Евгений Гришковец, Анна Матисон

Уик Энд (Конец недели)

© Евгений Гришковец, 2014

© ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2014 Machaon®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Действующие лица

Сомовы:

Олег, бизнесмен, крупный мужчина, 50 лет, выглядит старше.

Оксана, его жена, 50 лет.

Даня, их сын, 31 год.

Ира, жена Дани, 30 лет.

Виктор, давний деловой партнёр Олега, 50 лет.

Михаил, друг Олега и Виктора, выглядит на 50 лет.

Серёга, друг Михаила и Олега, выглядит на 50 лет.

Любовница, молодая женщина, любовница Олега, 24–26 лет.

Костик, помощник Олега, выглядит на 30 лет.

Юрист, мужчина, выглядит на 45 лет.

Марина Александровна, бухгалтер, за 50 лет.

Володя, водитель Олега, 40 лет.

Акт I

Утро. Квартира Олега. Настойчиво звонит дверной звонок. Оксана наконец заставляет подняться себя с дивана. Стаскивает с глаз повязку, накидывает поверх шёлковой пижамы такой же шёлковый халат. Поворачивает замок, но даже не утруждает себя открыть дверь, тут же идёт обратно к дивану.

Оксана. И где тебя носит? В такую рань дверь ключом надо открывать…

Входит Виктор.

Виктор. А я так и делаю.

Оксана. Ой! (Останавливается и поворачивается к Виктору.)

Виктор. Дверь в свой дом стараюсь открывать своим же ключом.

Оксана. Ой, прости, я думала, это Олег. Он не ночевал, и я думала…

Виктор. Я понял уже. А Олега нет? Хотя да, нет… я понял уже…

Оксана. А вы договаривались?

Виктор. Нет, это э… не запланировано… Ну раз Олега нет, то я…

Оксана. Подожди. Вдруг сейчас явится. Потом меня изведёт, что ты не дождался. Так. Кофе… (В сторону кухни.) Жанна!!!

Виктор. У меня времени в обрез. Я долго ждать… хотя… ладно, для очистки совести. Давай кофе. Покрепче – ночь была такая, не спал в общем.

Оксана (кричит). Жанна!!! Жанна! Кофе, и мне мой этот, каркаде. (Виктору.) Тоже по ночам где-то шляешься?

Виктор неопределённо пожимает плечами.

Ночью надо спать, на то она и ночь… Жанна!!! (Встаёт и идёт на кухню.) Наверное, опять на телефоне висит, не слышит ни черта. Жанна! (Виктору.) А ты не легко одет?

Виктор. Я на машине, а вообще на улице не очень холодно. Тепло не по сезону.

Оксана (оглядывая пустую кухню). Так… а какой сегодня день недели?

Виктор. С утра была суббота.

Оксана. Точно. Я её отпустила. Забыла совсем. А как же кофе? Ты умеешь этой штукой пользоваться?

Оксана подходит к кофемашине, включает и выключает единственную кнопку.

Виктор. Да я, собственно, не так хочу. Можно просто воды. Реально, Оксан, не заморачивайся, я не хочу.

Оксана. А я хочу. Так… кнопка одна. Тут мигает, что воды нет. Как-то надо залить. Это должно быть просто. (Ощупывает всю поверхность кофемашины.) Странно. Куда-то ж эта вода должна наливаться. Как её открыть? Ты знаешь?

Виктор. Нет, но… Пусти. (Тоже начинает уверенно, а потом даже с интересом искать какую-то кнопку.) Странно… Должно быть действительно просто…

Оксана берет телефон.

Оксана. Алло! Данечка! Сынок, как налить воду в эту… э… кофемашину? Жанны нет. Я понимаю, что просто. Как? Стой-стой, подожди.

Оксана практически насильно впихивает трубку Виктору.

(Шёпотом). Ну, что он мне будет объяснять, я всё равно не понимаю в этом ничего.

Виктор. Алло, привет, Даниил! Как твои успехи? Как дети? Всё нормально? Ну и слава богу. Ага… а… ясно. Я, собственно, так и думал. Ну, давай, удачи.

Оксана. Как я устала…

Оксана возвращается в гостиную, ложится на диван.

Следом возвращается Виктор.

Что он сказал?

Виктор. Что не знает, как это работает.

Оксана. Так я и знала, вот паршивец. Дай телефон!

Виктор. Что?

Оксана. Дай мне обратно мой телефон!

Виктор возвращает телефон Оксане.

Алло! Даня? Иди сюда и наладь эту чёртову кофемашину! Я, в конце концов, хочу кофе!

Пауза. Виктор идёт на кухню, наливает стакан воды, возвращается, медленно выпивает воду, ставит стакан. Звякают ключи. Виктор оглядывается и напряжённо смотрит на дверь. Входит Даня. Он вполне одет, но в тапочках. Не говоря ни слова и не замечая никого, проходит на кухню, идёт к кофемашине. Начинает её изучать.

Как это правильно, когда сын живёт с тобой в одном доме, в одном подъезде. Как же я была права, когда заставила Олега купить вторую квартиру. А ты знаешь, Данюша ещё и против был. Хотел жить подальше, в Ирочкиных трущобах.

Виктор. Оксан, а Олег сегодня вообще не был? И не звонил? Никак не проявился?

В это время Даня молча идёт обратно к входной двери.

Оксана (Дане). Ты всё сделал? А поздороваться с мамой?

Даня. Доброе утро, мама. Нет, не сделал. Я за Ирой, она разберётся.

Оксана. Зачем ходить? Позвони.

Даня. Она знает, что я к тебе пошёл, не возьмёт трубку.

Виктор (Оксане). А вчера вечером как он себя вёл? Всё было как обычно?

Оксана. Да я его вообще не видела вечером. Не приходил он. Всё как обычно. Витя, что за вопросы с утра? Я старая больная женщина, у меня болит голова, мой сын хамит, нет кофе. (Дане.) Даня, ты никуда не пойдёшь. Я сама позвоню Ирочке.

Даня, не желая вовлекаться в спор, возвращается на кухню.

Даня (сам себе). Должна же быть инструкция…

Оксана набирает номер.

Оксана. Ирочка не берет трубку. (Виктору.) Чему ты удивляешься? Олег, наверное, у своей… или… мало ли где он может быть.

Виктор. Знаешь… Собственно, я везде проехал, где он мог быть. Очень надо его увидеть. Срочно! Край как надо! Иначе я бы не волновался…

Оксана. Если б что-то случилось, мы бы знали. Нам бы сообщили – Олег так всегда говорит. За долгие годы я, как видишь, выдрессирована не волноваться и не реагировать. И тебе не советую. Не ресторан, так бильярд, не у тебя, так за городом, не за городом, так в бане… не с лётчиками, так с моряками…

Виктор. Я пойду. Но ты, если вдруг… а впрочем… Ты права. Подожду ещё.

Оксана (Дане громко). Сынок, посиди со мной. Я давно с тобой не беседовала.

Даня (вернувшись с кухни). И о чём бы ты хотела со мной побеседовать? Мам, пойду я, дел много.

Оксана. Не говори как отец. Сейчас Ирочка увидит, что я звонила, что тебя нет, и придёт. Как же я устала…

Входит Ира.

Ира. У вас дверь опять открыта. А я вчера смотрела про кражи на рывок. Это знаете как? Когда никого не трогают, не убивают, ничего такого, а просто входят в открытую дверь, хватают то, что можно схватить, например сумку, – и всё! А в сумке деньги, кредитки, паспорт! И телефон. (Дане.) Дань, тебя мальчишки ждут. Они уже оделись сами. Сидят, ждут.

Даня. Да, идём. Ты можешь на кухню пройти? Там надо воду в кофеварку залить.

Оксана. В кофемашину.

Даня. Да, в кофемашину.

Ира. Ладно…

Ира идёт на кухню, подходит к кофемашине.

Даня (Виктору). Может, яичницу или тосты? Я вот ещё не завтракал… Вы про папу спрашивали. Он мне звонил.

Оксана. Тебе?

Виктор. Когда?

Даня. Недавно. Где-то час назад. Просил зайти сегодня. Поужинать. Два раза сказал, чтобы я не забыл.

Оксана. Поужинать? Он это сам сказал? Он хочет отмечать?

Даня. Да.

Оксана. Как странно…

Виктор (с облегчением). Да? А… Ну и слава богу!..

Ира (из кухни). А кто кофе-то хотел? Оксана, вам, да?

Оксана. Ты с ней справилась?

Ира. Ну да, тут всё просто.

Оксана и Даня быстро идут на кухню. Виктор остаётся.

Даня. Покажи?

Оксана. Сначала мне!

Виктор берёт стакан, из которого пил, видит, что он пуст, ставит и уходит из квартиры.

На кухне Ира показывает, как наливать воду в кофемашину.

Даня. Действительно просто!

Ира. Оксана, вам какую чашку – маленькую, большую?

Оксана. Не сейчас. От кофе кожа приобретает нездоровый оттенок. Тебе тоже не надо пить.

Оксана рассматривает Ирино лицо.

Ира. А я и не пью.

Оксана (с сомнением). Да? Покажись моему косметологу. Он зо-ло-той, умничка. Завтра он ко мне придёт, я скажу, чтобы он к тебе поднялся.

Ира. Нет. Спасибо, точно нет. Дань, я к детям. Они же одетые сидят. Мокрые уж наверное. Мы спускаемся в машину и ждём тебя там.

Даня. Не надо меня ждать! Я тоже иду.

Оксана. Идите все, конечно. Идите, бросайте одинокую женщину.

Ира и Даня переглядываются.

Чего уставились? Нет, правда, действительно идите! Я что-то устала. Мало спала.

Все выходят из кухни, идут к выходу. Вдруг Даня резко останавливается, подходит к Оксане.

Даня. Мам! Поехали! Поехали с нами за город. Хватит! Ты из этой квартиры вообще не выходишь.

Оксана. Неправда!

Даня. Правда! Сидишь тут… Бродишь одна, как тень. Спишь сутками… (Берёт с пола бутылку.) Это что? Шампанское? И кто его пил?

Оксана. Отец.

Даня. Неправда! Папа шампанское не пьёт. Одевайся – и поехали!

Оксана. Нет-нет, не хочу, я полежу, у меня голова.

Даня. Мама! (Ирине, которая ждёт в дверях.) Так, Ир, иди за детьми! Мы сейчас! Дай нам поговорить!

Ира выходит. Даня берёт Оксану за локоть.

Оксана. Даня, не трогай меня! Я взрослая женщина! Я сама знаю, что я хочу делать и как я хочу! Мне нормально… (Вырывается.)

Даня. Нет, мам! Это категорически ненормально! (Хватает Оксану за руку.)

Оксана (вырывается). Почему? Почему? Тут всё есть. Не трогай меня… Не надо меня… трогать!

Даня. Мам, так дальше нельзя…

Оксана (через паузу). Ладно… хорошо… Я сейчас переоденусь.

Оксана уходит в спальню.

Даня выбрасывает бутылку из-под шампанского. Ищет и находит бокал, тарелку с засохшей едой. Выбрасывает объедки. Собирает с дивана журналы.

Даня. Мам… Мама? (Заглядывает в дверь спальни.) Ты что – уснула? Мам, ты спишь? Мам…

Даня закрывает дверь, выходит из квартиры, вызывает лифт, довольно долго ждёт, пока лифт поднимется снизу. Лифт открывается.

Внутри – Виктор.

Дядь Вить?

Виктор. Даниил?

Даня. Вы что-то забыли?

Виктор. Нет-нет… я… Ты торопишься? Я, собственно, с тобой поговорить хотел.

Даня. Со мной?

Виктор (как будто торопится). С тобой, с тобой. Данечка… Гм… Собственно, нечего тут долго тянуть. Дело простое. Твоего папу могут… А точнее… совершенно точно арестуют. В понедельник. Прямо с утра. Утром будет выемка документов. И лучше, чтобы его там не было. И тут тоже. Понимаешь? Ты же умный парень. Посмотри на меня. Что ты так на меня смотришь? Я что-то непонятно говорю? Ну? Что молчишь?

Даня. Как это – арестуют? Папу? (Даня сделал шаг назад.) А вас?

Виктор. А меня – нет. Дело ведут по началу бизнеса. Зацепились за прошлое. Там везде только его подпись.

Даня. Я, простите, совершенно не понимаю, о чем вы говорите, я совсем не знаю, что там у вас было… в начале бизнеса. Но… вы простите, где бы ни стояла его подпись… Если это было больше двадцати лет назад… Есть же закон… Это уже не имеет уголовного преследования. Совершенно точно вам говорю. Есть понятие срока давности.

Виктор (усмехается). Грамотными стали все… Но тут другое дело: 20 лет – с момента начала совершения преступления. А отсчёт, чтоб тебе было известно, ведётся не с момента совершения, а с момента окончания. Если кто-то кого-то зарезал – это быстро; начало – оно же конец. А когда речь идёт о бумагах, то бывает, что от начала до конца проходит несколько лет. И последствия этого преступления… скажем так, наносили ущерб компании вплоть до слияния. А это было всего четыре года назад. Так понятно?

До Дани доходит информация, он медленно осмысливает услышанное.

Даня. Какое… какое преступление? Вы о чем, дядь Вить? Вы что вообще говорите?

Виктор. Преступление. Экономическое. «Отмывание бюджетных денег» называется. Подробности ты скоро узнаешь. Сейчас ни времени нет, ни желания. Не хочу. Ещё надоест всё это объяснять. Я тороплюсь. Так. Слушай меня, Даниил: папа вернётся, и ты должен убедить его уехать. Повторяю: выемка документов с утра, он об этом знает, его предупредили. Но он будет думать, что он выкрутится. Не выкрутится. Это невозможно. Всё уже решено. Он должен уехать – понял? Это единственный выход. Сегодня суббота. У него есть сегодня весь день и завтра. Этого больше чем достаточно. Он знает, мы уже говорили. Но нужны и другие голоса. Он к тебе прислушается… Я надеюсь.

Уже на середине фразы Виктор вызывает лифт, заходит и договаривает, удерживая дверь, которая всё время открывается-закрывается.

Даня. А вы… Вы тоже уезжаете?

Виктор. Не говори глупости. При чём тут я? Я, кажется, внятно всё сказал? Дело не просто серьёзное, а серьёзней не бывает! Счастливо!

Даня (машинально). И вам…

Даня резко выкидывает руку – и двери не закрываются.

Подождите! Минуточку! А почему – уезжать? У папы связи, он же может всё решить.

Виктор. Какие связи? Какие связи, которых я не знаю? Кто? А главное – где?

Даня. Я, я… я не уверен. Но вот этот генерал, с которым он на охоту…

Виктор. На охоту, в баню, на рыбалку – это на здоровье, куда угодно! Но вопросов твой отец не решает уже давно. Может, тебе и неприятно это слышать, зато полезно. Запомни. Отец не сможет решить этот вопрос. Вопросы решаю я. Уже много лет – я! Понятно выражаюсь? Мне пора. Теряем время.

Двери закрываются, но Даня опять встревает.

Что ещё?

Даня. А вы… Ради бога, извините, я пока не понимаю, как ко всему относиться. Поэтому медленно соображаю. А вы… почему тогда вы не решите этот вопрос? Если вы их решаете?

Виктор (несколько раз собирается ответить). Я не могу.

Даня. Не можете? Почему?

Виктор. Потому что… Так надо.

Двери закрываются. Лифт уезжает. Даня возвращается в квартиру, идёт на кухню. Входит Олег. Чуть медленнее чем обычно проделывает все самые обычные действия: вешает плащ, разувается. Даня выходит из кухни и видит Олега.

Олег. А, сын…

Пожимают друг другу руки. Олег первым делом находит пульт от телевизора, включает. Снимает галстук, снимает пиджак. Идёт в ванную. Закрывает за собой дверь. Слышен звук воды. Выходит. Идёт к спальне. Заглядывает и снова закрывает дверь.

