодд, я сама помогу ей. — Хлоя вышла из грузовика.

— Ждать не буду, — предупредил он. — Я и так опаздываю.

— Тогда не жди. — Хлоя захлопнула дверь и не удивилась, когда он надавил на газ, оставив ее в облаке пыли. — Идиот.

Не успела она подойти к Люсиль, как остановился другой грузовик, и к ним легкой походкой направился Сойер Томпсон. Он был в джинсах, мягком черном свитере поверх футболки и в солнцезащитных очках.

«Закончил дежурство», — подумала Хлоя, пытаясь унять сильную дрожь.

— Мой белый рыцарь, — обрадовалась Люсиль. — Я позвонила ему несколько минут назад.

Подойдя к машине Люсиль, Сойер взглянул на Хлою, которая увлеченно разглядывала шоссе.

— Привет. Ты в порядке?

— Разумеется.

Ладно. Можно подумать, он не заметил ее дрожь и грязную одежду. Сойер протянул ей ключи.

— Жди в грузовике, там согреешься. — Хлоя проигнорировала его. — Почему бы тебе хоть раз не послушаться?

— Может, я бы и послушалась, если б ты хоть раз попросил.

— Я прошу.

Хлоя фыркнула. Люсиль перестала пинать ногой шину.

— Ты не упоминала о пассажирке, когда звонила мне, — сказал Сойер.

— Естественно. — Люсиль посмотрела на Хлою. — Ее только что подбросили.

Сойер повернулся к Хлое, продолжавшей изучать шоссе, словно от этого зависела ее жизнь.

— Что она имеет в виду?

— Полагаю, у меня есть право хранить молчание.

Покачав головой, Сойер взял гаечный ключ и присел у заднего колеса, а Люсиль посмотрела на нее и понимающе улыбнулась:

— Грязевые источники, да?

Хлоя кивнула.

— Ты была на грязевых источниках? — нахмурился Сойер.

— Да.

— А как ты попала сюда?

Но Люсиль его перебила:

— Знаешь, эта грязь имеет целебные свойства. И кроме того, усиливает половое влечение. Хотя вряд ли оно тебе нужно по отношению к нему. — И она с озорной улыбкой кивнула на Сойера.

Тот поморщился, а Хлоя, посмотрев на него, спросила:

— Ты уверена?

— Милая, только посмотри на него.

Теперь обе воззрились на него, и Сойер, не боявшийся ничего, за исключением этих женщин, почувствовал себя неуютно.

— Где твоя форма? — спросила Люсиль. — В ней ты мне больше нравишься.

— Я закончил дежурство.

— О, и сам приехал сюда, вместо того чтобы прислать кого-нибудь другого. — Она похлопала его по руке. — Какой же ты милый.

Хлоя фыркнула, но когда Сойер повернулся, она была сама невинность.

— К тому же, — сказала Люсиль, — я сегодня разговаривала со Сьюзи, и она сообщила мне, что ты сделал для ее сына, как ты вступился за него.

Сьюзи Тирман одна воспитывала восьмилетнего сорванца по имени Сэмми, который на прошлой неделе отрезал своей однокласснице волосы, забранные в конский хвост. Ее родители потребовали исключить хулигана из школы, несмотря на то что их маленькая «принцесса» сама искала неприятностей, постоянно обзывая Сэмми тупым неудачником.

Сьюзи обратилась за помощью к Сойеру, и тот уладил дело, приняв соломоново решение. Сэмми должен был выполоть сорняки, а девочка — письменно извиниться перед ним. Сойеру хотелось бы увидеть и ее за трудной работой с сорняками, но письма с извинениями для нее было достаточно.

— Я не сделал ничего особенного.

— По мнению Сьюзи, ты для мальчика авторитет. Ты звонишь ему, водишь на свои бейсбольные матчи, недавно приходил к нему в класс на день профессии. Сьюзи говорит, что не справилась бы без твоей помощи.

Сойер пожал плечами:

— Трудно быть матерью-одиночкой.

— И ты не хочешь ей отказывать.

— Сэмми хороший ребенок.

Пока Сойер менял колесо, женщины продолжали беседовать. Он собирался рассказать Хлое о грязевых источниках, но та ловко избежала этой темы, а Люсиль перевела разговор на него. Теперь она рассказывала, как в детстве он и Джекс однажды перевозили горящие мешки с мусором к жителям Малберри-стрит. По дороге один из них свалился прямо на сухой розовый куст миссис Рамос. Огонь быстро поднялся до небес, чуть не спалив дотла ее дом.

Когда Хлоя спросила о его юношеских годах, Сойер, уже закончивший работу, напрягся. Черт, он не хотел, чтобы она услышала об этом.

Но Люсиль, взглянув на него, с улыбкой покачала головой.

— Он был великодушным даже тогда. Сойер хороший парень, — сказала она и снова похлопала его по руке.

— Люсиль, — начал он.

— Это правда. Вчера ты один, по крайней мере дважды, сохранил в городе общественный порядок.

— А что произошло? — спросила Хлоя.

— Фейсбук, дорогая! У меня там все местные новости, включая информацию о Симпатяге. Кто-то сфотографировал его без рубашки, когда он сегодня утром занимался йогой на берегу. И знаешь, будь я на тридцать лет моложе…

— Ладно, мы здесь все закончили. — Сойер мягко, но решительно усадил ее в машину.

— Люсиль, ты можешь захватить меня? — спросила Хлоя.

— Конечно, дорогая. Не могу поверить, что Тодд оставил тебя на краю дороги вроде этой. Я…

— Я позабочусь о ней, Люсиль, — перебил ее Сойер, захлопнув дверь машины, и повернулся к Хлое уже с видом рассерженного копа. — Ты едешь со мной.

— Ты просто хочешь узнать, что случилось, — небрежно сказала она, когда Люсиль уехала.

— Да. Тебя обидели?

— Нет.

Сняв темные очки, Сойер оглядел каждый дюйм ее кожи. Все в грязи, кроме одежды, которая казалась относительно чистой. Конечно, он сделал заключение, что она купалась нагишом.

— Ты была в грязевых источниках вместе с Тоддом.

Логичное предположение, однако после сегодняшних неприятностей оно разозлило Хлою.

— Нет. Я…

— Тодд опасен. Дурак опасен, Хлоя.

Она подумала, не сообщить ли о том, что она, может быть, видела в грузовике Тодда, но Сойер перебил ее.

— Да, ты любишь опасность, хотя назвать тебя глупой я не могу.

— Какой бы глупой я ни выглядела, даже я знаю, что Тодд просто валяет дурака.

— Люсиль сказала, ты приехала в его грузовике.

— Он подвозил меня.

— Значит, ты была с ним.

— О Господи!

Хлоя развернулась и, не беспокоясь о том, как выглядит, пошла вдоль шоссе. Чтобы избежать разговора с Сойером, она готова пройти весь путь до города пешком.

— Слабоумный, — бормотала она. — Все мужчины слабоумные, все до единого, весь их пол…

Большая теплая рука схватила ее за плечо. Хлоя с готовностью повернулась, ткнув грязным пальцем ему в грудь.

— И ты…

— Слабоумный. Я знаю. — Сойер вернул ее к грузовику и остановился у пассажирской двери. — Жди.

— Нет, черт возьми. Я не выполняю команды. Я…

Но говорила она это пустому месту, потому что Сойер уже отошел, чтобы взять из аварийного комплекта шерстяное одеяло, в которое и закутал ее.

— Я все испачкаю.

— Дело сделано. Теперь садись в грузовик.

— А как же моя «веспа»?

— Ты разбила ее?

— Нет. Я думаю, сел аккумулятор. Поэтому Тодд и подвез меня, ты, неандерталец.

Сойер проигнорировал это.

— Твоя «веспа» может подождать. А тебе необходимо согреться и высохнуть. Садись.

Хлоя была по горло сыта приказами.

— Я иду пешком, — заявила она, тут же осознав всю нелепость своего заявления.

Она выглядела полной дурой, но успокоила себя тем, что каждому свойственно ошибаться. Сойер молча ждал. Она знала его способность получить нужный результат, не теряя самообладания, не выказывая даже намека, что его терпение имеет предел. Но сейчас он, похоже, готов был потерять и то и другое.

— Пешком ты не пойдешь, — сказал он, распахивая пассажирскую дверь. Хлоя не удостоила его ответом. — Боже мой, просто сядь в грузовик.

— Его я тоже испачкаю.

— Он переживал и худшее.

Сойер поднял ее и плюхнул на сиденье. Затем наклонился, чтобы выдернуть ремень безопасности, и застегнул на ее бедре пряжку. Дверь не закрыл.

Хлоя могла выйти, но в кабине было тепло и хорошо пахло. Как Сойер. Ну выйдет она, и что дальше? Откинув голову на спинку сиденья и закрыв глаза, она хранила молчание, пока он садился за руль, включал для нее вентилятор, отопление и выезжал на шоссе.

Сойер подарил ей целых пять минут, прежде чем спросил:

— Хочешь рассказать, что произошло?

— Думаю, ты уже составил обо всем собственное мнение.

— Боже, ты сводишь меня с ума. Ты знаешь это?

Да. Она знала. У нее талант сводить всех с ума.

Глава 10

Сознавая, что рядом сидит раздраженная женщина, Сойер время от времени только молча поглядывал на нее. Она больше не дрожала, и он говорил себе, что с его стороны это всего лишь профессиональный интерес.

Правда, он лукавил. Помимо этого, его очень интересовал тот факт, как Хлое, с головы до ног покрытой грязью, удавалось выглядеть лучше всякой женщины, заботящейся о своей внешности. Ее когда-то белая рубашка прилипла к телу и напоминала вторую кожу поэтому он мог видеть каждый нюанс, включая два пика твердых сосков.

— Хлоя.

Молчание.

— Хорошо, дай мне знать, когда перестанешь дуться.

Повернув голову, она смерила его ледяным взглядом.

— Дуться? Ты считаешь, я дуюсь? Я… в ярости.

— На «веспу»?

— На тебя!

— А на меня-то за что?

— Ты… — Хлоя задохнулась от гнева. — Ты действительно считаешь, что у меня была связь с Тоддом? В грязевых источниках? Или где-нибудь в другом месте?

Сойер стиснул зубы.

— Я вижу, что сама ты в грязи, но твоя одежда сравнительно чистая. Значит, ты разделась донага. Да и нижнего белья на тебе тоже нет. Что еще я могу думать?

— Откуда ты знаешь, есть на мне белье или нет?

— Богом данный талант.

Закрыв глаза, Хлоя сосчитала до десяти.

— Я была одна в грязевых источниках. Я поскользнулась, мне пришлось снять трусы и бра. Они стали… неудобными. Я не видела Тодда, пока не вернулась к шоссе, чтобы найти попутную машину. По дороге мы увидели Люсиль, я заставила его остановиться и помочь ей. Но Тодд уехал. И вообще я не обязана перед тобой отчитываться.

— Я должен был спросить.

— Почему?

— Почему? Боже, Хлоя.

— Нет, я говорю серьезно. Мне надо знать. Ну а если я действительно была с Тоддом? Это что, так важно для тебя?

Сойер напомнил себе, что Хлоя не знала, не могла знать ни его историю с Тоддом, ни степень обиды и растущей ненависти, которую Тодд испытывал к нему.

— Это важно, — мрачно сказал он.

— Почему?

— Тебе не следует знать.

— И все же.

Сойер не хотел рассказывать ей, что в свое время они с Тоддом были отъявленными хулиганами. Что он и банда таких же идиотов терроризировали весь округ, стараясь превзойти друг друга. Самым памятным был случай, когда четверо из них вдрызг напились, украли для увеселительной поездки машину и уменьшили численность своей банды, врезавшись в телеграфный столб.

Сойер получил наказание как малолетний преступник. А Тодду, водителю, не повезло. Ему только что исполнилось восемнадцать, и он был осужден за непредумышленное убийство.

— У нас давняя неприязнь, — признался наконец Сойер.

— Из-за чего?

После возвращения Тодд уже перестал быть тем беззаботным нарушителем порядка, как раньше. И хотя каждый из них принял собственное решение, Сойер чувствовал себя виноватым. Будь он той ночью умнее, несчастья бы не произошло.

Два парня бы не погибли.

И он сейчас не пытался бы вправить Тодду мозги.

— Говоря попросту, Тодд винит меня за то, как сложилась его жизнь.

— Это же нелепо, — ответила Хлоя. — И тем более не твоя вина. Мы все идем собственным путем.

— Да, и его путь пересекается с моим. Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше, Хлоя.

Она снова выглядела раздраженной.

— Я понимаю, ты стараешься дать мне совет, но…

— Не совет. Я прямо говорю тебе. Держись от него подальше. Он приносит одни неприятности.

— Он друг брата моего лучшего друга. Так что держаться от него подальше вряд ли возможно. Я думаю, у вас с ним взаимная непереносимость, хотя он плохой парень в другом отношении.

— Ты уверена?

Хлоя вздохнула.

— Должна тебе сказать, что Тодд, вероятно, перевозит наркотики.

— Вероятно?

— У него был вещевой мешок, полный маленьких пакетов, но я не смогла разглядеть, что в них. — Она покачала головой. — Забудь. Напрасно я это сказала.

— Нет, ты все сделала правильно. Он под следствием, за ним ведут наблюдение. Если он достал наркотики, мы схватим его.

— И никто в Лаки-Харборе об этом не знает.

— Операция секретная. Потому я избегал тебя всю неделю. Хлоя… — Сойер вздохнул. — Мы оба прекрасно знаем, что могли дать друг другу то, в чем нуждаемся, но это плохая идея.

Она быстро отвела взгляд, однако Сойер успел заметить в нем явную обиду.

— Да, все поцелуи доказали это, — пробормотала Хлоя.

Он, по своему обыкновению, промолчал и сосредоточился на дороге.

Хлоя безуспешно пыталась игнорировать грязь, которая неприятно стягивала кожу. Она передернулась, и Сойер окинул ее бесстрастным взглядом. Его она тоже игнорировала, и он увеличил скорость, выезжая на автостраду.

Хлоя больше не злилась на него. Она бы и хотела, но слишком трудно злиться на парня, который остановился, чтобы поменять женщине колесо, не говоря уже о том, что другую женщину он спас от превращения в грязную ледышку.

— Скажи мне правду. Ты что, не можешь вести грузовик и одновременно разговаривать, да?

Сойер лишь едва заметно усмехнулся, и она вздохнула. Его умение держать все в себе бесило Хлою. Но только потому, что ей тоже хотелось быть способной на это. Еще одна веская причина держаться от него подальше.

— Итак… Люсиль говорит, ты милый.

— У нее для всех наготове розовые очки.

— А ты не думаешь, что милый? Это комплимент. Быть милым положительное качество.

— Да. В юном возрасте.

Хлоя засмеялась, немного расстроенная тем, с какой легкостью он всякий раз обезоруживает ее.

— Не беспокойся, шериф. Я никому не скажу.

Ответа не последовало. Видимо, он израсходовал дневной запас слов, однако Хлоя во что бы то ни стало стремилась его разговорить.

— Значит, ты всегда спешишь на помощь?

Сойер пожал плечами:

— Это моя работа.

Пусть так. Но ведь сюда он приехал в свободное время.

— Расскажи мне о вчерашних случаях, которые упоминала Люсиль.

— Пустяки.

— Отлично. Я посмотрю Фейсбук. Может, там они не слишком преувеличены. Рассказывай.

— Меня вызвали к миссис Перес, так как ее фонарь ярко светил в окна соседки. Очевидно, соседка, миссис Купер, за что-то недавно разозлилась на миссис Перес и решила ей отомстить.

— И что ты сделал?

— Вынул аккумулятор из мощного фонаря миссис Перес.

— Впечатляет, — сказала Хлоя. — Что еще?

— Потом поступил вызов в дом Соренсонов.

— Это Билл и Джоан, у которых восемь дочерей?

Сойер кивнул.

— Билл разбросал гору мульчи у подъездной дороги соседа.

— Парень тоже чем-то досадил ему?

— Нет. Соседского сына застали… в компрометирующей ситуации.

— Компрометирующей?

— Да. Со спущенными штанами, вместе с одной из дочерей Билла.

— Ох. В таком случае тебе повезло, что не было стрельбы.

— Никакого везения, — ответил Сойер. — Просто две недели назад я забрал у Билла винтовку, когда услышал, что подростки встречаются.

Хлоя засмеялась.

— Ты забрал его винтовку. Тебе позволено это делать?

— Одолжил. А потом случайно присвоил ее, — с улыбкой сказал он.

К тому времени Хлоя уже перестала дрожать от холода, но теперь ее мучила высохшая грязь и она постоянно ерзала.

— В чем дело?

— Ты когда-нибудь сидел голым на берегу, чувствуя песок в местах, где песка не должно быть?

— А! У меня такое же отношение к грязи.

Черт, если б Хлою раздражала одна грязь. Она никогда еще не надевала джинсы на голое тело и лишь сейчас убедилась, как неприятно ощущать, что в тебя врезаются центральный шов и молния. Она глядела в боковое окно, чтобы отвлечься, но видела только отражение Сойера. Он-то не беспокоился, ведь на нем не было присохшей грязи. Впрочем, если б она даже и была, Сойер все равно оставался бы спокойным.

Хотя он не выглядел таким спокойным, когда Люсиль рассказала, как он помог Сьюзи. Хлоя взглянула на его профиль. Волосы растрепаны, лицо загорелое. Утром он не побрился, и квадратный подбородок темнел от щетины. Ей это нравилось. Однако в уголках глаз виднелись морщинки напряжения.

Сойер упорно работал. Всегда. Похоже, это у него от отца, который сам считался очень трудолюбивым и вырастил сына один.

— Сколько тебе было лет? — спросила Хлоя.

— Когда?

— Когда твоя мать отказалась быть матерью?

Помедлив, Сойер взглянул на нее и снова отвернулся.

— Восемь.

Сердце у Хлои сжалось.

— Твои родители развелись?

— Они не были женаты. Даже не жили вместе. Я метался от одного к другому, а когда мне исполнилось восемь, мать уехала из города. — Сойер поднял плечо, как будто случившееся не имело значения.

Однако Хлоя по собственному опыту знала, что такое иметь лишь одного родителя. И чем старше она становилась, тем сильнее ощущала, насколько глубока ее рана.

— Ты получаешь от нее известия?

— Нет.

Хотя Сойер произнес это легко, что-то заставило ее проглотить комок в горле. Возможно, мысль о восьмилетнем мальчике, брошенном единственной женщиной, на которую он всегда мог бы рассчитывать. Ее собственный отец, наверное, вообще не знал о ней, а скорее всего знал и просто не хотел ее.

— Ты близок с отцом?

Сойер засмеялся.

— То есть нет, — заключила она.

— Это все дурное прошлое. Я не был образцовым сыном.

— Ты был восьмилетним мальчиком, лишенным матери, — сказала в его защиту Хлоя.

— Я был полным дерьмом. Абсолютно неуправляемым. Отец сделал что мог. По крайней мере вы с Фебой были единодушны. Она всегда казалась самобытным необузданным ребенком.

Чуть заметная нежная улыбка тронула губы Сойера, стирая возможную язвительность его слов.

— Ты любил ее, — с удивлением сказала Хлоя.

— А это странно?

— Да. Со мной ты не всегда так нежен, так…

— От кого слышу?

Хлоя открыла рот, потом снова закрыла.

— О! Я лишил тебя дара речи. Что-то новое. Мне нравится. — Сойер помолчал. — И да, я любил Фебу. Она делала все, что ей угодно, жила так, как хотела жить.

— Порой ты меня удивляешь.

— Ну а твой отец? Я вообще не слышал о нем.

— Да? Я тоже.

— Ты не знаешь его?

— Я даже не знаю, кто он.

Сойер взглянул на нее, и Хлоя снова отвернулась. До сих пор она ни с кем не говорила об отце. Во-первых, это было затруднительно, а во-вторых… это вызвало бы то, что она ненавидела.

Жалость.

Она не хотела жалости. Обычно ей было плевать на отца. Кто он? Пустое место, фикция. И только приехав сюда, находясь в обществе сестер, она вдруг осознала, как его отсутствие повлияло на нее. Она снова заерзала и недовольно фыркнула.

— Холодно? — спросил Сойер.

Законный вопрос. Ее соски, напоминавшие два твердых камешка, были настолько явными, что с таким же успехом она могла сидеть голой.

— Да. — Она снова задвигалась.

— Боже, Хлоя. Перестань это делать.

Сойер поднял солнцезащитные очки, и от его пылкого взгляда она едва не улетучилась.

— Давай я опять заверну тебя в одеяло. — Протянув руку ей за спину, он тут же накрыл ее с головой.

— Это просто соски. — Хлоя открыла лицо, чтобы дышать. — Отвези меня к Лансу.

— Почему не домой?

— Сестры наверняка устроят мне нагоняй. Сегодня утром мы поссорились. Среди прочего я сказала им, что уже взрослая. — Хлоя грустно усмехнулась. — Моя одежда полностью опровергает это утверждение. Я лгала. Если ты отвезешь меня к Лансу, я смогу навестить друга и заодно воспользоваться его душем. А Такер, возможно, отремонтирует мою «веспу».

— У Ланса была его мать, когда я с ним разговаривал, — предупредил Сойер. — И ты своим видом доведешь женщину до инфаркта. Черт, меня самого чуть не хватил удар, — сказал он, сворачивая с автострады.

— Куда мы едем? — спросила Хлоя.

— Скоро узнаешь.

После крутого подъема и двух поворотов грузовик подъехал к небольшому ранчо, стоявшему на утесе в конце улицы. Хлоя никогда тут не была, но знала, что Сойер недавно купил этот дом.

Выключив двигатель, он повернулся к ней.

— Ты не лгала сестрам. Насчет своего взросления. С тех пор как сюда переехала, ты очень изменилась.

— Тогда почему я продолжаю совершать глупые поступки? Взгляни на меня, Сойер.

Он взглянул, и, несмотря на грязь, ему явно нравилось увиденное.

— Ты просто чужда условностей и не хочешь быть взрослой женщиной.

Пожалуй, это самое приятное, что ей когда-либо говорили.

— Значит… «чужда условностей» — вариант «милой»?

Сойер засмеялся, и ей очень нравился его смех.

— Почему мы всегда препираемся? — прошептала Хлоя.

— Ты сама знаешь почему.

От его тихого голоса у нее по спине побежали мурашки. Ошибочно приняв это за дрожь, Сойер вышел из грузовика, открыл пассажирскую дверь и подал ей руку. Но Хлоя просто смотрела на нее, пока свежий воздух наполнял легкие.

— Боишься? — спросил он.

— Конечно, нет.

Она выскользнула наружу, а поскольку Сойер не двинулся с места, она уперлась прямо в него, и они прижались друг к другу.

— Что мы тут делаем?

— Идем. Я тебе покажу. — Он подтолкнул ее вперед.

— Но я испачкаю и твой дом.

— Не испачкаешь.

Они прошли вокруг дома на задний двор, который оказался всего лишь участком, заросшим травой. Лестница, вырубленная в скале, вела с тридцатиметровой высоты на пляж внизу.

— Иногда я там бегаю, — сказал Сойер. — Или взбираюсь на скалы. Прочищаю себе мозги.

Хлоя подошла к краю и огляделась. В каменной толще скал местами возникли углубления, создавая небольшие карманы, откуда, словно иглы дикобраза, торчали деревья.

— И помогает? — спросила она. — Прочищает тебе мозги?

— Да.

Хлоя могла представить его поднимающимся к одной из ниш, глядящим на вспененный океан, вдыхающим соленый воздух и свежий бриз на его лице, когда волны бьются о скалы.

— Приятное место.

Сойер кивнул.

— А после бега я поднимаюсь сюда. — Он провел ее в дальний угол ранчо. — Может, я и не грязный, но определенно в песке и потный.

Он жестом указал ей на стену. Хлоя увидела наружную душевую кабину вроде тех, что стоят на общественном пляже. Только эта была чистой, выложенной плиткой и, как выяснилось, с горячим водоснабжением. Но еще больше удивило ее то, что Сойер держал в руке.

— Съемный душ?

— Для труднодоступных мест, которые ты упоминала.

Глава 11

Я всегда хотела быть личностью. Значит, должна оставаться собой.

Хлоя Трегер

Странно, думала она, глядя на тугие струи воды, бьющие из душа в руке Сойера. Полчаса назад они были почти врагами, а теперь оба явно сменили гнев на милость.

— Знаешь, Ланс пригласил бы меня в свой дом. Конечно, прежде чем войти, пришлось бы раздеться донага.

— Ты и сейчас можешь раздеться донага, если хочешь.

Хлоя бросила на него изучающий взгляд. Да, они точно сошли с ума. А его улыбка подлежала регистрации как смертоносное оружие, потому что была столь же опасной.

Хлоя подставила ногу в джинсах под струи и невольно застонала от удовольствия, когда горячая вода, пропитав грязную материю, согрела ей кожу.

— Ох. Как приятно.

— Может, я и… не достоин ингалятора, но я все же не идиот.

— Ну да, — уклончиво пробормотала она.

Потом сбросила обувь и наклонилась, чтобы оттереть под водой ноги. Засохшая грязь легко смылась, и Хлоя увидела, что это вещество действительно великолепная маска для…

Тугие струи ударили по бедрам, заставив ее подскочить и взвизгнуть от неожиданности.

— Эй!

— Я просто хотел помочь тебе, — ответил Сойер.

Если б он «помог», водя руками по ее телу, ей было б уже не до мытья. Дыхание у нее остановилось при одной мысли об этом, и Хлоя вспомнила про ингалятор, который забыла на сиденье грузовика. Она решила вернуться за ним, но подчинилась непреодолимому желанию остаться там, где была, даже когда выхватила у Сойера душ.

— Мне ты не доверяешь? — спросил он.

— Черта с два!

Его тихий смех вызвал у Хлои нервную дрожь, и внезапно ей захотелось стереть его самодовольную ухмылку.

— Вот тебе. — Она направила струи ему в грудь.

Сойер только прищурился и шагнул под воду. Потом, мгновенно завладев душем, развернул ее спиной, прижал к себе и шепнул на ухо:

— Мы играем?

— Нет!

Хлоя со смехом попыталась вывернуться, но Сойер без труда удержал ее. Совсем не плохое место… если б не тяжесть в груди, первый и самый раздражающий признак грядущего приступа астмы. Хлоя замерла, чтобы мысленно оценить свои силы, придумать способ освободиться.

Сойер опять направил душ на нее. Она вскрикнула, хотя не могла отрицать возбуждение, которое сейчас испытывала. Честно говоря, ей нравилось быть в его полной власти.

Он поднял душ еще выше, почти к ее лицу.

— Не смей!

— Я всегда смею. — Он прикусил ей мочку уха. — Но возможно, если ты хорошенько попросишь меня…

Попросит, как же! Кроме того, Хлоя еще не исчерпала все свои возможности, что беззастенчиво ему и продемонстрировала, резко впечатавшись задом в его промежность.

Сойер задохнулся и на миг ослабил хватку. Всего на миг, но этого оказалось достаточно, чтобы она повернулась, вырвала у него душ и направила струи ему в лицо. Открыв глаза, он пристально взглянул на нее.

— Ладно. — Хлоя отступила на шаг. — Я избавилась от беспокойства.

— Теперь моя очередь.

О черт. Бросив душ, она метнулась к выходу. Однако Сойер отреагировал с такой быстротой, что она успела только взвизгнуть до того, как он прижал ее к стене кабины. Потом, не давая ей шевельнуться, потянулся за душем и вставил его в держатель. Теперь, когда на обоих лилась горячая вода, он повернул Хною к себе лицом.

Она тяжело дышала.

— Посмотри, ты сейчас такой же мокрый и грязный, как я.

— Я люблю воду и грязь.

Очень хорошо, поскольку их склеила мокрая одежда и разогретая грязь.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— Не от холода. — Чувствуя сквозь ткань его твердость, она еще крепче прижалась к нему.

— Хлоя. — Предостерегающий тон Сойера уже не мог ее остановить.

— Ты сам начал.

В легком тумане от горячей воды, кружившемся вокруг них, она поймала его жадный взгляд. Он вдруг наклонился и скользнул губами по ее горлу, воспламеняя каждое нервное окончание.

— Теперь останови меня, если хочешь, — пробормотал он у впадинки, где неистово бился ее пульс.

Остановить его? Он шутит? Вместо этого Хлоя выгнулась к нему и, услышав в ответ волнующе хриплый стон, пожаловалась:

— Слишком много одежды.

Сойер мгновенно сдернул черный свитер вместе с майкой, потом ее рубашку и отбросил их в сторону. Хлоя, едва дыша, смотрела на его безупречный торс с накачанными мышцами. Этого достаточно, чтобы заставить любого дважды подумать о том, стоит ли ему перечить. А ведь она бесстрашная или по крайней мере знает, как ею притвориться.

Сойер снова поцеловал ее. Холодные руки вызвали у нее сладостный трепет, когда обхватили ее груди, кончики пальцев раздразнили соски, прежде чем скользнуть к следующему препятствию. Хлоя почувствовала, как он расстегнул молнию и дернул вниз ее джинсы.

— Сбрось их. — Он крепко прижал ее себе, когда она выполнила приказание.

— И ты свои.

Хлоя уже начала задыхаться, но игнорировала предупреждающие сигналы, помогая ему. Наконец они стояли лицом к лицу.

Голые.

Мокрые.

Сойер, как всегда, полностью контролировал себя, однако его контроль сейчас явно подвергался испытанию. Хлоя видела это по складке между бровями, по стиснутым зубам и прежде всего по тому, что быстро становилось ее любимой частью тела Сойера, которая счастливо подпрыгивала от ее взгляда.

Это заставило Хлою почувствовать собственную власть над ним, свою потрясающую сексуальность. Вероятно, Сойер мог заставить любую живую женщину чувствовать себя сексуальной, но еще она чувствовала себя в безопасности, как будто могла всеми повелевать. Все сделать.

«Лишь на время», — напомнил ей внутренний голос. Это лишь сумеречная зона, временной провал. Когда же они закончат и снова оденутся, то возвратятся в свои отдельные миры.

Но это произойдет потом.

А сейчас пар кружился вокруг них, словно туман в сырую ночь. Тело Сойера мерцало от солнечных бликов, мокрое, гладкое и упругое, как у воина. «Очень красивое тело», — подумала Хлоя и начала изучать его, водя языком по груди, легонько ударяя им по соскам.

Сойер запустил пальцы ей в волосы и притянул для поцелуя, долгого, влажного, глубокого. Он так крепко прижимал ее к себе, что между ними уже не осталось свободного пространства.

Хлоя попыталась набрать воздуха и не смогла. Черт. Еще нет! Зная, что времени у нее в обрез, она упала на колени. Чтобы ускорить дело и хотя бы отчасти утолить желание, она скользнула языком по стоявшему члену.

Прошипев на вздохе, Сойер тут же взял власть в свои руки. Он поднял ее с пола, прислонил к кафельной стене и встал на колени.

— Подожди. Что…

— Сначала леди.

Хлоя хотела сказать, что больше не вынесет, когда он поцеловал место под тазовой костью, прямо у крошечной татуировки с изображением колибри.

— Свободна как птица? — с улыбкой прошептал он.

Хлоя кивнула, сердце колотилось в ушах, дыхание застряло в горле. Не от сексуального возбуждения. Это означало, что она не просто близка, а уже шагнула в опасную зону. Не важно. Он здесь, смотрит на нее слишком долго. Чертовски долго…

— Сойер… — Ей удалось вздохнуть, и она спросила: — Ты собираешься только смотреть?

Он тихо засмеялся, обласкав ее теплым дыханием.

— Раздвинь ноги. — Большая горячая рука вклинилась между ее бедрами.

Хлоя была уверена, что сердце выскочит у нее из груди. А еще, о Боже, требовался воздух. По краям периферического зрения кружились точки, но будь она проклята, если потеряет сознание прежде, чем добьется желаемого.

— Скорее. Пожалуйста, скорее.

Вероятно, сочтя это простым нетерпением, Сойер медленно скользил пальцем у нее между ног, приближая к оргазму и приступу астмы. Теперь дорога была каждая минута. Ее внезапный толчок заставил Сойера откинуться назад, и она мгновенно оседлала его прямо на полу.

