Геннадий Эсса

Огненный шар. Книга 2

Часть третья

Глава 1

Николай пришел в себя от неожиданного толчка в бок. Он поднял голову и покрасневшими глазами посмотрел на соседа.

– Чего тебе? – спросил он.

– Хватит мечтать, преподаватель смотрит постоянно в нашу сторону и видит твое состояние.

Николай протер глаза и окинул взглядом аудиторию. Лекция продолжалась.

– Инженеры должны вникать в суть происходящих событий, – монотонно говорил преподаватель. – Эта профессия требует от человека особой разборчивости в окружающих событиях. Если вы хотите стать настоящими профессионалами, то сидеть просто так на занятиях и думать о чем-то постороннем я не советую, – он строго взглянул на Николая. – А если вы пришли просто заработать диплом, то предлагаю его купить по интернету. Время тратить не стоит, и знания такому специалисту просто ни к чему.

– Это он тебе, – прошептал сосед.

– Я что, совсем отключился?

– Ты почти целую пару отсутствовал. Я уже перед тобой учебник поставил, чтобы он не заметил, а ты даже не обратил и на это внимание. Сидишь с открытыми глазами и что-то бормочешь себе под нос.

– Просто представил кое-что, – ответил Николай. – Такое у меня иногда бывает. Замыкаюсь в себе.

– Я так и понял. Девчонку какую-то вспоминал, бурчал что-то про нее. Потом с парнем каким-то разговаривал… У тебя проблемы?..

– Да ладно? – сделал удивленные глаза Николай. – Какие девчонки, какие парни?

– Мне-то зачем врать? Если вчера погулял, так и скажи. Что, впечатлений много было? Потом расскажешь.

– Нигде я не был. Просто голова разболелась, – стал оправдываться Николай. – А еще что я говорил?

– Черт тебя знает. Всякую нескладную ерунду. Что-то еще про город твердил, с кем-то воевал…

– Кто, я? Ну, это ты уже завернул не в ту сторону.

– Какой-то корабль вспоминал, по-моему, нашу «Аврору».

– Которая на Неве стоит?

– Она самая. Ты еще одну знаешь?

Николай покачал головой.

– Ничего не помню, а тем более корабль. Говорю, голова разболелась. Только глаза закрыл – сразу куда-то провалился. Представляешь, лечу, только ветер в ушах. – Николай улыбнулся.

– А вот глаза были у тебя как раз открытыми. Довела тебя учеба… Подружку твою как зовут, Инна? Все время болтал ее имя.

– Это та, что на параллельном курсе учится? Тоже мне нашел красавицу.

Сосед удивленно посмотрел на Николая, пожал плечами и, подперев голову руками, стал слушать лекцию дальше.

Николай пытался припомнить, что ему вдруг пришло в голову, но не мог сосредоточиться. В голове абсолютно все перепуталось, и она кружилась.

«Какая Инна? Если та, что на психолога учится, то она меня совершенно не интересует – какая-то кобыла, лошадь Рокоссовского… – рассуждал Николай, поглядывая на окружающих студентов растерянным взглядом. – Думки дурные в голову лезут. Спал бы – другое дело. Вот что значит допоздна гулять», – сделал он про себя заключение и успокоился.

Теперь он старался уловить слова преподавателя, но в ушах был только звон, и еще сильнее кружилась голова.

– Скоро закончит этот препод свою муру трепать? – спросил он у соседа.

Тот изумлению взглянул на него, потом на часы:

– Еще двадцать минут.

– Это же с ума можно сойти! Что так медленно?

– Все равно раньше звонка не выпустит. Что с тобой случилось?

– Не знаю. У меня в голову ничего не лезет, там просто какой-то бардак, – признался Николай.

– Она хоть хорошенькая?

– Кто она? Ты о чем?

– Ну, та, с которой ты всю ночь был.

– Отстань. Ни с кем я не был, – стал уже нервничать Николай. – Может, ты мне вместо Авроры Афродиту припишешь? При чем тут какие-то корабли?

Сосед улыбнулся и снова устремил свой взгляд на преподавателя.

Николай еще долго не мог собраться с мыслями, пытаясь припомнить все то, что ему привиделось, пока он находился в этом странном состоянии.

Ничего в голову снова не лезло, а тем более эта лекция.

Он напряг все силы, досидел до конца пары и первым сорвался с места, когда раздался долгожданный звонок.

Он выбежал на улицу и вдохнул свежий осенний воздух. На удивление, светило солнце, и яркие лучи коснулись его бледного лица.

Николай достал помятую пачку сигарет и закурил последнюю оставшуюся. Заметив свободную скамейку в сквере у института, он направился к ней.

Его ноги были как ватные, и он боялся, чтобы они у него не подкосились. Пошатываясь, он присел, вытянул их и расслабился.

«Что это со мной творится? – в очередной раз подумал он, уже сидя на скамейке. – Голова забита всякой ерундой, и я не могу никак собраться с мыслями».

Рядом подсела девушка, попросила зажигалку. Николай взглянул на нее, и ему показалось ее лицо до того знакомым, что он не удержался и спросил:

– Может, тебя тоже Инной зовут? Мне сегодня это имя знакомый подсказал. Утверждал, что есть у меня знакомая с таким именем. К сожалению, я такие имена редко слышал вообще в жизни.

Она оценивающе посмотрела на молодого человека, выпустила облако дыма от сигареты и спросила:

– Тебя это очень волнует?

– Да я тебя, кажется, даже знаю?

– Я с незнакомыми не общаюсь, – решительно сказала она и бросила на него такой взгляд, что Николай поморщился.

– Кстати, меня Коля зовут, если что – представился он и развернулся к ней вполоборота.

– А ты меня забыл, – призналась девушка. – Мы же как-то знакомились у собора, в прошлом году, или это не ты был? Память меня редко подводит.

– Вот я смотрю… Думаю, откуда же… или просто совпадение?

– Ты, малыш, с именами постоянно путаешься? – спросила она, снова выпуская дым.

Николаю стало обидно за слово «малыш» – он был на целую голову выше ее, и это прозвище его начало раздражать.

– А ты, малышка, давно с малышами не знакомилась? – в свою очередь спросил он.

Она еще раз взглянула на Николая и прищурила глаза.

– У меня таких малышей, как у тебя волос на голове, – огрызнулась девушка.

– Какое совпадение! – воскликнул Николай. – У меня, представляешь, тоже много таких малышек, как ты. Если тебя утыкать этими малышками – ты будешь на ежика похожа.

Девушка поднялась и, бросив окурок в мусорный ящик, грубо сказала:

– Дорогой мой, я не буду говорить, на кого будешь похож ты, не сомневаюсь, что такого лохматого только в зоопарк возьмут.

Она фыркнула и пошла прочь.

Николай еще некоторое время сидел на месте, потом сорвался и побежал ее догонять.

– Я тебя обидел? – спросил он и схватил ее за руку.

– Меня трудно обидеть. Ты меня еще не знаешь. Вот хочу тебя послать сейчас, да слов никак не подберу.

– Так, может, сходим вместе по указанному тобой направлению? В кафе, например. А?

Девушка снова окинула его взглядом, и на ее лице мелькнула улыбка.

– С таким лохматым малышом можно, – согласилась она. – Это я делаю только потому, что ты когда-то у Петропавловки привязался ко мне и приставал, Коля.

– Ты знаешь мое имя? – удивился он.

– Так ты же сам мне говорил, когда знакомились у Медного всадника. Забыл?

– Я и там с тобой виделся? Интересное у нас знакомство получается, – признался Николай. – Друг друга перекрестили, как попало, и все же нашли общий язык. Я вспомнил, мы же вместе в поезде однажды ехали. Правильно?

– А чего тогда придуривался?

– Сомневался. Не зря на занятиях друг мне напомнил это имя, а ты как будто на голову свалилась.

– Неизвестно, кто кому еще свалился, малыш.

Они перешли дорогу и расположились в ближайшем кафе у окна.

– Какие чудные погоды стоят, – издевательски произнес Николай.

– Ну и говор у тебя! Ты всегда такие речи девушкам произносишь?

– Нет, только тебе.

– Расслабься, говори по существу. – Инна позвала официанта.

– Что будешь мне или нам заказывать? – обратилась она к Николаю.

– Мороженое и кофе принеси, – попросил официанта Николай.

– У меня горло может заболеть, – предупредила девушка.

– А ты меня попроси, я вылечу.

– Тоже мне лекарь нашелся. Я и без тебя вылечусь – надо будет. Ты лучше скажи, что ты ко мне привязался? Учился бы лучше, чем вот так приставать.

– Не знаю. Да и вообще я не привязывался… Просто ты мне кого-то очень сильно напоминаешь, а кого, не могу понять.

– Нормально. Ты, наверное, студент-отличник?

– Ну да.

– Тогда понятно. Я в свое время хотела поступать в этот же институт, не поступила и не жалею. Ловила бы сейчас такие глюки, как ты. Я так понимаю, ты учишься в том, у которого мы сегодня встретились?

– Да, на инженера-электронщика.

– Какой ужас! – воскликнула девушка. – Специалист по проводам будешь?

– По каким еще проводам? – снова обиделся Николай. – Учусь, потому что нравится.

– А так разве бывает?

– Как видишь, бывает. У меня предки, может быть, всю жизнь с электричеством дело имели.

– Можно у тебя узнать, кого же ты во мне признал – свою очередную подружку? Не вспомнил?

– Я просто думал, что мы когда-то встречались, – признался Николай. – Не у собора, не у Медного всадника, еще где-то, в другом совершенно месте.

– С тобой – никогда, ты мне можешь поверить, ну, если не считать той поездки в поезде да случайной встречи у собора. – Инна пристально взглянула на Николая. – Ты ничего, малыш, но у меня есть кавалер. Мы с ним учимся в соседнем с твоим институте.

Николай немного растерялся, но не собирался уступать.

– Я бы с тобой тоже куда-нибудь смотался, – сказал он.

– В смысле?

– На север, например.

– Куда? – удивилась девушка. – Ты даже прижать меня к себе не сможешь, я же ежик и колюсь, да? А север тут при чем? Там холодно, там греться надо.

– Ну, на юге я прошлым летом был. – Николай хотел рассказать подробней о южном отдыхе, но подошел официант и принес заказ. – Можешь начинать болеть, – предложил он девушке мороженое. – А ты чего сразу мне не сказала, что мы когда-то встречались?

– Ты считаешь это встречей? Это просто был случай. И зачем первому встречному раскрываться? Сам понимаешь: много будет знать – плохо будет спать. Это твое больное воображение тебе покоя не дает, – сказала Инна.

– А ты помнишь ту поездку в поезде?

– Помню, – тут же согласилась Инна. – Ну и что?

– То-то же… Ты можешь вспомнить, что произошло тогда там?

Инна устремила взгляд на двери кафе, в которую вошел молодой человек.

– Знакомый? – сразу заметил Николай.

– Да нет.

Николай проводил взглядом парня, пока он не сел за столиком рядом, напротив них.

– Ты знаешь, в последнее время со мной что-то творится, – Николай потер ладонью лоб. – Все мне кажется, что я с кем-то уже встречался, общался и тому подобное. Вот с тобой, например.

– В поезде? Ты мог со мной общаться только там.

– Да нет. Если только в поезде, я бы так надолго это не запомнил. Где-то в другом месте. Вот смотрю даже на этого паренька, и мне тоже кажется, что и его я где-то видел. А где, не могу вспомнить. Тебе этого не кажется?

Инна стала внимательно всматриваться в совсем еще молоденькое лицо симпатичного парнишки. Она пожала плечами и взглянула на Николая.

– Ты совсем мне голову заморочил, – сказала она. – Я его не знаю, но…

– Я и его знаю, – заверил Николай. – Его зовут Женька. Он тоже тогда с нами ехал, вспомни.

– Он?

– Да. Он тогда был еще с друзьями.

– А, вообще-то я что-то припоминаю. – Инна еще раз внимательно оглядела молодого человека.

– Вспомнила?

– Да, – вздохнула Инна. – И мне кажется теперь, что я его тоже знаю, и очень хорошо.

– Вот видишь! Приходим к чему-то общему, – обрадовался Николай.

– Да… Тебе переутомляться не стоит. У тебя крыша протекает или понравился?

– Кто? Ты это про что?

– Ну, смотри, какой симпатяга, – в очередной раз уставилась на молодого человека Инна. – Он на тебя тоже поглядывает.

– Это он на тебя смотрит. Иди, спроси, как его имя, если тебе так интересно, – предложил Николай.

– К такому могу и подойти, – она резко встала и направилась к соседнему столику.

Молодой человек поднял на нее свои большие серые глаза.

– Подвинуться? – спросил он с полным ртом гамбургера.

– Двигаться не надо. Ты только не подавись. Я вот с другом поспорила, на кого из нас ты постоянно смотришь.

Молодой человек проглотил гамбургер, вытер салфеткой рот и сказал:

– На вас обоих, дураков.

– Силен, наверное? – растерялась от такого ответа Инна. – Тебе тоже что-то показалось, как и моему соседу, например, что ты нас знаешь или видел когда-то? У Николая проблемы с головой, он студент, ему простительно.

– Тебя видел точно. Хочешь, докажу? – молодой человек вытер салфеткой губы. – Если я не ошибаюсь, у тебя на пояснице родинка с копейку будет, в виде пятнышка.

Он сказал так громко, что Николай это услышал. Инна побледнела и оглянулась.

– Откуда ты это знаешь? – прошептала она.

– А вот у него на левой ягодице две маленькие родинки. Я прав? – парень серьезно смотрел на них обоих, растерянных, потерявших дар речи. – Угадал?

– У меня с ним ничего не было, – призналась Инна, возвращаясь за свой столик.

– Было, было, – утвердительно заявил молодой красавчик. Он взял свой кофе и подсел к ним за столик.

– Откуда все это? – спросил Николай.

– Что, угадал? Снимай штаны, будем смотреть, – смеялась Инна. – Кстати, у меня тоже был один мальчик знакомый. Такая прелесть. У него тоже там две родинки были: одна над другой.

– У меня точно так же, – признался Николай. – И, как ни удивительно, была подружка, и тоже с родинкой на пояснице. Не ты ли?

– Сейчас, разогнался! – Инна взглянула на молодого человека. – Откуда ты все знаешь?

– Просто угадал, – ответил он. – Если скажу, что я с вами обоими был – вы не поверите.

– Это еще как? – не понял Николай. – И со мной тоже?

– И с тобой, и с ней.

– Слушай, ты, половой гигант, – вспылила Инна. – Сломаешь себе кочерыжку, если будешь со всеми сразу.

– Тебя же Женька зовут? – спросил Николай.

– Евгений, – поправил тот.

– Значит, Женька.

– Евгений, – повторил молодой человек уже более настойчиво.

– Слушай, Евгений, а я ведь про тебя тоже могу кое-что угадать, – сказал Николай, поглядывая на Инну.

– Угадай!

– У тебя девушка есть?

– У меня нет никакой девушки. Плохой из тебя телепат получился. Учиться надо лучше, студент!

– Да есть у него, – уже не выдержала Инна. – Он просто скрывает. Такие без подружек не существуют.

– Нет, здесь что-то не то, – задумался Николай. – Давайте выйдем на улицу, здесь душно.

Евгений поднялся первым и направился к выходу. Инна и Николай последовали за ним.

– А деньги? – закричал официант и помчался за своими клиентами.

– Извини, забыли, – виновато улыбнулся Николай. – Друга тут интересного встретили…

Они вышли на улицу.

Николай полез в карман за сигаретой, но они закончились.

– На, студент, – протянула ему сигарету Инна. – Со стипендии отдашь.

– Ты знаешь, и нам показалось, что мы тебя знаем, – Николай снова внимательно всмотрелся в лицо Евгения. – Ты же узнал как-то про наши метки.

– Я просто где-то встречал вас, но не помню где, – признался Женя.

– Мы тебя тоже, – ответила Инна. – Пошли, Коля.

– Нет, стой, – Николай схватил Инну за руку, и она мгновенно изменилась в лице.

– Что с тобой? – испугался Женя.

– Вы знаете, что я сейчас почувствовала? Что-то такое знакомое, но не могу ничего понять. – Инна смотрела то на одного, то на другого молодого человека.

Николай выпустил ее руку.

– Нет, возьми еще. Вот, помню это тепло. Оно такое знакомое, какое-то особенное… – Инна растерянно смотрела по сторонам.

Николай встрепенулся – что-то вспомнил:

– А у тебя под левой лопаткой шрама случайно нет? – спросил он у Жени.

– Показать?

– Есть или нет? – не терпелось Николаю услышать ответ.

– Есть, маленький. Это я с горки в детстве катился и кувыркнулся вниз. Порвал куртку, рубашку и пропорол гвоздем плечо, – объяснил Женя.

– Тьфу ты, черт! – сплюнул Николай. – А ты, Инна, что-нибудь можешь сказать? Ты его про какую-то подружку спрашивала?

– Это так, для сведения, – стала объяснять Инна. – Знала одну девчонку. Она далеко живет, и ты, Женька, по-моему, за ней уплетал.

– Ну, мало ли за кем я уплетал, – ответил парень. – Всех разве упомнишь.

– О, какой гигант! Ты в училище, в институте учишься?

– Я в школе учусь, – ответил Женя. – В десятом классе.

– Салага! А говоришь, куча девчонок была, – возмущенно произнес Николай.

– А что, он мальчик яркий… К нему многие, наверное, липнут, – догадалась Инна. – Правда?

Николай ревниво взглянул на девушку.

– А ты вообще красавец, – теперь уже Инна взяла за руку Николая. – Чувствуешь, тепло какое исходит? Слушай, ты, ясновидящий, давай завтра здесь все вместе встретимся? Может, еще что вспомним? – обратилась она к Жене.

– Встретимся, – согласился Женя. – Почему бы и нет?

Глава 2

Как бы Женя ни рвался на встречу, о которой они договорились, отец проявил характер и запретил ему туда идти. Вообще он слабохарактерный мужик, но на этот раз выложился полностью и показал свое мужское «я».

– Никаких встреч, пока не нагонишь все то, что так запустил, – твердо заявил он. – Хватит мне краснеть перед учителями. Только начался учебный год, а ты уже ухитрился получить две двойки, пропустить занятия в школе, переругался с классной… Куда это годится? За уроки вообще ни разу не садился. Это тебе, милый друг, не что-нибудь, а десятый класс. За ум пора браться!

– Ну, если по порядку, то ты за меня не краснеешь – это раз.

– Почему ты так думаешь?

– Никто же не знает, что я твой сын?

– И слава богу! Еще бы кто-то это знал.

– Только не говори, что ты сквозь землю бы провалился. Я это уже сотню раз слышал.

– Ой, быстрее бы ты закончил школу! Ты выбрал себе будущую специальность?

– Конечно. Буду учителем, – заявил Женя.

– Бедные дети… Если ты станешь учителем, я буду стоять у входа той самой школы, где ты станешь работать, с большим плакатом, на котором будет написано, чтоб они эту школу обходили стороной. Так что же во-вторых? Продолжай.

– Во-вторых, две двойки мне поставила математичка за то, что я подсказывал на уроке. Значит, я уже что-то знаю…

– Ты еще мог и подсказывать по математике? – отец от удивления даже привстал на стуле. – Если что ты и знаешь на «пять», то только таблицу умножения.

– Пап, неужели ты думаешь, что я такой дурак?

– Мой сын не может быть дураком, по крайней мере, я так хочу. И за что тебя только девчонки любят?

– По всем предметам у меня «хорошо» и «отлично». Что тут поделаешь, если эта тупая математичка объясняет так, что до меня не доходит? Тоже мне, принял на работу по объявлению, теперь, наверное, и сам жалеешь?

– Не умничай. Вот сиди и нагоняй эту математику, – не менял своего решения отец. – Все, больше я слушать тебя не хочу. Смотри, какой вымахал… Скоро меня обгонишь. Учи, и никаких разговоров. Всё!

– У меня важная встреча обламывается, – заныл Женя.

– Ты еще всплакни… Это мое окончательное решение. Я же из тебя человека хочу сделать.

– А я кто, получеловек? Там девушка такая красавица.

Отец помотал головой.

– И в какую ночь тебя только делали? Видно, не доделали.

– Это уже твоя оплошность. – Женя хотел еще что-то сказать на эту тему, но вовремя остановился. – Пап, а вот скажи мне, я красивый парень? – он взял зеркало и стал строить перед ним рожи.

– Ума б тебе в придачу – все было бы в порядке.

– Ну, красивый? За что меня так все любят? Ты заметил, что у меня глаза серые, светлые волосы, а лицо…

– Ты как барышня.

– Ну, заметил?

– За семнадцать лет заметил впервые, – усмехнулся отец.

– Вот видишь. Сын у тебя уже вырос прямо под ногами, а ты только сейчас это все видишь. – Женя отложил зеркало и подсел к отцу. – Пусти погулять, там такая красавица будет ждать.

– Вот закончишь четверть и отдыхай сколько тебе угодно. – Отец был непреклонен.

– Ты сознательно рушишь мою личную жизнь. Это называется вредительством. Нельзя так глумиться над ребенком. Я буду жаловаться в ООН!

Отец от удивления вытаращил глаза.

– Да, да… Или в Страсбургский суд сразу обратись. Они всегда за права человека боролись, а если он еще и влюбился, то вдвойне бороться будут.

– Ну, если за это они борются, тогда тебе с судов не вылезти. Так и будешь там жить, где-нибудь на лавке обиженных.

Отец строго взглянул на сына.

– Красивый ты у меня мальчик, поэтому свою внешность должен закреплять умом. Дорогой мой, суды тебе не помогут. Самое главное, чтобы ты сам понял, что учеба – это главное.

– Пап, я это понимаю с первого класса.

– Вот скажи мне, сын, только честно, у тебя на данный момент девчонка есть?

– Есть. Три.

– Вот видишь, целых три… Это уже не любовь.

– А что, разврат что ли?

– Как громко сказано! Близкие отношения.

– Пап, если я все расскажу, да еще в подробностях, тогда тебе придется оставить работу.

– Да? Это серьезно? – удивился отец.

– Ну, было. Ну и что? Ты же как-то спрашивал о моих отношениях с ними – вот тебе и ответ.

– Да нет, ничего. Просто хотел узнать, пользуешься ли ты у них вниманием.

– Спрос большой, выбор тоже, поэтому мне надо постоянно поддерживать форму.

– Ты и так неплохо выглядишь, – заметил отец. – Болтун!

– Да не понял ты. Поддерживать половую форму. Я вышел уже из того возраста, когда хулиганят под одеялом.

Теперь уже отец встал, стал прохаживаться раздраженно по комнате.

– Ну и умник. Смотри, внуков мне в дом не принеси, аист неугомонный.

– Пап, я же не аист, ты прекрасно это знаешь, и фамилия далеко у нас не птичья.

Отец вскипел от такого разговора и ударил ладонью по столу.

– Слушай, ты, дятел! Долби математику, иначе никто тебе не поможет. Завтра объявлю всей школе, что ты мой сын. Пусть мне будет стыдно, но я это сделаю.

– Ты меня стыдишься?

– Не в этом смысле. Я тобой горжусь. Стыдно перед учителем математики, что ты не прешь в этих синусах и косинусах. Ты, сын директора школы, почему до тебя так плохо все доходит?

– Зато перед остальными учителями тебе придется гордиться. У меня там все в порядке, – гордо заявил Женя. – Так что лучше не выдавай себя. Потерпи еще немного, до выпускных, а там, когда я получу аттестат, объявишь всему своему коллективу о моей принадлежности к твоей особе. Ты мне поверь, в твоей школе я уже никогда не появлюсь.

– Да, умный у меня сын, – призадумался отец. – Ну, все я про тебя узнал, теперь садись и немного позанимайся. Я же не напрягаю тебя. Я хочу, чтобы до тебя дошло.

– Какой дурак придумал эту математику, – возмущался Женя. – Хватило бы одной таблицы умножения. Я этот несчастный интервал до сих пор выговорить не могу.

– Не интервал, – поправил отец. – Интеграл.

– Вот его самого. Напридумывали разные крючки вместо цифр и еще, наверное, диссертацию защитили, халявщики.

– Да, Женя, тебе надо идти в гуманитарный. Там Пушкин, Гоголь, Некрасов…

– Можно и на исторический, – заметил Женя. – Историю я знаю. Отец как никак преподает.

– Ты все эпохи перепутаешь, нельзя тебе туда. Вот скажи, в каком году Петр Первый основал наш город?

– В 1703 году.

– О, ты делаешь успехи! Откуда такие знания?

– Не знаю, но что-то меня с этим временем связывает.

– А революция Октябрьская когда…

– В семнадцатом году, двадцать пятого октября, – не дал договорить Женя отцу. – Это время тоже мне не безразлично.

– А Ленин…

– Ленин, Владимир Ильич, – выпалил Женя. – Лежит в Мавзолее на Красной площади в Москве. Враг буржуев – брат народа.

– Какой еще брат?

– Ну, друг, какая разница.

Отец покачал головой.

– Вождь пролетариата, – поправил отец.

– Да, да, тот самый вождь. – Женя посмотрел на часы. – Пока мы тут про девчонок да про вождей разговаривали, встреча моя обломилась, и ребенку пора ложиться спать. Уже десять. Сам говорил – в десять спать, как в армии.

– Вот точно. Тебе надо туда сначала и сходить, – спохватился отец.

– А что, с гуманитарных тоже берут в армию?

– С этих берут и еще как.

– Это ужасно! – вздохнул Женя. – Пропала наша армия.

– Смотри, сам не пропади. Ах, да, с твоим-то языком ты не пропадешь. Бедные командиры.

– Ну, я пошел.

– Куда?

– Спать. Уже отбой в войсках.

– Возьми учебник, почитай перед сном.

Женя поднялся, взял учебник и ушел в свою комнату.

Он с досадой швырнул его на пол и в одежде завалился на диван.

Ему было очень жаль, что сегодня он не встретился со своими новыми знакомыми. Он никак не мог припомнить, где и когда их видел раньше. Почему он так точно отгадал их родинки на теле? Может, это просто было совпадением? Нет, такого быть не могло. Что-то и где-то его с ними связывало и очень крепко. Он долго ломал голову, но ничего на ум не приходило.

В этот вечер Николай и Инна о многом говорили, пытаясь вспомнить все подробности и разгадать сложившуюся ситуацию.

Инна просто засыпала Николая вопросами. Сначала она подумала, что это розыгрыш, но когда увидела удивленное лицо Николая после всего, сказанного Женей, – сама растерялась. Ей стало неудобно перед ним за такие подробности, поэтому она решила добиться от Николая признаний.

Николай и сам понять не мог, откуда взялся этот парень, так осведомленный об их личных тайнах.

– Да он просто телепат? – сделал вывод Николай. – Есть такая категория людей на свете.

– Я не знаю, но он про меня сказал всю правду, – призналась Инна.

– Он и мои отметины угадал.

– Сейчас мне кажется, что и я видела когда-то такие же, как у тебя, родинки, – призналась Инна.

– Откуда ты знаешь, какие у меня родинки, к тому же на заднице?

– Я ничего не понимаю, – пожала она плечами. – Их у тебя две, со спичечную головку каждая. Они находятся ровно одна над другой. Вот здесь, – она ткнула Николая в левую ягодицу пальцем. – Нет, не здесь, немного пониже, вот здесь. Я права?

– Права, – изумленно произнес Николай. – Такое впечатление, что ты меня голого когда-то видела.

Инна пожала плечами.

– Может быть. Но не могу сама понять, откуда все это? Складывается впечатление, что у меня с тобой даже что-то и было.

Николай заулыбался.

– Я еще не успел, – сказал он. – Мы только один день знакомы так близко.

– Нет, раньше, – пояснила Инна.

– Чудеса, да и только.

– А этот Женька… Он ведь тоже неспроста о нас так подробно рассказал. У меня такое чувство, что я его тоже очень хорошо знаю. Просто очень хорошо, но ничего понять не могу.

– Ты меня ввела в сомнения, – признался Николай. – Я тоже начинаю понимать, что тебя и его когда-то встречал и у нас были очень близкие отношения, что-то общее. – Николай закусил нижнюю губу и задумался. – Нет, я вспомнить не могу – все как в тумане. А родинка твоя вот здесь. – Он приложил свой палец к пояснице Инны. – Правильно?

– Правильно. Такое впечатление, что ты даже знал раньше, где она находится, – согласилась она.

– Какой-то бред. А у этого Женьки ты ничего не помнишь примечательного? – спросил Николай.

Инна покраснела и пожала плечами.

– Что с тобой?

– Стыдно говорить, но и тебя и его я видела однажды голыми, – сказала она и опустила глаза.

– Что, совсем?

– Да. Где-то в памяти еще всплывает какая-то девушка. Не могу понять. Она как-то появляется и исчезает в моем воображении. – Инна закрыла ладонью лицо и замолчала.

– Что за девушка?

– Она где-то далеко-далеко. Нет, не вспомню. Это для меня сложно.

– Так ты расскажи подробнее, где ты нас могла видеть в таком виде? – не успокаивался Николай.

– Вот закрой на время глаза. Представь меня и этого Женьку. Может, ты что-то прояснишь, – попросила Инна.

Николай сделал все так, как сказала Инна.

– Нет, не могу ничего представить, – признался он.

– У меня тоже куда-то исчезло все воображение, – Инна открыла глаза и взглянула на Николая. – Почему Женька сегодня не пришел? Он же знал, что мы его ждем.

– Я не могу дать на это ответ. Значит, что-то у него не получилось.

– Как нам его найти? Ни телефона, ни адреса…

– Может, еще встретимся, – заверил Николай.

– Вряд ли. Он исчез навсегда. Где в таком городе можно кого-то отыскать? Как жалко! Он бы, наверное, мог прояснить ситуацию. Он же сам все начал.

Николай потер лоб.

– Давай хоть с тобой теряться не будем, раз уж так хорошо друг друга знаем, – предложил Николай. – А он, может, и отыщется.

– Вот задача, – вздохнула Инна. – Теперь буду все время думать об этом. Здесь какая-то тайна, а к ней разгадки нет.

– Разгадка в нас троих, – рассудил Николай. – Он же ни про кого другого так не сказал, как про нас. А ты можешь вспомнить что-нибудь про него, раз говоришь, что и его голого видела? Может, есть что-то приметное на его теле.

Инна снова закрыла глаза ладонью и замолчала. Так она просидела несколько минут.

