Кассандра Клэр, Сара Риз Бреннан

Что купить Сумеречному охотнику, у которого все есть (и с которым ты все равно не встречаешься официально)

Магнус проснулся с медленным золотистым светом полудня, пробивающимся в окно, и спящим на его голове котом.

Иногда Председатель Мяу выражал свою привязанность вот таким неподходящим способом. Магнус нежно, но очень решительно распутал кота из волос, а крошечные коготки нанесли еще больше ущерба, когда с длинным печальным криком кошачьего беспокойства выгнали Председателя.

Потом кот запрыгнул на подушку, очевидно, полностью оправившись после испытания, и спрыгнул с кровати. Он приземлился на пол с мягким стуком и с боевым кличем бросился к миске.

Магнус перевернулся на кровати так, что теперь лежал на боку поперек матраса. Возвышающееся над его кроватью окно представляло собой витраж. Бриллианты золотого и зеленого парили над простынями, тепло ложась на его голую кожу. Он оторвал от подушки, которую сжимал, голову, а потом осознал, что же он делал — искал в воздухе следы аромата кофе.

За последние несколько недель такое происходило несколько раз: на сильный аромат кофе Магнус заваливался на кухню, натягивая халат из своей широкой и разнообразной коллекции и обнаруживая там Алека. Магнус купил кофеварку, потому что Алек, похоже, был немного огорчен тем, что тот своей магией крал чашки кофе и чая из грузовиков, продающих кофе. Кофемашина создавала дополнительные хлопоты, но Магнус был рад, что купил ее. Алек должен был знать, что кофеварка была куплена специально для него и его утонченных нравственных чувств и поэтому, похоже, испытывал возле нее чувство комфорта, которого не ощущал ни с чем: он не спрашивал, готовить ли кофе, приносить ли Магнусу чашку, когда тот работает. Во всем остальном в лофте Магнуса Алек до сих пор осторожничал, дотрагиваясь до вещей так, будто у него не было на них никаких прав, будто он был гостем.

И, конечно же, он им был. Только у Магнуса возникало иррациональное желание, чтобы Алек у него чувствовал себя как дома. Будто это что-то могло значить, будто оно давало Магнусу право на Алека или указывало, что тот хотел претендовать на него. Магнус это и предполагал. Он очень хотел, чтобы у Алека было желание там находиться, и при этом он был счастлив.

Однако Магнус не мог похитить старшего отпрыска Лайтвудов и удерживать его в доме в качестве украшения. Алек дважды засыпал — на диване, а не кровати. Один раз после долгих медленных поцелуев всю ночь, а второй — когда Алек зашел на чашку кофе, очевидно, истощенный после долгого дня охоты на демонов, и практически тут же отключился. Кроме того, Магнус оставлял входную дверь открытой, поскольку никто не собирался грабить Верховного Мага Бруклина, и порой ранним утром заходил Алек.

Каждый раз, когда он приходил — или когда по утрам засыпал у него, — Магнус просыпался под звуки и запахи готовящегося кофе, хотя Алек и знал, что маг мог наколдовать кофе прямо из воздуха. Алек так делал всего несколько раз, а утром оставался лишь раз пять. Так что к этому Магнус еще не должен был привыкнуть.

Конечно, сегодня Алека тут не было, потому что сегодня был день его рождения, и он собирался остаться со своей семьей. А Магнус же был не из тех парней, кого можно было привести на семейные торжества. На самом деле, говоря о семейных торжествах, Лайтвуды даже не знали, что у Алека есть парень, не говоря уже о том, что это маг, а Магнус понятия не имел, узнают ли они. Насчет этого он не давил на Алека. По его скрупулезности он мог судить, что еще слишком рано.

Не имелось никаких причин на то, чтобы Магнус выскользнул из постели, прошел по гостиной на кухню и представил Алека в ужасном свитере, стоящего на коленях возле стойки, готовящего кофе, с лицом, поглощенным простым заданием. К кофе он подходил еще более добросовестно. И носил по-настоящему ужасные свитера, по мнению Магнуса, который приходил в замешательство, когда эта мысль приносила с собой прилив нежности.

Это не вина Лайтвудов. Очевидно, они обеспечивали сестру Алека, Изабель, и Джейса Вэйланда кучей денег, чтобы те сами одевались в отличные наряды. Магнус подозревал, что Алеку вещи покупала мать, или он сам покупал их себе из соображений чистой практичности: «О, погляди, как мило! На сером не слишком виден гной!». А потом он снова и снова носил уродливые функциональные вещи, даже не замечая, что те со временем износились или с ноской образовались дырки.

Против воли Магнус обнаружил, что на его губах появилась улыбка, когда он искал свою большую кофейную чашку синего цвета с надписью из блестящих букв «ЛУЧШЕ, ЧЕМ ГЕНДАЛЬФ». Он был влюблен, формально он вызывал отвращение сам у себя.

Может, он и был влюблен, но сегодня ему еще о многом нужно подумать, помимо Алека. Компания смертных наняла его, чтобы он вызвал демона человеко-осьминога. За ту сумму денег, что ему платили, и, учитывая то, что с человеко-осьминогами меньше всего возни, Магнус согласился не задавать вопросы. Он отпил кофе и стал продумывать свой сегодняшний наряд для вызова демонов. Не так часто он их вызывал, поскольку формально это было чрезвычайно незаконным делом. Не так уж сильно Магнус уважал Закон, но если уж он его нарушал, то хотел при этом выглядеть хорошо.

Его мысли прервал дверной звонок. Сегодня он не оставлял дверь открытой для Алека, поэтому от этого звука его брови поползли вверх. Мисс Коннор пришла на двадцать минут раньше.

Магнус крайней не любил людей, которые на деловые встречи приходили раньше. Это было хуже, чем опоздание, поскольку выбивало всех из колеи, и что хуже, люди, которые приходили раньше, все время вели себя ужасно высокомерно по поводу своих плохих навыков отслеживания времени. Они вели себя так, будто вставать рано — морально более справедливо, чем поздно ложиться, даже если у вас выполнен тот же объем работы за то же самое количество времени. Магнус считал это одной из самых величайших несправедливостей жизни.

Возможно, это просто своего рода каприз с его стороны, что он не может допить кофе прежде, чем приступить к работе.

Он впустил представителя компании. Мисс Коннор оказалась женщиной за тридцать, которая соответствовала своему ирландскому имени. У нее были густые рыжие волосы, собранные в ракушку, и тот тип непроницаемой бледной кожи, которая, Магнус был готов поспорить, никогда не загорала. На ней был прямой, но дорогой на вид синий костюм, и она чрезвычайно неодобрительно глядела на наряд Магнуса.

Бейн находился у себя дома, она приехала рано, так что он ощущал полное право одеться лишь в одни шелковые черные пижамные штаны, украшенные узором из танцующих тигров и фламинго. Он понял, что штаны слегка сползли на бедрах, поэтому подтянул их. Он видел, как неодобрительный взгляд мисс Коннор скользнул по его голой груди и замер на гладкой коричневой коже, где должен быть пупок. Метка дьявола, как называл ее отчим, но то же самое он говорил и о глазах Магнуса. Его уже давно не заботило, что подумают о нем смертные.

— Каролина Коннор, — сказала женщина. Руку она не протянула. — Финансовый директор и вице-президент по маркетингу в «Сигблад Энтерпрайзис».

— Магнус Бейн, — сказал Магнус. — Верховный Маг Бруклина и чемпион по Скрэбблу.

— Вас очень рекомендовали. Я слышала, что вы очень могущественный волшебник.

— Маг, — сказал Магнус, — вообще-то.

— Я ожидала, что вы будете…

Она помолчала, как будто замерев в выборе шоколада, в котором очень сомневалась. Магнус задавался вопросом, что же она выберет, какой тип надежного пользователя магии она представляла или надеялась увидеть: старше, бородатого или белого? На рынке мудрости он встречал многих людей. Но на это у него было очень мало времени.

Тем не менее, он должен признаться, что с его стороны это было не самое профессиональное поведение.

— Вы ожидали, что я буду, может, — спокойно предположил он, — в рубашке?

Мисс Коннор слегка пожала плечами.