— Хлоя.

Она двигала бедрами, пока не добилась чего хотела: пенис был у самого ее входа.

— Я принимаю противозачаточные таблетки, — сказала она, тяжело дыша.

Его руки легли ей на ягодицы. Сойер приподнял ее, чтобы найти самое удобное для обоих положение, одновременно доводя ее поцелуями до сумасшествия.

И бездыханности.

Потом одним безошибочным толчком бедер он скользнул в нее, заполнив до конца, и Хлое вообще не потребовалось дышать. Они вместе задохнулись от наслаждения. Она закричала и выгнулась ему навстречу, когда ее потряс быстрый, неожиданный оргазм. Содрогаясь, она прижималась к нему в острой пытке.

Блаженство.

В один момент это было неописуемым блаженством, а в следующий — тяжесть в груди перекрыла ей доступ воздуха. Она слышала его крик «Хлоя!», но было слишком поздно. Ее уже поглотила чернота.

Глава 12

Угрызениям совести не нужен обвинитель.

Хлоя Трегер

Следующие полчаса Сойер провел в состоянии непривычной паники. Когда Хлоя потеряла сознание, он бегом отнес ее к грузовику, где нашел оставленный ею ингалятор. Она уже достаточно пришла в себя, чтобы сделать несколько впрыскиваний, и теперь утверждала, что все хорошо.

Игнорируя это, Сойер мчался к городу с намерением отвезти ее прямо в реанимацию.

— Нет. Я в порядке.

— Хлоя…

— Послушай, я все еще расплачиваюсь за два последних визита. — Голос у нее был хриплым, и выглядела она слабой, но успокаивающе похлопала его по руке. — Пожалуйста, Сойер. Просто отвези меня домой. Там есть портативный распылитель, и я могу лечиться сама.

Сойер хотел спросить ее насчет ингалятора, потом решил вернуться к этому позже. Когда она не будет выглядеть так, словно даже легкий бриз может сбить ее с ног. Вопреки своей интуиции он привез ее в коттедж, устроил на кушетке и внимательно наблюдал за лечением.

По крайней мере губы у нее приобрели некоторый цвет. Но ему не забыть, как они посинели, как Хлоя задыхалась, борясь за глоток воздуха для легких.

Его вина.

— Мистер «Магический Шар» опять оказался прав, — скрипучим голосом произнесла она сквозь урчание распылителя.

— Что?

— Советник в любви, помнишь? Он сказал, что у тебя не будет секса, а у меня будет. Конечно, не совсем так, но близко к этому. Я кончила, и ты…

— Боже, Хлоя.

— И сейчас ты можешь подтвердить, что я не кричала как мул, верно?

— Ты перестала дышать.

— Только на минуту.

— Только на минуту, — глупо повторил он.

— Да. Слишком быстро?

Он мысленно порол себя, а она шутила.

— Прости. Взгляни на меня, Сойер. Я в порядке.

— Не уверен. Почему при тебе не было ингалятора?

— Потому что при мне вообще ничего не было. Если помнишь, мы полностью разделись.

— Черт возьми, Хлоя.

— Я же не предполагала, что такое случится или в нем возникнет необходимость. Я сказала тебе о моем сексуальном моратории.

— Нет, мне ты об этом не говорила.

— О. Я сказала, что не могу.

Да, сказала. А он самодовольно решил, что она не может достичь оргазма с мужчиной. То есть был дураком. Полным дураком.

— Это не означает мою неспособность к оргазму. Но специалисты рекомендовали следить за уровнем поступающего кислорода, имея при себе портативный распылитель.

— Тогда почему мы этого не сделали?

— Потому что я не рассчитывала на секс в твоем душе, так получилось.

— Это больше не повторится, — твердо произнес Сойер. — Я не хочу, чтоб ты когда-либо оставалась без ингалятора. Ты поняла меня?

Хлоя дурашливо отдала ему честь, заставив его нахмуриться, но тут дверь открылась и вошли сестры. Мэдди сразу бросилась к Хлое, села рядом, обняла ее.

— Слава Богу, ты избежала реанимации.

«Едва избежала», — мрачно подумал Сойер.

Проходя мимо, Тара похлопала его по руке. Кажется, она решила, будто он спас Хлою. Черт, ему бы не поздоровилось, знай она правду. А сейчас Тара наклонилась к сестре и поцеловала в щеку.

— Мне следовало выслушать твои доводы, прежде чем ты все бросила и ушла, считая себя ненужной. Видимо, это и вызвало приступ.

Сестры продолжали возиться с ней, а Сойер гадал, имеют ли они хоть малейшее представление о том, насколько Хлоя сильный человек.

— Ты можешь рассказать нам, что произошло? — спросила Тара. — Где ты была и почему исполосована… грязью?

Щеки Хлои порозовели. Взглянув на Сойера, она медленно вынула изо рта мундштук распылителя, чтобы ответить, но Тара мгновенно водворила его на место.

— Нет, молчи. — Она с беспокойством прикрыла ей ноги одеялом. — Это может подождать, особенно если ты хочешь объяснить мне, что забиралась на скалу или…

— Она была со мной, — произнес Сойер.

Теперь все трое глядели на него. Тара и Мэдди с любопытством, не зная, как это понимать. Они доверяли ему, и сейчас груз этого доверия неимоверной тяжестью лег на его душу. Сойер упорно работал, чтобы завоевать уважение и доверие людей своего города, поэтому чувствовал себя обманщиком. Ведь он прекрасно знал, что не имеет права на связь с Хлоей, и все-таки сделал это.

Кобурн предупреждал его, восемнадцатилетнего парня, что один шаг за границы дозволенного, один глоток алкоголя, перед тем как сесть за руль, одно безрассудное слово могут взорвать его жизнь. Он знал…

Хлоя чуть заметно покачала головой, призывая его к молчанию. Однако Сойер не желал, чтоб виноватой была она.

— Я привез ее домой от грязевых источников.

— Грязевые источники. — Тара нахмурилась. — Они же далеко отсюда. Как она попала в твой дом. Когда звонил мне, ты сказал, что привез ее сюда из твоего дома? — Она повернулась к Хлое. — О, дорогая. Что ты сделала на этот раз?

Хлоя выдернула мундштук.

— Ничего!

Это был не совсем крик, но лишь потому, что ей препятствовала ее неспособность свободно дышать. Тара опять сунула мундштук ей в рот.

— Просто лежи тут и дыши, тебе нельзя волноваться.

Хлоя нажала кнопку распылителя, и в комнате стало тихо.

— Да, ты права. Я кое-что сделала. Поехала к грязевым источникам, затем шла пешком к автостраде, когда не смогла завести «веспу». Я пыталась найти попутную машину, но роль героя сыграл Сойер.

— Все время на ногах, — пробормотала Мэдди. — Такая нагрузка вызвала приступ астмы.

Явно желая получить ответы, Тара повернулась к Сойеру.

— Расскажи мне, что случилось.

— Говори со мной, — вмешалась Хлоя, не дав ему открыть рот.

— Я спрашиваю его. — Тара включила распылитель и посмотрела на Сойера. — Ты забрал Хлою с автострады, привез ее к себе и…

— И я забыла свой ингалятор. Оставила его на сиденье грузовика.

— Хлоя. — Голос у сестры был испуганным и осуждающим.

Мэдди тоже расстроилась.

А Сойер подумал, что Хлоя предпочла выглядеть безответственной, нежели обвинить его. Да, может, она безрассудна. Импульсивна. Но только не безответственна. Значит… она пытается его защитить? Мысль была неожиданной, как и то, что она заставила Сойера почувствовать. Но ему защита не требовалась.

— Она в порядке, — заверил он возмущенную Тару.

Ведь ее гнев вызван страхом за сестру, страхом, что когда-нибудь они не успеют вовремя и та задохнется от приступа астмы. А еще тем, что Тара считала Хлою своей. И никто не смел причинять вред тому, что принадлежало Таре, если даже это была взрослая женщина с собственными потребностями и желаниями.

— Он прав. Я в порядке, как всегда, — подтвердила Хлоя.

К счастью, минут через пять Сойеру пришло сообщение от Рида Морриса из Управления по борьбе с наркотиками. Расследование, которым они занимались, наконец сдвинулось с мертвой точки, и он должен был присутствовать на срочном заседании. Оттуда Сойер заехал в больницу к отцу, чтобы поговорить с одним из дежурных реаниматоров, но тот не сообщил ему ничего нового. Он уже шел к выходу, когда медсестра, пробегавшая мимо, вдруг остановилась, увидев его.

Мэллори Куин. В школе Сойер назначал ей свидания. Ну не то чтобы свидания. Она писала ему работы по английскому, а Сойер делал за нее математику. Он сильно увлекся ею, хотя Мэллори предпочитала ребят, которых не арестовывали за нарушение общественного порядка.

Теперь они стали друзьями, иногда встречались по делам. Мэллори облегченно вздохнула.

— Нам требуется помощь, чтобы усмирить пациента в третьем блоке.

Не тратя время на расспросы, Сойер побежал впереди нее к третьему блоку, где два санитара боролись с мужчиной.

— Параноидный шизофреник, — сказала Мэллори. — Неизлечимый.

Тот был маленьким, тщедушным, но, судя по необычному блеску в глазах, очень воинственным. Когда парень вывернулся, чтобы ударить медсестру кулаком в лицо, Сойер мгновенно схватил его, не позволяя даже шевельнуться, пока Мэллори делала укол.

Десять секунд, и пациент отключился.

— Спасибо. — Мэллори откинула с лица влажные волосы. Они все тут вспотели. — Это было уже почти опасно.

Сойер погладил пальцем ее запястье, где выступил синяк от руки шизофреника.

— Приложи лед.

— Так и сделаю. — Мэллори улыбнулась. — Тебе нужно что-нибудь взамен? Помочь тебе улизнуть из комнаты для приготовления уроков?

— У меня есть «веспа», которая требует спасения и беглого осмотра. Возможно, замены аккумулятора. Твой брат еще работает в автомастерской?

— Да. Я позвоню Джо в свой перерыв. Это «веспа» Хлои Трегер? — Сойер кивнул, зная, что в Лаки-Харборе нет секретов. — Полагаю, она лучше владеет… английским, чем я?

Сойер поморщился, и Мэллори засмеялась.

— Не беспокойся, шериф. Я не скажу Люси, если не хочешь.

Наконец он вышел из больницы и сразу позвонил Хлое. Не дозвонившись, отправился в гостиницу, но сначала остановился у «Любимой хижины», поскольку Форд и Джекс прислали ему по десять сообщений. Каждый.

Форд находился за стойкой бара, а Джекс, не обслуживавший посетителей, сидел в своем углу. Оба выжидающе посмотрели на Сойера.

— Что? — спросил он.

— Ты сам знаешь что, — ответил Джекс. — Начни с Хлои, которую ты привез домой в своей одежде.

Форд ухмыльнулся и налил другу содовой, прибавив:

— Хочу сэкономить твое время. Тара и Мэдди уже заложили тебя, а кое-что мы узнали здесь. Тодд полдороги вез Хлою и бросил ее на обочине с Люсиль. Он приходил сюда и опрокинул несколько кружек, бормоча об идиотизме женщин. Потом вдруг появился ты, спас положение, забрал Хлою и вы уехали вдвоем. У нее случился приступ астмы. Береги свою задницу! Ее сестры в гневе за то, что ты спал с необузданным ребенком.

— Она не ребенок. И я не спал с ней.

— Тебе, возможно, не следовало упоминать это при моей подруге, — сказал Форд.

— Я имел в виду, — процедил сквозь зубы Сойер, — что не…

— Он не добился своего, — заметил Джекс.

— Ты прав, — с глубокомысленным кивком ответил Форд. — Он не добился своего. Что объясняет дурное настроение.

Когда оба захохотали, Сойер направился к двери.

— Придурки.

Под скабрезные шутки друзей он покинул бар и тут же выбросил обоих из головы. Подъехав к гостинице, он припарковался у маленького коттеджа между машиной Тары и «веспой», которую Джо успел отремонтировать по его просьбе.

Дверь ему открыла Тара. Если б взгляд мог убивать, Сойер упал бы замертво там, где стоял.

— Хлоя в порядке? — без предисловий спросил он.

— Да.

— Я хочу ее увидеть.

— Она спит.

Последовала молчаливая битва. Тара была достойным противником, в свои тридцать пять лет она умела смутить человека взглядом и победить. Но Сойер оказался сильнее и удержал свои позиции. Тара с тихим вздохом покачала головой и шагнула в сторону, позволяя ему войти.

Он уже собрался идти на поиски Хлои, но рука Тары остановила его.

— Моя сестра думает, что она сильная девушка.

— Так и есть.

— Нет, когда это касается тебя.

— Что это значит?

— Я люблю тебя, Сойер, но, причинив ей вред, причиню вред и тебе.

Он стоял перед Тарой, вооруженный до зубов, обученный рукопашному бою, превосходивший ее силой, удивленно подняв бровь.

— Это кажется нелепым, я понимаю, — продолжила Тара. — Но я говорю всерьез.

— Мы на одной стороне.

— Нет. Я с ней всегда. А ты здесь потому, что между вами происходит нечто плотское, явно неуправляемое. И когда это закончится…

Сойер понял ее. Он в жизни Хлои временно, Тара — постоянно.

— Я лишь хочу ее увидеть. Хочу сам убедиться, что она в порядке.

Тара смотрела на него, борясь с желанием послать его к черту.

— Ладно. Я съезжу в гостиницу, проверю, как там дела, и вернусь через пятнадцать минут. Ты понял меня?

Сойер остановился в дверном проеме комнаты. Внутри было темно, но, прислушавшись, он уловил ровное дыхание Хлои, которое успокоило его. В душевой кабине она тоже дышала как сейчас, пока не вспыхнула от страсти. Ему тогда понравилось, что она тяжело дышала, что сжимала его так, словно боялась, будто он остановится.

А потом она вдруг стала задыхаться, и все, что ему хотелось сделать, — это дышать за нее. Он ненавидел свою беспомощность, ненавидел, что она страдает. Что почти умерла.

Ощутив непривычную слабость, Сойер упал в кресло рядом с кроватью, затем протянул руку и откинул штору. Бледного света луны было достаточно, чтобы видеть Хлою.

Она лежала на боку, ладонь под щекой. Одна из бретелек ночной рубашки соскользнула с плеча, открыв грудь, подол вместе с одеялом сбился до талии. Сойер наблюдал, как с каждым вдохом равномерно поднимается и опадает ее живот. Никакой одышки.

Хлоя уже приняла душ. Он чувствовал запах ее шампуня и наклонился, чтобы вдохнуть его, а заодно поправить бретельку. Но Хлоя что-то пробормотала во сне, повернулась на спину и прикрыла глаза согнутой рукой. Ее грудь выскользнула из заключения, соски затвердели от прохладного ночного воздуха.

Сойер подавил стон и зажмурился. Когда это не помогло, встал и натянул одеяло ей до подбородка, чтобы ничего не видеть. Потом снова упал в кресло и больше не двигался, пока не услышал, как вернулась Тара, и не покинул коттедж с такой скоростью, будто его преследовала свора собак.

Глава 13

Улыбайтесь. Это вторая лучшая возможность использовать свои губы.

Хлоя Трегер

Проснувшись, Хлоя тут же села. На столике в изголовье кровати вибрировал ее мобильник.

— Сойер? — прошептала она.

Но Сойера в комнате не было. Странно, потому что она… чувствовала его. Хлоя легла и схватила телефон.

— Алло?

Непринятый вызов. Проверив входящие сообщения, она села и огляделась в поисках Сойера. Конечно, его не было. А почему он должен быть здесь? Лишь потому, что вчера они…

«Не думать об этом!»

Хлоя легла на живот и закрыла глаза. Но вместо того чтобы заснуть, вспоминала эпизоды вчерашнего дня. Как Сойер приехал сменить колесо Люсиль, как умело двигались его руки, как играли под рубашкой мускулы на спине и плечах.

Ох уж эти мускулы. Однако не они, а его помощь Люсиль пленила ее сердце. Правда, он хотел выглядеть в ее глазах крутым копом, но, согласно мнению Люсиль, был действительно хорошим парнем. На вкус Хлои, слишком хорошим. Мир у Сойера черно-белый, и если неожиданно возникало что-нибудь серое, он это арестовывал.

А большая часть ее жизни прошла в сером цвете. Ничего противозаконного. По крайней мере не слишком противозаконного. Может, Хлоя выросла не в тех условиях, что большинство детей, зато Феба научила ее поступать по справедливости. Такой она была. Или старалась быть.

И хотела быть любимой такой, какая она есть.

Да, она могла играть с Сойером, но они слишком разные. Несмотря на случившееся в душе, он не способен отказаться от своей нормы поведения. Он связан долгом.

Правда, он не арестовал их с Лансом за освобождение собак, проникновение на частную территорию или за ее «серые» дела. А как он поступит, если когда-нибудь ему придется выбирать между ней и законом?

Поняв, что сон окончательно покинул ее, Хлоя заставила себя встать, приняла горячий душ, оделась и вышла на веранду.

Перед ней стояла «веспа».

Не веря своим глазам, она достала мобильник и позвонила Лансу.

— Привет. Ты в порядке?

— Тот же вопрос я могу задать тебе, красотка, — с одышкой ответил он.

Сердце у Хлои упало. Прошлый месяц он провел в больнице, и похоже, безрезультатно. Она ужасно боялась за него, врачи начали обсуждать трансплантацию легкого.

— Я серьезно, Ланс.

— Я тоже. Мне намного лучше.

Ей очень хотелось этому верить.

— Ты отремонтировал и пригнал домой мою «веспу»?

— Нет. Сойер сказал, что уже позаботился о ней.

Значит, он все-таки был здесь… Сойер настолько заботлив, что помнил о брошенной «веспе» и попросил кого-то заняться ею.

— Хлоя? Ты слушаешь меня?

— Да. Хочешь, я привезу тебе что-нибудь вкусное от Тары и тот противозастойный бальзам?

— Конечно. А ты действительно была на грязевых источниках в натуральном виде?

— Не совсем, но близко к этому.

— Хотелось бы посмотреть, — мечтательно сказал Ланс. — Может, мне сделать грязный участок на заднем дворе?

Хлоя со смехом отключилась и пошла в гостиницу.

Тара готовила, одновременно записывая что-то в кулинарную карту. Мэдди сидела за столом с кучей бумаг, видимо, составляя планы для гостиницы и своей свадьбы, поскольку там лежали еще и свадебные журналы.

— Привет, — улыбнулась она Хлое. — Ты встала.

— Как самочувствие? Лучше? — спросила Тара, подавая ей тарелку с едой.

Хлоя положила в рот кусок чего-то сырного и застонала от удовольствия.

— Если я скажу «да», ты накричишь на меня за вчерашнее.

— Никто не собирается кричать, — ответила Мэдди.

Сестры переглянулись, увидев, что Хлоя смотрит на кружку Сойера.

— Избавь меня от желания свернуть тебе шею, — предупредила Мэдди. — Шериф еще не появлялся.

— Еще нет. — Тара сжала в руке лопаточку, видимо, надеясь треснуть его по затылку, если появится.

Мэдди протянула Хлое раскрытый журнал.

— Что ты думаешь об этом платье?

Длинные рукава, шифон с ужасным цветочным рисунком — такие носили еще прабабушки.

— Ну… Кажется, ты хотела более традиционное свадебное платье.

— Это для тебя, — сказала Мэдди, сияя от гордости. — Как для моей подружки невесты.

— Тебе не нравится, да? — невинно спросила Тара, увидев растерянный взгляд младшей сестры. — Мы уже заказали его. Ты должна выбрать к нему шляпу.

Хлоя кусала нижнюю губу, стараясь подобрать какой-нибудь тактичный ответ, когда Мэдди фыркнула, лицо у нее покраснело от сдерживаемого смеха.

— Оно совершенно ужасное, — ответила Хлоя.

— Прости меня, — сказала Мэдди, но виноватой отнюдь не выглядела. — Я надеялась испугать тебя, хотя это несравнимо с тем, как ты напугала вчера нас.

— Ладно, мы квиты. — Хлоя облегченно вздохнула.

Мэдди перевернула страницу, где было красивое гофрированное платье, открытое, без рукавов, цвета летнего неба.

— Я представляю, как ты идешь в нем по причалу.

Несколько минут все трое охали и ахали над платьем, затем Тара вернулась к плите, Мэдди — к своим записям, а Хлоя ела, глядя на них. Сестры были счастливы и довольны жизнью. Она… должна еще найти свое счастье. Ей хотелось знать, сможет ли она сделать это здесь, с ними.

— Вчера я говорила всерьез и думаю, что способна предложить больше того.

— Ты способна, — ответила Мэдди.

— Так дайте мне шанс. Конечно, я не образец надежности и ответственности, но вы должны признать, что я изменилась к лучшему. Кроме того, можно начать постепенно, несколько раз в неделю. Посмотрим, как пойдут дела.

Взяв сестер за руки, Хлоя повела их в комнату отдыха и указала на окна, занимавшие всю стену.

— Тут я поставлю спа-кушетку, чтобы во время процедур клиенты могли смотреть на море, ибо отсюда открывается замечательный вид. В том углу будет маникюр и педикюр. А также красивый стол, где клиентам можно подавать восхитительные закуски, приготовленные нашим шеф-поваром. — Хлоя улыбнулась Таре. — Список услуг бесконечен. Можно устраивать свадьбы, приятные встречи для женщин, уик-энды для девушек, и все это вдали от городской суеты. Вы можете представить это?

— Я могу, — ответила Мэдди, взглянув на Тару.

— Если я задам тебе вопрос, опять разозлишься, сбежишь голой и грязной с шерифом?

— Спрашивай, — вздохнула Хлоя.

— То, что ты предлагаешь, вносит изменения в наш маркетинг, стратегию и планирование. А также совершенно меняет твою повседневную скучную работу. — Тара подняла руку, когда Хлоя собралась ответить. — Я не говорю, что это невозможно, просто я должна знать. Если мы согласимся, вложим деньги, будешь ли ты здесь счастлива, привязанная к одному месту? Даже на несколько дней в неделю. Это называется корнями, дорогая, чего ты всю жизнь избегала как наказания. А это важно, поскольку мы будем зависеть от тебя.

— Я знаю, — ответила Хлоя. — Но это не камень, привязанный к моим ногам, и график я могу выполнить как мне удобно.

— Нет. Если мы вложим в это массу денег, тебе придется думать прежде всего о клиентах, твои потребности отойдут на второй план.

Хлоя сглотнула, приказав себе не терять спокойствия.

— Я оплачу необходимые преобразования и маркетинг.

На самом деле у Хлои не было таких средств, как у сестер, но когда она начнет зарабатывать, то попытается компенсировать затраты.

— Почему бы нам не составить план и не подсчитать стоимость будущего салона? — предложила Мэдди. — Тогда мы вместе примем решение. Большинством голосов.

Тара кивнула:

— Я согласна. Хлоя?

Не имея выбора, она тоже кивнула. Сестры вернулись на кухню, а Хлоя осталась и позволила себе нарисовать в воображении салон. Когда он стал таким же реальным, как океан за окном, она села в углу и начертила собственный план. Затем достала телефон и позвонила единственному подрядчику, которого знала.

— Джекс. Вопрос.

— Сначала я. Ты сегодня дышишь?

Хлоя засмеялась.

— Да.

— Отлично. Так держать.

— Постараюсь. Есть новый клиент для тебя.

— Новых клиентов я люблю. Кто это?

— Я.

Молчание. Потом Джекс тяжело вздохнул.

— Отчего у меня такое ощущение, что я непременно попаду в неприятности?

— Не беспокойся. Просто я хочу переделать комнату отдыха в спа-салон. Мне требуется настоящая плюшевая кушетка для клиентов, дубовый стенной шкаф, скрытые динамики, стенной фонтан, раковина, душ и прочее. Я должна знать, как быстро ты сможешь за это приняться и сколько это будет стоить.

Джекс обещал ей начать как можно скорее, и довольная Хлоя вышла из комнаты через заднюю дверь.

Почему Феба не растила ее здесь, в Лаки-Харборе?

Они приезжали сюда всего два раза с краткими визитами, Но Хлоя была слишком маленькой, чтобы понять, что это собственность родителей ее матери. Она помнила только свой восторг по поводу настоящей кровати с мягким матрасом и еды, которой было намного больше, чем она могла съесть. И первый зуб у нее выпал тут. Волшебный зуб обнаружил ее спящей в запасной спальне и превратился в хрустящую долларовую купюру у нее под подушкой. После этого никаких долларов там уже не было — наверное, волшебный зуб потерял ее след.

Хлоя вздохнула от беспорядочных эмоций, надеясь, что поступает осмысленно, а не под влиянием далекого прошлого. Хотя бы потому, что ребенком она чувствовала себя тут в безопасности только раз или два. Теперь же она сама обрела собственную безопасность и собственный путь.

Она живет вместе с сестрами, которых раньше не знала. Когда они приехали сюда, гостиница была настолько ветхой, что, казалось, развалится прямо на глазах. Они сумели восстановить ее, и теперь это их дом.

Дом. Хлоя удивленно покачала головой.

В дальнем конце участка находилась гавань с восемью эллингами для различных судов, небольшой пакгауз и маленький офис, где Мэдди обычно занималась конторскими книгами, если не листала в кухне свадебные журналы.

Пройдя через двор к пакгаузу, Хлоя вдруг остановилась. Складское помещение всегда было заперто, а теперь кодовый замок сломан и дверь полуоткрыта.

Она свернула за угол к докам, где, как правило, стояли два судна Форда, рыбачья лодка и плавучий дом.

Сейчас там было пусто. С колотящимся сердцем Хлоя выхватила телефон.

Приехали копы, включая Сойера. Все четыре судна были обнаружены дрейфующими в нескольких милях отсюда, с незначительными повреждениями.

Кто-то их отвязал.

— Дети, — решил один из копов.

Тара покачала головой.

— До сих пор мы не имели никаких проблем.

— И это выглядит чьей-то местью, — пробормотала Мэдди.

Если Сойер и был согласен с ней, то Хлоя не могла этого определить, однако вместе с полицейским он не уехал.

— Мы проведем расследование. А вам следует подумать о защите. Охранная сигнализация. Собака.

— Я не хочу пугать своих постояльцев большой собакой, — запротестовала Тара.

— Безопасность намного важнее, чем беспокойство о том, что подумают другие, — возразил Сойер.

— Ты прав. — Тара посмотрела на сестер. — Мы подумаем об охране и собаке.

— Можно взять у Джекса его Иззи, — предложила Мэдди.

— Конечно. И она залижет следующего плохого парня до смерти.

Когда сестры ушли, оставив Сойера и Хлою наедине, она спросила:

— А ты что думаешь?

— Что мне нравится твое дыхание. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Не отвлекайся. Ты думаешь, это просто случайный детский вандализм?

Но прежде чем Сойер успел ответить, завибрировал его мобильник и одновременно поступил вызов по рации внутри машины. Сойер выругался и посмотрел на нее.

— Ты должен ехать.

— Хлоя…

— Я в порядке. А ты нужен им.

После его отъезда Хлоя вернулась в пакгауз, села за письменный стол Мэдди, включила компьютер и, выбросив из головы вандализм, мысленно переключилась на салон.

Она работала несколько часов, даже обновила их вебсайт, чтобы посмотреть, скольких людей заинтересует приезд в гостиницу для посещения дневного салона.

Потом сделала обеденный перерыв, чтобы отвезти Лансу бальзам и яства Тары. За разговором она заставила его использовать бальзам и поесть — ей очень не нравилось, как он похудел.

— Ланс…

— Я в порядке, — ответил друг, откинувшись на кушетке.

Он жил вместе с братом в арендованной спаренной квартире. Тодд и Джейми занимали такую же квартиру с другой стороны и, к радости Хлои, в данный момент работали. Тодд прислал ей два сообщения, напоминая, что она у него в долгу и он хотел бы его получить.

Когда раздался звонок, Ланс открыл дверь красивой миниатюрной блондинке с тарелкой шоколадных пирожных. Наклонившись, она поцеловала его в щеку.

— Привет, малыш.

«Малыш»? Хлоя взглянула на Ланса, который зарделся и пожал плечами.

— Рене, это Хлоя.

— Твой лучший друг! — Рене улыбнулась ей. — Я так много слышала о вас!

Ну-ну. Хлоя снова метнула взгляд на Ланса, потому что она вообще не слышала о его красотке.

— Рене медсестра и работает в офисе моих врачей, — сказал он.

О, теперь все ясно. Пылкая любовь. Восхищенная и удивленная необычной застенчивостью друга, Хлоя взяла одно пирожное и затем оставила их наедине. Видимо, ее друг счастлив. А судя по тому, как Рене смотрела на него, будто собираясь проглотить, Ланс был очень счастлив и, значит, не потеряет сознание, как она.

Когда Хлоя вернулась в офис, ее ждал приятный сюрприз: на веб-сайт гостиницы уже поступили ответы, все положительные и требующие дополнительной информации насчет ее спа-услуг. Пока она их просматривала, дверь открылась.

— Чем занимаешься? — невинно спросила Мэдди.

Слишком невинно. Хлоя взглянула на сестру, но та умела хранить непроницаемый вид, когда хотела.

— Продажей болота во Флориде.

— Или? — спросила Мэдди.

— Или списком непослушных-и-хороших для Санта-Клауса.

Мэдди засмеялась.

— Или?

— Давай сыграем в другую игру, — ответила Хлоя. — Где ты скажешь мне, что именно хочешь услышать.

— К примеру, когда ты признаешься, что наняла Джекса.

— Сплетник, — вздохнула Хлоя.

— Он лишь упомянул об этом. Дорогая, ведь ты просила о помощи человека, с которым я сплю каждую ночь. Естественно, он должен мне рассказать. Я думала, мы решили делать это вместе.

— Конечно. И я только хотела проверить, не станет ли это убыточным, до того как мы разработаем бизнес-план. Я поместила на веб-сайте короткий обзор, нечто вроде пробного шара. — Хлоя сдержала торжествующую улыбку. — Несколько человек уже спрашивали о записи на дневной уход. Двое интересовались ночлегом с полным обслуживанием!

— Я люблю полное обслуживание, — сказала Мэдди.

— Держу пари, Тара любит это еще больше.

— Давай сходим обедать и выясним.

— Тара готовит? — с надеждой спросила Хлоя.

— Не сегодня. Постояльцев нет, и мы решили пойти к Йену.

Йен был хозяином небольшого ресторанчика, где работала Тара, пока они восстанавливали гостиницу. Раньше они забегали туда перекусить, поскольку все трое были слишком заняты, чтобы есть вместе.

— По какому случаю? — удивилась Хлоя.

— Просто совместный обед. А возможно… — Мэдди подняла ее из-за стола. — Тара чувствует, что могла бы оказывать большую поддержку, но она слишком южанка и упряма, чтобы в этом признаться. Она платит за обед.

— О! — Хлоя взяла сумку. — Я люблю, когда Тара чувствует вину.

Едва они сделали заказ, как явилась компания парней. Джейми, Тодд, Митч и Ден смеялись и разговаривали так громко, что весь ресторан затих. Грязные с ног до головы, они явно возвращались с работы, но Хлою беспокоило не это, а блуждающий взгляд Джейми, который наверняка был пьян. Митч тоже. Слава Богу, Ланс и Такер не с ними, подумала она.

В напряженной тишине Джейми издевательски всем поклонился, а Митч снова захохотал.

— Садитесь, — с тревогой сказал им Тодд, глядя на Хлою.

Его брат выпрямился, сбив при этом рукой стакан с ближайшего стола.

— Опс.

Сидевшая за этим столом Люсиль встала и, несмотря на свой маленький рост, грозно покачала костлявым пальцем.

— Джейми Робинсон, ты не можешь больше доставлять неприятности, слышишь меня? Уходите отсюда и не возвращайтесь, пока не протрезвеете, все четверо. — Люсиль бросила уничтожающий взгляд на Тодда. — А ты стыдись. Люди переживают за тебя, надеясь, что ты образумишься.

Парни с ненавистью смотрели на Люсиль, словно та была чужестранкой, затем под хохот Митча заняли свободный столик.