– Нет, не могу. Постоянно появляется какая-то девушка. Я ее не знаю или не помню… А он там где-то сзади, за ней. Я не могу его разглядеть.

– А меня сможешь увидеть?

– Ты сам тоже попробуй. У тебя должно получиться. Просто отключи все свои мысли, представь меня, Женю, себя… Вот попробуй…

Николай снова сделал попытку.

– Может, ты еще что-то припомнишь про нас.

Теперь Николай замер на некоторое время, потом тряхнул головой и открыл глаза.

– Видел какой-то корабль, старинный, деревянный, с парусами. Он был далеко-далеко… Из его пушек летели ядра и валил дым. Потом почему-то Питер появился. Какие-то люди с ружьями, пули свистят…

– Ну, понесло, – остановила его Инна. – Ты Женьку видел?

– Нет. И тебя тоже не видел.

– А ты что там делал?

– Представляешь, я себя тоже не видел. Все это я наблюдал как бы со стороны. Чушь какая-то.

– Да, жаль, что Женька не пришел, – в очередной раз пожалела Инна. – Он, может быть, что-то свое смог бы увидеть.

– А ты знаешь, мне кажется, что это просто какая-то абстракция, – сделал заключение Николай. – Есть же люди, которые все узнают на расстоянии.

– А я? Я же точно показала твои метки, – возразила Инна. – А ты мои. Мы же никогда не раздевались друг перед другом.

– Конечно. Я лично такого не помню, – улыбнулся Николай. – Мы ведь только вчера познакомились. Я просто в недоумении.

– Давай расходиться по домам, – предложила Инна. – Уже поздно.

– Я тебя провожу.

Она улыбнулась, и они вышли из кафе. Шли медленно по улице, долго молчали. Каждый обдумывал сложившуюся ситуацию и вообще этот странный вечер.

– Вот здесь я живу, – сказала Инна и остановилась. – Запиши мой телефон. Позвонишь, если что вспомнишь.

– Я знаю, что ты здесь живешь. Ты же в прошлый раз мне показывала, тогда еще, когда мы только приехали из Москвы в прошлом году. Я тебя тоже провожал, забыла?

– Ах, да! Хорошо, договорились, если что вспомнишь, позвони.

– А просто так нельзя? – Николай взял Инну за плечи и взглянул в ее глаза. – Можно, я тебя поцелую?

– Меня? – удивилась Инна. – Ну, поцелуй.

Николай прижал к себе девушку и поцеловал в губы.

– Стой, – оттолкнула вдруг она его.

– Ну, что опять?

– Ты знаешь, у меня такое чувство, что меня уже кто-то так целовал.

– Еще бы, – согласился Николай. – Ты же красавица.

– Ты не понял. Именно так, как ты. Я почувствовала, что твое прикосновение губ мне очень знакомо. Ты, когда целуешься, пытаешься проникнуть своим язычком к моему и потом быстро-быстро им шевелишь. Каждый целуется по-своему, а вот как ты… Поцелуй меня так еще раз, – попросила она.

Николай снова стал ее целовать.

– Слушай, Коля, это какая-то мистика. Опять у меня все спуталось в голове. Мы же когда-то так целовались с тобой. Вспоминай.

Он покачал головой.

– С тобой никогда.

– Фу-у-у, – глубоко вздохнула Инна. – Ты где живешь?

Николай назвал адрес.

– Это же далеко. Пошли ко мне. У меня одна бабушка дома. Она ничего не скажет. Еще подумаем, может, что и вспомним.

– Ты хочешь посмотреть мои родинки? – догадался Николай.

– И их тоже, да и свою показать. Родители все равно на даче до среды. Я хочу тебе еще кое-что сказать. У меня складывается такое впечатление, что мы с тобой не только целовались…

– Я уже догадался. Ты хочешь таким способом что-то вспомнить. Но я с тобой никогда не был – это точно.

– Уже я и не знаю. Может, говорю что попало, но хотелось бы довести дело до конца и все выяснить.

– У тебя был секс до этого момента с кем-нибудь? – уже напрямую спросил Николай.

– Был.

– Ну, ты же парня своего наверняка знаешь.

– Конечно. Это мой бывший друг, – засмущалась Инна.

– Ты думаешь, я могу как-то по-особенному?

– Ой, дурачок, – вздохнула Инна. – Не знаю я ничего, но твои поцелуи я когда-то принимала, потом метки на теле, этот Женя… Что еще надо? Не кажется ли тебе все это слишком странным? Хорошо, я впервые такого парня, как ты, встречаю. Давай созвонимся и еще встретимся, – предложила Инна.

– Идем.

– Куда идем?

– Метки смотреть. – Николай улыбнулся и взял Инну за руку.

Глава 3

Они вошли в квартиру, и Николай тихо спросил:

– Штаны здесь снимать или бабушку засмущаем?

– Проходи, бесстыдник. – Инна проводила гостя в свою комнату. – Сейчас я принесу кофе и что-нибудь поесть. Располагайся, но не забывай, что ты в гостях, – она улыбнулась.

Пока Инна была на кухне, Николай прошелся по комнате, увешанной фотографиями, рисунками и всякими безделушками. Один рисунок его сильно заинтересовал, и он обратил на него особое внимание. На листе бумаги была нарисована голова молодого человека, очень похожего на него. Он долго всматривался, прищуривал глаза: смотрел на рисунок то с одного бока, то с другого, и находил множество совпадений со своей личностью.

Вошла Инна и поставила на столик кофе с конфетами.

– Сама рисовала или срисовывала где? – спросил Николай.

– Как-то мне этот парень приснился, – сказала она. – Он так запал мне в душу, что прошло уже много времени, а я запомнила его лицо, и захотелось мне его нарисовать. Вот что получилось…

– Ты его никогда не видела?

– Нет, никогда. Это был сон или просто мое воображение, не знаю.

– Я думаю, что ты кого-то рисовала с натуры. У тебя неплохо это получилось.

– Нет. Я по памяти.

– И часто он появляется в твоих снах?

– Появился только один раз, и я его запомнила навсегда.

– Это был сон? А что он делал или вы вместе?

– Я не помню, говорю же. Запомнила только его лицо. Правда, он такой милый?

– Обыкновенный, – пожал плечами Николай. – Много таких.

– Да нет. Именно он мне и запомнился. Ну, садись пить кофе.

Николай отвел взгляд от рисунка и подсел к Инне. Он заметил, как ее глаза скользнули по этому рисунку, потом сосредоточились на нем самом.

– А ты на него немного даже похож, – заметила Инна.

– Да ладно. Я во снах не появляюсь.

– Нет, нет, я точно говорю. – Она ладонью повернула голову Николая в одну сторону, потом в другую… – Точно, похож.

– Это просто совпадение, – сказал Николай.

– А тебе не кажется, что за последнее время слишком много совпадений сразу?

– Кажется. Но это тут ни при чем.

– Нет, точно похож.

– Штаны снимать?

– Что ты привязался со своими штанами. Тебе что, хочется уже уйти? Разве не останешься? Если торопишься, покажи свою задницу и уходи. Я просто хочу лишний раз убедиться в правильности слов того самого Женьки.

– Я тоже хочу убедиться, – ответил Николай с улыбкой.

– Значит, останешься?

– Останусь.

– Ты знаешь, я тебе хочу сказать откровенно: вот что-то так меня к тебе тянет – не знаю. Никогда такого со мной не было. Я не сторонница таких быстрых знакомств, но здесь просто ничего не могу с собой поделать. Со мной что-то творится неладное. А ты как?

– Я даже не знаю. Женщины, они всегда чувствительнее мужчин. Может, мне этого не понять?

– Ты на самом деле ничего не чувствуешь?

– Пока нет, – улыбнулся Николай.

– Бесстыдник. У вас, парней, всегда, наверное, так? У тебя девчонка когда-нибудь была?

– Ну, была.

– И как ее звали?

– Я ее не помню. Это было давно. Однажды попытался ее представить – не получилось – одна головная боль.

– Значит, это твои фантазии. Так же не бывает. И у вас ничего не было? И ты даже не помнишь, как ее звали?

Николай покачал головой.

– Помню – было… Зовут как – не помню.

– Нормально. Тут помню, тут не помню… Выпил, наверное, неплохо.

– Я не пью.

– Значит, что-то должен вспомнить.

– Ну, может, когда-нибудь и вспомню, но не сейчас.

Инна вздохнула.

– Хочешь, я покажу свою метку на пояснице, – неожиданно предложила она.

Николай растерялся.

Инна расстегнула кофточку, сняла ее и, опустив пониже свои джинсы, повернулась к нему задом.

– Ты бы двери закрыла, – попросил Николай.

– Не беспокойся, я уже закрыла. Видишь, вот оно, это пятнышко, о котором говорил Женя.

Николай коснулся его рукой и вздрогнул.

– Ты знаешь, я его где-то уже видел, – сказал он, проводя ладонью по пояснице девушки. – Я даже помню эту кожу, такую нежную и бархатную.

Инна вздрогнула и повернула назад голову.

– Фантазер ты, Коля.

– Нет, нет, я точно говорю. – Он развернул Инну к себе и взглянул ей в глаза. – Я и глаза твои где-то видел, и губы, и нос. Нет, я точно тебя где-то видел. Штаны снимать?

– Да, снимай, наконец, если тебе так не терпится, – сказала Инна и присела на диван.

Николай взглянул на двери и стал расстегивать джинсы.

– Кто бы мог подумать, чем мы тут занимаемся, – смущенно произнес он.

– Это все твоя настойчивость. Ты мне хочешь доказать, что этот Женька действительно имеет какое-то отношение ко мне или к тебе. Или просто посветиться передо мной?

Он опустил немного штаны с плавками.

– Ничего нет.

– Ну, короче, они ниже, ты уж мне поверь. Не снимать же совсем! – Николай покраснел, но Инна сама опустила до колен его одеяние.

У Николая даже затряслись ноги. На мгновение он представил, какими глазами там, сзади, смотрит на его попку девушка.

– А, вот они. Я так и знала, что они именно в этом месте. Ты знаешь, я ведь их тоже, кажется, видела когда-то.

Она коснулась родинок своим пальчиком, чувствуя, как задрожало тело Николая.

– Замерз?

– Да нет, просто…

– Мы с тобой ведь когда-то встречались, – она нежно ладонью провела по ягодице, и Николай замер. – И очень были близки. – Что такое? Что-то почувствовал?

– Тебя.

– Это понятно. А еще что?

– Не знаю.

– Я ведь твое тело тоже каким-то образом помню, – призналась Инна. – Не знаю почему, но оно мне очень знакомо.

Инна поднялась с дивана, встала перед молодым человеком и обняла его за шею.

– Мне, кажется, у нас что-то когда-то было, – прошептал он, целуя ее губы.

– Эти поцелуи, наши метки… Потом этот Женька… Все как-то странно. – Ее рука поползла вниз и остановилась на возбужденном интимном месте. – Черт возьми, мне все в тебе так знакомо… Вспоминай давай, ты же парень. Как вы все утверждаете – у вас мозгов больше.

Николай закрыл глаза, чувствуя наслаждение от ее прикосновения, покачал головой.

– Не могу вспомнить ничего, – прошептал он.

Внезапно распахнулась форточка от ветра на улице – тюлевая штора запорхала в воздухе.

– Будет дождь, – сказала она.

– Ну и пусть.

Николай взглянул на окно, которое внезапно засветилось ярким светом. Он был настолько яркий, что казалось, на улице день, а не ночь.

– Гроза, наверное, – сказала Инна. – Я прикрою форточку, а ты погаси свет.

Она подошла к окну и от неожиданности замерла.

– Коля, это не гроза и не молния, – в ее голосе звучала тревога.

Николай выключил свет и, путаясь в спущенных джинсах, поспешил к окну.

Высоко в небе он увидел большой светящийся шар. Лучи, которые от него исходили, падали именно на дом, где жила Инна. Чуть дальше все дома стояли в совершенной темноте. Эти лучи просто шарили по стенам дома, освещая все вокруг.

– Что это такое?

Инна обняла Николая и почувствовала, что все его тело дрожит.

– Я думал, что мы сегодня с тобой отдохнем, – прошептал он.

Она поцеловала его в щеку.

– Одевайся, пойдем на улицу… Отдохнуть еще успеем. Ночь длинная.

Они оделись и тихо вышли из квартиры.

Каково же было их удивление, когда они увидели, что на улице царила полная темнота!

– Это замыкание в наших мозгах, – сказал Николай, задирая голову в небо. – Ничего нет. Показалось.

– Сразу двоим?

– Выходит, так.

– А шар? Он же был, или это опять наши фантазии? – возразила Инна. – Сумасшедшие времена. Надо идти к психиатру.

– Может, это какое-то отражение, – путался в догадках Николай. – Может, свет от фонаря.

– Этот шар был больше луны в десятки раз. Ты что, не видел? Какой еще фонарь тебе? А свет от него… Только мой дом он и освещал. Мистика какая-то.

Они медленно двинулись по аллее мимо светящихся витрин магазинов и кафе.

Свернув на центральную улицу, Инна остановилась.

– У меня так горит лицо, будто на солнце сгорела, – сказала она, ощупывая его ладонью.

– И у меня тоже. Наверное, от того, что мы там творили, у тебя дома.

Инна взглянула в большое светящееся окно ночного кафе. – Можно было бы и посидеть, – сказала она.

– Я не против, но у меня нет денег, одна мелочь на дорогу осталась, – признался Николай.

– У меня и этого с собой нет. Пойдем прогуляемся и вернемся ко мне.

Николай снова задрал голову вверх, пытаясь что-нибудь увидеть особенное.

– Это учеба меня довела, – вздохнул он. – Мерещится всякая ерунда.

– А что же тогда меня довело? У меня проблем с учебой нет, – сказала Инна.

– Мы просто так влияем друг на друга, – решил Николай. – От меня вся энергия переходит к тебе и наоборот.

– Стой! – Инна сжала руку Николая и замерла у окна кафе, которое располагалось рядом.

Она внимательно стала всматриваться внутрь помещения.

– Кого-то увидела?

– Смотри, вон за тем столиком слева. Видишь, тетка сидит?

– Какая же это тетка? Старуха лет под девяносто, не меньше.

– Ну, она самая… Видишь?

– Вижу. В таком возрасте, и сидит в ночном кафе, – удивился Николай.

– Да я не про это. Она тебе не знакома?

– Бабка как бабка. Таких тысячи.

– А я ее ведь видела. Помню точно, где-то видела. Ты же тоже ее видел… Ну, вспоминай.

Николай припал к окну и стал внимательно всматриваться в лицо старой женщины, которая сидела, пила кофе и курила папиросу.

– Что-то есть знакомое, но не знаю, – задумчиво произнес Николай.

– Это же ведьма!

Николай с иронией посмотрел на Инну.

– Почему ведьма?

– Это все из-за нее.

– И шар?

– И шар. Всмотрись в нее внимательно.

Неожиданно женщина повернула голову к окну, и глаза ее пронзили молодых людей. Они отскочили от окна и спрятались за витринным проемом.

– Ты заметил, как она посмотрела? – спросила Инна. – Я что-то начинаю припоминать. Мы ее могли где-то видеть только с тобой?

– В церкви такие старухи больше появляются, но я туда не хожу.

– Да нет. В какой еще церкви? Ну, ты меня совсем сбил с мысли.

Инна снова посмотрела в окно.

– Ой, ее уже там нет, – удивленно воскликнула она.

Николай огляделся по сторонам.

– Здесь тоже.

– Ну, Колька, – злилась Инна. – Куда она могла исчезнуть? Только что, минуту назад, сидела… и папироса у нее почти целая была.

Николай внимательно стал всматриваться в столик, за которым сидела старуха.

– Папироса осталась, – заметил Николай. – Она лежит на краю пепельницы и дымится.

– Может, вышла куда?

– В туалет.

– Может быть. Давай еще немного подождем.

Они простояли у окна еще минут пять. К столику подошел официант, потушил папиросу и убрал все со стола.

– Она исчезла. Точно ведьма, – решил Николай.

– Тебе эта рыжая бестия ничего не напоминает? – не успокаивалась Инна.

– Я уже ничего не знаю, – вздохнул Николай. – Пошли лучше к тебе домой.

Он взял Инну за руку и отвел от окна кафе.

– Чудеса! – волновалась Инна.

– Мистика. Сами себе в голову вбили всякую ерунду и теперь ломаем ее друг перед другом, – сделал заключение Николай. – Ты не против, если я у тебя останусь?

– Конечно. Мне уже становится страшно. Эта женщина так и стоит у меня перед глазами.

– Успокойся. Идем домой, все будет хорошо.

Они ускорили шаг, чтобы быстрее вернуться обратно. Инна испуганно поглядывала по сторонам, сжимая руку Николая.

– Когда все это кончится? – шептала она, еле поспевая за молодым человеком. – Как мне это все надоело, и страшно почему-то. Этот Женька и эта женщина… мне кажется, связаны мы все друг с другом. Почему он сегодня не пришел? Странно как-то.

Уже у самого подъезда в воздухе что-то засвистело, и шум ветра пронесся над домами.

Молодые люди остановились и замерли. Инна смотрела на Николая испуганными глазами и не могла вымолвить ни слова.

– А это еще что? – после некоторого молчания спросил Николай, вглядываясь в небо. – Смотри, небо опять светлеет.

– Бежим домой!

– Нет, стой, – остановил он ее.

Они прижались к стене дома и стали наблюдать, как темное небо становилось бледным, а потом и совсем светлым, будто днем.

Инна прижалась к Николаю и вся задрожала.

– Только ничего не говори, – предупредил он. – Стой молча и смотри.

– Ну, и что это такое? – захныкала перепуганная девушка. Нервы ее уже не выдерживали. – За что все это?

На небе из-за крыши соседнего дома стало появляться множество узких ярких лучей. Они, как прожектора, устремили всю свою энергию именно на дом, в котором жила Инна.

– Они что-то ищут. Может, НЛО или шаровая молния? – попытался угадать Николай, прикрывая ладонью глаза от яркого света. – Может, ты их интересуешь?

– И ты.

– Подожди, дай я позвоню домой. Может, и у меня такое творится.

Николай достал сотовый телефон и дрожащими пальцами стал набирать номер. Телефон не реагировал.

– Черт возьми, – выругался Николай. – Связи совсем нет. Пойдем с твоего домашнего позвоним.

Они шмыгнули в подъезд, прикрыв за собой плотно дверь, и побежали наверх.

Николай схватил трубку, набрал домашний номер.

– Работает? – спросила Инна, не отрывая глаз от окна.

– Да, сейчас дозвонюсь.

– Алло, мама, это я. У вас все нормально?

– Где ты ходишь? – раздался тревожный голос на том конце провода.

– Я у друга останусь ночевать, – соврал Николай. – У вас там как? Что на улице?

– У нас тут целое ЧП. Прямо над нами висит НЛО. Ты такое пропустил!

– Здесь то же самое, – воскликнул возбужденный Николай. – И это НЛО висит только над нашим домом. Оно так ярко светит только в одну точку, а вокруг сплошная темнота.

Вероятнее всего, мать побежала смотреть в окно и через секунду сообщила, что у них свет падает тоже только на их дом.

– НЛО висит и над нашим домом и светит в одну точку – на крышу, – с тревогой в голосе сообщил Николай. – Вы не выходите на улицу, может быть, там радиация, – предупредил он и опустился на диван. – Что это значит? – спросил он у Инны. – Там тоже светит, и только в одно место, на мой дом…

– Это один и тот же шар, я так понимаю. Он висит над городом и лучами кого-то ищет.

– Нас он ищет, неужели не понятно. Только твой и мой дома освещаются. Я пойду на крышу. Как можно туда подняться?

– Ты с ума сошел. Что ты делаешь?

– Хочешь, идем со мной.

– Там дверь не закрыта?

– Идем, посмотрим.

Они добежали до девятого этажа. На их удивление, дверь оказалась нараспашку открыта, и они быстро поднялись по лестнице наверх.

Лучи от огненного шара светили теперь прямо на них.

– Смотри, шар, как высоко, – заметила Инна. – А лучи бьют вниз, будто из мощных прожекторов.

Николай стал вглядываться вдаль и увидел, что такой же большой пучок лучей направлен куда-то далеко и тоже вниз.

– Там мой дом, – сказал он. – Его лучи и туда светят.

– А вон, смотри правее, еще лучи куда-то устремились. Тоже на какой-то район и тоже, наверное, на чей-то дом, – заметила Инна. – Что за ерунда творится?

– Твой дом, мой дом – это понятно и… не понятно. Что все это значит? А там еще на кого?

– Может, это просто совпадение, – недоумевала Инна.

– Я знаю, на кого, – догадался Николай. – Там, куда они светят, живет Женька.

– Почему ты так думаешь?

– Он все знает про нас, а мы про него. Тебе не кажется все это странным? Здесь есть какая-то связь. Но при чем тут этот шар?

Николай снова поднял голову вверх, прикрывая ладонью глаза от яркого света.

Инна опустилась на теплую крышу и зарыдала.

– Ты что?

– Это кошмар, – зашептала она. – Я так не могу.

– Это всего-навсего сон, – заверил Николай.

– И ты тоже сон?

Глава 4

Женя вздрогнул, открыл глаза.

– Ну, что еще? – раздраженно спросил он, поднимая голову.

– Сынок, встань, посмотри, что за окном творится.

Отец стоял в халате и не отрывал глаза от яркого света в окне.

Женя взглянул на окно.

– Ну и что… Фонарь светит.

– Нет, ты встань. Если бы я когда-нибудь в жизни видел такие фонари, ты бы у меня не родился, – настаивал отец, чтобы сын взглянул в окно, на улицу.

– Ерунда какая-то. На самом интересном месте мне сон прервал.

Женя, недовольный тем, что его разбудили, все же поднялся и подошел к окну.

– Видишь яркий свет? На улице светло как днем, а в небе, прямо над нашим домом, висит шар. Огненный шар.

– Прямо так и огненный? Он что, горит?

– Светит, как сварка. Смотреть невозможно.

Женя взглянул на отца, потом еще раз в окно.

– Очень интересно, – сказал он. – Давай лучше спать. Завтра мне в школу. Ты же обязательно меня будешь спрашивать по истории. Я даже учебник под подушку сунул, чтобы все в голову перебралось. Мне когда-то бабушка об этом говорила.

– Если бы твоя бабушка была еще и грамотная, то ее трехклассное образование превратилось бы в среднее, – возразил отец.

– Зато она очень хорошо разбиралась в людях! – защищал свою бабушку Женя.

– Поэтому я с твоей мамой и разошелся, – ответил отец.

– Ну, я же говорю, что хорошо разбиралась.

– Ты хочешь сказать, что у нас не было любви? Откуда же ты тогда взялся и остался со мной, а не с матерью? Она очень хотела тебя к себе забрать, а ты выбрал меня.

Женя шмыгнул в постель и укрылся пледом, потом высунул голову и объяснил:

– Я предпочитаю мужскую компанию, а бабские ухаживания меня не притягивают. Но я в свое время не учел, что педагоги – это люди, которые… ну, сам понимаешь. – Он укрылся с головой и замолчал.

Отец задвинул штору на окне, постоял, посмотрел на неподвижное тело сына и махнул рукой.

– Моя задача – сделать из тебя человека, – сказал он, покидая комнату.

Женя снова высунул голову.

– Твоя история и эта дебильная математичка из меня не смогут сделать человека. Я сам себя сделаю, только не вмешивайтесь в мою личную жизнь.

Отец не стал спорить, прикрыл плотно дверь и вышел на кухню.

За окном уже было совсем темно, и огненный шар исчез.

Отец включил на кухне телевизор, в надежде узнать из новостей про явление, которое видел весь город.

На самом деле город ничего не видел, и в новостях ничего не сказали. Теперь он не выдержал и позвонил географу – школьному учителю. Оказалось, что никакого свечения она вообще не видела, хотя и живет совсем недалеко.

– Это вам показалось, – сказала географ. – На улице все спокойно, обычная осенняя погода. В начале сентября ничего не обещают из осадков. Поэтому молния и прочие световые явления исключены.

Отец начинал понимать: то, что он видел, – очень ограничено в пространстве и не всем удалось это созерцать. Сейчас он припомнил, что соседние дома были совершенно темными и только один их дом попал под лучи этого шара.

Он еще долго сидел за столом, поглядывая на окно, но каких-то признаков увиденного несколько минут назад не было вообще.

Отец прошел к комнате сына, тихо приоткрыл дверь. Женя спал, откинув плед и разбросав свои ноги по всей кровати. Он снова тихо прикрыл дверь и направился в свою комнату. Впечатление от увиденного не покидало его ни на минуту.

На лбу у Жени выступили капли пота. Он стал ворочаться из стороны в сторону, несколько раз открывал глаза, но тут же успокаивался и замирал в неподвижном состоянии.

Ему снилось огромное поле с белыми ромашками. Вдалеке яркое, почти белое солнце, и он среди этих цветов в какой-то военной гимнастерке с карабином в руке. Вокруг никого нет, он один. У него грязное от дорожной пыли лицо, какие-то рваные сапоги и съехавшая на глаза каска. Женя стоит среди этого цветочного поля и всматривается вдаль. Неожиданно кто-то его зовет. Голос женский, очень знакомый. Он вертит головой, поправляя каску – никого не видит. Теперь его зовет мужской голос, и он настораживается, берет наизготовку оружие: замечает вдали две движущиеся в его сторону фигуры. Они приближаются очень быстро, и он уже различает среди них парня и девушку. Они машут ему рукой, зовут к себе, но он ложится на землю и готовится стрелять. Молодые люди теряют его из вида и проходят мимо. Женя внимательно всматривается в их лица и замечает, что он их где-то уже встречал. Они проходят мимо и зовут его по имени, но у него нет сил подняться с земли, чтобы дать о себе знать.

Женя встает только тогда, когда парень и девушка уже очень далеко. Он с тревогой смотрит им вслед и тут же вздрагивает от прикосновения к его плечу чьей-то руки. Он медленно поворачивает назад голову и с ужасом видит перед своими глазами растрепанные рыжие волосы очень старой женщины, которая их убирает с лица морщинистой рукой, а черные пронзительные глаза просто впиваются в его тело.

– Я тебя искала, – хриплым голосом шепчет старуха. – Почему ты еще здесь?

У Жени подкашиваются ноги, падает куда-то в сторону карабин, а затем и он сам. Старуха склоняется над ним и улыбается, показывая свои полугнилые желтые зубы.

– Я тебя спрашиваю, почему ты здесь? – повторяет она.

– А где мне быть? – дрожит его голос.

– Все на фронте, а ты? Немедленно догоняй своих солдат.

Женя лежит на спине и не может пошевелиться, а старуха уже тянет к нему руки, хватает за ворот и поднимает его легким движением.

– Смотри туда, – уже кричит она. – Там война!

– Какая еще война? – делает изумленное лицо Женя, пытаясь вырваться из ее рук.

– Твои друзья уже там. Ты им должен помочь…

В холодном поту он открывает глаза, шарит рукой под подушкой, чтобы найти учебник истории, который сунул туда перед сном. Находит его и швыряет на пол.

«Совсем заучился, – подумал он. – Ну и папик! Он явно хочет меня учебой заморить».

Женя смотрит в потолок и чувствует, как по его лбу сбегают капли пота.

– Если учебный год так начинается, – вслух говорит он самому себе, – то до конца я не дотяну. Пусть он подавится этим аттестатом. Если меня уже от школы так колбасит, что будет в институте? Папик меня в могилу сведет: сны такие уже снятся. Так… сегодня, какое число? Обалдеть! Только двадцатое сентября, а уже столько впечатлений. Если я уже сейчас спокойно спать не могу от этой учебы, меня всего трясет, то что будет в конце года?.. А там ведь еще эти экзамены? Мама, роди меня обратно и забери к себе, – зашептал Женя, поглядывая на дверь спальни. Сумасшедший дом просто!

Женя пытается еще раз закрыть глаза и заснуть. Как только он это делает – появляется рыжая старуха и снова смотрит на него в упор.

«Двинуть бы ей по роже, чтобы исчезла навсегда, – мелькнуло у него в голове. – Неудобно, старая женщина, рассыплется… А что же она такая настырная? Нет, она так и выпрашивает!»

Женя в очередной раз закрывает глаза и погружается в сон. Теперь уже он никого не видит перед собой. Он наклоняется, чтобы взять свой карабин, но его уже нет. Нет на голове и каски, которая была размера на два больше и съезжала на глаза. К своему удивлению, он не обнаружил на себе и гимнастерки. – Он стоит среди этого ромашкового поля в джинсах и рубашке из цветастой материи. Внешний вид, а особенно эта яркая рубашка ему очень не нравится, и он ее снял, завязал за рукава у себя на поясе и снова огляделся. К нему со стороны ярко светящего солнца приближалась девушка с распущенными волосами. Она идет прямо к нему, и Женя делает шаг ей навстречу.

Когда они подходят друг к другу на довольно близкое расстояние, он узнает в ней свою давнюю знакомую, но имени припомнить не может.

– Ты почему здесь? – спрашивает она голосом, который эхом разносится по всему полю. – Ты должен быть там, – она показывает пальцем в сторону, где далеко на горизонте сгустились черные тучи.

– Мне и здесь хорошо, – отвечает Женя, не отрывая глаз от девушки. – Я тебя знаю?

– Ты меня знаешь, и я тебя тоже. Тебе надо быть там, – она снова показала в сторону горизонта.

– И что мне там делать?

– Делать, что делают все.

– А ты кто, ангел что ли?

– Уходи отсюда. Здесь тебе будет очень нехорошо, – предупреждает девушка.

Только теперь Женя заметил на ней длинное льняное одеяние, бусы на шее и нежные ручки, которые виднелись из длинных рукавов рубахи.

– Тебя как зовут, если я тебя знаю? – спрашивает он.

– Если знаешь, зачем спрашиваешь? – отвечает она тихим и нежным голосом.

– А что там, за горизонтом? Почему все черно?

– Там творятся нехорошие дела и твои друзья там.

– Тоже творят эти дела? Нет у меня таких друзей. Они учатся в школе, и им не до глупостей.

– Забудь все и иди туда, – еще раз повторяет она.

– Хрен тебе, сама иди. Там такой дождина, наверное, шпарит, а у меня зонта нет.

– Я тоже там буду, – отвечает девушка и начинает медленно от него удаляться.