Олег (кивая в сторону спальни). Мать вставала сегодня? Сколько у нас сейчас? Одиннадцать? Спит… Ты не знаешь, что пьют, если голова вот тут болит? (Показывает.) И горло ещё? (Садится на диван.)

Даня. Я не знаю. Ира знает. А как у тебя вообще дела?

Олег. Нормально… нормально. Сядь, поговорим. Ты не торопишься?

Даня. Черт, меня же Ира и мальчики ждут. Уже давно.

Олег. Ничего. Садись.

Даня опускается на диван. Олег добавляет громкость на телевизоре.

ТЕЛЕВИЗОР

…какие последствия ожидают мировую общественность в связи с принятием этого решения? Покажет время. Но уже сегодня биржа отреагировала сильнейшим падением индекса. Российские компании на этом фоне показали себя…

Олег переключает.

…львы являются одними из четырёх представителей рода пантер. Львы – сильные животные, однако они менее выносливы, чем, например, гиены: у последних сердце составляет один процент от всей массы тела, в то время как у львов от нуля целых сорока пяти сотых процента. Таким образом, львы могут быстро бегать только на короткие дистанции и во время атаки должны быть близко к своей добыче.

Олег слушает как под гипнозом и не сразу понимает, что у него звонит телефон. Убирает громкость телевизора.

Олег. Да. Это я. (Очень, очень долго что-то слушает.) Понял… Когда это надо? У неё есть все документы? Ясно… Ещё раз скажи фамилию. Чётко! Говори в трубку! Семинчук? Всё понял. (Нажимает отбой, тут же набирает другой номер). Андрей Владимирович? Олег Сомов. Прости, что в субботу. Да-да… Слушай, у тебя в диагностическом центре делают какое-то обследование на томографию. Говорят, очередь, и мне… Да, да, правильно, верно. Если сможешь, буду признателен. Спасибо. Запиши фамилию. Се-мин-чук. «С»! «Се»! Как? Да «чук», «чук», да. Правильно. Спасибо. Отдыхай, Катюше привет. (Кладёт телефон. Долго молчит.)

Даня. Пап…

Олег. Подожди. Что я хотел сказать… Как мальчики?

Даня. Пап…

Олег. Мне правда интересно. Мне очень хочется знать.

Даня. Мальчики хорошо.

Олег. А подробнее?

Даня. Вчера мерили собаку сантиметром. Она их покусала. Вот такие новости.

Олег. А что у тебя? Ты рассказывай, я слушаю.

Даня. Это не важно, да и неинтересно.

Олег. Интересно. Правда интересно. Очень.

Даня. Я открываю филиал.

Олег (делает удивлённое лицо.) Филиал? Все так хорошо? Что за филиал? Сколько человек? Где?

Даня. Четыре.

Олег. Четыре филиала?

Даня. Человека.

Олег. Не понял? Четыре человека – это филиал?

Даня. Пап…

Олег. Прости, я хотел сказать. Очень интересно, да. Расскажи…

Даня. Филиал. Четыре сотрудника. В Уфе. Столица Удмуртии… Пап, я… Приходил дядя Витя.

Олег. Что?!!!

Олег встаёт. Даня тоже встаёт.

Даня. Он все сказал.

Олег. Что он сказал? Где он? Когда он был? Что – всё?

Даня. Да вот… перед тобой… только ушёл. Странно, что вы не встретились внизу.

Олег. Он – сюда приходил? Сам? Сюда? Нет, я хочу знать, что это значит «всё сказал»? Прямо здесь был?

Даня. Ну да. Он сказал, что… тебя могут… это неправда?

Олег включает звук телевизора. Садится.

ТЕЛЕВИЗОР

Львы подкрадываются к стаду копытных, пока расстояние не уменьшится до тридцати метров или меньше. Затем происходит быстрая и мощная атака. Хищники пытаются поймать свою жертву быстрым прыжком. Животное, как правило, погибает от странгуляции, или удушья…

Олег. Правда.

Входная дверь открывается. Заглядывает раздражённая Ира.

Ира. Если ты сейчас же… (Видит Олега.) Ой, здрасте, Олег Петрович, не заметила. (Дане.) Если ты…

Даня (резко перебивает). Ира, иди, ради всего святого. Я не поеду! Прости! Без меня. Всё, езжайте, без меня. Тут очень серьёзное дело. Очень! Ясно?

Ира. Ясно. (Захлопывает дверь.)

Олег. Не надо так с женой разговаривать при посторонних.

Даня. Ты уедешь?

Олег. Куда?

Даня. Не знаю, из страны. Он говорил, что это выход, причём единственный.

Олег. Скотина… придушил бы…. Если он сюда ещё раз… Пусть он едет из города, из страны. Пусть он со своими проверками хоть в Африку бежит. Я всё решу. Я пока ещё что-то в этом городе решаю.

Даня (заметно повеселев). Я так же ему сказал! То есть… Он всё врёт? Ты – вне опасности? Я просто уточняю. Какой план?

Олег. План… План мне не нужен. Какой ещё к черту план! Не надо тут ничего драматизировать! Ничего не будет. И не через такое проходили. Кипиш только подымают. Кого они хотят напугать? Кого решили развести? Успокойся.

Даня. Ну, я рад, что ты так настроен. А то я уж было подумал, что… Не важно. А что случилось?

Олег. Можно не сейчас? Я устал. И голова болит. Знаешь, есть такой порошок в пакетиках? Мне мама его в воде разводит.

Даня. От простуды, что ли? Где-то на кухне. Поискать?

Олег. Поищи, если нетрудно. Сил нет, в башке взрывается что-то.

Даня уходит на кухню. Входит водитель Володя. Он вносит пакеты с продуктами, упакованные химчисткой костюмы Олега. Привычно вешает костюмы.

Володя. Олег Петрович, я продукты привёз, из химчистки всё забрал. Костюмы тут повесил.

Олег не отвечает. Водитель заносит пакеты на кухню, они здороваются с Даней, водитель выходит с кухни.

Володя. Олег Петрович, что-то ещё?

Олег. Пока нет. Но никуда не уезжай. Посиди в машине. Может, надо будет съездить, не знаю ещё. Жди. Я позвоню.

Водитель выходит из квартиры.

Даня возвращается из кухни.

Даня. Пап, не знаю я, где лекарство, не нашёл. Мама встанет, даст тебе. Я пойду. Раз Ира с детьми уехала, я пойду поработаю.

Олег. Можешь посидеть.

Даня. Не хочу тебе мешать.

Олег. Я никогда не говорил, что ты мне мешаешь.

Даня сомневается, но все же садится рядом с Олегом. Олег переключает каналы, на десятом канале это уже раздражает, так как нигде он не задерживается больше, чем на три слова. У Олега звонит мобильный.

Олег. Да…. А сейчас сколько? Да, в двенадцать нормально. Нет, прямо сюда. Знаете, где я живу? Ну вот и давайте, прямо здесь и поговорим. (Кладёт трубку, объясняет Дане.) Это юрист. Но не наш. Наш, думаю, замешан в этой истории по самое… А этот – другой. Мне его дали те, кто в этом ой как понимает. Сказали – просто волшебник, а не юрист. Толковый, в смысле. Лучший.

Даня. А кто дал? Кто помогает?

Олег. Ты всё равно не знаешь. Все помогают. (Усмехается.) И никто не помогает. Так интересно! Сразу все проявились. Кто чего стоит.

Даня. А этот твой генерал?

Олег. Не говори, чего не знаешь! Ну вот при чём тут он? А? При чём?

Даня. Я думал, он твой друг, вроде бы. Ну, я не знаю.

Олег. Друг… таких друзей… Сказал, что не в его компетенции вопрос, он ничего не обещает. Жду от него звонка.

Даня. А как же ты собираешься решить вопрос?

Олег. Решаю, ты же видишь!

Олег довольно раздражённо заходит на кухню, роется в пакетах, достаёт торт. Обычный. Ищет нож. Потом замирает, бросает всё как есть, возвращается. Ищет телефон. Набирает номер.

Алло! Моя фамилия Сомов. Мы только что с вами говорили. Знаете, вы прежде, чем приезжать, встретьтесь с одним человеком… Марина Александровна зовут. Это мой бухгалтер, очень грамотный специалист. Мне кажется, вам полезно будет поговорить. Да? Ну, видите, я что-то ещё понимаю, оказывается. Вас свяжет мой помощник Константин. Он вам позвонит. Что? Можно и не к двенадцати – к часу, к двум. Сколько надо, столько и говорите. (Набирает другой номер.) Костик, у тебя есть номер нашего нового юриста? Свяжи его с Мариной Александровной, пусть встретятся. Скажи Марине Александровне, что это я сказал. Я с ней потом сам поговорю. Как там всё у нас? Какие новости? (Какое-то время слушает.) Это потом расскажешь. Есть что-то ещё? Какой паспорт? Я обещал? Чьей дочери? А… понял. Да, это я обещал, действительно. Так, сбрось телефон, я позвоню. И напиши, как зовут.

Даня мается, слушая телефонные разговоры. Олег кладёт трубку. Даня протягивает ему телефон, показывает фото.

Даня. Это Олежек в садике, у него утренник был. Вот видишь? Это бескозырка, которую ты подарил, и сабля. Он с ними везде носится. Даже спит с саблей.

Олег (листает фотографии). Это я саблю подарил? Ну надо же! (Отвлекается на свой телефон, читает что-то, перезванивает.) Костик, твою мать, я просил написать, как зовут! Как я буду звонить человеку? Нет, ты не написал! Ты написал «Серг. Алекс». И что такое «Алекс»? Алексеевич? Александрович? Можно сразу нормально всё делать? Понял. (Нажимает отбой и набирает номер.) Сергей Алексеевич? Сомов Олег. Да, он самый. Видите, как, заочно знакомы, оказывается. Надеюсь, не сильно вас побеспокоил? У меня к вам просьба… Дело не сильно сложное, нужно бы паспорт выдать одной девушке – дочке одного моего товарища – она вам его сдала, а выдать должны через неделю. А ей в понедельник надо. Да-да, всё сдано, всё у вас. Ну, вот и мне кажется, что не сложно. Как это сделать? Сергей Алексеевич, вы меня простите, не будет наглостью, если я попрошу своего помощника позвонить и продиктовать? Ну и отлично. Спасибо вам. Спасибо. (Олег нажимает отбой. Переводит взгляд на телевизор.) Можешь на зарядку воткнуть?

Протягивает Дане телефон. Даня ищет зарядку, находит, ставит на зарядку.

Даня. Я хотел…

Олег поднимает палец, призывая к тишине, прибавляет звук телевизора.

ТЕЛЕВИЗОР

Комиссия Книги рекордов Гиннесса поставила под сомнение рекорд скорости выпивания пива, установленный в начале уходящей недели пенсионером из Мексики. Комиссии стало известно, что шестидесятидвухлетний Пабло Моралес для своего рекорда использовал посуду с изменённой толщиной дна. Узнавший о решении комиссии уличённый в мошенничестве рекордсмен ворвался с оружием в редакцию газеты, опубликовавшей обличительную статью. Ранив охранника, Моралес пытался взять в заложники главного редактора издания. Но раненый охранник смог обезоружить и задержать нападавшего. Жизнь охранника вне опасности. Больше никто не пострадал.

Даня переводит взгляд с экрана на Олега. Олег спит с пультом в руке, запрокинув голову назад. Даня тихо вытаскивает пульт из рук Олега, делает потише. Олег сразу просыпается.

Олег. Да… (Приходит в себя.) Так что дети? Спит с саблей, говоришь?

Даня. Пап… Скажи. Дядь Витя сказал, что выемка документов утром в понедельник. И тебе надо быть не здесь.

Олег (тихо). Имя… Не произноси его имя даже. Ничего не будет. Я не допущу.

Даня. А если…

Олег. Хочешь совершенно откровенный ответ? Я не знаю. Если всё арестуют, то… Но ещё можно что-то предпринять. Трудно, что суббота. Я многих не смог найти. Но какая тварь… ты подумай… ещё и наглость имел явиться сюда. С тобой говорил… матери тоже сказал?

Даня. Нет, с мамой он не говорил… Папа, я не понимаю… Зачем? Зачем он нас предупредил?

Олег. Сентиментальная тварь. Не знаю. Хочет… как её… карму очистить. Он же у нас в церковь ходит. На службы! Наверное, думает, что так, скотина, очистился. Но я не хочу про него больше говорить.

Даня. Ты не ожидал?

Олег (думает перед тем, как ответить). Самое интересное, что ожидал. Нет, не так. Я не ожидал. Нет. Такого не ждут. Но я… не удивлён. Да, правильно. Я не удивлён. Он такое воротил двадцать лет назад – никаких свечек не хватит. Который час? Я пойду. У меня встреча.

Даня. Я тоже пойду. А ты знаешь, пап. Ты бы не ходил никуда. Ты плохо выглядишь. Поспал бы. Ты же уснул под телевизор!

Олег. Я уснул? Правда? Да я знаешь… не спал ночь.

Даня. Из-за этого?

Олег. Нет. То есть да… Я ходил. Просто ходил, хотелось одному побыть. И знаешь, заблудился. Отвык пешком ходить, оказывается. Свернул, чтобы срезать, как помнил, а там – дом. Такие охранники наглые… Потом по центру много гулял. Побеседовал с молодёжью. Угостил их в баре. А они, оказывается, как его… Ну, которые в гостиницах просят полотенца не стирать?

Даня. Экологи?

Олег. Да, точно. И они правда про это думают. Считали мне, сколько литров уходит, чтобы постирать одно полотенце. Совсем неглупые ребята. Только дети.

Даня. Пап? Ты о чем вообще?

Олег. Надо мать разбудить. Нельзя так долго спать. Знаешь, сын… есть такой момент. В случае чего. Это я не серьёзно, но в случае чего, просто имей в виду, что все личные бумаги, документы, там, кредиты, выплаты – это Костик всё знает, надо будет тебе с ним… Ну до этого не дойдёт. Но тем не менее. Самое главное, это, смотри, Оксана… мама, она очень не самостоятельная. Пропадёт. Я на неё сделал вклад, она про это не знает. Он в стороннем банке, чем кредиты, так что внутри банковского переброса не будет, но может получиться, что…

Даня (перебивает). Пап, ты ж говоришь, что не дойдёт? Давай ты пока не будешь мне это рассказывать? Меня не надо агитировать. Никого я не брошу. Но… ты меня пойми, я не хочу сейчас в это вникать.

Олег (вдруг взрывается, перебивает). Не хочешь? А почему, собственно, ты никогда ничего не хочешь? Я для тебя что-то не так делал? Ты получил не такое образование? Ты не учился где и как хотел? Не ездил по миру? Что не так? Ты мог уже лет пять, как рулить всем. Я бы тебя над всем поставил…

Даня. И сейчас бы меня тоже ждала выемка документов?

Олег. Что ты мелешь? Что – тоже? Что – тоже? Я сказал уже, что ничего не будет! (Машет на сына рукой.) А-а-а! Ты всё равно в этом ничего не понимаешь!

Даня. Ты прав. Не понимаю. И не хочу. Мне не интересно.

Олег. Не интересно? Слово-то какое вспомнил! Это деньги! При чём тут «интересно»? Интересно в третьем классе в раздевалке подглядывать! А это бизнес! Деньги! Это обязано быть интересно.

Даня. Именно. В этом суть. Тебе не важно что, лишь бы деньги. А мне важно. И то, что я делаю, мне как раз нравится. Я кому-то нужен, что-то конкретное делаю, и это мне нравится.

Олег. Как могут нравится филиалы на четыре человека, в столице Удмуртии? А?

Даня. А это уж, прости, моё дело.

Олег встаёт, ищет кофту, надевает.

Олег. Морозит. Наверное, температура. А вечером ужин.