— Мне все говорили, что в моде вы выбираете эксцентрику, и я уверена, что это очень модная прическа, — сказала она. — Но, откровенно говоря, она выглядит так, будто у вас на голове ночевала кошка.

* * *

Магнус предложил Каролине Коннор кофе, от которого та отказалась. Она приняла лишь стакан воды. Магнус все больше и больше становился к ней подозрительным.

Когда он вышел из своей комнаты в бордовых кожаных штанах и сверкающем свитере с воротником «хомутом», который сопровождался соответствующим стильным шарфиком, Каролина посмотрела на него с равнодушной отстраненностью, предполагающей, что она не увидела большого отличия от его пижамных штанов. Магнус уже смирился с тем фактом, что между ними не будет вечной дружбы, и это не разбило ему сердца.

— Итак, Каролина, — сказал он.

— Я предпочитаю «мисс Коннор», — сказала она, расположившись на самом краю золотистого бархатного дивана. На окружающую мебель она смотрела так же неодобрительно, как и на голую грудь Магнуса, будто считала несколько интересных гравюр и лампу с колокольчиками своего рода эквивалентомримских оргий.

— Мисс Коннор, — с легкостью исправился Магнус. Клиент всегда прав, и до окончания работы это будет его политикой, после чего он всячески будет отказываться от работы с этой компанией.

Она достала из портфеля папку, договор в темно-зеленом переплете, и передала его Магнусу, чтобы тот его пролистал. На прошлой неделе он подписал два других договора: один, вырезанный на стволе дерева в недрах немецкого леса при свете новой луны, а другой — своей собственной кровью. Смертные были такими чудными.

Магнус просмотрел договор. Призыв неопасного демона, таинственная цель, баснословные суммы денег. Галочка, галочка и тут галочка. Он подписал его витиеватой подписью и передал обратно.

— Хорошо, — сказала мисс Коннор, сложив руки на коленях. — Если позволите, сейчас я хотела бы посмотреть на демона.

— Потребуется некоторое время, чтобы нарисовать пентаграмму и круг призыва, — сказал Магнус. — Возможно, вам захочется устроиться поудобнее.

Мисс Коннор выглядела испуганной и недовольной.

— У меня запланирован еще деловой обед, — заметила она. — А никак нельзя ускорить этот процесс?

— Э-э, нет. Это темная магия, мисс Коннор, — произнес Магнус. — И это не то же самое, что заказать пиццу.

Рот мисс Коннор сжался, как сложенный пополам лист бумаги.

— Можно мне будет вернуться через несколько часов?

Убежденность Магнуса в том, что люди, приходящие на встречи рано, не уважают времени других людей, подтвердилась. С другой стороны, ему не очень-то хотелось, чтобы эта женщина оставалась в его доме дольше положенного.

— Уходите, — сказал Магнус, сохраняя свой голос вежливым и очаровательным. — Когда вы вернетесь, здесь для вас будет осьминого-человек.

— CasaБейн, — пробормотал Магнус, когда мисс Коннор ушла, его голос прозвучал достаточно тихо, чтобы убедиться, что она его не слышала. — Тепло — и хладнокровные демоны, к вашим услугам.

У него не было времени сидеть в раздражении. Нужно было делать работу. Магнус начал расставлять по кругу черные свечи. Внутри круга веткой рябины, только что срезанной руками фейри, он начертил пентаграмму. Весь процесс занял пару часов прежде, чем он был готов начать свое заклинание.

— Iamtibiimperoetpraecipio, malignespiritus! Я призываю тебя силой колокола, книги и свечи. Я призываю тебя из воздушной пустоты, из самых темных глубин. Я призываю тебя, Эльяс, который плавает в полуночных морях навечно утопленных душ; Эльяс, который прячется в тенях, окружающих Пандемониум; Эльяс, который купается в слезах и играет с костями погибших моряков.

Магнус растягивал слова, постукивая ногтями по чашке и рассматривая свой облупившийся зеленый лак. Он гордился своей работой, но это была не самая любимая часть его работы, не самый любимый клиент и не подходящий день.

Золотистое дерево пола начало дымиться, и у поднимающегося дыма был запах серы. Но дым поднимался медленными текущими клочками. Магнус чувствовал сопротивление, когда притягивал к себе измерение демона, как закинувший леску рыбак и вытягивающий сопротивляющуюся рыбу.

Для такого было слишком рано. Магнус заговорил громче, чувствуя поднимающуюся в нем силу. Когда он говорил, его кровьбудто горела и посылала искры из самого его существа в пространство между мирами.

— Как разрушителя Марбас, я призываю тебя. Я призываю тебя, как дитя демона, который может высушить все твои моря до пустыни. Я призываю тебя своей собственной силой и силой своей крови, и ты знаешь, кто мой отец, Эльяс. Ты не сможешь, не посмеешь ослушаться.

Дым поднимался все выше и выше, становясь вуалью, и под этой вуалью на мгновение Магнус увидел другой мир. А потом дым стал слишком густым, чтобы сквозь него что-то можно было увидеть. Магнусу пришлось подождать, пока он не уменьшится и не обретет форму — форму не совсем человека.

В своей жизни Магнус призывал множество отвратительных демонов. У демона амфисбены были крылья и тело огромного цыпленка. Истории смертных утверждали, что у него голова и хвост змеи, но, на самом деле, это не правда. Демоны амфисбена были покрыты щупальцами, с одним очень большим щупальцем, содержащим глаз и рот с щелкающими зубами. Магнус понимал, как возникла путаница.

Демоны амфисбена были худшими, но и осьминого-человеки тоже не были его любимыми. С эстетической точки зрения они не так приятны и оставляли по всему полу слизь.

Форма Эльяса была больше похожа на каплю. Голова похожа на человеческую, но с зелеными глазами, расположенными близко друг к другу в центре лица, и треугольной прорезью, служившей носом и ртом. Рук не было. Торс был резко усечен, а нижняя часть напоминала кальмара с толстыми и короткими щупальцами. С головы до щупалец-обрубков он был покрыт зеленовато-черной слизью, будто возник из зловонного болота и источал гниль из каждой поры.

— Кто призывает Эльяса? — спросил он голосом, звучащим как обычный, скорее веселый мужской голос, с небольшой ноткой, слышимой под водой. Вполне возможно, что такое было вызвано лишь полным ртом слизи. Магнус видел язык демона — человеческий, но зеленый с толстым кончиком, — который мелькал между острыми, покрытыми слизью зубами, когда он говорил.

— Я, — произнес Магнус. — Но я уверен, что мы это уладим, поскольку я призвал тебя, а ты выказал свою непокорность.

Он говорил радостно, но бело-голубое пламя свечей ответило на его настроение и уменьшилось, приняв форму клетки из света вокруг Эльяса, от чего тот завизжал. Его слизь совершенно никак не влияла на это пламя.

— О, да ладно! — проворчал Эльяс. — Не будь таким! Я был в пути. Меня задержало кое-какое личное дело.

Магнус закатил глаза.

— И чем же ты занимался, демон?

Выражение лица Эльяса было хитрым, насколько можно было судить по тому, что скрывалось за слизью.

— Да нужно было кое-что сделать. Так как у тебя дела, Магнус?

— Что? — спросил он.

— Ну, знаешь, с того последнего раза, как ты меня призывал. Как ты поживал?

— Что? — снова спросил Магнус.

— Ты меня не помнишь? — сказал демон с щупальцами.

— Я призываю много демонов, — слабо произнес Магнус.

Повисла долгая пауза. Маг глядел на дно своей кофейной чашки и отчаянно желал, чтобы появилось еще кофе. Многие смертные тоже так думают, но в этом у Магнуса было преимущество над этими простаками. Его чашка снова медленно стала наполняться, пока краев не коснулась густая темная жидкость. Он сделал глоток и посмотрел на Эльяса, который неловко переступал с щупальца на щупальце.

— Да уж, — сказал Эльяс. — Как-то неловко.

— Ничего личного, — сказал Магнус.

— Может, если я освежу твою память, — услужливо предложил Эльяс. — Ты призывал меня, когда искал демона, который проклял Сумеречного охотника. Билла Херондэйла?

— Уилла Херондэйла, — сказал Магнус.

Эльяс щелкнул щупальцами, словно пальцами.