Официантку Эми явно не радовало появление Митча. Когда она приехала в Лаки-Харбор, тот весьма рьяно пытался назначить ей свидание, пока однажды Эми не дала ему по физиономии.

Продолжая смеяться, Митч окинул ее взглядом и похотливо подмигнул. Люсиль достала телефон. Наверное, звонит в полицию, решила Хлоя. На дежурстве ли Сойер, и как он усмирит пьяных идиотов?

— Йен не должен их обслуживать, — прошептала Тара. — Они совершенно пьяны. И заставляют Мэдди нервничать, словно длиннохвостую кошку в комнате, полной кресел-качалок.

— Я в порядке, — ответила Мэдди.

Ложь. Как-то она призналась Хлое, что ее прежний возлюбленный был задирой. Вроде Митча и Джейми. Очаровательным снаружи, но вероломным и подлым внутри.

Из кухни донесся звонок повара. Чей-то обед был готов, и Эми взяла нагруженный поднос. Когда она проходила мимо стола парней, Митч похлопал ее по заду.

— Привет, крошка. Скучаешь по мне?

— Убери руку.

— Или что? — ухмыльнулся он.

Эми опрокинула поднос ему на голову. Суп обжег ему лицо и руки, лапша прилипла к мокрой коже.

— Черт, как горячо! — завопил Митч, отдирая рубашку от тела.

Взглянув на остальных, Эми наклонилась, чтобы собрать упавшую посуду. Хлоя помогала ей, как и мужчина с заднего стола.

— Эй, придурок! — крикнул Митч человеку, ползавшему рядом с Эми. — Отвали от моей подружки!

Эми встала.

— Ты смеешься надо мной? Уходи отсюда, Митч.

Тот с ухмылкой показал ей средний палец.

Глава 14

Сойер твердо решил провести все утро в постели, он чертовски устал, а в офисе ждала гора бумажной работы. Сойер ненавидел бумажную работу так же сильно, как и поручения, готовку еды и стрижку отцовского газона. Кстати, пора отвезти Нолану Томпсону продукты.

Правда Сойер не был уверен, что отец съел привезенную раньше еду. Скорее всего просто выбросил ее и заказал себе пиццу.

Сойер не любил пиццу. Он уже прикидывал, чем бы утолить голод, когда за пять минут до окончания дежурства ему поступил вызов по поводу буйных клиентов в ресторане. Ладно, там он может съесть хотя бы пиццу.

Войдя в ресторан, Сойер за несколько секунд понял, что до пиццы дело тоже не дойдет.

— Кто, черт побери, вызвал полицейских? — завопил Митч и ударил кулаком по витрине с кондитерскими изделиями.

На пол со звоном посыпались осколки стекла. Не обращая внимания на льющуюся кровь, Митч обхватил рукой шею удивленной Эми и прижал к себе.

— Кто это сделал? Кто позвонил? — Он встряхнул Эми. — Ты?

— Нет, — ответила Хлоя, поднимаясь с пола, где собирала посуду. — Я это сделала. Я вызвала полицию.

— Хлоя. — Не сводя глаз с парня, Сойер жестом велел ей сесть. — Митч, отпусти девушку.

Тот покачал головой и сжал Эми еще крепче.

— Эми ничего тебе не сделала, — продолжала Хлоя стоя.

— Черт возьми, Хлоя. Сядь, — тихо произнес Сойер.

Митч уставился на Хлою, явно горя желанием схватить и ее тоже. Люсиль встала рядом с ней.

— Митчелл Тайсон, если ты причинишь вред этой девушке, я все расскажу твоей матери.

Боже. Пальцы Сойера коснулись пистолета, но вытащить его он, увы, не мог. Ресторан заполнен, а каждый человек непредсказуем в такой опасной ситуации.

Хлоя понимала это. Сойер тоже по опыту знал, что во время паники никакой здравый смысл не поможет. Он чувствовал, люди уже запаниковали. И больше всех испугался сам пьяный идиот. Если б Митч упал в обморок от потери крови, это бы сразу решило проблему.

— Отпусти девушку, Митч.

— Нет. Я видел хитрости копов. И знаю, что случится с парнем вроде меня.

Сойеру хотелось очистить ресторан быстро и спокойно, но ведь никто в Лаки-Харборе не делает что-то быстро и спокойно.

— Ничего с тобой не случится, если ты отпустишь ее.

Он шагнул вперед и остановился, когда Митчем еще крепче сжал шею Эми, перекрыв доступ воздуха. Та отчаянно царапала окровавленную руку безумца.

— Прекрати! — закричала Хлоя. — Ты задушишь ее. Прекрати!

Митч взглянул на дверь, которую загораживал Сойер.

— Отпусти девушку, и я позволю тебе уйти. — Эту ложь Сойер произнес бесстрастно, не моргнув глазом.

— Ладно.

Митч толкнул Эми на Сойера однако, прежде чем успел сбежать, Хлоя круто развернулась и ударила придурка ногой в пах. Тот взвыл от боли, но устоял и даже попытался схватить ее. Поздно. Сойер прыгнул на него сзади, и оба, проломив стол, рухнули на пол. Митч уже лежал с заведенными за спину руками, скованными наручниками, когда входная дверь открылась. Все посетители вытянули шеи, чтобы посмотреть, что произойдет.

Вошел Мэтт Бауэр. Он был в форме, несомненно вооружен, но с чашкой кофе в руке казался безопасным и расслабленным. Однако его острый взгляд не упустил ни одной мелочи.

— Вижу, — кивнул он Сойеру, отпивая кофе, — все веселье досталось тебе.

Сестры помогли Эми и Йену навести порядок в ресторане. Занимаясь этим, Хлоя краем глаза следила за происходящим на улице, куда Сойер выволок Митча.

Шериф выглядел особенно крутым в своей форме с обычным бесстрастным выражением лица, когда вел Митча к задней двери «скорой помощи».

Как странно, что один человек пробуждал в ней столько эмоций. Страсть? О да, много раз. Желание хлопнуть его по затылку? Очень часто. Любовь? Разумеется, нет. Ему не нужна ее любовь. Здесь все любили Сойера, который был самым выдержанным, самодостаточным и умным из мужчин, каких она знала.

Но в том, что она сейчас чувствовала, было нечто подозрительно близкое к любви. Хлоя покачала головой.

Тодд и Джейми вместе с приятелем сидели на бордюрном камне, давая показания. Внутри ресторана обстановка почти стабилизировалась, но Хлоя долго не забудет, как Сойер глядел на Митча. Ее стоический шериф был тверд и спокоен, готов ко всему. Эта готовность рисковать жизнью — его работа. Он выполняет ее не ради острых ощущений, как она, когда взбирается на утес или скользит с него вниз.

Это настоящая работа. И возможно, смертельная.

Был ужасный момент, когда Митч так сдавил Эми горло, что перекрыл доступ воздуха. Хлоя лучше всех понимала ее состояние и вмешалась, боясь, что помощь Сойера придет слишком поздно. Она только ухудшила ситуацию, но Сойер все уладил. Хотя перед ним был полный ресторан испуганных клиентов, он спас положение с минимальными потерями.

К окну, где она стояла, подошла Эми.

— Тебе лучше уйти домой, — посоветовала Хлоя.

— Нет, мне нужно остаться и продолжить работу. Кроме того, полицейские сказали, что мне придется ответить на вопросы для их отчета. Я хотела поблагодарить тебя за помощь. У нас опять наплыв, клиентов. Наверное, Люсиль уже поместила сообщение на Фейсбуке.

Из кухни донесся звонок повара. Эми улыбнулась и поспешила на зов.

Даже не оглядываясь, Хлоя поняла, что ее окружили сестры. Полтора года назад они были совершенно чужими друг другу, а теперь она чувствовала их присутствие, знала, что Тара хмурится от беспокойства, а Мэдди ждет подходящего момента, чтобы крепко обнять ее. Это в характере Мэдди: обнимать, целовать, дарить любовь.

Конечно, они трое очень разные, у каждой собственная манера выражать свои чувства. Хлоя доказывала свою привязанность к сестрам делами, снова и снова убеждая их намерением остаться здесь.

— Я в порядке, — сказала Хлоя.

— Ты всегда так говоришь, — ответила Тара.

— Это правда.

Сестра кивнула.

— Ты способна быстро восстанавливать физические и душевные силы. Но мы постоянно за тебя беспокоимся.

— И напрасно.

Они смотрели в окно на Сойера, но, возможно, лишь одна Хлоя заметила, как идет ему форма.

— Давайте вернемся домой, — предложила Мэдди, обнимая сестер.

Тара согласно кивнула.

— Я присоединюсь к вам позже, — сказала Хлоя.

— Хорошо. — Мэдди поцеловала ее в щеку. — Люблю тебя.

— Взаимно.

Тара не обняла ее, дожидаясь, пока Хлоя оторвет взгляд от Сойера и посмотрит на нее.

— Ты и меня любишь, да?

— Конечно, — ответила Хлоя. — Разве не ясно?

— Боюсь, когда ты скажешь мне это, — проворчала сестра, — я буду слишком старой, чтобы понять тебя.

— Значит, ты уже слишком стара.

— Ладно, встретимся в гостинице.

Хлоя видела, что Митчу сделали перевязку и он дернулся, словно для побега, но Сойер положил руку ему на плечо. У него были большие сильные руки. Способные как подчинить любого подозреваемого, так и довести ее до экстаза. Он тоже убеждал делами.

— Не распускай слюни! — крикнула Эми, проходя мимо нее с тяжелым подносом.

Сойеру пришлось ехать в травмопункт. У него был только порез на ладони да небольшая ранка над левой бровью, однако устав требовал сделать укол от гепатита и проверить потерю крови.

Это заняло меньше часа. Никаких швов, просто дополнительная бумажная волокита. Сойер вышел на улицу в тот момент, когда подъехала Хлоя. Она припарковалась в неположенном месте, затем направилась ко входу и остановилась, увидев его под навесом.

— Привет, — сказал он. — Что ты…

Сойер потерял дар речи, когда она вдруг крепко обняла его.

— Мне сказали, что ты ранен.

— Я в порядке. Хлоя…

Она коснулась пластыря над его бровью, и он схватил ее за запястье.

— Мы должны поговорить.

— Ладно, я вмешалась, а мне бы не следовало.

— Да, черт возьми, не следовало.

Глаза у Хлои яростно сверкнули.

— Он держал ее за горло. И я стояла ближе всех. Прости, что ты пострадал.

— Это мелочи. А вот ты действительно могла пострадать.

— У тебя был пистолет.

Сойер изумленно смотрел на нее.

— Ты забыла про людей. Я не мог достать оружие. Таковы правила и…

— Он душил Эми!

Если уж этот факт не был примером их различия, тогда он вообще не знал, что это. Он никогда не делал выбора между работой и женщиной, да и не хотел этого. Закрыв глаза, Сойер понял, что никакое самообладание не способно устоять против ощущения ее теплоты и безопасности в его объятиях.

— Я испугалась, — прошептала Хлоя.

— Сейчас ты в безопасности.

— Не за себя! За тебя! Но это твоя работа. Я сознаю это, потому что твоя работа — часть тебя. Никто этого не понимает так, как я.

С последней любовницей Сойер расстался из-за своей работы. И с той, что была до нее, тоже. Он не представлял себе женщину, которая могла его понять. Но Хлоя была не просто какой-то женщиной.

— Я думаю, нужно время, чтобы научиться справляться с беспокойством.

— Хочешь давать уроки, как справиться с тем, что доставляет тебе беспокойство? — усмехнулся Сойер.

Хлоя взглянула на него и улыбнулась:

— Ты очень беспокоишься обо мне?

— Больше, чем ты заслуживаешь.

— Тогда можно попробовать. — Взяв его перевязанную руку, она повернула ее ладонью вверх.

— Просто царапина, — сказал он.

Хлоя кивнула, затем поцеловала кожу над повязкой. Сойер знал, что ей доставляет удовольствие изводить его. Нравится сводить его с ума. Что она была для него сексуально привлекательной.

Но это… нечто большее. Нечто похожее на любовь, которую он считал недостижимой.

Для них обоих.

После больницы Сойер вернулся в офис, чтобы закончить с бумагами и наконец-то поехать домой.

Пожалуй, свое жилище он пока не мог назвать домом. Честно говоря, сначала он сомневался, не свалял ли дурака, поддавшись уговорам Джекса купить его. Но теперь собственный дом вдруг принес ощущение стабильности, даже респектабельности. Еще на шаг удалил его от того безрассудного парня, каким он чуть не стал. Как Митч. Как Тодд. Как бандит, который, по убеждению его отца, наверняка закончит свои дни в тюрьме.

Но Сойер круто изменил себя и, чтобы доказать это, купил дом. Правда, старый, построенный в семидесятом году и требующий большого ремонта. Месяц назад он привез краску для гостиной, столовой и кухни, сложив ее пока в гараже. Собственном гараже. Черт. По крайней мере у него хотя бы нет белой изгороди.

Когда он рассказал о покупке дома отцу, старик нахмурился.

— Ты думаешь его восстановить?

Нет, он потратил двести пятьдесят тысяч, чтобы позволить дому погибнуть. Сойеру направился в кухню и открыл холодильник. Пиво, сомнительная бутылка молока, нечто бывшее когда-то сыром, остаток… чего-то.

В животе у него заурчало. Достав телефон, он позвонил в ресторан и с удивлением услышал голос Эми.

— Это Сойер. Тебе следовало уйти домой после случившегося.

— Ты шутишь? Слухи о том, что я чуть не погибла, оборачиваются для меня хорошими чаевыми. Тебе нужен поздний обед, шериф?

— Да. У вас есть кто-нибудь занимающийся доставкой заказов?

— Для тебя — да. Попробую угадать, бургер с копченой грудинкой, жареная картошка и овощной салат. Несмотря на свой рост, ты ешь как маленький ребенок.

— Овощной салат? Забудь про него. Пусть мне сделают два бургера и двойную порцию жареной картошки.

Дожидаясь обеда, Сойер пошел в гараж, мрачно оглядел ведра с краской, но все же взял одно и понес в гостиную.

— Вы готовы? — спросил он у стен.

Те своего мнения не имели.

Сойер достал вторую банку пива, когда раздался звонок, и пошел к двери, нащупывая в кармане деньги, чтобы заплатить посыльному.

Но это была Хлоя. В короткой джинсовой юбке и черном свитере из ангоры, который соскользнул с одного плеча, открыв черную полоску чего-то шелкового.

— Привет, — сказала она.

После той игры в душе их отношения колебались между неловкостью и похотливой враждой. Сейчас возникло и то и другое. Сойер кашлянул.

— Привет.

— Я забыла сказать тебе спасибо за возвращение моей «веспы».

— Спасибо, что не умерла на мне в душе.

Хлоя фыркнула.

— Ты просто обрадовался, что тебе не пришлось объяснять это Таре.

Сойер нахмурился, желудок у него сжался.

— Я шучу. Расслабься, шериф. — Хлоя кивнула на два больших пакета, которые держала в руках. — Когда я вернулась в ресторан за обедом для сестер, Эми упаковывала твой заказ. Она послала кого-то в гостиницу с обедом, а меня сюда с едой как для пары нормальных парней. Или одного голодного шерифа.

Хлоя попыталась войти, но Сойер остановил ее.

— Ингалятор?

— В кармане, шериф. Сэр. — Хлоя отдала ему честь. — Теперь я могу войти?

Это была плохая идея, но она просто оттолкнула его и, соблазнительно покачивая бедрами, прошла через полупустую гостиную в столовую.

— Делаешь ремонт? — спросила она, взглянув на полосы, сделанные валиком.

— Нет времени. Слишком занят.

Хлоя тоже очень занята, работая в салонах различных отелей штата, ведя в студии Мэтта гериатрический курс йоги для Люсиль и ей близких друзей да еще планируя открыть в гостинице дневной спа-салон.

И если она совершит правонарушение или еще что-нибудь противозаконное, он не должен узнать об этом. У нее все тот же буйный, независимый характер, который необъяснимо привлекает его. Правда, в последние несколько месяцев Хлоя изменилась. Обрела наконец свой дом.

Интересно, понимает ли она это? Лучше не спрашивать. Лучше не задерживать ее тут ни секунды дольше необходимого, раз они оба явно не могут себя контролировать.

Или не может только он, если сунул руки в карманы, чтобы не протянуть их к ней? Это очень плохая идея. Потому что Хлоя его антипод. Слишком непредсказуемая, импульсивная…

Ладно, это ерунда. Главное, он совсем не тот парень, какого она хочет. Который вскроет себе вены, чтобы по малейшему поводу излить чувства. Или поползет под изгородью в частное владение, чтобы спасти нескольких собак.

Он не такой. Он принял на себя обязательство выполнять свой долг, и работа поглотила его целиком.

Сойер ждал у двери столовой, когда она поставит еду и уйдет. Вместо этого Хлоя с улыбкой повернулась к нему, что было обезоруживающе заразительным.

— Может, ты еще не знаешь, — сказала она. — Но я прекрасно владею малярной кистью.

Глава 15

Никогда не езди быстрей, чем летает твой ангел-хранитель.

Хлоя Трегер

Сойер покачал головой:

— Я не прошу тебя помогать мне.

— Не просишь. Я сама предлагаю.

Хлоя еще раз окинула взглядом полупустую гостиную, совершенно пустую столовую и такую же кухню.

Сойер знал, что она увидела. Она поняла, что это его жилище. Не дом.

— Ты должна уйти, прежде чем запах краски вызовет приступ астмы.

Хлоя открыла окна и включила два потолочных вентилятора.

— Этого хватит? — спросил он.

— Пока да.

Взяв пакеты с едой, она перенесла их в середину комнаты и опустилась на колени.

— Что ты делаешь?

— Устраиваю пикник. — Хлоя наклонилась, чтобы достать еду. — Присоединяйся.

Однако внимание Сойера было приковано к тому, как ее мини-юбка скользит вверх по бедрам.

— Если ты не сядешь, — пригрозила Хлоя, не глядя на него, — я съем все одна. Поверь, я так и сделаю, потому что умираю от голода.

Он сел. Она передала ему тарелку, потом достала из недр сумки бутылку вина.

— Я думала принести водки, хотела помочь тебе расслабиться. Но ты всегда такой стоический, что трудно сказать, нуждаешься ли в расслаблении.

Сойер безрадостно рассмеялся.

— Ты думаешь, ничто меня не беспокоит?

Хлоя улыбнулась.

— Пожалуй, кроме случая, когда я оказалось голой. В тот раз ты очень беспокоился.

Сойер покачал головой.

— Нет?

— Да, черт возьми. Но совершенно по другому поводу.

— Какому?

— Ты задыхалась.

Улыбка Хлои погасла.

— Да, зрелище не для слабонервных. Прости.

— Боже. Это не требует извинений. Ты помирилась с сестрами?

— Конечно. — Хлоя пожала плечами. — Тут моя вина. Я всегда была необузданной, кроме того, ненавижу, что они не хотят зависеть от меня. Я над этим работаю, но проблема в том, что окружающие склонны определять твой образ жизни. Тут ничего не поделаешь, остается лишь доказывать их неправоту.

Сжимая коленями бутылку, чтобы не упала, Хлоя нашла в таинственных недрах сумки штопор. Когда он соскользнул, она со вздохом досады обхватила пальцами горлышко бутылки.

— Дай сюда.

Сойер вытащил пробку, Хлоя наполнила два стакана, и оба приступили к еде. Через какое-то время она посмотрела на его пустую тарелку и улыбнулась:

— Теперь лучше?

Он кивнул:

— Спасибо.

— О, не мне. Это еда. И алкоголь. — Она вылила остатки вина в его стакан и достала вторую бутылку.

— Что еще находится в твоей сумке? — удивленно спросил Сойер.

— Все.

— Что-нибудь стоящее? К примеру, домашний маляр?

— Сейчас я твой домашний маляр. — Хлоя дотянулась за штопором, чтобы открыть бутылку номер два.

Сойер остановил ее.

— Ты пытаешься напоить меня?

— А это возможно? — поддразнила она.

— Нет.

Когда Хлоя наклонилась вперед, Сойер наконец понял, что тонкая черная полоска, не дававшая ему покоя, — это бретелька ее изящного бра. Во рту вдруг пересохло, он залпом допил остатки вина, и его не удивило приятное ощущение легкого опьянения.

— Я действительно могу красить. Если окна будут открыты и надену маску.

— Ни в коем случае.

— Ни в коем случае? — удивленно повторила Хлоя. — Не указывай мне, что я могу или не могу делать, Сойер.

Он со вздохом провел рукой по лицу, виня себя за приказ вместо просьбы.

Хлоя надела маску и посмотрела на него.

— Я знаю, ты просто беспокоишься, а не пытаешься быть высокомерным дураком, — милостиво сказала она.

— Знаешь? — усмехнулся Сойер.

— Да. Я большая девочка.

Хлоя выглядела прелестной. И сексуальной. Глаза у нее весело блестели, и он знал, что она улыбается, когда они приступили к работе. Хлоя тянулась вслед за валиком, скользившим вверх по стене.

— Твой отец в порядке? — спросила она.

— Отвратителен как черт, — ответил Сойер, глядя на ее голые ноги.

— Я слышала, что это приходит с возрастом.

— Значит, он всегда был старым.

— И у тебя случаются такие моменты.

— Ты считаешь, я похож на него?

— Я считаю, что порой генетика досадна. — Хлоя продолжала красить, не уделяя ему особого внимания.

Интересно, думал Сойер, имеет ли она в виду Фебу, которая обрекла ее на кочевую жизнь, или винит неизвестного отца, которого даже не видела?

Хлоя окунула валик в поддон с краской.

— Иногда я думаю, что во мне от моего отца. Был ли он… трудным, как я.

Сойер действительно любил Фебу, однако время от времени ему хотелось вернуть ее к жизни, чтобы задушить. Как она могла не рассказать Хлое об отце, не оставить ей ни сведений, ни воспоминаний — ничего?

— Ты не трудная, — сказал Сойер и, когда она фыркнула, улыбнулся. — Может, совсем чуть-чуть, но я это люблю.

— Не любишь. Трудных не любит никто, что и создает мне проблемы. — Хлоя потерла переносицу, оставив пятно краски на ней и под левым глазом.

Целых пять минут они работали молча.

— Думаешь, он бы любил меня? — небрежно спросила она. Слишком небрежно. — Мой отец.

— Я думаю, он бы гордился тобой, твоим добрым характером и силой духа, тем, как ты живешь.

— Включая мои безрассудные поступки?

— Гордился бы, — твердо повторил; Сойер.

Пристально взглянув на него, Хлоя кивнула:

— Спасибо. И, держу пари, твой отец тоже гордится тобой.

Настала очередь Сойера фыркнуть.

— В глубине души, — сказала она.

Разве что в совершенно бездонной глубине, да и то вряд ли, подумал Сойер.

— По крайней мере он рядом. И видится с тобой. — Хлоя пожала плечами. — Жизнь коротка, Сойер. Иногда нужно брать то, что можешь получить.

С этим глубокомысленным заявлением Хлоя опустила валик в поддон, стянула маску и отправилась за второй бутылкой. Сойер очень сомневался, что алкоголь разрешен при астме, но будь он проклят, если опять начнет давать ей указания. Он и сам уже слишком много выпил.

— Знаешь, в холодильнике есть пиво, я бы предпочел его.

Должно быть, Хлоя видела его насквозь, потому что едва заметно улыбнулась, но бутылку поставила.

— По-моему, я слегка переоценила свои возможности. Наверное, мне лучше последовать твоему примеру.

— Конечно.

Сойер достал пиво из холодильника и предложил сначала ей. Когда Хлоя отказалась, он сделал большой глоток, наблюдая, как она покидает кухню. Да, она была права насчет своего легкого опьянения. После двух с половиной стаканов вина она не слишком уверенно держалась на ногах. Впрочем, он тоже был не слишком уверен в себе после двух бутылок пива до ее прихода и львиной доли вина потом.

Они вернулись в столовую, чтобы оценить результаты своего труда.

— О! — произнесла Хлоя и потерла следы краски на подбородке.

— Что? — Он видел, как она покачала головой. И засмеялась.

Сойер тоже. Потому что его две стены были ровными, аккуратными, а две стены Хлои покрывали какие-то беспорядочные полосы.

— Твоя стена выглядит… косоватой, — дипломатично сказал он.

— Это покосился твой дом, — ответила Хлоя.

— Нет, это окосела ты, — улыбнулся Сойер, и она, хохоча, опустилась на пол.

— Наверное, мы не должны были красить в таком состоянии, — наконец выговорила она.

— Твое состояние хуже моего.

— Кто бы говорил.

— Я коп и разбираюсь в таких вещах. Сейчас мы заканчиваем красить.

— У тебя что-то другое на уме, шериф?

Хлоя пристально взглянула на него, затем потянулась за его пивом, но Сойер тут же запрокинул голову и осушил бутылку.

— Ты пьяный?

— Больше, чем хотелось бы. А ты?

— Не знаю. — Хлоя вытянула руки. — Устрой мне проверку на трезвость. Что я должна сделать?

— Пройти по прямой линии.

Походкой модели на подиуме Хлоя двинулась к нему и споткнулась о собственные ноги.

— Оп, — пробормотала она, мгновенно сжав руками его ягодицы, когда Сойер подхватил ее и прижал к себе. — Думаю, я не прошла испытание. Тебе следует надеть на меня наручники.

Да, он с удовольствием приковал бы ее сейчас к кровати и погрузился в нее.

— Хлоя…

— О, я испугала тебя, шериф? Потому что все время болтаю и не могу остановиться. — Сойер закрыл ей рот пальцем, и она улыбнулась. — Я много болтаю, когда пьяна.

— Только когда пьяна?

— Эй, я просто стараюсь тебя понять, вот и все.

— Что понять?

— Иногда ты как… большой злой волк.

— Большой злой волк, — повторил Сойер.

— Да. А потом бросаешь свои дела, чтобы помочь старой женщине, спасаешь из грязевых источников глупую девушку или в одиночку ловишь грабителя.

— И еще крашу стены.

— Видишь? Ты мультиталантливый. — Это слово ей удалось выговорить с третьего раза.

Сойер засмеялся и поставил ее на пол.

— Думаю, тебе пора выпить кофе. У меня где-то есть кофеварка…

Это был подарок Тары на его новоселье. Однако Сойер никогда им не пользовался, предпочитая кофе в их гостинице.

— Пока нет, — возразила Хлоя. — Мне нравится состояние легкого кайфа. Тогда я не вижу дурных снов.

Отвернувшись, Хлоя собрала пустые бутылки из-под пива и вина.

— И что тебе снится?

Сойер забрал бутылки, отнес в мусорную корзину, а потом взял ее за руки.

— Итак, твои сны…

— Они глупые, — ответила Хлоя, гладя на покрашенные ими стены. — Никаких ужасов или чего-нибудь вроде этого. Они по большей части досадные.

Она высвободилась и села на корточки перед ведром с краской. Сойер устроился рядом.

— Расскажи мне.

— Иногда я бегу и падаю. Или я в машине почти без бензина. Или я должна где-то быть, но что-то всегда случается в пути. Самое глупое, что я никогда точно не знаю, где именно должна быть. — Хлоя покачала головой. — Не могу объяснить, но просыпаюсь злой, расстроенной и чувствую себя беспомощной. Глуп, — прошептала она.

— А мне это не кажется глупым.

Сойер поднял ее на ноги, с удивлением обнаружив, что они оба шатаются. Хлоя мечтательно прислонилась к нему.

— Кофе, твердо заявил он, но потом вдруг осознал, что в кофеварку нечего положить. — Я позвоню и сделаю заказ.

— Плохая идея.

— Почему?

— Тебе не стоит никому показываться. Я, похоже, измазала краской твой зад. Нарочно.

— Да, я понял. Не беспокойся, ты за это поплатишься.

— О! — Хлоя выглядела обеспокоенной и заинтригованной. — Какое будет наказание?

Когда он шагнул к ней, она поспешно отступила к кухонной двери, прикрывая руками собственный зад.

— Что ты задумал?

Сойер улыбнулся ей.

— Достань свой ингалятор.

Хлоя сделала вдох, потом снова отступила, с надеждой глядя на него.

— Готова. Что теперь?

— Следи за дыханием. Это единственная твоя забота, понятно? — Она торжественно кивнула. — Молодец.

Сойер обхватил руками ее груди, и она задохнулась. Когда его пальцы начали ласкать ее соски, Хлоя застонала. Голова откинулась к стене, ноги подкосились, и она медленно соскользнула на пол, где оба почему-то и оказались.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — с застенчивой улыбкой ответила она. — Полагаю, я действительно этого хочу.

Сойер ухмыльнулся:

— Вряд ли ты захочешь утром.

Оглядев себя, Хлоя обнаружила на груди два больших отпечатка рук.

— Эту блузку я позаимствовала у Тары. А когда я говорю, что позаимствовала, то имею в виду стащила. — Она потянулась мимо него к ведерку с краской.

— Даже не думай, — предостерег он.

— Прими заслуженное наказание как мужчина, шериф.

— Зависит от того, куда ты собираешься приложить руку.

Хлоя погладила и сжала его пенис, заставив Сойера тихо застонать.

— Порча личного имущества.

Оба посмотрели на оставленный ею след.

— Какое наказание за это? — прошептала она.

— А какого ты ждешь?

Хлоя улыбнулась:

— Не знаю. Я думаю о твоих наручниках, они не выходят у меня из головы. Могу я испортить твою одежду еще больше?

— Только если я отвечу взаимностью.

— Мы совсем пьяные.

— Верное замечание, — ответил Сойер.

Хлоя фыркнула и, упав на спину, принялась разглядывать медленно крутящийся вентилятор.

— Нужно красить дальше.

— Глупости.

— Почему? Ты ни разу не пил всю ночь?

— Когда был подростком.

— Трудно поверить, — улыбнулась она. — Ты выглядишь таким…

— Если ты скажешь «милым», я в самом деле возьму наручники.

Хлоя опять фыркнула, и он прижал ее к себе, чувствуя высыхающую краску на мягкой ткани юбки.

— Надеюсь, эту вещь ты не украла.

Хлоя слегка передвинулась, отчего подол скользнул вверх, открыв взору Сойера черные трусики. Он погладил пальцем черный шелк, но тут же остановился, когда услышал ее тяжелое дыхание.

— Хлоя…

— Я в порядке.

Он вдруг протрезвел.

— Нет, ты не в порядке.

— Черт возьми! Какой-то легкий приступ астмы, и ты уже боишься меня.

Вскочив, Хлоя подошла к холодильнику и вернулась с двумя бутылками пива, одну из которых протянула ему. Однако за ее напускной бравадой Сойер чувствовал беспокойство. Что бы Хлоя ни говорила, как бы ни вела себя, она не больше, чем он, готова искушать судьбу.

— Полагаю, мы с тобой поделимся, — сказал он, забрав бутылки и поставив одну в холодильник.

Вторую она выхватила у него, тут же открыла и сделала несколько глотков. Остальное выпил он, чтобы не досталось ей.

После этого возникло ощущение какой-то неопределенности.

Правда, всего на минуту, которая потребовалась Хлое для отправки сестрам сообщения, что она уехала в кемпинг и не вернется до утра. Хотя они с Сойером продолжили малярные работы, ни к чему другому это не привело.

Может, из-за того, что Хлоя перестала дотрагиваться до него.

Или он больше не прикасался к ней. Да, именно так. Он, прославившийся своим самообладанием, не мог бы тогда остановиться, да и не захотел.

Глава 16

Многозадачность означает выполнение нескольких дел одновременно.

Хлоя Трегер

Еще минуту назад Хлоя устало глядела на крашеные стены, а теперь они с Сойером уже лежали на единственном предмете мебели в гостиной Сойера — большой удобной тахте. Он спал, а Хлоя, играя роль его покрывала, растянулась на нем, словно это ее законное место.

Хлоя понятия не имела, сколько прошло времени, но за окном было еще темно. Подняв голову, она встретила его взгляд, и настал тот вечный миг, о котором пишут в книгах. Может, было б еще романтичнее, если бы рука Сойера по-хозяйски не гладила ее зад, а пальцы не двигались вверх и вниз по расселине, но сейчас это не главное.