Даня. Я помню. Не хочешь отменить? Ну, по поводу всего… Вы же никогда не праздновали, на моей памяти. Я даже и не знал, что вы уже тридцать лет женаты.

Олег. Отмечать будем! И весело! Назло… Не отмечали раньше – а теперь будем! (Задумывается.) Разбуди маму и… расскажи ей… Да, расскажи ей ты. Так будет лучше.

Даня. Я не думаю, что так будет лучше. Но если хочешь – пожалуйста. Я ей скажу.

Олег. Да, пожалуйста. Но сначала разбуди её. Будет просить не будить, ругаться, умолять – буди! Нечего днём спать.

Даня идёт в спальню. Олег выходит на балкон. Закрывает окно, прикрывает за собой дверь, звонит. Почти сразу трубку берет любовница.

Любовница. Ты где? Можешь по пути купить мне йогурт? Знаешь, такой…

Олег. Я не приду, прости.

Любовница. Я так и знала.

Олег. Что ты так и знала? Я не знал, а ты знала?

Любовница. Но ты же утром сам позвонил и сам пообещал.

Олег. Поэтому и звоню. Не получается. Сейчас придёт этот юрист. У меня снова трудный день.

Любовница. Именно. И легче не станет. А если хоть пару часов отвлечёшься, то будет легче. Передвинь этого юриста и переключись!

Олег. Может, ты и права, но мне сейчас лучше не переключаться. Я сконцентрирован. И мне кажется, я простываю. Не сердись, пожалуйста. Хоть ты не сердись.

Любовница. Да ты что? Горло болит? А температуры нет? Тебе надо выпить что-то от простуды и для иммунитета. И воды побольше надо пить, жидкость выводит из организма всю заразу.

Олег. Заразу? (Усмехается.) Поздно выводить уже.

Любовница. Не понимаю тебя.

Олег. Я к тебе, может, ещё сегодня заеду. Хочу заехать. Или просто пройдёмся, прогуляемся. Постараюсь. Не знаю. Посмотрим.

Любовница. Ты мне сейчас можешь сказать, зайдёшь или нет? Заранее? Чтобы я не ждала.

Олег. Позвоню.

Любовница. Ты не позвонишь.

Олег. Малыш, я сказал, что позвоню, значит, позвоню.

Любовница. Хорошо. Олежа… всё обойдётся как-то… Я с тобой. Вот увидишь, в следующую пятницу уже можно будет просто вспоминать об этом как о чем-то, что уже прошло. Только для этого мы должны быть вместе. А лучше раньше, чем в пятницу.

Олег. Да, я тоже так думаю. Спасибо тебе. Всё, увидимся сегодня ещё. Постараюсь. Я позвоню. Совершенно точно.

Олег возвращается с балкона, ставит телефон на зарядку, потом делает телевизор погромче. Садится и засыпает. Любовница набирает его. Какое-то время слушает длинные гудки. Олег не слышит.

Даня и Оксана выходят из спальни. Оксана выключает телевизор, слышит телефон. Не замечают спящего Олега.

Оксана. Данечка, а у тебя есть любовница?

Даня. Мама!

Оксана. Не хочешь, не говори. Я просто так спросила… Это ж теперь так принято. Хороший тон…

Даня. Мам, не надо…

Раздаётся звонок в дверь. Оксана удивлённо смотрит на Даню.

Даня. Это, наверное, к папе. Юрист.

Оксана. Юрист? В субботу? Домой?

Даня. Я тебе сейчас всё объясню. Ты бы переоделась… Да и папа твёрдо решил отмечать тридцатилетие.

Оксана. Да? Правильно, надо бы… переодеться.

Даня идёт открывать дверь, а Оксана в спальню. Даня открывает, на пороге Костик.

Костик. Олег Петрович дома?

Даня. Он… он сейчас будет.

Костик. А. Ясно. Я подожду. (Довольно бесцеремонно входит, как к себе домой).

Даня. Костик… Ой, прости, Константин… Ты же знаешь всё? Скажи мне. Всё серьёзно? Я не пойму.

Костик. Хочешь знать? Я тебе так скажу… (Многозначительно.) Если хочешь знать, то… мне бы недели хватило, чтобы его уничтожить. Если только вскроют отчёты.

Даня. Уничтожить?!

Костик. Абсолютно. Уголовный кодекс пока никто не отменял. И если он ставит подпись, то должен нести за неё ответственность. Ты не согласен? А если он ставит подпись несколько лет подряд, то тем более. Виктор Геннадьевич, конечно, в этом плане всегда был аккуратен, не придерёшься.

Даня. Не произноси это имя в нашем доме. Отец запретил.

Костик (пожимает плечами). Называй не называй – суть не изменится. Я думаю, Олег Петрович что-то придумает, как всегда. Он говорил, что будет с кем-то встречаться, говорить. Но ситуация паршивая, я тебе скажу. Не слышал, он уже встретился с кем хотел?

Даня. Не слышал. Ты прости, я пойду, мне надо маме кое-что сказать. Сейчас придёт юрист и Марина Александровна.

Костик (перебивает). Да, я знаю, это я их собрал. Я открою дверь, не беспокойся.

Даня идёт к Оксане. В дверь звонят. Входят Марина Александровна и юрист. Костик подаёт руку юристу.

Константин, мы с вами говорили по телефону. Здрасте, Марина Александровна!

Юрист. Андрей Юрьевич.

Костик. Олег Петрович сейчас будет, проходите пока. Если вы не против, я до его прихода посмотрел бы документы.

Марина Александровна. Костик, вы много на себя берете. Я вам давно это хотела сказать. Все документы вы посмотрите не раньше, чем Олег Петрович захочет, чтобы вы их посмотрели. А пока мы можем помолчать?

Костик. Вы правы. Марина Александровна, чаю? С молоком?

Марина Александровна. Воды.

Костик. А вы?

Юрист. То же, если можно. Спасибо.

Костик идёт на кухню. Наливает воды, ставит на поднос и идёт обратно. Все разбирают стаканы. Молчат. Из спальни выходят переодевшаяся в очень-очень вечернее платье Оксана и Даня. Костик сразу вскакивает.

Костик. Добрый день, Оксана Григорьевна. Какая вы… нарядная.

Оксана. Добрый. (Кивает юристу, тот отвечает.) Здрасте, Марина Александровна. Вам уже сделали чай или кофе?

Марина Александровна. Обо мне позаботились.

Оксана. Прекрасно-прекрасно… Как ваше давление? Олег говорил, вы брали отпуск? Это хорошо, что вы здесь.

Марина Александровна. В действительности если я о чем-то жалею, так это о том, что взяла отпуск.

Звонит телефон Олега. Олег резко встаёт и идёт к телефону. Все вздрагивают.

Оксана. О господи! Олег…

Олег сразу поднимает телефон, показывает жестом, чтобы все молчали. Все замолкают. В результате юрист так и не успевает поздороваться.

Олег. О! Ждал-ждал. Конечно. Ну что? М… да…. понял….. м…… мм….. Это всё? Что ж… Значит так. (Нажимает отбой, обводит всех взглядом, останавливается на Дане.) Вот и генерал… Вот и поговорили. Войска, что называется, отступают… А как кричали «ура!»… (Переводит взгляд на юриста.) Можем поговорить? Вы… простите, я… забыл, как вас…

Юрист (подсказывает). Андрей Юрьевич.

Олег. В кабинет.

Юрист встаёт, идёт вслед за Олегом.

Оксана. В кабинете пыльно, там обои меняют.

Олег. Не понял?

Оксана. Я тебе говорила. Ещё неделю – и закончат.

Олег оглядывается, все смотрят на него. Он идёт на кухню.

Олег. Тогда сюда. (Марине Александровне.) Марина, подождите, мы немножко пошепчемся… (Берёт телефон, набирает номер и говорит в трубку.) Володя, поднимись!

Олег и юрист идут на кухню. Тихо там переговариваются, листают бумаги. Марина Александровна сидит на стуле с прямой спиной. Оксана выходит на балкон, закуривает, достаёт из потайного места на балконе бутылку, стакан, наливает. Видит, что бутылка почти пуста. Выливает остатки. Даня садится на стул и просто молчит. Костик прохаживается по комнате. Входит водитель Володя. Проходит, останавливается в дверях кухни. Стоит так, пока Олег не обращает внимания.

Олег. А, Володя! Подойди. (Приглушённо.) Доедешь сейчас до бульвара, на квартиру… Ну, ты понял. Там надо что-то купить. Йогурты какие-то. Позвони ей. Она скажет. Купи и завези. Дверь за собой прикрой.

Володя. Простите, Олег Петрович, а можно вас спросить.

Олег. Очень коротко. Я занят.

Володя. Олег Петрович, мне надо с вами поговорить. У меня есть вопрос, серьёзный…

Олег. Потом. Всё потом, понял? Позже задашь свой вопрос. Подойди позже.

Володя. Простите, конечно. (Делает уже пару шагов.) А во сколько? Я просто, чтобы уточнить. Мне очень надо.

Олег. Я сказал, позже. Я не могу сказать точнее. Всё, Володя, иди, у меня важный разговор.

Водитель выходит. Закрывает дверь на кухню. Олег и юрист вполголоса переговариваются. В основном говорит юрист, Олег изредка что-то спрашивает. Юрист показывает какие-то пункты в бумагах. Долетают только отдельные слова.

Олег (громко). Марина Александровна! Можете к нам присоединиться?

Марина Александровна встаёт и тоже переходит на кухню. Олег поднимается ей навстречу и отходит с ней.

Олег. Что вы о нем думаете?

Марина Александровна. Он очень хорошо владеет темой.

Олег. Мне тоже кажется, что он соображает. Так вы думаете, ему можно доверять?

Марина Александровна. Я думаю, он хороший юрист. Вот то, что я думаю. Доверять ему или нет – это уже вы. Только вы.

Олег. Хорошо. Я вас понял. Пойдёмте.

Вдвоём они подходят к юристу, говорят уже втроём. Какие-то отдельные слова звучат разборчиво. Олег периодически кашляет.

Олег (вдруг чуть громче, возмущённо)... да, подпись моя, но вы же сами говорите, что доверенность генеральная, я понятия не имею, что по ней могло…

В комнате Костик пытается прислушиваться к разговору на кухне. Даня выходит к Оксане на балкон.

Даня. Ты не против? Я тоже тут постою.

Оксана. Сынок, ты что-то лепетал про какой-то арест… Ты так быстро говорил… Я спросонья не поняла. Это серьёзно?

Даня. Судя по всему, очень!

Оксана. А почему он тогда тебя послал, почему сам не сказал? Нет, что-то тут не так… Я не верю.

Даня. Версии?

Оксана. Нет у меня версий… Я вчера кино смотрела. Там три раза сказали «он одел». Понимаешь? «Одел» вместо «надел», надо говорить «он надел», а они говорят «он одел». Три раза в кино. И я лежу и думаю: «…а ведь я учитель русского языка и литературы!» А как, интересно, теперь говорят мои ученики? Те, кого я учила?

Даня. Не понимаю, почему тебя это сейчас так беспокоит? Это в данный момент так не важно!

Оксана. Нет, это важно! Это крайне важно! От этого все беды! Уж поверь.

Даня. Мам, ты б не пила так. Хотя бы днём.

Оксана. Ах, так я и знала! Как у тебя всё просто! А это совершенно ни при чём тут! Я говорю об очень важных вещах.

Даня. Ну хорошо, объясни мне, с чего ради это так важно? Именно сейчас.

Оксана. Потому что… Это важно всегда… Сначала неправильно сказал, написал, подумал. Вот – получается неправильная жизнь… Потому что всё неправильно.

Даня смотрит на Оксану, потом приобнимает её за плечо, забирает стакан.

Оксана. …всё неправильно, понимаешь? Зачем он так?

Марина Александровна на кухне говорит по телефону.

Марина Александровна. …я вам уже во второй раз повторяю, что у нас нет доступа в данный момент… именно. Наконец мы говорим об одном и том же. Распечатайте все копии. Прямо сейчас. Я сегодня же посмотрю.

Олег выходит из кухни с бумагами в руках.

Олег (громко). Костик! Вам что-нибудь говорит вот этот договор?

Костик (подходит, смотрит). Это по закупкам за третий квартал.

Олег. Я читать и без вас умею. Кто вёл этот договор?

Костик. Могу узнать.

Олег. Да, узнай.

Олег кашляет. Оксана поворачивает голову на кашель. Слышит даже на балконе. Сразу идёт на кухню. Даня идёт за ней. Оксана заходит на кухню, отодвигает выдвижной ящик, достаёт лекарство. Быстро разводит его в стакане, подходит к Олегу.

Оксана. Ты кашляешь. Выпей. Я так и думала, что ты не долечился тогда. И раздетый выскакивал вчера на балкон весь день говорить по телефону… Как будто нельзя было говорить в комнате. (Целует в лоб.) Температура. Небольшая, но есть.

Олег. Спасибо. Голова с утра не на месте.

Олег сразу выпивает лекарство. Оксана отходит. Костик говорит что-то тихо Олегу, довольно быстро выходит. Закрывает дверь. Оксана медленно идёт к балкону.

Марина Александровна (в телефон). Счета компании уже заблокированы. Со вчерашнего вечера. Этого никто не заметил, так как распоряжение о блокировке поступило за минуту до конца рабочего дня. К тому же я в отпуске. Кто-то всё продумал…

Оксана (резко разворачивается и громко говорит от балконной двери). Олег! Мне надо с тобой поговорить.

Олег. Это может подождать?

Оксана. Я достаточно жду.

Олег. Я, кажется, сказал, что не могу.

Оксана. Олег! Три минуты.

Олег колеблется, но соглашается. Подходит к Оксане.

Оксана. Что происходит? Даня мне сказал какую-то несусветную чушь. Что тебя могут арестовать. И ты, может, уедешь. Так вот, я хочу тебе сообщить, что не верю ни слову.

Олег. Во-первых, я никуда не еду. Во-вторых, потом поговорим. Иди, займись чем-нибудь. Пожалуйста!

Оксана. Как ты со мной разговариваешь?

Олег. Я сказал – потом. Пожалуйста!

Оксана. Нет, сейчас! Я должна понимать, что происходит в моем доме!

Олег. Я сам пока не понимаю! Ты довольна? Всё. Час мне никто не мешает. Это ясно? Всё может оказаться очень серьёзно. Виктор, он… (Как будто решается, потом берет её за локоть и отводит максимально далеко от всех.) Ты вообще в курсе, что Виктор хотел всё грохнуть в слияние с москвичами? Всё? Дочерние, в области, завод – всё! И он отказался выкупать у меня долю по рыночной цене? И теперь решил просто получить всё? Он перешагнул через меня… Теперь всё очень серьёзно.

Оксана (смотрит долго в сторону). Зачем ты врёшь?..

Олег. Не понял.

Оксана. Ты никогда мне ничего не рассказывал. И со всем своим бизнесом… У тебя всегда там что-то. Всегда! Ты как-то там выкрутишься. Это ты всё врёшь, чтобы наконец меня бросить! И уехать! Мне Даня сказал, что ты, может быть, уедешь! И я знаю, что ты опять у неё был! Мне всё равно! Но я не могу, когда мне врут! Не могу! Понимаешь?

Олег. Успокойся сейчас же и говори тише. Врёшь, не врёшь – это сейчас мелочи. Я повторяю: всё серьёзнее, чем ты можешь представить.

Оксана. Я так и знала! Всё вранье. Каждое слово. Какой бизнес? Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты поругался с Витей и теперь уезжаешь? Да хочешь знать, Витя сегодня был здесь! Он не очень походил на человека, который, как итальянская мафия, сейчас палец отрежет или ухо. Ждал тебя, чтобы поговорить. Если бы вы поссорились, он бы себя так не вёл. Он волновался, что дозвониться до тебя не может, переживал…

Олег (перебивает в последней попытке объяснить). Мы не «поссорились»! Он бизнес отнимает! Меня сливает! Ему мало без денег оставить, он хочет, чтобы меня не было. Здесь… тут не было.