— Я знал, что что-то вроде того.

— Знаешь, что, — просияв, проговорил Магнус, — думаю, я помню. Сожалею об этом. Я сразу понял, что ты не тот демон, которого искал. На одном из рисунков ты выглядел синим, но, очевидно, ты не синий, и я зря потратил твое время. Ты с пониманием отнесся к этому.

— Пустяки. — Эльяс взмахнул щупальцем. — Такое бывает. И я могу выглядеть синим. Знаешь, при правильном освещении.

— Освещение важно, это верно, — сказал Магнус.

— Так что произошло с Биллом Херондэйлом и тем проклятием, которое наложил на него синий демон? — Интерес осьминого-человека казался искренним.

— Уиллом Херондэйлом, — снова поправил его Магнус. — На самом деле, это довольно долгая история.

— Знаешь, иногда мы, демоны, только делаем вид, что проклинаем людей, но, на самом деле, этого не делаем, — болтливо проговорил Эльяс. — Мол, просто по кайфу. Мы такое любим. Ты знал об этом?

— Может, ты упоминал об этом столетие или два назад, — сдержанно заметил Магнус.

Эльяс покачал головой, улыбаясь испачканными в слизи зубами.

— Старое доброе притворное проклятие. Классика. Очень смешно. — Похоже, он только что заметил не слишком впечатленное выражение лица Магнуса. — Конечно, не с твоей точки зрения.

— Для Билла Херондэйла это было не смешно! — сказал Магнус. — Ах, черт. Теперь ты и меня этим заразил.

На стойке, где Магнус его оставил, зазвонил телефон. Он бросился к нему и обрадовался, когда увидел, что это Катарина. Он ждал ее звонка.

А потом он осознал, что демон с любопытством смотрит на него.

— Извини, — сказал Магнус. — Не возражаешь, если я отвечу?

Эльяс взмахнул щупальцем.

— О, нет, ни в коем случае.

Магнус нажал кнопку ответа на телефоне и подошел к окну, подальше от демона и паров серы.

— Привет, Катарина! — сказал он. — Я так рад, что ты, наконец, мне позвонила.

Возможно, он слегка сделал акцент на слове «наконец».

— Я позвонила только потому, что ты сказал, что это срочно, — проговорила его подруга Катарина, которая в первую очередь была медсестрой, а во вторую — магом. Магнус не думал, что за пятнадцать лет у нее было хотя бы свидание. До этого у нее был жених, за которого она все собиралась замуж, но никогда не находила времени, а потом, в конце концов, он умер от старости, все еще надеясь, что в один прекрасный день она назначит дату.

— Это срочно, — сказал Магнус. — Ты знаешь, что я тут, кхм, проводил время с одним из Нефилимов в Нью-Йоркском Институте.

— Лайтвуд, верно? — спросила Катарина.

— Александр Лайтвуд, — сказал Магнус, который был слегка напуган тем, как его собственный голос смягчился, произнося это имя.

— Не думала, что у тебя будет время, с учетом того, что происходит.

Правда. В тот вечер, когда Магнус встретил Алека, он просто хотел устроить вечеринку, повеселиться, сыграть роль мага, наполненного жизнерадостностью, пока не почувствовал это. Он помнил, как в прошлом, каждые несколько лет, он чувствовал беспокойную тягу к любви и начинал искать возможность любви в прекрасных незнакомцах. Так или иначе, на этот раз этого не произошло. Восьмидесятые он провел в странном облаке страдания, думая о Камилле, вампирше, которую любил больше века назад. На самом деле, он никого не любил — не любил и не получал их любви в ответ со времен Этты в пятидесятых годах. Этта уже много лет как мертва и оставила его перед своей смертью. С тех пор, конечно, были встречи, возлюбленные, которые разочаровывали его и которых разочаровывал он сам; лица, которые сейчас он едва помнил; проблески яркости, которые мелькали и исчезали, даже когда он приближался.

Он не переставал желать любви. Он просто почему-то перестал ее искать.

Он задавался вопросом, можно ли чувствовать истощение, не зная об этом; могла бы надежда исчезать не сразу вся, а ускользать постепенно, день за днем, и исчезнуть прежде, чем ты сможешь это осознать.

А потом на его вечеринке появилась Клэри Фрей, девушка, чья мама скрывала наследие Сумеречных охотников от Клэри всю ее жизнь. Клэри приводили к Магнусу, чтобы он мог околдовывать ее память и затуманивать зрение, снова и снова, пока она взрослела. Ничего страшного с девочкой он не делал, но ее мать так боялась за нее, а Магнус не чувствовал, что был в праве отказать. Тем не менее, он не мог удержаться от того, чтобы не проявить личный интерес. Видеть, как год за годом взрослел ребенок, было для него новым, как будто он чувствовал в своих руках тяжесть воспоминаний. Он начал ощущать некую ответственность, хотел знать, что с ней будет, и стал желать для нее лучшего.

Магнус был заинтересован в Клэри, в этом рыжеволосом отбросе, который вырос в еще больший рыжеволосый отброс, но не думал, что его так ужасно заинтересуют спутники, которых она нашла себе. Не невзрачный смертный мальчик; не золотоглазый Джейс Вэйланд, слишком сильно напоминающий Магнусу о прошлом, которое он предпочел бы забыть; и, конечно, не один из братьев или сестер Лайтвудов — темный парень с девушкой, чьих родителей у Магнуса имелись веские причины не любить.

Не было никакого смысла в том, чтобы взгляд его был прикован к Алеку, снова и снова. Алек маячил позади их маленькой группы, не прилагал никаких усилий привлечь внимание. Он обладал удивительным редким сочетанием цветов: черные волосы и голубые глаза, — которое всегда было любимым у Магнуса. И маг предположил, что именно по этой причине он в самом начале взглянул в сторону Алека. Так странно видеть цвета, которыми так славились Уилл и его сестра, у кого-то за столько миль и лет с совершенно другой фамилией…

Тогда Алек улыбнулся одной из шуток Магнуса, и эта улыбка будто лампочку зажгла на его лице, сделав голубые глаза блестящими, у Магнуса на краткий миг перехватило дыхание. А когда его внимание было выдержано, он увидел вспышку ответного интереса в глазах Алека, смесь вины, интриги и удовольствия от его внимания. В таких вещах Сумеречные охотники были старомодны, а отсюда нетерпимы и ограниченны во всем. Конечно, Магнусу и раньше оказывали внимание мужчины Сумеречные охотники, но все время они делали это украдкой, будто оказывали Магнусу огромное одолжение, будто прикосновение Магнуса могло их запятнать. (Магнус всегда им отказывал). Поэтому было поразительно видеть такое открытое и невинное проявление чувств на красивом юношеском лице.

Когда Магнус подмигнул Алеку и попросил его позвонить ему, это было безрассудным импульсом, чуть больше прихотью. Естественно, спустя несколько дней он не ожидал увидеть на пороге Сумеречного охотника, назначающего ему свидание. А также не ожидал, что это свидание окажется таким захватывающе необычным или что позже Алек ему так сильно понравится.

— Алек застал меня врасплох, — наконец, поведал Магнус Катарине, что было сильным преуменьшением и такой правдой, что показалось, будто он раскрыл ей очень многое.

— Что ж, по мне так это безумная идея, но для тебя обычно в самый раз, — сказала Катарина. — В чем проблема?

Вопрос на миллион долларов. Магнус решил говорить об этом спокойно. Не стоит так сильно волноваться по этому поводу, и ему нужен был совет, но он не хотел никому позволять, даже Катарине, видеть, насколько ему это было важно.