Женя вздрагивает, переворачивается на другой бок, чтобы все это забыть, но снова перед ним поле, но на нем уже нет цветов: кругом темнота и идет мелкий холодный дождь. Он весь вымок, бежит по полю, которое почему-то все в больших ямах и рвах. Он спотыкается, падает прямо в большую грязную лужу, но находит силы, поднимается и снова бежит.

Где-то далеко звучит гром и сверкает молния или даже не молния, а просто яркие вспышки, которые освещают верхушки деревьев. Вдали что-то с грохотом, похожим на звук летящего самолета, проносится и теперь уже над головой с ревом взмывает вверх. Он задирает голову, но ничего не видит, бежит дальше в сторону леса.

Сзади снова слышится рев. Он приближается очень быстро, и Женя в испуге оборачивается.

Яркая вспышка перед глазами ослепляет его, потом сильнейший хлопок – и вспышка разлетается на мелкие частицы, угасает.

Женя присел на мокрую измятую траву, чувствуя, как его джинсы впитывают в себя влагу. Он взглянул на свои ботасы, которые уже начинают расползаться по швам, и оглядывается по сторонам.

Ему именно сейчас так захотелось исчезнуть из этих событий, что он собрал последние силы и встал в полный рост.

Прямо над ухом что-то звонко просвистело. Где-то далеко раздался какой-то взрыв, и снова тишина.

«Черт возьми, – подумал он. – Что за полигон? Куда это я попал? Надо быстро сматываться, иначе беды не миновать».

Где-то сзади снова загудели моторы, и Женя увидел несколько самолетов, летящих прямо на него.

Вдруг внезапно появился огромный светящийся шар и повис над его головой.

Минутная тишина встревожила его. Он не может оторвать своего взгляда от этого шара, хотя тот и слепил ему глаза.

Шар то удаляется на некоторое расстояние, то приближается. Неожиданно из него ударили мощные лучи, которые поглотили все его существо. Он не устоял и упал на грязную землю.

Женя поднял голову и снова услышал в темноте нарастающий гул, который приближался все ближе и ближе. Он встал и снова бросился бежать в сторону леса, пытаясь найти там какое-нибудь укрытие от этого кошмара.

Глава 5

И снова нарастающий гул издалека…

Где-то совсем рядом раздался оглушительный взрыв, и Женя открыл глаза, поднял голову, стал всматриваться в покрытое тучами небо. Только сейчас он почувствовал под собой сырую землю, встал и ужаснулся своему внешнему виду. Весь грязный, мокрый… У него тут же затряслись колени от мокрой одежды. Он с испугом опять огляделся по сторонам: огромное поле, изрытое большими и малыми ямами. Вдалеке чернеет лес, до которого он никак не может добраться, а вокруг никого. Он протер глаза, понял, что еще больше вымазал своими грязными руками лицо, сплюнул и растерянно стал озираться по сторонам. Никого вокруг… Тишина… И снова гул моторов.

«Самолеты, – мелькнула мысль. – Что они тут делают? Где это я?»

Еще более сильный взрыв раздался совсем рядом. Его отбросило взрывной волной метров на пять, и он плюхнулся в воронку.

– Твою мать, – выругался он, пытаясь поднять голову. – Что же это такое происходит?

В ушах так сильно звенело, что голова просто раскалывалась. Он стал выползать наверх, и тут засвистели трассирующие пули. Они просто обложили его со всех сторон.

Летевший самолет он видел, но слышать уже не мог. Оглушенный, он снова скатился на дно воронки, пытаясь собраться с мыслями.

«Это уже не шутки, – подумал он и начал снова выбираться из воронки. – Где это я оказался? Какая зараза подсуетилась меня сюда забросить? Это какой-то адский котел!»

У него ничего не получилось: он лежал на дне воронки, сжимая от злости кулаки. Снова тишина… Собравшись с последними силами, он выполз из этой ямы, но подняться не решался. Он прекрасно понимал, что ему надо двигаться или даже бежать туда, в сторону леса. До него метров пятьсот, не меньше…

Женя еще раз огляделся по сторонам и, преодолевая дрожь во всем теле, помчался. Он перепрыгивал через бугры и канавы, падал, поднимался и бежал. Оглянуться назад он не смел: ему казалось, что за ним уже выстроился целый ряд самолетов, которые готовы открыть огонь на поражение и выжидают, когда он снова упадет.

– Добегу, сейчас добегу, – твердил он, подбадривая себя. – Еще немного… двести… сто метров осталось… Вот он, лес!

Он просто влетел в кусты между деревьев и только сейчас позволил себе расслабиться.

Женя упал на большую шапку мха и, уткнувшись в нее лицом, замер.

Так он лежал минут десять, переводя дыхание и пытаясь прийти в себя.

Кругом сплошная темнота. Черные тучи низко повисли над землей. Где-то вдалеке звучала канонада.

Он не мог определить не только свое местонахождение, но и время, в которое попал.

«Неужели старуха подсуетилась, – думал он. – Неужели какая-то война и я здесь?»

Женя закрыл ладонями уши, потом глаза. Сейчас он с трудом соображал, но решил для себя точно, что надо здесь, в лесу, переждать, дождаться утра и, может, все прояснится.

Его снова затрясло от холода. Он посмотрел на свои грязные руки, представил, какое у него сейчас лицо и вздрогнул.

«Может, это какая-то ошибка? – не давал он себе покоя, мучая вопросами, но дать ответ на них так и не мог. – Скорее всего, это просто сон, кошмарный сон».

Женя ущипнул себя за ногу, чтобы определиться. Это он сделал с таким усердием, что даже визгнул от боли. Нет, он не спит, и это не сон. Тогда что все это значит?

Он поднялся, стал чистить джинсы, но только еще больше все размазал: с досады опустился на поваленное дерево, обхватил свои плечи руками, чтобы хоть как-то согреться, и закрыл глаза.

Далеко за лесом гремели орудия. Они стреляли беспрестанно. Он, с испугом поглядывая в ту сторону, откуда это доносилось, не мог понять, что вообще творится вокруг.

Мучительная ночь медленно подходила к концу. Стрельба прекратилась – все кругом затихло. Женя пришел немного в себя: уши перестали болеть, и он стал лучше слышать.

Теперь он мог даже услышать, как где-то на ветках щебечут птицы и кукует кукушка.

– Сколько мне лет осталось прожить? – спросил он ее, поднимая голову, пытаясь увидеть птицу.

Она прокуковала три раза и замолчала.

– Вот скотина, так и хочет моей погибели. – Он поднял с земли кусок палки и швырнул в сторону, откуда ему послали три года жизни. – Зажарил бы я тебя, тогда б ты накуковала мне лет двести с прицепом.

Заметно посветлело, и он ужаснулся. Теперь он мог себя разглядеть полностью. Джинсы высохли, покрывшись толстой коркой грязи. Рубашка вытянулась, и только футболка что-то из себя еще представляла.

Он пошарил глазами вокруг, вышел на опушку, взглянул на изрытое воронками поле.

– Какой же сейчас год? – прошептал он. – На Куликовское побоище не похоже… Гражданская война? Да нет. Эти самолеты… Тогда было пару этажерок на всю армию, а эти мощные… Великая Отечественная? Какого черта?! Не может быть… Как меня занесло из семнадцатого года сразу в сорок первый? Неужели я на этот раз буду один? Нет, такого быть не может. А ты, рыжая бестия… Ну, попадись мне на пути, я тебе все кудри вырву за такой подарочек. Бабка точно с катушек съехала. Если думает, что ей все можно, пусть сначала советуется.

Злости у Жени не было предела. Он готов был просто растерзать ее.

Наконец он немного успокоился и стал решать, в какую сторону ему теперь двигаться, чтобы не заблудиться окончательно.

Неожиданно он заметил тропинку, которая уходила вглубь леса. Он обрадовался и пошел по ней сквозь густые заросли.

Он шел долго, настороженно поглядывая на темные деревья и кустарники.

«Высохнет грязь, сама отвалится, – подумал он. – Главное – выйти к какому-нибудь населенному пункту».

В ботасах хлюпала вода, и от этого его пробирала дрожь еще больше. Женя чувствовал, что скоро натрет левую ногу и идти будет просто невозможно. Он развязал шнурки, выдернул их и сунул в карман, в надежде, что еще пригодятся. Очень хотелось есть, и он опять вспомнил недобрым словом рыжую старуху.

– Чтобы ты перевернулась, мумия ходячая, – пробормотал он и тут же споткнулся о корягу, упал. – Я пошутил, живи, бабка, долго и беззаботно, только оставь меня в покое. – Он встал и посмотрел по сторонам. – Это я так, о своем, – теперь уже виновато выговаривал он, понимая, что зря обрушился на старого человека, который, может, вовсе и ни при чем.

Через два часа пути он вышел на опушку леса и осмотрелся – ни души, только разрытое воронками поле…

По полю идти он не решился и пошел краем леса, чтобы при малейшей опасности скрыться в зарослях.

Ветер разогнал тучи, и небо просветлело, появилось солнце. Он вышел к небольшой речке и решил передохнуть: привести себя в порядок.

В первую очередь он отмыл руки и лицо. Потом снял рубашку и джинсы – выстирал в холодной воде и развесил на ветках, чтобы немного просохли. Сейчас он обнаружил, что его обувь совсем уже расползлась от сырости. Женя аккуратно ее снял и стал усердно мыть. Носки пришлось выбросить, потому что они протерлись и светились большими дырами на пальцах и пятках.

Чтобы хоть как-то согреться, он стал бегать вокруг дерева, с надеждой поглядывая на солнце, чтобы оно не скрылось за тучами и немного подсушило его вещи.

Неожиданно треснул сук за спиной, и Женя замер, стал медленно поворачивать голову. В кустах зашевелились ветки, и показалась чья-то голова. Он хотел броситься к вещам, но из кустов появилось еще и дуло автомата.

Голова ему кивнула, приказывая лечь на землю.

– Ты что, совсем… Я еле отмылся, – возразил Женя, сдергивая с ветки джинсы.

Кусты раздвинулись, и солдат с автоматом вышел из укрытия.

– Кто такой? – сурово спросил он, направляя на него оружие.

– Не твое дело, – огрызнулся Женя. – Вали отсюда.

– Я сейчас тебя, как мыша, прикончу, и мне дадут за это медаль, – сказал солдат. Лицо его было сосредоточенное и неподкупное.

– Смотри, к концу войны пару ящиков медалей так и заработаешь, убивая своих, – сказал Женя, стараясь быстрее надеть джинсы.

– Чего тут разделся? Курорт что ли?

– Сам-то кто такой? Партизан?

– Я боец советской армии и разговаривать с подозрительными личностями не собираюсь. – Ну-ка иди вперед!

– Ты что, меня арестовал?

– В плен взял. Иди и не разговаривай. Там разберутся.

– За то, что меня поймал, тебе медаль вряд ли дадут, – заметил Женя. – А по башке получишь от меня, когда разберутся.

Женя окинул солдата взглядом, определив, что он не намного старше его, поэтому повел себя сразу нахально, не давая над собой командовать.

Женя нес в руках обувь, шел впереди, оглядываясь назад.

– Куда идем? – спросил он.

– Сейчас узнаешь.

Они снова стали углубляться в лес. Теперь Женя почувствовал запах дыма. Где-то недалеко горел костер. Он неожиданно остановился и обернулся.

– Какой сейчас год? – спросил он.

Солдат вытаращил на него глаза.

– Год какой? – еще раз спросил он.

– Ты мне зубы не заговаривай, шлепай вперед, иначе я из тебя сито сделаю, – предупредил солдат.

– Мы где находимся? – пытался выяснить Женя.

– Где-где? В лесу.

– Вот дурак. Место какое?

Солдат молча ткнул его дулом автомата.

– Какая тебе разница, где тебя расстреляют? Ты знаешь, по закону военного времени можно стрелять в любого, и ничего тебе не будет.

– И тебе не жалко меня?

– А чего тебя жалеть. Приказ товарища Сталина.

– О, я с ним был знаком, – вспомнил Женя.

– Ну-ну, трепись больше. Товарищ Сталин в Москве, в штабе сидит.

– Не в штабе, дурень, а в Кремле, – поправил Женя.

– Не знаю, кто и где сидит, но ты точно будешь сидеть под трибуналом, – заверил солдат.

– Это точно? С таким придурком, как ты, еще и не туда сядешь. Так какой год сейчас?

– Сорок первый. Ты как с луны свалился.

– Сорок первый?

Солдат удивленно покачал головой.

– Война ведь идет, ты что?

Женя остановился как вкопанный.

– Ты не врешь?

– Когда тебя поведут на расстрел, сразу поверишь. Давай двигай.

Вскоре они вышли на большую поляну, где расположилось около сотни бойцов. Все сразу обратили внимание на странного задержанного.

– Ты где раздобыл такое чудо? – крикнул кто-то.

– На опушке. Бегал в трусах вокруг дерева.

Все громко рассмеялись.

– Веди его к командиру, пусть тоже посмеется, – предложил один из солдат.

Боец подвел Женю к землянке и прикладом автомата постучал в узкую дверь.

– Входи, – раздался голос.

Они вошли в темную землянку, и Женя увидел за столом мужчину средних лет, который склонился над картой.

Заметив вошедших, офицер выпрямился и спросил:

– Терехин, ты кого привел?

– Пленного, – отчеканил солдат.

– Я же тебя просил просто осмотреть местность. А ты кто будешь?

– Женя. Жан.

– Женька, что ли?

– Да.

– Француз?

– Да русский я. Просто меня так зовут, – стал объяснять Женя.

– Интересно. Ну, садись, Жан. Ты, Терехин, где его обнаружил?

– На выходе из леса… Без штанов.

Женя стал объяснять командиру, как все получилось.

– Он даже не знает, какой сейчас год, – добавил Терехин.

– Да знаю, сорок первый.

– Это я ему сказал, товарищ командир.

– Откуда будешь? – стал расспрашивать офицер.

Женя случайно взглянул на лежащую на столе карту и быстро прочитал: «Ленинград и Ленинградская область».

– В Ленинград пробираюсь, – быстро определился он. – Сам местный.

– Сюда пешком пришел?

– Ну не на самолете же. Я из будущего.

– Чего?

– Вот и мне тоже втирал, товарищ командир, говорил, что с самим Сталиным знаком.

– Это я так, пошутил, – признался Женя, понимая, что здесь ему все равно никто не поверит.

– Что будем делать, Терехин? – спросил командир.

– А что вы у него спрашиваете? – взорвался Женя. – Он что, Бог тут?

– Расстрелять его надо, товарищ командир.

– Дурачок ты. С таким воякой, как ты, до Берлина не дойти. Расстрелять… Нельзя людьми раскидываться. Понял, Терехин? – Женя взглянул на командира, который с любопытством рассматривал его одежду.

Солдат растерянно заморгал глазами.

– Правильно пленный говорит, сейчас люди на вес золота. – Командир подошел к Жене. – Я вижу, ты наш человек. Одежда, правда, у тебя странная, но мы тебя берем с собой. Мы прорываемся к Ленинграду. До него еще километров двадцать, не меньше. Немец полностью окружил город, и нам необходимо туда прорваться любыми путями, чтобы помочь жителям города. Терехин, проводи товарища Женю, пусть накормят. Мы еще поговорим. Сейчас у нас отдых, а к вечеру двинемся дальше.

Женя поблагодарил командира за доверие и взглянул на Терехина.

– Ну, пойдем, – сказал Женя. – Сейчас я тебе морду бить буду.

Терехин смотрел то на командира, то на задержанного.

– Бить никого не надо, – предупредил командир. – Правильно Терехин сделал, что задержал. Еще поговорим.

– Если что, я в картах разбираюсь, – сказал Женя и направился к выходу. – У меня по географии твердая пятерка.

– Я учту.

Командир снова склонился над столом.

Глава 6

– Ну, Терехин, веди на кухню. Бить я тебя буду после, как поем вашу кашу.

Терехин настороженно посмотрел на Женю.

– Кухня прямо, иди и скажи, что командир послал взять пайку. – Терехин не желал с ним дальше идти.

Женя сидел на бревне и с удовольствием наворачивал перловку.

– Без масла на кирзуху похожа, – сказал он, облизывая ложку.

Пожилой повар строго посмотрел на незнакомца:

– С маслом будешь дома есть. И откуда ты взялся, такой умный? Говори спасибо командиру, что он добрый человек, я б тебе не дал даже ложку облизать.

– Вот поэтому я к нему сразу и зашел. А ты, видно, по натуре просто жмот.

Подошел Терехин и подсел рядом.

– А тебе чего? Морду свою принес для избиения? – спросил Женя. – Я уже поел, подставляй ее сюда.

– Да вот хотел пообщаться с тобой. Интересный ты человек. Где такие штаны отхватил?

– Что, нравятся? Такие штаны ты будешь носить лет через сорок, не раньше. Джинсы называются.

– Про тебя командир спрашивал: мол, где я тебя откопал.

– Ну, и что ты сказал?

– Ничего… Сам он разберется с тобой.

– Зовут как?

– Степан.

– Да не тебя, командира.

– Товарищ капитан, Егор Петрович Кузьминов. Мы пробираемся в Ленинград, защищать город, – выпалил солдат.

– И далеко этот Ленинград?

– Суток за двое доберемся. Приходится идти по ночам. Фашисты прохода не дают. Обложили город со всех сторон. Говорят, блокада. Вроде километров двадцать осталось, а нам их сразу не осилить.

– Во как! Блокада, говоришь?

– Да. Она началась еще в начале сентября. Гитлер хотел город сходу взять, но обломался. Сил там, в городе, не хватает, вот и идет со всех сторон подкрепление, чтобы его защитить.

Подошел еще один боец и спросил:

– Ты, что ли, Евгением будешь?

– Тебе-то какая разница?

– Да он это, он, – сказал Терехин.

– Иди, тебя командир зовет.

Женя медленно поднялся и направился к землянке.

– Скоро двинемся, товарищ командир? – спросил он еще с порога.

– Иди сюда. Ты грамотней меня, в картах, говоришь, хорошо разбираешься? Тут вот у меня только трофейная есть, все на немецком написано. Языками не владеешь?

Женя только сейчас хорошо разглядел лицо командира. Оно ему показалось настолько знакомо, что он машинально стал перебирать в своей памяти моменты, когда бы мог видеть этого человека.

– Сами же говорили, что из Ленинграда, – удивился Женя, – а дороги не знаете?

– Здесь все не по-нашему, – ответил Кузьминов. – Дорогу я знаю, а вот в обходных путях путаюсь. Если все по-русски, проще было бы. Может, где минные поля…

Женя перевел глаза на лежавшую на столе карту.

– На русском языке не было? – спросил он. – Я перевести эти каракули не смогу, – признался Женя. – А где та, что лежала раньше, когда меня привел этот ваш Терехин?

– Она школьная, в ней вообще ничего нет, – вздохнул командир. – Толку и от тебя, видно, никакого.

Женя взглянул на командира.

– Мне в город надо, – сказал он.

– Так надо до него еще добраться. Сам как сюда попал?

Женя пожал плечами.

– Случайно.

– Слушай, у меня когда-то в молодости тоже был друг, звали его Жан. – Начал припоминать командир. – Это было еще в революцию. Потом он со своими друзьями пропал навсегда. Они тоже появились, как мне тогда рассказывали, с какого-то другого времени. Такого же не бывает? – командир взглянул на молодого человека и прищурил глаза.

– Конечно, нет, – согласился Женя. – Сказки все.

Лицо Жени покраснело, и он стал медленно припоминать те давние события семнадцатого года.

– А вы не припомните подробности той встречи?

– Кое-что. Все было как-то странно. Был друг и исчез прямо на глазах.

Женя опустился на скамейку.

– У меня тоже друг был, Егор. На Васильевском жил. Отец его, кажется, учителем в школе работал. Я помню, он еще кадетом Зимний от большевиков защищал.

Кузьминов огляделся по сторонам.

– Кто это тебе такое сказал? – шепотом спросил командир.

– Я сам это знаю. Тогда еще его из-под обломков баррикады вытаскивал. А расстался с ним на Дворцовой.

Командир удивленно вскинул брови.

– Сколько тебе лет, парень?

– Мне скоро семнадцать.

– Я, значит, ошибся.

– Ничего ты, Егор, не ошибся. Это я и есть. Напрягай свою память, вспоминай.

Растерянный Кузьминов так и присел.

– Не понимаю. Тебе семнадцать, мне сорок один…

– Все правильно. Ты живешь в своем времени, а я с будущего возвращаюсь в прошлое. Это мне там, в двадцать первом веке, семнадцать, а здесь меня нет вообще. Я появился и исчез…

Кузьминов уже забыл, зачем вызывал парня, и стал с ним вместе вспоминать прошлые дни.

– Я никогда бы не подумал, что мы еще встретимся, – признался Кузьминов. – Неужели это ты и есть, Жан?

– Выходит, так. Помнишь, я тебе говорил про трудные времена в будущем, про войну?

Командир закивал головой. Глаза его светились от такого поворота событий. Он готов был обнять Жана и расцеловать.

– Теперь веришь?

– Кажется, да. Вот ты мне скажи, долго ли еще будет эта война? Ты же все знаешь.

– Долго, до сорок пятого года. А эта блокада Ленинграда – самое страшное, что будет в этой войне с нашим городом.

– Выстоим?

– Будет очень трудно, но выстоим, ценой больших потерь.

– Ты здесь один? Где твои друзья? Забыл, как их зовут.

– Лиза, Ник, Ин. Вспомнил?

– Да, да… Именно так. Значит, это на самом деле ты. – Кузьминов подошел к Жану, и они обнялись. – Вот это да! Вот это встреча!

Радости его не было предела.

– Мне надо найти моих друзей. Скорее всего, они где-то в городе. Я помню один адресок на Малой Морской, но вряд ли кто там сейчас живет. Хозяйка еще в семнадцатом году была уже в преклонном возрасте.

– Давай за встречу, – предложил командир и поставил на стол солдатскую фляжку. – Из закуски только хлеб, так что извини. Тебя как мне теперь называть?

– Лучше Жаном.

– Годится, мне так будет привычнее, – согласился Кузьминов.

Он разлил по кружкам немного спирта и подвинул гостю.

– Когда будем двигаться? – спросил Жан.

– Часа через два. Давай за победу, чтобы наш город выстоял и не сдался.

– Выстоит, – заверил Жан.

– Хорошо бы. Я слышал, Жукова командующим присылают на Ленинградский фронт, а это сила мужик.

– Он парад Победы в Москве будет в сорок пятом принимать, – с гордостью сказал Жан.

– А Сталин? Он же главнокомандующий.

– Сталин будет уже староват. Ему останется только с Мавзолея приветствовать победителей.

– Я поражаюсь тебе, откуда ты все знаешь?

– Говорю тебе, что я с того времени. Ты до сих пор не веришь? Батя мой историю преподает в школе. Вот и приходится ее больше всех учить.

– А про Сталина ты так не говори, что староват, – предупредил Кузьминов. – Тебя за такие разговоры НКВД загребет и расстреляет без суда и следствия.

– Сейчас может, но на самом деле так оно и будет.

– Хорошо, – согласился Кузьминов. – Будем в городе, один на один сможешь мне все рассказать, что нас ждет дальше, в будущем?

– Тебе смогу, – согласился Жан. – Только тебе одному.

Отряд лесом уходил к Ленинграду. Они обошли захваченный немцами город Колпино и уже под утро приблизились к Ленинграду.

Авиация противника наносила удары по городу один за другим, сбрасывая зажигательные бомбы, чтобы все кругом горело и рушилось.

Жан, стиснув зубы, наблюдал из укрытия за всем происходящим, и ему не терпелось уложить пару фашистов тут же.

Со стороны оборонявших город раздавались короткие очереди зениток, которые заглушал рев немецких самолетов.

Жан находился рядом с командиром и постоянно требовал у него оружие.

– Еще успеешь кого-нибудь подстрелить, – говорил Кузьминов.

– Позор будет, если на войне не убью ни одного фашиста.

Командир только улыбался.

– Ты можешь мне прояснить обстановку, которая сейчас творится на фронте? – просил Жан. – Я же должен быть в курсе событий.

– Я и сам толком не знаю ничего, – махнул рукой Кузьминов. – Плохая обстановка. Фашисты наседают со всех сторон, продохнуть не дают, к Москве рвутся. Больше ничего мне не известно.

– Тогда как же ты воюешь?

– Ну, нет, кое-что, конечно, знаю. Кое-что…

– Хотя бы кое-что, – улыбался Жан.

Настало затишье, враг немного угомонился, и Жан подсел к командиру.

– Давай, кое-что… Ты обещал. – Жан приготовился выслушать все, о чем знал командир.

– Блокада началась в начале сентября. Фашисты взяли станцию Мга, окончательно перекрыв железнодорожное сообщение, и замкнули кольцо осады. Тогда же были разгромлены все Бадаевские склады – основной продовольственный резерв осажденного города. С этого и начались все беды. Нашим в город не пробраться. Враг ведет непрерывный огонь с земли и воздуха. Действуют многочисленные вражеские агенты в самом Ленинграде. Город защищают все: взрослые и дети. Все боятся приближения зимы, которая обещает быть суровой. Сталин приказал город не сдавать любой ценой и бросил целые армии для защиты, но пока ничего не получается. Может, до зимы все и кончится?

– Нет, не кончится, – вздохнул Жан. – Город будет в блокаде девятьсот дней.

– Не может быть! Это же почти три года! – У Кузьминова даже упало настроение. – Что же они так будут тянуть?

– Как ни печально, но это факт.

– Слушай, Жан, проберемся в город, обязательно мне все расскажи, – попросил командир. – Может, можно будет что-то изменить еще в этих событиях?

Жан задрал голову и, прищурив глаза, стал всматриваться в прозрачное небо. Оно было ярко-голубое, и от солнца слепило глаза.

Подошел Терехин и присел рядом.

– Кажется, ничего и не происходит, – прошептал Жан. – Войны-то как бы и нет.

– Это только кажется, – вздохнул солдат. – Видишь, «рама» кружит – это самолет-разведчик.

– Так сбей его, у тебя же оружие.

– Ее не сбить… на то она и «рама». Только себя засветишь.

Жан внимательно взглянул в лицо солдата, который сосредоточенно следил за полетом «рамы».

– Я пойду бойцов посмотрю, – сказал командир.

– Неужели ты меня и вправду за врага принял? – спросил Жан.

– А то как? Много бродит сейчас непонятных людей. Кто их разберет, где свои, а где чужие. Ты лучше мне скажи, знаешь нашего командира или как? Он тебя принял как близкого человека. Я это заметил сразу.

– Молодец, наблюдательный, – одобрил Жан. – Тебе только в разведку ходить, но иногда ты путаешь своих с чужими. Учиться надо такому ремеслу. Разведка – дело серьезное.

– Только не тебе меня учить. Я после войны думаю поступать в военное училище и стану офицером, – сообщил Терехин.

– Войну сначала до конца доведи, а потом мечтай. За это время все может измениться.

– Да?

– Вот тебе и да. Ты же не знаешь, что еще ждет впереди.

– Можно подумать, что ты много знаешь, – возразил солдат.

– Теперь и я ничего не знаю, – согласился Жан и окинул взглядом отдыхающих солдат. – Отряд ваш небольшой? – спросил он.

– С какой целью интересуешься? Я все равно тебе пока еще не доверяю.

– Болван ты, Терехин, – сделал заключение Жан. – Своих надо по запаху различать, а ты кроме махорки ничего и не нюхал в своей жизни.

– Ты ошибаешься, я не курю, и махорка мне ни к чему.

– Ничего, война еще долгая, научишься, – заверил Жан.

– А вот скажи, где брал такие стремные штаны? Я таких в жизни не встречал.

– Много будешь рассуждать – никогда не встретишь. Это вещи для особых людей. В революцию бойцов награждали революционными шароварами, а в наше время – джинсами.

– И что же это за время такое у вас?

– Тебе этого не понять, поэтому не стану ничего объяснять. Умом все равно не поймешь, а мне мое время дороже. – Жан поднялся и потянулся. – Что-то каша ваша совсем бестолковая. Я даже не наелся. Сообрази еще котелок.

– Обойдешься. Дома будешь объедаться. – Терехин тоже поднялся. – Сам откуда будешь?

– Из Санкт-Петербурга, – с гордостью объявил Жан.

– Ну, заливать ты горазд.

– Да с Ленинграда я, что привязался, – тут же исправился Жан. – Помечтать не даешь.

– Твои мечты не в ту сторону направлены, – заметил Терехин. – Вот я, например, из Вологды.

– Ну и флаг тебе в руки.

– А что, если ты из Ленинграда, здесь тогда делаешь? Все ваши там, на защите города.

– Тебя пришел проведать – устраивает?

Терехин удивленно посмотрел на Жана, пожал плечами и сказал:

– Если бы меня моя девушка проведала, я был бы рад. А ты мне зачем? Я как-нибудь и без тебя обойдусь.

– Это понятно, ты же вологодский.

Глава 7

Отряд пробивался в город

Уже вдали виднелись городские дома с темными окнами, вентиляционными трубами и разрушенная железнодорожная колея. Всего около пятисот метров, и, казалось, можно было подняться и просто добежать. Там наша линия обороны. Беспрестанно бьют зенитки, чаще стали свистеть пули.

– Слева Кировский завод, – сказал Кузьминов, поднимая голову из траншеи, которая служила укрытием. – Фашисты где-то совсем рядом, нам из леса выходить нельзя, заметят.

Неожиданно где-то справа затрещали автоматные очереди, и командир приказал всем залечь.

Сердце у Жана, казалось, вот-вот выскочит.

– Терехин, ползи сюда, – позвал его Жан.

– Ну, чего тебе?

– Смотри, здесь можно пробраться к нашим. Целый коридор свободный.

– Ты, что, совсем сумасшедший? – возразил Терехин. – Только поднимешься – они тебя и шлепнут. Я лично еще пожить хочу. Они ждут, пока мы засветимся.

Снова в небе загудели самолеты. Они низко пронеслись над лесом и стали бомбить завод. В некоторых цехах вспыхнул пожар. Ответ наших был настолько слабый, что их даже не было слышно. Изредка раздавались выстрелы со стороны города.

– Почему немцы не наступают? – спросил Жан у подползавшего к ним командира.