Их лица слишком близко, и Хлоя очень надеялась, что Сойер дальнозоркий, поскольку в данный момент она выглядела черт знает как.

— Ты красивая, — сказал он, прочитав ее мысли.

Когда Хлоя опустила голову ему на грудь, Сойер потянул ее за волосы, пока она снова не взглянула на него.

— Да, красивая, — повторил он голосам копа, не терпящего возражений.

Хлоя улыбнулась:

— Нам следует встречаться каждую ночь, пока мы не покрасим твой дом.

Сойер окинул взглядом стены. Его слегка растерянный вид настолько потряс ее, что Хлоя тоже огляделась и вздрогнула.

— По-твоему, стенам недостает мазков?

Он посмотрел на нее, потом на себя.

— Думаю, недостающую краску носим мы.

— Я никогда еще не видела тебя пьяным.

— Я не пьяный.

И все же волосы у Сойера, где она касалась их пальцами, слиплись от краски, глаза завораживающе блестели, а главным свидетельством была восхитительно сексуальная, безнравственная улыбка. Хлоя обхватила его лицо руками и звонко поцеловала.

— Ты очень привлекательный.

В какой-то момент Сойер снял рубашку и оружие, которые лежали рядом на полу, тоже испачканные краской. Хлоя не помнила, что произошло. Между вином и пивом она точно была не в себе.

— Ты привлекательный, — уверенна сказала она.

— Возьми свои слова обратно.

— Не могу, шериф… Привлекательный.

Еще крепче сжав, Сойер куснул ее за нижнюю губу. Хлоя услышала собственный стон, а ее руки скользнули в волосы, чтобы притянуть его лицо для поцелуя.

— Нельзя этого делать, — пробормотал он.

— Почему?

— Мы пьяные.

— Не слишком.

— Значит, ты полностью осознаешь тот факт, что соблазняешь меня?

Оставив свою попытку, Хлоя села, потом осторожно слезла с него. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к морской качке и сохранить равновесие.

— Эй, вернись.

Опять приказ. Хотя Хлоя ненавидела приказы, этот ее вполне устраивал. Но сначала она бросила взгляд на его распростертое тело, обнаженную грудь, твердые и гладкие мышцы живота, спущенные джинсы.

Он такой большой и плохой… Плохой для нее. Только она не могла вспомнить почему.

— Ты же сказал, что нельзя это делать в пьяном виде.

— Нельзя заниматься сексом. — Он заставил Хлою снова лечь на него, обе руки скользнули под юбку и нащупали ягодицы. — Все остальное позволено. Даже необходимо.

Хлоя улыбалась, когда Сойер поцеловал ее. На вкус он был как пиво, которое они разделили, пах как влажная краска, согревал как надежда. Когда они на минуту остановились, чтобы перевести дух, она уронила голову ему на грудь, и последним ее воспоминанием был какой-то неприятный грохот. Потом он стих, и Хлоя завернулась в восхитительно теплое одеяло под ней…

Ее разбудил звук открывшейся двери и удивленное «Боже правый». На пороге стояли Форд и Джекс, а за ними был… дневной свет.

Значит, она не в своем коттедже. Она еще у Сойера, еще на его тахте, вместе с ним. И оба вымазаны краской.

Сойер не открыл глаза, зато сжал ее зад.

— Какого дьявола вы тут делаете, парни? Кроме взлома и проникновения?

— Никакого взлома. Только проникновение, — со смехом в голосе ответил Форд.

— В восемь мы собирались встретиться, чтобы отправиться в плавание, — сказал Джекс. — Потом, когда ты не ответил на звонки…

Сойер вздохнул, разлепил один глаз и посмотрел на Хлою.

— Ты в порядке?

Кивнув, она встала, но при виде Сойера едва слышно ахнула. Он тоже оглядел себя. Везде отпечатки пальцев, на животе дорожки краски. И полный отпечаток руки на промежности.

К его чести, он даже глазом не моргнул. Но Хлоя закрыла рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся смех. Форд не скрывал гадкую ухмылку. Джекс выглядел так, будто пытался не засмеяться.

Сойер наконец сел.

Джекс, будучи неглупым парнем, благоразумно отступил. Чего не скажешь о Форде. Тот быстро достал мобильник, включил камеру и навел ее на промежность Сойера.

— Не шевелись!

Однако Сойер уже вытолкнув из комнаты Джекса и повернулся к Форду, который, рискуя жизнью, успел перед отступлением щелкнуть его.

— Полагаю, ты не будешь ходить с…

Захлопнув дверь, Сойер запер ее и посмотрел на Хлою.

— Прости этих идиотов.

— По-моему, идиоты не только они. — Хлоя потрогала голову. На месте. Это хорошо. Затем ощупала себя. Кажется, полностью одета. Ее взгляд скользнул по Сойеру. — Ну, поскольку ты в джинсах, я зашла не слишком далеко. Верно?

— Ты что, совсем не помнишь эту ночь?

— Отчего же. Мне не повезло. И у меня не было приступа астмы.

Сойер не ответил на ее улыбку.

— Я хотел секса с тобой.

— Если кто-то и хотел с кем-то секса, так это была я.

Она взяла сумку, ингалятор, сунула ноги в туфли и пошла к двери, кляня себя за признание.

— Хлоя.

Она не оглянулась. Не могла.

— Ты смотрел на часы? Мне пора ехать, пока сестры не потребовали от тебя послать отряд копов на мои поиски, что было бы затруднительно, раз я тут. Кроме того, у меня сегодня массаж лица в садовом обществе, и я должна приготовить мой особый состав против старения, — бормотала Хлоя.

Она приказала себе заткнуться и выйти, но когда собралась открыть дверь, над головой у нее появилась рука Сойера и придержала ее. Хлоя пыталась игнорировать его теплоту и близость, а потом стало еще хуже, потому что он повернул ее к себе лицом. Она почувствовала себя более незащищенной, чем когда стояла с ним голой в душе.

— Мне пора идти, — прошептала она.

— Подожди минуту. — Сойер погладил ее по щеке. — Ты помогла мне красить, преобразила мой ужасный вечер. Спасибо тебе за это.

Хлоя засмеялась.

— Ты мог бы поблагодарить меня за что-нибудь более интересное, чем твои моральные основания. — Поняв, что он собирается поцеловать ее, Хлоя закрыла рот ладонью. — Утреннее дыхание!

Сойер явно разрывался между весельем и разочарованием.

— Стой здесь.

Он исчез в кухне и через несколько секунд появился с жевательной резинкой. Сунув одну себе в рот, он протянул ей вторую пластинку.

— Жуй.

Хлоя подчинилась, но сердито заметила:

— Ты отдаешь слишком много приказов.

— Да. А вот еще. Поскольку теперь у нас свежее дыхание, поцелуй меня.

Хлоя со смехом вынула изо рта жвачку, он сделал то же самое, и она, встав на цыпочки, звонко поцеловала его.

— Еще, — приказал Сойер.

На этот раз поцелуй был сдержанным, всего лишь приятным соприкосновением губ, которое он мог контролировать, пока ее пальцы не впились в его твердые мускулы и стон Хлои не потребовал большего. Он дал ей это, углубив поцелуй до пылкого сплетения языков. Она бы соскользнула на пол, если б не кольцо его рук. Когда они остановились, Хлоя с удовольствием отметила, что дыхание у него такое же прерывистое.

— Тогда хорошо, — кивнула она, поворачиваясь, чтобы выйти.

И уперлась в закрытую дверь.

Без смеха Сойер протянул ей жвачку, сунул в рот свою и открыл дверь.

— Спасибо, — пробормотала она.

Через две минуты Хлоя была уже в пути, стукаясь лбом о шлем, чтобы вернуть к действию мозги.

— Я не влюблена в него, — сказала она боковому зеркалу.

Ее отражение не ответило, но что-то в ней изменилось. Черт побери. Она сияет как Мэдди!

Это плохо. Влюбиться в Сойера было бы колоссальной глупостью. Да, он хотел ее. Но ведь это она свела его с ума. Она ему не подходит. Чтобы стать женщиной, которая нужна Сойеру, она должна измениться. А учитывая проблему с ее сестрами, это похоже на чертову песню у нее в голове. «Изменись, и ты получишь признание. Изменись, и ты получишь мужчину. Изменись, и ты получишь…»

Господи, как же она устала от этой песни.

Во всяком случае, не похоже, чтобы Сойер хотел влюбиться. Он всегда обдумывал свои поступки, не делал опрометчивых шагов, жестко контролировал себя.

Кроме прошлой ночи, когда ей удалось споить его. Она надеялась, что Сойер не винит ее за это… хотя почему нет?

Конечно, ему придется красить заново. А может, и нет. До сих пор он не так уж много сделал для превращения жилища в свой дом. Честно говоря, в ее случае этим занимались Тара и Мэдди, но маленький коттедж был заполнен вещами, принадлежавшими только ей. Даже какой-нибудь пустяк вроде любимой баночки с кремом на туалетном столе заставлял Хлою улыбаться.

Но в доме Сойера не было ничего личного, только безобразно выкрашенные стены. Он ведь не имел сестер, которые показали бы, как это делается. Черт, может, он и не хотел иметь сестер. Или настоящий дом. Шериф казался Хлое полной загадкой.

Единственное, что она знала наверняка: он хотел ее.

Это по крайней мере было взаимным.

Следующие несколько дней Хлоя занимала себя работой. Давала уроки йоги, составляла рецепт грязевой маски для кожи, служила нянькой в гостинице, пока Мэдди готовилась к свадьбе, а Тара пропадала на конференции кулинаров.

Один раз Хлоя отвезла в полицейский участок еду для Сойера. Тот с хмурым видом сидел за компьютером и так удивился, что кто-то вздумал накормить его, что она неожиданно испытала прилив нежности.

Это была неслыханная глупость, потом ей пришлось два дня убеждать себя, что она не влюблена в него.

Тем временем Хлоя получила четыре первые заявки на посещение в следующей месяце их дневного сна-салона. Предупредив потенциальных клиентов, что салон еще не готов к обслуживанию, и надеясь, что это избавит ее от большого скандала с сестрами, она позвонила Джексу.

— У нас есть месяц.

— Мэдди и Тара знают об этом?

— Они узнают.

— Черт возьми, Хлоя.

— Я не прошу никаких чудес. Только основные косметические нюансы, и чтобы комната выглядела теплой и привлекательной. Я поставлю в известность Мэдди и Тару, клянусь, но я должна знать, чего ты можешь добиться и как быстро это сделаешь.

— Посмотрим, — ответил Джекс.

— Спасибо.

Положив трубку, Хлоя погрузилась в работу. Она слишком занята, чтобы думать о Сойере. И все-таки думала много. Раньше она считала его неприкасаемым, но после того как оставила свой отпечаток на его промежности, все изменилось. Кроме того, узнав кое-что из прошлого, Хлоя теперь смотрела на него с другой стороны. Фактически он стал вполне осязаемым.

Пронесшаяся следующим вечером буря вырубила электричество. Хлою бы это не волновало, если бы не гости, заказавшие у них три комнаты, и ей хотелось быть уверенной, что они довольны своим пребыванием здесь.

Без электричества.

Мэдди зажгла для них свечи, дающие мягкий теплый свет. Она всегда пользовалась свечами из воска растительного происхождения, чтобы не усугублять астму сестры. Пока Тара жарила мясо на газовом бездымном гриле, Мэдди вырыла в песке яму для костра и предложила устроить пикник на берегу. Хлоя напомнила ей о запрете разжигать огонь, но сестра заверила ее, что все будет в порядке… и засмеялась. Когда это Хлою беспокоило нарушение муниципальных указов?

— Я не могу сидеть у костра, — ответила Хлоя, слегка раздраженная ее смехом.

Мэдди вручила ей бумажную хирургическую маску.

— В больнице Мэллори дала мне целую упаковку. Сейчас посмотрим, помогает ли это.

К удивлению Хлои, маска помогла. Их гости, три пары друзей среднего возраста, следующие вдоль побережья в Канаду, с удовольствием присоединились к ним. Когда после ужина они пошли спать, Тара подбросила в костер топлива, а Мэдди позвонила в «Хижину», и через десять минут им составили компанию Форд и Джекс.

И Сойер. Без формы, небритый, в потертых джинсах и спортивной толстовке с капюшоном.

Форд привез пиво, которое раздал всем, кроме Сойера и Хлои.

— Недавно вы оба, похоже, превысили свою норму, ребята, — сказал он.

— Кто бы говорил, — спокойна произнес Сойер. — Не этот ли парень, вдрызг пьяный, однажды названивал Таре, пока я не спас его задницу, стянув у него телефон?

Поморщившись, Форд протянул ему бутылку, но Сойер отказался: то ли ждал вызова, то ли опять работал на Управление по борьбе с наркотиками. Этого Хлоя не знала. Точно она знала лишь одно: сестры пристально смотрят на нее.

— Ты говорила, что была с Лансом, — сказала Тара.

Сойер поднял бровь, и надоедливая маска вдруг стала для Хлои лучшим другом, позволив ей скрыть эмоции.

— Я никогда вам не говорила, что была с Лансом.

— Ты сказала, что была с другом. Мы так и подумали, — ответила Мэдди.

— Ланс теперь занят своей новой подружкой. Рене-медсестра. Она действительно влюблена в него. Она дает ему силы воспрянуть духом и…

— Оставь это. — Тару интересовали амурные дела сестры, а не Ланса. — Значит, ты и Сойер…

— Нет, — хором сказали оба.

Хлоя послала ему долгий взгляд. Это было ее делом, сказать «нет», и ей очень не нравилось, что Сойер заявил об этом так же решительно, как и она.

— Ладно. И с каких же пор вы друзья? — спросила Тара. — Друзья, которые спят друг на друге.

— Я люблю таких друзей, — сказал Форд.

— Мы не такие друзья. — Хлоя спустила маску, чтобы ее требовательный взгляд заставил Сойера умолкнуть.

— Хлоя права, — сказал он, не сводя с нее глаз. — Мы не друзья.

Тара явно расстроилась.

— Тогда что с вами происходит?

— Ничего! — заявила Хлоя.

— Они были полностью одеты, когда мы с Фордом их увидели, — вступил в разговор Джекс. — Фактически одета была Хлоя. На парне не было рубашки. О, и его руки лежали на ее юбке, но… — Он пожал плечами.

— И ты не рассказал мне? — спросила Мэдди будущего мужа.

Форд с насмешливым осуждением поцокал языком.

— Непростительная ошибка, — шепнул он Таре.

Встав, Хлоя проверила огонь большой веткой, одновременно прикидывая, не треснуть ли ею Сойера по тупой голове. Но, поскольку ей не хотелось быть арестованной, она бросила ветку в костер, достала айфон и обратилась к «Магическому Шару».

— Ради моих сестер, пожалуйста, определи точно, способна я или не способна вести собственную жизнь.

Ответ был короток и приятен: «Без сомнения».

— Ха! — С праведным торжеством Хлоя снова уселась на пляжный стул. — Как всегда, стопроцентная точность.

— На самом деле, с учетом статистики, его погрешность может составлять до пятидесяти процентов, — уверенно заявил Джекс, который был юристом, правда, уже шесть лет не практиковал.

Форд взял у Хлои айфон.

— «Магический Шар», поймет ли Джекс когда-нибудь, что не знает всего на свете?

Экран затуманился, потом стал четким: «Не стоит рассчитывать на это».

Все, кроме Джекса, засмеялись. Тот пытался — безуспешно — посадить к себе на колени сопротивлявшуюся Мэдди. В конце концов он выхватил у Форда телефон и спросил:

— Эй, я ведь женюсь в следующем месяце?

«Перспектива благоприятная».

Джекс облегченно вздохнул.

— А это было под вопросом? — засмеялась Мэдди.

— Я просто хотел убедиться.

— Видите? — самодовольно произнесла Хлоя. — Всегда точно.

— Потому что ты спрашиваешь только об очевидных вещах, — ответила Тара. — Спроси его, захочешь ли ты когда-нибудь остепениться.

— Я уже знаю ответ. Когда состарюсь. Лет этак… в тридцать пять.

Тридцатипятилетний Сойер лишь улыбнулся ей. Зато тридцатипятилетняя Тара угрожающе подняла бровь.

— Спроси его, будешь ли ты когда-нибудь говорить то, что думаешь.

Все улыбнулись, зная, что Хлоя всегда говорила что думала.

— Не всегда, — поправила Мэдди. — Она никогда не говорит «я люблю тебя».

— Может, потому что не люблю, — поддразнила ее Хлоя.

Но простая игра вдруг стала очень важной. Это просто для ее сестер, окруженных защитой мужчин, которые их любят.

— Вот это настоящий вопрос, — сказала Тара, беря айфон, — «Магический Шар», скажет ли моя сестра «я люблю тебя»?

Как ни смешно, Хлоя затаив дыхание ждала, пока очистится экран, который расстроит ее. Она не нуждалась в подлом вопросе, чтобы получить ответ. Тем не менее он пришел.

«Безусловно „да“».

Глава 17

Успех приходит к тем, кто ждет… но он лишь пережиток для тех, кто добился его первым.

Хлоя Трегер

Сойер наблюдал за реакцией Хлои, пока она смотрела на экран. Облегчение, быстро скрытое за хмурым видом и насмешливым фырканьем.

— Я люблю безусловное «да», — кивнула Тара.

— Не волнуйся, — ответила Хлоя. — Потому что мы наконец это сделали. Получили доказательство, что мистер «Магический Шар» не прав.

— Как ты можешь это знать? — спросила Мэдди.

— А все ясно. Поскольку я не собираюсь меняться, то вряд ли найду кого-нибудь, кто полюбит меня такой, какая я сейчас.

— Я не то имела в виду, — медленно произнесла Мэдди, будто слова Хлои причинили ей не меньшую боль, чем Сойеру, у которого вдруг сжалось сердце. — Я имела в виду, ты скажешь, что любишь нас с Тарой. — Но ты ошибаешься, — твердо заключила она. — Ты найдешь свою половину. Я знаю.

— И я так думаю, — прибавила Тара.

От внимания Сойера не укрылось, что никто не взглянул в его сторону. Он явно не тот, кого хотели бы для нее ее сестры, но это не вызывало у него раздражения. Он окружной шериф, а не какой-нибудь придурок с улицы.

Хлоя только молча пожала плечами, и Сойеру пришло в голову, что она представления не имела, как сильно ее всю жизнь любили родственники. А он понятия не имел, что она все время боялась этой любви.

Форд опять забрал телефон.

— Эй, «Магический Шар», раз ты настолько точен, скажи мне, попробует ли Тара когда-нибудь ту позицию из «Камасутры»…

Она чуть не убила его, когда все захохотали, но Форд своего добился и поднял им настроение.

— Твоя очередь, — сказал он, протягивая телефон Сойеру.

— О нет, — разочаровал ожидающих Сойер. — Все, чего я достигаю, — это «попробовать снова».

— Лгун. — Джекс наклонился к телефону. — «Магический Шар», как насчет славного шерифа? Найдет ли он себе женщину и сумеет ли удержать ее?

Мэдди слегка толкнула Джекса локтем. Сойер тоже, и в результате его друг упал с бревна на котором сидел, поэтому не мог увидеть ответ «Магического Шара»: «Попробовать снова».

Все засмеялись.

— Что сказал этот любовный консультант? — пытался узнать Джекс, лежавший на песке.

Только Сойер проявил к нему внимание, поливая его своим пивом, когда в глубине леса сверкнул огонь.

— Что это было? — Тара вскочила с места.

— Пойду взгляну. — Сойер уже стоял, но движение рядом с ним заставило его повернуть голову.

— Нет, — предупредила Хлоя. — Даже не пытайся сказать, что я должна…

— Остаться, — твердо произнес он.

— Черт возьми, Сойер. «Пожалуйста» не убило бы тебя.

Не теряя времени на спор, он подошел к своей машине и достал мощный фонарь. Их костер был почти у самой кромки воды и не представлял опасности. Но эта вспышка… Углубившись в лес, Сойер, Форд и Джекс через несколько минут вышли к маленькой поляне, где обнаружили торопливо погашенный костер, три пустых банки из-под пива и два окурка.

Друзья убедились, что все в порядке, и пошли обратно. Хлоя стояла на берегу и, прищурившись от отблесков пламени, с явным беспокойством вглядывалась в лес. Она ждала, беспокоясь за него.

Это было необычно. Всегда такая сдержанная, она позволила себе проявить эмоции.

А он был не способен на это, да и не хотел. При его работе он не сумел бы остаться в живых, будучи открытой книгой. Все чувства он хранил в себе. Иногда он даже, сомневался, есть ли у него эмоции, чтобы скрывать их.

Теперь он смотрел на Хлою и знал, что есть. Фактически то, что он к ней испытывал, овладело его жизнью.

Любовь — слабость.

Любовь сделала его сговорчивым.

И сговорчивость означала совершенную ошибку. И здесь была Хлоя, дожидавшаяся его. И что-то перевернулось у него в груди. Это было его сердце. Он понятия не имел, что делать с этим.

Или с ней.

Несколько дней спустя Хлоя подметала в гостиной пол, смотря по телевизору повторение «Друзей».

Позвонил Ланс.

— Напряженное действие? — спросил он.

Хлоя покосилась на экран.

— Очень.

— Это «Друзья».

— Если ты можешь определить это по звуку, то слишком хорошо все знаешь, — ответила Хлоя, уменьшая громкость.

— Чендлер обманывает Монику — значит, пятый.

— Именно ты слишком хорошо все знаешь, если можешь назвать сезон, — засмеялся Ланс.

Хлоя фыркнула.

— Давно тебя не видела.

— Был занят.

— А! Как поживает твоя медсестра?

— Хорошо. Очень хорошо.

— Может, как-нибудь встретимся, чтобы расслабиться?

— Нет.

— Боишься, что я расскажу ей все твои секреты и напугаю ее? — поддразнила Хлоя.

— Да, черт возьми. Послушай, в этот уик-энд к нам приезжают родственники, они хотят две комнаты.

— Сейчас посмотрю. — Хлоя вернулась к столу и включила компьютер. — Они нормальные?

— Вполне.

— Жизнеспособная кредитная карточка, и не такие идиоты, как друзья Такера?

— Это мои крестные родители с детьми-подростками. Они милые и всегда оплачивают счета.

— Тогда порядок. Я записала их.

— Спасибо. А что насчет вашего с шерифом свидания, о котором я прочел на Фейсбуке?

— Что? — Хлоя чуть не упала со стула.

Затем, придя в себя, открыла страницу Фейсбука. Ничего, кроме Симпатяги, должно быть, снятого в гастрономе. Он расплачивался за дорогой кусок мяса, пока зрители прикидывали, какой женщине в городе он будет приготовлено.

— Ты сам это сделал!

— Да, — засмеялся Ланс. — Когда ты стала такой легковерной?

— Когда ты стал таким подлым?

— Ты знаешь, я люблю, — уже серьезно произнес Ланс. — И ты должна знать, что у Тодда новое увлечение.

— Боже! Эми не интересует никто из них. Скажи им, что она…

— Ты, Хлоя. Он запал на тебя.

— Жаль его.

— Да. Но будь осторожна. Прошлой ночью Тодд, напившись, хвалился, что увел тебя у Сойера из-под носа.

— Я…

В гостиницу вошла женщина.

— Все, мне пора, — прошептала Хлоя, повесила трубку и, выбросив Тодда из головы, приветливо улыбнулась. — Здравствуйте. Могу я вам чем-то помочь?

— Да, я надеюсь. Я без предварительной записи. У вас есть свободные комнаты?

Женщина была лет двадцати пяти, блондинка, красивая. Она очень нервничала, и ее руки заметно дрожали.

— Комнаты у нас есть. Только для вас?

— Д-да. Только для меня.

Хлоя открыла на компьютере страницу регистрации.

— О’кей… Ваше имя?

Взгляд женщины метнулся к телевизору.

— Моника.

— Фамилия?

— Вам это необходимо?

— Мне потребуются водительские права и кредитная карточка…

— О, но я хочу заплатить наличными. — Женщина оглядела комнату, словно кто-то мог возразить. — Тогда вам не понадобится удостоверение личности, правда?

— Обычно мы его спрашиваем.

Хлоя посмотрела на багаж «Моники»: фирменная сумка с одеждой из магазина высокой моды в Сиэтле и две мятые пластиковые сумки из относительно недорогого «Таргета». Полное несоответствие. Другое заключается в том, что макияж у «Моники» безупречен, сложная прическа явно сделана профессионалом, а одета она в дешевый мешковатый свитер.

И главное, что требовало выяснения, — это ее ощутимая паника. Но прежде чем Хлоя начала разговор, из кухни высунулась Тара.

— Я должна выгрузить бакалею. О, прошу прощения.

— Извините, я на минуту оставлю вас.

Хлоя улыбнулась «Монике» и поспешила за Тарой в кухню. Мэдди уже вошла туда через заднюю дверь.

— Проблема. У нас гостья, которая не хочет показывать удостоверение личности, — тихо сообщила им Хлоя.

— У нас в файле должна быть кредитная карточка, — ответила Тара.

— Она убегает от кого-то. — Хлоя плотнее закрыла кухонную дверь, чтобы их не услышала гостья, которая ходила взад-вперед по гостиной. — Я хочу разрешить ей остаться здесь.

— Ты спрашиваешь или утверждаешь? Мы должны получить хотя бы удостоверение, — запротестовала Тара.

— Или можем… забыть, — улыбнулась Мэдди. — Потому что, если бедняжка скрывается, на то есть причина, и мы должны помочь ей.

Хлоя согласно кивнула.

— Девушка испугана. Я пойду к ней. — Вернувшись в гостиную, Хлоя ободряюще улыбнулась «Монике». — Только одна ночь?

— Да. На рассвете я должна уже быть в пути.

— Несомненно. — Хлоя опять наклонилась к компьютеру. — Итак, куда вы направляетесь?

— В Лос-Анджелес?

Хлоя взглянула на нее.

— О’кей, но завтра ночью, когда будете регистрироваться в какой-нибудь другой гостинице, не говорите это с вопросительной интонацией.

«Моника» поморщилась.

— О Боже. Вы правы. И я не хочу стоять завтра в другой гостинице. Я только приехала из Сиэтла и уже устала от езды. Могу я просто заказать у вас комнату на неделю, а вы — сделать вид, будто я не существую?

— Провести здесь неделю без кредитной карточки будет сложнее.

«Моника» села на кушетку.

— Я знаю, как это выглядит. Я похожа на сбежавшую из психиатрической больницы. Но я нормальная.

— Потому что вы сбежавшая невеста?

Девушка в ужасе посмотрела на Хлою.

— Нет. Я не… Конечно, я не сбежавшая невеста. Бегство с собственного бракосочетания сделало бы меня ужасным человеком. — Она закрыла лицо руками. — О Боже. Я ужасный человек. Как вы узнали?

— Свитер из «Таргета» с белыми свадебными туфлями — прямое на то указание. Да и Моника не ваше имя. — Обойдя конторку, Хлоя села рядом с ней. — Вы в порядке?

— Конечно. Если не считать боли, причиненной мной семье, друзьям и жениху, которого я знаю с десяти лет. И то, что я ужасна. — Девушка залилась слезами.

Хлоя сочувственно положила руку ей на плечо, и «Моника» с рыданием прильнула к ней, словно они были лучшими подругами. Черт. Хлоя неловко хлопала ее по спине, беспомощно глядя на кухонную дверь. Где Мэдди, когда она так нужна ей?

— Может, позвонить вашей семье? Я могла бы сообщить им, что вы в безопасности. Им необязательно знать, где вы, но я уверена, что они ужасно беспокоятся за вас.

Тут, слава Богу, вошла Мэдди с чаем, а за ней Тара со свежей выпечкой. Сестры устроились на кушетке, пока гостья сморкалась.

— Меня зовут Элли, — сказала она.

— Кекс, Элли? — дружелюбно спросила Мэдди.

Кивнув, та взяла два, по одному в каждую руку.

— Тара называет это произведение вкусными кексами, — сообщила Хлоя. — Она была рассержена на своего бойфренда, когда пекла их.

— Да? — Элли уплетала кекс, время от времени хлюпая носом. — А что он сделал?

— Об этом она умалчивает. Возможно, он оставил на полу свое белье. Тара очень щепетильна в таких делах. Но лично я сомневаюсь, носит ли Форд вообще белье. — Хлоя улыбнулась нахмурившейся сестре. — А Мэдди, наверное, думает, что именно он стащил кусок ягодного пирога Тары, но это была я.

Элли с удивлением посмотрела на Тару.

— Вы кажетесь такой… сердитой. Должно быть, он сделал нечто более важное, чем оставил свое нижнее белье?

Тара метнула в Хлою свирепый взгляд, но промолчала.

— Может, вы спросили у него, как выглядите, а он сказал «хорошо», не отрываясь от телевизора? — допытывалась Элли. — Может, он пялился на женщину, стоявшую в отделе замороженных продуктов, у которой от холода затвердели соски? Или признался вам, что ваша мать уже достала его?

— Нет, — ответила Тара. — Он просил меня бежать с ним в Грецию на его лодке.

— Негодяй. — Элли презрительно фыркнула, пока Мэдди и Хлоя в изумлении смотрели на Тару.

— Он действительно это сделал? — прошептала Мэдди, приложив руку к сердцу, и улыбнулась.

— Да. — Тара взяла остывший, как она любила, кекс. — Следующей ночью, после костра.

— Это ведь принуждение, разве нет? — Элли уминала третий и четвертый кексы, словно не ела целую неделю.

— И что вы собираетесь делать? — спросила Хлоя.

— Ну, я могла бы прыгнуть с моста, — драматично произнесла Элли. — Может, попыталась бы на время стать лесбиянкой.

— Никаких прыжков с моста, — твердо сказала Хлоя. — А лесбийские наклонности? Два менструальных циклам двойной предменструальный синдром. Это не простое обязательство. Но я вообще-то спрашиваю мою сестру. — Она посмотрела на Тару. — Ты собираешься бежать с самым сексуальным мужчиной на планете или нет?

— Мой парень тоже сексуальный, — возразила Мэдди.

Тара похлопала ее по руке и, следуя примеру Элли, схватила второй кекс.

— Полагаю, я должна.

— Нет. Вы не должны ничего делать. Вы можете бежать… сюда. — Элли тихо засмеялась. — Будем вместе заниматься этим в моей комнате.

Тара покачала головой.

— Я избавилась от этого в колледже, простите.

Мэдди заглушила смех кексом, а Хлоя улыбнулась:

— И они еще называют меня необузданной.

Тут зазвонил телефон, и она, вскочив, схватила трубку. Женщина хотела сделать предварительный заказ для себя и своих сестер на уик-энд.

— Сколько комнат вам требуется? — спросила Хлоя.

— Все.

— Что?

— Мы хотим для себя всю гостиницу. Понимаете, это семейный сбор. Нас восемь человек, и мы по разным обстоятельствам не могли собраться вместе уже пять лет.

— Всю гостиницу, — удивленно повторила Хлоя.

— Да, по крайней мере на четыре дня. Я надеюсь, это не проблема. Кроме того, мы хотим воспользоваться дневным спа. О, и вы даете уроки йоги?

— Да. — Хлоя кашлянула. — Как скоро вам это понадобится?

— Чем скорее, тем лучше.

— Подождете секунду? — Хлоя закрыла трубку ладонью и повернулась к сестрам.

— Проблема? — спросила Тара, вставая, когда увидела потрясение на ее лице.

— Нет. Да. Я не знаю. — Хлоя засмеялась. — Я получила заказ на четырехдневное эксклюзивное пребывание для семьи из восьми человек, которые хотят всю гостиницу и дневной спа.

— Дорогая, — сказала Мэдди, — здесь еще нет дневного спа.

— Пока нет, — ответила Хлоя. — Но скоро будет.

Поймав предупреждающий взгляд Тары, она улыбалась ей, пока спокойно говорила звонившей женщине, что спа откроется через две недели для ограниченного числа процедур. Или, они могут подождать полного ассортимента услуг, который будет им предложен через месяц. Хлоя приняла заказ, совсем не огорчившись, что женщина выбрала первый вариант.