— Я рад, что ты спросила. Дело вот в чем, — сказал Магнус. — Сегодня день рождения Алека. Ему восемнадцать. И я бы хотел сделать ему подарок, потому что празднование чьего-то дня рождения — традиционный момент для дарения подарков, который символизирует твою к нему любовь. Но — и в этот момент я хотел бы сказать, что жалею, что ты не перезвонила мне раньше — я понятия не имею, что ему подарить, и буду признателен любому совету. Дело в том, что его, похоже, не волнуют материальные вещи, включая одежду, чего я не понимаю, хотя и нахожу странно очаровательным. Ему нельзя ничего купить. Единственные новые вещи, которые я видел у него — это оружие, но нунчаки — не самый романтичный подарок. А еще я подумал, не считаешь ли ты, что, подарив ему подарок, я покажусь ему слишком пылким и приставучим? Я встречаюсь с ним всего ничего, а его родители даже не знают, что ему нравятся парни, не говоря уже о том, что ему нравятся вырождающиеся маги, поэтому я хотел бы быть деликатным. Может, вообще дарить подарок будет ошибкой. Возможно, он решит, что я слишком настойчивый. А ты знаешь, Катарина, что я не настойчивый. Я никуда не вмешиваюсь. Я пресыщенный интеллектуал. Я не хочу, чтобы у него сложилось неправильное представление обо мне или он думал бы, что подарок значит для меня больше, чем есть на самом деле. Может, просто сувенир. Как ты думаешь?

Магнус сделал глубокий вздох. Вышло чуть менее хладнокровно, спокойно, аргументированно и утонченно, чем он надеялся.

— Магнус, — сказала Катарина, — мне нужно спасать жизни.

А потом она повесила трубку.

Магнус недоверчиво уставился на телефон. Он бы никогда не подумал, что Катарина может так с ним поступить. Было похоже на беспричинную жестокость. Не так уж и плохо он говорил по телефону.

— Алек — твой возлюбленный? — спросил Эльяс, демон с щупальцами.

Магнус посмотрел на него. Он не был готов к тому, чтобы кто-то говорил «возлюбленный» с просачивающейся между словами слизью. И никогда не будет готов.

— Тебе нужно подарить ему микстейп[1], — сказал Эльяс. — Дети любят микстейпы. Сейчас это очень модная и крутая вещица.

— Тебя в последний раз призывали в восьмидесятые? — спросил Магнус.

— Должно быть, — защищаясь, сказал Эльяс.

— Времена изменились.

— Люди еще слушают «Флитвуд Мэк»? — спросил демон. В его голосе читалась печальная нотка. — Я люблю «Мэк».

Магнус проигнорировал демона, который тихонько начал напевать себе под нос слизистую песенку. Магнус обдумывал свою мрачную судьбу. Ему придется ее принять. Другого пути нет. Ему не к кому обратиться.

Ему придется позвонить Рагнору Феллу и спросить у него совета насчет своей личной жизни.

* * *

В последнее время Рагнор проводил время в Идрисе, городе стекла Сумеречных охотников, где не работали телефоны, телевизор и интернет и где, по мнению Магнуса, избранным Ангела приходилось прибегать к порнографическим гравюрам на дереве, когда они хотели расслабиться после долгого дня охоты на демонов. Рагнору пришлось воспользоваться магией, чтобы установить себе единственный телефон, но нельзя было ожидать, что он будет крутиться вокруг него весь день. Поэтому Магнус был безмерно благодарен, когда телефон Рагнора, на самом деле, зазвонил, и маг, на самом деле, взял трубку.

— Рагнор, слава богу, — сказал он.

— Что такое? — спросил Рагнор. — Валентин? Я в Лондоне, а Тесса на Амазонке, и с ней нельзя связаться. Ладно. Дай мне время быстро переодеться. Позвони Катарине, и я буду у тебя через…

— Ах, — сказал Магнус. — В этом нет необходимости. Но все равно спасибо за твою незамедлительную помощь, мой дорогой изумрудный принц.

Повисла пауза. Потом Рагнор заговорил гораздо менее решительным и гораздо более раздражительным тоном:

— Тогда зачем ты меня беспокоишь?

— Ну, мне нужен совет, — сказал Магнус. — Поэтому я обратился к тебе, как одному из своих старых и близких друзей, как к коллеге и надежному товарищу, как к бывшему Верховному Магу Лондона, которому я безоговорочно доверяю.

— Лесть в твоих устах заставляет меня нервничать, — сказал Рагнор. — Это значит, что тебе что-то нужно. Не сомневаюсь, что-то ужасное. Я больше не буду пиратствовать с тобой, Магнус. И мне не важно, сколько ты мне заплатишь.

— Я и не собирался это предлагать. Мой вопрос к тебе носит более… личный характер. Не вешай трубку. Катарина уже проявила крайнюю черствость.

Повисло долгое молчание. Магнус возился с оконным затвором, глядя на линии складов, превращенных в квартиры. Через улицу в открытом окне в потоках летнего бриза развевались кружевные занавески. Он пытался игнорировать отражение демона в своем окне.

— Погоди, — сказал Рагнор и стал давиться от смеха. — Ты о своем парне Нефилиме?

— Наши отношения еще не определены, — с достоинством проговорил Магнус. Потом он сжал телефон и прошипел: — И откуда ты узнал частные подробности о моей личной жизни с Александром?

— О-о-о-о, Александр, — нараспев, произнес Рагнор. — Я все об этом знаю. Мне звонил Рафаэль и рассказал.

— У Рафаэля Сантьяго, — проговорил Магнус, мрачно размышляя о нынешнем лидере клана вампиров Нью-Йорка, — порочное неблагодарное сердце, и в один прекрасный день его накажут за это предательство.

— Рафаэль звонит мне каждый месяц, — сказал Рагнор. — Он знает, что важно сохранять хорошие отношения и поддерживать постоянную связь между различными фракциями Нижнего мира. Могу добавить, что Рафаэль всегда помнит о важных событиях моей жизни.

— Я один раз забыл о твоем дне рождения шестьдесят лет назад! — сказал Магнус. — Тебе нужно уже забыть об этом.

— К твоему сведению, это было пятьдесят восемь лет назад. И Рафаэль знает, что нам нужно поддерживать единый фронт против Нефилимов, а не крутиться, например, вокруг их несовершеннолетних сыновей, — продолжил Рагнор.

— Алеку восемнадцать!

— Не важно, — ответил Рагнор. — Рафаэль никогда не стал бы встречаться с Сумеречным охотником.

— Конечно, с чего бы ему это делать, когда вы оба так влюблены-ы-ы-ы? — спросил Магнус. — О-о-о, Рафаэль всегда такой профессиональный. О-о-о, Рафаэль поднял такие интересные вопросы на той встрече, в которой ты забыл принять участие. О-о-о, мы с Рафаэлем планируем в июне пожениться. Кроме того, Рафаэль никогда не стал бы встречаться с Сумеречным охотником, потому что у него политика никогда не делать ничего потрясающего.

— Руна выносливости — не единственное, что важно в жизни, — сказал Рагнор.

— Так говорит тот, кто зря тратит свою жизнь, — ответил ему Магнус. — И в любом случае, это не то же самое… Алек…

— Если ты расскажешь мне о своих сентиментальных чувствах к одному из Нефилимов, я вдвойне позеленею и заболею, — сказал Рагнор. — Предупреждаю тебя.

Позеленеть вдвойне звучит интересно, но у Магнуса не было на это времени.

— Отлично. Тогда дай мне совет с практической точки зрения, — сказал он. — Должен ли я купить ему подарок на день рождения, и если да, точто это может быть?

— Я только что вспомнил, что у меня есть кое-какие очень важные дела, — проговорил Рагнор.

— Нет, — сказал Магнус. — Подожди. Не делай этого. Я доверял тебе!

— Прости, Магнус, но ты сам все испортил.

— Может, кашемировый свитер? Что ты думаешь насчет кашемирового свитера?

— Ой, туннель, — сказал Рагнор, и в ушах Магнуса раздался гудок.

Бейн не знал, почему всего его бессмертные друзья были такими черствыми и ужасными. Важным делом для Рагнора, вероятно, было собраться вместе Рафаэлем и составить черный список. Он так и видел, как они сидели на скамейке и счастливо что-нибудь писали о дурацкой прическе Магнуса.

От этого мрачного видения Магнуса отвлекло по-настоящему мрачное видение, в настоящее время происходившее в его лофте. От Эльяса исходило все больше и больше слизи. Она неуклонно заполняла пентаграмму. Осьминого-человек буквально погряз в ней.

— Думаю, тебе нужно подарить ему ароматическую свечку, — предложил Эльяс, с каждой минутой его голос становился все более вязким. Он с энтузиазмом замахал своими щупальцами, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения. — Их делают со множеством разных ароматов, таких как: черника и цветы апельсина. Она ему принесет спокойствие, и он будет думать о тебе каждый раз, когда будет ложиться спать. Всем нравятся ароматические свечки.