– Они не дураки, – сказал Кузьминов. – Знают, что наши в любой момент могут обрушить на них шквальный огонь. Наши берегут снаряды, которых и без того мало. На Кировском заводе делают танки и эти снаряды, но в очень ограниченном количестве, не хватает металла.

– Выходит, и мы можем попасть под огонь наших?

– Можем. Наши ведь не знают, что мы свои.

– Ерунда какая-то, – вздохнул Жан. – Не хотелось бы погибать так глупо.

Кузьминов покачал головой.

– Без жертв нам не обойтись, – сказал он. – Здесь немцы, там наши… Мы между двух огней.

– Что будем делать, командир?

– За эту ночь нам надо быть на той стороне, – твердо ответил Кузьминов. – Днем противник нас вычислит и уничтожит. Будем прорываться только ночью. – Он взглянул на Жана. – Как жаль, что мы встретились в такой обстановке. Я за тебя очень беспокоюсь.

– А я за тебя, но не жалею, что все так случилось. Иначе, значит, быть не могло. Ты только себя не подставляй, понял? – Жан хлопнул по-дружески Кузьминова по спине. – Ты понял? – повторил он. – Я всегда говорю правду.

– Да ладно тебе. Лучше думай, как нам все правильно сделать.

– У нас сколько, двести человек? – спросил Жан.

– Теперь уже на семь меньше…

– Нормально. Ползать нам не годится. Давай перебежками будем продвигаться. Иначе до утра так и застрянем здесь, – предложил Жан.

– Как знаешь, – согласился командир. – Там про наш отряд, в вашей истории, ничего не написано?

Жан пожал плечами:

– Может, я что-то и недоучил… В истории написано одно, что все защитники города – герои, а значит, и вы тоже.

– Плохой я командир, – признался Кузьминов. – Самостоятельно не могу принять решение. Меня перед войной послали на курсы учиться. А там всего две недели. Потом сразу на фронт. Хотели под Москву бросить, а тут своя заваруха началась, так и остался здесь.

– Нет, – возразил Жан. – Ты хороший командир, раз тебя солдаты слушают. Командир должен выслушать и другие мнения, а потом принять окончательное решение сам.

– Значит, говоришь, можно двигаться? Я пойду впереди, – сказал Кузьминов. – Ты будешь замыкающим. Если что… Возьми автомат. Стрелять можешь?

Жан улыбнулся.

– В кого попасть? – спросил он.

– Пока ни в кого не надо. На огонь будет команда, самое главное – береги патроны. Ну, вперед!

Командир встал и махнул рукой бойцам, повел их по тропинке леса.

Жан шел сзади, оглядываясь по сторонам. Теперь в его руках был автомат, который казался тяжелым, и он его постоянно перевешивал с одного плеча на другое. Впереди его шел Терехин.

– Слышь, Терехин, сколько тебе лет? – спросил Жан.

– Девятнадцать.

– Совсем молодой.

– Да ты на себя посмотри, – оглянулся солдат. – У самого за плечами лет пятнадцать, салабон.

– Ты, Терехин, глубоко заблуждаешься. Мне скоро семнадцать.

– Все равно салага.

– Слышь, Терехин, вот у тебя девушка, говоришь, была?

– Не была, а есть, – ответил решительно боец. – А у тебя?

– Конечно, и не одна.

– Врешь ты все. Как это не одна?

– А вот так. Любят все меня, поэтому и не одна.

Терехин еще раз оглянулся на Жана.

– За что тебя любить-то?

– Ты, что, не знаешь, за что девчонки парней любят? Вот деревня. Они любят их за предоставленное им удовольствие.

– Это ты что ли – удовольствие?

– Я разве плохой? Мне кажется, что я и тебе нравлюсь, – уже давился от смеха Жан.

– Мне? С чего это ты взял?

– Да просто так. Вот кажется мне, и все тут.

– Когда кажется, тогда крестятся, – заметил Терехин.

– Слышь, Терехин, вот смотрю я на твои ноги, которые мелькают у меня перед глазами, кривые они у тебя.

– На свои лучше посмотри.

– У меня ровные – это я знаю точно. А твои кривые.

– Почему?

– Смотри, как сапоги истоптал. Тебе развал надо делать. Так сапог на тебя не напасешься.

– Я хоть в сапогах, а ты вообще в каких-то тапочках приперся.

– Эх ты, Терехин, это самая модная обувь, которая продается в магазинах.

– Что-то я такую не встречал нигде.

– Еще встретишь. У тебя вся жизнь впереди, – заверил Жан.

– Я не пойму, идешь, болтаешь всякую ерунду. Тебе больше делать нечего?

– Это я так просто, чтобы дорога короче казалась, – ответил Жан. – А девчонку я тебе обязательно найду еще одну.

– Иди ты со своей девчонкой. Что мне со второй делать-то?

– Во, дурак! Догадаться не можешь? Фантазии нет вообще? Я тебе потом скажу, если умом не дойдешь.

– Я и без тебя как-нибудь разберусь. Болтун ты, как тебя там…

– Жан.

– Вот именно, Жан. Имя-то какое-то ненашенское.

– Привыкнешь. Так искать тебе девчонку или нет?

– Прямо здесь, в лесу? – удивился Терехин.

– Здесь я только Бабу-Ягу могу тебе найти. Ты же не станешь с ней целоваться?

Терехин молча покачал головой, потом сказал:

– Лучше себе найди. Я смотрю, у тебя из твоих штанов так все и выпирает.

– Это джинсы, а не штаны. Тоже мне, колхозник.

Жан оставил солдата в покое и стал внимательно всматриваться в темноту.

Прячась за деревьями, отряд медленно продвигался вперед. Вот они уже прошли искореженную железную дорогу, спустились с насыпи вниз…

Кузьминов оглянулся назад, чтобы убедиться, что все на месте, как неожиданно с двух сторон зажглись яркие прожектора, направленные на бойцов.

– Ложись! – закричал командир, но перекрестный огонь сразил сразу человек двадцать.

Мгновенно все стихло, и Жан поднял голову.

– Что это было? – прошептал он рядом лежавшему Терехину.

– Засада.

– Где командир? Жив?

– Откуда мне знать, – ответил солдат.

– Будь здесь и не шевелись. Я поползу вперед, посмотрю.

Жан, упираясь локтями в сырую землю, стал продвигаться вперед, спрашивая каждого бойца о командире.

– Он где-то впереди. Куда ты, пацан, лезешь? – ворчал кто-то.

– Лезут на бабу, а я ползу. Собери свои кости и дай дорогу. Где Кузьминов? – снова спросил Жан.

– Вот он, здесь. Его, кажись, ранило, лежит.

Жан прибавил ходу и оказался рядом.

– Егор, – тронул он командира за плечо. – Егор, ты жив? – Жан перевернул его на спину.

Простреленная грудь Кузьминова еще кровоточила. Жан с ужасом понял, что он убит.

Он со всей злости ударил кулаком по земле и до боли сжал зубы.

– Ну, суки, – прошипел он и оглянулся на лежавших бойцов. – Приготовились, мужики, к бою. Нечего землю греть. Еще один рывок, и мы у наших. Стрелять во все стороны, чтобы противника сбить с толку. – Жан почувствовал, как все в нем затряслось. Непонятно было, от страха или от ненависти, но он нашел в себе силы, поднялся и, взмахнув рукой, встал во весь рост, открыл огонь из автомата в разные стороны.

– Тут уже недалеко! – закричал он и помчался вперед.

Где-то в кустах зазвенели стекла прожекторов, закричали растерявшиеся фашисты.

Жан оглянулся назад и увидел Терехина, который не отставал и бежал рядом.

– Молодцы, за мной! Впереди Питер, тьфу ты, Ленинград! Он нас ждет. Вперед, Терехин, останешься в живых, я тебя расцелую.

– Вот этого не надо, – переводя дыхание, предупредил солдат.

– Как это не надо, надо!

Терехин тоже вел огонь куда-то в темноту.

– Себя береги, командир-самозванец, – кричал Терехин. – Так и быть, соглашаюсь, только тебе тогда придется всех облизать, кто останется в живых.

– Потом разберемся, – кричал Жан и бежал вперед, увлекая за собой бойцов.

Солдаты тоже открыли огонь во все стороны. Противник опешил от такой дерзкой выходки и не сразу открыл ответный огонь. Пока он опомнился, оставшиеся в живых бойцы уже проделали немалый путь. Некоторые падали, сраженные пулями, но большинство еще были целы и устремились за Жаном.

– Терехин, ты живой? – кричал во весь голос Жан. – Ответь мне.

С противоположной стороны тоже открыли огонь. Это били наши.

– Свои, – что было силы закричал Терехин, обгоняя Жана. – Он размахивал автоматом и мчался через рвы и противотанковые заграждения вперед, к стенам завода.

– Терехин – это ты? Ты живой? – обрадовался Жан, когда увидел его перед собой. – Ты любого переживешь.

– А что со мной сделается? – на ходу шутил солдат. – Таких, как я, еще найти надо.

– Пуленепробиваемый?

– Что-то вроде этого. – Терехин подбежал к стенам завода и оглянулся на остальных. – Сюда, мужики, только здесь мы можем укрыться.

Жан уже видел, как к ним на помощь спешат защитники города, и у него из глаз полились слезы.

– За мной, братва! – заикаясь, кричал он. – Мы спасены. Терехин, уйди в укрытие, чего стоишь на видном месте?

Не успел Жан это сказать, как длинная автоматная очередь раздалась где-то совсем рядом. Терехин упал, и Жан кинулся к нему.

– Живой?

– Кажется.

– Ползи отсюда, дурак, пока по стене не размазали. – Жан подтолкнул бойца вперед и сам стал ползти за ним. – Что же это творится на самом-то деле? – сквозь слезы спрашивал Жан, но чьи-то сильные руки подхватили его и потащили в укрытие.

Жан попытался вырваться, не понимая, что происходит вокруг.

– Там командир, там наши, – шептал он пересохшими губами. – Терехин, не отставай.

С двух сторон начался шквальный огонь. Пули свистели прямо над ухом и головой.

Жан был в таком состоянии, что ему сейчас было все равно. Сейчас он мог бежать на противника чуть ли не с голыми руками и разорвать его на куски.

Жана усадили в каком-то кирпичном помещении, куда добралось еще с полсотни бойцов.

– Наши, – сквозь слезы улыбнулся Жан. – Дошли наконец…

Вновь прибывших сразу окружили солдаты.

– Кто ваш командир? – спросил подошедший офицер. – Где он?

Бойцы переглянулись и устремили свой взгляд на Жана.

– Ты командир?

– Командира убили. Я его случайно подменил, – объяснил Жан. – Он там лежит, его надо немедленно забрать и похоронить как героя.

– На войне случайностей не бывает. На войне есть командир или его нет вообще.

– Он наш командир, – показали бойцы на Жана. – Он нас вывел из-под огня.

Жан встал.

– Наверное, я, – согласился теперь уже Жан.

– Так вот, командир, – обратился офицер. – Рассиживаться некогда. Враг полностью окружил город. Есть в городе нечего, кругом одна зараза и покойники. Предлагаю занять оборону с нами.

– Как скажешь, начальник, – произнес Жан.

– Я тебе не начальник, а офицер. Понятно?

– Куда уже понятней.

– Идем, обмозгуем план.

Они прошли в полуразрушенное помещение. На сложенных ящиках лежала карта, около десятка автоматов и сидело несколько раненых.

– Город хорошо знаешь?

– Знаю.

– Ориентируешься по карте хорошо? – спросил офицер. – Смотри, вот здесь находимся мы, вам надо занять оборону с правой стороны – там у нас слабое место.

Офицер взглянул на юное лицо парня.

– Понятно, – ответил Жан.

– Сколько ж тебе лет, командир?

– Ну какая разница! Я просто молодо выгляжу. На сметане выращен – вот поэтому молодой. Командир, водка есть?

– Откуда у нас водка?

– Стресс снять надо.

– Водки нет, есть спирт. Тяпнешь?

Жан махнул головой.

– Есть за кого выпить, – сказал он. – Хороших людей потеряли.

Жану налили полстакана спирта, прямо из солдатской фляжки.

– А вот закуски нет, – сразу предупредил офицер.

– Ничего, не горькая она сейчас для меня. Потом победой закусим. – Жан залпом выпил полстакана, громко выдохнул и склонился над картой.

– Ну, теперь показывай… У меня просьба одна: там командир наш остался лежать, дайте команду его забрать сюда.

– Решим и этот вопрос.

Глава 8

Терехин не отходил от Жана ни на шаг, и его это стало раздражать.

– Что ты, как за мамкой, ходишь? Тебе больше приткнуться негде? – спросил Жан. – Адъютанты мне не нужны.

– Я вижу, ты парень что надо, поэтому и держусь около тебя, – объяснил боец.

– Я здесь ненадолго, поэтому смотри, где тебе будет лучше, там и оставайся. Тебя взять с тобой я все равно не смогу – определяйся в войсках сам.

– А ты?

– Я давно определился. – Жан взглянул на Терехина, заметил его растерянный взгляд и вежливым голосом продолжил: – Если я тебе расскажу про себя, ты вообще воевать бросишь и не отстанешь от меня никогда.

– Что ты, баба что ли?

– Сам ты… – Жан сдержался и хлопнул его по плечу. – Определяйся, парень, меня скоро здесь не будет.

– Убьют?

– Вот дурак! Ты о лучшем не подумал?

– А почему тогда не будет?

– Это долго объяснять, времени нет. Определяйся и все тут.

Ночью Жан появился у офицера и все рассказал о себе.

– Тебя, случайно, не контузило в бою? – спросил командир. – Ты мне такие вещи рассказываешь и хочешь, чтобы я тебе поверил?

– Мне надо в город. Вояка из меня плохой, и пользы вам я никакой не принесу. Меня там люди ждут.

– Как же ты добираться-то будешь?

– Я знаю город хорошо, доберусь как-нибудь.

Моросил холодный дождь, и ноги Жана совсем промокли: он даже чувствовал, как хлюпает в кроссовках вода. Жан взглянул на ноги, и снова его пробрала дрожь.

Через некоторое время он уже был где-то в районе Петроградской стороны.

Совсем продрогший, он шел медленно, поглядывая на оклеенные крест-накрест стекла окон. Ленинградцы это делали для того, чтобы во время бомбежки они не вылетели. В окнах темно, на улице ни одного человека. Город словно вымер.

Неожиданно впереди показался военный патруль, состоящий из моряков. Они сразу обратили внимание на идущего навстречу молодого человека и направились к нему.

– Кто такой? – строго спросил старший. – Где живешь?

– На Малой Морской, – сходу выпалил Жан. – Иду домой.

Эту улицу он запомнил еще с семнадцатого года, где проживала родственница Лизы.

– В городе комендантский час и хождение запрещено.

– Да знаю я, что нельзя… А домой как?

Моряки внимательно посмотрели на странную одежду молодого человека, потом махнули рукой:

– Где обноски такие раздобыл? – спросил один из патрульных.

– Ну, не в секонд-хенде же, в магазине.

– Где-где? В каком хенде?

– Секонд…

– А-а… Другое дело, – ничего не понял моряк. – Держись правой стороны. Слева улица подвержена наибольшему обстрелу при налетах противника, – предупредил он.

Жан некоторое время постоял у стены дома, провожая взглядом удаляющийся патруль, и, вспомнив про Малую Морскую улицу, почему-то сразу раздумал туда идти.

Мимо с грохотом проехали два бронетранспортера, потом две полуторки с гражданскими лицами.

Жан даже позавидовал им в эти минуты, только потому, что они просто куда-то ехали. Сам он не знал, куда идти. Вскоре у него началось просветление в сознании, и он определился в своем местонахождении.

Он вышел на Стрелку Васильевского острова и направился к Дворцовому мосту, чтобы попасть на Невский проспект. Неожиданно его посетила мысль – а не пойти ли ему к себе домой, – но потом он с досадой вспомнил, что в Питер они с отцом переехали всего десять лет назад, а район, в котором они проживают, вообще еще не существовал во время войны.

Черно-серые тучи сгустились над Невой. Он задрал голову, прислушался, и что-то его толкнуло вперед. Он собрал последние силы и рванул по мосту на другую сторону реки.

Не успел он еще добраться до Зимнего дворца, как в небе загудели самолеты и началась бомбежка.

С неба летели зажигательные снаряды. Они с визгом падали вокруг: на землю и крыши домов. Только сейчас Жан заметил, как на крышах засуетились люди. Они сбрасывали зажигалки вниз, чтобы сберечь дома от пожара, что-то кричали и размахивали руками.

Город, оказывается, жил. Он жил и днем и ночью. Самоотверженные горожане, которые не эвакуировались, спасали город, как могли. Среди них были не только взрослые и подростки, но и дети.

Жан подошел к одному из домов, пригляделся и увидел, что на крыше одни малолетние мальчишки. Ребята смело справлялись с зажигалками, скидывая их на землю, а если приходилось, то и тушили вспыхнувшие чердаки.

– Эй, мужик, – крикнул сверху парнишка, – вали в убежище, еще летят самолеты, я их отсюда вижу! Их много, и сейчас начнется бомбежка.

У Жана сжалось сердце от ненависти к фашистам, и ему непременно захотелось подняться туда, наверх, и помогать этим бесстрашным героям.

– Как к вам подняться, пацаны? – крикнул Жан.

– Мы сами справимся и без тебя, – ответил совсем еще юный голос.

Жан обиделся, что его назвали мужиком, но понял – сверху, да еще и в полумраке, не различить, кто есть кто, и улыбнулся.

Где-то за домом рванула бомба с такой силой, что из соседнего дома со звоном посыпались стекла. От неожиданности Жан даже присел. Самолетов он не видел, но рев моторов был таким сильным, что ему показалось, что они сейчас летят прямо над его головой. Еще несколько сильных взрывов раздалось с разных сторон, и тишина – только звон в ушах.

Жан поднялся и осмотрелся. К нему сразу с двух сторон бежали несколько человек гражданских с белыми повязками на руке.

– Жив? – спросили они. – Быстро, мальчик, в убежище!

Они подхватили его под руки и потащили в подвал дома.

– Да жив я, – попытался вырваться Жан. – Куда это вы меня?

– В убежище. Переждешь бомбежку, потом иди своей дорогой, – объяснили ему.

– За что ко мне такое внимание?

– Сейчас городу каждый человек дорог, – сказала девушка, которая держала его справа под руку. – Ты что, не видишь, как люди мрут один за другим, как впустую погибают? Кто будет защищать Ленинград? От наших властей пользы мало, а у нас свой отряд обороны. Кто на крышах пожары тушит, кто трупы по району собирает, а мы людей спасаем. Если что, давай к нам. У нас и паек рабочий найдется, правда, не очень он богатый, но протянуть можно.

Жан взглянул на девушку и улыбнулся.

– Смотрите, он еще и смеется! – воскликнула она.

– Ну и что такого? – тут же нахмурился Жан.

– За последние месяцы я ни разу не видела улыбку на лицах людей, – призналась девушка. – Одна скорбь и слезы, да еще ужас от происходящего вокруг, и голодные взгляды.

У Жана снова защемило сердце.

– Неужели все так серьезно? – спросил он.

– Ты что, ничего не видишь? Блокада же… Фашисты со всех сторон окружили город. Взять его не могут, вот и решили нас голодом заморить. Продуктов в городе вообще нет. Паек дают строго по карточками. Люди мрут как мухи. Говорят, еще зима будет суровая, а если нам Москва не поможет – то грош цена Сталину и всем остальным.

– За такие слова можно и под трибунал угодить, – заметил Жан.

– Здесь не угодишь. В городе все по-другому. Нам страна не может помочь, и все выражают свои мысли в открытую. Если еще нас будут сажать за всякую ерунду – то кто же тогда город будет защищать? Тут все по-другому. Я слышала, что город даже подготовили, чтобы взорвать, если фашисты прорвутся.

– Не прорвутся, – заверил Жан. – Их будем бить, как собак последних, а Ленинград останется нашим.

– Что-то с трудом нам всем уже верится, – призналась другая женщина.

– Настроение у вас совсем плохое, – заметил Жан. – Это очень плохо.

– А какое оно может быть, когда вокруг творятся непонятные дела? Хорошо, что в последнее время радио на улицах установили, люди могут хоть обстановку на фронте знать.

Они спустились по крутой лестнице в большой и глубокий подвал дома.

Здесь горел тусклый свет и было душно. Множество скамеек, на которых расположились жильцы близлежащих домов с детьми и узлами с необходимыми вещами. Было много и случайных прохожих, которых вот так же, как и Жана, провели сюда. Все сидели тихо, даже дети. Изможденные, худые и усталые лица смотрели на Жана безразличными глазами, выражавшими одно страдание.

– Куда мне? – спросил Жан.

– Где найдешь место, туда и садись – здесь все общее, – сказала девушка и отпустила руку нового посетителя. – Бомбежка закончится, всем сообщат, и можете тогда расходиться.

Жан прошел вглубь большого помещения, нашел свободное место и присел, стараясь не разбудить дремавшую женщину, которая сидела с накрытым платком лицом. Он сидел, поглядывая по сторонам, а внутри его все кипело от того, что рассказала ему девушка.

Жан еще не представлял, в какую историю он попал. Слово «блокада» ему мало о чем говорило, но он видел обезумевших людей, чувствовал всем своим существом их страдание и боль.

Ему не сиделось на месте, он стал ерзать, с надеждой поглядывая на входную металлическую дверь, в которую только что вошел.

Только сейчас Жан понял, что смертельно устал. Сырые ноги будто вросли в обувь, распухли и стали как колодки: тяжелые и непослушные. Он попытался пошевелить пальцами, но не смог: стал их растирать, а сам взглядом искал ту самую девушку, которая привела его сюда. Но девушки нигде не было.

Неожиданно погас свет, потом включился, Жан зажмурил глаза, прислушиваясь к грохоту наверху.

– Бомбят, сволочи, – проговорил старик, сидящий по другую сторону.

– Часто бомбят? – спросил Жан.

– Постоянно. Хотят город с лица земли стереть, – объяснил возмущенный старик. Он был страшно изможден и еле выговаривал слова.

– А наши?

– Что наши? Палят по ним из зениток и только. Жукова хотят к нам на помощь прислать, – сообщил старик.

– Долго собираются, – заметил Жан.

Старик закутался в рваное пальто, поднял воротник и замолчал.

Жан хотел еще о чем-то у него спросить, но не стал тревожить. Он взглянул на женщину, которая приподняла платок с лица и посмотрела на своего соседа.

– Это ты? – вдруг прошептал женский голос.

Жан нахмурил брови, и руки его похолодели, вся кровь хлынула в голову.

– Жан, это ты? – снова тихо спросил женский голос.

Жан вскочил с места, и его рука сама потянулась к платку женщины. Он осторожно его убрал и с удивлением увидел лицо Лизы.

– Ты? Как так, почему ты здесь? – Жан еле выговорил эти слова.

– Я.

– Как ты здесь, объясни!

– А ты? – устало улыбнулась Лиза. – Раз ты здесь, значит, и я должна была быть тут. Меня два часа назад сюда привели военные, которые дежурят на улицах. Начиналась бомбежка, и я под нее попала. Всех направили сюда, в укрытие.

– С тобой все в порядке? – он провел ладонью по ее лицу, поправил упавшие на лицо волосы. – Этого не может быть, я не верю своим глазам.

– Это действительно я.

– Что же это получается? – недоумевал Жан. – Снова тетушка нас закинула в очередную заваруху?

– Ты не рад меня видеть?

Жан прижался к Лизе.

– О чем ты говоришь? Ты же видишь, что у меня от удивления просто нет слов. Значит, мы будем опять вместе?

Лиза улыбнулась и уселась поудобнее.

– Ты была у своих, там, на Малой Морской?

– Я не успела дойти.

Жан присел перед ней на корточки и обнял ее колени.

– Не верю, что происходит, – шептал он и не сводил с Лизы глаз. – Это как сон. Неужели мы опять вместе?

– Выходит, так, – Лиза сжала холодные ладони Жана. – Извини, что так получилось. Мы же мечтали встретиться где-нибудь в другое время, а получилось вот так… – по ее щекам покатились слезы.

– Ну, что ты, прекрати. Все вышло так, как вышло. Главное, я вижу тебя. Ты не изменилась, такая же красивая. Это здорово, что мы вместе!

– Вид у меня неважный, – с сожалением сказала Лиза.

– А у меня? Забудь все это. Ты самая красивая, я ведь тебя люблю, а такую еще больше.

Лиза склонила голову на плечо Жана и тихо заплакала.

– Я тебя тоже очень-очень люблю. За что меня Бог наказал, что мы встречаемся так редко? Я тебя больше никуда не отпущу.

Жан поднялся и сел рядом с Лизой, обнял ее за плечи.

– Все будет хорошо, не переживай, – сказал он.

– Мы теперь вместе. А Ник и Ин? Ты их не видел? Раз мы здесь – они тоже должны быть где-то в городе, в этом времени.

– Конечно, должны. Мы их обязательно найдем. Я тебе это обещаю.

Лиза посмотрела в глаза Жана и сквозь слезы улыбнулась.

– Ты все такой же, не изменился. Такой молодой и красивый, мой мальчик.

– Закончится бомбежка, пойдем к твоим на Малую Морскую, – решительно сказал Жан. – Ребята знают этот адрес и обязательно туда придут. Их надо только там ждать.

– Пойдем обязательно.

– А тетушка? Как она там? Ей тогда, в семнадцатом году, было уже много лет.

– Пока жива и здорова, – вздохнула Лиза. – Я даже не знаю года ее рождения.

– Это неважно, главное, чтобы не померла, иначе так и будем воевать всю оставшуюся жизнь. Ну, ладно, разберемся. – Жан выпрямился и встал. – Там, на Малой Морской, кто-то живет из родственников?

– Я не знаю, может, кто-то еще и остался, – призналась Лиза. – Я смогу им объяснить свое родство и все будет в порядке.

Жан прижал Лизу к себе и поцеловал.

– Ты все такой же, – не успокаивалась она. – Целуешься так же, как и раньше. Как я тебя люблю…

Слева на Жана навалился старик, что сидел закутавшись в свое пальто.

Жан повернул к нему голову и попытался приподнять со своего плеча, но старик рухнул на пол.

Молодые люди вскочили, пытаясь поднять пожилого человека, но, к их ужасу, он оказался мертвым.

– Кто-нибудь помогите! – закричала перепуганная Лиза. – Здесь человеку плохо.

– Оставьте его, ребята, – сказала женщина, сидевшая напротив. – Умер дед.

У Жана все затрепетало внутри. Лиза схватила его за руку и до боли сжимала, покусывая губы.

– Как так, раз – и умер? – дрожал голос Лизы.

– А что ты хочешь? Может, человек с голоду помер, – сказал мужчина и подошел помочь положить старика на скамейку. – Там еще кто-то умер, женщина какая-то. – Он показал в дальний угол. – Их потом унесут.

Жан чувствовал, как бледнеет. Лизу всю трясло от случившегося.

Молодой человек глубоко вздохнул, взял Лизу за руку и повел к выходу.

– Скоро кончится эта бомбежка? – спросил он у девушки, что привела его сюда.

– Будет команда «отбой», и все выйдете, – сказала она.

– Там человек умер, – дрожал голос Лизы.

– Хорошо, вынесем позже, – ответила девушка. – Здесь мрут каждый час, мы уже привыкли. Машины не успевают вывозить.

– Что, в городе совсем еды нет? – нервно спросил Жан.

Он боялся, что вот-вот сорвется и начнет орать на все бомбоубежище, проклиная власть.

– Почему, есть пайки, – сказала она.

– Так что ж люди умирают?

– А ты их видел, эти пайки? Малолетнему ребенку мало будет, а хочешь, чтобы взрослый человек был сыт.

– Но не до такой же степени, – не соглашался с ней Жан.

– Слушай, парень, ты что, еще не понял, что вокруг творится?

– Да понял я, понял. Что ты мне здесь пытаешься еще разъяснить? Ты мне предлагала идти в отряд обороны?

– Пойдешь? Нам молодые люди нужны… Работы много, я тебе уже говорила.

– Нас двое, – сказал Жан и взглянул на Лизу. – Нет, нас четверо. Еще двоих приведу. Всем от семнадцати до двадцати лет. Пойдет?

Девушка посмотрела на Лизу.

– Ей семнадцать лет? – спросила она.

– Нет, мне семнадцать. Я самый молодой. Ей восемнадцать. Устраивает? Уж зажигалки и покойников таскать я смогу.

Лиза настороженно посмотрела на Жана.

– Каких покойников? – прошептала она.

– Разных.

– Я тебя туда не пущу. Лучше что-нибудь другое.

– Ну, хорошо, – согласилась девушка из отряда самообороны. – Сегодня уже не получится. Давайте, завтра приходите в три часа сюда, если бомбить не будут.

– Даже если будут – все равно придем, – настойчиво ответил Жан.

– Приходите в любом случае. Все вчетвером. Мы для вас найдем работу.

– Давай договоримся… – начал Жан.

– Нет, договариваться не будем. Придется делать все. – Девушка строго посмотрела на Жана, но потом улыбнулась и кивнула головой. – Что-нибудь придумаем, работы всем хватит.

Жан присел на свободное место, усадил рядом Лизу и настороженно стал осматриваться кругом.

– Какой-то тихий ужас, – прошептал он. – Неужели это так было на самом деле? Нет, нам непременно надо идти в это ополчение, помогать городу в такие трудные дни.

– Хорошо, что не на передовую, – согласилась Лиза. – Там люди гибнут каждую минуту.

– Посмотрим и решим все вместе. Самое главное – отсюда выбраться и встретиться с Ником и Ин. Чувствует мое сердце, что встреча с ними скоро состоится.

Лиза внимательно слушала рассуждения Жана и радовалась, что видит и слышит его снова.

Глава 9

Наконец они дождались, когда разрешили выйти на улицу. Жан взял Лизу за руку и по лестничному маршу повел наверх.

Дождь кончился, и тучи развеял ветерок, который тут же обдал и их лица.

В душном помещении, да еще с покойниками, Жан старался сдерживать даже свое дыхание, а сейчас вдохнул свежий воздух полной грудью, и у него закружилась голова. Он схватил Лизу за плечо и пошатнулся.

– Что с тобой? – спросила она и остановилась.

Он взглянул на дом, в котором они провели все это время, пытаясь запомнить его, и с трудом улыбнулся.

– Ничего, все нормально.

– Ты такой бледный, – заметила Лиза.