Оксана. За кого ты меня принимаешь? Совсем за дуру? Поссорились, не поссорились, мне всё равно. Ты всегда всё решал как-то! Так вот! Хватит с меня. Хочешь – иди, куда угодно! Но говори со мной как с нормальным человеком. Можно прямо сказать, что ты просто решил, как говорится, начать новую жизнь?

Олег. Дура. (Машет рукой.) Как удобно быть дурой!

Раздаётся звонок. Олег сам открывает дверь. Это друг Миша. Миша в куртке, которую сразу по-хозяйски снимает, подходит к Олегу, хлопает по спине.

Миша. Олега, старина, я сразу к тебе! Видишь, даже волосы не досушил! Мокрые ещё, видишь?

Олег. Чего?

Миша. В фитнес-центре с Витей плавали, он мне вкратце обрисовал, сказал, что ты упрёшься и не поедешь. Я – видишь, бегом! Надо сразу. Надо быстро. Чем помочь?

Олег. Иди, Миш, домой! Посуши волосы, посмотри телевизор.

Миша. Ты что, обиделся?

Олег. Обиделся? Ты плаваешь по бассейну, этим своим баттерфляем, на что ж тут обижаться?

Миша (сразу перебивает). Не, я брасом. Брасом дыхание ровно получается держать, а это важно. В нашем возрасте это важно. И сердце. Главное уже не скорость, а сколько проплывёшь. Баттерфляй в прошлом. Возраст, брат!

Олег. Прекрасно! Плаваешь брасом с ровным дыханием и, не сбивая ровного дыхания, прямо там, трепешься с Витей? «Вкратце обрисовал» – про меня, что ли? Нет, друг Миша, иди домой. Суши волосы феном. А эта скотина там ещё плавает?

Миша. Ты меня обидеть хочешь? А я не обижаюсь! Видишь? Я с пониманием отношусь к твоему состоянию! Оно и не может быть другим. Ты на взводе.

Олег хочет ответить, но просто разворачивается и уходит на кухню к юристу и Марине Александровне.

Олег (закрывая дверь, громко). Ещё минут тридцать буду занят. Это всех касается!

Миша (ничуть не смутившись, что перед носом закрыли дверь). Волнуется. Я бы тоже на его месте переживал.

Оксана не реагирует, потому что ищет в баре что-то конкретное. Наконец находит, наливает себе стакан. Идёт на балкон и там пьёт.

Миша. А я погляжу, у вас тут у всех нервы того-с. Понимаю, понимаю. Сам бы… не дай бог, конечно. Кто у нас тут? Даня!

Даня. Здравствуйте, дядя Миша.

Костик (встаёт, подаёт руку). Добрый день, Михаил Алексеевич!

Миша. Так, молодые люди. Хорошо, что вы все здесь. Ситуация тяжёлая, надо поддерживать, это правильно.

Даня (встаёт и идёт к выходу). Вы меня простите, я пойду. У меня работа. До свидания, дядя Миша! Костя!

Костик. Счастливо.

Даня выходит. На звук хлопнувшей двери выглядывает Оксана.

Оксана. Даня ушёл? (Идёт и наливает себе ещё.) Миш, будешь что-нибудь? На дворе выходной.

Миша. Нет, я ж не пью, ты знаешь. Я теперь пью только один раз в неделю не больше двухсот граммов.

Оксана. Надеюсь, к такому неадекватному поведению есть медицинские предпосылки?

Миша. Чего?

Оксана. Не важно.

Миша. Нет, ты что-то спросила.

Оксана. Я спросила, почему ты пьёшь двести граммов в неделю.

Миша. Это очень интересный вопрос. Я понял, что надо себя ограничивать. Когда это сознательный акт, то это как испытание. Барьеры, которые ты ставишь самому себе и… (Замечает себя в зеркале, подходит, рассматривает небольшое пятно.)…смотри-ка, вот свинство, новая рубашка. И главное, этот соус. Я, как его увидел, сразу подумал, что если им заляпаться, то не отстираешь. Вот, пожалуйста. Это Олегу посылается испытание, я тут в Индии в одном ашраме общался с одним человеком, так вот он буквально открыл мне глаза…

Звонок в дверь.

Миша. Открыть?

Миша открывает. Входит водитель Володя.

Оксана. Володя, купите мне йогурт. С персиками. И персиков тоже купите. Килограмм.

Володя. Оксана, простите, а можно вас?

Оксана. Что такое?

Володя. Мне надо обязательно поговорить с Олегом Петровичем и непременно сегодня.

Оксана. С ним сегодня всем надо поговорить. Говорите, я-то что…

Володя. Вы попросите его, ну, уделить мне аудиенцию.

Оксана. Ох, идите уже, Володя. Поговорит он с вами, поговорит. Идите и хоть вы один займитесь делом!

Володя уходит. Из кухни выходят Олег, юрист и Марина Александровна. Олег выглядит подавленным.

Олег. А я сейчас если быстро в министерство позвоню? В Москву?

Марина Александровна. Олег Петрович, ну какое министерство – суббота!!!

Олег. Ах да… Выходные…

Юрист. Дайте мне знать о вашем решении. Я жду. Но в любом случае готовлю всё, правильно? Но что бы мы ни делали, вы должны хорошо понимать, что это меры по снижению наказания. Отрицать сам факт преступления в данном случае не является возможным. Вы это уже и сами видите. Если вас не будет физически в стране, то только это поможет вам избежать задержания. Мы, конечно, добьёмся, чтобы вас отпустили под залог, но… Собственно, я повторяюсь. Мы сделаем что в наших силах. Но надо быть реалистами.

Олег. Да, да… Вы… постарайтесь. Я это сумею оценить.

Юрист. Мы всегда стараемся. Всего доброго. Жду вашего звонка.

Юрист первый выходит. Кивает всем остальным, покидает квартиру.

Марина Александровна. Олег Петрович, я не думала, что скажу это. Не думала, когда шла сюда. Но теперь… У меня есть некоторый опыт. И вы мне не чужой человек, вы же знаете, что я за вас… всегда. В общем, вы всё помните, всё знаете. Но тут… Именно потому, что я к вам так отношусь… Простите, но, возможно, вам правда стоит уехать.

Олег (очень долго не отвечает). Вы так думаете?

Марина Александровна. Я так думаю.

Олег. Коротко и ясно. Спасибо!

Марина Александровна. И ещё. Можно? (Берет из рук Олега документы, листает и достаёт самый нижний.) Подпишите.

Олег. Что это?

Марина Александровна. Я ваш бухгалтер двадцать лет, я хочу, чтобы меня уволили вы. Я всё подготовила. Это за вчерашнее число. И это всё, чем я могу вас поддержать.

Олег. Не надо! Это неразумно! Он не посмеет вас выгнать!

Марина Александровна. Нет, конечно нет. Перед отпуском он предлагал мне повышение по возвращении. Но он же предатель и, простите, подонок.

Олег подписывает. Неожиданно и довольно неловко обнимает Марину Александровну. Она тоже его приобнимает. Потом отходит к входной двери. Прощается со всеми. Уходит.

Олег (громко). Костик! Костик!

Костик (моментально оказывается рядом). Да, Олег Петрович.

Олег. Что у нас с визами?

Костик. У вас? Могу проверить.

Олег. На всякий случай, да, проверь… глянь. Загранпаспорт у тебя?

Костик. Да, у меня. Сейчас проверю всё.

Олег. И ещё… (Ему не хочется говорить.) И ещё. Я думаю… сделайте мне подборку, что летит завтра от нас. Вечером. Лучше ночью.

Костик. За границу?

Олег. Конечно, за границу! Куда ещё?

Костик. Прямые рейсы? Я просто уточняю. Прямых-то всего ничего! Может быть, посмотреть через Москву?

Олег. Прямые, лучше прямые… Потом, подготовь мне список по деньгам. Кому я должен, кто мне. Прямо подробно. Что, сколько, почему, даты, проценты. Это не к спеху. Но к завтра. Хорошо знать такие вещи, в любом случае.

Костик. Конечно. У меня примерно такой список есть. Я сейчас тогда съезжу, это на другом компьютере.

Олег. Да. Да… Костик, а тебе сколько лет?

Костик. Двадцать девять.

Олег. Неужели меньше, чем моему сыну?

Костик. Да, на два года младше. Так я пойду?

Олег. Да-да.

Костик уходит.

Миша. Олега, тебе надо поторопиться. Время ещё есть, но оно идёт. Тик-так, тик-так. Движется! Тебе надо проверить паспорта, визы. И я готов дать тебе ключи от моего дома в Испании. Пару недель можешь спокойно там побыть. Я тебе сейчас всё объясню.

Олег. Черт, Мих, ты бы шёл! Домой!.. Хотя, у тебя дом в Испании! Бедный Миша! Все бедные! Дома-то у них далеко…

Миша. О-о-о… Правильно! Юмор нельзя терять. Юмор спасает. Но мне так понятно твоё состояние. Я могу понять, да… это, брат, трудная ситуёвина. Это… испытание, брат. Я когда узнал, у меня прямо сердце вот тут прихватило. Межрёберная невралгия. Я поэтому и плаваю, чтоб мышцу растягивать…

Олег (перебивает). Мих, иди, а то так, знаешь, врезать тебе хочется! Что ты тут изображаешь? А? Что за клоунаду развёл? Понятно ему моё состояние! Да ни хрена ты мне не сочувствуешь! Для тебя мой, как это сказать, неуспех – радость! Ну сознайся хоть раз!

Миша. Так ты без юмора? Обижаешь? Зачем? Не мне судить, конечно! Куда мне? Я птица не такого полёта, как ты! Что я могу? Витя говорит одно, ты – другое… А я просто хочу помочь, как могу… Чем могу… Ладно, я пойду. Как скажешь. Но ты звони, если что. Я рядом. Я всегда рядом… А Витя очень беспокоится за тебя, между прочим.

Олег. Ага! Плавает в бассейне и беспокоится. И ты переживаешь. Плаваешь брасом, следишь за дыханием и беспокоишься… Зато теперь я точно знаю, что никуда не поеду! Не доставлю такой радости! Ни тебе, ни кому-то типа тебя! Как представлю, что вы будете все меня… (Олега передёргивает.) Тьфу! Нет! Не дождётесь, хрен вам, а не меня обсуждать.

Миша. Я рядом всегда. Только позвони. Особенно, когда беда. (Драматично надевает куртку и выходит.) Оксана. Так не поедешь?

Олег. А я с самого начала так и говорил. Разве нет? (Идёт на кухню.) Кто-нибудь нальёт мне в этом доме чаю или… борща?

Звонок в дверь. Олег разворачивается, идёт открывать.

Я его точно сейчас пришибу.

Олег открывает наотмашь дверь. Там Виктор.

Оксана томно проходит через комнату к бару, наливает стакан, идёт в спальню. Плотно закрывает за собой дверь.

Олег делает шаг в сторону, пропуская Виктора. Виктор проходит. Долго не разговаривают.

Виктор. Сядь, Олег. Надо поговорить. Момент критический. Я бы не пришёл иначе. Это ты знаешь. Я пытался с тобой поговорить, но тебе всё кажется, что тебе это не надо… Ты устраняешься и, как маленький, отмахиваешься. Но всё! Дальше так нельзя! Невозможно! Олег, услышь! Ты должен уехать!

Олег. Ты… Ты… (Его почти трясёт, но он не сходит с места.) Вон! (Указывает рукой на дверь.)

Виктор. Не надо, Олег, оставь этот тон. Он сейчас не нужен. Понимаешь ты это или нет, но я тебя спасаю. Ты мне ещё спасибо скажешь. Стой!!! Я сейчас говорю. Потом ты скажешь. Я мог не предупреждать, мог сейчас не приходить, могу прямо сейчас встать и уйти. Но я пришёл. И говорю. Так имей терпение выслушать.

Олег. Уходи из моего дома. Я держу себя в руках, но мне это даётся с трудом… С большим…

Виктор. Это правильно. Контролируй себя. У нас тут не игра. Так вот, сейчас говорю я. Смотри. Есть бизнес. Большой бизнес. А когда-то был маленький. Так совпало, что когда бизнес был маленький, нас там было двое. Ты был полезен. Я этого никогда не отрицал. В то время твои коммуникаторские способности были нужны, ты был полезен. Но время изменилось, а ты нет. Это банальные вещи, но это так. И это про тебя. Я развиваю бизнес, я работаю. А ты, Олег Петрович, динозавр. В твоём представлении деньги – это то, что из сейфа достают.

Олег. Я это слушать не собираюсь. Я сам знаю, нужен я этому бизнесу или нет. И я знаю, какие вопросы я решаю.

Виктор. Это какие? Какие вопросы ты решил за последний год? Можно узнать? Мы в области поменяли оборудование полностью.

Олег. Знаю.

Виктор. Это хорошо, что знаешь. Это хорошо. Можешь назвать поставщика? Ладно, поставщик – слишком серьёзная информация. Хотя бы производителя? А? Ну? А мы ведь почти год боролись с ними за право быть их представителями! Ничего не знаешь! Сколько у нас точек по стране? Какой оборот?

Олег. Мне это не нужно знать. Это детали. За это отвечаешь ты. И я тебе доверял всегда.

Виктор. Он мне доверял! Надо же! Куда б ты делся? Что я делаю, то и происходит. А ты? А за что у нас ты отвечаешь? А? Можешь внятно обрисовать круг твоих обязанностей? Да я видеть не могу, как ты сидишь на совете директоров и глазами так хлоп-хлоп и только лоб морщишь! А на лбу только и написано, что ни черта не понимаешь! И давно, Олег, давно ты ничего не понимаешь. Слияние готовилось два года, слияние нужно, но ты непроходимый динозавр! Вбил в свою башку, что меньшая цифра по проценту – это хуже, и всё! Нет, Олег. Я понял, что ты балласт. Что с тобой мы ничего не сделаем. Пока ты не мешал, я терпел. Но с меня довольно. Ты думаешь, я не прав? А я прав. Даже не я. Время право! Век поменялся! И кто не поменялся, должен покинуть борт. Я хочу развития, я ещё много чего хочу сделать! И я сделаю, понимаешь? А твоя жизнь, твоё развитие – они остановились. Так, как ты живёшь, жить нельзя. Совершенно точно! Паразитирование! Глупая жизнь, с глупыми радостями. Решать вопросы по кабакам и баням – вот твой уровень. Всё – это кончилось… Кончается.

Олег (вдруг очень спокойно). Что ты хочешь? Я сегодня ночь не спал… знаешь, гулял. Можно закончить это? Ты хотел сказать? Ты сказал. А теперь уходи.

Виктор. Мне надо, чтобы ты уехал. Иначе тебя арестуют. В восемь тридцать, за полчаса до открытия офиса, до прихода людей, он будет уже занят. Когда придут сотрудники, все они будут задержаны, потом их, конечно, отпустят, но не раньше чем все документы окажутся у следствия. Офис находится под наблюдением, и проникнуть туда, вынести документы, уничтожить файлы уже невозможно. И это не кино, это не вечерние новости. Это, Олег, про тебя. И у тебя нет шанса. Это я тебе точно говорю. Шанса нет. Ни одного. Арестуют, и совершенно точно. Я здесь, чтобы этого не допустить.

Олег (подходит к бару, наливает себе; не сразу). Каким образом?

Виктор. Ты должен уехать. За границу, и завтра.

Олег. На Сардинию.

Виктор. Почему на Сардинию?

Олег. Мне там нравится. Там наших много. Есть с кем поговорить.

Виктор. Нет. Про Европу забудь. Уехать можно только в те страны, с которыми у нас нет договора об экстрадиции.

Олег. Почему? Я лучше на Сардинию.