— Не беспокойтесь, — сказала она сестрам, положив трубку. — Джекс уверил, что справится.

Элли вздохнула.

— Все они думают, что справятся. Значит, у вас есть дневной спа?

Полчаса спустя Хлоя вошла в комнату отдыха и присоединилась к сестрам.

— Думаю, Элли скоро успокоится.

— Ты была слишком добра с ней, — ответила Тара. — Я бы просто дала ей ключ и умыла руки.

— Нет, ты бы этого не сделала, — возразила Мэдди. — Помнишь, как ты приняла меня, когда я бежала от своей жизни и мне было необходимо остаться здесь? — Обняв Тару, она взяла Хлою за руку и притянула к ним. — Я позвонила Джексу. Сказала ему, что мы уже имеем предварительные заказы и необходимо отделать эту комнату. Он заверил, что все сделает по стоимости материалов, а за работу я могу расплатиться потом.

— Я заплачу, — сказала Хлоя, прикидывая, когда можно высвободиться из группового объятия, не показавшись грубой.

— Все в порядке, — ответила Мэдди. — Не беспокойся.

— Но я…

— Хлоя, — сухо заметила Тара. — Я уверена, что долг не может быть оплачен деньгами.

Мэдди густо покраснела.

— О Боже, — засмеялась Хлоя. — Тогда благодарю за плату, сестра.

Мэдди снова обняла ее, а поскольку Тара стояла на месте, Хлоя теперь оказалась между ними.

— О’кей… У меня полно дел.

— Ты всегда занята, когда у нас возникает сентиментальный момент, — заметила Тара, не давая ей уйти.

— Правда? Я еще не оправилась от сентиментальной чепухи, которую мы несли после обручения Мэдди.

— Это было год назад, — уточнила Мэдди. — А теперь обручилась и Тара. Разумеется, это сентиментальный момент.

Покачав головой, Тара взглянула на Хлою.

— Мы перед тобой в долгу.

— О! Можешь повторить?

Тара вздохнула.

— Пусть ты и младшая сестра, но не ребенок. Ты действительно изменилась, Хлоя. Повзрослела.

— Благодарю. Теперь вы позволите мне уйти?

— Нет. — Мэдди еще крепче сжала ее и засмеялась, когда Хлоя выругалась.

— Мы пытаемся уверить тебя, что нам, к сожалению, понадобилось много времени, чтобы понять это, — сказала Тара. — И что ты, несмотря на свои метания, соображаешь быстрее нас.

— А порой даже лучше, чем мы, — добавила Мэдди.

Хлоя прищурилась.

— О’кей, и чего вы хотите? Вы обе собираетесь уехать с любовниками на уик-энд, верно? Оставив на меня гостиницу? Так?

— Нет. Мы любим тебя, Хлоя. Это так, — со смехом ответила Мэдди.

— О Боже. — Хлоя уронила голову ей на плечо.

Обе сестры засмеялись, однако Хлое было не до шуток.

Ее мать с такой легкостью разбрасывалась словом «любовь», что оно потеряло свое значение. Как в фильмах, и каждый знает, что эта любовь не настоящая. Просто антидот от страданий в сюжете. Предательство семьи? Я люблю тебя. Все в порядке. Мужчина разорвал в клочья твое сердце? Я люблю тебя. Идеальная повязка. Земле грозит уничтожение, и ты собираешься лететь на астероид, оставляя свою дочь сиротой? Я люблю тебя. Поторопись.

Для Хлои это выглядело так, словно «я люблю тебя» использовали вместо «прости» или «может, забудем, что я был идиотом?». Все они использовали эти слова не как помощь, говорят их не для того, чтобы кто-то почувствовал себя лучше в трудную минуту. Как однажды, когда Феба на четыре дня оставила семилетнюю Хлою в чужом доме или когда потратила все рождественские деньги на подарки своему бойфренду.

Может, Хлоя и не была самым умным ребенком в квартале, но рано узнала, что эти три слова обладают особой силой, и она никогда бы не позволила ее растрачивать. Это стало бы кощунством. Пусть ее сестры шутят, но в глубине души Хлоя знала, что, когда настанет время произнести слова, она это поймет. Должен быть некий космический знак. Проблема в том, как понять, не ошиблась ли она.

Во всяком случае, она благодарна судьбе за Тару и Мэдди, единственных своих кровных родственников, больше, чем они, возможно, представляют. И если она будет слишком много думать об этом, то почувствует себя одинокой. Испуганной. Поэтому она не думала.

— Тара, она скажет нам, когда придет время, — улыбнулась Мэдди. — Не следует надоедать ей. Хлоя, дорогая, ты что-то побледнела. Все в порядке?

— Это кровь отхлынула от моей распухшей головы. — Хлоя сунула руки в карманы, вдруг осознав, что обе смотрят на нее с беспокойством. — Не каждый хочет сидеть здесь и обсуждать чувства. Не у каждого есть связь.

Молчание. Когда она уже научится держать язык за зубами?

Взгляд Тары был необычно мягок и, черт возьми, полон сочувствия.

— Ты о нашем предстоящем замужестве?

— Конечно, нет. Я ужасно рада за вас обеих.

— Это насчет твоего желания связи? — ласково спросила Мэдди.

— Если б я хотела связь, я бы ее имела.

— Это Сойер? Ты влюблена в него? — спросила Тара.

Да.

Нет.

Хлоя и сама не знала. Покачала головой, надеясь, что скрыла неуверенность.

— Это было бы глупостью.

Вздохнув, Тара кивнула, и Хлоя тут же встала в оборонительную позицию.

— Почему ты киваешь?

Тара посмотрела на Мэдди, потом на нее.

— Потому что ты сама это сказала.

— Да, и я знаю, почему сказала это, но почему это сказала ты?

— Он полицейский, главное для него — работа, ты ненавидишь власть. И…

Ладонь Мэдди легла на руку Хлои.

— Дорогая, она только имеет в виду, что тебя никогда не интересовало строгое подчинение правилам, а жизнь Сойера — это свод правил. Ты ведь и сама знаешь?

Да, Хлоя знала. Однако не в этом была проблема.

Глава 18

Секс как воздух. Он не важен, пока есть.

Хлоя Трегер

Последняя неделя совершенно измотала Сойера. Его коллега Тони Санчес опять взял из-за своих близнецов отгул, и ему пришлось работать две смены подряд. Вот и сейчас он был не в лучшем настроении, ибо вместо того, чтобы, закончив дежурство, отправиться домой, ехал в ночное кафе и обнаружил машину, как ни странно, припаркованную на обочине шоссе под деревьями.

Сойер решил проверить ее, но она вдруг рванула с места, чуть не задев две проезжающие машины.

Глупый поступок. Через минуту Сойер заставил нарушителя подъехать к краю дороги. Впереди сидели два парня, и, не заметив внутри ничего подозрительного, Сойер выписал штраф за неосторожную езду. Водитель стал жаловаться на это, потом снова дал газ, едва избежав аварии.

Сойеру надоело возиться с ним, и он хладнокровно вручил Идиоту Дня вторую квитанцию.

— Вы что, издеваетесь? — завопил водитель. — Еще штраф?

— Осторожно, — предупредил его Сойер. — У меня вся ночь впереди.

Парень буркнул «придурок», но выехал на шоссе с большей осторожностью.

Отсюда Сойера вызвали регулировать движение. Строительная бригада, работавшая на главной улице города, перекрыла проезжую часть. Хотя людей всю неделю предупреждали, а бригада заботливо поставила ограждения со знаками «проезд закрыт» и указателями объезда, несколько человек проигнорировали это. Теперь они злились на Сойера, что не могут проехать.

— Безобразие! — кричала женщина. — Я не могу выбраться из этой путаницы, чтобы спасти свою жизнь. Вы тут все болваны!

Сама заехала куда не надо, и он же болван.

— Видите ограждения, которые вы игнорировали? — спросил ее Сойер. — Тем же путем возвращайтесь назад. Ориентируйтесь на знаки «проезд закрыт», мимо которых вы проезжали. Следуйте по направлению указателей объезда. Ваша жизнь в полной безопасности.

Обругав его, женщина развернулась.

Следующим парнем, желавшим миновать ограждения, оказался Тодд. Когда его допросили после инцидента в ресторане, он, конечно, отреагировал не лучшим образом. Тодд рассказывал всем, кто мог слышать, что шериф злоупотребил властью и он собьет с него спесь. Парень хотел драки. Но Сойер не собирался давать ему шанс подвергнуть опасности его работу или стать угрозой для невинных людей. Ведь прошли годы, за это время Тодд мог преодолеть себя, направить свою жизнь по достойному пути. К несчастью, и Сойер знал это лучше других, невозможно заставить человека делать то, что он не хочет. Он не мог спасти Тодда, как не мог добиться одобрения собственного отца.

— Что здесь происходит? — спросил Тодд, не растрачивая свой обычный шарм на Сойера. — Проезд закрыт. Почему ты не можешь сделать это в более удобное время?

Сойер не сказал ему, что он здесь не работает, а лишь пытается указать дорогу идиотам. Не говоря уже о том, что сейчас полночь и более удобного времени не может быть.

— Как мне отсюда выехать? — спросил Тодд.

— Это проблема. — Сойер направил свет фонаря в кабину грузовика Тодда, понимая, что при беглом взгляде не обнаружит сумку с наркотиками. — Если ты не можешь следовать указателям объезда, которые проезжаешь, я не знаю, способен ли ты выехать отсюда по указанному мной направлению.

— Да пошел ты, Томпсон. Или, может, я пойду к Хлое. Она лакомый кусочек, ты знаешь это? И она хочет меня.

— Держись от нее подальше.

— Или?

«Я убью тебя» совсем не лучший способ сохранить работу. Но до сих пор такой проблемы у Сойера не возникало. Как и желания, сказав работе «прощай», сунуть руки в окно грузовика и задушить подонка.

— Как я и думал, — ухмыльнулся Тодд. — С виду ты коп, а на деле слабак. — Он медленно двинулся задним ходом. — Ночью представляй нас в моей уютной постели, пока разыгрываешь из себя хозяина дороги.

Остаток ночи Сойер работал стиснув зубы, напоминая себе, что Тодд всего лишь злобный придурок.

Придурок, который видел его насквозь и знал, какую кнопку нажать.

В семь часов утра, несмотря на усталость после суточного дежурства, он решил, что ему необходим кофе Тары, и поехал в гостиницу.

— Ты ужасно выглядишь, парень, — сообщил Джекс, вышедший из своего джипа.

— Черт возьми, — ответил Сойер, — а я ведь собирался отсюда прямо на фотосессию.

Джекс улыбнулся и тихо свистнул. Иззи, трехлетняя собака породы лабрадор, дремавшая на пассажирском сиденье, встала и залаяла. Увидев, что ничего волнующего не произошло, она снова легла и закрыла глаза.

— Выходи, лентяйка, — сказал Джекс.

Иззи приоткрыла один глаз, чтобы досадливо взглянуть на хозяина.

— А Тара будет готовить завтрак, — вкрадчиво произнес он.

Собака тут же выпрыгнула из джипа и потрусила к двери.

Сойер покачал головой.

— Ты занимаешься дневным спа? Или вы с Мэдди просто хотите играть в Подрядчика и Хозяйку?

— Эй, тебе не полагается об этом знать. Мэдди не хочет, чтобы люди знали о нашей сексуальной жизни.

— Это ведь тебя застала в мансарде Люсиль со своей камерой.

— Я проиграл Мэдди пари, условием которого был стриптиз. Я не делаю это постоянно, но, черт возьми, если красивая женщина велит сбросить одежду, ты ее сбрасываешь, верно?

— Скажи спасибо, что Люсиль заглянула в мансарду прежде, чем ты оголился.

Джекс вздохнул.

— Она даже не сфотографировала Мэдди. Только меня, пока я исполнял стрипданс, размахивая рубашкой. Кто-то ведь должен был снизить количество ее эстрогена.

— Или ты мог отложить стриптиз до собственной спальни.

— Было бы не так интересно. — Джекс захлопнул дверь машины и внимательно посмотрел на Сойера. — Трудная ночь?

— Долгая ночь.

— Ты заехал сюда ради Хлои под предлогом выпить кофе?

Сойер прищурился, сделал выдох, но промолчал. Они вместе отправились на кухню, где Джекс получил от Мэдди очень дружеский поцелуй, а Сойер кофе. Пока Джекс направлялся к месту работы, Сойер оглядел кухню, надеясь увидеть Хлою.

— Ищешь что-нибудь определенное, шериф? — спросила Тара, стоявшая у плиты.

Сойер посмотрел в окно в поисках «веспы».

— Ее здесь нет, — сухо ответила Тара. — Должно быть, тайком уехала куда-то. А все потому, что в душе у нее полный кавардак. Хлоя пытается это скрыть, делая вид, будто ее ничто не беспокоит.

— Тара, — укоризненно произнесла Мэдди, сидевшая за кухонным столом.

— Он беспокоит. — Сестра указала ей лопаточкой на Сойера.

— Что неправильно? — спросил он. — Что произошло?

— Ничего. По крайней мере ничего особенного.

— Ты знаешь, где она может быть?

Тара покачала головой.

— Она сказала, что едет в какое-то место, которое приносит ей умиротворение и покой и где ей легче думать.

Сойер почувствовал, как спадает напряжение. Он, кажется, знал, где она может быть.

— Сойер?

— Да? — нетерпеливо спросил он.

— Не заставляй меня сожалеть, что я рассказала тебе. — В голосе Тары слышалась откровенная угроза.

В других обстоятельствах это рассердило бы его, но теперь он лишь покачал головой:

— Не заставлю.

Выходя, он слышал, как Мэдди говорила сестре:

— Ты хлопочешь словно курица над яйцом.

— Она не поблагодарит меня за это, — ответила Тара.

— Зависит от того, что случится дальше.

Сойер ехал по городу, надеясь, что правильно определил нужное место. Впрочем, оно могло быть где угодно. Грязевые источники. Дом Ланса. Горная площадка для планирования…

Он вздрогнул. Нет, подобная глупость не придет Хлое в голову, хотя кто знает. Ланса, ее соучастника в незаконных делах, часто видели с новой подружкой. Надо полагать, они слишком заняты, чтобы ввязываться в неприятности.

Так что Сойер ехал домой. А поскольку ранним утром движения практически не было, пятнадцать минут спустя он уже поднимался по склону к своему ранчо.

На подъездной дороге стояла «веспа». Не желая исследовать чувство, подозрительно означавшее нечто большее, чем облегчение, Сойер обошел дом. Он мельком взглянул на душ, который теперь постоянно вызывал у него воспоминание о Хлое, затем спустился по лестнице на пляж, где сбросил обувь, снял носки и огляделся. Пляж был пустым, особенно в это время года. Дул соленый ветер, волны бились о берег и умиротворяюще монотонно накатывались на песок.

Но маленькой рыжеволосой необузданной красавицы по имени Хлоя здесь не было.

Потом Сойер увидел цепочку женских следов и облегченно вздохнул. Они тянулись по пляжу, затем огибали большой обнаженный выступ скалы, направляясь к утесу, где исчезали.

Если б не они, Сойер вообще бы не заметил Хлою. Потому что, если б он даже откинул голову, она бы осталась невидимой для него. Тем не менее он знал, что она тут.

Он чувствовал ее.

Качая головой — как он мог чувствовать ее? — Сойер начал взбираться на скалу.

Хлоя сидела там, обхватив колени руками, одинокая, мрачная.

— Привет, — поздоровался он.

Хлоя повернула голову, оглядела его босые ноги, мятую форму, лицо. Что бы она ни увидела, это вызвало у нее улыбку.

— Долгая ночь, шериф?

— Джекс спросил меня о том же.

— Ты ужасно выглядишь.

— Да, и это он тоже сказал.

Хлоя кивнула и немного отодвинулась, молча приглашая сесть рядом. Сойер так и сделал, повторив ее позу. Несколько минут оба молча смотрели на волны. Должно быть, он заразился от Тары ощущением, что Хлоя расстроена.

— Ты в порядке?

— Всегда. — Однако ее улыбка казалась вымученной. — Одни и те же вопросы надоедают, Сойер.

Хлоя редко называла его по имени, и слышать это ему нравилось больше, чем следовало бы.

— Твои сестры обеспокоены.

— Напрасно, — вздохнула она.

— Хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

— Ты спрашиваешь или намереваешься арестовать меня и отправить назад?

— Если я тебя арестую, гостиница — последнее место, куда ты была бы отправлена.

— А ты юморист, шериф. Ты часто залезаешь сюда в форме?

— Почти никогда.

Хлоя посмотрела на него, и опять в ее глазах сквозило это чертово беспокойство.

— Ты правда выглядишь утомленным.

— Да. — Отстегнув пояс, Сойер положил его на скалу.

— Не останавливайся на этом, — сказала она.

— Чтобы закончить на Фейсбуке?

Хлоя засмеялась.

— С тобой Люсиль так бы не поступила.

— Я бы арестовал ее, и она знает об этом.

Улыбка Хлои погасла, сменившись задумчивостью.

— Интересно, почему это?

— Почему что?

— Люсиль очень любит кричать на весь свет о том, что ты делаешь, как шериф Томпсон, и молчит о личной жизни Сойера.

— А не о чем говорить. Я всегда на работе.

— Нет, серьезно. Помнишь тот день, когда ты сменил ей колесо? Она рассказывала мне о твоих детских годах, а дойдя до твоей юности, замолчала.

Слава Богу, он уже не материал для таблоида и должен благодарить за это Люсиль.

— Я слишком устал, чтобы разговаривать.

— Понятно… ты закончил дежурство.

— Наконец-то да.

— Очень хорошо. — Хлоя встала на колени рядом с ним и потянула его за рубашку, давая понять, чтобы он снял ее.

Ему не следовало это делать. А он не только сделал, но и пошел дальше, чем намеревался, потому что снял еще бронежилет, форменную рубашку и даже майку. Потом вздрогнул от холода, но она жестом велела ему продолжать.

— Я оставлю брюки. Сейчас максимум десять градусов, — сказал он.

— Беспокоишься насчет сжатия? Все, что надо, я уже видела, забыл? И поверь, шериф, тебе не о чем беспокоиться.

Его смех тут же стих, когда она села на него, поцеловала ключицу, затем провела языком по коже и лизнула сосок.

— Хлоя.

Это все, что он сумел выдавить, сжимая ее бедра. Сойер уже не думал о холодном воздухе, поскольку она стала медленно двигаться по явной выпуклости под молнией брюк.

— Я думала, что хотела побыть одна, — сказала Хлоя, продолжая двигать бедрами, пока Сойер не закатил глаза.

— Понимаю, — все-таки произнес он. — Но не хочу, чтоб ты была одна.

— Мне это нравится, — улыбнулась она. — Ты всех слушаешь, затем приходишь к собственным выводам и делаешь что хочешь.

— Знай ты, чего бы я хотел сейчас, то, возможно, убила б меня за такой обман.

— Не рассчитывай на это.

Ее поцелуй был потрясающим. Когда Сойер посмотрел ей в глаза, он понял, что Хлоя уже не испытывает ни одиночества, ни печали, ни других отрицательных эмоций. Ее взгляд стал… мечтательным.

Эта мечтательность вселяла в него беспокойство. Тут уже не просто вожделение, мечтательность подразумевает нечто большее.

— Хлоя, — с тревогой произнес он.

— Я думала о твоем душе. И надеялась увидеть тебя в нем.

— Мы тогда не закончили то, что начали.

— «Мы», возможно, и не закончили, но я определенно да.

Они одновременно рассмеялись, а потом снова поцеловались.

— Теперь все. Мы не можем. Это слишком рискованно для твоей астмы, пока мы сидим тут на скале.

Он простонал, когда самая возбужденная ее часть опять задвигалась по его самой твердой части.

— У меня есть идея получше.

Слава Богу. Хоть кто-то из них еще способен думать.

— Какая? — спросил он.

Достав из заднего кармана ингалятор, Хлоя помахала им, затем наклонилась и поцеловала уголок его рта.

— Я… хочу… тебя, — шептала она, с каждым словом касаясь его губами. — Очень хочу. Доволен? Пожалуйста, Сойер…

Это и есть ее идея? Просить? Конечно. Во-первых, это действовало на него. Во-вторых… черт. Он не мог вспомнить.

Глава 19

Сила желания обратно пропорциональна способности добиться желаемого.

Хлоя Трегер

Хлоя забылась в объятиях Сойера, что неудивительно, ибо он умел целовать, как никто другой. Она плыла на волнах удовольствия и желания, когда он вдруг отстранился.

— Не здесь. И не при температуре в десять градусов, — решительно сказал он, надевая снятую одежду, чтобы спуститься на пляж.

Хлоя вдыхала соленый воздух с моря и сосновый запах из леса. Просто чудо. Как и тот, кто старался поскорее увести ее вниз.

— Мы бы могли освободить только предметы первой необходимости, сказала она, запыхавшись.

— Да, но именно мои предметы и беспокоят меня. — Сойер спускался с быстротой и ловкостью, удивительными для мужчины его комплекции. — Я не хочу что-нибудь отморозить.

Хлоя засмеялась.

— Сейчас не так холодно.

— Говорит женщина, у которой нет этой части.

— А по-моему, ты был очень упругим.

— Иллюзия. — Сойер спрыгнул на песок.

Видимо, Хлоя двигалась недостаточно быстро, поскольку он снял ее со скалы для нового поцелуя. Затем, взяв за руку, повел к лестнице. Они слишком торопились, и Хлоя поддерживала его темп. Но это в сочетании с ее возбуждением действовало против нее, и через несколько ступенек она почувствовала тяжесть в груди. Проклятие.

— Сойер…

Выругавшись, он подхватил ее на руки и взбежал по лестнице, как будто она ничего не весила.

Она хрипло засмеялась.

— Не трать силы. Они тебе скоро понадобятся.

— Ты лучше сосредоточься на дыхании. Где ингалятор?

— Вот.

Хлоя достала его из кармана и воспользовалась им, пока Сойер нес ее через задний двор и мимо душевой кабины.

— О! — воскликнула Хлоя, с вожделением глядя на душ.

— Постель, — твердо заявил он и, открыв плечом заднюю дверь, почти бегом понес ее по дому.

— Эй, ты уже покрасил…

Закончить она не успела, поскольку спланировала на громадную кровать. Снова раздевшись, одной рукой Сойер взял ее за запястья и завел ей руки за голову, когда лег на нее. Хлоя слегка дернулась, чтобы посмотреть, не освободит ли он ее руки.

— Пока нет, — сказал он.

— Нет?

— Нет. — Сойер куснул ее подбородок. — Сначала мы должны поговорить. А если ты прикоснешься ко мне, я забуду, что хочу сказать.

— У большого злого шерифа есть слабость? — удивилась Хлоя.

— И не одна, когда это касается тебя, — с готовностью признал он и сжал ей запястья, приказывая молчать и перестать изгибаться.

Но Хлоя не могла устоять перед искушением. Сойер был таким приятным, теплым и твердым во всех интересных местах.

— Ты действительно не хочешь сейчас разговаривать, да? — спросила она.

Сойер вздохнул и прижался лбом к ее лбу.

— Да. Но я должен спросить. Раньше ты утверждала, что не можешь достичь оргазма.

— Ты доказал обратное, — напомнила ему Хлоя.

— К сожалению, за твой счет. — Он сделал паузу. — Значит, ты не всегда…

— Нет. Я могу доставить себе удовольствие, если сосредоточусь на полном спокойствии и неподвижности.

— Это же несовместимо. Пытаться кончить, оставаясь спокойной и неподвижной.

Хлоя пожала плечами:

— Я умею. — Сойер смотрел на нее с таким выражением, будто хотел проглотить ее целиком, и она вдруг сказала: — Я могу… показать тебе. Если хочешь.

— Да, я хочу, чтоб ты мне показала, — серьезно произнес он и сел рядом.

Немного испуганная своей рискованной затеей, Хлоя медлила.

— Позволь тебе помочь. — За пять секунд он снял с нее обувь, носки и джинсы. — Покажи мне, Хлоя.

Когда она закрыла глаза и ее рука скользнула в ярко-желтые трусики, Сойер обхватил теплыми пальцами ее запястье.

— Медленно, — приказал он. — Очень медленно и легко.

— Это не должно быть медленно, — ответила Хлоя, открыв глаза. — Просто спокойно.

— Много спокойствия. — Его большой палец нащупал пульс на внутренней стороне ее запястья. — Но попробуй так же медленно и легко.

Хлоя понимала, что Сойер не хочет поездки в реанимацию. Проблема в том, что «медленно-и-легко» не в ее характере. Ей больше подходило «торопись-пока-не-случился-приступ астмы».

— Быстро — лучший путь к достижению цели.

— Медленно и легко, — повторил Сойер.

Затем его пальцы скользнули под ее руку, и теперь именно он касался ее, двигаясь так нежно, что ей хотелось плакать.

Дразня, возбуждая.

Хлоя застонала и сжала его запястье. Все это восхитительно, но ей хотелось…

— Больше.

— В свое время, — сказал он, сохраняя темп, с каждым движением пальцев раскрывая ее, пока она не зашевелилась под ним.

Он сразу остановился, и Хлоя, тяжело дыша, села.

— Ты в порядке?

Когда она кивнула, Сойер положил руку ей на грудь, заставив снова лечь.

— Хорошо. Продолжаем медленно и…

— Если ты скажешь «легко», тебе не поздоровится.

— Я изучаю астму в реальном времени.

Сойер произнес это настолько тихо, что его слова не сразу дошли до ее сознания. Но действительно ли он проявляет такой интерес к ее проблеме? Это должно что-то означать, только она не понимает, что именно. Что она ему нравится? Хлоя могла с этим согласиться. Он тоже нравится ей. А еще, возможно, страх. В прошлый раз ее почти смерть испугала его. Да, конечно. Это имело смысл.

— Я нашел ключ. Это расслабление и наличие партнера, который обращает внимание на то, как ты дышишь. Я обращаю внимание, Хлоя.

Его улыбка была такой сексуальной и ободряющей, что у нее сдавило грудь.

— Эй, — с беспокойством сказал он. — Ты…

— В порядке. Это не астма. Это ты. Я не хочу останавливаться.

Сойер моментально перевел взгляд на ее руку.

— Тогда не останавливайся, — хрипло произнес он.

Закрыв глаза, Хлоя сделала глубокий вдох. Насколько была способна. Она чувствовала себя до некоторой степени… разоблаченной.

— Можешь рассказать мне неприличную историю, — прошептала она и услышала его тихий смех.

— О’кей. Есть одна бесстрашная рыжеволосая красавица… Ее формы сводят меня с ума.

— Формы? Значит, она толстая?

— Она безупречна. — Сойер расстегнул ей топ. Хлоя почувствовала его губы на ключице и то, как набухли груди. — А походка у нее такая классная и самоуверенная. Это чертовски сексуально.

— Иногда, — прошептала Хлоя, — она только притворяется самоуверенной.

— Моя история. — Сойер поцеловал сосок под шелковым бра.

Его рот был горячим, и Хлоя выгнулась, быстрее двигая рукой, дыхание стало прерывистым, но его пальцы тут же замедлили ее движение. Прежде чем она успела возразить, он стянул зубами чашку бра и обвел языком сосок.

— Ты сделала прокол?

— Д-да.

— Зачем?

В голосе Сойера не было ни осуждения, ни приговора. Только любопытство.

— Я не знаю, — солгала она.

Подняв голову, он смотрел на нее. Молча, чтобы таким образом заставить Хлою добровольно открыть секрет.

— Иногда я не могу… чувствовать.

— Здесь? — Его пальцы начали пощипывать сосок, и она задрожала.

— Нет. — Хлоя передвинула его руку к сердцу. — Я ничего не чувствую здесь и не нуждаюсь в этом.

Сойер скользнул взглядом по ее руке, потом снова перевел его на лицо, и она увидела в его глазах понимание. Но Хлоя не привыкла к этому. Да и как ему понять? Он мог делать все, что хотел и когда хотел. Бегать. Влезать на скалы. Заниматься сексом…

— Это помогло? — тихо спросил он. — Боль?

— Да, помогло. В то время.

— А сейчас?

— Боль мне уже не требуется.

— Хорошо.

Сойер провел языком между ее грудями, затем спустился вниз, остановившись перед ее подрагивавшим животом.

— Здесь еще прокол.

— Я… Мне нравится, как это выглядит в сочетании с моим купальником.

Его ладонь опять легла на ее руку, замедляя движение.

— Легко, — прошептал он.

— Если ты скажешь это еще раз, я…

Угроза осталась невысказанной, поскольку Сойер стянул с нее трусики, потом раздвинул плечами бедра, чтобы добраться до самого сокровенного местечка. У него вырвался стон.

— Какая ты влажная.

Хлоя слегка задохнулась, лежа с раздвинутыми ногами под его жадным взглядом.

— Сойер…

— Да, я знаю. Ты не умеешь следовать указаниям. — Он прижал ее руки к бокам. — Не двигайся.

— Я…

— Просто дыши. Вдох и выдох. Медленно.

Он что, смеется над ней?

— Я не могу.

— Считай, такого слова нет в твоем словаре.

Хлоя фыркнула. Но горячий рот Сойера продолжал свое дело, вызывая у нее дрожь. Его имя сорвалось с ее губ, когда, высвободив руки, она вцепилась ему в волосы. Это не заставило его торопиться. Он просто схватил ее запястья, а ноги прижал своим телом.

— Не дергайся, — велел он и продолжил начатое.

Медленно.

Легко.

Доводя ее до безумия.

— Пожалуйста. Сойер, пожалуйста.

Напрасная мольба. Он делал по-своему и так, как считал нужным, ведя ее прямо к блаженному взрыву.

Когда она, еще содрогаясь, вернулась на землю, он в последний раз нежно поцеловал ее и затем приподнялся, чтобы изучающе взглянуть на нее.

— О’кей? — спросил он.

— Будь о’кей чуть больше, тебе пришлось бы снимать меня с потолка.

Он улыбнулся, но лицо осталось напряженным.

— Я в порядке, — сказала она, с удивлением поняв, что так и есть. Дыхание тяжелое, однако без хрипа. — Сойер?

— Да?

— Твоя очередь.

Хлоя толкнула его на кровать, заставила поднять руки к спинке и обхватить пальцами стойки, после чего, имитируя его голос, приказала:

— Медленно. Очень медленно и легко.

— У меня же нет астмы, — улыбнулся он.

— Ты не умеешь следовать указаниям. Полагаю, я должна взять это на себя.

Сойер лежал в одних форменных, брюках, тело сильное, теплое, мускулы упругие. Боже, сколько мускулов. У него даже ноги сексуальные.

— Я могла бы целый день смотреть на тебя, — прошептала она.

В его взгляде мелькнуло удивление.

— Смотри, если хочешь. Но сначала позволь мне… — Он выпустил спинку кровати, чтобы раздеться, и поморщился.

— Да, эти брюки выглядят очень неудобными. — Отведя его руку, Хлоя сама расстегнула пуговицу.

— Осторожно, — предупредил он.

— Успокойся, шериф. Это не больно. — Она спустила с него брюки и улыбнулась, когда пенис выпрыгнул ей навстречу. — Рад меня видеть?

Наклонившись, Хлоя поцеловала головку очень впечатляющего предмета первой необходимости. Сойер поднялся на локтях, но был возвращен на место.

— Боже, Хлоя. Ты меня убиваешь.

«Мы квиты», — подумала она. Теперь он выставлен напоказ для ее удовольствия, такой безупречный с головы до ног, со всем великолепием между ними. Обхватив пальцами основание горячего шелковистого пениса, Хлоя деликатно лизнула его, потом снова, уже не так деликатно, пока он с содроганием не остановил ее.

— Боже. Ты собираешься делать мне…

— Это идея.

— Не теперь.

Сойер поднял ее и посадил на свое упругое, разгоряченное тело. Она слегка передвинулась вперед. Туда, где она… хотела… его…

— О нет. Я хочу, чтобы на этот раз ты осталась со мной.

— Я с тобой. Мои легкие в порядке, видишь? — Хлоя сделала по возможности глубокий вдох и выдох.

— Хорошо. Сохраняй дыхание, — приказал он. — А я сделаю остальное.