– Еще бы. Я не переношу мертвецов, – признался Жан.

– Их тут полгорода. Мне уже пришлось их повидать.

Жан огляделся по сторонам.

– Идем к твоим родственникам на эту Морскую улицу, – сказал он подавленным голосом.

– Ты еще вернешься сюда, как договаривался? – спросила Лиза.

– Не знаю. Идем пока отсюда. Надо до утра еще определиться. Не замерзать же нам здесь, на улице.

Он обхватил Лизу руками, приподнял ее, закружился.

– Ты сумасшедший, – завизжала она, обхватив его за шею. – Опусти немедленно, уронишь.

– Тебя – никогда. Я ведь тебя люблю.

– Дурачок, отпусти, люди смотрят.

– Пусть смотрят. Мне все равно.

Они быстро зашагали к Невскому проспекту, и вот уже та самая Малая Морская…

– Не забыла адрес? – спросил Жан.

– Я его и не знала. Этот дом я всегда найду по памяти. Помнишь этот угол, где вы с Ником меняли у старушек вещи на хлеб еще в семнадцатом году?

– Разве здесь?

– Да. Значит, забыл. А вот и дом, идем под эту арку.

Они вошли во внутренний дворик. В углу была огромная куча мусора, и множество крыс бегали вокруг.

Лиза остановилась как вкопанная.

– Боишься?

– Я их терпеть не могу, – сказала она. – Говорят, они и на людей бросаются, когда голодные. Смотри, какие у них глаза злые.

Жан подхватил ее на руки и внес в темную парадную. Они поднялись по лестнице и остановились напротив дверей квартиры.

– Это здесь, – тихо сказала Лиза и постучала. – Я так давно здесь не была.

– Не стучи, – остановил ее Жан. – Видишь, дверь забита на гвозди и опечатана. Такое впечатление, что здесь давно уже никто не живет.

Лиза растерянно посмотрела на Жана.

– Что будем делать? – У девушки совсем упало настроение.

Жан постучал в соседнюю дверь.

– Кто там, – раздался тихий старческий голос.

– Мы хотели узнать, что с вашими соседями? Я их родственница, – сказала Лиза.

Щелкнул замок, и выглянула пожилая худая женщина.

– Здравствуйте. Скажите, где жильцы из этой квартиры? – спросил уже Жан.

– А вы-то кто будете?

– Мы родственники. Хотели их навестить, но дверь опечатана.

Женщина в длинном старом халате вышла на площадку, внимательно всмотрелась в лица молодых людей.

– В этой квартире никто не живет. Хозяина убило при обстреле, а жена его и девчонка еще месяц назад умерли от голода, – стала объяснять женщина. – Квартиру заколотили, а ключи у старшего по дому. Зря вы пришли. Вы здесь уже никого не найдете, молодые люди.

Лизе стало плохо от услышанного. Она прислонилась к стене и замерла.

– Как же так? – удивился Жан.

– А вот так, молодой человек, война никого не щадит, – женщина направилась к своей квартире.

– Где этот старший живет? Нам к нему надо.

– В соседней парадной, на первом этаже. Старичок, Петр Николаевич.

– Он сейчас дома?

– Где ему еще быть? Он без ноги, поэтому никуда и не ходит. Вы его застанете, идите. Он вам все подробно расскажет.

Жан взял Лизу за руку.

– Спасибо, – сказал он. – Идем к этому Петру Николаевичу.

Старик сразу открыл дверь.

– Я Зотова Елизавета, – представилась девушка. – Хотела узнать о своих родственниках.

Петр Николаевич снял очки и вздохнул.

– Умерли ваши все, – сказал он. – А этот молодой человек кто?

– Это мой брат.

– Умерли, дочка, и я квартиру забил, чтобы кто попало не лазал. Сейчас, знаете, кого только нет.

– Мы можем пожить там некоторое время? – спросил Жан.

– Так как ваша фамилия? – еще раз переспросил старичок.

– Зотовы.

Он исчез за дверями и вскоре снова появился.

– Вот ключи, – сказал он. – А гвозди там маленькие, дерните посильнее и откроете.

Лиза взяла ключи.

– Спасибо вам, – сказала она. – Когда покинем квартиру, принесем ключи обратно.

– С Богом, ребята.

Жан с Лизой поспешили открывать дверь.

– Ну, что, сестра? – улыбнулся Жан, – поживем еще и в этих временах?

– Поживем, брат, только я тебя умоляю, не суйся ни в какие дела и под пули тоже.

Жан со всей силы рванул дверную ручку, и дверь открылась. Снова выглянула соседка.

– Дома старик? – спросила она.

– Да, вот ключи дал, – Лиза показала ключи, чтобы она ничего плохого не подумала.

Они вошли в темный коридор, и Жан постепенно стал узнавать это помещение. Коридор был совершенно пуст. В комнате посередине стояла буржуйка с трубой в форточку. Рядом стол с двумя стульями и старый диван.

– Я открою окно, надо проветрить, – сказал он.

Лиза прошла в спальню.

– Жан, смотри, та же старая большая кровать, – крикнула Лиза.

Жан вошел в спальню.

– А где все остальное?

– Вон в углу свернуто.

– Тогда живем, – улыбнулся он и стал раскладывать на кровати матрац. – Есть простынь?

Лиза заглянула в шкаф.

– Что-то есть, – сказала она и выложила, что было из постельного белья, на кровать. – Я сама постелю. Тут так холодно.

– Там в углу я видел немного дров, – сказал Жан.

Он нашел спички и разжег буржуйку, сырые дрова еле разгорались, и они уселись рядом, чтобы согреться.

– Наверное, нельзя жечь огонь в квартире, – тихо сказала Лиза. – Дым вон какой валит из трубы. Это опасно.

– Плевать. Раз она здесь стоит, значит, ею пользовались. Надо что-то о еде подумать. К этой подруге из бомбоубежища только завтра идти. Ты наведи порядок, а я схожу, может, что и раздобуду.

Жан вышел на улицу и осмотрелся. Куда идти, он не знал.

Лиза принесла воды, поставила чайник на горячую плиту, нашла на кухне даже заварку, засыпала в чайник и подошла к окну, которое выходило во двор.

Она с тревогой смотрела на большую кучу мусора, где бегало множество крыс, и на арку, из которой вышел Жан.

Только часа через три Жан вернулся домой, и Лиза бросилась ему на шею.

– Ну что так долго? Я за тебя волновалась, – сказала она, целуя его лицо.

– Пока военных нашел, вот дали полбуханки хлеба и немного сахара, – он выложил из пакета все на стол.

– У нас дрова кончились, – сказала Лиза.

– Сейчас будут. – Жан направился снова к выходу.

– Ты куда? Опять долго тебя не будет? Я с тобой.

– Там же крысы, а ты их боишься. Вода у нас еще есть?

– Я уже второй раз чайник кипячу, чтобы чай попить.

– Помыться хотелось бы, – мечтательно произнес Жан.

Лиза заглянула в душевую.

– Воды нет. Стоят пустые два ведра.

– Давай их сюда. Пойду воду искать.

– За дровами куда пойдешь?

– На помойку. Там я видел доски. Наломаем – будут дрова.

– Смотри, осторожно, там эти гадкие крысы.

– Они меня не тронут. У них еще есть там, что жрать.

На этот раз Жан вернулся быстро. Он принес целую охапку сломанных досок и с шумом вывалил у печки.

– Молодец, с тобой не пропадешь, – сказала Лиза, не скрывая восторга.

– Внизу, во дворе колонка есть, я видел, там люди воду брали. Сейчас принесу, я очередь там занял. – Жан снова вышел из квартиры.

Они уселись за стол, Лиза разлила горячий чай, а Жан нарезал хлеб.

– А завтра что будем?

– Надо до завтра еще дожить, – ответил Жан. – Там, у твоих бывших родственников, ничего не осталось?

– Нашла немного крупы и рис. Завтра сварю что-нибудь.

Они пили чай с сахаром, ели хлеб и молча смотрели друг на друга.

– Никогда бы не мог представить, что твоя тетушка нас сюда зашлет, – признался, после долгого молчания, Жан. – Одни горячие точки. Петербург мы с тобой строили, революцию свершили, теперь повоюем немного… Что возьмешь: старая женщина с больным воображением. Нет чтоб куда-нибудь в будущее отправить. Все в какую-то историю засылает.

– Я и этому рада, лишь бы быть только с тобой, – улыбалась Лиза.

– Дай бог ей здоровья, чтобы не померла, иначе оставаться нам здесь до самой победы.

– Это сколько? Когда победа будет?

– Через пять лет, в 1945-ом, весной.

Лиза даже вздрогнула, но сразу взяла себя в руки.

– Нет, тетушка не умрет. Она вечная.

– Ничего вечного нет. Даже мумии рассыпаются от времени.

– Она же не мумия, а живой человек, – обиделась Лиза.

– Тем более.

– Ей уже сколько лет? – Лиза стала подчитывать на пальцах.

– Почти триста без малого, – опередил ее Жан. – Она от сквозняка уже рассыпаться должна.

– Ну, Жанчик, не болтай, – попросила Лиза. – Ты согрелся? Я постель уже застелила. Раздевайся и иди мыться, там уже вода нагрелась. А я выстираю твои вещи и, пока горит печка, они быстро высохнут. Там полотенце я повесила. Душ не работает, так что мойся и воду бери прямо из ведра, она теплая.

– А ты?

– Там хватит и мне.

– Давай я сам свои вещи постираю, – сказал Жан, снимая с себя куртку, джинсы и рубашку. – У тебя есть вещи грязные?

– Нет, ты не беспокойся, – сказала Лиза, выставляя мокрую обувь Жана у буржуйки.

Жан разделся, сам постирал свои вещи и вынес в комнату.

– Бесстыдник, – покраснела Лиза, увидев его голого.

– Куда вешать?

– Давай, я сама. Надо, чтобы к утру они высохли.

– Нечего дома сидеть. Не на курорте. Мне еще в отряде надо появиться у Кировского завода. Неудобно как-то получается, скажут – сбежал или еще чего, дезертиром назовут.

– Я с тобой.

– Вот завтра все и решим.

Лиза развешивала вещи, а сама не отрывала от Жана глаз.

– Ты все такой же, – заметила она.

– Какой – такой же?

– Прекрасный! – она подошла к Жану, обняла за талию и прижалась лицом к его груди. – Ты такой горячий.

– Я всегда такой, – прошептал он и стал раздевать Лизу. – Пойдем мыться вместе. Я без тебя не могу.

Лиза помогла ему себя раздеть, и они ушли в душевую.

Жан обливал теплой водой себя и свою подружку, нежно лаская руками ее тело.

– Нет, ты точно сумасшедший, – шептала она.

– А каким мне еще быть? Представляешь, с петровских времен сразу в семнадцатый год, а потом на войну, да еще куда? – в блокадный Ленинград… Это уже слишком! У любого крыша съедет. Надо будет попросить твою тетку, пока жива, чтоб еще в два места нас отправила.

– Это куда еще?

– В мое время, а потом в будущее.

– Тогда точно крышу снесет, – засмеялась Лиза.

Жан обхватил ее бедра и стал целовать ее животик.

– Ты тоже такая горячая, – заметил он, прикасаясь своим язычком к мягким волосикам на лобке. – Я просто от тебя схожу с ума. Ты такая сладкая.

Жан стал ее вытирать полотенцем, потом обтерся сам и, подхватив на руки, понес в спальню.

– Сейчас сколько времени? – спросила она.

– Не знаю. Я сам уже устал и хочу отдохнуть. Как проснемся – значит уже утро. О, как ты тут постелила!

Жан положил Лизу на кровать и прикрыл стареньким широким пледом.

– А ты?

– И я, – он шмыгнул к ней в кровать, и она приняла его в свои объятия.

– Миленький мой мальчик. Я так ждала с тобой встречи! – Теперь уже Лиза не давала ему покоя. Она склонилась над ним и, не переставая, награждала его поцелуями. – Как я ненавижу свою тетку, – призналась неожиданно Лиза.

Жан открыл глаза.

– Почему?

– Потому что она нас постоянно разлучает, и мы оба знаем, что никогда не будем вместе.

– Надо с ней поговорить, – решительно сказал Жан, прикасаясь своим язычком к груди Лизы.

– Поговори, поговори. Я уже с ней тысячу раз говорила, но она бессильна осуществить наши желания. Зачем же она нас так мучает?

Жан заметил грусть в глазах девушки. Его руки прижимали к себе тело милой подружки, и она не находила себе места от их прикосновений, чувствуя под собой твердое, большое и знакомое сокровище своего любимого человека.

Глава 10

Под утро кто-то усердно стучал в стену, и Жан открыл глаза. К его плечу прижалась и крепко спала Лиза.

Жан настороженно прислушался – стучали от соседей: то ли забивали гвозди в стену, то ли что-то долбили. Настойчивый стук повторился уже в другой стороне стены, и Жан начинал нервничать. Он прикрыл Лизу пледом, встал и подошел к окну.

Во дворе, в куче мусора, рылось несколько детей. Они разгребали мусор в разные стороны, стараясь найти какие-то одежды, выброшенные жильцами, или отходы от продуктов, но кроме сломанных рам и бочек, сваленных в огромную кучу, ничего не обнаруживали. Он с жалостью посмотрел на детей, которым было не больше десяти лет, прислушался снова к стуку в стену и вышел в гостиную.

Жан разжег буржуйку, накидал в нее последние дрова и присел рядом, вытянул к ней руки. Доски быстро разгорелись, затрещали, и комната наполнилась теплом. Он открыл дверь в спальную, чтобы теплый воздух проникал туда, и вернулся к Лизе. Только он улегся, как снова за стеной раздался стук, и вот уже Лиза открыла глаза. Она мило улыбнулась и потянула Жана к себе.

– Это кто? – сонным голосом спросила Лиза.

– Черт его знает. Этот стук меня разбудил еще полчаса назад, – сказал Жан и встал на кровати, сам стал стучать кулаком в стену. – Ты, олень безрогий, можешь это делать днем? – крикнул он в надежде, что его там кто-то услышит.

Лиза лежала на подушке и смеялась, созерцая снизу его голое тело.

– Что, услышали? – спросила она и обняла его за ногу. – Может, кому-то совсем плохо?

– Так не гвозди же в стену забивать, – возразил Жан. – Вообще с ума посходили.

Он посмотрел на Лизу сверху и тоже улыбнулся.

– Этот олень, как ты говоришь, тебя не слышит.

– Заметь, безрогий, – добавил Жан.

Теперь в другой стороне раздался стук, и Жан опустился на кровать.

– Позже пойду, разберусь. Нет никакого покоя.

– А может, сейчас уже утро. Смотри, светлеет.

Она повалила молодого человека на кровать и прижала к себе.

– Сколько я здесь, в Ленинграде, нахожусь – все как во сне, – признался Жан.

– Я же твой сон.

– Ты – нет… Ты здесь, и я тебя обнимаю. Ты не можешь быть моим сном, – шептал Жан, стараясь пощекотать язычком ее ушко. – Сейчас будет тепло. Я последние дрова закинул. Утром еще схожу, иначе замерзнем здесь с тобой.

– Я тебе не дам замерзнуть, – в ответ шептала Лиза.

Она обхватила Жана за талию и перевернула на себя.

– Конечно, я с тобой не замерзну, – смотрел ей в глаза и шептал Жан. – Это однозначно.

Он провел язычком по ее горячим губам и коснулся им ее белых ровных зубов. Лиза обняла его за шею, и их губы соединились.

Жан снова почувствовал, как огромное желание толкает его снова слиться с ней не только губами, но и телами.

– Я люблю тебя, – шептала Лиза, не отрывая от него своего взгляда. – Я чувствую твое тепло, как бьется твое сердце. Мне кажется, что у меня с тобой один ритм его биения.

– Они сейчас выскочат.

– Пусть выскакивают, мы их потом соберем и обменяемся, чтобы ты был во мне, а я в тебе.

– Я согласен. Это будет здорово! Ты знаешь, у меня есть огромное желание видеть тебя там, у себя, в моем времени. Ты не представляешь, что я тебе там устрою. Тебе очень понравится. Посмотришь, как все у нас там, в будущем.

– Ты мне и так эту ночь устроил великолепно. Я все вспомнила с самого первого нашего знакомства. А ты помнишь?

В ответ Жан поцеловал Лизу.

– С тех пор, как все это произошло, я просто изменилась. Я поняла все прелести жизни и всегда ждала только тебя. Мне никто и никогда теперь не будет нужен. Ты понимаешь это? Вот ты у меня есть, и все, мне хватит на всю мою жизнь. Я постоянно хочу видеть только тебя, твои глаза, твои прекрасные волосы, твои губы, нос… – Она гладила Жана по спине, и ее руки дрожали. – Как только я тебя вижу, то просто теряю рассудок. Мне всегда хочется больше и больше быть с тобой, чтобы ты был во мне вечно. Я, наверное, какие-то извращения говорю? Прости, но я так хочу. Хочу ощущать в себе только тебя. Не знаю, что мне еще тебе наговорить. Может, это все и глупости, но они от души, от сердца.

Жан почувствовал, как рука Лизы коснулась его мужского достоинства, поглаживала его, нежно сжимая своей маленькой ладошкой, и медленно направила в себя.

Жан закрыл глаза и погрузился в ее теплое гнездышко.

За стеной, как специально, давая им закончить свое дело, никто не стучал.

Спустя полчаса снова возобновился стук, но уже где-то снизу.

– Да этому оленю рога, видно, давно поотшибали и без моего участия, теперь бы ему ноги вырвать вместе с яйцами, чтобы у него никогда не было таких уродов-наследников, как он сам.

– Жанчик, ну что ты сердишься? – успокаивала Лиза. – Может, у людей дела?

– Какие могут быть дела, война кругом, а он в эту стену долбится?

– А ты? А мы?

– Что я? Что мы?

– Война, а мы тут…

– Ну и что? Мы же живые люди. Не бегать же по очереди в душевую, чтобы сам на сам удовлетворять себя.

– Вот понесло, – Лиза снова его обняла. – Успокойся.

Жан вытянулся на кровати поверх пледа, и Лиза положила свою голову ему на грудь.

– Все, мое терпение кончилось. – Он приподнялся на локтях, поцеловал ее в одну, потом в другую молоденькие упругие груди. – Знать бы, сколько сейчас времени. У Клавдии Петровны часов не было?

– Были когда-то, с кукушкой. Ты их должен был помнить. Эта кукушка тебя тогда перепугала.

– Да ладно? Я не помню.

– Мы сидели и пили чай, когда она стала куковать. Ты тогда замер и уставился на Клавдию Петровну. Потом спросил, точно ли она может предсказать, сколько еще лет тебе осталось прожить. Вспомнил? Все тогда рассмеялись, а Клавдия Петровна сказала, что если посчитать, сколько она за день прокукует, то люди столько просто не проживут.

– А Люсия Петровна? Ей уже почти триста лет. Что ей дятел настучал?

– Жан, ты неисправимый, – смеялась Лиза, обнимая своего мальчика. – Люсия Петровна – это совсем другое дело. Ты хочешь столько прожить?

– Как она, нет. Мне лет семьдесят хватит. А ты живи вечно. Такие красавицы, как ты, должны вечно жить.

– Мне тоже хватит столько, сколько и тебе. Ни к чему мне без тебя. Ты не представляешь, что для меня значишь. Я тебя люблю, такого сумасшедшего и хорошего.

Неожиданно кто-то постучал в двери. Стук был громкий и настойчивый.

Жан подскочил в постели.

– Где мои плавки? – закричал он. – Я сейчас этому черту рога поотшибаю.

– Лежи, – успокоила Лиза. – Я сама пойду. Может, тот старичок пришел, чтобы узнать, как мы устроились.

Она принесла Жану высохшие над буржуйкой вещи, надела его рубашку, которая оказалась почти до колен, и направилась в коридор.

Жан поспешил тоже одеться и вышел следом за ней.

Лиза прислушалась, приложив ухо к двери, но неожиданно громкий стук повторился, и она шарахнулась в сторону.

– Иди в комнату, я открою, – сказал Жан. – Кого принесло в такой ранний час? – раздраженно спросил Жан.

– Зотовы здесь живут? – спросил женский голос.

Жан взглянул на Лизу.

– Тебе ничего не кажется? – шепотом спросил он.

Лиза пожала плечами.

– Может, ходят, документы проверяют?

– Вам кого?

– Зотовы здесь проживают? – теперь уже раздался мужской голос.

Жан щелкнул замком и открыл дверь.

– Здесь проживают! – радостно воскликнул он, и на его шее повисла девушка.

Перепуганная Лиза прижалась к стене и не могла понять, что происходит.

– Ин! – закричал Жан, обхватив ее обеими руками. – Заходи! Зотовы здесь проживают. А ты чего застрял? Не ожидал?

– Ты когда-нибудь бываешь в штанах? – засмеялся радостный Ник.

– Лиза, принимай гостей.

Обрадованная Лиза запрыгала и захлопала в ладоши.

– Господи, откуда вы взялись? – воскликнула она, обнимая Ника и Ин.

– Проходите, – пригласил Жан. – Тут с утра какой-то лось все в стену стучался: я думал, что уж это он приперся к дверям.

Лиза усадила дорогих гостей к столу. Радости ее не было предела.

– Жанчик, иди оденься. Я чай поставлю, – сказала Лиза и забегала по гостиной.

– Ничего себе устроились, – заметил Ник. – Двухкомнатная квартира, печка. Все условия для жизни.

– Если не считать войны за окном, – сказала Ин.

– Это точно, – согласился Жан. – Всю ночь было тихо. Никакой бомбежки. Нам повезло, да и вам тоже. Вы откуда?

– Мы думали, что нас занесло куда-то в другое место, – стала объяснять Ин. – А оказались опять в Петрограде.

– В Ленинграде, – поправил Жан.

– Ну, да, теперь в Ленинграде. Не успеваю названия запоминать.

– Как вы?

– Долго рассказывать, – ответил Ник.

– А что тут рассказывать, – сказала Ин. – Появились, и всё, как и вы.

– Это тетушка подсуетилась. Стара стала, вот и кинула нас в самое пекло, – стал объяснять Жан. – Спасибо ей, что еще не на Курскую дугу, под танки. Бегали бы сейчас от их гусениц где-нибудь по полю…

– Клавдия Петровна умерла, – сообщила Лиза. – Родственники потом здесь жили, тоже умерли.

Ник поставил рюкзак на стол.

– Мы знали, где вас искать, – сказал он, – только здесь. Ин сразу сказала, что вы можете быть только на Малой Морской улице. Вот мы сюда и двинули.

Ин взглянула на счастливые лица Лизы и Жана.

– Я вижу, что у вас все прекрасно. Вы не изменились за это время. И отношения, так понимаю, у вас продолжаются. Мы просто рады за вас.

– Я думаю, и у вас тоже все очень неплохо. Вы же теперь вместе, – заметила Лиза.

– Чего стоишь? – спросил Ник Жана. – Взрывай! Еда приехала.

Жан открыл рюкзак и стал выкладывать на стол консервы, хлеб, обнаружил даже фляжку и колбасу.

– Это вы оттуда прихватили? – спросил он. – Из нашего времени?

– Нет, это Ник решил проблему еще там, у немцев. Видите – все не наше. Оказывается, Ник знает немецкий язык.

– А здесь что? Вода? – спросила Лиза.

– Водка там, – догадался Жан. – Стали бы они у немцев воду добывать.

– Не вода и не водка, а спирт. – Ник открыл фляжку и дал понюхать Жану.

– Будем гулять! Пить за победу, – торжествовал Жан. – Быстрее бы все только кончилось.

– Быстро все не кончится, – сказала Ин. – Пока сюда к вам шли, столько мертвых видели. Кто у дома прислонился и уже мертвый, кто прямо на дороге лежит. Машины не успевают собирать. Ужас какой-то. Голодные люди… Жалко до боли их.

– А во дворе и в парадной крысы такие огромные, как мутанты, скоро от голода на людей будут бросаться, – заметил Ник.

– Ничего, пусть пока гуляют, – спокойно сказал Жан, открывая консервы. – Мы их потом съедим.

– Каким он был, таким и остался, – заметила Ин. – Повзрослел только. Жанчик, тебе сколько уже лет?

– Что, выгляжу плохо? – спросил он.

– Ты выглядишь великолепно, ты не меняешься.

– Некогда мне меняться, – ответил Жан. – Лиза не дает.

– Болтунишка, – улыбнулась Лиза и прижалась к своему молодому человеку. – У вас как все складывается?

Ин взглянула на Ника.

– У нас все тоже очень хорошо, – уверенно ответил Ник. – Правда, милая?

Жан сделал удивленное лицо, а Ин ему в ответ показала язык.

– Вот так, господа пришельцы!

– Я тут насчет обороны города с одной подругой говорил, сказал Жан. – У них отряды есть, паек получают. Сегодня надо будет к ним идти, иначе будем валяться вдоль дороги вместе с остальными.

– И мы с вами, – обрадовалась Ин.

– Теперь, конечно, – тут же согласился Жан. – Но мне надо еще в отряд к Кировскому заводу попасть. Бойцы, с которыми я пробирался сюда, остались там и защищают город. Я так неожиданно ушел, что просто не хочу, чтобы меня считали дезертиром.

– Когда эта Люсия соизволит нас отсюда забрать? – спросила Ин. – Главное, чтобы не забыла.

– Не забудет, – заверил Жан. – Берлин брать нам точно не придется, хотя и не мешало бы. Времени просто нет. У меня экзамены в этом году выпускные.

– Ну ты и малолетка, – улыбнулся Ник.

– Никакой он не малолетка, – вступилась Лиза. – Он довольно взрослый парень.

– Судя по его делам – да, – Ин хлопнула тихонько Жана ладошкой по попке.

– У вас как? – спросил Жан и разложил вилки.

– Рюмки давай, – Ник обнял Ин. – У нас лучше всех!

– У нас тоже. – Жан расставил рюмки, и Ник разлил спирт. – Вы представляете, кровать еще та старинная сохранилась.

– Не может быть? – удивился Ник.

– Точно, иди, посмотри.

Ник встал и заглянул в соседнюю комнату.

– Да, эта кровать пустой не бывает, – заметил он.

– Там уже кто-то ночевал.

– Никогда не отгадаешь, кто, – смеялся Жан, поднимая рюмку.

– Никогда, – согласился Ник. – А нам место найдется?

Жан взглянул на смущенную Лизу.

– Забыли, как все помещались? Еще и место свободное оставалось, – напомнил Жан и добавил: – С вашей стороны оставалось.

– Почему с нашей? – удивилась Ин.

– Потому что вы друг на друге постоянно лежали и такой скрип шел с вашей половины, что свечки тухли.

– Ну, Жанчик, хватит, – попросила Лиза.

– А, помню, – воскликнул Ник. – Были такие случаи. Помню еще, что с вашей половины кто-то чмякал почти всю ночь.

– Значит, поместимся, – сделал заключение Жан. – Ну, что, за победу! Я такой тост даже запивать не буду, – сказал Жан и обнял Лизу. – За долгожданную победу!

Они еще долго сидели за столом, вспоминая прошлое, и мечтали быстрее покинуть это адское время.

– Я еще повоюю здесь, – твердо заявил Жан. – Пусть история этот факт и не заметит, но очень хочется что-то сделать такое, чтобы долго помнили и с той и с этой стороны линии фронта.

В спальне снова раздался стук в стену. Жан прикрыл туда дверь.

– Например, этому козлу рога поотшибать, – продолжил Жан. – Сейчас еще одну выпью и схожу, разберусь.

– Смотри, чтобы тобой эти чертовы крысы не закусили, – предупредила Ин.

– Жан, никуда не ходи, – запретила Лиза. – Я тебя не пущу.

– Он так и будет стучать весь день, а потом всю ночь. Я так не смогу.

– Я с ним схожу, – вызвался Ник.

– Не беспокойся, мы быстро – туда и обратно, – сказал Жан. – Заодно и досок принесем, скоро наша печка совсем остынет.

Глава 11

У Жана было агрессивное настроение.

Они вышли на улицу, и он сразу направился в соседнюю парадную. Поднялись на второй этаж и стали стучать кулаком в дверь квартиры.

Ник прислушался, приложив голову к двери.

– Это не здесь, – сказал он.

– Как не здесь, если именно эта квартира находится через стенку с нашей, – возмутился Жан. – Стучи сильнее.

Теперь за дверями они услышали тихий детский плач.

– Эй, открывайте двери, – повысил голос Жан. – Кто из взрослых есть дома?

Плач прекратился, потом они снова его услышали: теперь было уже два голоса. С той стороны пытались открыть замок, но он не открывался.

Жан так сильно стучал в дверь, что сразу из двух соседних квартир вышли жильцы.

– Кто здесь живет? – спросил Ник.

– Одна старушка с внуками, – сказали ему соседи.

– С внуками? И сколько же этим внукам лет?

– Кажется, одному восемь, а девчонка совсем маленькая, ей года четыре или пять будет. Мы эту старушку уже дня три как не видели. Она не выходила ни за водой, ни за пайком, – говорила худая женщина с папироской во рту. – А вы откуда?

– Мы-то соседи, что живем через стенку. Они просто нас достали, – стал объяснять Жан. – Стучат и стучат круглые сутки.

– Может, что с бабушкой?

– Я не знаю, что там, но у нас невыносимая обстановка. – Жан снова стал колотить кулаком в дверь. За дверями теперь была тишина.

– Может, милицию позвать? – спросила другая соседка.

– И что?

– Ну, не знаю, они разберутся.

– Я сам разберусь, – понесло Жана, и он стал просто ломиться в двери.

– Это точно, что-то с бабушкой, – вздохнула та, что с папиросой. – Она была такой слабой, что еле передвигалась.

– А родители этих малолеток сами где?

– Их при бомбежке убило обоих сразу на Кировском заводе.

– Надо открыть дверь, – Жан немного смягчился. – У вас есть топор?

– Топор?

– Да, да, топор. Я руками не смогу.

– Надо позвать старшего по дому.

– Вы зовите его, а вы давайте топор, – распорядился Жан.

– Может, не надо? – попытался остановить его Ник.

– А чего думать? Если с бабкой все в порядке, давно бы доползла до двери… Значит, там что-то не то…

Соседка вынесла большой топор, и Жан, аккуратно поддев замок, вскрыл дверь.

Дети чуть не сбили его с ног, бросились на лестницу.