— Заткнись, — сказал Магнус. — Мне нужно подумать.

Он плюхнулся на диван. Магнусу стоило ожидать, что Рафаэль, подлый предатель и абсолютный ханжа, сообщит обо всем Рагнору.

* * *

Магнус помнил тот вечер, когда повел Алека в «Такис». Обычно они ходили в места, часто посещаемые смертными. Прибежища Нижнего мира, кишащие феями, оборотнями, магами и вампирами, которые могли передать его родителям, очевидно, заставляли Алека нервничать. Но Магнус не думал, что Алек понимает, насколько Нижний мир предпочитал держаться подальше от дел Сумеречных охотников.

В кафе было шумно, и в центре внимания находились пери[2] и оборотень, у которых возникли какие-то территориальные разногласия. Никто не обращал никакого внимания на Магнуса и Алека, за исключением Кали, маленькой светловолосой официантки, которая улыбнулась, когда они вошли, и была очень внимательной.

— Ты ее знаешь? — спросил Магнус.

— Немного, — ответил Алек. — Она отчасти русалка. Ей нравится Джейс.

Она была не единственной, кому нравился Джейс, Магнус это знал. Хотя лично он и не понимал, что в нем такого было особенного. Кроме того, что у Джейса было ангельское лицо и неизменный пресс.

Магнус начал рассказывать Алеку историю о клубе русалок, в котором он однажды побывал. Алек засмеялся, а потом в дверях кафе появился Рафаэль Сантьяго со своими самыми верными вампирами-последователями: Лили и Эллиотом. Рафаэль заметил Магнуса и Алека, и его тонкие изогнутые брови выгнулись еще сильнее.

— Нет, нет, нет и еще раз нет, — сказал Рафаэль и сделал несколько шагов обратно к двери. — Все разворачиваемся. Не хочу ничего об этом знать. Я отказываюсь об этом знать.

— Один из Нефилимов, — сказала Лили, плохая девчонка, и постучала блестящими синими ногтями по столу их кабинки. — Так-так.

— Привет? — произнес Алек.

— Погоди-ка, — сказал Рафаэль. — Ты Александр Лайтвуд?

С каждой минутой Алек все больше паниковал.

— Да? — сказал он, будто был не уверен в ответе. Магнус подумал, что тот, возможно, рассматривает вариант изменения имени на Хорас Уипплпул и побег из страны.

— Разве тебе не двенадцать? — потребовал Рафаэль. — Я отчетливо помню, что тебе двенадцать лет.

— Э-э, это было давно, — сказал Алек.

Он выглядел еще более взволнованным. Магнус предположил, что это обидно, когда кого-то упрекают в том, что ему двенадцать в то время, как он выглядит как пятнадцатилетний парень.

Возможно, в другое время Магнус посчитал бы эту ситуацию забавной, но он взглянул на Алека. Его плечи были напряжены.

Теперь он уже достаточно хорошо знал Алека, чтобы понимать, что тот чувствовал, противоречивые импульсы, бушевавшие в нем. Он был сознательным — тем человеком, который считал, что все остальные вокруг намного важнее него самого, который уже верил, что всех подводит. И он был честным — тем человеком, который естественно открыт в своих чувствах и желаниях. Добродетели Алека поймали Магнуса в ловушку — эти два хороших качества болезненно сталкивались. Он чувствовал, что не мог быть честным, не разочаровав тех, кого любит. Для него это ужасная загадка. Как будто весь мир продуман так, чтобы сделать его несчастным.

— Оставь его в покое, — сказал Магнус и потянулся через стол к руке Алека. На мгновение пальцы Нефилима расслабились и начали сжиматься вокруг ладони Магнуса, держа ее в ответ. А потом он взглянул на вампиров и отдернул руку.

За все годы Магнус познал множество мужчин и женщин, которые боялись того, кем они были и чего хотели. Многих из них он любил и испытывал из-за них боль. Он любил те времена в мире смертных, когда люди немного меньше боялись. Он любил то время, когда в общественном месте мог потянуться к руке Алека и взять ее.

Хотя Магнус не чувствовал больше дружелюбия по отношению к Сумеречным охотникам из-за того, что один из воинов, которого коснулся Ангел, боится чего-то такого. Если они считали, что настолько лучше всех остальных, то должны, по крайней мере, сделать так, чтобы их собственные дети чувствовали себя хорошо из-за того, кто они есть.

Эллиот прислонился к сиденью Алека, покачав головой, так что его тонкие дреды ударили по лицу.

— Что подумали бы твои родители? — с насмешливой серьезностью спросил он.

Вампирам было смешно. Но не Алеку.

— Эллиот, — сказал Магнус. — Не утомляй. И я не хочу слышать, что ты всюду ты рассказываешь свои нудные басни. Ты меня понимаешь?

Он крутил чайную ложку, голубые вспышки растекались от его пальцев к ложке и обратно. Взгляд Эллиота сказал, что Магнус не сможет его убить ложкой. А глаза Магнуса предложили ему это проверить.

У Рафаэля лопнуло терпение, что по общему признанию было похоже на закончившуюся в пустыне воду.

— Dios, Боже, — рявкнул Рафаэль, и два других вампира вздрогнули. — Мне не интересны ваши отвратительные встречи и постоянно ненормальные жизненные выборы, и мне, конечно же, не интересно совать нос в дела Нефилима. Я все сказал. Я ничего не хочу об этом знать. И не буду. Этого не будет. Я ничего не видел. Пошлите.

Теперь Рафаэль убежал, чтобы доложить обо всем Рагнору. Таковы уж вампиры — не знают пощады, в прямом и переносном смысле. Они испортили ему личную жизнь, а также безрассудно вели себя на последней вечеринке Магнуса, залив кровью его стереосистему и превратив Стэнли, друга-идиота Клэри, в крысу, что говорило о плохих манерах. Магнус больше никогда не пригласит на вечеринки вампиров. Придут только оборотни и феи, даже если по всему дивану будет разбросана шерсть и пыльца фей.

После ухода вампиров Магнус и Алек какое-то время сидели молча, а потом что-то произошло. Ссора между пери и оборотнем вышла из-под контроля. Лицо оборотня изменилось, он зарычал, а пери перевернула стол. Раздался грохот.

От звука Магнус слегка подскочил, Алек тоже среагировал. Он вскочил на ноги, накрыв ладонью метательный нож, а другая его рука устремилась к оружию на поясе. Он двигался быстрее, чем любое другое существо в комнате: оборотень, вампир или фея.

И он машинально встал перед кабинкой там, где сидел Магнус, даже не задумываясь, оградив его от угрозы. Магнус видел, как Алек вел себя со своими друзьями Сумеречными охотниками, с его сестрой и своим парабатаи, который ближе брата. Он прикрывал их спиной, присматривал за ними, все время вел себя так, будто их жизни гораздо ценнее его собственной.

Магнус был Верховным Магом Бруклина и веками был могущественнее, чем могли только мечтать не только смертные, но и большинство из Нижнего мира. Естественно, Магнус не нуждался в защите, и никто никогда даже не думал ее ему предлагать, и уж точно не Сумеречный охотник. Лучшее, на что мог надеяться Сумеречный охотник, если ты был из Нижнего мира, — чтобы его оставили в покое. Когда был молодым, никто не пытался защитить его, насколько он помнил. Он и не хотел этого ни от кого, даже когда был ребенком и бегал за равнодушным состраданием в святилище Безмолвных Братьев. Это было очень давно, в очень далекой стране, и Магнус больше не хотел снова быть таким слабым. Но, тем не менее, увидев то, как Алек бросился его защищать, вызвало у Магнуса острую боль в центре груди, одновременно сладкую и мучительную.

Посетители кафе «Такис» тоже отпрянули от Алека, от его ангельской силы, открывшейся внезапным пламенем ярости. В этот момент никто не сомневался, что он может уничтожить их всех. Пери и оборотень уползли в противоположные углы кафе, а потом поспешно убрались из здания. Алек опустился обратно в кабинку напротив Магнуса и одарил его смущенной улыбкой.