Виктор. Ты не понимаешь, да? Ты же будешь объявлен в международный розыск.

Олег. Это почему?

Виктор. А как же! В понедельник, край во вторник будет запрос на твою фамилию, тут же узнают, что ты вылетел из страны, и всё. Это так и работает. Но если договора об экстрадиции нет, то тебя и не выдадут, не должны. Предлагаю Эквадор. Ты же любишь, когда жарко. В Кито. Лететь надо через нейтральный аэропорт. Ну, это мы решим, это не сложно.

Олег. Я был в Кито.

Виктор. Тем более. Там первым делом надо пойти к властям, только сразу. Идёшь, просишь политического убежища.

Олег. Тогда лучше в Лондон. Англичане наших не выдают.

Виктор. Пока не выдают. Пока. Но там наших уже столько накопилось! Вдруг на тебе у них терпение закончится. Кто знает… Рисковать нельзя. Надо наверняка. А потом уже поздно думать и смотреть, где лучше. Эквадор в данный момент идеален. А пока я узнаю, какая там процедура, но думаю, это не сложно…

Повисает пауза. Олег молча пьёт.

Напрямую сюда тебе звонить, конечно, будет нельзя. Но как это организовать, мы придумаем, дело техники. За своих – сразу говорю – можешь вообще не волноваться. Даже не думай. Единственное, надо сразу какое-то содержание оговорить. Но это тоже позже.

Олег. Да, я…

Виктор. Хорошо, что ты согласился. А то я уже переживал. Думаю, что ж такое! Объясняю человеку, объясняю, а он не понимает, как всё серьёзно! Ну, теперь мы всё решим, я тебя не брошу, всё устрою. Мне надо быстро отъехать. Ты пока своим всё объяви. Пусть Костик тебе сделает билет на Кито. А остальное – беру на себя. Я приеду, так… возможно, поздно, но думаю, ты спать всё равно не будешь. В общем, жди меня.

Виктор встаёт и выразительно пожимает руку Олегу, быстрым, деловым шагом уходит. Выходит Оксана. Подходит к Олегу.

Оксана. Я слышала.

Олег. Вот так… Вот и еду.

Входит Даня.

Даня. Вы будете закрывать входную дверь? Двадцать первый век на дворе. Надо отдавать себе в этом отчёт.

Олег и Оксана молчат.

Даня. А мы станем отмечать круглую дату? Или это уже не актуально?

Олег. Какую?

Даня. П-а-а-п!..

Олег. Ах да!.. Конечно, будем! Тридцать лет совместной жизни – не кот наплакал! Враги рано торжествуют. Наш дух не сломить! Оксана, ну-ка подумай, что нам необходимо? Чего в доме не хватает для праздника? Я живо Володю отправлю в магазин. (Подходит к Дане, берёт его под локоть и ведёт на кухню.) Сынок… Я, кажется, тебе свой большой чемодан давал? Такой чёрный, блестящий, пластиковый. Я точно не помню.

Оксана наливает из бутылки и отпивает.

Конец I акта

Акт II

Квартира Олега. Поздний вечер того же дня. Оксана, Даня, Ира сидят за столом. Ужин закончен. Олег сидит на диване с бокалом. Ира и Даня о чём-то тихо переговариваются. Оксана сидит молча, вдруг громко опускает ладонь на стол.

Оксана. Ну всё! Отметили!

Даня. Спасибо.

Ира. Кто-нибудь чай будет? Я видела в холодильнике торт.

Оксана. Я буду чай.

Ира встаёт, идёт делать чай.

Ира (Олегу). Вы ещё что-нибудь будете?

Олег (выйдя из ступора). Нет-нет. Спасибо, Ирочка…

Оксана. Что-то опять не так? Ты ничего не ел.

Олег не отвечает.

Оксана. Это ж специально для тебя! Всё, что ты любишь.

Олег. Нет, не люблю.

Оксана. Любишь и не спорь.

Олег. Я не хочу.

Оксана. Хорошо. Прекрасно. А что ты хочешь?

Олег. Что-нибудь. Не знаю.

Оксана. Торт будешь? Который ты любишь.

Даня. Ты сделала торт?

Оксана. Я тебя умоляю, Даня! В магазине сделали!

Олег. Торт? Нет, не надо.

Оксана. Ты ничего не ел весь день. Поешь, пожалуйста.

Олег. Да, наверное, надо… А что-нибудь ещё есть?

Оксана. Что именно?

Олег. Не знаю.

Оксана. Можно поконкретнее? Что значит – не знаю?

Олег. То и значит – не знаю. Ты раньше готовила, мне нравилось.

Оксана. Как трудно с тобой! Невыносимо.

Олег. Сосиски хочу.

Оксана. Какие сосиски? Нет у нас никаких сосисок, ты о чем вообще?

Олег. Ну нет и нет. Не надо мне ничего. Не хочу я сосиску, это я просто сказал.

Оксана. Хорошо, прекрасно!

Оксана встаёт, идёт в коридор, берет сапоги, начинает натягивать.

Сапог не застёгивает до конца.

Даня. Ты куда? Мам…

Ира. Вот ваш чай.

Оксана (застёгивая сапог, который всё не застёгивается). Какой чай? Я не пью чай. От него цвет… от него лицо… всё портится.

Даня. Мам… ну, что за сцены… Зачем ты идёшь?

Оксана. В магазин. За сосисками!

Даня. Мам… я тебя очень прошу… Перестань. Ничего такого не произошло. Сейчас Володю отправим, пусть съездит, если так надо.

Ира (параллельно, тихо). Дань, поставь чай вон туда.

Оксана. Отчего ж! Я пойду и куплю сосиску. Лишь бы мне не видеть это кислое, страдальческое лицо! Дома жить нельзя! Вечно что-то не так! Вечно нельзя ничего сделать – всё нет так! Всё не так! Всё нас не устраивает, что ни делай! Старайся, не старайся – никто не оценит ничего. И это я ещё не готовлю! Перестала. А ты поготовь лет десять для человека, который даже не ставит тебя в известность, придёт он ночевать или нет. А если придёт, то придёт из кабака и есть ничего не будет. Знаешь, ты вот поготовь и повыливай борщ лет эдак десять подряд, и я на тебя посмотрю, будешь ли ты хоть близко потом к кастрюлям подходить. Но все должны ждать! Готовиться и надеяться! Так что – человек хочет сосиску – значит, имеет право получить сосиску! И он её получит.

Олег (со всей силы ударяет кулаком по столу). А ну сядь!

Все замирают ровно в тех позах, в каких их застал удар.

Значится, так… Я это есть не буду. И это слушать тоже не собираюсь. Ясно?

Все молчат.

Олег. Я спросил ясно?

Оксана. Ясно.

Олег. Хорошо. Садись.

Никто не двинулся.

У меня тост. Раз мы тут собрались, раз я собрал всех, чтобы отметить тридцатилетие совместной жизни, надо за это и выпить. И если кто-то намерен своими истериками доводить ситуацию, то я… я не дам. (Подходит к Оксане.) Дай я тебе налью. (Наливает.) Держи. Пей. Ты, что, не хочешь отметить нашу совместную жизнь? А я очень хочу. И знаешь почему? А потому что вы будете жить дальше, и всё у вас будет хорошо. Без меня будет даже лучше, правда, Оксан? А вы не стесняйтесь! Можете мне высказывать все претензии сегодня, давайте! Ещё есть время! Расскажите мне, расскажите мне всё: какой я ужасный, не тонкий, не ем дома! Надо же! И ждать меня надоело! Обрыдло! Знаешь, дорогая, меня никто давно не ждёт! Никто! И точно не ты. Я уезжаю. Кто-то заплакал? Не надо, не надо слёз. Можно подумать, я не уезжал. Оксана, за тебя.

Олег касается бокала Оксаны, чокаясь в одностороннем порядке, выпивает залпом. Оксана смотрит в свой бокал, ставит его. Все молчат. Олег включает погромче телевизор. Музыку. Некоторое время все слушают.

Даня. Мам, я забыл. Хотел попросить тебя о помощи. У Пети проблема с русским языком.

Ира. Какая такая проблема? У Пети? С русским языком?

Даня (многозначительно, глядя в глаза Ире). Да! У них какая-то новая программа… (Подмигивает Ире.) Учительница тоже новая. Всё непонятно объясняет.

Ира (неуверенно). Да…

Даня. Там совсем простые правила, но и я не смог объяснить. Мам, ты можешь помочь? Ты же всегда всё ловко могла объяснить, правда? Если тебе не сложно, конечно. Только надо сейчас, а то уже Олежкина няня скоро уходит, и им обоим пора спать. Можешь?

Оксана. Я не… не уверена, то есть я, конечно, могу, если правило… Да запросто!

Даня. Вот и прекрасно! Ир, иди с мамой! Помоги там найти, что он проходит сейчас. Ладно? Пожалуйста.

Оксана и Ира неуверенно уходят.

Пап, что происходит? Так нельзя! Сегодня особенно!

Олег. Что происходит? Если ты ещё не понял, то происходит то, что… ровно сутки назад, вот ровно сутки, всё было нормально… а теперь что?

Даня. Ты на маму сорвался!

Олег. Меня сейчас доводить не надо. Не то состояние.

Это надо понимать. Такие вещи надо чувствовать.

Даня. Пап, я понимаю, но ты бы…

Олег. Что ты понимаешь? Что ты можешь понять! А ну представь: собрал манатки, кинул детей, жену, работу – и в один момент, прямо сейчас, в Эквадор… Представил? Грубо, конечно. А я именно сейчас это и делаю. Мне же надо не с вами тут сидеть, а бегать и собирать трусы, носки, мыло… И не в отпуск… Представил?

Даня. Во-первых, у меня дети маленькие, а у тебя – я. Обо мне не надо беспокоиться. Во-вторых, мы всё придумаем. И я уверен… Вот уверен – это ненадолго.

Олег. Я не могу жить в Эквадоре, понимаешь? Что я там буду, бананы продавать? Орхидеи разводить? Почему я? Я не хочу! Понимаешь? Я не хочу туда! Я не хочу! Почему меня гонят куда-то?

Даня. Ты чего, пап? Никто не гонит. Ты же всё сам понимаешь. Если был бы хоть какой-то шанс, разве ты б сам не решил вопрос? И не остался? Но речь ведь, ты правильно сказал, не про отпуск. Это новый этап жизни. Я сейчас абсолютно серьёзно. Серьёзно… про жизнь… Про этап…

Олег. Бред. Ты сам не понимаешь, что говоришь! Здесь все связи – всё. Работа. Я столько лет всё выстраивал, с нуля. Да знаешь ли ты, что, когда мы только начинали с Витей… (запинается) отлаживал безопасность… А тут вы остаётесь… Кто вас прикроет? Кто поможет? Кто?..

Даня. Пап, ну и что, что мы остаёмся? Ты много мне помог? Если серьёзно. Тебе всё равно, чем я занимаюсь. Ты даже не знаешь, как у меня фирма называется. Ты помогаешь… другим… Да, это правда, ты помогаешь. Это хорошо, я не спорю, но… это так… как правильно сказать? Ты не пойми меня неверно. Это очень хорошо, но всё это так… Странно, что ты занимаешься паспортами, какими-то приёмами, диагностическим центром… Кто все эти люди? Кто они тебе? Зачем? А мы? Я? Я же до тебя дозвониться неделями не могу! А у тебя вся эта ерунда целыми днями!

Олег. Помогать людям – ерунда? Я даже обсуждать это не собираюсь!

Даня. Да я не про помощь! Не про помощь! Я про суету. Я про… Телевизор этот твой постоянный… (Находит пульт и выключает телевизор.)

Олег. Телевизор? (Замолкает ненадолго.) Это точно! Так вообще жить дальше нельзя.

Даня. Я ж про это и говорю! Действительно, нельзя. Что Эквадор – это просто смена всего. Встряска. Тебе же просто нужно встряхнуться и сосредоточиться. А эта суета… Олег. Да-да, ты прав…

Какое-то время молчит. Пьёт чай Оксаны. Звонок. Даня открывает дверь – это Костик.

Костик. Вот билеты. Регистрацию уже сделал. Везде бизнес-класс. Можно сорок кг багажа.

Олег. Расскажи всё Дане. Мне надо позвонить.

Костик несколько разочарован, но начинает передавать билеты и документы Дане. Олег выходит на балкон. Звонит любовнице.

Олег. Это я.

Любовница. Привет.

Олег. Привет. Знаешь, а мне всё же придётся уехать. Поэтому тут такая сейчас чехарда. У тебя как дела?

Любовница. Ничего.

Олег. А что это ты так разговариваешь?

Любовница. Ничего.

Олег. Ну ничего, так ничего.

Олег кладёт трубку, некоторое время стоит на балконе, видит пустую бутылку, берёт её, раздражённо ставит и возвращается в квартиру.

(Костику). Ты ещё здесь? Нельзя всё побыстрее решить? Что там говорить столько?

Костик. Олег Петрович, я уже всё объяснил, просто вот тут надо вашу подпись.

Олег. Так сразу б и сказал! Вечно ты мямлишь что-то! Где подписать? (Смотрит подслеповато.) Здесь же по-английски всё!

Костик. Но это просто страховка, вы такую всегда подписываете.

Олег. Я прошу об очень простых вещах, кажется. Так трудно подготовить перевод? Я не хочу подписывать что-то… сомнительное.

Костик. Ох, Олег Петрович, если бы вы всегда не любили подписывать сомнительное… Олег. Что-о-о?!!

Даня. Дай, я посмотрю… Пап, это реально просто страховка, вообще ничего больше. Серьёзно.

Олег. Да-а-а, Костик! Чувствуешь, что уже можно дерзить…

Олег не без раздражения подписывает. Костик собирает все документы в одну папку и отдаёт их Дане.

Костик. Ну, я тогда пойду?

Олег. Иди.

Костик. До свидания.

Олег. Иди-иди уже. Иди, всё на сегодня.

Костик уходит. Вдруг Олег подскакивает, выбегает на балкон. Смотрит вниз. Кричит.

Олег. Константин! А ну вернись!

Олег возвращается в комнату, открывает дверь. Пока ждёт возвращения Костика, объясняет Дане.

«Всё на сегодня»! Сказал «на сегодня», а я ж его не увижу! Забыл! Совсем забыл, что не увижу. Он же… он первый человек, с которым я… которого я уже не увижу. А я – прогнал!

Возвращается Костик.

Костик, я ж забыл тебе передать кое-что! Я ж хотел тебе спасибо сказать, и забыл. Понимаешь? Так что… Вот уж не думал, что ты будешь первым человеком, с которым придётся вот так, серьёзно, прощаться. А вот ведь… Прощания начались… Ну вот и всё… Я для этого тебя и позвал. Спасибо тебе за всё, ты парень толковый. И вообще молодец, а я… чуть было так тебя не отпустил. Сколько ты у меня? Лет пять?

Костик. Семь.

Олег. Семь? Неужели семь? Не ожидал. А как твоя девушка?

Костик. Какая девушка, Олег Петрович? Простите, не понимаю.

Олег. Ну как же, помнишь, ты говорил, что она… как же… как её… сейчас! Вспомнил! Рита! Ты как-то просил деньги вперёд, чтобы что-то там… не помню, она, кажется, руку сломала? Операция нужна была какая-то? Я, помню, звонил куда-то.

Костик. Да, правда. Вы тогда очень помогли. Если б вы тогда не позвонили, то врача б нам не поменяли и ничего б не сделали. Только я с Кристиной, её Кристина звали, встречался пять лет назад. А потом у меня другая девушка появилась.

Олег. Рита – Кристина, и там и там «р», похоже, звучит. Значит, вот как… Что ж. Вот что, Костик… Столько всего, из головы вылетело совсем! А я ж… подожди-ка… я хотел и даже собирался… сейчас… Погоди!