Соседи растерялись, схватили детей и прижали к себе.

– Где бабуля? – спросил Жан у старшего мальчика.

Он громко плакал, показывая пальцем в квартиру.

– Она не шевелится, – сквозь слезы проговорил мальчишка.

У Жана сжалось сердце.

– Теперь можно звать этого старшего и милицию, – сказал он. – Умерла у них бабушка.

Ник вошел в коридор, снял детские куртки и взял их рваную обувь.

– Одевайтесь, замерзнете, – сказал он.

– Не стойте, давайте зовите милицию или НКВД, как там у вас.

– А дети? – спросила соседка.

– Пока пусть у вас побудут, – сказал Жан. – Их потом определят.

– Ну, нет уж! У нас своих проблем хватает, еще и чужие… Забирайте их к себе.

Жан взглянул на бедных детей, которые надели курточки, свою рваную обувь и со страхом в глазах смотрели на взрослых. Жану показалось, что они смотрели именно на него своими красными от слез глазами и просили защиты.

Ник прикрыл дверь в квартиру.

– Вызывайте кого нужно, – сказал он. – Мы их заберем. Если что, они будут в соседней парадной, так же на втором этаже, у нас. Идемте ребята.

Он бережно взял их за ручки.

– Дров еще надо, – вспомнил Ник, оглядываясь на Жана, который все еще стоял с соседями и разговаривал.

– Топор я вам позже занесу, – сказал Жан. – Надо немного дровишек нарубить во дворе, пока все не растащили.

Соседи молча проводили их взглядом и стали совещаться по поводу происшедшего.

– Вы голодные, наверное? – спросил Ник, и дети закивали головами. – Сейчас наши женщины вас накормят и согреют. Не плачьте, не пропадете.

Когда Жан принес кучу дров, детей уже кормили. Ник сидел в стороне и наблюдал.

– Там уже менты приехали, – сообщил Жан, вываливая рубленые доски. – Но что-то уж быстро они уехали.

– Про детей спрашивали?

– Их надо будет куда-то определять.

– Да кому они нужны? Полгорода таких же ползает и мрут как мухи, – сказал Ник. – Я сам видел несколько тел, пока с Ин сюда к вам шли.

Неожиданно за окном зазвучала пронзительная сирена, и все насторожились.

– По такому сигналу всем надо спускаться в убежище, – заметил Ник.

– И откуда такие сведения? – Жан с любопытством наблюдал за детьми, как они с жадностью ели все подряд.

– Я в книгах по истории читал, – сказал Ник. – Это воздушная тревога.

– Что ты говоришь? Мы даже и не знали, – ответил Жан. – Умные книги, наверное, читаешь? Про нас там ничего?

– Издеваешься, Жан. В убежище надо.

На лестнице послышались быстрые шаги. Их было много. Они все устремились вниз.

– Вот, слышишь? Жильцы все уходят, – сказала напуганная Ин.

– Какая разница, где тебя завалит? Наверху или внизу. Сидим и не дергаемся. – Жан подошел к окну, стекла которого дрожали от нарастающего гула самолетов. – Скоро зима, – задумчиво произнес он, пытаясь разглядеть темное небо. – Мокрый снег уже идет за окном…

Где-то заработали зенитки, а рядом прогремело несколько сильных взрывов.

– Наш двор заколдованный, – сказал Жан. – Тетушка Люсия постаралась. Вы же прекрасно понимаете, что нас убить не может никто. Нас нет на самом деле.

– Лиза, дай мне ложку, – попросил Ник.

– Зачем?

– Дай, надо.

Она протянула большую столовую ложку.

– Жан, клади палец на край стола, – сказал Ник, замахиваясь этой ложкой.

– Может, тебе еще что-нибудь на стол положить?

– Вот если тебе будет больно, значит, ты есть и ты здесь, понял?

– Больно будет, я знаю. Ну и что? Это ни о чем не говорит. Ты родился не вчера, дурень, и живешь не здесь, а там. Ты что, совсем ориентир? – набросился на него Жан.

– Ну, ладно вам, мальчики. Не о том говорите, – остановила их спор Ин.

Лиза занималась детьми. Она им налила горячего чая и дала по кусочку сахара.

– Пейте и не торопитесь, – сказала она. – У вас еще вся жизнь впереди.

Жан взглянул на Лизу и улыбнулся.

– Ты детей любишь? – заметил Жан.

Лиза подняла на него глаза.

– Как их не любить? А этих мне просто жалко, – она погладила обоих ребят по головкам. – Они такие милые.

– Я сейчас раскочегарю нашу буржуйку, – сказал Жан. – Ты, Ник, разложи им диван, пусть отоспятся. Вы, ребята, давно не спали?

– Как бабушка умерла, – тихо ответил мальчик.

– Значит, давно. Пусть ложатся здесь, а я пойду на улицу.

– Ну, только не сейчас, – запротестовала Лиза. – Воздушная тревога еще не кончилась.

– Вы оставайтесь и отдыхайте. Я пойду с Жаном, – присоединился к другу Ник. – Надо немного определиться в обстановке.

– Вы смотрите там, осторожнее, – предупредила Ин, решив, что с ними спорить бесполезно.

– Скоро придем.

Жан и Ник вышли на Малую Морскую, оставив позади грязный, заваленный мусором двор. Они остановились, огляделись, чтобы не попасть патрулю на глаза, и направились в сторону Невского. На улице встречались редкие прохожие, которые шли медленно, рылись в мусорных кучах и ящиках, стоящих у домов.

У Гостиного двора стояла большая толпа, в основном пожилые люди.

– Смотри, что-то дают, – сказал Жан и направился туда.

Здесь отоваривали карточки, давая взамен триста граммов хлеба в одни руки.

– Сволочи эти фашисты, – вырвалось у Ника. – Довели народ до нищеты.

Они подошли ближе и стали наблюдать за притихшей толпой.

Люди стояли молча, терпеливо выжидая свою очередь. Они не покинули ее, даже когда была воздушная тревога. Их лица были безразличны ко всему происходящему вокруг, а в глазах жила только надежда на получение скудного пайка.

– У них хоть карточки есть, – заметил Ник. – А у нас вообще ничего. Как жить будем?

– Сегодня надо было идти в народное ополчение, – сказал Жан. – У меня есть выход на одну подругу. Она обещала все устроить.

– А делать что?

– Все. И трупы таскать тоже.

Ник даже вздрогнул.

– Но сегодня не получится, я так понимаю. Пойдем завтра, – решил Жан.

Они смотрели, как обессилевшие люди молча толкались у небольшого окна, медленно продвигаясь в очереди. Несколько взрослых парней тоже терлись среди стариков, толкались и возмущались больше всех.

– Вот балбесы, – заметил Жан. – Им бы воевать, а они здесь.

– Да это воры, – сразу определил Ник. – Они так и смотрят, у кого что стащить.

Одна старуха вышла из толпы, заворачивая в платок только что полученный паек, но тут подбежал один из парней, нагло выхватил у нее сверток и пустился бежать.

Старуха вскрикнула от неожиданности, растерялась, потом упала на колени и громко стала кричать, но на нее никто не обращал внимания.

Жан хотел было рвануть за парнем, но Ник его сдержал.

– Спокойно, – шепнул он. – Там еще один в толпе болтается. Идем к нему.

Они пошли в толпу и уже оказались рядом с этим парнем. Ему было лет двадцать пять – он старше их и здоровее.

У Жана все кипело внутри. Он увидел его волчьи глаза, которые так и бегали по сторонам в поисках добычи.

Ник подошел вплотную к нему, и толпа просто прижала его к этому парню.

– Иди отсюда, – зашипел вор и сунул руку в сумочку другой жертвы, чтобы вытащить карточки, но Ник схватил его за рукав.

– Ты что, гад, делаешь?

– Убью сейчас, – снова шипел парень.

Его глаза налились ненавистью и он готов был растерзать Ника, но с другой стороны уже стоял Жан, которого он не заметил.

– Отдай, что взял, – потребовал Ник.

Парень уже хотел размахнуться рукой и ударить Ника, но замер, выпучив глаза и раскрыв рот.

Жан схватил его между ног рукой и с такой злостью сжал ему яйца, что у того брызнули слезы из глаз.

– Слышал, что тебе сказали? – спокойно повторил Жан. – Отдай, что взял.

Парень, послушно полез в свой внутренний карман за карточками.

– Женщина, это ваши? – спросил Жан, протягивая ей карточки.

– Ой, сволочь, украл, – спохватилась женщина и закричала в истерике.

– Граждане, берегите карманы от жулья, – громко сообщил Жан, не выпуская своей жертвы. – Проверьте, что еще у кого пропало.

Толпа зашумела и зашевелилась.

– Вот этот моральный урод мог еще у кого-то стащить карточки. Проверьте, пожалуйста, их наличие.

Жан вывел парня из толпы, и они с Ником отвели его в сторону. Он не разжимал своей руки и при первой попытке вырваться еще сильнее сжал свою ладонь.

– Что будем делать? – спросил Ник. – Сдадим ментам?

– Зачем? Сдавать не будем, сами разберемся, – спокойно сказал Жан.

– Убери руку, – стонал вор.

– Если я уберу руку, то ты навек останешься инвалидом, – усмехнулся Жан.

Парень снова застонал.

– Скольких еще обнес бедных стариков? – спросил Ник.

– Никого.

– Врешь? Сейчас идем в подворотню и будем тебя кастрировать, – сообщил Жан. – Чтобы в Питере, то есть в Ленинграде, таких уродов было меньше. Ты же своей машиной наделаешь таких же подонков, как и сам. А чтобы спасти город от такой грязи, вроде тебя, я лично оторву тебе все, чтобы ты кончал только своим носом и то, когда у тебя насморк. Пойдем?

– Мужики, давайте разойдемся, – взмолился парень.

– Если еще раз тебя и того твоего дружка мы здесь увидим, болтаться вашему хозяйству вон на тех проводах. Ты понял? Это наша территория.

– Так бы и сказали, – стал приходить в себя парень, чувствуя, что Жан немного ослабил руку.

– Ты не понял? Наша охранная территория, – пояснил Ник.

– Да понял, понял, – снова захрипел парень.

Жан так сжал свою ладонь, что тот просто заорал.

– Это чтоб дольше помнил, – сказал он. – А теперь пошел вон отсюда, козел.

Парень рванул что было сил в противоположную сторону и скрылся за поворотом.

– Ну, ты даешь, живодер, – заметил Ник.

– Он бы нас двоих уложил, а тут все как бы и обошлось, – улыбался Жан. – Никогда еще не приходилось держаться за чужое хозяйство, – признался он. – Но другого выхода не было.

– Смотри, привыкнешь, будешь всех потом хватать.

– Я согласен хватать именно таких, – ответил Жан. – По-другому с ними нельзя. Ты не забывай, что они могут быть еще и вооружены. Так пику в живот всадят, что и тявкнуть не успеешь.

– Пошли домой, – предложил Ник. – Нас там свое хозяйство ждет.

Дома, кроме Лизы и Ин, их никто и не ждал. Ребят забрали в детский дом, а девушки готовили скудную еду из остатков продуктов.

– Вас отблагодарили сотрудники приюта, – сообщила Лиза. – Бабушка, оказывается, умерла дня четыре назад, а бедные дети не могли выйти и об этом сообщить. Вот и стучались в стену.

– Завтра все идем в народное ополчение, – окончательно решил Жан. – Иначе к общему списку жертв прибавятся еще четыре тела бездыханного содержания.

Глава 12

На кровати, которая раньше казалась большой и необъятной, Жану было тесно.

Диванчик, стоящий в гостиной, был слишком мал, даже для одного, поэтому они все решили, как это было раньше, спать вместе.

Поздним вечером, пока все не улеглись, Жан долго ворочался, постоянно вставал и подкладывал дрова в буржуйку.

– Ты нас спалить решил? – спросил Ник. – Куда так натопил? Еще не зима, а в квартире продохнуть нельзя. Дрова экономить надо, неизвестно, что еще дальше будет.

– Что будет, то и будет, – ответил Жан. – Если задыхаешься, сними трусы, чтобы на горло не давили. Надо топить, пока еще дрова есть. Скоро и этого не будет в Ленинграде. Я читал в книгах, что люди всю мебель сжигали, все подряд, чтобы не замерзнуть, а у нас еще кое-что есть.

– Но это же зимой, – заметила Ин.

– Ты хочешь здесь на зиму остаться? Я думаю, что зимовать мы уже будем в своих квартирах, – ответил Жан. – Мне что-то начинает уже надоедать наше присутствие здесь. Скоро нервы не выдержат. – Он взглянул на Лизу. – Тебе тоже жарко? – уже спокойным голосом спросил он, присаживаясь на краю кровати.

– Тоже.

Жан убрал с нее одеяло.

– Ты так спать собираешься? – удивился он, увидев ее в ночной рубашке.

– А ты как хотел? Мы же теперь не одни, – застенчиво произнесла девушка.

– Раньше было намного проще, – заметил Жан.

– То было раньше. Тебе тогда сколько лет было? И нам всем, а?

– Ну, я так полагаю, далеко не младенцами были и не стеснялись ничего.

– Я тебя что-то не пойму, ты хочешь раздеться и спать в чем мать родила? – спросила Ин.

Жан взглянул на Ника.

– Хочет, хочет, – сказал Ник. – Хочет, чтобы все на него смотрели. Ты, Жан, какой-то неправильный стал.

– Никакой он не извращенец, – вступилась Лиза. – Он нормальный парень.

– Да он шутит, – сказала Ин. – Делай, что хочешь. Я тебя и без того наизусть знаю.

Жан поднялся и задвинул шторы на окне. В комнате стало совершенно темно. Он еще немного постоял у окна, подглядывая на улицу сквозь щелку в шторах, разделся и стал рукой нащупывать кровать.

– Совсем ничего не вижу, – шептал он.

Рука его коснулась плеча, потом груди лежавшего кого-то с краю.

– Ты кто?

– Дед Пихто, – отозвался Ник. – Твоя половина с другой стороны. Нечего по мне шарить. Совсем не ориентируешься.

– Утром трусы найдешь? – поинтересовался Жан.

– Найду, не беспокойся, если ты не наденешь. Какой ты стал неугомонный! Всего облапал!

– Не ври, только половину. – В потемках Жан стал обходить кровать, споткнулся и чуть не упал. – Это ты тут свои вещи раскидал, на пол кинул? Я об них чуть ногу не сломал.

Лиза рассмеялась.

– Иди сюда, – позвала она и протянула ему руки, – не дай бог, ты еще на носки наступишь – вообще голову свернешь.

– Мы их с Ником постирали, так что могу только поскользнуться.

Теперь уже рассмеялся и Ник.

– Утром носки в печку кинем, – сказала Ин. – Чтобы не валялись под ногами.

– Они гореть не будут. – Жан немного даже обиделся и в темноте показал в ее сторону язык.

– Думаешь, не влезут в топку? Порубим, топор есть. Я его еще хозяйке не отдал. Оставил для самообороны, – сказал Ник.

– Идите вы, – рассердился уже Жан. – Носки у меня всегда чистые.

– Конечно, – согласилась Ин. – Где ж им быть грязными, если от них одни манжеты остались.

– Ну, что, поржали, давайте спать, – предложил Жан и залез на кровать. – Ин, это ты? – он пошарил рукой в темноте.

– Это я, – ответила Лиза, вытирая от смеха слезы с глаз. – Что тебя несет все не в ту сторону?

– Мне с краю или между вас просочиться? – спросил Жан.

– С краю, а то чего еще перепутаешь. Здесь я лежу, – Ин выставила руку вперед.

– Главное, на Ника не нарваться, – снова повеселел Жан. – А то вам, девчонки, просто скучно будет.

– Ложись, – потянула Жана за руку Лиза. – Ну и рассмешил.

Жан улегся поверх пледа и обнял Лизу.

– Вот компания, – вздохнул он. – Даже раздеться нельзя.

Лиза ощупала Жана рукой.

– Ты ж уже разделся, – сказала она.

– Все равно жарко. Может, форточку открыть?

– Чтобы бомба прилетела, – запротестовала Ин. – Тогда мы не только ваши вещи не найдем, а еще кое-что. – Она обняла Ника. – Нет, так очень трудно уснуть. С вами не соскучишься, мальчики.

– А ты что, спать собралась? – Жан приподнял голову, пытаясь увидеть в темноте лицо Ин.

– Лежи ты, – уложила его опять Лиза. – Какой любопытный.

– Тихо! – Ник затаил дыхание, и все умолкли. – Кажется, самолеты летят. Гул какой-то?

– Точно, – встревожилась Лиза. – Снова бомбить город будут. Может, нам одеться и спуститься в бомбоубежище?

– Так пойдем, – ответил Жан.

Неожиданно на улице загудела сирена и в небе появились яркие лучи прожекторов, свет которых пробивался сквозь плотные шторы.

– Бомбить опять будут, – вздохнула Ин и села на кровати. – Ты чего развалился, – толкнула она Ника. – Может, сейчас придется бежать вниз, в убежище.

Жан во весь голос расхохотался.

– Представляю, все бегут с узелками, с вещами, а Ник голый, впереди всех…

– Жан, помолчи, – остановил его Ник и снова стал прислушиваться. – Кругом война, блокада, а у нас тут бордель…

– Мы же в узком кругу общаемся, – ответил Жан. – Мы еще себя покажем. Доживем до завтра и покажем.

– Но история о тебе не напишет, – заметил Ник.

– Я не для истории… Я за страну. Просто обидно, что все так выходит. – Жан уже говорил на полном серьезе. – Завтра идем в народное ополчение. Пусть мы все, как капля в море, но мне так хочется хотя бы одному фрицу въехать по роже или пристрелить. Это просто моя мечта. Бедный Ленинград, сколько тебе еще предстоит пережить – это ведь только цветочки. Я лично согласен здесь быть до конца и встретить снятие блокады с его жителями.

Лиза положила на его живот свою теплую ладонь и поцеловала в ухо.

– Миленький мой вояка, – сказала она. – Тебе при государе на корабле досталось. Помнишь, с перевязанной головой ходил, раненый? В семнадцатом году чуть не влип, когда с кадетами схватился, и сейчас куда-то тебя несет. Вечно что-нибудь себе придумаешь. А ты все про фашистов каких-то? Где ты их здесь видишь? Они город на погибель оставили, окружили, потому что взять не могут. Ты их здесь никогда не увидишь.

– Жаль. Я точно оторвал бы одному из них его хозяйство, чтобы не делали таких адольфиков, как они сами.

Лиза опустила свою руку ниже и остановилась, чувствуя, что Жан вздрогнул.

Он взял ее ладонь и прижал к своему телу.

– Ты такая горячая, – сказал он. – У тебя все в порядке?

– Все. Просто мне очень страшно.

Ребята слышали, как жильцы все еще спешили вниз по лестнице в бомбоубежище. Кто-то сильно стучал в каждую дверь и кричал «Воздушная тревога»!

У девчонок замерло сердце.

Ник не выдержал, встал и подошел к окну. На улице лил проливной дождь. Прожектора освещали пасмурное небо, бросая свои лучи куда-то за серые облака. Гул самолетов прошел где-то стороной, раздалось несколько взрывов, и небо озарилось красным цветом – что-то горело.

– Ник, ложись, – сказал Жан. – Фашисты заметят тебя такого и все сюда слетятся.

– На меня есть кому смотреть, – ответил Ник.

– Вот мы и смотрим, – не унимался Жан. – Очень интересно. Поворотись, милок, к фашистам задом – к нам передом.

– Ну, Жанчик, – просила уже Лиза. – Если мы здесь все поместились – это не значит, что надо хохмить.

– Да пусть говорит, – поддержала Жана Ин. – С ним всегда так весело. Он у нас самый заводной мальчишечка.

– Ой, я забыл совсем вам сказать, – спохватился Жан уже на полном серьезе. Он уселся на кровати, обнял Лизу за голову, которую она положила ему на колени, грея их своим дыханием. – Помните семнадцатый год? Егора? Раз вы уж вспомнили кадетов, а среди них же был Егор. Ну, вспоминайте. Так я его встретил случайно, когда пробирался сюда в город…

Жан подробно рассказал обо всем, что тогда произошло, и все слушали молча, не перебивая его своими вопросами.

– Да, жаль, – вздохнула Ин. – Хороший парень был, смелый.

– Он был командиром отряда и погиб на моих глазах, – сказал с сожалением Жан. – Он вас тоже тогда вспомнил. Надо бы найти его квартиру. Она, кажется, на Васильевском острове где-то была.

– Зачем? – спросил Ник. – Родственники, если они еще живы, сами все в свое время узнают. Не опережай время, Жан. Не забывай, что мы здесь гости и не стоит вмешиваться в ход тех событий, которые происходят вокруг тебя. Помочь мы можем, что в наших силах, но не больше. Так ты говоришь, завтра идем в ополчение?

– Уже сегодня, – поправил Жан.

– Давайте спать, – предложил Ник. – Я так понимаю, что сегодня днем у нас будет куча дел.

– Ник, сколько раз я тебе говорил, чтобы все было по-настоящему, – возразил Жан.

– Не понял.

– Вот что ты сейчас сказал?

– Давайте спать…

– Ты же не будешь спать, когда рядом с тобой твоя девушка. А?

Жан сквозь темноту почувствовал улыбку на лице Ника.

Ник шмыгнул под плед к Ин и тут же притих.

– Уснул? – спросила тихо Лиза.

– Сейчас! Этот так просто не уснет. Я его знаю, – возразил Жан. – Готовится.

– Я тебя сейчас убью, – из-под пледа раздался голос Ника.

– Вот видишь. Я же говорил, – Жан обнял Лизу, поцеловал и прижал к себе. – Тебе не жарко? Сними ты с себя эту рубашку. Ин уже давно разделась.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Ин.

– Я-то? Что ж ты думаешь, если я младше всех вас тут, то такой болван? Я даже знаю, чем вы сейчас займетесь.

Ник вылез из-под одеяла.

– Если знаешь, то молчи, – сказал он.

В спальне на некоторое время восстановилась тишина.

– Лиза, я тебя хочу, – прошептал Жан ей на ухо.

– Ты сумасшедший.

– Я – да, – согласился тут же Жан.

– Ну, заскрипели, – заметил Ник.

– Ну, зачмякали, – отозвался Жан.

Ник рассмеялся на всю комнату.

– Что, укусила?

– Да нет, – заливался он смехом. – Я вспомнил, как в семнадцатом году. Помнишь? Все то же, только наоборот…

– Помню, но ты мне мешаешь, – прерывистое дыхание Жана выдавало его старания, и Ник замолчал.

Спустя полчаса Жан расслабился и вытянулся на кровати.

– Если бы эта кровать нас терпела с семнадцатого года, как мы с ней познакомились, – она бы давно развалилась, – заметил Жан. – Ей еще повезло, что нас столько времени не было. Ник, как у тебя там?

– Вот болтун, – воскликнула Ин. – Хорошо у него там. Нам помощники не нужны. А как вот у тебя там?

– Лиза, ну, скажи ты им хоть что-нибудь.

– Нет, Жанчик, я с тобой сойду с ума, – призналась Лиза, сдерживая смех.

– Поняли, да? Нам тоже очень неплохо.

– Лиза, твой мальчишка, наверное, фашистов не дождется, чтобы им кое-что оторвать. Я вперед ему это сделаю.

– Я его тебе не отдам, он мой. – Лиза прижала Жана к себе. – Это мое сокровище!

– Поняли? Вопросы есть?

– Есть, – сказал Ник. – Давайте хоть немного поспим. Дел днем много будет. Я это сейчас уже чувствую.

– Ин, спи, – тихо сказал Жан, целуя грудь Лизы. – Мы уже почти спим.

– Только в печку больше ничего не кидай. Жара невыносимая стоит, – предупредила Ин.

– Раскройся и дыши глубже, – посоветовал Жан. – Радуйся, пока есть такая возможность.

– Мы давно раскрылись.

Жан протянул руку, нащупал два обнаженных тела.

– Это вы что ли? – спросил он.

– Нет, это не мы, – ответил сонным голосом Ник.

– Совсем измучила парня, – не мог снова остановиться Жан. – Он уже сны видит, а ты со мной все болтаешь.

Лиза прижала голову Жана и своей груди и нежно погладила.

– Все, успокойся.

– Я тебя люблю, – зашептал Жан, обнимая Лизу за бедра. – Ты всегда такая прекрасная. – Он наклонился и поцеловал ее в животик. – Ты просто прелесть…

Раньше всех проснулась Ин.

На улице было уже светло и кончился дождь, который лил целую ночь.

Она открыла глаза. Рядом лежал Ник; с другой стороны Лизы под пледом ворочался Жан.

Ин окинула молодых людей взглядом, хотела прикрыть Ника, но не смогла вытянуть из-под него плед, встала и подошла к окну, раздвинула шторы.

Лиза сразу открыла глаза.

– Смотри на этих ангелочков, – сказала Ин. – Всю ночь болтали, а теперь, бесстыдники, спят хозяйством кверху.

– Не трогай их, пусть спят.

Девушки встали, оделись и вышли в гостиную.

– Приготовить даже нечего, – сказала Ин. – Ни продуктов, ни хлеба.

– Выпьем чаю и будем их будить. Жан знает, куда надо идти. Нас всех на паек поставят.

Они разогрели чайник.

– Последние дрова, – заметила Ин и снова подошла к окну, которое выходило во двор. – Смотри, вчера куча досок была, а теперь нет. Все по квартирам растащили… А мы даже не запаслись на вечер.

Лиза растерялась, окинула взглядом комнату.

– Мальчишки, что-нибудь придумают, – вздохнула она. – А если что, мебель кое-какая есть.

– Не выдумывай, – категорически запротестовала Ин. – Ничего здесь трогать не будем. Они проснутся и все решат. Я их знаю.

– Я тоже их знаю, – согласилась Лиза. – Они у нас молодцы. Ин, я хотела тебя спросить, тебе нравится Ник?

– Нравится. Я его люблю. Жаль, что у нас такие непонятные для нормальных людей встречи. Все где-то в прошлых временах.

– А ты с ним там, в вашем времени, не встречалась?

– Вот только случайно, последний раз, но отношений у нас никаких не было. Мы там чужие люди. А я его так люблю, он такой молодец. Ты, я вижу, тоже без ума от своего Жанчика. Он, и правда, такая лапочка, просто красавчик.

– Я, когда даже до него прикасаюсь, меня всю трясти начинает. А как он смотрит! Эти его глазки… Я просто не знаю… Я его, наверное, больше чем люблю, я его обожаю, я им просто живу.

– Дуры мы с тобой, – сказала Ин. – Сидим тут и обсуждаем, кто больше любит. – Ин встала и приоткрыла дверь в спальню. – Вон они, красавцы, лежат и ухом не ведут. Раскидали свои тела по всей кровати и им хоть бы что.

– Честно, я поражаюсь, они вообще ничего не стесняются, – тихо сказала Лиза, не отрывая взгляда от молодых людей. – Неужели в вашем двадцать первом веке такая молодежь?

– А чего им стесняться? И в восемнадцатом, и в двадцать первом веке все прекрасно друг о друге всё знают. Я ничего здесь плохого не вижу. Тебе же нравятся они?

Лиза улыбнулась.

– Очень.

– Ну, вот видишь. Мы такие же, и ничего тут особенного нет. Давай их будить. Хватит дрыхнуть!

Глава 13

Во внутреннем дворике, окруженном со всех сторон стенами высоких домов, душно. Спертый воздух сразу ударил в нос, и Лиза скривила лицо.

– Смотрите, помойку совсем растащили! – заметила она. – И крысы куда-то делись.

– Крысы в дома ушли, а помойка была сплошь из досок и старых рам. Ее унесли в квартиры, печки топить, – с сожалением сказал Ник. – Надо было и нам немного запастись дровами.

– Что ж вы, мальчики, раньше не додумались?

– Ерунда, – ответил Жан. – Свалим пару столбов, и все дела.

– А пилить их ножом будешь?

Жан почесал затылок.

– Идемте, нам сейчас не до этих дров, – сказал он. – Мне что-то после этого чая есть смертельно хочется. – Он задрал голову вверх и заметил снова на небе темные дождевые тучи. – Ну и город… Как он еще от сырости не развалился? Тут бывает когда-нибудь солнце?

– Бывает, летом, – ответила Лиза. – Сейчас уже октябрь – дело к зиме.

– Интересно, зимовать нам здесь придется или нет? – спросила Ин. – У меня даже вещей теплых нет.

– Ха, а ты хотела по тетушкиному велению сюда с чемоданами попасть? – удивленно произнес Жан и взял Ин под руку. – Попросишь Ника, он тебя согреет, – шепнул он ей на ухо.

– Какой все же ты, Жанчик, подковыристый, – заметила она.

– Что он тебе сказал? – спросил Ник.

– Потом скажу. Идемте быстрее, мне кажется, скоро дождь снова начнется. – Ин одернула руку и взглянула на Жана. – Иди к своей, видишь, дрожит. Тоже мне грелка в полный рост нашлась. Тебя самого отогревать сначала надо.

– Я хотел, как лучше, а ты сразу на дыбы.

Лиза взяла Жана за руку.

– Ты помнишь, куда идти? – спросила она.

– На Петроградскую сторону. Там улица есть, Малая Посадская, вот туда.

– Это на ту сторону Невы? – удивилась Лиза.

– Через Троицкий мост, если память не изменяет, – ответил Жан.

Он никогда не жаловался на свою память, все примечал основательно и хорошо запоминал улицы.

– Тебе экскурсоводом надо работать, – смеялся Ник, подставляя ладони под капли начинающегося дождя.

– А что это такое – экскурсовод? – спросила Лиза, услышав незнакомое слово.

– Это тот человек, который ведет туда, не знаю куда, – пояснил Ник.

– Да ладно заливать! Это тот, который знает, куда идет, – возразил Жан. – Не путай человека.

Лиза обняла Жана и прижалась к нему.

– У нас даже зонтика нет. А эта Малая Посадская далеко будет?

– Прилично. Надо будет хорошо пошевелить ногами.

– Сейчас заведешь куда-нибудь, да под обстрел попадем, – предостерег Ник. – Смотрите, надпись: «Эта сторона наиболее часто подвергается обстрелу». Сведущие люди написали.

На улицах было, как всегда, немноголюдно.