Это было странно, поразительно и ужасно мило, как и сам Алек.

Потом Магнус вытащил Алека на улицу, прижал к кирпичной стене «Такис» под сверкающей вверх-ногами вывеской и поцеловал его. Голубе глаза Алека, которые пылали ангельской яростью, вдруг смягчились и потемнели от страсти. Магнус чувствовал его сильное, гибкое, напряженное тело рядом со своим, чувствовал его нежные руки, скользящие по его спине. Алек целовал его в ответ с таким сокрушительным энтузиазмом, что Магнус подумал: «Да, вот оно, вот оно, после всех поисков и скитаний, вот оно».

— За что это? — позже спросил его Алек с сияющими глазами.

Алек был молод. Магнус никогда не был стар, никогда не узнает, как отреагирует мир на его старость, но и долгое время не мог быть по-настоящему молодым. Быть бессмертным означало находиться вдали от этих проблем. Все смертные, которых он любил, казались одновременно моложе и старше него. Но Магнус остро осознавал, что это первое свидание Алека и вообще что-то подобное. Это был первый поцелуй Алека. Магнус хотел быть для него хорошим, не обременять тяжестью чувств, на которые Алек может не ответить.

— Просто так, — соврал он.

* * *

Думая о том вечере в «Такис», Магнус осознал, что стало бы идеальным подарком для Алека. А еще он понял, что понятия не имеет, как ему его подарить.

В единственный удачный момент этого ужасного дня, наполненного слизью и жестокими друзьями, прозвенел звонок.

Магнус пересек пол в три простых шага и пророкотал в домофон:

— КТО ПОСМЕЛ ПОБЕСПОКОИТЬ ВЕРХОВНОГО МАГА ЗА РАБОТОЙ?

Повисла пауза.

— Серьезно, если вы Свидетели Иеговы…

— Ах, нет, — проговорил девичий голос, легкий, самоуверенный и с небольшой странной интонацией Идриса. — Это Изабель Лайтвуд. Не против, если я зайду?

— Вовсе нет, — сказал Магнус и нажал кнопку, чтобы ее впустить.

* * *

Изабель Лайтвуд прошла прямо к кофемашине и приготовила себе чашечку, даже не спросив, а можно ли. Она была из того типа девушек, думал Магнус, которые берут то, что хотят, и полагают, что ты будешь рад тому, что она вообще обратила на это свое внимание. Она старательно игнорировала Эльяса, когда вошла: она бросила на него один взгляд, входя в квартиру, и очевидно решила, что задавать вопросы о присутствии демона с щупальцами будет невежливо и, возможно, неинтересно.

Она выглядела как Алек: у нее были высокие скулы, фарфорово-бледная кожа и черные волосы, хотя ее были длинными и аккуратно уложенными. Однако глаза у нее были другие — блестящие и черные, как лакированное черное дерево, красивые и неразрушимые. Казалось, будто она могла быть такой же холодной, как и ее мать, такой же склонной к порочности, как и множество ее предков. Магнус знал многих Лайтвудов и не был ужасно ими впечатлен. Кроме одного.

Изабель запрыгнула на стойку, вытянув свои длинные ноги. На ней были сшитые на заказ джинсы, ботинки на шпильках, темно-красный шелковый топ, соответствующий ее рубиновому ожерелью на шее, которое Магнус сто лет назад купил по цене таунхауса в Лондоне. Магнусу понравилось, что она надела его. Казалось, будто он смотрел на племянницу Уилла, дерзкую, смеющуюся, курящую сигару Анну Лайтвуд — одну из немногих Лайтвудов, которые ему нравились, — надевавшую его сто лет назад. Его это очаровало, заставило чувствовать себя значимым для этого периода времени, для этих людей. Он размышлял, как сильно испугаются Лайтвуды, если узнают, что это ожерелье когда-то являлось подарком распутной любви мага к кровожадной вампирше.

Возможно, не настолько напуганы, как если бы узнали, что Магнус встречается с их сыном.

Он встретился с наглым взглядом черных глаз Изабель и подумал, что она не испугалась бы, узнав, откуда взялось ее ожерелье. Он думал, что она сможет найти в этом удовольствие. Может, когда-нибудь он ей расскажет.

— Итак, сегодня день рождения Алека, — объявила она.

— Я в курсе, — сказал Магнус.

Больше он ничего не сказал. Он не знал, что Алек рассказал Изабель, зная, как болезненно Алек любил ее и хотел оградить, не подвести — как не хотел подвести их всех и страстно боялся, что это произойдет. Секретность не устраивала Магнуса, который в первый же вечер, когда познакомился с Алеком, подмигнул ему, когда тот был просто безумно красивым мальчиком, глядящим на Магнуса с робким интересом. Но теперь все было гораздо сложнее, когда он знал, каким ранимым может быть Алек, какое может иметь значение, что Алеку может быть больно.

— Я знаю, что вы… встречаетесь, — сказала Изабель, осторожно подбирая слова и по-прежнему глядя прямо в глаза Магнусу. — Мне все равно. То есть, для меня это не имеет значения. Совсем.

Она вызывающе бросила эти слова Магнусу. Не было никакой необходимо так себя с ним вести, но он понимал, почему она так сделала, понимал, что она, должно быть, практиковала эти вызывающие слова, которые однажды сможет сказать своим родителям, стоя рядом с братом.

Она будет стоять рядом с ним. Она любила своего брата.

— Рад это слышать, — сказал Магнус.

Он знал, что Изабель Лайтвуд была красивой, и думал, что она казалась сильной и смешной — знал, что с ней он был бы не против выпить или устроить вечеринку. Но он не знал, что в ней таились глубины преданности и любви.

У него не было большого опыта по части чтения сердец Сумеречных охотников под их гладким ангельским высокомерным притворством. Должно быть, поэтому Алек так сильно его удивил, доставил ему неприятности, так что Магнус наткнулся на чувства, которые не планировал развивать. В Алеке вообще не было притворства.

Изабель кивнула, будто поняла, что Магнус ей говорил.

— Я подумала, что важно сказать кому-то об этом в его день рождения, — проговорила она. — Я больше никому не могу этого сказать, хотя хотела бы. Мои родители или Клав не будут меня слушать. — Изабель поджала губы, говоря о родителях и Клаве. Она все больше и больше нравилась Магнусу. — Он никому не может рассказать. И ты никому не скажешь, хорошо?

— Это не моя тайна, чтобы ее рассказывать, — ответил Магнус.

Может, ему и не нравилось скрываться, но он не раскроет чьего-то секрета. И меньше всего он рискнул бы причинить Алеку боль или страх.

— Он тебе правда нравится, да? — спросила Изабель. — Мой брат?

— О, ты имеешь в виду Алека? — ответил Магнус. — Я подумал, ты имела в виду моего кота.

Изабель засмеялась и пнула шпилькой одну из дверей шкафчика, небрежно и блистательно.

— Хотя ладно, — сказала она. — Нравится.

— Мы будем говорить о мальчиках? — поинтересовался Магнус. — Я не понимаю и, честно говоря, не готов. Ты не могла бы прийти в другой раз, когда я буду в своей пижаме? Мы бы сделали друг другу маски для лица, заплели волосы, а потом и только потом, думаю, я сказал бы, что считаю твоего брата совершенно сказочным.

Изабель выглядела довольной, даже немного озадаченной.

— Многие западают на Джейса. Или меня, — беспечно добавила она.

Однажды об этом Алек сказал Магнусу, выглядящему потрясенным, что маг, может, надеялся увидеть Джейса вместо него.

Магнус не планировал говорить о том, почему он предпочитал Алека. У сердца имелись свои причины и редко разумные. Возможно, можно спросить, почему Клэри не создала забавный любовный треугольник, влюбившись в Алека, поскольку тот был — в соответствии с предвзятым мнением Магнуса — невероятно красивым и постоянно сердито поглядывал в ее сторону, что некоторым девушкам нравилось. Нам нравятся те люди, которые нравятся.

На все это у Магнуса было много причин. Нефилимов охраняли, Нефилимы высокомерны, Нефилимов избегали. Даже Сумеречные охотники, которых встречал Магнус и которые ему нравились, каждый, являлись проблемным сливочным мороженым с темной загадочной вишенкой сверху.