Олег идёт к вешалке, ищет что-то во внутреннем кармане, потом достаёт конверт, читает надпись на конверте, вытаскивает деньги, конверт сминает, прячет обратно в карман. Деньги даёт Костику.

Я не очень-то знаю, как положено при прощании. Но тут вот… Будем считать, что это… премия. Даже по сумме, три годовых премии. И спасибо.

Костик. Я рад, очень рад. Олег Петрович, вы… Всегда буду рад, что с вами работал. И ещё. Хотел попросить вас. Можно я… можно с вами сфотографироваться? Даня? Можешь?

Даня берет телефон у Костика, Костик подходит к Олегу и встаёт рядом, улыбается. Даня делает фотографию, довольный Костик прячет телефон.

Хорошо получилось! Ну вот, спасибо! А то столько лет, а у меня и фотографии с вами нет ни одной. Я же на работе всегда фотограф. На всех праздниках фотограф я. Вот и нет меня ни на одной фотографии.

Олег. Теперь есть.

Костик. Спасибо! Ну, я пошёл тогда. Если какие-то вопросы, звоните. Я на связи, как всегда. (Уходит.)

Олег выходит на балкон. Набирает любовницу.

Олег. Знаешь… А со мной сейчас сфотографировались. (Через паузу.) На память. Как с покойником… А я оценил человека в три премии… Алло? Ты здесь?

Любовница. Здесь.

Олег. Хорошо, а то я думал, не слышишь.

Любовница. Слышу.

Олег. Хорошо.

Любовница. Что-то ещё?

Олег. Да нет… ничего.

Некоторое время молчат.

Любовница. Ты обещал позвонить раньше.

Олег. Значит, не мог. Вот сейчас могу и звоню. Сразу, как смог.

Любовница. Перерыв в семейной идиллии? А что так?

Олег. Слушай… Это лишнее. Я же тебе сказал: у меня тут кошмар! Ладно. Как у тебя дела? Что нового?

Любовница. Что может быть нового? Сегодня суббота. В субботу новыми даже новости не бывают. Если никакой катастрофы не происходит.

Олег. И как? Никаких катастроф?

Любовница. Вроде не слышно. Так, Олег, ты зачем звонишь? Что-то сказать хочешь? Пожаловаться? Или выпуск новостей тебе прочитать?

Олег. Перестань…

Любовница. Не буду я переставать! Я устала. Зачем всё время говорить, что перезвонишь? Я что – дура? Почему надо мне всё время говорить, что придёшь, перезвонишь, а потом в лучшем случае «извини, дорогая»! Так вот, хватит! Уезжаешь? Ну и прекрасно! Со мной даже не попрощаешься, правда? Я угадала? Ты за этим звонишь? Сказать, что не получится? Что опять не придёшь? Что опять, и опять, и опять, что позвонишь, что придёшь, а сам…

Олег (перебивает). Поедешь со мной? (Пауза). Поедешь? Я серьёзно говорю. Тебе можно. Ты со мной никак не связана, ни формально, никак. Вопросов не будет. В Эквадоре хорошо, климат удачный, и там красиво – всё-таки колониальный стиль, испанская колония. Купим там дом, ты ж хотела жить на море? Да и горы. Там очень красиво, если подумать. Я там был, там природа – поразительная. Климат такой, знаешь, удачный. Поедем. Встряска, понимаешь? Новый этап в жизни.

Любовница (перебивает). Ты с ума сошёл? Олег? Какой ещё Эквадор? Там испанский язык, там… Да о чём ты вообще?

Олег. Ну какая разница какой! Ты ж говорила, что со мной – хоть куда. Говорила? Говорила, что никто не нужен и нет никого? Было? Говорила, замуж…

Любовница. Я говорила замуж. Да! Я не говорила – в Эквадор. Нет, это что-то, что я не понимаю, прости. Ты с ума сошёл, ты о чём говоришь? Ты сам-то себя слышишь? Нет это просто… Такие вещи надо… предупреждать. Это же надо…

Олег. Понял. Понял… Я только уточнить – значит, не поедешь?

Любовница. Это что, проверка какая-то? Проверка на верность? Ты если сам подумаешь, то поймёшь, в какую ситуацию меня ставишь своим предложением. Даже и непорядочно с твоей стороны. Как я поеду? Сам подумай! У меня тут работа, учёба, друзья, квартира. Да, её купил ты, спасибо тебе, конечно! Мама здесь… Алло? Алло? Ты меня слышишь? Алло? А Клеопатру куда я дену?

Олег. Кошку можно взять с собой.

Любовница. Олег, солнце!.. А сессия? А… Да я даже не знаю, с чего начать… Шутка ли: поехали вместе навсегда! Звонишь ночью почти… А ехать надо утром. Тут же целая жизнь! Понимаешь, жизнь целая?!

Олег. Это я отчётливо понимаю. Так едешь?

Любовница. Еду? А откуда я знаю, что это у тебя там не истерика, не блажь. Сейчас давай, малыш, едем! А через месяц? А через два? А через полгода?

Олег. Так едешь?

Любовница. Олежа! Милый! Ну что ты меня терзаешь? Ну хорошо… Хорошо! Давай ты поедешь! Не знаю, почему ты так срочно, но если надо – значит, надо!.. Давай ты… А я следом. Ты там осмотришься. Тебе даже без меня одному будет легче, проще… А потом уже я. Обязательно! В любом случае… не сомневайся…

Олег несколько раз хочет ответить. А потом кладёт трубку. В квартиру входит Оксана. Олег некоторое время стоит молча. Оксана выходит на балкон, не глядя на Олега закуривает.

Олег. Ты говорила, что бросила курить.

Оксана вздрагивает. Смотрит на Олега. Опять затягивается, потом медленно гасит сигарету.

Оксана. Олег… я… (Вдруг начинает плакать.) Я пыталась объяснить внуку… там правило задали очень простое… и я… не смогла, не смогла, совсем, я пыталась, я читала, и не могла вспомнить, как правильно! Как же так? Я же столько лет. У меня же даже… ну совсем тупенькие дети всё понимали. Я же в школе столько лет… А тут Петеньке, нашему умнице, не смогла ничего объяснить. Я… учитель со стажем!

Олег подходит к ней и обнимает. Она плачет.

(Сквозь слезы, сбиваясь.) Ира пришла и легко всё объяснила… а я… а я стояла и… Нельзя так, Олег… Что же это такое? Я же совсем недавно… Данечке же всё могла объяснить! Кому угодно могла! Почему такая жизнь? Я этого не хотела.

Олег (шёпотом). Успокойся, ну… успокойся, ну что же ты… не надо так… Это давно было. Время идёт. Всё меняется. Сыну могла объяснить, а внуку не смогла. Нормальное дело.

Олег прижимает Оксану ещё крепче, она затихает, и так, обнявшись, они стоят какое-то время. Оксана успокаивается, Олег отпускает её, она закуривает.

Оксана. Прости, я ещё одну и брошу… я в сторону буду, чтоб на тебя не попало. (Через длинную паузу, задумчиво.) А ведь ты меня и не любишь… (Ещё затягивается, выбрасывает сигарету.) Смотри, во дворе качели поставили, я не видела. Вчера их точно не было. Тут всегда детей выводят гулять. Я смотрю. Но вот качелей не было. Наверное, с утра установили. А детей стали так хорошо одевать… Такие нарядные все. Дети нынче нарядные… Холодно как-то, да?

Олег накидывает на плечи Оксане плед, который лежал на табурете, стоящем на балконе.

Олег. Тяжёлый плед.

Оксана. А это ещё из нашей первой квартиры, помнишь? Это и не плед, а одеяло было наше. Не помнишь? Ты и тогда говорил, что оно тяжёлое. А я на нём тут сижу, табуретка жёсткая, долго не высидишь.

Олег. А ты тут подолгу сидишь?

Оксана. Бывает, засиживаюсь.

Олег. И тайник у тебя здесь? Да? (Показывает пустую бутылку.)

Оксана. За тридцать лет совместной жизни могут и у меня быть хоть какие-то тайны. А то все тайны только у тебя.

Олег. Значит, могут. Но за тайны мы пить не будем… Пойдём, выпьем за нас.

Олег и Оксана выходят с балкона. Раздаётся звонок в дверь. Олег сам открывает. Это Миша. Он, явно, сильно выпил. Миша с порога обнимает Олега.

Миша (пьяно). Олеженька!.. А я пришёл! Пришёл, чтобы сказать тебе: ты не прав! Не прав. Не надо грустить! Я всё-таки лучше знаю, что тебе надо! Надо собраться! И поехать, потому что там (наклоняется, шёпотом) тебя не а-рес-ту-ют! Не дотянутся лапами своими. А ты злишься! Я тебя понимаю! Это нормально! Но у тебя есть верный друг, которого ты прогнал, а он пришёл. И я тебе скажу так: надо выпить. Ты не обидишься на меня? Не обижайтесь, Оксана, Олег, дорогой мой, Петрович! Дорогой ты мой! Я ведь прав…

Олег. Выпить… выпить можно. Выпить даже нужно. А ты где так успел набраться?

Миша. Я? Я помогал Вите огро-гра-орагнизовывать твой отъезд. Он очень хороший. Заботится! Хорошо всё придумал. Мы нашли тебе друзей в Эквадоре. Чтобы тебе не было грустно. Ты на меня не сердись. Я ж как лучше. Можно я пройду? Очень писить хочется.

Миша проходит в туалет. Входит Ира.

Ира. Мальчики спят. Давайте, Оксана, я вам помогу убрать!

Ира берет тарелки, но Оксана сразу забирает их у неё.

Оксана. Я сама… я сама могу помыть посуду!

Ира. Да я ничего… Я просто помочь хотела. Это не трудно, а посуды много.

Оксана. Я сама.

Ира. Как скажете. Только давайте я хоть немного помогу? День был длинный, и он ещё не закончился.

Оксана отпускает тарелки, Ира идёт на кухню, начинает собирать тарелки в раковину. Оксана бесцельно делает круг по комнате. Олег следит за ней.

Олег. Тебе не холодно? Может, переоденешься во что-то более, ну, более уютное… Домашнее.

Оксана. Тебе не нравится?

Олег. Я этого не говорил. Мне кажется, что тебе холодно.

Оксана. Ты прав… да… пойду…

Оксана уходит в спальню. Возвращается Миша.

Миша. Как у вас весело, хорошо.

Олег. Весело? Да, пожалуй.

Миша. А что мы будем пить?

Олег. Мы будем пить много. Дань, посмотри, как там мама. Если она легла, закрой дверь. Хотя нет… лучше подними её, а то она уснёт, проснётся через пару часов и ляжет потом только под утро. Подними.

Даня. Хорошо.

Даня идёт в спальню. Миша тем временем уже налил в чашки. Протягивает чашку Олегу.

Миша. Давай выпьем за тебя.

Олег. У меня бокалы есть, стаканы и рюмки.

Миша. Да? А где?

Олег. Забудь. Давай – за меня.

Выпивают залпом. Миша сразу доливает.

Миша. И за меня. Чтоб по-честному.

Олег. По-честному. Я всегда, чтоб по-честному! За тебя!

Опять пьют. Выходит Даня.

Даня. Маму поднял. Пойду Ире помогу.

Миша. И давай за Даню. За детей! За внуков!

Олег. Правильно. Сразу и за детей. За всех!

Выпивают. Садятся.

Миша. А у них там дубы есть?

Олег. Чего?

Миша. Я подумал, что тебе надо там баню построить. В Эквадоре. Там же нет бани. Там СПА. А надо баню поставить. Я к тебе буду приезжать, будем париться. Берёза там точно не растёт. Откуда там берёза? Не, берёзы нету. Это ж не Россия. Да. А вот в дубах я не был бы так уверен. Ты помнишь дубы? Из дуба веник хороший. Не ласковый, как берёзовый, но хороший.

Олег. Не помню. Но там много деревьев. Может, и дубы есть.

Миша. Правильно. Надо оп-ти-мис-тично смотреть на жизнь. Я тебе картину подарю. С Россией. У меня есть. Лес, церковь, колодец. Наша. И кстати, давай выпьем за Россию.

Олег. Брось, мы ж не на съезде партии. А я ещё не настолько пьяный.

Мишу удивляет эта мысль.

Миша. Как же ты прав! Мы же не пьём за Россию дома! Давай выпьем? Это прекрасная мысль. Думаешь, я такой пьяный? Нет! Это я говорю не очень, а так всё понимаю. И надо нам непременно выпить за Россию. Потому что, жалко, что за неё… пьют напоказ. (Морщится). А вот так… Просто так, один на один – мало пьют за Россию… Олег, давай! За Россию-матушку!

Выпивают.

Я предлагаю больше не пить.

Олег. Совсем?

Миша. Нет! Что ты! Но надо сделать паузу. (Оглядывается вокруг.) Как же у тебя хорошо!

Олег. Весело?

Миша. Да, и весело. И весело тоже. Надо только Серёгу позвать. Сейчас я ему позвоню. А то скоро станет невесело.

Миша (набирает номер, женским голосом). Алло? Это Сергей Геннадьевич? А мы вас ждём. Что же вы, записались на приём к доктору и не приходите? Татьяна Алексеевна очень вас ждёт. (Своим голосом, разочарованно.) А как ты понял, что это я? И почему пьяный? (Олегу.) Ой, дебил… Я ж ему со своего номера звоню… Тогда шутки отставить, у нас серьёзный разговор. Серёга, приходи пить! У нас грандиозный повод: Олега… завтра, представь себе…

Олег (ощутимо пинает Мишу, забирает у него телефон). Серёга! Сколько лет! Приходи! У нас такой повод, не поверишь. Не имеешь права отказаться. У меня ж тридцать лет совместной жизни… Совместной с женой… Спасибо! Тебя тоже… Ой, что я говорю? Ну так как? Ответ «нет» не принимается. (Возвращает телефон Мише.) Сейчас будет, он рядом едет. Его на дачу везут. Вовремя ты его перехватил… Мишань, а ну-ка сконцентрируйся. Серёге – ни слова. Никакого Эквадора, никаких арестов! Имею право пить сегодня за что хочу!

Миша. У всех людей есть такое право. Конечно!

Олег. А мне сейчас надо выпить. И мы не будем говорить Серёге ничего. Мы с ним будем просто пить. Я хочу, чтобы он не знал, чтобы никто ничего мне не говорил про… про это. Мишань?

Миша. Да понял я уже! Не надо мне повторять! Я всё понял. Понял. Ни слова. Тщщ… Я молчу.

Выходит Оксана – она переоделась.

Олег. Ты как?

Оксана (заторможенно). Я? Хорошо, спасибо… Немного задремала всё-таки.

Олег. Ничего.

Оксана. Да, спать что-то хочется всё время. Вроде ничего и не делаю… А так устаю…

Миша. Как я тебя понимаю!

Оксана. Миша? Не увидела тебя.

Миша. Ничего страшного! Эка невидаль – Миша! Но ты меня прости. Я ж тебя не поздравил с вашим тридцатилетием! А потому что я не знал, вот и не поздравил. А то, ты не думай! Если б я знал, то я бы поздравил. Цветы бы привёз. Нарядился бы.

Оксана. Не переживай, мы тихо, по-семейному. Никто не знает. Мы не оповещали.

Незапертая дверь распахивается, и вваливается огромный аляповатый букет. Такой большой, что не сразу входит в дверной проём, пару раз тыкается туда-сюда. Несколько цветов даже отлетают. Наконец входит Серёга.

Серёга. А вот и я!!!

Миша. Дед Мороз пришёл!

Серёга. Это кто тут умный такой? Дед Мороз! Никаких Морозов! У нас свадьба, поэтому я – это, как это… Дед Свидетель!

Олег. Ты что, тоже пьяный? Где вы все набрались уже? Я не понял? В стране какой-то праздник?