Сойер опять поднял ее, позволив опуститься на член, и Хлоя почувствовала несказанное удовольствие, когда он скользнул внутрь.

— Твой ход. — Голос у него был хриплым и слегка дрожал.

Ее ход. Она всегда стремилась к результату, пока не слишком поздно, и не могла. Сойер уже доказал, что ей не стоит торопиться. Поэтому Хлоя впервые установила медленный темп, позволяя себе тонуть в глубине его глаз, когда двигалась на нем, ощущая каждую эмоцию.

Любовь или вожделение?

Трудно сказать. Но как хорошо, что их страсть взаимна. Грудь Сойера быстро поднималась и опускалась, словно он только закончил бег. И это она заставляет его тяжело дышать. Внезапно ее накрыл с головой наступивший оргазм. Хлоя услышала свой крик, а затем ответный стон Сойера, присоединившегося к ней.

Когда Хлоя открыла глаза, то, к своему удивлению, все еще лежала на нем.

— Ты в порядке? — спросил он потрясающе сексуальным голосом.

Поскольку речь к ней пока не вернулась, она кивнула, и Сойер поднял ее голову, чтобы заглянуть в лицо.

— Уверена?

— Да, — каркнула Хлоя.

— Отлично. Тогда, может, ослабишь хватку?

До нее дошло, что речь идет не только о ее руках и ногах, продолжавших сжимать его. Она впилась ногтями ему в спину.

— О, прости! — Она хотела сесть, но Сойер удержал ее.

— Только ногти. Остальное пусть останется.

Хлоя снова расслабилась, точнее — погрузилась в небытие. Она понятия не имела, сколько прошло времени. А когда всплыла на поверхность, Сойер лежал рядом, гладя ее по спине, ягодицам, бедрам.

Любовь или вожделение? Если б она спросила его, нашелся бы у него ответ? Вряд ли. Да она и не хотела знать. Это не тот вопрос, который требовал сейчас ответа. Лучше без слов принимать их необычную смесь разочарования, страсти, любви, сомнений… и наслаждаться ею.

Так долго, насколько этого хватит.

Хлоя подняла голову, чтобы посмотреть на него. Глаза закрыты, тело расслаблено, напряжение исчезло с лица. Почувствовав ее взгляд, Сойер открыл глаза.

— Как хорошо быть достойным ингалятора.

Хлоя улыбнулась.

— Я даже ни разу им не воспользовалась.

— Я заметил.

— У меня был оргазм, и это ничего мне не стоило, — радостно сообщила она.

— Я регулировал движение. — Сойер насмешливо покачал головой. — Ты даже не получила штраф за превышение скорости.

— Да. Ни приступа астмы. Ни реанимации, — прошептала она.

Ничего, что бы останавливало их…

Явно подумав о том же, Сойер положил ее на спину и прижал к матрасу с выражением безнравственного, но заманчивого намерения. Он был твердым, и Хлоя вздрогнула от предвкушения.

— Опять, Сойер?

— О да. — Он поцеловал ей грудь. — А потом снова.

Глава 20

Вы имеете право хранить молчание. Ибо все сказанное вами может быть неверно истолковано и использовано против вас.

Хлоя Трегер

Хлоя выскользнула из постели и начала собирать с пола разбросанные вещи. Приподнявшись на локте, Сойер любовался ею: волосы растрепаны, глаза сонные, — она походила сейчас на; ленивую, сытую дикую кошку.

— Пора возвращаться, — говорила она ему, разрываясь между желанием снова лечь и необходимостью выполнить свои обязанности. — Джекс сегодня работает в спа-салоне. А я должна еще отвезти Лансу еду и грудное растирание. Если Рене там, я научу ее, как это делать. О, и у нас гостья. Сбежавшая невеста. Я обещала сегодня уход за телом, чтобы ее взбодрить. Кроме того, я делаю массаж лица в «Четырех сезонах».

Когда она подняла бра и трусики, Сойер вскочил с постели.

— О нет, — засмеялась она. — Я же сказала тебе, что сегодня занята. Стой!

— «Стой»?

— Да.

Нелепо было думать, что она могла бы им командовать, за исключением власти, которую он дал ей в постели. От этой мысли соски у нее тут же затвердели.

Чувствуя капитуляцию, он собрался обнять ее, но Хлоя увернулась.

— Я не знаю, что это. Но для пары антиподов вроде нас мы прекрасно уживаемся в постели, — с неуверенным смехом произнесла она, поднимая с пола юбку.

— Мы не такие уж разные, — ответил Сойер.

Она увидела, что он абсолютно серьезен. К тому же успел надеть джинсы, хотя еще не застегнул.

— О’кей, возможно, мы оба… в некотором роде одиночки, — признала она.

— Полагаю, тебе нравится так думать. Что ты сама по себе.

— Да, я сама по себе.

— А твои сестры что, мясное рагу?

— Н-е-ет, — протянула она. — Я имею в виду, что была такой до недавнего времени. Иногда я забываю, что они у меня есть.

— Не только они. Теперь еще Джекс и Форд.

— Конечно. — Хлоя искала обувь и пыталась не заметить, что Сойер не включил себя.

— А также жители Лаки-Харбор, которые заботятся о тебе. Ланс и Такер. Эми, Люсиль.

Она кивнула, сдерживая… что? Растущую обиду. Что было смехотворно. Он ведь ничем ей не обязан.

— Хорошо. Я не одинока. — Хлоя сунула ноги в туфли, затем повернулась к нему. — А ты думаешь, мне нравится быть мученицей?

— Нет. Я думаю, что не верю в одиночество, как и ты.

Пора уходить. Приступа астмы не случилось, даже когда он погружался в нее, а теперь она чувствовала его симптомы.

— Ты собираешься исключить меня из твоего списка? — тихо спросил Сойер.

— А ты хочешь в нем быть?

Голос не дрогнул. Очень хорошо. Потому что Хлоя чувствовала себя маленькой, слабой и не была уверена, сможет ли взглянуть на него. Проклятие, когда только успела стать трусливой?

Нет, она просто реалист.

— И я забочусь о тебе, — сказал он.

Хлоя наконец повернулась и задала свой вопрос:

— Что здесь произошло, Сойер?

Вздохнув, он покачал головой:

— Я не знаю.

По крайней мере он честен.

— Я должна знать.

— Правда? — Ни веселья на лице, ни насмешки в голосе.

Закусив нижнюю губу, Хлоя боролась с собой. Одна ее часть хотела знать, что он к ней чувствует, смущен ли он, как и она, случившимся между ними. Стала ли она чем-то большим для него, чем приятное времяпрепровождение.

Однако другая ее часть, упрямая и циничная, отказывалась спрашивать. Тогда пришлось бы раскрыться перед ним, а она этого не делала. Никогда.

— Хлоя, ты даже сестрам не можешь сказать, что к ним чувствуешь. И если б я сказал тебе о своих чувствах, ты…

— Конечно, умерла бы от приступа астмы? — Она прижала к груди ладонь. — Проклятие.

— Дыши, — приказал Сойер, сделав к ней шаг, и остановился, когда она подняла руку — Ты должна сохранять дыхание.

Боже. Воздух со свистом вырвался из легких, и Хлоя не знала, то ли это облегчение, то ли отчаяние.

— Теперь ингалятор, — последовал очередной приказ.

Она сделала впрыск, потом еще.

— Это паника, — заключил Сойер. — Не астма.

— Я знаю! Я работаю над этим! И, к твоему сведению, забочусь о сестрах. — Он поднял бровь. — Да, я обыкновенная, заурядная женщина, которая то и дело пристает к местному шерифу.

Сойер коротко засмеялся.

— Хлоя, ты красивая, чертовски умная и заставляешь меня терять разум. Но ты не была и никогда не будешь заурядной.

— Эй, — сказала она, не упустив из виду, что он не опроверг ее замечание насчет «пристает». — Я могу быть заурядной, если захочу.

— Это вряд ли. — Сойер наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза. — И ты нравишься мне такой, какая есть.

Мило, но сомнительно.

— Знаешь, я бы не возражала быть немного заурядной.

— Почему?

— Потому что… — Хлоя замолчала и потерла грудь, чувствуя там не проходящую тяжесть от его сочувственного взгляда, и отвернулась, чтобы не смотреть на него. — Это не важно. Просто не обращай внимания.

— Хлоя, — позвал он, когда она пошла к двери.

— Что?

— Заурядность надоедает. — Догнав ее, Сойер достал у нее из кармана ингалятор, встряхнул и передал ей. — Ты когда-нибудь думала, что твою астму может вызывать эмоциональная, а не физическая реакция?

— Такая мысль приходила мне в голову. Но сейчас это не имеет значения. Мы просто… болтаем.

Какая же она неблагодарная. Ради нее Сойер взял на себя труд изучить астму, и если наблюдение значит больше, чем разговор, тогда он попал в цель. Хлоя открыла рот, надеясь сказать нечто выдающееся, но сумела выдавить лишь «пока» и сбежала.

Даже после утреннего кофе Сойер все еще думал о взгляде Хлои, когда она покидала его спальню, о взгляде, говорившем о том, что он в чем-то разочаровал ее.

Да, он умел разочаровывать людей, однако Хлоя поняла его. Она выглядела смущенной и ранимой, что застало его врасплох. Он чувствовал то же самое. Господи, они были настоящей парой.

Но работа не то место, чтобы думать об этом. Его первым, не таким уж большим сюрпризом дня было сообщение, что Митч арестован за продажу наркотиков. Он уже пошел на сделку с полицией, назвав своего поставщика.

Тодд.

По его утверждению, Тодд работал на одного из заправил наркобизнеса. Правда, в отличие от Митча Тодд был достаточно ловок, чтобы избавиться от него. Сначала они были равноправными партнерами, однако потом Митч стал больше заботиться о собственном потреблении наркотиков, чем о продаже для их шефа. И Тодд, опасаясь потерять кормушку, вытеснил Митча из дела. Теперь Митч был достаточно напуган, чтобы показать на него пальцем.

Но Тодд лишь посредник крупного наркоторговца, которого агенты Управления по борьбе с наркотиками уже пытались загнать в угол. Сейчас они хотели использовать Тодда, чтобы он привел их к нему.

Сойер не мог сказать, что удивлен, это вызвало у него раздражение. Особенно когда подъехал к дому Тодда, чтобы еще раз попытаться вразумить его.

— Боже, — простонал Тодд. — И что тебе надо?

— Мы должны поговорить, — ответил Сойер, выходя из машины.

— Серьезно? А мне сказать нечего, — засмеялся Тодд.

— Я могу договориться насчет тебя, если поможешь нам.

— Ты хочешь, чтобы я назвал тебе имя.

— Да.

— Не выйдет. — Тодд сел в грузовик.

Сойер вздохнул. При всем желании послать его он не мог просто уехать.

И не знал почему.

— Еще не слишком поздно. Если это то, о чем ты думаешь. Пока нет.

Ухмылка Тодда исчезла, но взгляд остался жестким.

— Уже да.

Сойер глядел ему вслед, зная, что Тодд достаточно глуп, чтобы предупредить своего поставщика. На чем и погорит. Сойер надеялся, что достаточно умен, чтобы арестовать его. Покачав головой, он вернулся к машине. У Тодда было много возможностей изменить свою жизнь, а он решил окончательно погубить ее. Без всякого удовольствия Сойер позвонил агенту Риду Моррису и сообщил все, что знал о Тодде.

Он пытался не чувствовать вину, а также избавиться от других бесполезных эмоций. Ведь что бы ни произошло, Тодд в любом случае обвинит его.

Не твоя вина…

Хлоя сказала ему это, даже не зная всю историю. Она была как весенняя гроза — бурная, непредсказуемая и одновременно успокаивающая. Сойер опять вернулся к мыслям о Хлое. И опять, увы, ненадолго, поскольку был срочно вызван к дому, где какой-то пьяный идиот якобы выбрасывал из окна вещи своей матери. Когда он подъехал, входная дверь была открыта, а звонившая ему женщина стояла на веранде.

— Это мой сын, — дрожащим голосом сказала она и, наклонившись, прошептала: — У Томми проблема с алкоголем.

— Он еще внутри?

— Да. Что вы хотите с ним сделать?

— Я хочу вытащить Томми наружу, чтобы поговорить.

— Но вы его не арестуете, правда? Он не угрожал мне или что-то еще.

— Мэм, он причинил намеренно вред окнам, а это домашняя жестокость. Плюс как минимум три сотни баксов за ремонт. В итоге это уголовное преступление. Я должен арестовать его.

— О Боже. Он близок к сумасшествию. — Женщина закусила губу. — Я думаю, ему нужна реабилитация. Вы можете забрать его на реабилитацию?

Сойер заглянул в дом. Наверное, Томми был его ровесником, но выглядел лет на пятьдесят. Он сидел в гостиной за кофейным столиком с двумя рядами по крайней мере двадцати пустых пивных банок. На одной висели солнцезащитные очки.

— Что ты делаешь? — спросил его Сойер.

Томми продолжал с напряженной сосредоточенностью пьяницы глядеть на банки.

— Это не ясно?

— Не зли меня, — предупредил Сойер.

— Я проверяю очки. Говорят, что они поляризованы, но я думаю, изготовители — обычные мошенники. Я подам в суд. — Томми наклонился, посмотрел сквозь линзы и вдруг швырнул банку с очками в стену. — Придурки.

— О’кей, — сказал Сойер. — Не выйти ли нам на улицу для разговора?

— А не дать ли тебе в ухо?

Сойер рывком поднял его с кушетки. Впервые посмотрев на него и оценив его внушительные размеры, увеличенные бронежилетом, Томми немного присмирел.

— Я только изучаю мои солнцезащитные очки, — сказал он.

Тридцать минут спустя он изучал скамейку в камере и постепенно трезвел.

А Сойер отправился на день профориентации в младшую среднюю школу. Боже, он просто ненавидел это. Не рассказы о вреде наркотиков и не вопросы детей. Он ненавидел критические взгляды учителей, которые помнили его собственные школьные дни, Когда это закончилось, состоялся еженедельный бейсбольный матч, и, к величайшему удовлетворению Сойера, они разгромили команду пожарных. Затем был поздний обед с Джексом в баре, где он все время поглядывал на входную дверь, ожидая Хлою, которая так и не появилась.

На следующий день Сойер попытался наверстать упущенное и с тяжелым вздохом занялся ненавистной бумажной работой. Правда, мучился не долго, поскольку был вызван к женщине, которая жаловалась на ограбление. Но когда Сойер вошел в салон красоты на пирсе, оказалось, что женщина хотела поговорить с ним о своем двенадцатидолларовом маникюре.

— Мэм, вы заявили, что вас ограбили.

— Я к этому и веду. Посмотрите, какой здесь интерьер, все новое.

— И что?

— А то, что они не могли бы устроить это, делая маникюр за двенадцать долларов. Это явно ширма для преступной деятельности.

Сойер чуть не арестовал ее. Но вместо этого предложил компромисс: если она умолкнет, он, возможно, будет достаточно милосердным, чтобы не выписать ей штраф за ложный вызов.

Поскольку он все равно был на пирсе, то решил зайти в ресторан к Эми. Взглянув на него, она тут же принесла ему двойной бургер и внушительную порцию пирога.

— Осторожно… здесь Хлоя.

Она повернула голову в направлении столика у него за спиной, где Хлоя обедала с Андерсоном, владельцем магазина скобяных товаров.

Потом Эми ушла, оставив Сойера есть в одиночестве, и он старательно отводил взгляд от пары. Ему нет дела, с кем Хлоя обедает, говорил он себе, зная, что лукавит. Два месяца назад он поднял бы на смех любого, кто сказал бы, что его свела с ума женщина. А теперь его не покидало ощущение, будто он в неуправляемом штопоре.

Когда поступил вызов, Сойер так быстро вскочил с места, что едва не пролил содовую. Привыкнув есть по пути, он схватил вторую половину бургера и приказал себе не глядеть на Хлою, пока идет к выходу.

Зато он был прекрасно виден.

Хлоя улыбнулась и помахала ему, как будто и в самом деле была рада его видеть. На душе у Сойера полегчало, и он сделал усилие, чтобы не представлять себе ее лицо, когда подъехал к дому Дилайлы Голдстайн.

— Что случилось, миссис Голдстайн? — спросил он, стоя перед дверью.

Она посмотрела на него сквозь занавеску.

— Сойер? Это ты, дорогой? Опять забавляешься дверными звонками?

Он вздохнул. Дилайле уже восемьдесят девять лет.

— Нет, мэм. Я теперь шериф, помните? Вы звонили, утверждая, что вам требуется помощь.

— Да, требуется. Я продолжаю слышать пение Фрэнка Синатры по телевизору, когда тот выключен.

Сойер заглянул в гостиную. Телевизор выключен. Синатры не видно и не слышно. Войдя, он сел на корточки перед ТВ, которому было не меньше пятнадцати лет. На поверхности ни пылинки, что требовало определенного таланта.

— Вам нравится Фрэнк Синатра, мэм? — наконец спросил он.

— Конечно. Мой Стен, упокой Господь его душу, любил Фрэнка. Мы каждый день слушали его в это время. Иногда танцевали. — Миссис Голдстайн вздохнула и горестно прижала руку ко рту.

Дав ей минуту, чтобы успокоиться, Сойер сделал вид, будто изучает заднюю сторону телевизора.

— Почему это происходит, как ты думаешь? — прошептала она. — Ты думаешь, это призрак Стена или Фрэнка? Потому что, как бы я ни любила музыку Фрэнка, не хочу, чтобы он оставался в моем доме, наблюдая за мной. Это… ужасно.

Выпрямившись, Сойер посмотрел ей в глаза.

— Это Стен. Не Фрэнк.

— Ты уверен?

— Абсолютно, миссис Голдстайн. И я думаю, что вам следует просто наслаждаться музыкой. А не бояться.

Она улыбнулась ему.

— Ты хороший человек, шериф.

По крайней мере она не сказала «милый».

Ему пришлось остаться на кофе с шоколадным пирожным.

— Ты когда-нибудь собираешься приручить эту необузданную девочку Хлою Трегер и жениться на ней? — спросила она, кладя пирожное в пакет, чтобы он взял его с собой.

Неожиданный вопрос лишил Сойера дара речи.

— Я спрашиваю потому, что Хлоя приезжает сюда, когда меня терзает головная боль. Она массирует мне виски этим чудесным бальзамом, который готовит у себя дома. Он замечательный. И Хлоя замечательная. Она станет великолепной женой шерифа.

Хлоя — жена? Смехотворная мысль, но Сойер не засмеялся. Он знал, что Хлое нужна свобода, не в ее характере быть прирученной. И не в его, чтобы попытаться это сделать.

— Я не гожусь в мужья, миссис Голдстайн.

— Ерунда. Ничего глупее я еще не слышала. У вас, молодых людей, нет чувства романтики. В мое время если парень хотел девушку, то ухаживал за ней, добивался ее. Делал ее своей.

Да, но с Хлоей этот номер не пройдет. Она прямо «обожает», когда ей кто-то говорит, что делать. Сойер направился к выходу.

— До свидания, миссис Голдстайн.

— Ты ведь не имеешь в виду «занимайся собственными делами»?

Сойер поморщился, и женщина засмеялась.

— Послушай, дорогой. Я старая и, возможно, слишком уж сентиментальная, но небезразличная. Не отказывайся от того, что возможно. Иначе, когда состаришься, как я, что будет доноситься из твоего телевизора?

«Металлика» ему вполне подойдет.

На пути к дому Сойер получил сообщение, что в дежурном магазине, ограбленном месяц назад, опять сработала охранная сигнализация. Включив мигалку и сирену, он помчался туда, но увидел хозяина и продавца, которые в ожидании стояли на улице. Когда Сойер вышел из машины, хозяин посмотрел на часы.

— Семь минут, — удовлетворенно сказал он. — Мы только что установили новую охранную систему, и это наш холостой прогон. Отличная работа, шериф. Большое спасибо.

С трудом разжав стиснутые зубы, Сойер напомнил ему, что он не является личным консультантом их магазина и они не имели права звонить без крайней необходимости. Затем он воспользовался случаем и купил себе два шоколадных батончика с начинкой.

Его дом выглядел мрачным и пустым. Ни еды, ни тепла, ни чего-либо хоть отдаленно напоминающего гостеприимство. Сойер прошел через передний двор и вдруг замер при виде Хлои, сидевшей на веранде.

Она была в длинном пальто и высоких, до колен, сапогах, но обхватила себя руками, чтобы не замерзнуть. Сойер тут же поднял ее и крепко обнял, потому что она не была ни мрачной, ни равнодушной. И когда она прижалась к нему, Сойер почувствовал необыкновенное облегчение.

— Ты совсем замерзла. Что ты здесь делаешь?

Хлоя покачала головой и ткнулась холодным носом ему в горло, заставив задохнуться. Открыв входную дверь, он провел ее внутрь, затем включил обогреватель и повернулся к ней.

Она стояла на месте, обнимая себя, и чуть заметно улыбалась.

— Ты когда-нибудь совершал глупость и потом жалел об этом?

Сердце у него болезненно сжалось.

— Я стараюсь не делать глупостей, — осторожно произнес он. — Но это случается. Как и сожаление. В чем дело, Хлоя? Это я? Ты сожалеешь о нас?

— Никогда.

Сойер кивнул, хотя не понял ее.

— Ты и Андерсон?

Глаза у нее расширились. Сначала она выглядела удивленной, потом обиженной.

— Андерсон дал мне двадцатипроцентную скидку на материалы для спа, и я угостила его обедом.

Сойер наконец перевел дух, снова притянул ее к себе и поцеловал. К его удивлению, тело отреагировало так быстро, что он простонал ей в рот.

Хлоя подняла голову.

— Ты помнишь, я сказала, что иногда должна чувствовать? И тогда я совершаю глупости вроде прокола соска.

Он скользнул по ней взглядом, проклиная чертово пальто.

— Ты обиделась?

— Нет.

Хлоя расстегнула пуговицы и скинула пальто. Оказалось, что под ним она была совершенно, восхитительно нагой. А ее красота лишила Сойера не только речи, но и разума.

— Добро пожаловать на мою последнюю глупость, — прошептала она с неуверенной улыбкой. — О, и ты, должно быть, знаешь, что я способна вынести холод.

Сняв рубашку, Сойер потянулся к ней в тот момент, когда она прыгнула на него и сжала ногами его бедра. Он понес ее в спальню, уложил на кровать и отошел, чтобы избавиться от пистолета, телефона и одежды, на что у него ушло пять секунд. «Дева Мария, пусть этой ночью не будет аварий», — подумал он.

Ему очень не хотелось снимать с Хлои сапоги, но когда она задрожала, Сойер неохотно стянул их, накрыл ее одеялом и присоединился к ней.

— Первый шаг. Мы сохраняем тепло.

— Хороший план.

— Нужен ингалятор? — спросил он, чувствуя ее неровное дыхание.

Она покачала головой:

— Нужен ты. — Сойер открыл рот, но она приложила палец к его губам. — Теперь говорю я.

Когда ледяные пальцы начали двигаться по его груди и животу, он схватил ее руку, энергично растирая, чтобы согреть.

Хлоя засмеялась, но Сойер заставил ее умолкнуть поцелуем, крепким, долгим и глубоким, пока его рука скользила у нее между бедер. Там она была уже горячей, влажной и готовой.

— Ты хочешь меня.

— Да. Я хочу тебя. Всегда хотела.

Ее слова потрясли Сойера. Это не может быть признанием в любви. Он знал, что она бы никогда этого не сделала.

Тогда почему у него такое ощущение? А потому, что он уже не в состоянии контролировать с ней свои эмоции, вот почему.

— Я тоже хочу тебя. — За последнее время он не помнил момента, когда бы не хотел ее.

Сойер позволил себе утонуть в ее поцелуе, в ней, погружаясь в ее тепло. Как хорошо, что он не мог одновременно целоваться и разговаривать, поскольку был опасно близок к тому, чтобы открыть ей свои чувства.

— Сейчас, — прошептала она.

— Еще нет. Я хочу…

— Сойер!

Против этого он не мог устоять и вошел в нее. Медленно, напомнил он себе, всматриваясь в ее лицо. Но увидел только желание и закрытые глаза, пока руки Хлои двигались по его телу, затопляя его удовольствием. Приподнявшись, он сделал новый толчок, уже более глубокий, затем помедлил, когда она впилась ногтями ему в плечи.

— Не останавливайся, — сказала она хрипло, но без признаков беспокойства. — Пожалуйста, не останавливайся.

Эту сексуальную мольбу она сопровождала нетерпеливыми круговыми движениями бедер, и Сойер уже начал терять самообладание. Утром он пробежал три мили по берегу и остался в хорошей форме, не чувствуя перенапряжения, а сейчас дышал как загнанная лошадь. Сойер поднялся на руках, чтобы сильным толчком войти в нее до основания, и начал двигаться. Когда Хлоя закричала, он понял, что это мольба о большем, и дал ей желаемое.

Она лучезарно улыбнулась ему. Пытаясь сохранить дыхание, он подумал, что, должно быть, так Хлоя чувствовала себя при астме. Но затем она прижала рот к его рту и дала ему порцию воздуха. Сойер продолжал двигаться, теперь все настойчивее и быстрее, пока она не замерла под ним. В ее глазах было томное, полное любви удивление.

Боже, она так хорошо себя чувствовала. Этого было достаточно, чтобы он позволил себе получить облегчение, а затем обессиленно рухнуть.

Глава 21

Не стоит ничего воспринимать всерьез. Смотрите на происходящее с юмором.

Хлоя Трегер

На следующий день Хлоя давала урок йоги одной Элли. Та постоянно болтала об изумительных бургерах в ресторанчике у Эми, о ее встрече с Симпатягой в винном магазине, о том, что здесь нет очередей в почтовом отделении… Ей нравятся люди, и она не уверена, скучает ли о ком-нибудь из домашних.

— Совсем ни о ком? — спросила Хлоя. — А Джон?

Первый раз за всю неделю та промолчала.

Они еще разминались на берегу, когда к гостинице подъехали Джекс и Мэдди. Она хотела выйти из машины, но Джекс втянул ее обратно для поцелуя.

— Он собирается проглотить ее, — с некоторой завистью сказала Элли.

— Они скоро поженятся. Думаю, все почти женатые так ведут себя. — Хлоя поморщилась, вспомнив, почему Элли здесь. — Прости, я…

— Не беспокойся. — Сидя на коврике в индийской позе, Элли смотрела в море. — Я не могу вечно скрывать это.

— Мне известно, что ты поддерживаешь связь с родными. Ты звонила Джону?

— Нет. — Элли закрыла глаза и вздохнула. — Я сделала ошибку, Хлоя. Большую ошибку. Время перед свадьбой было напряженным. Предстояло очень много сделать, и все старались принять участие. — Она покачала головой. — Я уже перестала понимать, что делаю и почему. Джон хотел помочь, но я сказала, что не нуждаюсь в этом. Невеста сама должна справляться. Я оттолкнула его. А потом, когда он сделал большой шаг назад, обиделась и оттолкнула его еще дальше. — Элли закусила губу. — В день свадьбы я почувствовала себя одинокой. Это была моя вина, но я этого не понимала. И сбежала, как маленькая девочка.

Хлоя понимала и ее поведение, и ее одиночество. Честно говоря, и ее бегство тоже.

— Никогда не бывает слишком поздно для сожаления. — Она протянула Элли свой мобильник. — Ты можешь не говорить ему, где ты…

Элли с такой быстротой схватила телефон, что у Хлои закружилась голова.

Она свернула коврик и направилась к гостинице, чтобы не смущать Элли, но даже не успела выйти за пределы слышимости, как та уже начала разговор.

— Малыш? Это я. Джон, я очень сожалею… В каком-то скучном провинциальном городе под названием Лаки-Харбор… Правда?.. Ты приедешь? О, Джон…

Сойер постучал в отцовскую дверь и не удивился, когда не получил ответа. Уже третий день одна и та же история. Он прошел в кухню и поставил на стол две сумки с едой.

Наконец он услышал, как в туалете спустили воду, затем появился отец.

— Хорошо бы постучать, — проворчал он, увидев Сойера.

— Я стучал. И звонил. Ты меня избегаешь.

— Я сидел на горшке.

— Так я звонил всю неделю. Хотел помочь тебе отремонтировать ворота.

— Мой парень делает это. Ненавижу морковь, — сказал Нолан, понюхав содержимое сумок. — И чернику тоже. Это еда для маменькиных сыночков.

— Она полезна для тебя. — Сойер посмотрел на него. Женская кофта, выцветшая от многолетних стирок, темно-синие штаны под его дивным животом. — Ты должен есть здоровую пищу.

— Я уже шестьдесят лет ем что хочу.

— Отсюда и проблемы со здоровьем.

— Черт побери! — Нолан махнул рукой и сбил на пол сумку. — Мое дело, не твое.

Случайно он уронил ее или нет, это разозлило Сойера. Он мог общаться с наркодилерами и преступниками, не теряя хладнокровия, но отец умел за пять минут вывести его из себя.

— Послушай…

— Нет, послушай ты. — Нолан выплюнул эти слова как яд. — С каких это пор ты стал говорить мне, как жить?

— С тех пор как твой доктор сказал, что ты умрешь, если не изменишься!

— Плевал я на доктора! — прорычал отец. — Это двенадцатилетний тощий пацан.

— Доктор Скотт мой ровесник, — ответил Сойер, прилагая все усилия, чтобы не повысить голос. — Джош и я, мы вместе ходили в школу.

Фактически много-много суббот они вместе оставались в школе после уроков за дурное поведение, сводя учителей с ума.

— Ты хочешь сказать, что вместе были никчемными головорезами, — фыркнул Нолан.

— Кем бы Джош ни был, теперь он врач. Причем хороший врач. Господи, отец, ты не можешь иметь к нему претензий за прошлое. — Сойер засмеялся. — Что я говорю? Конечно, можешь. Со мной ты это и делаешь.

Нолан ткнул мясистым пальцем в дверь.

— Убирайся.

— С радостью. И передай своему распрекрасному мальчику на побегушках, что на веранде не горит свет.

Несмотря на усталость, Хлоя весело приплясывала по комнате отдыха. Нет, по «Спа Лаки-Харбора».

Ну, почти спа, готовым по крайней мере к оказанию неполного ассортимента услуг семье сестер, которые два часа назад оплатили долгий уик-энд.

Неделей раньше Джекс оборудовал комнату, обеспечил водопровод, отопление, украсил витрину за час до того, как были доставлены два педикюрно-косметологические кресла вместе с комплектами полотенец и халатов. Складной массажный стол у Хлои уже был. Конечно, это еще не полноценный спа, но работу можно начать.

Улыбаясь, она сделала последний тур вальса и рухнула на удобный стул. Главное, что этот уик-энд был очень успешным. И веселым. Благодаря стараниям сестер. Тара приготовила замечательную еду. Мэдди устроила «шикарный вечер» для общего собрания семьи, где не обошлось без носовых платков, как в классических мелодрамах. Хлоя делала массаж лица, грязевые процедуры для кожи, давала уроки йоги.

Каждая из гостий не только записалась на следующие процедуры, но и купила подарочные сертификаты для родных и друзей.

Уик-энд доставил Хлое громадное удовольствие. Она поняла, что готова отказаться даже от более выгодных предложений из других салонов. Живя здесь, она чувствовала привязанность к Лаки-Харбор. К сестрам.

Ее сердце хотело добавить Сойера, но разум напомнил, что Сойер, пусть и такой желанный, не выказывал ни малейшего стремления к чему-то большему, чем постель.

Не в пример ей… Хлоя вздохнула.

Сейчас восемь часов вечера, и она впервые за эти дни совершенно одна. С удовольствие откинувшись на спинку стула и подняв уставшие ноги, она закрыла глаза.

— О, только взгляни на нее, — услышала она дразнящий южный акцент Тары. — Полагаю, изъятие денег у постояльцев — очень тяжелая работа.

Открыв глаза, Хлоя увидела стоявших в дверях сестер.

— Эй. Я думала, вы ушли.

— Пока нет, дорогая.

Тара держала в одной руке бутылку вина, в другой — три бокала. Она поставила все на откинутую стойку, которую освободила Хлоя, затем упала на второе спа-кресло и вытянула длинные ноги. Как всегда, Тара была на каблуках. Она сбросила туфли и пошевелила пальцами.