Они шли быстро и нагнали несколько человек, медленно идущих и тащивших на детской коляске наспех сколоченный гроб. За ним шло двое малолетних детей, закутанных в шарфы и платки. Телегу тянули мужчина и молодая женщина.

Жан взглянул на их лица, и у него снова заныло сердце. Их измученные лица выражали скорбь и негодование. Он опустил глаза и сжал руку Лизы.

– Как я ненавижу этих фрицев, – прошипел он. – Сколько горя они приносят людям…

Ник и Ин ускорили шаг, чтобы быстрее обойти эту траурную процессию.

– Самое страшное – что мы ничем и никому не можем помочь, – тихо ответила Лиза. – Неужели в будущем, в этом двадцатом веке, такое может случиться? Ладно, Петр шведов бил… То была война честная. Они пришли – они получили. А здесь? Эти город взять не могут – так решили людей просто голодом погубить, на них отыграться. Знал бы Государь, что такое когда-нибудь случится – подумал бы, строить его здесь или нет.

– Правильно сделал, что построил. А эти свое еще получат в сорок третьем и в сорок пятом годах, – не утаивая своей злости, сквозь зубы бурчал Жан.

– Не злись, тебе не идет, – успокаивала его Лиза. – Я знаю, что ты умеешь злиться.

– Я не злюсь, я их просто ненавижу. Я бы ими наши дороги устилал – была б такая возможность.

– Ну, успокойся, прекрати.

Они обошли траурную процессию, вышли на трамвайные пути и двинулись по ним дальше.

Неожиданно сзади раздался звонок трамвая. Ник обернулся. Это была самоходная платформа, которая двигалась по рельсам. На ней стояли несколько зенитных установок и с десяток солдат.

– Вот к ним надо, – сказал Ник.

– Успеешь еще повоевать. Уйди с дороги, а то на одного вояку меньше будет. – Ник схватил Лизу за руку и повел к тротуару.

Теперь они шли вдоль длинного серого дома и у арки увидели сидящую, всю мокрую, старуху с протянутой рукой. Она сидела прямо на мокрой земле, и по ее лицу струились капли дождя.

– Она что? – спросила Лиза, проходя мимо.

Жан замедлил шаг, обращая на нее внимание. Безжизненное лицо говорило о том, что жизнь ее давно покинула: полуоткрытые стеклянные глаза, бледное, как полотно, лицо не подавало признаков жизни.

– О, боже! – воскликнул Жан. – Когда же весь этот кошмар закончится? Что еще можно будет увидеть в этом несчастном городе? Идемте отсюда быстрее. Нам надо срочно на ту сторону, уйдем в ополченцы. Там я свою душу отведу. – Он взглянул на Ин, которая шла рядом. – У тебя по лицу дождь стекает, – заметил он.

– Это не дождь, – дрожащим голосом произнесла Ин. – Это слезы. Какого черта мы здесь? Что еще там впереди?

– Почти три года блокады, – объявил Жан. – А мне уже самому становится страшно.

– Чего сопли распустил? – Ник старался сдерживаться.

Жан взял за руки девчонок и быстро зашагал вперед.

– Я же тоже человек и все понимаю, – виновато произнес Ник. – Думаешь, мне не больно?

– Ничего я не думаю. Я просто хочу быстрее попасть в ополченцы и уйти на передовую, защищать Ленинград. Вы не забывайте, что мне надо еще к Кировскому заводу попасть, – напомнил Жан. – Это я уже сам, без вас туда смотаюсь.

– Так они там тебя и ждут. – Ник смахнул с лица мокрый снег, который падал вместе с дождем. – Они наверняка давно сменили свою дислокацию.

Они еще не дошли до набережной Невы, где уже виднелся Троицкий мост, как пронзительно завизжала сирена. Ребята вздрогнули, замерли на месте.

Жан растерянно смотрел по сторонам, наблюдая, как мимо пробегают испуганные люди.

– Чего стоите? – крикнул им кто-то на ходу. – В укрытие, сейчас бомбежка начнется!

Молодые люди стояли в оцепенении, не зная, что делать и куда бежать.

Над Невой пронеслось несколько самолетов, сбрасывая бомбы.

Оглушительные взрывы потрясли воздух. В ушах до боли зазвенело, и в глазах сразу стало темно.

Лиза схватила Жана за куртку и спрятала лицо.

Где-то совсем рядом раздались пушечные выстрелы, содрогавшие землю, которая, казалось, стала уходить из-под ног, затряслась, зашевелилась. Около десятка мощных взрывов потрясли соседние дома, и с них посыпались стекла. Кто-то кричал или плакал – было неясно… Ник схватил Ин и потащил к дому. Они прижались к стене, которая гудела, передавая все напряжение земли от этих ударов.

Началась бомбежка, такая яростная, что нельзя было даже поднять головы. Кругом летели куски земли и осколки кирпича. Темного, покрытого тучами неба теперь не было видно вообще. Огромные клубы дыма и пыли стелились перед глазами.

Жан присел на землю, обнял руками голову Лизы, чувствуя, как ее тело все дрожит. Сейчас он не в силах был даже выдавить из себя ни одного слова, чтобы вновь послать проклятия в сторону врага. Было дикое отчаяние и страх.

Снова пролетело несколько самолетов, теперь уже над головой, и взрывы вновь потрясли землю.

– Мамочка! – во весь голос закричала Лиза и вцепилась зубами в руку Жана. – Мы сейчас все погибнем.

Жан пытался разглядеть, где Ник и Ин, но из-за клубов густой пыли никого не видел. Он набрал полную грудь воздуха и что было силы просто заорал:

– Ник! Ты где, Ник?

Но его голос от грохота был не слышен даже в двух шагах.

– Ин! – снова закричал Жан.

Он хотел подняться, не чувствуя боли от хватки Лизы за его руку, но ноги сами подкосились, и он оперся рукой на стену, стараясь не упасть.

– Что это такое? – прошептал он охрипшим голосом.

Пересохшие губы еле шевелились.

Лиза подняла голову и виновато посмотрела ему в глаза.

– Извини, – дрожал ее голос. – Я не хотела.

– Пустяки, – Жан задрал рукав куртки и подставил окровавленную от укуса руку под капли дождя и мокрого снега. – Пройдет. Ты сиди, я посмотрю, где они.

Лиза рыдала во весь голос, как ребенок.

– Жанчик, миленький мой, прости меня, дуру. Я не хотела тебе причинить боль.

Она заметалась, схватилась за голову и упала на землю, стала биться в истерике.

– Прости меня, миленький, прости…

Жан собрался с силами и встал во весь рост. Он шарил глазами, насколько мог видеть в этом аду: искал своих друзей.

И новая неожиданность заставила его прижаться к стене. Большая часть соседнего дома стала медленно опускаться на землю. Потом снова этот оглушительный треск и гул добавился к тому, который не успел еще затихнуть. Рухнул соседний дом, поднимая новые клубы пыли.

Жана всего затрясло. Он не мог себя уже сдерживать: стали сдавать нервы. Он протер глаза, попытался сосредоточиться, но мысль о своих друзьях не давала ему покоя. Жан обернулся назад, увидел Лизу, которая сидела на сырой земле, поджала под себя ноги и, обхватив руками голову, рыдала.

– Лиза, – позвал он ее. – Лиза, иди ко мне.

Но Лиза ничего не слышала.

Он вдоль стены стал продвигаться к ней и схватил ее за плечо.

Она подняла голову и взглянула на него обезумевшими глазами.

– Жан, – Лиза вытянула к нему руки, но тут же их опустила прямо на землю.

– Что с тобой случилось? – кричал Жан.

Снова послышался гул моторов, и целая серия взрывов пронеслась уже по той стороне Невы, на Петроградской стороне.

Жан перевел дыхание и потянул Лизу к себе.

– Сейчас все кончится, – успокаивал он девушку. – Так долго продолжаться не может.

Он закрыл глаза. Как ему сейчас хотелось, чтобы все это было просто сном! Пусть страшным, но сном.

Он еще мгновение постоял с закрытыми глазами, прислушиваясь ко всему окружающему, потом открыл их и взглянул на Лизу.

– Идем отсюда, – сказал он решительно и, подхватив ее под руки, поднял. – Быстро идем, пока под обстрел снова не попали.

Они выскочили на середину улицы, на трамвайные пути, и Жан, собрав все силы, снова закричал во весь голос:

– Кто-нибудь меня слышит? Где вы, люди! Мы живы, мать твою! – С глаз его лились слезы. – Ник, Ин, мы живы!

– Жан, их надо там искать, – показала Лиза рукой в сторону дома. – Там где-то, во внутреннем дворе. Кажется, я их там в последний раз видела.

– Точно?

– Не знаю. Просто были какие-то тени. Может, я и ошиблась.

Жан схватил Лизу за руку и потащил в арку дома. Тут он споткнулся о лежавшего человека и замер.

– Ник, – тихо произнес Жан и склонился над телом.

Он присел и перевернул на спину мужчину.

– Черт возьми, – выругался Жан. – За последние несколько дней я столько мертвецов перевидал, что на нашем кладбище они бы не вместились. Это не он.

Лиза обошла убитого человека стороной и снова вцепилась в Жана.

– Они же где-то должны быть. Идем во двор.

Действительно, во дворе у забитой наглухо двери сидел Ник, прижимая к себе Ин.

– Ну, и что сидим? – взяв себя в руки, проговорил Жан.

Внутри у него все колотилось от радости.

Испуганная Ин подняла на них заплаканные глаза. Она вцепилась в Ника обеими руками и не могла их разжать.

– Кругом бомбят, а они сидят, – старался говорить бодрым голосом Жан, но не сдержался, подсел к ним рядом, увлекая за собой Лизу, обнял всех троих и разревелся.

– Я думал, вас больше не увижу, – сквозь слезы выговаривал он слова. – Ник, Ин, я рад за вас.

Лиза целовала всех троих от радости и тоже дала себе окончательно расслабиться.

– Жан, – наконец проговорил Ник и запустил свою ладонь в его мокрые волосы.

Жан поднял на него свои большие серые глаза и попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась какая-то гримаса.

– Жан, ты не представляешь, как я рад, как мы рады вас тоже видеть, – слабым голосом сказал Ник. – Я знал, что вы с этим кошмаром справитесь.

– Давай только целоваться не будем, – шутливо предупредил Жан.

– Конечно, нет, – согласился Ник.

– Потом поцелуемся.

– Ох, ты и хитрец, – уже начал приходить в себя Ник. – Ты ранен? – он заметил, что рукав на куртке у него в крови.

– Ерунда, пройдет, – сказал Жан и обнял Лизу. – Может, уже пойдем? Кажется, все затихло. Нам пора определяться и занять достойное место в этой войне.

– Ты – как всегда. Где такие слова находишь, философ? – заметила Ин.

– О, тоже заговорила! Как первые впечатления?

– Никак, – улыбнулась она. – Иди сюда. – Она потянула Жана за руку и прижалась к его щеке губами. – Я так рада, что все обошлось, – сказала она, наградив его звонким поцелуем. – Ты, как всегда, неотразим.

– Да? Понял, Ник, что мне твоя девушка говорит? Сплошные комплименты.

Жан неудачно дернул рукой и скривился от боли. Лиза это заметила и остановилась.

– Покажи руку, – потребовала она.

– Потом, – отмахнулся Жан.

– Покажи немедленно.

Она закатала ему рукав и увидела большое кровоточащее пятно. Рука у Жана распухла и требовала немедленного медицинского вмешательства.

– Прости меня, – прошептала Лиза. – Надо что-то делать.

– Ничего себе, – ужаснулась Ин. – Ты где так?

– Врача мы здесь нигде не найдем, – сказал Ник. – Я знаю, что надо делать. Моя бабка еще говорила, надо мочой помыть и забинтовать.

– Если первое, я еще смогу, а второе… – Жан посмотрел по сторонам.

Лиза подняла юбку и с нижней подкладки оторвала длинный кусок в виде широкой ленты.

– Ты что делаешь? – спохватился Жан.

– Правильно, надо перебинтовать, – подтвердил ее решение Ник. – Пойдем со мной, а вы здесь подождите.

Они вернулись под арку, а девушки остались их ждать на тротуаре.

– Как это он так? – спросила Ин.

– Это я, дура, вцепилась в него зубами от страха, – призналась Лиза.

– Молодец он у тебя. Хороший парень, просто прелесть, – восторгалась Жаном Ин.

– А твой… Он же тоже…

– Мальчишки вообще молодцы, оба!

Глава 14

Они шли через Троицкий мост, поглядывая вниз на темные воды Невы.

Жан чувствовал себя неважно. Ему казалось, что он дал себе слабину и раскис после всего произошедшего только что на том берегу.

Сильно болела рука – даже не болела, а ныла. Он сунул ее в карман, чтобы она была как можно меньше в движении, и шел, потупив глаза.

Ник держал девушек за руки, увлекая их за собой, а Лиза постоянно оглядывалась назад.

– Догонит, не отставай, – бодрым голосом сказал Ник. – Сейчас найдем эту Малую Посадскую улицу, а там Жан покажет, где и куда.

Лиза еще раз обернулась назад, и ее сердце сжалось. Вид у ее молодого человека действительно был печальным. Она ненавидела себя за то, что тогда, при бомбежке, вцепилась в него зубами, а он, как мужчина, выдержал эту ее дурацкую выходку: не сказав ни слова.

Лиза остановилась.

– Вы идите, – сказала она, – мы вас догоним.

Она дождалась Жана, и молча пошла рядом.

– Ты на меня обиделся? – спросила она.

– Почему?

– Не знаю, но мне кажется, что обиделся. Прости меня, дуру.

– Лиза, прекрати. У меня просто болит голова от этой бомбежки.

– Жанчик, – она взяла его за другую руку и поднесла ладонь к губам, стала целовать. – Миленький мой, прости. Я же не думала, что так получится.

– Прекрати. Видишь, солдаты на нас смотрят.

По мосту проезжали грузовики, тянущие за собой орудия с солдатами в кузовах.

– Пусть смотрят. Пусть все знают, что я тебя люблю. Ты не представляешь, что сейчас творится у меня внутри.

Они прошли мост, и Ник остановился.

– Куда дальше? – спросил он.

– Сейчас разберемся. – Жан спросил у первого встречного солдата, где находится штаб ополченцев.

Лиза не отходила от него ни на шаг.

– Я не местный, из Новгорода, – объяснил солдат.

– А вы куда? – спросил Ник.

– На сборный пункт, – ответил солдат.

– А оружие?

– Оружие там дают, и на оборону города сразу.

– И где этот пункт?

– Я вспомнил, – неожиданно воскликнул Жан. – Вспомнил, где этот дом, куда нас затащили с Лизой при бомбежке. Идите за мной.

Он свернул направо и быстро зашагал впереди. Лиза еле за ним поспевала.

– Тебе в юбке удобно? – спросил Жан, окидывая ее взглядом.

– А где мне штаны взять, как у вас? Как они там называются?

– Джинсы.

– Вот их где мне взять? В наши года таких и не было, а солдатское галифе мне не пойдет.

– Я тебе раздобуду штаны, – сказал Жан. – В них намного удобнее. У тебя будут лучше наших.

– Только не такие, как у вас. По-моему, они совсем маленького размера, – сказала Лиза, обнимая Жана за обтянутую джинсами попку. – Все выпирает, люди как-то странно смотрят.

– Они нормальные. Такие штаны, под названием джинсы, будут носить не скоро, лет так через сорок, не раньше. Они не малы – это такая мода. Я тебе военные достану.

– Удобно в них?

– Конечно, – одобрил Жан.

Лизе было приятно, что Жан начал с ней разговаривать, и в ее голосе появилась уверенность.

– Тебе здесь не жмет? – она незаметно коснулась рукой у него между ног и посмотрела по сторонам.

– Нормально. Так будут ходить в нашем столетии, – сказал Жан. – Ты же мерила их, когда я с тобой впервые познакомился?

– Жанчик, я тебя обожаю, – растрогалась Лиза. – Я тебя просто готова проглотить и держать в себе, чтобы на тебя никто не смотрел и никогда ты никому не достался.

Жан за все это время первый раз улыбнулся.

– Ты уже сделала попытку меня проглотить, – повеселел Жан, показывая перевязанную руку.

– Извини, пожалуйста, я серьезно. Ты мне раскрыл столько всего нового в этой жизни! Я никогда и не думала, что люди могут друг другу предоставлять столько сладостных мгновений.

– И у вас такое есть, – ответил Жан. – Главное, чтобы люди любили друг друга.

– Я не знаю, как все так у нас получается, но без тебя просто не представляю ни минуты жизни. Ты всегда у меня перед глазами. Ты и только ты… Когда Ин смотрит на тебя – у меня все переворачивается, мне кажется…

Жан резко остановился.

За углом, где должен был стоять дом, в который он попал при обстреле и встретил Лизу, была огромная куча кирпича.

– Кажется, пришли, – прошептал он. – Дома-то нет. Его разбомбили фашисты.

Ин и Ник растерянно смотрели на обломки дома и молчали.

Человек двадцать разбрасывали кирпичи и ломали, разбивали большие плиты стен.

– Что это? – снова задрожал голос Лизы.

– Ничего, просто война. Здесь ничего уже нет, – ответил Жан и подошел к работающим людям.

– Когда? – сухо спросил он.

– Только что, при бомбежке, – ответил мужчина и вытер пот с лица. – Здесь где-то должна быть моя семья.

– Как это случилось?

– Прямое попадание. Все, кто был в доме, теперь там, под завалом.

Жан закрыл глаза и скрипнул зубами.

– Это все, кто остался?

– Это люди трудового фронта, – объяснил мужчина.

Жан поднял голову вверх, и на его лицо упали первые крупные снежинки. Ему захотелось сейчас просто завыть от обиды за человеческие жизни, которые здесь оборвались.

Ник взял его за плечо, и он пришел в себя.

– Что же это творится в самом-то деле? – тихо прошептал Жан.

– Идем отсюда, – потянула Ин его за руку.

– А как же ополчение, паек?.. Мы же просто погибнем. Кто мстить этим гадам будет? – бормотал Жан. – Я так хочу грохнуть лично с сотню этих фрицев за их похабные дела.

– Жан, успокойся… Идемте. Мы обязательно что-нибудь найдем.

Жан заметил на развалинах девушку, с которой разговаривал тогда в бомбоубежище. Он рванул плечом, чтобы освободиться от Ника, и направился к ней.

– Ты меня помнишь? – спросил он.

Она с удивлением посмотрела на молодого человека.

– Ты приглашала меня в отряд ополченцев, помнишь? Я пришел, и со мной еще три человека.

Девушка отбросила лопату и посмотрела в сторону стоящих внизу ребят.

– Понимаешь, нам надо помогать защищать город, – стал объяснять Жан. – Помоги на передовую уйти. Ты подскажи, как это сделать. Куда обратиться?

– На передовую? – она упрямо помотала головой. – Хочешь погибнуть? Тебе сколько лет?

– Двадцать, – соврал Жан.

– Пятнадцать, не больше, – догадалась девушка.

– Если честно, то семнадцать, уже пора.

– Вот так и говори. Какая тебе передовая! Шлепнут, как муравья, и поминай как звали.

– Я не такой, – возразил Жан.

Он хотел ей объяснить их появление в Ленинграде, но понял, что не время и не место.

– Ну что?

– Хорошо, – согласилась девушка.

Она спустилась вниз и стала объяснять, как пройти к штабу Петроградского района.

Через полчаса они были уже на месте.

Небольшой двухподъездный дом из пяти этажей, и множество солдат вокруг.

– Военкомат, что ли? – спросила Ин.

– Я не знаю, но сейчас все проясню, – сказал Жан.

– Я с тобой, – тут же вызвался Ник, и они зашли в подъезд.

По длинному коридору они попали к двери с надписью «Секретарь».

– Вот здесь все и узнаем, – сказал Жан и хотел было открыть дверь, но она сама перед ними распахнулась, и несколько солдат стали выносить ящики с боеприпасами.

– Не мешать, – скомандовал пожилой лейтенант. – Уходите с дороги или помогайте.

Жан с Ником стали усердно помогать выносить несколько десятков ящиков и грузить на машину. Когда работа была закончена, Жан подошел к лейтенанту.

– На передовую? – спросил он.

– А то куда еще? Здесь кругом передовая.

– Можно и нам?

– Вам? Куда вам?

– Куда-куда, на передовую. Мы сами местные и легко ориентируемся в городе.

– Идите, ребята, вон в тот кабинет, и вас определят, – сказал лейтенант, указывая на боковую дверь в коридоре.

– А там что?

– Им нужны местные, – пояснил он. – Там вас определят.

Молодые люди переглянулись и постучали в дверь. Никто не ответил, и Ник, толкнув дверь рукой, просунул голову.

За столом сидела пожилая женщина и что-то писала.

– Можно? – громко спросил Ник.

Она подняла уставшие красные глаза.

– Наконец прислали, – произнесла она. – Заходите.

Ребята снова переглянулись и вошли.

– Сколько вас человек?

– Четверо.

– Сколько? Мы же договаривались, что с Кировского будет человек сто, не меньше! – удивилась она.

– Значит, подъедут, – сообразил Жан. – Оформляйте нас пока четверых. Когда враг рядом у города, тянуть – это преступление.

– Да, да, – спохватилась женщина.

– Так нам куда?

Она написала какую-то бумажку, сложила ее и протянула ребятам.

– Пока так, – сказала женщина. – На довольствие вас поставят, а вот работа у нас всякая.

– Оружие дадут? – вырвалось у Жана.

– Нет оружия. Да и ненадобно оно вам. Все вам расскажут на третьем этаже. Отдадите бумажку, и вас определят. Остальные будут позже?

– Позже, позже, – подтвердил Жан. – Мы первые, и нам надо начинать работать.

– Какие молодцы! – восхищалась женщина. – Я знала, что завод кого попало не пришлет. Идите наверх.

На третьем этаже тоже было много народа. Это были местные жители, которые пришли, чтобы принять участие в обороне города.

Ник и Жан быстро определились с обстановкой. Девушки всюду следовали теперь за ними.

Вышли военные и приказали всем присутствующим построиться вдоль стены. Двое других стали переписывать фамилии, чтобы поставить на временное довольствие.

– Кто в каком районе живет? – спросил офицер.

– Мы на Малой Морской, – выкрикнул первым Жан.

Офицер подошел к нему и спросил фамилию.

– Нас четверо, и мы живем именно там. Район Центральный.

– Улицу Почтамтскую знаете? – спросил офицер.

Жан удивленно посмотрел на Лизу.

– Ну, где почтамт на Исаакиевской площади.

– Ах, эту, конечно, – спохватился Жан.

– Имена у вас какие-то интересные, – заметил офицер, переписывая их по очереди.

– Нормальные имена. Это родители такие… Им не было времени нас назвать нормально, – стал объяснять Ник.

– Сами понимаете, ситуация, – добавил Жан. – Все второпях делалось.

Офицер окинул их взглядом и улыбнулся.

– На Почтамтской в здании того самого почтамта вы и будете находиться. Что делать, вам там все расскажут. Это ваш район.

– А что делать надо будет?

– Там объяснят и поставят на довольствие. – Офицер еще раз окинул взглядом молодых людей, заприметив на них интересную одежду, особенно джинсы, с усмешкой спросил:

– Удобно в штанах таких по крышам лазать?

– Да хоть по подвалам, – ответил Жан. – Эти штаны с петровских времен и все как новые.

– Смотри парень, под обстрел больше не попадай, – предупредил офицер. – Ерунду какую-то несешь. Контузило, наверное?

– У него с рукой проблемы, – сказала Лиза. – У вас есть врач?

– Врача нет, но фельдшер на четвертом этаже. А что с рукой?

– Ничего, перебинтовать бы надо.

– Вы свободны. Не забудьте, куда вам надо, – предупредил офицер.

Они все вместе заспешили на четвертый к фельдшеру. Им оказалась молоденькая девушка в белом халате и в шапочке.

– Помощь нужна, – сказала Лиза, просовывая голову в кабинет.

Фельдшер даже вздрогнула от неожиданности.

Лиза пропустила Жана вперед и прошла за ним.

– Что у вас?

– У него рука болит, опухла.

Жан засучил рукав и показал опухшую руку. Повязка, которую они накладывали, давно слезла, и большой синяк с несколькими прокусами производил впечатление.

– Собака укусила? – спросила фельдшер.

– Я укусила, – призналась Лиза.

– Надо сделать укол однозначно, и я обработаю тебе руку, – сказала девушка. А тебе советую не кусаться в будущем. Людоедство в стране не допускается, – она весело засмеялась. – Снимай штаны, укол буду делать.

Лиза недоверчиво посмотрела на фельдшера, потом на Жана, и у нее все внутри закипело. Она готова была разорвать этого медицинского работника на части за то, что она увидит обнаженный зад Жана.

Лиза закрыла глаза.

– Все, одевайся. Жить будешь, – сказала девушка и стала обрабатывать рану и перевязывать.

Глава 15

Теперь они находились в отряде ополченцев, который состоял из жителей города. Здесь были все, даже подростки, и занимались каждый своими обязанностями.

Женщинам выдали санитарные сумки с перевязочным материалом: в течение часа объяснили, как надо правильно перевязывать раненых, и определили в отдельное подразделение.

Мужчинам выдали винтовки. Кому-то достались даже снайперские. Автоматы получили всего несколько человек. Оружия катастрофически не хватало, поэтому многие выполняли работы, связанные с разбором завалов и патрулированием.

С Кировского завода сегодня пришла еще небольшая партия оружия, и новое пополнение решили также им вооружить.

– Кто не умеет стрелять? – спросил пожилой мужчина перед строем.

В ответ все промолчали.

Жан взглянул на Ника.

– Я только в тире стрелял, – прошептал он.

– Хоть попадал?

– В зайцев да волков.

– А во времена Государя?

– Так то из пушки.

– А в семнадцатом году? Забыл?

– Разве то бои были? – шептал Жан.

– По зайцам и волкам – тоже сгодится, – одобрил Ник. – Я несколько раз на охоте с дедом был, когда на Алтай ездил. Если ты хоть раз стрелял, значит умеешь.

– Ты не понял, – еще раз пояснил Жан.

– Все я понял. Какая разница? А здесь фрицы – одно и то же, что зайцы.

– Да? Я так не думаю, – возразил Жан.

– Тогда смотри, чему будет учить командир.

Мужчина показал, как надо заряжать и целиться в противника.

– Ваша задача будет не наступать, а оборонять закрепленный участок, – объяснял он. – Остальным будут заниматься военные.

– А мы? – спросил кто-то.

– Вы будете им в помощь. И выполняйте все их указания. У вас всех слабая подготовка, поэтому основная работа будет за солдатами и матросами. Готовить основательно нет времени, поэтому показываю еще раз. – Он все повторил и показал снова. – Вопросы есть?

– Есть! – выкрикнул Жан.

Ник вздрогнул.

– Какие у тебя-то вопросы? – толкнул Ник своего друга.

– Пленных куда сдавать – вопрос номер один. Вопрос номер два – почему патронов мало выдали? Отстреляться и бросать оружие?

– Отвечаю, – сказал мужчина, подойдя к Жану. – Что касается пленных – это бред! Смотри, чтобы сам в их число не попал. Там огонь ведется на расстоянии. Насчет патронов – на месте получите дополнительно, а оружие бросать нельзя. У нас его и так мало. Ты понял, вояка?

– Понятно, – пожал плечами Жан.

– Вам на местах все разъяснят, – добавил мужчина.

Ник не отрывал глаз от отряда санитарок.

– Они с нами пойдут? – пользуясь случаем, что мужчина стоит рядом, спросил Ник.

– Вы все поедете вместе на Ржевку. Там тоже наша оборона. Сейчас все садитесь на грузовики и в добрый путь!

Около десятка стареньких полуторок стояли тут же.

– Я поеду с санитарками, – заявил Жан.

– Сейчас… Куда посадят, там и поедем.

Женщины сели первыми, и их увез грузовик сразу же после посадки.

Ополченцы рассаживались дольше, и все остальные машины двинулись колонной.

– Рассеяться бы надо, – заметил Жан. – Мишень из этой колонны слишком жирная. Немец сразу нас может разгромить, если увидит.

– Слышь, ты, умник, – прервал его размышления один из ополченцев. – Где рассредоточиваться? По городу? Потом хрен всех в кучу соберешь.

– Далеко ехать? – спросил кто-то, видно, не из местных.

– Прилично. Пешком идти часа два, не меньше.

– Проскочим, – Жан взглянул на Ника. – У меня так чешутся кулаки, – шепнул он.

– Почеши о борт машины. Это тебе не по зайцам в тире стрелять. Ты хоть в одного там попал?

– Бывало и попадал.

– Бывало… Здесь такое не пойдет.

– Можно подумать, что ты стреляешь без промаха! Шишки сбивал, наверное, в своем Алтае? А тут люди.

– Не люди, а фрицы, – поправил Ник.

– Вот смотрю я на вас и удивляюсь, – сказал пожилой человек. – Каких пацанов посылают на передовую! Зачем, спрашивается? Вам жить да жить еще, а вы лезете в самое пекло. Вас надо на крыши посылать, зажигалки сбрасывать.

– Какие зажигалки? – удивился Жан. – Пусть малолетки этим занимаются. Я бы рассказал про себя тебе, дядя, но времени у меня нет. Оно теперь не скоро будет – только после войны, не раньше.

– В сорок пятом, в мае, расскажешь, – добавил Ник.

– Ты хоть понял, что сказал? В сорок пятом… Это что ж, все это время будем воевать? – спросил мужчина.

– Да что ты его слушаешь? – вмешался другой. – Болтают что попало. Товарищ Сталин говорил, что мы быстро одолеем врага.

Мужчина махнул рукой и отвернулся.

– Ты бы сидел да помалкивал, – недовольно произнес Жан. – Чего болтаешь?

Колонна ехала около часа, пропуская на своем пути множество пеших отрядов и трамвайных платформ, перевозящих зенитки и пушки.

– Это наши, – сказал кто-то. – Прямо с Кировского завода и сразу в дело.

– Что ж завод автоматов не наделал? – заметил Жан. – Дали какое-то ружье… попробуй им отбить врага.

– Завод танки выпускает. Там сейчас тяжело. Остались почти одни женщины и подростки. Все работают круглосуточно.

Жан с уважением посмотрел на рабочего с Кировского завода, который сидел с ними рядом.

– Слышали, слышали, – сказал он. – Героический завод.