Серёга. В стране – суббота, у меня первый выходной за три месяца. Наконец-то объект сдали. Так что я действительно несколько того – пьяный. Прости, Оксаночка!

Оксана. Какие цветы… большие! Спасибо, Серёжа!

Серёга. Да. Поздравляю тебя, Оксана, то есть вас обоих с тем, что вы живете вместе тридцать лет. Сейчас, минуту. (Открывает юбилейную открытку.)

«Дорогие наши дети,

Словно вы одни на свете!

Вновь мы праздник соберём,

«Горько» дружно произнесём!»

Ну, я это не сам сочинил. Мне понравилось про это, как это… «словно вы одни на свете». Красиво сказано. Хотел вам так и сказать. Так что, это… поздравляю! Давайте за вас выпьем!

Миша. Сорвал с языка! Хотел сказать сам. Давайте. Берите все… (Разливает алкоголь.)

Олег (громко). Даня! Дань! Идите-ка сюда с Ирой на секунду! Бего-ом!

Ира и Даня приходят с кухни. Ира в фартуке, с закатанными рукавами. Миша даёт им бокалы.

Даня. Ой, здрасте, дядь Серёж!

Ира. Добрый вечер. Какие вы цветы привезли! Просто взрыв, а не букет! Надо же! Их надо в вазу поставить.

Серёга. Подожди. Сперва выпьем. Так. Дорогие Оксана и Олег. Мы счастливы поздравить вас! Живите до ста лет! Как это… горько! Горько!

Олег. Серёга… Ты с ума сошёл!..

Миша. Да! Горько!

Серёга. Горько!

Олег смотрит на Оксану. Она всё в том же тихом и потерянном состоянии, он целует её. Все чокаются, пьют.

Я ехал на дачу. А вы перехватили. Зять за рулём. Я его ещё не отпустил. Вношу предложение! Едем все! У меня в машине шашлычок замаринованный, много! Баню топят уже. Давно мы у меня не собирались. Оксан? Поехали?

Оксана. Нет-нет, я не хочу, я не могу. Я ж… Ире помогаю. Вы, если хотите, можете ехать. У нас есть торт. Ирочка, тебе помочь? Надо цветы поставить. В вазу они не влезут. Может, в ведро? А вы езжайте, только торт возьмите, а то пропадёт.

Даня. Не пропадёт, я, если что, детям заберу.

Оксана. Или так. Правильно.

Оксана идёт на кухню. Начинает вытирать вымытую посуду. Ира присоединяется.

Серёга. Хорошая Оксана баба! Езжай куда хочешь, делай что хочешь! Никогда не против, а у меня сразу рёв начинается. Значит – едем? Давай, Олега, натягивай что-нибудь. Миха, а ты так? На улице будем сидеть. Холодно! Ладно… Я тебе дам что-нибудь.

Олег. Не-не-не… я тебе зачем звонил? Чтобы ты к нам приехал. Мы не поедем. Мы будем пить здесь. И это точно. Раздевайся. У меня праздник, у меня торт. Мишань? Что ты утих? Наливай всем быстро. Серёга – не спорь. Не спорь, и не надо. Давайте выпьем за… за что?

Серёга. Ну как. За это… за дружбу. Вот тридцать лет вы… Это хорошо, но я скажу так, прости меня, Даня, но друзья – это главное. Как это – один за всех? Вот так.

Олег. Правильно! За дружбу!

Серёга. Подожди. Я ещё не сказал. Так вот. Даня! Посмотри на отца! Он молодец. Ты запомни, вот он – он не бросит. Он много всего сделал, сделал такого, на что другие… Кишка тонка у других…

Даня (перебивает). Что?

Серёга. Не понял? Что – «что»?

Даня. Что сделал? Можете рассказать? Мне интересно, то есть мне важно. Что отец такого сделал? Серёга. Много всякого. Сейчас скажу… Олег. Не надо ничего, ради бога!

Серёга. А чего это? И расскажу. Подожди. Я понял, что надо. Чтоб важно было? Сейчас. Много было. Сейчас. Вот! Двадцать, нет, двадцать шесть лет назад была история. У меня был пёс. Хороший пёс был, умный. Я его подобрал, он всегда со мной. Верный был. Умный, в глаза смотрел и всё понимал. Потом его сосед, сука, на машине сбил. Давал задний ход и не увидел. Пёс и сдох через день. Я сутки с ним рядом лежал, а он сдох.

Даня. И?

Серёга. И ничего. Сдох, и всё.

Даня. А при чем тут папа?

Миша. С языка снял. Только хотел спросить.

Серёга. А я не сказал? Он тогда этого гада, который сбил, он его увёз из города. И правильно сделал, потому что я б его убил. Вот так вот. Кто бы ещё так смог? За тебя, Олега.

Все чокаются. Серёга выпивает залпом. Даня выпивает тоже.

Даня. Пойду мальчиков проверю и вернусь. (Выходит.)

Серёга. Хороший у тебя сын, Олега. Давайте за детей выпьем.

Олег. Пили уж.

Серёга. Это без меня. Я не пил. Ну? За детей?

Выпивают. Миша садится на диван. Включается телевизор. Все вздрагивают. Миша достаёт из-под себя пульт.

ТЕЛЕВИЗОР

Мы с вами стоим на пороге дома, где родился величайший композитор всех времён и народов. Вольфганг Амадей Моцарт.

Серёга (телевизору). Вот овца! В Зальцбург первый раз пустили! Травит басни для туристов. Был я в доме, где родился Моцарт. Все знают, что этот (показывает на экран) – для лохов, а настоящий – другой.

Олег. Да, дом не тот.

Миша. Согласен.

ТЕЛЕВИЗОР

Удивительно, но именно в эту дверь когда-то внесли только рождённого маленького малыша, который и не знал, что ему суждено будет изменить мир музыки.

Серёга. О тупая… Миха, помнишь дом, где родился Моцарт? Ну, мы же вместе ездили!

Миша. Не, не вместе.

Олег. Да, мы тогда в Гонконг поехали. Как раз без тебя.

Миша. Но я всё равно там был. Дом – точно другой!

Серёга. А я что говорю. Я ж помню! Там ещё рядом ресторан был, помнишь, еду по таким дико неудобным узким этим… раскладывали. И такие длинные к ним вилки давали. И ножи тоже длинные, тонкие.

Миша. Не, ты всё путаешь. Ты сейчас говоришь про ресторан, где этот родился… как его…. вот черт, ну, наш! А! Бродский. Олег. Дурак! Не родился, а жил! Это вообще в Венеции.

Серёга. Точно! (Обрадованно.) Венеция, точно! Он умер там! Ха! Вспомнил!

Олег. Может, и умер. Жил точно. А там, где Моцарт, так там рядом кафе «Захер».

Миша. Какой Захер? Я помню всё! Не надо меня путать! Моцарт не там родился! Какой ещё Захер!

Олег. Такой Захер. Классический!

Серёга. Что вы мне все тут травите? Я говорю, ресторан с длинными вилками. У меня фото есть!

Миша. Точно! У меня тоже фото есть.

Олег. А я что? У меня тоже…

Все трое достают телефоны и листают фотографии.

ТЕЛЕВИЗОР

Посмотрите на этот дом. Те люди, которые его строили, и представить себе не могли, что…

Серёга. Что ты нам показываешь? Вот дом!

Серёга показывает телевизору фото на телефоне. Миша тоже показывает телевизору фото на телефоне.

Миша. Это не тот дом. Видишь? Это у нас кто? Правильно – это я. А это что? Правильно – табличка. Русским, то есть австрийским, языком написано: родился В. А. Моцарт. Геборен. Ге-бо-рен! Понятно?

Серёга (берёт пульт выключает телевизор). Да? Ты так уверен? А у меня что? Не табличка, что ли? (Показывает фото Мише.) Давай, читай-читай, грамотные все стали!

Олег. И у меня. Табличка…

Серёга. Говорил, надо было вместе ехать… Так! Хочется уже покурить.

Миша. Я не курю. Правда, если только сигара есть. Есть?

Олег. Есть. Я тоже сигару… Где-то тут ящик был. Между прочим – хьюмидор! (Берёт с полки хьюмидор.) Серёга. Что?

Миша. Хумидор – это ящик для сигар. Тёмный ты, Серёга, человек! Мы этот хумидор из Гаваны пёрли.

Серёга. О! Так это с Гаваны! Тогда и я буду.

Миша. На балкон, что ли? Тут как-то нехорошо. Надымим… Провоняет всё насквозь. Эти кубинские сигары, Серёга, кубинки скручивают на голом бедре. Так что – лучше на балкон. (Олегу.) А интересно, в Эквадоре хорошие сигары делают?

Олег незаметно для Серёги чувствительно пинает Мишу. Миша, Олег и Серёга, прихватив ящик с сигарами, выходят на балкон, курят, разговаривают, смеются.

Ира вытирает посуду. Оксана стоит рядом наливает в бокалы шампанское. Обе пьют.

Оксана. Как странно, я только поняла, что Даня ел салат.

Ира. Почему – странно?

Оксана. Он был с грибами.

Ира. И?..

Оксана. Данечка не ест грибы. Я даже картошку жарила, сперва ему откладывала, а потом уже грибы добавляла.

Ира. Оксана, вы меня удивляете!

Оксана. Поверь мне. Даня никогда эти грибы не ел. И помидоры ел только свежие, а если потушить или куда-то добавить, так нет. Он же лук не ест. Ты запоминай.

Ира (смеётся). Мне это поздно запоминать уже. Запоздалая информация после девяти лет совместной жизни.

Оксана. Не бывает поздно узнать полезную и нужную во всех отношениях информацию. Ещё Данюша не ест совсем никакую рыбу. Вот так. Не ест, и всё.

Ира. Оксана, он не ел, когда в школе учился. Он мне рассказывал, как они делали вскрытие рыбы на биологии. Но это давно было. Вы когда последний раз ему готовили? Сейчас он всё ест: и грибы, и лук, и рыбу.

Оксана. Не может быть.

Ира. Отчего ж? Он взрослый. Вы же не думаете, что он до сих пор зимой тёплые подштанники носит? Да и вы… наверное, не так раньше жили…

Оксана. Не так… мы жили не так… НЕ ТАК, НЕ ТАК, НЕ ТАК… Как смешно! Скажи вслух «не так» подряд десять раз: нетакнетакнетакнетакнетак! Какое дурацкое получается слово: нетакнетакнетакнетакнетак… Так, давай, вот, игра! Поиграем! Играем в «двадцать лет спустя»! Я «Двадцать лет спустя» Дюма знаю наизусть, читала каждый раз, когда ангина была… Я болела в детстве всё время. Так! Игра «двадцать лет спустя»! Только наоборот. Что ты делала двадцать лет назад?

Ира. Двадцать? Ровно двадцать?

Оксана. Да-да, ровно двадцать.

Ира. Не помню я… Но хотя… Подождите… Мне было… сколько, ой, что-то я выпила, совсем не соображаю. Редко пью, не привыкла. Так, лет мне было десять. Правильно, десять. То есть получается, что я ходила в четвёртый класс. Ой, я вспомнила! Вспомнила! Думаете, я не помню, а я и помню! Я выиграла конкурс чтецов. И меня пригласили на телевидение, потому что другим девочкам и одному мальчику вручали подарки. И мы должны были прочитать наши стихи в камеру. И меня учили делать рукой вот так. (Показывает.) Для выразительности.

Оксана. Вот так?

Ира. Нет же, вот так!

Ира показывает, Оксана повторяет. Отпивает шампанское и повторяет ещё раз.

Так лучше.

Оксана. А какое стихотворение?

Ира. Как какое? Пушкин, конечно. Рукой надо было махнуть на слова «и прекрасны вы некстати, и умны вы невпопад». Ну, как будто разочарованно (машет рукой) – «невпопад»…

Оксана. Разве это про разочарование?

Ира. Это мне так объясняли. А про что?

Оксана. Про любовь. Про любовь, конечно.

Ира. Какое шампанское хорошее. Можно ещё? Только немного. Хватит-хватит. А вы что делали? Двадцать лет назад?

Оксана (смотрит на часы). Два ночи… Я бы заканчивала проверять тетради, я бы ненавидела этих безграмотных переростков, которые в пятнадцать лет не знают, как пишется слово «интеллигент», даже не могут списать с доски правильно. Я бы уже ничего не видела, знаешь, когда всё-всё перед глазами плывёт, и я уже сомневалась бы в том, как пишется слово «корова». И надо было думать, что приготовить на обед Данюше и Олегу. Олег тогда ещё иногда обедал дома. Он любил, чтобы дома всё было, если он вдруг придёт. И это был мой предпоследний год учительства.

Ира. А он приходил? Вдруг…

Оксана. Если приходил, то только вдруг. И нужно, чтобы всё было как он хотел. Суп, котлеты.

Ира. Компот?

Оксана. Нет. Кисель.

Ира. А зачем?

Оксана. Ты не поймёшь. Ты не поймёшь… Ты из другого мира. А в нашей пятиэтажке жили так – без выбора, как сказали бы сейчас, безальтернативно. Ты, наверное, думаешь, что так не живут. А так живут. Много. Большинство. И будут жить. И я бы хотела. Но назад дороги нет. Уже не смогу… А там случалось счастье. И какой-то смысл.

Ира. Оксана, я вообще думаю, что если в жизни и есть смысл, то в гораздо более важных вещах, чем счастье.

Оксана. Я тоже пришла к этой мысли. Но не в твоём возрасте. Молодец!

Ира. Спасибо. Это самое приятное, что вы мне сказали за всё время.

Оксана. Разве? Я как минимум на вашей свадьбе сказала что-то хорошее.

Ира. Как же! Сказали! Вы тогда выпили. Много! И вот так встали. (Залезает на стул.)

Оксана (возмущается). Я не залазила на стул.

Ира. Потому что мы вам не дали. А так, поверьте мне. Эту вершину вы собирались покорить. Так вот! Музыка! Красивое платье! Причёска. И проникновенная речь мамы счастливого жениха, прошу вас…

Оксана. Что?

Ира. Речь! Давайте-давайте!

Оксана смотрит на стул, забирается на него, выпрямляется, делает торжественный жест рукой.

Оксана. Дорогие Ира и Данюша. Так?

Ира. Так. Пока правильно. Продолжайте!

Оксана. Поздравляю вас… Так?

Ира. Так! (Смеётся.)

Оксана. …с главным решением вашей жизни… Ира (хохочет, сквозь смех). Нет!.. С Новым годом!

Оксана. Не может быть!

Ира. Может. А потом сказали: «Желаю вам через год отметить первую годовщину». И знаете, все как-то догадались, что вы в это не верите. Мы тоже догадались. (Смеётся.)

Оксана. Я так сказала? Я выпила?

Ира. Ещё как. Вы и на свадьбу идти не хотели.

Оксана, стоя на стуле, пару раз собирается что-то сказать, но ничего не говорит.

Оксана. Никогда на стуле не стояла в своём доме. Честное слово.

Ира. А как вы лампочки меняете?

Оксана. Интересно… Действительно, как же… Когда я с родителями жила, у нас были очень высокие потолки. Комнаты маленькие, а потолки высокие, как в стакане. Так папа лампочки со стремянки менял. Был целый процесс. Когда с Олегом первую квартиру купили, однокомнатную, то потолки были такие низкие… и люстра была на цепочке, я дотягивалась без табуретки, а потом уже были домработницы.

Ира. И как вам там? На стуле?

Оксана. Высоко. Я никогда не видела кухню отсюда. Как интересно! О! Смотри! Вон в углу лежит моя сумка. А я её совсем потеряла.

Оксана спрыгивает со стула, берёт его, идёт в комнату. Ставит посреди комнаты и залезает. Некоторое время стоит и осматривается вокруг.

С балкона, кашляя и смеясь, возвращаются Олег, Миша и Серёга.

Миша (удивлённо). Ты будешь читать стих?

Оксана (громко и с выражением).