— Господи, нужно было сделать это четыре часа назад, — вздохнула она, изучая цвет ногтей.

— Долгий уик-энд. — Мэдди улыбнулась Хлое. — Я замечательно провела время, подсчитывая все квитанции. Ты просто осчастливила наш банковский счет.

«А вы обе, вы тоже счастливы?» Хлоя не задала свой вопрос, боясь ответа.

— Я приняла заказ от шестерых подруг на следующий уик-энд. Похоже, мы прославимся девичьими уик-эндами.

— Это не худший способ получить известность, — ответила Мэдди, похлопав ее по руке. — Черт, я тоже едва стою на ногах.

Она потеснила Тару, растянувшуюся на стуле, взглянула на ее ногти, потом выбрала нежно-голубой лак и соблазнительно-красный. Задумчиво посмотрев на Хлою, тут же схватила серебристый металлик, а к нему абсолютно черный.

— Хлоя, ты можешь открыть здесь окна? Сейчас не очень холодно, и тебе потребуется свежий воздух.

Хлоя послушно открыла окна.

— Теперь сядь.

Когда Хлоя с радостью выполнила приказ, Мэдди положила ее ноги к себе на колени.

— Изящные пальцы. Как у нашей мамы. А мои короткие, тупые, как у отца. — Большой палец она покрасила серебряным металликом, следующий черным, и так далее, чередуя цвета.

— Серебряный и черный? — весело спросила Тара. — Ей подходит.

— И я так думаю. А ты будешь чередовать красный. — Мэдди занялась ногтями Тары. — И у тебя красивые ноги. Разливай вино.

Тара вопросительно посмотрела на Хлою, но подчинилась и наполнила бокалы. Два передала сестрам, потом взяла свой и подняла его.

— За безумный день и очень красивую итоговую строку.

Тара и Мэдди выпили до дна. Хлоя смотрела на них, и внезапная теплота разлилась у нее в груди. Как много и как быстро все изменилось. Тара и Мэдди, Форд и Джекс, спа и, конечно, Сойер. Она не знала, что ждет их впереди: может, он скоро устанет от ее болезни, — а сестры всегда будут с ней. Теперь она в этом не сомневалась. Они якорь в ее жизни, проведенной в свободном полете.

Хлоя отставила нетронутый бокал. Ей нужна ясная голова. Кроме того, она хотела сегодня поехать к Сойеру, которого не видела шесть ночей. Странно, целый год она вполне обходилась без секса, а теперь шесть дней казались ей слишком долгими. Или она просто скучала по Сойеру?

— Не могу в это поверить, — сказала Мэдди.

Хлоя вздрогнула.

— Что?

Мэдди начала красить нежно-голубым лаком собственные ногти.

— Как далеко мы продвинулись. Не могу поверить.

Тара кивнула.

— Вы понимаете, что каждая из нас вложила в гостиницу часть себя?

Обе сестры смотрели на Хлою, и глаза у них были влажные.

— О нет! — Она сунула им бумажные салфетки. — Если вы заплачете, у меня произойдет нервное потрясение. Имейте в виду.

— Есть идея получше. — Мэдди встала. — Когда мы первый раз остались здесь, то всю ночь украшали наше жалкое рождественское дерево. Помните?

— Трудно забыть, — ответила Тара. — Помните, как наши лица и волосы стали зелеными от целебных масок Хлои?

— Они улучшили вашу кожу, разве нет? — сказала та в свою защиту.

— Простите. — Мэдди постучала ногтем по бокалу, требуя внимания. — Я пытаюсь рассказать о наших авантюрах. Не знаю, помните ли вы, когда мы решили сделать это место гостиницей? Мы…

— Мы? — со смехом прервала ее Тара. — Мы не решали ничего, Мэдди. Вы двое втянули меня в свое рискованное предприятие, да еще на главную роль. Ты сделала это, уволив Форда.

— О, это было так ужасно, да? — спросила Хлоя. — Позволь мне предположить… ты ненавидишь быть собственным боссом. Ненавидишь отдавать нам каждое утро приказы и требовать их выполнения. Ты это имеешь в виду?

Тара улыбнулась:

— Нет, я люблю свою роль. Очень.

— Послушайте. Здесь говорю я! — строго произнесла Мэдди, сделав для эффекта театральную паузу. Но Хлоя и Тара закатили глаза, и она вздохнула. — Мы должны что-то сделать. Должны отметить это приятное событие.

— Для рождественского дерева еще слишком рано, — сказала Хлоя.

— Нет, что-нибудь особенное. Новое! Отметить тебя. Отметить спа. — Мэдди задумчиво наморщила лоб, потом широко улыбнулась и опять сникла. — Забыла. Полстакана вина, и я готова. Подождите, сейчас вспомню. Может быть.

— О-ох, — произнесла Хлоя. — Чувствую, грядет что-то неразумное.

— Дорогая, — сказала Тара, — кому и понять это, как не тебе.

— Мы должны отметить это событие, — настаивала Мэдди.

— Хорошо, можно устроить грязевые ванны, — предложила Хлоя, прекрасно зная, что сестры назовут ее сумасшедшей и она сможет наконец отправиться к Сойеру.

— Блеск! — Мэдди тут же встала, схватила их за руки и потянула за собой. — Мы едем на грязевые источники.

— Нет. Стой, — уперлась Хлоя.

— Почему? Это прекрасная идея.

— Во-первых, ты пьяна. Во-вторых, я пошутила.

Мэдди умоляюще прижала руки к груди.

— О, поедем! Сделайте это для меня, и… я избавлю вас от преподнесения подарков невесте!

— Там сплошная темень, — напомнила Тара.

— Вообще-то сейчас полнолуние. — Хлоя прикусила язык, но было уже поздно.

— Да. Сейчас полнолуние, дурочка, — сказала Мэдди старшей сестре.

Хлоя покачала головой:

— Не думаю, что это хорошая мысль.

— Ты сама предложила, гений, — напомнила ей Тара.

— Это была шутка. — Но тут Хлоя увидела в глазах Мэдди такое разочарование, что сдалась. — Ладно. Не делай глаза Бемби.

— Я думала, ты оценишь мое желание отпраздновать твой успех. В конце концов, спа — твой проект и твоя ответственность.

— Да, и я ценю это. — Пару месяцев назад Хлоя просто ушла бы отсюда. Она взглянула на Тару, потом на Мэдди и вздохнула. — Хорошо. Почему бы и нет?

Мэдди быстро допила вино, схватила вторую бутылку и потянула их к своей машине, где бросила ключи Хлое, поскольку лишь она оставалась трезвой.

Хлоя помедлила, затем метнулась обратно, чтобы взять полотенца, три халата и фонари, потом сделала еще один забег и притащила три больших баллона воды. Когда она вернулась, смеясь над собой, Тара еще стояла у машины.

— Она действительно назвала меня дурочкой? — спросила Тара шепотом, который могли услышать даже в Лаки-Харборе.

— А мы действительно обязаны участвовать в церемонии с подарками? — прошептала в ответ Хлоя, закрывая багажник.

На место они приехали после одиннадцати часов, и Хлоя как языческая белая колдунья повела сестер по тропинке, освещая ее фонарем. Когда поднялись к грязевым источникам, темнота рассеялась. Полная луна заливала бледно-голубым светом луг, над грязью поднимался густой пар. Хлоя поежилась.

— Ну, я не знаю…

— И ты еще называешь себя необузданным ребенком, — упрекнула ее Мэдди, раздевшись до полосатых трусиков и бра.

Она попробовала ногой грязь, потом схватила бутылку вина, зашла туда по пояс и блаженно вздохнула.

— Теплая.

— С каких пор ты носишь полосатое нижнее белье? — спросила Хлоя.

— Это подарок Джекса. Посмотрите, разве тут не прекрасно: все серебряное, таинственное? Можно увидеть лесных эльфов.

— Понятно. Вина тебе больше не давать, — сказала Тара и, посмотрев на грязь, вздохнула: — Наверное, я не в своем уме.

Тем не менее она последовала примеру Мэдди и разделась, но в отличие от нее аккуратно повесила одежду на ветку. Кружевное белье кремового цвета прямо кричало о ее утонченном вкусе и элегантности. По крайней мере до того момента, пока Тара не погрузилась в грязь.

Хлоя наблюдала за сестрами.

— Эй, иди сюда, — позвала ее Мэдди.

Она сбросила обувь и поежилась.

— Черт, как холодно!

— Только снаружи, — успокоила ее Мэдди, сделала глоток и передала бутылку сестре.

Хлоя стянула джинсы, но потом остановилась, зная, что на ней лишь трусики да свитер. Тара насмешливо фыркнула, но когда Хлоя избавилась от свитера и вошла в грязь до самого подбородка, улыбнулась ей.

— Ты вынула кольцо из соска.

— В прошлом году, — ответила Хлоя и увидела, как Мэдди выхватила у Тары бутылку.

— Почему? — спросила Тара.

— Не знаю. Оно цеплялось за бра.

И не только поэтому. В какой-то момент Хлоя осознала, что уже повзрослела и ей не нужно быть слишком необычной. Это случилось, когда они втроем договорились восстановить гостиницу. Была сделана уже половина работы, но пожар заставил их начать все заново, и каким-то чудом они выстояли. Той ужасной ночью, лежа в реанимации после приступа астмы, вызванного дымом, Хлоя знала, что сестры рядом с ней. Она почти лишилась голоса, потеряла все, включая одежду, но это не имело значения. У нее были сестры, и она любила их.

— Да, — тихо сказала она себе и кивнула. — Это правда.

— Ты веришь в эльфов? — удивленно спросила Мэдди.

— Тихо, дорогая, — сказала Тара. — У нее прозрение. Не будем ей мешать.

Хлоя взглянула на сестер. Тара уже наносила грязь на подбородок, чтобы получить от нее максимум пользы. Лицо Мэдди было полосатым, и она походила на зебру. Хлоя счастливо улыбнулась.

— За нас, — тихо сказала она.

— За нас, — ответила Мэдди и поднесла к губам бутылку.

В полночь Сойеру позвонили из Службы охраны лесов. Мэтт сообщил ему, что замечены вспышки света на тропинках у Желтого хребта. Мэтт находился сейчас в другой стороне округа и не мог ответить на вызов.

— Я сообщаю тебе, — сказал он, — потому что звонивший дал описание блестящего черного грузовика, похожего на машину Тодда. Я знаю, ты следишь за ним. Я могу позвонить другому рейнджеру, а сам доберусь туда лишь к утру. Как тебе известно, те дороги в пожароопасный сезон предположительно закрыты с наступлением ночи.

— Я поеду, — ответил Сойер уже из своего грузовика и позвонил в ДЕА.

Через двадцать минут, осветив фарами машину, стоявшую у дороги к грязевым источникам, он скептически покачал головой. Машина Мэдди. Какого черта она здесь делает? Он посветил фонарем в окно и увидел дамскую сумочку на полу. Видимо, она принадлежит Таре. На заднем сиденье телефон. Это наверняка айфон Хлои — вот почему она не отвечала на его звонки.

— И зачем это вы трое сюда приехали? — бормотал он.

Конечно, Хлоя самый импульсивный человек, каких он встречал. У нее всегда найдутся причины ввязаться в какие-нибудь противозаконные дела. Но Тара и Мэдди? Он даже представить себе не мог, что эти вполне разумные женщины способны последовать за ней сюда.

Это не только безрассудно, но и опасно. Медведи вышли на охоту, чтобы пополнить свой запас жира на зиму. Койоты делают то же самое. Не говоря уже о том, что во время долгого, позднего бабьего лета здесь полно незаконных кемпингов и охотников.

Ладно, три взрослые женщины могут сами позаботиться о себе. Главная работа — Тодд. Но почему-то он вспоминал айфон на заднем сиденье.

Проклятие.

А вот и знак Службы охраны лесов.

Тихо ругаясь, Сойер направился по тропе. Развилок было несколько, и он методически проверял каждую, пока через двадцать пять минут не вышел на открытый участок.

Боже. Под лунным светом в грязевом источнике плавали три головы без тел.

— Эй, — сказал он, — если не ошибаюсь, это Керли, Ларри и Мо.

Три головы улыбнулись. Сойер давно приучил себя не выказывать никаких эмоций. Бесстрастное лицо позволяло ему каждый раз обыгрывать в покер Джекса и Форда. Но трудно остаться бесстрастным, когда над тобой полная луна, вокруг совершенно уединенная дикая местность, и тебя не оставляет странное ощущение, что это могут быть древние индейские женщины в боевой раскраске.

Самая высокая нахмурилась и сказала с южным акцентом:

— Мы думаем, нам больше подходит «Секс в большом городе», чем «Три бездельника».

Другая взвизгнула от восторга.

— О! Я хочу быть Кэрри! Я всегда хотела быть Кэрри!

Маленькая просто изучала Сойера.

— Я думаю, мы должны заставить его присоединиться к нам, — сказала она. Выражение ангельское, голос дьявольский. — Знаете, он не всегда носит нижнее белье.

Три пары глаз уставились на его промежность.

Сойер чуть не прикрылся руками.

— Иди к нам, шериф, — позвала дерзкая девчонка. — Мы не кусаемся.

— Вы пьяны.

Он должен был арестовать их за публичное опьянение и публичную наготу, не говоря уже о том, что они нарушили запрет. Где Люсиль, когда Фейсбук так нуждается в ней? Он достал свой мобильник.

Тара насторожилась.

— Что ты делаешь?

— Фото для Люсиль. Вы станете даже более популярными, чем неуловимый Симпатяга.

Тара и Мэдди взвизгнули, моментально повернувшись спиной.

Хлоя смотрела на него.

— Ты этого не сделаешь.

— Я должен.

— Лучше иди сюда.

— Ни в коем случае. — Будь Хлоя одна, возможно, он бы не устоял. Сойер нажал кнопку, чтобы проверить сообщение от агента Морриса, потом вспомнил, что здесь нет связи. — О’кей, всем выйти.

Он протянул руку Мэдди, которая раскрашивала пальцем лицо Хлои и выглядела самой нетрезвой. Она игнорировала его. Тара собирала волосы на затылке. В лунном свете она выглядела как греческая богиня. Мэдди закончила раскраску Хлои, затем, тихо напевая, попыталась танцевать. Но Хвоя схватила ее прежде, чем она утанцевала в тень.

— Хлоя…

Она послала Сойеру улыбку, вытащила сестер из грязи, дала каждой полотенце, затем взяла свое.

Повернувшись к ним спиной, он смотрел на звезды, но представлял себе трех прекрасных, покрытых грязью женщин, которые: обливали друг друга чистой водой. К тому времени, когда Хлоя встала рядом с ним, он уже взмок.

— Теперь можешь смотреть.

Все одеты, слава Богу. Если он смог наконец выбросить из головы образы женщин Форда и Джекса, это не относилось к Хлое.

Они вместе спустились по тропе и минут через двадцать подошли к машине Мэдди. Сойер проводил их в своем грузовике до шоссе и, когда Хлоя остановилась у обочины, направился к ней.

— Я хотела поблагодарить тебя за внимание к нам, — сказала она.

Тут запикал его служебный телефон, напоминая, что поступили сообщения. В то же время его вызывали по рации. Выслушав первое сообщение, он похолодел.

— Сойер? — Улыбка Хлои исчезла. — Ты в порядке?

Он поднял руку, слушая. Диспетчер пытался до него дозвониться. Агент Моррис пытался до него дозвониться. Еще кто-то пытался дозвониться. Поступила информация от ДЕА. По утверждению какого-то бродяги, он видел парней, торговавших наркотой. Пока агенты прибыли на место, их и след простыл.

Это было в пяти милях отсюда.

Поездка к Тодду оказалась лишь потерей времени. Он внезапно скрылся и теперь, наверное, где-нибудь отсиживается, дожидаясь, пока уляжется пыль. Сойер знал, что это его вина. Вместо признания Тодд, прикрыв свое дело, исчез.

— Сойер?

— Я должен ехать.

Он быстро направился к грузовику, дрожа от ярости. Бросил телефон на сиденье и выехал на шоссе. Он злился на себя. Это была его обязанность, поскольку он находился ближе всех к месту событий, но, как всегда, присутствие Хлои лишило его разума.

Это не ее вина. Он по собственному желанию пренебрег работой, которая прежде была для него всем.

Глава 22

Может, женщины и не любят признавать свой возраст, зато мужчины не любят вести себя согласно своему возрасту.

Хлоя Трегер

— Что это было? — трезво спросила Мэдди, усевшись на заднем сиденье и обернув волосы полотенцем. — Он выглядел разозленным.

— Раньше он таким не был, — ответила ей с переднего сиденья Тара.

Когда осела пыль, Хлоя выехала на шоссе, думая о сегодняшнем вечере.

— Это не из-за нас, — сказала она. — Похоже, из-за его сообщений. Должно быть, что-то случилось.

— Надеюсь, все в порядке, — успокоила ее Мэдди. — Мне бы не понравилось, если б из-за нас он не сумел кому-то помочь.

Хлоя никогда еще не видела Сойера в таком состоянии. Он всегда был спокоен и тверд как скала. Значит, произошло что-то плохое. Сердечный приступ у отца? Тогда Сойер беспокоился бы, а не злился.

— Он был поражен, увидев нас в грязи, — улыбнулась Мэдди. — Не представляю, чего он ожидал, но ручаюсь, что только не нас в боевой раскраске.

Хлоя вспомнила, как он стоял на тропе. Сойер был раздражен, затем успокоился, увидев их. Потом взглянул на нее и даже не пытался скрыть радость.

Джекс и Форд знали его много лет, и Сойер скрывал от них свои эмоции. Свои чувства и слабость…

Только не от нее. Он позволил ей увидеть себя. Всего. Это был дар, поняла она. Дар себя.

Хлоя еще думала об этом, ведя Тару и совсем пьяную Мэдди в гостиницу. Потом отправилась в коттедж, сбросила у порога одежду и пошла в ванную, где истратила почти весь флакон своего бальзама из чайного дерева, чтобы смыть грязь. После этого легла обнаженной в постель, слушая тихий скрип и вздохи старого дома. Несколько месяцев назад они с Лансом шутили, что это страдает одинокий призрак.

Хлоя знала, что это такое…

Нет. Жизнь хороша, напомнила она себе. Она и сестры, кажется, едины. Гостиница делает успехи. Ее прошлое осталось в прошлом. Настоящее радует. Только будущее под вопросом. Но кто может его предвидеть?

Сон не шел. Хлоя думала о Сойере, о том, что могло ее ожидать. Она не хотела мешать ему, но, возможно, он теперь дома и не звонит ей, решив, что она уже заснула.

Она должна поехать взглянуть, там ли грузовик. Если Сойер разозлился, то, может, объяснит ей почему.

Через двадцать минут она припарковала «веспу» рядом с грузовиком и постучала в дверь.

Сойер, голый по пояс, открыл ей, но впервые не выглядел счастливым, что она здесь, и ее охватил страх.

— Наверное, я слишком поздно?

— С каких пор тебя это останавливает?

Взглянув на него, Хлоя повернулась, чтобы уйти.

— Да, не следовало приезжать…

— Входи. Ты замерзла, — вздохнул он.

Нет, она испугалась. Не его, а того, что могло произойти между ними.

Или не произойти.

Хлоя захлопнула дверь и прислонилась к ней.

— Я не думаю, что тебя расстроили грязевые источники. К тому же это не моя идея. — Хлоя поморщилась. — О’кей, так и было, но я сказала это в шутку, а потом Мэдди настояла и…

— Это не грязевые источники. Не все крутится вокруг тебя, Хлоя, — сказал он и вышел.

Ее первой мыслью было хлопнуть дверью и послать его к черту. Прежняя Хлоя в сердцах так бы и сделала. Но она уже не хотела быть той Хлоей, которая не знала, где ее дом, ее корни.

Она заставила себя пойти за ним и обнаружила его в ванной. К ее удивлению, одна стена, ранее зеленая, была покрыта мутной белой краской.

— Почему ты выбрал этот оттенок?

— Такой был в продаже.

Она бы улыбнулась, если б не тугой узел в желудке.

— Сейчас два часа ночи.

— Да. — Сойер потянулся за валиком.

Ей хотелось бежать отсюда, но страх уже прошел. Она должна выяснить, что случилось.

— Кто тебе звонил? Еще какие-нибудь сумасшедшие женщины, купающиеся при луне?

— Нет.

— Твой отец в порядке?

— Да. Он выгнал меня, но в порядке.

— Выгнал? — удивилась Хлоя.

Сойер пожал плечами:

— Нолан велел мне убираться прочь, поскольку у него есть какой-то мальчик для работы по дому. Замечательный мальчик, который всегда рядом, не пытается его обокрасть и вообще столп добродетели.

— Это хорошо. Таких столпов добродетели сейчас трудно найти.

— Мальчика нет, Хлоя. Он выдумал его.

— Возможно, отец пытается сохранить тебе время или сохранить лицо. Свое лицо.

— Сохранить свое лицо?

— Да, это глупая мужская гордость.

— Ты не понимаешь, — мрачно ответил Сойер. — Я никогда тебе не рассказывал, каким был.

— Ты был трудным ребенком. И что? Многие из нас были такими.

— Ты не знаешь.

— Я знаю, какой ты сейчас. Это все, что имеет значение. Ты преданный, сильный, заботливый…

Сойер фыркнул, повернулся спиной и продолжил красить. Видимо, их разговор окончен. А главный вопрос, ради которого она приехала, остался без ответа.

— У тебя есть другой валик?

— Нет.

Она втиснулась между ним и стеной.

— Привет. Меня зовут Хлоя, и, если ты еще не заметил, мы друзья. Правда, только когда голые, но тем не менее. А друзья не скрытничают. Если тебя разозлил не отец, тогда что это было?

— Мы больше, чем только голые друзья.

— Вот и расскажи мне. Если это я рассердила тебя, думаю, имею право знать чем.

— Это не ты.

— Тогда на кого ты разозлился?

— На себя. — Сойер вздохнул. — Могу только сказать, что это дела ДЕА. Мы ждали сообщение, а поскольку я находился вне досягаемости, то получил его слишком поздно.

Боже! А все потому, что из-за них он задержался на грязевых источниках.

— О, Сойер. Мне так жаль, — виновато сказала она. — Я могу что-нибудь сделать для тебя?

— Это твой единственный вопрос?

— Нет, у меня их целый десяток, но я стараюсь не надоедать тебе своей импульсивностью.

Он тихо засмеялся.

— Как тебе удается быть одновременно такой полезной и такой вредной для меня?

— Это мой особый талант.

Хлое не нравился его взгляд. Ода не хотела стоять здесь, дожидаясь, пока он скажет, что они расстаются. Она знала это. Чувствовала.

— Ты спросила, можешь ли что-нибудь сделать для меня? — Хлоя кивнула. — Ты смогла приехать сюда.

Она без промедления шагнула к нему, прижалась щекой к голой теплой груди, находя успокоение в равномерном биении его сердца, когда он крепко обнял ее.

— Я не тот человек, каким ты меня считаешь, Хлоя.

— Ошибаешься. Ты именно такой, как я и думала.

Она поцеловала его, а в ответ Сойер прижал ее к одной из некрашеных стен. Он был твердым, везде.

— Чувствуешь себя лучше? — прошептала она.

— До известной степени. Где твой ингалятор?

— В сумке у входа. Я уже воспользовалась им. Из предосторожности. Мне так жаль, Сойер.

— Это больше не повторится. Никогда.

Она похолодела. Все кончено. И это убьет ее.

Завтра.

А пока у нее впереди целая ночь. Он хотел ее, она хотела его.

Не желая терять ни секунды, Хлоя расстегнула ему джинсы. Сойер испытующе посмотрел на нее и, уже смягчившись, разделся. Теперь командовал он. Ее свитер и бра упали на его джинсы.

— Повернись.

Когда она сделала это недостаточно быстро, Сойер сам развернул ее лицом к зеркалу, положив ее руки на стойку, словно для обыска. Однако вместо этого прижался к ней, и они смотрели на ее тело в зеркале. Хлоя чувствовала его теплое неровное дыхание. Руки обхватили ее груди, а пальцы слегка пощипывали соски.

— Что? — спросил он, когда она задрожала.

— Я заставляю тебя чувствовать, — ответила Хлоя.

— Да.

Стянув с нее джинсы вместе с трусиками, Сойер снова положил ее руки на стойку и раздвинул ей ноги. Найдя удобное для себя положение, он встретил в зеркале ее взгляд.

— Ты собираешься изучать меня? — поддразнила она.

— Я могу смотреть на тебя целый день.

— Смотри потом. Сейчас делай.

Он без промедления толчком вошел в нее, и Хлоя закричала от восторга.

— Открой глаза, — простонал он. — Ты хочешь этого?

— Да. Боже, да.

Сойер управлял их движениями и знал, что делает. Когда Хлоя, выкрикивая его имя, откинула в экстазе голову, он крепко поцеловал ее и тут же последовал за ней.

Она едва стояла, и он был ее якорем в кружащемся мире. Оба сели на пол, и Сойер продолжал обнимать ее, словно она тоже была его якорем.

Несколько минут спустя он прикоснулся губами к ее влажному виску.

— Все хорошо?

— Если я скажу «нет», мы не сможем повторить это?

Сойер засмеялся.

— Ты тяжело дышишь.

— Конечно, после всего.

— Тогда порядок. — Одним быстрым движением, не выпуская ее, он поднялся с пола.

— Сойер…

— Сохраняй дыхание.

Они пошли в прихожую за ее сумкой, а оттуда в кухню. Включив свет, он посадил ее на стойку, которая оказалась ледяной для ее голого зада, и Хлоя взвизгнула. Одной рукой Сойер придерживал ее, другой нащупал в сумке ингалятор. Она сделала впрыск и задержала дыхание, наблюдая за ним. Он превратился из любовника в копа спокойного, бесстрастного, полностью отстраненного.

— Впечатляюще, — сказала она, когда выдохнула. — Но ты ведь понял, что ничего такого страшного не случилось? Я просто… — Хлоя засмеялась. — Ты силен, шериф. Ты отправил меня в стратосферу. Я еще спускаюсь, вот и все.

— Я думал… — Сойер покачал головой. — Я думал, у тебя приступ астмы, потому что действовал слишком грубо…

— Нет. Прости, что испугала тебя, но я в порядке.

Сойер упал на стул без своей обычной грации, поскольку тоже был голым.

— Я подумал, что ты в беде.

О Господи. Как ей оставить его? Не здесь, не сейчас. Завтра… Спрыгнув с насеста, Хлоя подошла к нему, села на колени и запустила пальцы в его волосы.

Он сжал ей ягодицы.

— Я действительно забыла про астму. — Она с улыбкой поцеловала его. — Такое происходит у меня лишь с тобой.

— Да?

— Да. Наверное, ты специально заставляешь меня забывать подобные вещи.

Он поднялся вместе с ней и взглянул на кухонный стол.

— Сойер, — засмеялась она.

Но тот просто смахнул на пол стопку корреспонденции, пустую одноразовую тарелку, бумажник и ключи.

— Давай посмотрим, что еще я могу заставить тебя забыть.

Глава 23

Когда вы думаете, что управляете своей жизнью, она вдруг рушится.

Хлоя Трегер

На следующий день, когда Сойер заканчивал читать отчет о нарушении общественной тишины мальчишками, завибрировал его телефон. Хлоя, подумал он, и сердце у него сжалось от болезненного воспоминания, как она среди ночи выскользнула из его постели.

Но звонил доктор Скотт с сообщением, что отец в больнице.

— Это не сердечный приступ, — успокоил Джош, встретив Сойера в коридоре.

— Тогда что? — Сойер облегченно вздохнул. Первый раз за последние двадцать пять минут.

— Он сказал, что пытался рано утром подстричь газон и почувствовал боли в сердце. Он ждал, пока его не доставили сюда, потому что он Нолан Томпсон.

— Он говорил, что нанял кого-то, — пробормотал Сойер, как бы себе в оправдание.

Почти все в городе, включая Джоша, знали о его натянутых отношениях с отцом.

Джош пожал плечами:

— Это беспокойство. Я хочу выписать ему некоторые мягкие успокаивающие средства, но он должен избегать стрессов.

— Ты сказал ему?

Джош устало улыбнулся:

— Да. — Он положил руку на плечо Сойера. — Попытайся относиться к нему снисходительно.

Сойер вошел в палату. Отец, лежавший на кровати, выглядел слабым, маленьким, старым, но все равно издал звук, который ясно выражал то, что он подумал, увидев Сойера.

— Очень хорошо, отец. Я тоже рад тебя видеть.

Нолан закрыл глаза.

— Ты смеешься над умирающим отцом?

— Ты не умираешь. Еще и меня переживешь. Все это — последствия стресса, а не твое сердце, — ответил Сойер, стоя в ногах больничной кровати.

— Я только подстригал газон. Где там стресс?

— А почему ты подстригал газон, отец?

— Потому что я… — Нолан умолк.

Сойер пытался игнорировать телевизор, орущий у него за спиной.

— Отец, я знаю, что мальчика нет.

— Он занят.

— Мальчика нет, — повторил Сойер.

— Ты стоишь перед телевизором.

— Я пытаюсь с тобой разговаривать.

— Отойди.

Сойер чувствовал себя беспомощным. Это необычное ощущение стало его лучшим другом с тех пор, как Хлоя выскользнула из его постели и, видимо, из его жизни. Не она ли сказала ему однажды, что жизнь слишком коротка? Она была права.

— Чего ты хочешь от меня, отец?

— Ничего. Просто уходи отсюда.

Если б он знал, как Сойеру хотелось это сделать.

— Послушай, в детстве я разочаровал тебя. Признаю это. Себя тоже разочаровал. — Нолан впервые посмотрел на него. — И я знаю, что ты сделал для меня все, что мог.

Наступило долгое, болезненное молчание, во время которого Сойер выключил телевизор, подтолкнул стул к кровати и сел. Поняв, что сын не собирается уходить, Нолан сказал:

— Наверное, я мог сделать тебя лучше.

— Не представляю как, — ответил Сойер. — Я был полным засранцем. Мы оба знаем это. Может, воспитывая меня, ты в результате сюда и попал. — Он взял отца за руку. Первый раз за много лет. — Но я попытаюсь исправить это. Если ты поможешь.

— Как? — осторожно спросил Нолан.

— Проглотив гордость и позволив твоему сыну иногда помогать тебе.

— Ты занят.

— Не до такой степени.

Отец не ответил и перевел взгляд на черный экран.

Сойер продолжил:

— Но это не может быть односторонним. Ты знаешь, сколько раз звонил мне?

Нолан склонился над пультом, так как не имел при себе очков.

— Чертову пульту требуются новые батарейки. Позовешь медсестру?

— Никогда. Ты не звонил никогда. Я даже не знаю, есть ли у тебя мой номер.

Отец пытался разглядеть кнопки пульта.

Сойер вздохнул. Может, он заслужил это. Он был слишком занят собственной судьбой и ролью супершерифа, не думая о том, что у отца тоже есть гордость. Со временем Сойер начал понимать, насколько все это обманчиво, когда жизнь, которую ты строил с таким упорством, рушится словно карточный домик. Взяв пульт, он вышел из комнаты, чтобы найти батарейки. По дороге у него зазвонил телефон, и Сойер недоверчиво посмотрел на дисплей. Это был отец.

— Твой номер у меня есть, потому что, когда ты купил мне телефон в прошлом году, ты ввел туда свой номер. А я никогда не звонил, потому что нечего было сказать.

Вернувшись в палату, Сойер увидел, что оба еще прижимают к уху трубку.

— Сейчас тебе уже есть что сказать?

— Да. — Нолан опустил руку. Он выглядел смущенным, но все же продолжил: — Я видел твою фотографию в газете. Ты схватил того парня, который пытался ранить красивую официантку в ресторане.

— Эми. Она в порядке.

— Я знаю. Благодаря тебе.

Сойер ждал и, когда молчание затянулось, спросил:

— И ты думаешь…

— Что ты не совсем конченый человек.

— Приму к сведению, отец.

— Смотри мне. А то я еще могу наорать на тебя, — с чуть заметной улыбкой сказал Нолан. — Теперь уходи, чтоб я немного поспал. — Глаза у него уже закрылись.