Алек не был похож на тех Сумеречных охотников, которых раньше встречал Магнус.

— Можно посмотреть твой кнут? — спросил он.

Изабель моргнула, но следует отдать ей должное, она не стала возражать. Она размотала кнут из электрума и на мгновение намотала всю его серебряно-золотую длину вокруг рук, как ребенок, играющий в «веревочку»[3].

Магнус осторожно взял кнут, положил на ладони, как змею, и поднес к двери шкафа, который открыл. Он достал специальное зелье, за которое заплатил непомерную цену и берег для особенных случаев. У Сумеречных охотников имелись руны для защиты. У магов — магия. Магнусу всегда его магия нравилась больше. Руны могли носить только Сумеречные охотники, а он своей магией мог поделиться с любым. Он посыпал зельем — пыль фей и кровь, взятые во время одного из старых ритуалов, гематит, морозник и что-то еще — на кнут.

В самый крайний случай это оружие не подведет тебя, в самый мрачный час это оружие победит твоего врага.

Когда Магнус закончил, он поднес кнут обратно Изабель.

— Что ты с ним сделал? — спросила она.

— Я придал ему дополнительной силы, — сказал Магнус.

Изабель, прищурившись, посмотрела на него.

— И для чего ты это сделал?

— А для чего ты пришла ко мне и сказала, что знаешь обо мне и Алеке? — спросил Магнус. — Это его день рождения. А значит, что люди, которые заботятся о нем, хотят дать ему то, что он желает больше всего. В твоем случае, признание. В моем — я знаю, что самая важная вещь для него в этом мире, чтобы ты была в безопасности.

Изабель кивнула, и их глаза встретились. Магнус сказал слишком много и беспокоился, что она увидит больше.

Она спрыгнула со стойки, подошла к небольшому кофейному столику с гипсовой поверхностью и что-то написала в его блокноте.

— Вот мой номер.

— Можно поинтересоваться, для чего он мне?

— Ну, ничего себе, Магнус. Я знала, что тебе сотни лет и все такое, но я надеялась, что ты идешь в ногу с современными технологиями. — Изабель протянула ему свой телефон, чтобы проиллюстрировать свои слова, и помахала им. — Чтобы ты мог позвонить мне или написать. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь Сумеречного охотника.

— Мне понадобится помощь Сумеречного охотника? — недоверчиво переспросил он. — За… ты права, за сотни лет — позволь мне сказать, почти неизменно бывало наоборот. Полагаю, тебе захочется получить мой номер в ответ, и я также готов поспорить, основываясь на не более чем мимолетном знакомстве с твоим кругом друзей, что когда ты попадешь в неприятности, тебе очень сильно понадобится моя профессиональная магическая помощь.

— Ага, может быть, — с небрежной улыбкой проговорила Изабель. — Я известна как нарушитель порядка. Но я дала тебе свой номер, не потому что мне нужна магическая помощь, и, ладно, я понимаю, что Верховный Маг Бруклина, возможно, не нуждается в помощи кучки несовершеннолетних Нефилимов. Я подумала, что если ты важен для моего брата, мы могли бы пообщаться. И подумала, что тебе захочется иметь мой номер, если… если тебе нужно будет со мной связаться по поводу Алека. Или мне нужно будет связаться с тобой.

Магнус понял, что эта девушка имела в виду. Его номер было довольно просто заполучить — он имелся у Института, — но давая ему свой собственный, Изабель предлагала свободный обмен информацией о безопасности Алека. Нефилимы вели опасный образ жизни, гоняясь за демонами, преследуя в Нижнем мире нарушителей закона, их отмеченные рунами, по-ангельски быстрые тела — последняя линия обороны для мира смертных. Во второй раз, когда Магнус увидел Алека, тот умирал от яда демона.

Алек мог умереть в любое время, в любом бою. Изабель — единственная из Сумеречных охотников, кто знает наверняка, что происходит между Магнусом и Алеком. Она — единственная, кто знала, что если Алек погибнет, то нужно будет сообщить Магнусу.

— Хорошо, — медленно произнес он. — Спасибо, Изабель.

Девушка подмигнула ему.

— Не нужно меня благодарить. В скором времени я сведу тебя с ума.

— Буду ждать, — сказал Магнус, когда она зацокала на своих высоких каблуках, используемых в качестве оружия. Он восхищался теми, кто умел совмещать красоту и пользу.

— Кстати, этот демон залил слизью весь твой пол, — сказала Изабель, высовывая из-за двери голову.

— Привет, — сказал Эльяс, помахав ей своим щупальцем.

Изабель с презрением посмотрела на него, потом подняла бровь в сторону Магнуса.

— Просто подумала сообщить тебе, — сказала она и закрыла дверь.

* * *

— Я не пон-н-н-нимаю смысла твоего подарка, — сказал Эльяс. — Он даже не узнает о нем? Тебе нужно было просто прийти с цветами. Красные р-р-р-р-розы очень романтично. Или, возможно, тюльпаны, если ты думаешь, что розы говорят, что он тебе нужен только для с-с-с-секса.

Магнус лежал на своем золотистом диване и созерцал потолок. Солнце на небе стояло низко, вспышка золотой краски небрежной рукой чертила над нью-йоркским горизонтом. Фигура демона все больше и больше становилась желеобразной, когда день убывал, пока ничего не осталось, кроме кучи слизи. Возможно, Каролина Коннор никогда не вернется. Возможно, Эльяс теперь будет жить с Магнусом. Он всегда думал, что Рафаэль Сантьяго — самый худший из возможных соседей. Возможно, его мнение будет опровергнуто.

С огромной тоской, которая удивила его, он жалел, что Алека здесь нет.

Магнус вспомнил город в Перу, название Кечуа которого означало «тихое место». Он вспомнил еще более ярко, как непристойно напился и в то время был несчастлив своим огромным горем, и сентиментальные мысли, повторяющиеся на протяжении многих лет, как незваные гости, ломящиеся в двери: для такого, как он, не было мира, не было тихого места и никогда не будет.

Он обнаружил, что вспоминает, как лежал в постели с Алеком: в одежде, развалившись в кровати одним ленивым днем, Алек смеется, его голова запрокинута назад, знаки, которые Магнус оставил на горле, отчетливо видны.

Время для Магнуса — это то, что двигалось урывками и начиналось, рассеиваясь как туман и тащась как цепи, но когда Алек был здесь, время, казалось, впадало в простой ритм, как два сердцебиения — в синхрон. Он чувствовал себя привязанным к Алеку, и все его существо ощущало беспокойство и мятежность, когда его не было рядом, потому что он знал, каким другим будет все с ним, как бурный мир успокаивается при звуке голоса Алека.

Часть этого противопоставления Алека делала Магнуса безрассудным и оставляла очарованным — для своего возраста Алек казался старым, серьезным и ответственным, а еще подходил к миру с нежным удивлением, которое делало все вещи новыми. Алек был воином, который дарил Магнусу мир.

Маг лежал на диване и признавался в этом самому себе. Он знал, почему вел себя ненормально и приставал к своим друзьям и-за подарка. Он знал, почему в обычный неприятный рабочий день каждая его мысль была пронизана мыслью об Алеке, с настойчивым стремлением к нему. Это была любовь, новая, яркая и пугающая.

Ему уже сотню раз разбивали сердце, но он осознавал, что боится мысли, что Александр Лайтвуд может разбить ему сердце. Он не знал, как этот парнишка с взлохмаченными черными волосами и взволнованными голубыми глазами, надежными руками и редкой милой улыбкой, которая становилась менее редкой в присутствии Магнуса, приобретал такую власть над ним. Казалось, Алек никогда не пытался использовать это, никогда не осознавал, что обладает этими качествами и не пытался ничего с ними сделать.

Может, он и не хотел этого. Возможно, Магнус был дураком, как и множество раз до этого. Он был первым опытом Алека, а не парнем. Алек до сих пор лелеял свою первую влюбленность в своего лучшего друга, а Магнус выступал в качестве осторожного эксперимента, отступа от безопасности, которую предоставлял прекрасный и горячо любимый Джейс. Джейс, который выглядел как ангел, Джейс, который подобно ангелу, подобно самому Богу, никогда не полюбит Алека в ответ.