Нет ни в чем вам благодати,

С счастием у вас разлад,

И прекрасны вы некстати,

И умны вы невпопад!

Миша и Серёга хлопают.

Олег. Оксан, слезь. Ты ж упасть можешь. Слезай. Дай руку.

Оксана. Я сама. И я не упаду.

Олег. Упадёшь. Дай руку. (Протягивает ей руку.)

Оксана поджимает руку, сходит со стула сама.

Оксана. Рекомендую всем! Миша! Иди залезь на стул! С него другой вид! Всё видно по-другому.

Миша залезает на стул.

Миша (смеётся). Прикол… ха… как странно. Стою на стуле! А вы на меня смотрите! О! Залезь! Олега! Это весело!

Серёга. Дай я!

Залезает, отдаёт всем честь, все смеются.

Серёга. И на трибуну для торжественного слова поднимается…

Олег залезает следом. Смотрит сверху. Входит Виктор.

Виктор. У вас дверь открыта.

Все сразу перестают смеяться. Олег смотрит на Виктора. Только Серёга рад.

Серёга. А вот и Витёк!!! Зарулил! А я думал, чего тебя нет! Такой праздник!

Виктор. Праздник?

Серёга. А ты не рано ли пришёл? Почти три утра! А – наоборот! Ты не слишком ли рано!!! Три утра! (Смеётся сам своей шутке.) А мы тут это… как ты сказала? Мы смотрим на жизнь с другой точки зрения! Давай-ка эту точку поменяем!

Олег стоит на стуле неподвижно, смотрит на Виктора.

Серёга и Миша лезут на стол.

Оксана. Вы куда? Возьмите меня с собой.

Серёга залезает первый, подаёт руку Мише, тот берет его за руку, но, пьяные, оба падают, причём Серёга падает со стола. Миша дико хохочет. Все тоже смеются и не сразу слышат, как ругается Серёга.

Серёга. Твою мать! Нога!

Все кидаются к Серёге. В целом, всё становится похожим просто на дурдом. Ира ловко закатывает штанину, осматривает и ощупывает ногу. Олег один продолжает стоять на стуле.

Оксана. Господи!!! Больно? Тут? Где?

Миша. Скорую!

Оксана (берёт телефон, громко в трубку). Даня! Бегом сюда! Он ногу сломал!.. Да не отец! Дядя Серёжа… Серёга. А-а-а, не трогай!

Ира. Я умею. Тише, прошу вас.

Ира. Не кричите! Ничего вы не сломали!

Серёга. Откуда ты знаешь? Ты что, врач?

Ира. Закончила курсы медсестёр. Опыт есть.

Серёга. А мне нужен врач!

Ира. Оксана, дайте водки.

Оксана (протягивая бутылку). Протереть или компресс? Полотенце принести?

Ира. Нет. Выпить. Пейте. В больнице не нальют. В больнице обезболивающее поставят. И будьте мужчиной!

Серёга отпивает, возвращает бутылку Оксане, но роняет, водка проливается на Оксану. Опять шум.

Олег. Ну-ка, тихо все! (Спускается со стула, садится на него, достаёт телефон, по телефону.) Алло, Сомов. Бога ради простите, что ночью. Друг, близкий, ногу вывихнул или сломал. Надо чтоб приняли. (Слушает.) Куда? Понял, понял. К кому обратиться? Вы предупредите? Спасибо, Сергей Сергеич, спасибо. Буду сильно обязан.

Врывается Даня.

Даня. Машина у подъезда, Володя уже поднимается, я позвонил. В больницу поедете?

Ира. Да.

Серёга. Ребята, я же про зятя забыл. Он, наверное, ещё меня ждёт внизу. Зять меня довезёт. Не беспокойтесь! У вас праздник!

Олег. Успокойся, дружище, если зять нормальный, то уже не ждёт. А он у тебя нормальный. (Ире.) Ирочка, в третью городскую его. Володе скажи: в третью городскую. А там на входе скажешь, что Сергей Сергеич звонил. Я договорился, там будут ждать.

Ира. Понятно, всё скажу. Даня пусть останется, все в машину не влезем, а я лучше справлюсь.

Входит водитель. Под всеобщие причитания Серёгу поднимают и выводят.

Серёга (напоследок). Ребята, поздравляю!

Миша. С языка снял. Олега, держись, я на связи.

Миша уходит.

Оксана. Всё платье в водке. Пойду переоденусь.

Оксана уходит в спальню.

Виктор (всё это время стоял возле двери у стены). Весело тут у вас.

Олег. Ты не первый, кто сегодня это говорит.

Виктор. Смотри. Я тут хорошо поработал, и вот, держи. (Подходит к Олегу, передаёт ему папку.) Тут всё, что тебе будет надо для подачи заявления. Ты просишь политического убежища. В мае 2012 года Эквадор принял новый закон по беженцам-иммигрантам. Система отбора кандидатов очень жёсткая. Я договорился о самом маленьком сроке – два месяца. За два месяца ты сформируешь уже адекватный запрос по всем правилам. Есть варианты заявить, что ты не согласен с политикой страны, потом – религия, раса, национальность, весьма надёжный – нетрадиционная сексуальная ориентация.

Возвращается Даня, услышав разговор, замирает. Стоит в дверях и слушает.

Сто процентов – заявления по этой статье из России получают положительный ответ. Подумай. И хорошая новость: никакой подачи на постоянное место жительства делать не нужно. В случае положительного решения иммиграционной службы ПМЖ ты тоже получишь автоматически. Дальше. Я записал тебя на интервью. Сразу из аэропорта тебя заберёт машина и…

Олег (перебивает, но очень спокойно). А у тебя лысина.

Виктор. Не понял?

Олег. Лысина. Вот такая, волосами прикрытая. Я, пока на стуле стоял, увидел. Рассмотрел.

Виктор. И что ты хочешь этим сказать?

Олег (совсем спокойно). Я остаюсь.

Виктор. Мне не до шуток! Да и шутка плохая! Значит, так, не отвлекай меня. Нам надо пройти ещё много вопросов. Тебе нужно будет предоставить следующие документы – я тебе тоже уже всё подготовил и заверил.

Олег. Ты не понял? Я никуда не еду. А ты – ты пошёл вон.

Виктор. Прекрати этот детский сад! Хватит капризов! Что ты хочешь – денег? Я до этого пункта ещё не дошёл, но хорошо, можешь начать с денег! Не вопрос.

Олег. Мне так хочется въехать тебе по роже. Такое приятное ощущение: вот так смотреть на тебя и ничего не делать. Внутри жжёт тебе вмазать, а я смотрю. Так хорошо от этого! Удивительное чувство. В общем, пошёл вон! Я всё сказал.

Виктор. Ты не понял? Как был тупым, так и остался! В понедельник, в восемь утра, к офису подъезжают автомобили, к восьми тридцати занимают свои позиции. Журналисты наготове, стоят тут же, вытащили камеры. В девять утра все идут на работу – а там, бах! Руки на стол! Ноги шире…

Олег садится на диван, откидывается, как в кинотеатре.

Олег. Так-так… интересно… и что же дальше?

Виктор. Паясничаешь? Пожалуйста! А дальше – чья у нас подпись? А где же Олег Петрович? А нет Олега Петровича? А может, он дома? Люди в масках тут как тут. И тоже так невежливо – руки за голову, лицом к стене!

Олег. Прекрасно! Мне нравится! Пусть так и будет.

Виктор. Дурак! Суд будет. Клетка. Наручники. Конвой.

Олег. А так жить всё равно нельзя. Пусть лучше суд и всё остальное. Я вот на стуле стоял и вдруг понял. Осознал… Хватит! Конец! Надо заканчивать. С тобой надо заканчивать в первую очередь. Со всей этой суетой… А если я поеду… если в бега… то всё это не закончится. Наоборот! Только усилится. Ты усилишься, Витя! Я же у тебя во где буду (показывает кулак), и мои все тоже. Мы же от тебя будем зависеть целиком и полностью. Целиком! А останусь я – вся эта суета закончится. Вот в понедельник утром и закончится. Другая, конечно, начнётся, я понимаю… Страшная, плохая, но другая. А главное, ты у меня во где будешь (показывает кулак). Так что – хрен тебе на воротник, Витя!

Виктор (срывается вдруг на истерический тон). Нет уж! Ты поедешь! Ты мне тут не нужен! Я всё сделал! А ты испортить хочешь? Нет уж! Не позволю! Как ты мне надоел! А я тебя ещё и спасаю! А ну! Бери документы! Слушай меня!!!!

Олег. Хватит истерить.

Виктор. Нет! Нет, ты поедешь! Я тебе – не поеду! Поедешь, и как миленький! Побежишь! Впереди своего визга поскачешь!

Олег. Довольно. Я остаюсь – решено. Дверь там. Если ты не уйдёшь, я позову консьержа.

Виктор. Ах ты сука! Сучёныш…

Виктор кидается на Олега. Олег довольно легко откидывает его так, что Виктор отлетает в другой конец комнаты.

Олег. Предупреждаю. Я в фитнес-клубы не хожу, поэтому лучше не подходи! Просто не подходи, и всё!

Олег разворачивается и идёт на кухню. Виктор некоторое время поднимается, уходит, в дверях сталкивается с Даней.

Виктор. А! Ты… Иди и скажи ему, что он должен уехать. Он тут с ума сошёл совсем или перепил от страха.

Даня. Дядь Вить. Вы, кажется, шли? Вот и идите. И не приходите сюда, пожалуйста, никогда.

Виктор выходит. Даня идёт на кухню. Олег что-то ищет в холодильнике. Даня подходит к отцу, хлопает его по плечу. Олег поворачивается.

Олег. Знаешь, я голодный что-то, как зверь. Яичницу хочу. Будешь?

Даня. С удовольствием.

Олег. Тогда найди и порежь сало. В холодильнике должно быть. Из деревни привозили.

Даня. Давай.

Звонок. Олег идёт открывать.

(Дане). Хоть бы это Миша, а то, если это дядя Витя, придётся бить человека.

Вернулся водитель Володя.

Олег. Володя? Отвёз?

Володя. Отвёз! Тут же рядом! Ночь, дороги пустые, за две минуты долетели. Целая нога! Ушиб. Иру привёз. Она пошла к детям. Ваш друг остался в больнице. Оба ваших друга там остались.

Олег. Очень хорошо. Можешь идти. И завтра ты мне не нужен.

Володя. Так я потому и пришёл, что не нужен. Я ж, извиняюсь, не глухой. Я уже, так сказать, даже кое-что уже сообразил. И в связи с ситуацией… Ну с ситуацией…

Пауза.

Олег. С какой ситуацией?

Володя. Ну, с этой, с вашей…

Олег. А какая у меня, братец, ситуация, расскажи-ка? Крайне мне любопытно послушать.

Володя. Как же! Вы же в Лондон! На постоянку.

Олег. Так-так, а почему в Лондон?

Володя. А не в Лондон? Я, значит, не так понял. А Виктор Александрович вас, как я понял, подставляет.

Олег. Так, допустим. И что дальше?

Володя. Вот в связи с этими всеми обстоятельствами я и хотел к вам обратиться с просьбой.

Олег. Ну?

Володя. Не знаю, не очень удобно, конечно. Вы на меня так смотрите.

Олег. Володя, что ты жмёшься как непорочная девица? Что надо? Денег?

Володя. Лучше машину.

Олег (усмехается). Значит. машину… А ничего, что машина у меня – дорогая?

Володя. А вы ж меня тоже поймите, мне семью кормить, а вы в Лондон, а кто ж мне платить будет? Никто! А если я объявление дам, ну возьмут меня, а шофёры мало получают, а у меня кредит, помните, вы мне ипотеку помогали оформить? Так я ж плачу каждый месяц, это, выходит, знаете как? А если у меня будет автомобиль, так это другой разговор. И кстати, я с вами уже десять лет, и день и ночь. И часто без выходных. И туалетную бумагу купить, и мусор вынести. А всё, что знаю, ну… Того, чего никому знать не положено, – это во мне, как в могиле. Все разговоры в машине, все ваши разговоре при мне по телефону… Я же для вас как мебель всегда. Мне сорок один год зимой. Я уже не мальчик, что такое преданность, понимаю. И, кстати, машине через месяц три года. Дорогая она была, когда мы…

Олег (потеряв всякий интерес). Всё, иди, будет тебе машина. Скажу Костику. Иди.

Олег уже закрывает дверь, но водитель не даёт.

Володя. Стойте!

Олег. Ну что ещё? Если благодарить, то не надо.

Володя. Нет, я не собирался. То есть собирался. Но я хотел сперва ещё попросить об одном одолжении.

Олег. Ну? Быстро. Я слушаю.

Володя (очень торопится). Место найти сейчас очень трудно, особенно в нашем городе. Я знаю, у меня все коллеги, кто работу терял, ничего так и не нашли. Понимаете?

Олег. Дальше.

Володя. Поэтому, входя в моё положение… Вы же знаете, я хорошо работаю, и машина всегда в порядке, езжу аккуратно, одеваюсь тоже аккуратно. И привезти всё могу, и город знаю идеально, все магазины… Мне доверить можно что угодно…

Олег. Дальше. Сразу к сути.

Володя. Попросите Виктора Александровича меня взять к себе. У него как раз водитель по возрасту уходит. Так удачно!

Олег. Что ты сказал?

Володя. Ну вы попросите, чтоб он меня взял. Он вам не откажет.

Олег. Ты чё, охренел? Володя? Обурел?

Володя (некоторое время молчит). А машину-то можно?

Олег смотрит на него.

Понял, хорошей дороги. Я пошёл.

Водитель уходит. Олег закрывает дверь. Проверяет замок. Возвращается на кухню.

Даня. А помидоры есть?

Олег. Есть. Но лучше без помидоров. Давай просто: яичница со шкварками! Заметь, не с беконом, а со шкварками – классика!!! Только хлеба надо. Есть хлеб?

Даня. Есть.

Олег. Отлично.

Даня. Пап…

Олег. А?

Даня. А я слышал, как ты с дядей Витей говорил.

Олег. Слышал?

Даня. Слышал.

Олег. И какие соображения?

Даня. Ты крутой.

Олег (после паузы). Слушай, а ведь всё это начнётся в понедельник. У меня есть целый день завтра. Завтра ж воскресенье. Можно что-то такое… сделать. Провести день всем вместе.

Даня. Чего ты хочешь? В ресторан?

Олег. Нет, в ресторан совсем не хочу. А знаешь, я, когда ночью этой ходил по городу, видел рынок. Он ночью был закрыт. А он вообще работает?

Даня. Работает, конечно.

Олег. С утра можно пойти на этот рынок. Давай купим всего. Надо хорошего мяса выбрать. О! Есть отличная идея. Надо сварить борщ. Купим настоящей сметаны, зелени, капусты квашеной, баклажанов, изюму… не знаю – всего наберём. Хотел бы и с внуками как-то побыть.

Даня. А как ты себе это представляешь? Ты ж с ними никогда не бываешь…

Олег. Ну, можно сходить куда-то… не знаю… у нас есть какой-нибудь парк, куда можно с пацанами сходить?

Даня. Есть, конечно есть. Так что – в парк?

Олег (задумывается, отходит к балконной двери, открывает её, но на балкон не выходит, некоторое время стоит, прислонившись к дверному косяку, трогает ладонью лоб). А температуры, кажется, совсем нет. Нормальная, кажется. И горло в порядке. Вот что значит целый день побыть дома.

Оставив дверь открытой, возвращается на кухню.

В парке погулять – это хорошо… Но посмотрим, какая будет погода. По погоде всё решим… Решим по погоде…

Неслышно из спальни выходит Оксана. Она в халате. Выходит на балкон и тихо закуривает.

Конец

Content

Евгений Гришковец, Анна Матисон
Уик Энд (Конец недели)

Действующие лица

Акт I

Акт II