Сойер знал, что все в порядке. Может, успех пока не большой, но по крайней мере они добились мирного сосуществования.

— Ты выглядишь необычно, Хло.

Хлоя посмотрела на Ланса и быстро отвела взгляд, боясь, что он увидит ее страдание. Ей нужно поспать, а главное — обдумать случившееся прошлой ночью.

А может, лучше вообще не думать об этом.

Ланс простудился и несколько дней провел в больнице. Врачи хотели оставить его, но два часа назад он попросил Хлою приехать за ним.

Она привезла его к себе, потому что Такер до пятницы работал за городом, а Рене еще не закончила дежурство. Уложив Ланса на свою постель, она делала ему массаж.

— Если Рене опять задержится, на ночь ты останешься со мной, — сказала Хлоя, втирая особую масляную смесь в его плечи и спину. — Ты совсем окаменевший. Дыши глубоко, насколько можешь. Представь, что твои легкие чисты на сто процентов. Щенки и радуга.

Ланс засмеялся и повернул голову.

— Щенки и радуга? Что с тобой происходит? Ты сама не своя. Ох! — простонал он, когда Хлоя задела больное место.

— Ты не сконцентрирован на представлении хорошего здоровья.

Ланс опустил голову и пятнадцать секунд был послушным.

— Это Сойер, да? Что случилось? Тайное стало явным, и он тебя арестовал?

— Эй, я ничего такого не делала.

Хотя Ланс не изменил положение, она знала, что он поднял брови, и вздохнула.

— Черт побери, болезнь превратила тебя в эксперта по отношениям.

Ланс фыркнул.

— Да, я стал хорошим психотерапевтом. Я говорю всем: плюньте на установленные правила и просто живите. — Он помолчал. — Кстати, это больше, чем болезнь. Мы так и делаем, Рене и я.

Хлоя смотрела на его худое бледное тело. Она могла сосчитать все ребра. В груди Ланса хрипело и клокотало при каждом вдохе.

— Она понимает… я имею в виду, она…

— Согласна, что я умираю? Нет, но она любит меня. — Ланс удивленно покачал головой. — А если она может любить это тело и человека в нем, значит, и ты можешь найти того, кто полюбит твой жалкий… но красивый… зад.

Что касается Сойера, любовь не входила в ее планы. Безумный секс — да. Любовь — нет. И конечно, это случилось. Дура, дура, дура. Но что сделано, то сделано, и она не смогла разлюбить. Пыталась. Не вышло. Только сильнее влюбилась и даже надеялась на взаимность.

Хлоя была в замешательстве. Одна минута надежды, и все рухнуло.

Ланс приподнялся и с нежностью посмотрел на нее.

— Я видел взгляд Сойера. Ты ему нравишься, Хлоя.

Да. Но мог ли он любить ее?

— Обещай мне, что не будешь терять время на сомнения или второстепенные догадки. Они того не стоят. Просто иди к этому, — сказал Ланс. — Послушай, мы оба знаем, что я не психолог, но я знаю, о чем говорю. И я хочу знать, что у тебя все хорошо, прежде чем…

Прежде чем он умрет.

Он не сказал это вслух, да и зачем.

— Сейчас не о том разговор, — ответила Хлоя, чувствуя растущую в груди тяжесть. — Люди с фиброзно-кистозной дегенерацией живут до тридцати семи лет. У тебя впереди целое десятилетие, прежде чем я подумаю, вести ли с тобой эту беседу.

— Хлоя, это средний возраст. Люди умирают и в два года, и в десять или в двадцать семь лет. — Ланс пожал худыми плечами. — Несчастный случай.

— Да, я могу попасть под автобус. Или шлепнуть тебя по затылку, чтоб ты не был таким занудливым.

— Проклятие, я должен знать, что у тебя кто-то есть.

У нее вдруг перехватило дыхание. Хлоя попыталась сделать вдох, не смогла, отступила назад, споткнулась и села на пол.

— Черт. — Спрыгнув с кровати, Ланс выхватил у нее сумку. — Ингалятор здесь?

Хлоя кивнула, и Ланс открыл ее с таким видом, словно там лежала тикающая бомба.

— Карман, — прохрипела Хлоя. — Внутренний карман.

Он брезгливо откинул блеск для губ, пачку противозачаточных таблеток, последний номер «Космо», добираясь до кармана.

— Черт возьми, — бормотал Ланс, — если найду здесь тампон, я за себя не ручаюсь.

Наконец он сунул руку в карман… и с проклятием швырнул тампон как гранату в другой угол. Хлоя смеялась и хрипела, когда он протянул ей ингалятор.

Она сделала впрыск. Потом еще. Это подействовало не так быстро, и она почувствовала знакомую панику. Ланс стоял рядом.

— Вдох и выдох, малышка, вот и все, Что тебе надо сделать. Вдохни, потом выдохни.

Несколько минут спустя она обрела кое-какое дыхание и посмотрела на Ланса.

— Никогда больше не говори мне «до свидания». У тебя это звучит как «прощай». Боже. — Она почувствовала, что сейчас заплачет. — Проклятие.

Ланс сел на корточки.

— Хлоя, ты знаешь, что это приближается.

— Нет, я не знаю! И ты не можешь так думать!

— Я должен так думать. А ты нет. У тебя вся жизнь впереди.

Тут завибрировал ее телефон. Ланс а трудом встал и подал ей руку. Хлоя проглотила рыдание и, проигнорировав его руку, поднялась сама. Она прочла сообщение Тары, которой требовалась помощь.

— Я должна идти. Рене скоро будет здесь. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится.

Хлоя больше не смотрела на него, когда сунула ингалятор в карман и выбежала за дверь. Там она вытерла слезы, чтобы не упасть с лестницы, а потом заплакала как ребенок. Наверное, это потому, что она почти не спала. Ночью они с Сойером не могли оторваться друг от друга… словно это было в последний раз.

Хлоя уже подходила к гостинице, когда ее внимание привлекло облачко пыли на опушке леса. Странно, дороги там нет, только старая пешеходная тропа.

Быстро изменив направление, Хлоя последовала за пылью и увидела следы шин. Возможно, грузовик. Она слышала, как работает двигатель. Остановившись на опушке леса, она снова прислушалась. Не один грузовик.

Она достала телефон и позвонила Таре.

— Здесь у леса два грузовика. Я хочу посмотреть, кто это и чем они тут занимаются.

— Подожди, я сейчас приду.

— Может, это просто Лесная служба контролирует дороги. Я тебе перезвоню.

Выключив телефон, Хлоя спустилась по тропе. Она еще слышала впереди работающие двигатели. Потом они заглохли. Тихие мужские голоса. Хлопнула дверь, снова заработал мотор, грузовик двинулся в ее направлении. Черт. Хлоя юркнула в кусты и пригнулась.

Когда синий грузовик проехал мимо, она, узнав водителя, закрыла рот ладонью, хотя никто не мог услышать ее тяжелое дыхание.

Ник Рейбо.

Лес вокруг нее походил на театральный занавес, но впереди был еще кто-то. Хлоя подкралась ближе и замерла, потому что за густыми зарослями шалфея стоял второй грузовик. Новый. Черный. Блестящий.

Грузовик Тодда.

Рейбо и Тодд. Это не сулило ничего хорошего.

Она укрылась за громадной сосной и позвонила Сойеру, не сводя глаз с Тодда, который сидел в кабине и разговаривал с кем-то по телефону. Она сделала еще один впрыск и затаила дыхание.

— Томпсон, — ответил Сойер.

Однако в это время Тодд вышел из грузовика, и она побоялась привлечь его внимание.

— Хлоя, — произнес Сойер. — Ты слушаешь?

— Рейбо и Тодд, — хрипло прошептала она. Полмили ходьбы совсем измучили ее.

— Тодд? Он с тобой?

— В лесу. Рейбо едет.

Хлоя видела только левую сторону грузовика, и там было нечто похожее на камуфляжную сетку. Такими, как ей известно, пользовались те, кто выращивал марихуану, чтобы скрыть урожай.

— Хлоя, где ты находишься?

— В полумиле или около того. — Она прижала руку к груди. — Ланс знает дорогу. Полагаю, Тодд прячет здесь свой запас.

— Я уже позвонил. Мы все в пути. Ты молодец. А теперь немедленно уходи оттуда, — приказал Сойер и добавил: — Пожалуйста, уходи оттуда. Ради меня.

Несмотря на страх и начавшийся, приступ астмы, Хлоя улыбнулась.

— Вот это прекрасно, — задыхаясь, прошептала она.

— Воспользуйся ингалятором.

— Уже. — Она была на достаточно безопасном расстоянии, поэтому остановилась. — Я в беде. Мне нужно… отдохнуть.

Хлоя упала на колени, пытаясь сделать вдох, когда чья-то рука зажала ей рот и ее крик замер, не успев начаться.

Глава 24

Если у них в раю нет интересных приключений, рай не для меня.

Хлоя Трегер

Каждый мускул в его теле напрягся, когда Сойер услышал оборвавшийся крик Хлои, а потом отбой. Однако, выбросив из головы десятки ужасных картин и обгоняя другие машины, он позвонил Моррису.

Агент ДЕА еще злился на него за вчерашнюю ночь, а когда Сойер уведомил его, что не намерен их ждать и мчится в указанном Хлоей направлении, Моррис окончательно вышел из себя.

Но работа, арест, наркотики уже не имели для Сойера значения. Весь свет мог идти к чертям, если с Хлоей что-то случилось. Дождавшись, когда закончится словесный понос Морриса, он еще раз указал место и отключился.

Значит, Рейбо главный босс, которого ищет ДЕА. Их команда задержит Рейбо по дороге или на его закрытой территории. В этом Сойер был уверен.

А вот в чем он был совсем не уверен, так это в том, что может произойти с Хлоей. Каждая секунда казалась ему часом. Если этот придурок коснулся хоть волоса на ее голове, он больше не пощадит его. Только подъехав к гостинице, Сойер выключил мигалку и сирену. Тара стояла на веранде, с мобильником в руке.

— Хлоя звонила. Я думаю, она в беде.

— Какая дорога?

Из-за угла вышел Ланс.

— Идем, я покажу. — Пока они шли к пакгаузу, Ланс делал все возможное, чтобы не отстать, но дышал с большим трудом. — Вон та.

Сойер прекрасно знал ту дорогу. По ней он шел с Фордом и Джексом той ночью, когда они увидели странный огонь. Кроме того, дорога вела к тайной поляне, где когда-то они с Тоддом устраивали свои пьянки.

— Останься здесь, — сказал он Лансу. — Сейчас появится подкрепление. Расскажешь им, по какой дороге я пошел.

Он достал пистолет. Что бы ни случилось, Хлоя останется целой и невредимой, чего он не мог гарантировать еще кое-кому.

Тодд обхватил ее за шею, не слишком крепко для обычного человека, но Хлоя и без того едва дышала.

— Просто замечательно, — бормотал он, волоча ее за собой. — Целый год я напрасно добивался твоего внимания. А теперь я главный и ты хочешь меня.

— Я не…

Тодд крепче сжал ей горло заставив умолкнуть. От него пахло страхом и потом, в свободной руке он держал пистолет.

— Я не хочу обратно в тюрьму. Даже ради твоего привлекательного зада. Но и отпустить тебя я тоже не могу.

— Нет, можешь. Это ведь Рейбо, так? Это все он. Ты…

Тодд опять сжал ее.

— Заткнись и слушай. Я не отвечаю за него. А выдавать не буду. Сумасшедший придурок убьет меня.

— Но…

— Ты должна беспокоиться о себе, Хлоя. Шутки кончились. Я мог бы поиметь тебя на грязевых источниках. Это меня злит. Ты была влюблена в меня, а потом что-то изменилось.

— Я никогда в тебя не влюблялась.

— Лгунья. После этого Сойер имел тебя. Я опять разозлился. Ты не в его вкусе.

— Что это должно означать?

— Я не знаю, что в тебе особенного, но ты все время по колено в дерьме, а выходишь, благоухая розами. Я побаловался с лодками в гавани. Рассказал всем, что ты разозлилась на сестер и хотела от них избавиться. Я думал, тебя все осудят, а никто это не сделал, никто даже не поверил слухам. Ничего к тебе не липнет. Жаль, ты не можешь научить меня своим фокусам, — почти с завистью сказал Тодд.

— Я не…

— Разговор окончен. Сейчас мы идем грузиться, а потом уберемся отсюда. Просто будь хорошей девочкой. Это все, что тебе надо делать.

Тодд повел ее мимо сожженного дерева и направился к буйным зарослям толокнянки под навесом сосен, пока Хлоя опять попыталась вдохнуть. Она не знала, что бы случилось, потеряй она сознание. Тодд даже пальцем не шевельнет, чтобы помочь.

— Стой.

Тодд убрал руку с ее шеи, и она упала на колени, дрожа, хрипя, ловя ртом воздух. Он направил пистолет на нее, и Хлоя села.

— Боже. Я ничего тебе не сделал, когда ты заткнулась. Ты что, должна так дышать? Я даже не прикоснулся к тебе. Прекрати это.

Хлоя попыталась. Господи, лишь бы Тара не шла сейчас по тропе, чтобы найти ее. Или Сойер, Она боялась, что Тодд застрелит любого, кто приближается к ним. Застрелит ее. Она не хотела умирать ни от руки Тодда, ни от удушья: она ведь никому так и не сказала о своих чувствах. Не сказала, потому что трусила, а сейчас она умрет и никто уже никогда об этом не узнает — ни Сойер, ни сестры. Это несправедливо. Хлоя так разозлилась на себя и Тодда, что могла бы сама пристрелить его.

— Вставай, — сказал он, держа в руках несколько свертков. — Я не шучу, Хлоя! Вставай, или я поволоку тебя.

Она бы встала, да не могла. Не могла вскочить, дать ему в глаз и бежать. Увы, она вообще не бегала. Никогда. А сейчас единственное, что она делала, — это пыталась вздохнуть.

Бросив свертки в грузовик, Тодд пошел к ней, и в этот момент краем глаза Хлоя увидела какое-то движение. Наверное, олень, подумала она, затем поняла, что это Сойер. Так и должно быть.

Когда Тодд снял ремень, она снова замерла от страха, пока он, еще держа в руке пистолет, не встал позади нее. Черт, он хотел связать ее. Хлоя закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании, чтобы, если удастся, помочь Сойеру. Но лучше бы до этого он убил Тодда. Она жаждала крови.

Треск ветки разорвал тишину как выстрел. Тодд мгновенно схватил Хлою за горло и развернул.

— Отпусти ее, Тодд, — произнес Сойер, выходя ему навстречу. Пистолет наготове, лицо такое свирепое, что Хлоя забыла о дыхании.

Поскольку Тодд не успел связать ее, она вцепилась ногтями в его руку, край ее поля зрения начал застилать туман.

— Брось оружие, — приказал Тодд. — Или я пристрелю ее.

— Убивать ее не имеет смысла, — ответил Сойер, медленно, но твердо двигаясь вперед. — ДЕА в пяти минутах езды отсюда. Рейбо арестован. Все кончено, Тодд. Не ухудшай свое положение.

— Как его можно ухудшить? За последнее время ты совсем достал меня. Я не хочу обратно в тюрьму. Знаешь, что они делали там со мной? Ты был еще несовершеннолетним. Почему ты не сказал им, что сидел за рулем?

— Я был без сознания, придурок. Они сами видели нас в машине. Мы не должны были пьяными разъезжать по городу. Ты знаешь это не хуже меня.

— Да, тебе легко говорить. Тебя сочли просто несовершеннолетним преступником, а я получил срок за убийство второй степени. Думаешь, после этого у меня был какой-нибудь шанс? Восемнадцать лет, и вся жизнь насмарку.

— Ты сам выбрал свой путь. Отпусти Хлою, и я сделаю для тебя что смогу. Обещаю, Тодд. Я знаю, ты не хотел смерти Каттору и Сэмми. Никто этого не хотел. Мне жаль, что ты был за рулем.

Хлоя закрыла глаза. Чувствуя на себе взгляд Тодда, она собрала остаток сил, чтобы развернуться и ударить его коленом между ног. Он издал пронзительный вопль, и она освободилась.

Она могла сказать Сойеру, что любила глупого ребенка, каким он был, что любила мужчину, каким он стал, что всегда…

Она упала на твердую землю, но уже не почувствовала этого.

Сойер неподвижно сидел в маленькой одноместной палате, не сводя глаз с Хлои. Волосы еще с пятнами грязи. Шелковистые пряди выбились из-под головной повязки, обрамляя бледное лицо.

Сойер мог бы откинуть их, но медсестра сновала взад и вперед, словно трудолюбивая пчела: делая Хлое укол, подключая мониторы, проверяя распылитель, наблюдая за уровнем кислорода. Она что-то говорила, но Сойер не слышал ее.

Он мог только смотреть на Хлою, боясь, что, если отведет взгляд, она снова перестанет дышать. Он придвинул стул вплотную к кровати, наблюдая за ее борьбой. Даже с распылителем и кортикостероидами Хлоя еще не пришла в себя, но по крайней мере губы уже не синие, а щеки начали приобретать кое-какой цвет. Боже, Сойер никогда в жизни не был так напуган.

Медсестра наконец ушла, оставив после себя пикающие мониторы и шипящий кислород. Хлоя открыла глаза, и Сойер впервые за последний час кошмара смог спокойно вздохнуть. Только не знал, что сказать, и пока собирался с мыслями, она вынула изо рта трубку распылителя и заговорила сама:

— Я мисс Джолло? Я очень люблю, когда они дают мне джолло.

— Я принесу тебе целый поднос, — сдавленным голосом ответил Сойер.

Она взяла его руку и погладила ледяными пальцами костяшки — жесткие, красные, припухшие, потому что он колотил ими в стену больницы. Его способ унять беспокойство.

— Хлоя…

Но ее глаза уже закрылись. Она взяла в рот трубку распылителя и уснула.

Через две минуты вошли сестры. Тара опустилась на стул, освобожденный Сойером, а Мэдди уселась с другой стороны кровати.

— Она такая большая часть меня, что я тоже не могу дышать, — прошептала Мэдди, положив руку на грудь.

— К счастью, она достаточно сильна, чтобы дышать за вас обеих, — сказала Тара.

Сойер понимающе улыбнулся и посмотрел на вибрирующий телефон. Моррис. Он вышел в коридор, где целых десять минут объяснял, почему нарушил правила и не ждал подкрепление. Моррис слушал, раздраженный и одновременно удовлетворенный, что Сойер арестовал Тодда.

Конечно, Сойер действовал не один, ему помогала Хлоя, которая не только указала место, но и содействовала задержанию Тодда.

Агенты ДЕА получили доказательство и наркотики, много наркотиков. Рейбо оказался более важной шишкой, чем они думали, и уже давал показания. А Тодд в конце концов привел их на тайную поляну, где находился склад, по его глупости накрытый военной маскировочной сеткой.

Но Сойер не хотел терять ни секунды своего времени, беспокоясь о Тодде.

Жизнь слишком коротка.

Хлоя проснулась со словами:

— Я двинула ему в пах!

Сестры улыбнулись.

— Да, мы гордимся тобой, — сказала Тара. — Кажется, тебе недостаточно работы в гостинице и спа? Ты решила добавить в свое резюме борьбу с преступностью?

Хлоя коротко засмеялась. Потом села, проверяя легкие, и с облегчением поняла, что находится в относительно хорошем состоянии.

— Я… думала кое о чем, когда была там.

— До или после того, как повредила родовое сокровище Тодда?

Хлоя улыбнулась:

— До. Честно говоря, не могу объяснить, почему я поняла это с таким опозданием. В грязевых источниках Тара пошутила, что у меня прозрение. Она была права. Я действительно прозрела.

— И просветишь нас? — спросила Тара.

— Да. Но хочу, чтоб вы знали. То, что я говорю, совсем не повод для коллективных объятий. — Хлоя сделала вдох. — Я люблю вас. Люблю обеих.

— Надеюсь, ты в это веришь. — Глаза у Тары подозрительно увлажнились. — Ты просто решилась на эмоциональные уступки.

В открытую дверь постучали, и сестры увидели на пороге Сойера, который смотрел на Хлою. Еще одна эмоциональная уступка. И она готова опять ее сделать.

— Медсестра говорит, тебя через час отпустят. Нужна машина?

Хлоя посмотрела на сестер. Мэдди тут же вскочила и схватила Тару за руку.

— О, это было бы замечательно. А то мы ожидаем запланированных гостей…

— Дорогая, просто скажи «до свидания», — покачала головой Тара. — И напомни мне, чтобы я научила тебя лгать искусней, чем сейчас.

Обе вышли из палаты.

Спустя час Сойер опустил ее на кушетку и хрипло приказал ждать. Стуча зубами, Хлоя села.

— Нет, я не замерзла. Такое иногда случается после сильного приступа и всех процедур.

Сердце у нее мчалось вскачь, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Сойер завернул ее в одеяло, заботливо обнял, и Хлоя прижалась к нему, впитывая его тепло, когда увидела на кофейном столике распылитель.

— Что это?

— Распылитель.

— Я знаю. Что он тут делает?

— Я купил его.

— Когда?

— Это имеет значение?

— Когда, Сойер?

— Несколько дней назад.

Хлоя посмотрела ему в глаза.

— Зачем ты купил распылитель, если собирался бросить меня?

— Я думаю, это ты бросила меня.

— Ладно, мы вернемся к этому через минуту. — Хлоя обвела взглядом гостиную. Стены покрашены. Мебель. — Сойер, неделю назад у тебя вообще ничего здесь не было, а теперь есть даже распылитель. Ты знаешь, что это означает? — спросила она и сама ответила: — Что я тебе очень, очень нравлюсь.

— Не волнуйся. Мне нравятся все мои домашние маляры.

Хлоя знала, что он дает ей время оправиться. А также чувствовала, что от руки, гладящей ее по спине, передается его тепло, сила и уверенность. Его работа не допускает мягкости, излишних эмоций, но он старается выразить то, в чем она, как он думал, нуждается.

Устроившись поудобнее, Хлоя положила голову ему на грудь. В отличие от нее Сойер не дрожал.

— Извини, — прошептала она. — Я не могу остановиться.

— Упадок адреналина.

— А у тебя когда-нибудь падает адреналин? Я даже не представляю, что может это вызвать.

— Ты, — с удивительной нежностью сказал он. — Сегодня ты до смерти напугала меня.

— Нас обоих.

— Если б с тобой что-нибудь случилось… — Он покачал головой.

— Я в порядке. — Она погладила его небритый подбородок. — Ты уютный стул, шериф. Конечно, местами немного жесткий, но…

— Хлоя, — засмеялся он, потом тихо сказал: — Ты меня понимаешь. Я хочу, чтоб ты это знала. Ты понимаешь меня такой, какая ты есть. Не меняйся.

— А если я буду не всегда приютной и обходительной? — прошептала она.

— Боже, надеюсь, что нет. Обходительность чертовски утомительна. Ты есть ты, в кого я и влюбился. Теперь подумай, в кого ты влюбилась. — Сойер глубоко вздохнул. — Ты слышала, что говорил сегодня Тодд.

— Мне все равно. Это не изменило моего отношения к тебе.

— Не уверен. Потому что в основном это правда. И не так легко говорить об этом.

— Сойер, это я. Мне ты можешь сказать все.

— Я знаю. Но до недавнего времени моей жизнью была работа. Только работа. Я считал, что обязан этим людям, которые дали мне второй шанс.

— Ты сам знаешь, что никто не вспоминает о твоем прошлом. На странице Фейсбука тоже нет информации, потому что они не требуют кары. Они защищают тебя. Заботятся о тебе и уважают своего шерифа. — Хлоя обняла его. — Так что перестань мучиться. Все кончено.

— Все кончено?

Хлоя откинула голову, чтоб посмотреть ему в глаза.

— И я не хочу, чтоб это повторилось.

— А чего ты хочешь?

— Знать тебя, — без промедления сказала она. — Хочу знать, что тебе нравится.

— Твой смех, — без промедлений ответил Сойер. — Чувствовать твои руки. То, как ты смотришь на меня, даже когда я делаю какую-нибудь глупость или довожу тебя до экстаза… — Хлоя засмеялась. — А ты хочешь знать, что мучает меня?

— Да.

— Мысль, что ничего этого не будет. Я слегка тупой, но все же не идиот и учусь на своих ошибках. Я люблю тебя, Хлоя.

— Проклятие!

Сойер моргнул.

— Это совсем не та реакция, какой я ожидал.

— Нет, просто я хотела сказать это первая!

— Ты можешь сказать это сейчас.

— Я люблю тебя. Боже, люблю тебя. — Она вздохнула. — Это куда более изнурительно, чем приступ астмы.

Сойер улыбнулся:

— Возможно, это требует практики.

Хлоя улыбнулась в ответ, чувствуя себя такой легкой и счастливой, что могла взлететь к потолку… а может, это действие лекарств.

— Или подтверждения.

— Подтверждения? — озадаченно нахмурился Сойер, когда Хлоя достала айфон. — Ты сказала «люблю тебя», и это напомнило тебе, что ты должна позвонить?

— Знаешь, любовь ко мне требует определенного терпения. — Хлоя обратилась к «Магическому Шару». — Как насчет меня и Сойера? Да?

— Боже, Хлоя. Тебе известно, что он постоянно говорит, когда это касается меня.

— Я впервые спрашиваю о нас. Ты боишься?

— Нет. Но если он выдаст «попытаться снова», то полетит в окно.

«Абсолютное „да“».

Эпилог

Спустя месяц

В день репетиции свадьбы Мэдди и Джекса сестры стояли в коттедже, держа руки на входной двери.

— То, что надо, — прошептала Мэдди, закусив губу. — Думаю, именно так.

Хлоя повернулась к Таре.

— Давай запрем побыстрей и заднюю дверь. Нам грозит побег.

— Вы правы, правы, — бормотала Мэдди, словно это не она полгода морочила им голову свадебными журналами.

— Но, дорогая, это же просто репетиция, — успокаивала ее Тара.

— Следовательно, ты можешь бежать, если хочешь, — сказала Хлоя. — Я сяду за руль.

— Хлоя! — нахмурилась Тара.

— Нет, серьезно. Я прямо сейчас позвоню Джексу и скажу, что мы хотим получить выкуп. Он поверит. А мы уедем на «веспе» так далеко, насколько хватит бензина. Правда, не слишком далеко, но…

— Прекрати, — сказала Тара, закрывая Мэдди уши.

— Мы обгоним его «магнолию», — продолжала Хлоя, изучающе глядя на сестру. — Твое слово, Мэд.

Та закрыла глаза.

— У меня красивое платье. Оно уже готово к завтрашнему дню.

— Нет проблем, — ответила Хлоя. — Дадим объявление: «Продается свадебное платье, размер восемь, использовано один раз по назначению». Ты получишь за него хорошие деньги.

Тара ущипнула Хлою, та ущипнула ее в ответ.

По своему обыкновению, Мэдди шлепнула бы обеих, но сейчас смотрела в окно. Джекс вместе с Фордом ждал их в гавани. Сойера еще не было, но Хлоя получила сообщение, что он закончил дежурство и едет к ним.

Мэдди видела, как Джекс откинул голову и засмеялся над какой-то фразой Форда. Она улыбнулась.

— Я действительно хочу выйти за него.

Хлоя с торжествующей улыбкой посмотрела на Тару.

— Приятно слышать.

Облегченно вздохнув, Тара взяла сестер за руки.

— Готова, Мэдди?

— Готова, — ответила та, уже не такая бледная. — Давайте сделаем это.

Они вместе подошли к гавани в тот момент, когда появилась Люсиль на своем драндулете.

— Я получила тридцать минут самого удобного времени, — сообщила она, деловито оглядывая пирс.

Завтра вдоль перил будут стоять горшки с цветами, будет проход между рядами гостей, которых ожидается много. А сейчас здесь только Люсиль да их пятеро… Нет, шестеро, поправила себя Хлоя, услышав грузовик Сойера. От этого звука внутри у нее потеплело, и она засмеялась над собой. Дурочка.

Люсиль показала всем их места, затем огляделась в поисках Сойера.

— Здесь. — Он неторопливо шел к ним, с чуть заметной улыбкой глядя на Хлою.

Джекс занял свое место в конце пирса, за спиной у него блестела вода. Форд провел Тару до конца прохода. Зная, что теперь ее очередь, Хлоя повернулась к Сойеру. Он был в форме, при оружии и выглядел слегка напряженным после работы. Они не виделись три дня. Она ездила в Лос-Анджелес, чтобы выполнить там свои последние обязательства. Теперь она едва сдерживала желание броситься к нему в объятия.

Сойер провел ее по временному проходу, и она встала рядом с Тарой. Последней по нему прошла сияющая Мэдди.

Когда церемония под руководством Люсиль закончилась, Джекс в виде тренировки поцеловал Мэдди. После чего Форд заявил, что и он для тренировки должен поцеловать Тару.

Пока они занимались этим, Сойер прижал к себе Хлою.

— Привет, — шепнул он ей на ухо. — Ты в порядке?

Поскольку Хлоя не знала что ответить, она просто обняла его для их тренировочного поцелуя. Наконец поцелуи закончились, уступив место шуткам и разговорам насчет свадьбы, помолвки Форда и Тары, медовом месяце и будущем.

Хлоя принимала в этом участие, надеясь, что ее улыбка не выглядит приклеенной. Она была рада за сестер. Очень рада. Завтра поженятся Мэдди и Джекс, через месяц — Форд и Тара.

Они уже не будут просто тремя сестрами. Она вернется к собственной жизни.

Сжав ее руку, Сойер изучающе взглянул на нее.

— Ты не в порядке. Ты печалишься.

— Вот еще!

— Печалишься, — с уверенностью повторил он.

Хлоя вздохнула.

— А вы не должны увести Джекса и напоить?

— Что случилось?

— Ничего. — Она закрыла глаза. — Я буду одинокой.

Сойер ждал, пока она посмотрит на него.

— Мне следует оскорбиться.

— Нет. — Она покачала головой, самообладание начало покидать ее. — Это совсем не означает, что…

— Выходи за меня.

— Что? — Сердце у нее замерло. — Ты меня жалеешь?

— Жалею? Ничего подобного. — Сойер улыбнулся. — Выходи за меня, потому что нам хорошо вместе. — Он повел бровью. — Особенно в душе.

— О Боже. Замолчи! — Она быстро огляделась.

Его улыбка стала еще шире. Прежняя Хлоя наплевала бы на то, слышит их кто-то или нет.

— Ты можешь выйти за меня прямо сейчас, прямо здесь.

Она увидела, что Сойер не шутит.

— Ты любишь свою независимость, — сказала она, давая ему шанс к отступлению.

Сойер пожал плечами:

— Я хочу разделить ее с тобой.

Надежда вспыхнула и разгорелась.

— Я сведу тебя с ума.

— Уже свела. Наилучшим способом, — заверил он. — Я хочу каждую ночь проводить с тобой, Хлоя.

— Будут ночи, когда мне придется оставаться в гостинице.

— Тогда мы наймем кого-нибудь или я приду в гостиницу. Меня не волнует, где моя постель, если в ней ты. Скажи, что подумаешь об этом.

Хлоя смотрела на него, давно зная ответ.

— Думаю, — сказала она, — для тебя я сделала бы что угодно.

— Что угодно? — Глаза у него загорелись.

Несмотря на дрожь в ногах, ей хватило сил оттолкнуть его. Сойер засмеялся, опять привлек ее к себе и, наклонившись, прикусил мочку.

— Верь мне. Все будет хорошо.

— Ты имеешь в виду женитьбу или…

— Все.

Хлоя верила ему всем сердцем, поэтому обняла и поцеловала.

— Я люблю тебя, Сойер. Очень.

— Знаю, — серьезно произнес он. — Это мое собственное чудо, и я каждый день рассчитываю на него.

— Как бы оно не надоело…

— И ты рассчитывай. Скажи «да», Хлоя.

Она улыбнулась:

— Да. Всему.

Примечания

1

Не понимаю по-английски (исп.).

2

Не проблема (англ.).

Content

Джилл Шелвис
У любви в плену

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Примечания