Магнус мог просто быть хождением по безумному краю, восстанием одного из самых осторожных сыновей Идриса прежде, чем удалиться в тайну и осторожность. Магнус помнил Камиллу, которая никогда не воспринимала его серьезно, которая никогда его не любила. Какова вероятность, что Сумеречный охотник чувствовал то же самое?

Его мрачные мысли прервал звонок.

Каролина Коннор даже не представила никакого объяснения своему опозданию. Вместо этого она пролетела мимо Магнуса, будто он швейцар, и начала тут же объяснять свою проблему демону.

— Я представитель компании «Пандемониум Энтерпрайзес», которая обслуживает определенную группу богатых людей.

— Тех, кто использует свои деньги и влияние, чтобы купить знания Мира Теней, — сказал Магнус. — Я в курсе вашей организации. Такое было популярно довольно давно.

Мисс Коннор наклонила голову.

— Конкретно в мои обязанности входит предоставление развлечений для наших клиентов в морской среде. Наравне с существующими круизами в гавани Нью-Йорка, мы предоставляем нашим клиентам превосходное питание, подаваемое на яхте с видом на волшебных обитателей города: никси, келпи, русалки, различные водяные. Мы дарим эксклюзивный опыт.

— Звучит классно, — пробулькал Эльяс.

— Но, тем не менее, мы не хотим дарить очень эксклюзивный опыт, когда непослушные русалки утаскивают наших богатых клиентов на дно реки, — сказала мисс Коннор. — К сожалению, некоторым русалкам не нравится, когда на них смотрят, и такое уже происходило. Я просто хочу, чтобы ты с помощью своей адской силы ликвидировал эту угрозу для экономического роста моей компании.

— Погоди-ка. Ты хочешь проклясть русалок? — потребовал Магнус.

— Я мог бы проклясть русалок, — согласно проговорил Эльяс. — Конечно.

Магнус посмотрел на него.

Эльяс пожал своими щупальцами.

— Я же демон, — сказал он. — Я прокляну русалку. Я прокляну кокер-спаниеля. Мне все равно.

— Не могу поверить, что я целый день провел, наблюдая за тем, как безо всякой причины прибывает слизь. Если бы вы сказали мне, что проблемы в злобных русалках, я бы решил эту проблему без призыва демона, который хочет их проклясть, — сказал Магнус. — У меня есть несколько знакомых в обществе русалок, а в случае неудачи всегда есть Сумеречные охотники.

— О, да. Магнус встречается с Сумеречным охотником, — вставил Эльяс.

— Это личная информация, и я был бы тебе благодарен, если бы ты ее не повторял, — сказал он. — И мы официально не встречаемся!

— Мне приказали призвать демона, — решительно сказала мисс Коннор. — Но если вы можете решить мою проблему более эффективным способом, маг, то я только за. Я предпочитаю не проклинать русалок, клиентам нравится на них смотреть. Думаю, можно обеспечить денежную компенсацию. Нам нужно исправить ваш договор, маг, или для вас приемлемы те же условия?

Магнус почувствовал некий соблазн поднять цену, но он уже и так затребовал с них удовлетворительно возмутительную сумму денег и все-таки хотел избежать проклятия, которое могло обрушиться на всех русалок Нью-Йорка. Казалось, что все могло усложниться по-настоящему быстро.

Он согласился подписать измененный договор, они с мисс Коннор пожали друг другу руки, и она ушла. Магнус надеялся больше никогда ее не увидеть. Время — деньги. (Ну, огромная сумма денег. Специальные навыки Магнуса стоили не дешево).

Эльяс довольно сильно надулся со своими щупальцами из-за того, что его лишили возможности вызвать хаос в городе Магнуса.

— Спасибо за совершенную бесполезность в течение всего дня, — сказал Магнус.

— Удачи тебе с избранником Ангела, сын демона, — сказал Эльяс, его голос вдруг зазвучал четче и менее невнятно. — Думаешь, что в глубине души он тебя не будет никогда презирать? Он знает, чему ты принадлежишь. Мы все знаем. В конце концов, твой отец получит тебя. Однажды твоя жизнь покажется тебе сном, как дурацкая детская игра. Однажды Великий Темный придет и утащит тебя вниз, вниз, с-с-с-с нами…

Его свистящий голос замер визгом, когда пламя каждой свечи поднималось все выше и выше, пока не коснулось потолка. А потом он исчез, его последний крик повис в воздухе.

— Надо купить ароматическую с-с-с-свечку.

Магнус открыл все окна в своем лофте. Долгий запах серы и слизи едва начал испаряться, когда у него в кармане зазвонил телефон. Магнус достал его, не без трудности — его брюки были узкими, потому что он чувствовал свою ответственность перед миром выглядеть великолепно, но это означало, что места в кармане было немного, — и его сердце замерло, когда он увидел, от кого звонок.

— Привет, — глубоким и застенчивым голосом проговорил Алек, когда Магнус ответил.

— Почему ты звонишь? — спросил он, одолеваемый внезапным страхом, что его подарок каким-то образом обнаружили, и Лайтвуды отправляют Алекав Идрис из-за заклинания, наложенного на кнут беспечным магом, которое Алек не смог объяснить.

— Э-э, я могу позвонить и в другой раз, — обеспокоенно проговорил Алек. — Уверен, у тебя есть занятия и получше…

Он сказал это не так, как некоторые бывшие возлюбленные Магнуса говорили, обвиняя или требуя заверений. Он сказал это вполне естественно, как будто смирился, что так устроен мир, что он не будет ни для кого первостепенной важностью. Это вызвало у Магнуса желание заверить его в десять раз сильнее, чего Алек от него не ожидал.

— Конечно, нет, Александр, — сказал он. — Я просто удивлен услышать тебя. Я думал, что ты будешь со своей семьей в этот великий день.

— Ох, — сказал Алек, его голос звучал робко и довольно. — Я не ожидал, что ты помнишь.

— В течение дня мне приходила эта мысль раз или два, — сказал Магнус. — Так ты замечательно проводишь свое время Сумеречного охотника? Кто-нибудь подарил тебе огромный топор в торте? Где ты отмечаешь?

— Э-э, — проговорил Алек. — Вообще-то… я у твоей квартиры.

Прозвенел звонок. Магнус нажал на кнопку, чтобы впустить его, на минуту потеряв дар речи, потому что он так сильно хотел, чтобы Алек оказался здесь, и вот он пришел. Это казалось еще большей магией, чем он мог сотворить.

И вот Алек уже стоял на пороге.

— Захотелось увидеть тебя, — с поразительной простотой сказал он. — Ты не против? Я могу уйти, если ты занят или что-то еще.

Должно быть, на улице шел небольшой дождь. На взлохмаченных черных волосах Алека сверкали капли воды. На нем была толстовка с капюшоном, которую он, наверно, нашел в мусорном контейнере, и неряшливые джинсы, а все его лицо светилось только лишь потому, что он смотрел на Магнуса.

— Думаю, — сказал Магнус, потянув Алека за один шнурок его ужасной серой толстовки, — что меня можно уговорить освободить мой график.

Тогда Алек поцеловал его, и эти поцелуи были раскованными и совершенно искренними, все его худое тело воина сосредоточилось на том, чего он хотел, как и его открытое сердце. На долгий, заполненный эйфорией момент Магнус поверил, что Алек больше ничего не хотел, только быть с ним, что их ничто не разлучит. Еще долгое-долгое время.

— С днем рождения, Александр, — пробормотал Магнус.

— Спасибо, что напомнил, — в ответ прошептал Алек.

Примечания

1

Микстейп— тип звукозаписи, сборник песен, записанных в определённом порядке, представляющий смесь музыкальных фрагментов, собранных в композицию, обычно на аудиокассету.

2

Пери — в древнеиранской мифологии: доброе волшебное существо в образе прекрасной крылатой женщины, охраняющее людей от злых духов.

3

«Веревочка» — детская игра; нитка или бечёвка, надетая на пальцы играющих, складывается в различные узоры.

Content

Кассандра Клэр, Сара Риз Бреннан
Что купить Сумеречному охотнику, у которого все есть (и с которым ты все равно не встречаешься официально)

Примечания