– Еще бы! Он практически один и делает танки, что защищают город. Других путей для доставки оружия просто нет. Немцы, финны и испанские войска взяли Ленинград в плотное кольцо и бомбят.

– И финны с испанцами? – удивился Ник.

– А ты как думал? Это все фашистская коалиция. Наши, с большой земли, сюда даже пробиться не могут, – пояснил мужчина.

– А ты не знал? Тоже мне историк, – поддел Ника Жан.

– Нет. Да и ты не знал тоже. Отец твой вроде историю преподает, – заметил в свою очередь Ник.

Вскоре машины выехали в пригород и помчались по грунтовой дороге. Спустя еще четверть часа они остановились.

С одной стороны было огромное поле, с другой – лес.

– И куда мы приехали? – спросил кто-то. Здесь, должно быть, и без нас обойдутся, только не видно никого.

Разгрузились быстро, и как из-под земли появилось несколько офицеров. Их измученные лица говорили о том, что им приходится здесь очень трудно.

Они выстроили ополченцев, проверили каждого и распределили между собой.

– Этого на левый фланг, этого – на правый…

– Этого в тыл, – указал офицер на Жана.

– Какой еще тыл? – удивился Жан. – Я только что оттуда.

– Молчать! – приказал офицер.

– Это мой брат. Можно нас вместе? – спросил Ник, пока не дошла до него очередь.

– Можно, и ты иди к нему, – тут же решил офицер.

– Слушай, ты, брат, в тыл зачем? – возмутился снова Жан.

– Тыл – это не обратно. Это второе кольцо, понял?

– А-а-а. Я-то думал.

– Ты, снайпер по зайцам, лучше молчи. Где наши девчонки? – Ник вертел головой по сторонам.

– А медперсонал где? – громко спросил Жан.

– Не беспокойся, когда надо будет – все найдется.

Где-то далеко грохотала канонада. Вдали чернела полоса леса, а через поле текла маленькая речушка.

Когда все были распределены, тех, кто попал в так называемый тыл, сразу увели в сторону леса – остальные стали располагаться прямо здесь.

Ник шел за Жаном, нога в ногу, все время поправляя на плече винтовку.

Вскоре они вошли в лес и остановились. Офицер рассредоточил ополченцев вдоль полосы обороны.

Здесь были вперемешку все: солдаты и моряки. Рядом находились подводы с лошадьми и зенитные установки.

– Ну, п. дец фашистам, – выругался Жан. – Теперь мы из них винегрет сделаем, вперемешку с финнами и испанцами. Я этот лес так просто не покину.

– Смотри, сам в соус не превратись, – ответил солдат, находившийся рядом.

– А вот ты мне скажи, давно здесь торчишь? – не унимался Жан. – Вон уже снег идет, а мы так и будем здесь прятаться? К весне выйдем или раньше?

– Недавно бой вели, – засмеялся молодой моряк. – Тебе понравится, если еще не попадал в такие переделки.

– А где противник? Что-то его и не видно. Откуда ждать?

– Увидишь, недолго осталось. Жди его с любой стороны, даже с воздуха.

Ник опустился в ров и потянул за собой Жана.

– Пули головами отбивать будете? – спросил моряк. – Там где-то каски были. – Он громко свистнул: – Константин, котелки есть для башки?

– Еще остались, после убитых, – отвечал с другого конца рва Константин.

– Передай парочку сюда.

– С убитых я не одену, – категорически заявил Ник, но моряк сунул им по одной каске в руки.

– Хочешь до победы дожить, оденешь.

Жан повертел каску в руках, понюхал и примерил на голову. Она тут же сползла ему на глаза.

– Давай поменяемся, – предложил Жан.

– Можешь одеть обе сразу, – сказал Ник. – Я не одену. Плохая примета.

– Плохая примета будет тогда, когда можно будет посмотреть одним глазом сквозь твою голову и увидеть на той стороне немцев. Вот это плохая примета, – объяснил моряк.

Жан примерил вторую.

– Вот эта еще пойдет. Если учитывать, что от грохота снарядов еще и башка опухнет, – эта будет как раз, – сказал он. – Примерь себе эту, я уже ее одевал – проверено.

Ник поморщился и нехотя одел каску.

– Тебе пойдет, – заметил Жан. – Теперь от твоей головы пули будут отлетать, как горох, в разные стороны.

– А если из гранатомета? – спросил солдат, что находился с другой стороны молодых людей.

– Ну, тогда отлетят башмаки, – тут же нашелся Жан. – Что-то же должно отлететь.

– То-то и оно, – согласился солдат. – Поэтому особенно не высовывайтесь, молодежь.

– А как же стрелять? Мы что, сюда перекурить приехали и обратно? – Жан выглянул изо рва.

– С вашим оружием только по белкам палить.

– А посерьезнее что-нибудь есть?

– Есть, но не про вашу честь. Вон, видишь, ручной пулемет, гранатомет… К гранатомету не подходи. У него отдача сильная. Кто тебя потом с березы снимать будет?

– Я, – вызвался Ник. – Вот из этого ружья.

– Ну, вы юмористы, – смеялись бойцы.

– А зенитки? – спросил Жан.

– Что – зенитки?

– Я только посмотрю и сразу научусь. – Жан встал в полный рост и взглянул в сторону орудий.

– Про них вообще забудь. Трястись потом будешь всю оставшуюся жизнь. Даже ложкой в рот не попадешь.

– Что, серьезно?

– Конечно. Был тут один, до сих пор в лесу поймать не могут.

– Бегает и трясется? – теперь уже Жан сам смеялся.

– И бегает, и трясется, и заикается.

– Вот попали! Ну, все равно надо этих фрицев будет немного пошинковать в стружку. Что я дома своим скажу? Они же расспрашивать начнут, а тут эта берданка, как у деда Щукаря.

– А это кто такой?

– О, это тоже был вояка, – не унимался Жан.

– Вроде Ивана Сусанина?

– Еще похлеще. Тот поляков заплутал, а этот баб охранял да арбузы.

Где-то недалеко зашипела и взлетела красная ракета.

– Что это? – вздрогнул Ник и поправил на голове каску.

– Да это так, сигнальная.

– Смотри, чтобы за шиворот не упала, – предупредил Жан.

– Ну, хватит шутить, – надоело Нику.

Он огляделся по сторонам, заметил беспокойство солдат.

– Скоро эти медсестры придут? – спросил Жан.

– Тебе-то зачем? Штаны вытряхнуть?

Жан обиделся.

– Никакие не штаны. Просто у меня там подружка, – объяснил он.

– С этим делом придется подождать. Подружки потом, сейчас остались одни друзья-товарищи.

Ник опустился на дно рва, присел и снял каску.

– Что, давит на уши? – спросил моряк.

Ник промолчал, наблюдая за Жаном, который трепался с солдатами. Он с завистью поглядывал на пулеметы и гранатометы, что были рядом.

«Уже стал забывать, что в институте учусь, – подумал он с сожалением. – Наши, наверное, экзамены сдают, а я здесь, город защищаю. Скидки, как участнику боевых действий, наверняка не будет, потому что не поверит никто, да и рассказывать смысла никакого нет. Придется нагонять остальных. Спасибо тетушке и Лизе…».

Нику стало душно, и он расстегнул ворот куртки.

– Ордена за что дают? – продолжал сыпать вопросы Жан.

– За подвиги, – отвечали повеселевшие солдаты.

– Ну, это запросто. Красную Звезду тоже можно получить?

– Конечно, даже посмертно.

– Ну уж нет. Я тогда согласен на медаль, – смеялся Жан. – Мне одной хватит, много ни к чему. За оборону Ленинграда будет точно, – твердо заявил он.

– Представляю, придешь в школу весь в орденах и медалях, – засмеялся Ник. – А в школе еще и табличка, что она носит твое имя. Тебя вызовут к доске, ты выйдешь, побрякивая железками, и тебе вкатят банан, за то, что ничего не знаешь. Тогда тебе еще одну повесят медаль – «Сутулова», а дома предки тебя загнут, вместе с медалями, да за двойки жопу будут драть. Вот ты брякать и будешь на всю квартиру.

– Меня предки никогда не били, – ответил с гордостью Жан.

– Это они сделали огромную ошибку.

Снова в небе появилась ракета.

– Скоро будет бой?

– Да нет, сиди пока, – успокоил матрос.

– Что-то есть охота, – печально промычал Жан. – Как тут с питанием?

– А вас не кормили?

– Кто нас кормил? Кинули в кузов и привезли сюда.

– А у нас недавно перловка была, – сказал солдат и снова крикнул Константина.

– Тут народ голодный. У тебя осталась еще каша?

– Злее будут, – кричал с другого конца Константин. – Котелки есть?

– Есть котелки? – спросил у ребят солдат.

– Какие котелки – только каски, – ответил Жан. – И те от покойников достались.

– Нет у них котелков! – снова крикнул солдат.

– Да не кричи ты, всех немцев распугаешь, – сказал моряк. – Сейчас Константин вам пару котелков с кашей передаст.

– Котелки тоже остались от покойников? – с тревогой спросил Ник.

– Котелки немецкие, трофейные. На всех не хватает, поэтому приходится есть по очереди.

– Ну, это еще пойдет.

Глава 16

Жан доел перловку, сморщился.

– Кирзуха самая настоящая, – бурчал он. – Как ее только солдаты едят? В семнадцатом, по-моему, тоже ее ели.

– Вот заливает, – удивленно произнес находившийся рядом солдат. – Сколько же тебе лет тогда было?

– Почти семнадцать, – ответил Жан.

– А сейчас сколько?

– Сейчас уже семнадцать.

Солдат покачал головой:

– Ну и ну. Вот что война с детьми делает.

– Да он шутит, – встрял в разговор Ник. – Он ее с детства любит. Ты же раньше ее уже ел.

– Никогда в жизни. Вы мне вечно котелки переворачивали.

– Ел, ел, вспомни, тогда на корабле при сражении со шведами.

– По-моему мне ее тогда тоже не досталось. Какая-то зараза мой котелок перевернула, – припомнил Жан.

Солдат и сидящий рядом моряк вылупили на Жана удивленные глаза.

– Сейчас в городе голод начинается. Там вообще есть нечего, а ты сидишь тут и ломаешься, – услышал Жан претензии солдата. – Радуйся, пока дают. Еще посмотрю, как ты воевать будешь.

– А мне понравилась, – сказал громко, чтобы слышал этот солдат, Ник. – Каша замечательная.

– Вообще-то и мне понравилась, а если бы еще туда маслица положить… – согласился тут же Жан, – было б вообще замечательно.

– И мясо… – Солдат сплюнул и отвернулся. – Больше не подходи к котлу. Смотри, какой разборчивый.

– Да понравилась она ему. Это он скромничает, – попытался сгладить конфликт Ник. – А ты сиди да помалкивай, – шепнул он Жану. – Не на пир приехал, не в царских палатах сидишь. Я тебе свою порцию не дам.

Где-то далеко за лесом послышался гул самолетов.

– «Мистер шмиты» опять летят бомбить, – громко сказал командир. – Все в окопы, в укрытие! Чтобы ни одного не было видно.

Жан схватил свою винтовку и посмотрел в сторону леса.

– Здесь она тебе не пригодится, – заметил лежавший рядом матрос. – Сейчас зенитки начнут палить.

Ник посмотрел вдоль рва, где стояли зенитные установки. Действительно, их быстро стали приводить в боевую готовность. Забегали солдаты, подтаскивая патроны и минометные снаряды.

Самолетов долго не было видно. Где-то далеко в стороне, в воздухе появилась парящая «рама».

– Смотри, разведчик! – выкрикнул Жан. – Вот сейчас бы ее долбануть с гранатомета.

– Ее не стоит. Она безвредная штука. Если ты не будешь дергаться, то она наши позиции не зафиксирует и улетит, – объяснил стоящий рядом командир.

Неожиданно гул прекратился, и все стали прислушиваться.

– Это не самолеты, – заметил кто-то. – Враг подтягивает к городу танки и хочет штурмовать наши позиции.

– Да, винтовка тут не поможет, – вздохнул Жан и медленно стал перемещаться к бойцам, у которых было противотанковое оружие и гранатометы.

Ник срезу заметил исчезновение Жана, огляделся по сторонам, увидев его далеко от себя, кивнул ему головой и тоже стал продвигаться в его сторону.

– Стоять! – приказал командир. – Позицию оставлять без команды нельзя. Будет приказ, тогда и будешь перемещаться. – А где твой дружок, кашеед? Сбежал?

– Откуда мне знать, – ответил Ник.

Снова раздался гул. Теперь это было похоже на самолеты. Они появились над лесом и летели в сторону города.

– Ни хрена себе, так много, – произнес взволнованный Ник. – Что мне делать, командир?

– Одень для начала каску и притаись в траншее. Ты ничего с винтовкой против них не сделаешь. Тебе надо ждать пехоту.

– А танки?

– Чего танки? Ты тоже там бесполезен. – Командир всматривался через бинокль в сторону леса. – Танков пока не вижу, но они будут точно.

– Пехота будет?

– Будет, и, если ты хотя бы пару фрицев убьешь, – значит, находился здесь не зря.

– Эх, был бы пулемет или хоть автомат, – вздохнул Ник.

– Еще будет, не беспокойся. Все успеешь. И куда ты так торопишься? На тот свет?

– А что, много здесь полегло наших? – спросил он командира и снова устремил свой взгляд в сторону Жана, который уже вертелся у зенитчиков.

– Врать не буду – много. Вот таких же молодых, как и ты. Поэтому надевай свою каску и слушай команды.

– Товарищ командир, я хотел узнать, где эти медицинские сестры. Там моя подружка среди них.

– Они у нас в тылу. Как бой начнется – будут здесь. А ты что, уже готовишься под пулю попасть? Она ведь дура – может не ранить, а убить.

С ревом пронеслось над головами около двух десятков самолетов. Они сбрасывали бомбы, поднимая такой ужасный грохот, что у Ника заложило уши.

Он похлопал по ним ладонями, надел каску и прижался к земле, провожая их перепуганным взглядом. Дружно открыли огонь зенитчики. Со всех сторон поднялась стрельба из минометов.

Снаряды, сброшенные с самолетов, перепахали вокруг всю землю, которая поднималась на несколько десятков метров и с шумом опускалась вниз, попадая на головы бойцам.

– Эх, мазилы! – воскликнул Ник, оглядываясь вслед улетающим в сторону города самолетам. – Ни одного не сбили. Вы где их набрали, таких снайперов?

Командир оторвался от бинокля и строго взглянул на Ника.

– Если такой грамотный, возьми, постреляй. Опытные бойцы на фронте, а здесь курсанты училищ да такие, как ты, ополченцы.

– Можно попробовать? – обрадовался Ник.

– Девку будешь свою пробовать, а здесь воевать надо.

«Да, с такими вояками не повоюешь, – подумал разочарованный Ник. – Набрали кого попало! Надо незаметно к Жану пробираться».

Наступило некоторое затишье, и командир ушел проверять позиции. Ник воспользовался его уходом и быстро исчез с насиженного места.

Расталкивая бойцов в узком проходе траншеи, он упорно продвигался к зенитчикам, где находился его друг.

– Ты что меня бросил? – набросился на него Ник.

– Я тебя сюда звал, махал рукой, а ты… – оправдывался Жан. – Ты же ближе к командиру…

– Да, пошел он… Какой-то ненормальный.

– А здесь все такие. Вон сидят два кренделя за зенитной установкой, самолеты уже пролетели, а они только стрелять начинают. Со страха в штаны наложили, вояки.

Ник взглянул на молодых зенитчиков.

– Ну что, братва! – крикнул он им. – В небо не попасть? Или слишком быстро летят?

Новый заход самолетов и сокрушительная бомбежка позиций повторилась через несколько минут. Она заставила буквально всех зарыться в землю. Несколько зенитных установок с солдатами просто разлетелись в клочья.

Винтовка у Ника вышла из строя от того, что ее привалило большим камнем.

Он растерянно повертел ее в руках:

– Приклад даже треснул, – заметил он, – да и ствол какой-то, по-моему, кривой.

– Зато из-за угла удобно будет потом стрелять, – пошутил Жан, вытряхивая из каски землю.

Рядом лежала груда металла от зенитной установки и три трупа.

Подбежал старшина, замахал руками:

– Ой, ребятки, ребятки, – завыл он. – Что ж вы так неосторожно? Ведь совсем молоденькие. Какая жалость! А вы что тут делаете? Марш на свои места.

Он повертелся у разбитой установки, поднял с земли чей-то автомат и взглянул в сторону леса.

– Сейчас танки пойдут, – сквозь зубы выдавил старшина слова отчаяния. – Удержать позиции надо, ребята.

– Товарищ старшина, у него винтовку раздавило, – крикнул Жан, указывая на друга. – Чем ему теперь стрелять? Автомат в аренду не дадите?

– Возьми автомат, – сунул оружие старшина. – Стрелять умеешь?

– Видел, разберусь.

– А мне танки этим ружьем косить, что ли? – возник Жан. – Или так напугать – рожу скривить?

– Как страшнее будет, так и делай, – старшина удивленно посмотрел на Жана. – НВП проходил? – спросил он.

– Чего?

– Начальную военную подготовку проходил? – повторил старшина.

– Чего надо – я все проходил.

– Минометом пользоваться можешь?

– Я все могу.

– Тогда за мной. – Старшина повел за собой молодого человека. – Вот тебе миномет, будешь бить по танкам. Знаешь, куда?

– По башке, – догадался Жан и схватил оружие. – Ну, я им сейчас устрою кузькину мать.

– А ты чего приперся сюда? – увидел старшина Ника. – Ты должен занять свое место. Тоже мне, детский сад.

– Я с ним. Прикрывать буду.

– Вы что, друг без друга уже не можете?

– Не можем, – ответил Ник.

Жан занял позицию.

– Смотри, зенитная установка рядом, – заметил Жан. – Вот бы к ней подсесть. – Эй, мужики, меняемся на миномет. Вы же все равно не попадете.

– Ты что, дурак? – возмутился боец, поворачивая голову.

– Это ты, Терехин? – признал в нем своего старого знакомого Жан.

– Вот так встреча, – улыбался солдат. – Какими судьбами?

– Попутным ветром, – ответил Жан. – Пострелять дашь? Миномет лучше. С ним хоть в землю зарыться можно или незаметно бросить и убежать.

Бойцы с удивлением смотрели на Жана.

– Приготовиться к бою! – прозвучала команда и передалась по цепочке.

Ник выглянул из траншеи и увидел около сотни танков, ползущих со стороны соседнего леса. Они сосредоточились по всему полю и медленно двигались в сторону позиции защитников города.

– Сейчас начнется, – сказал один из бойцов.

– Я им покажу Курскую дугу! – крикнул Жан, прижимаясь к оружию.

– Что за Курская дуга? – попытался узнать лежащий рядом солдат. – Это что-то с электричеством связано? Я такого не помню, хотя в этой теме разбираюсь неплохо. Учился в институте.

– Плохо, значит, учился. Если будешь много задавать вопросов, то ты так и не узнаешь, что это такое, – ответил Жан. – Лучше смотри вперед. За танками должна быть пехота. Вот и коси ее со своего автомата.

Ник вздрогнул, когда откуда-то слева, совсем рядом, выстрелили из гранатомета.

Что тут началось…

Танки открыли шквальный огонь. Он был меткий, крушил позиции одну за другой.

Ник видел, как в воздухе летают тела людей и тонны земли.

– В укрытие! – подбежал командир и схватил Жана за воротник.

– В какое укрытие – в город бежать, что ли?

Соседняя зенитка палила беспрестанно. Слева гранатомет замолчал.

– Ник, иди к ним! Чего он не стреляет? – крикнул Жан. Он долго целился, дрожали руки, потом нажал на курок. – Смотри, попал, – протирая глаза, прошептал Жан. – Твою мать, да я, оказывается, этим минометом их всех уложу.

Воодушевленный первой победой, Жан взял на мушку второй танк.

– В укрытие, – повторил команду командир.

– Да сейчас, подожди, – занервничал Жан.

Он не мог поймать в прицел другой танк, мешали клубы черного дыма и это прерывистое дыхание командира в спину. Жан оглянулся.

– Ты что, не понял? В укрытие! – уже орал командир.

– Вы идите, я вас догоню, – сказал спокойно Жан.

– Ну и черт с тобой, салага. Сейчас наша авиация ударит по танкам. – Командир развернулся, чтобы уйти, но был сбит с ног бежавшим Ником.

– Нашел! – кричал Ник. – Гранатомет нашел.

– В укрытие! – снова закричал командир, увидев еще и его. – Ты откуда взялся? Ты на другом конце должен был быть. После боя под трибунал пойдешь.

– Хорошо, договорились, – ответил Ник, пробираясь к Жану. Он занял позицию с ним рядом и оглянулся на командира. – Хорошо, командир, пойду, только после боя, – повторил он.

– Быстро отсюда все в укрытие, – уже подбежал старшина.

Жан снова нажал на курок и не попал.

– Мимо… У нашего командира одна только команда: «В укрытие».

– Черт с вами, погибайте, – махнул рукой старшина, замечая, что они не обращают на него внимания.

– Ох, как он меня тут достал, – пожаловался Жан и взглянул на зенитную установку. – Смотри, никого! Терехина сдуло волной.

– А снаряды-то есть?

– Есть, целая куча этих лент.

– Ну, тогда отобьемся, – сказал Жан. – Садись, осваивай технику, а я попробую еще одного шлепнуть.

Жан стал метить по танку, как вдруг над головой, со стороны города, пронеслось несколько наших истребителей. Они открыли шквальный огонь по противнику, и перед глазами Жана встала стена из пыли и земли.

– Ник, не перепутай, бей по танкам. В воздухе наши.

Ник стал разворачивать стволы зениток в горизонтальное положение.

– Я из нее сейчас по танку врежу. Смотри, как полетят одни клочки, – крикнул Ник, но Жан занимался своими целями. – Чего не стреляешь?

Жан нажал на спусковой крючок.

– Еще один есть! – дико от радости закричал Жан.

Он вскочил с места и огляделся. Уже к ним бежало около десятка курсантов. Они залегли рядом.

– Тоже за орденами прибежали? – спросил в шутку Жан, переводя дыхание. – Бери гранатомет, – приказал он одному из парней. – Чему вас там, в училище, учили – покажи!

Ник уже вел огонь по противнику в полную силу.

– Ленту новую давай! – на ходу кричал он.

– Иди, помогай, – толкнул другого курсанта Жан. – Видишь, одному не справиться!

Сразу два курсанта бросились на помощь.

Снова над головой пролетели самолеты. Они летели так низко, что, казалось, лопнут барабанные перепонки в ушах от адского звука.

– Идиоты! Нарушают все правила полетов. В наше время за такое голову бы отвинтили. Неужели не видят, что люди сидят? Они что, наши позиции не замечают? – ругался Жан. И снова взрывы, и перед глазами ничего не видно.

– Если бы они видели, ты бы здесь уже не сидел, – сказал один из парней.

– Давай, пацаны, готовься, – уже командовал Ник. – Мне заправляйте ленты, а ему подносите снаряды.

Курсант с гранатометом поднялся, чтобы сменить позицию, но взорвавшийся рядом снаряд в клочья разорвал парня.

Жан растерялся.

– Ни хрена себе! – заикаясь, прошептал он. – Не игрушки…

Ему под ноги упало разорванное тело курсанта. Жан нагнулся, провел ладонью по лицу, наполненному ужасом, и прикрыл ему глаза.

– Ну, сучки, я вас сейчас обрезать буду! – Жан вырвал из рук мертвого курсанта гранатомет и сунул другому.

– Только в атаку не иди, – крикнул старшина, который прислал подмогу.

– Не отвлекайся, – ответил Жан. – Бери под прицел конкретный танк и веди его до последнего, а там и шлепнешь.

– Тоже мне нашелся, академик. Вы с какого училища, пацаны?

– Потом расскажем. Не отвлекайся.

Теперь уже и с наших позиций открыли шквальный огонь по противнику.

– Повылазили, – сказал Ник, не переставая давить на гашетку установки. – Слушай, хорошая штука, – заметил он. – Вот бы мне ее домой.

– Нельзя тебе ее. Смотри ты, как озверел! Тебя только здесь с ней держать, а там ты всех поубиваешь. У тебя много недругов? – спросил Жан.

– Их нет, просто больше уважать будут, – ответил Ник.

– Тоже правильно, – согласился Жан. – Придешь с ней на экзамены в институт – там сразу эвакуацию объявят. Все разбегутся, а тебе зачет в книжку. Потом мне дашь. У меня выпускные скоро…

Еще подошло подкрепление, но неожиданный разрыв танкового снаряда, где-то поблизости, заставил замолчать зенитную установку.

Жан поднял голову.

– Ник! – закричал он и, бросив оружие, поспешил к другу. – Кто умеет стрелять с зенитки? Займи место!

Жан стянул Ника на землю, уложил на дно траншеи.

– Нет, этого не может быть, – шептал обезумевший Жан.

Он разорвал на нем рубашку. Грудь Ника была вся в крови.

– Где медицина? – диким голосом уже кричал Жан.

По цепочке быстро передали, что требуется помощь, и уже через несколько минут рядом была санитарка.

– Куда раненого? – спросил Жан. Он подхватил Ника на руки и, всех расталкивая на своем пути, стал выносить по траншее в сторону.

Жан не сводил с друга глаз, спотыкался, но находил в себе силы нести его дальше.

– Ник, как ты? – на ходу спрашивал его Жан.

Глава 17

В землянке, куда Жан с бойцами принес Ника, было тесно. Несколько раненых бойцов сидели в стороне, и им тут же оказывали медицинскую помощь.

– Куда его? – кричал Жан.

– Сюда, на стол, – указал пожилой врач и бросил сразу делать перевязки очередникам и, поручив их медсестрам, подошел к столу.

С Ника сняли рубашку.

– А ты можешь идти, – сказала сестра.

– Я с ним должен быть. Ты меня не гони. Ты не знаешь, что это за человек.

– Выйдите, молодой человек, – уже потребовал врач.

– Если вы его не спасете, я разнесу вашу богадельню в клочья, – огрызнулся Жан.

Он еще раз оглянулся на стол, где лежал Ник, и вышел.

Жан сел у входа в землянку, прислушиваясь к канонаде, которая с новой силой звучала где-то совсем близко. Он уставился в землю и только сейчас заметил, как трясутся его руки. Взгляд его был пустой и безразличный. До сих пор звенело в ушах, а в голове был какой-то кошмар. Он вздрогнул от прикосновения к его плечу чьей-то руки, поднял голову и увидел Ин.

– Что с Ником? – сразу был его вопрос.

– Его оглушило, и он получил касательное ранение в грудь, – сказала Ин и присела рядом. – Я прошу вас, не лезьте под пули.

– Он пришел в себя?

– Да. Ему сейчас наложат швы и перебинтуют.

– Ты так все просто говоришь. Где Лиза?

– Она там, внутри.

– Я вас даже не заметил, – тихо произнес Жан. – Этот ваш мясоруб меня выгнал. Потом его куда – в госпиталь?

– Не знаю, – пожала плечами Ин. – Я так переживаю за него.

– Так иди и узнай, – взорвался Жан.

– Я не могу на это смотреть.

– Тоже мне, медицина. Крови боишься?

– Просто не могу.

Жан поднялся и взглянул на дверь в землянку.

– Сейчас разберемся, – решительно произнес он и шагнул вперед.

Ник с перевязанной грудью сидел уже на табуретке.

– Без наркоза заштопали? – спросил Жан.

Ник в ответ через силу улыбнулся.

– Изверги, хоть бы спирт вмазать дали.

– Я для тебя его сберег, – ответил врач. – Иди отсюда, мешаешь.

Жан сплюнул и вернулся к Ин.

– А Лиза где?

– Она там с Ником. Ты ее снова не заметил?

– Нет.

– Больше не заглядывай. Она тебя видела и сейчас выйдет.

Действительно, вскоре появилась и Лиза. Она сразу бросилась ему на шею и стал целовать его чумазое лицо.

– Я два танка подбил, – похвастался Жан.

– А Ник? Его ранило.

– Он – всех остальных. У него что-то серьезное? Его в госпиталь отправят?

– Нет. Ему просто чудом повезло. Немного грудь поцарапало осколком. Еще чуть-чуть, и он бы погиб.

Жан улыбнулся, наверное, впервые за целый день. Он глубоко вдохнул воздух и посмотрел на Лизу.

– Мне надо идти туда, где все, – сказал он.

– Нет, останься здесь, – схватила его за руку Лиза. – Я за тебя боюсь.

– Я быстро – туда и обратно.

Она разжала пальцы, и Жан исчез в траншее.

Жан добрался до своего места. От зенитной установки ничего не осталось. Прямым попаданием ее просто разнесло.

– Скучаете, братва? – весело произнес Жан, обращаясь к солдатам и курсантам. – Скучаете, а враг наступает. – Тут он заметил Терехина. – Давно не видел. Ты где пропадал?

– Командир на другую точку перекинул.

– Ох, и любит он это делать, – согласился Жан.

– Вы с какого училища, пацаны? – поинтересовался курсант.

– Ты такого не знаешь.

– Я все в городе знаю.

– Мы с тракторно-музыкального.

Терехин от удивления раскрыл рот.

– А что, и такое есть? – спросил он.

– Всякие есть. – Жан взглянул на любопытного курсанта. – Так что после войны можешь сразу идти и поступать. Адрес потом скажу.

Удивленный курсант так и не понял, что его разыграли.

– Интересно, – сказал он. – И на кого там учат?

– Я же сказал, потом, а сейчас не скучаем и готовимся к бою.

– Тоже мне командир нашелся.

– Он наш отряд в город вывел, – сказал с гордостью Терехин. – Он хороший командир. Когда нашего убило, он все взял в свои руки, и мы дошли.

– Тут поскучаешь, – отозвался один. – Только одну атаку немцев отбили.

– Прут на позиции?

– Еще как. Танки встали и ведут прицельный огонь, а эта сволочь так и лезет.

– Нормально. Сейчас будем разбираться. – Жан подошел к пулеметчику. – Будешь запасным, – сказал он и взялся за рукоятку оружия.

Курсант хотел ему что-то сказать, но решил промолчать.

– Стрелять умеешь? Это тебе не миномет.

– Разберемся. Учиться будем в ходе боя. Смотри, сколько мишеней бегает.

Очередная атака противника была мощной. Фашисты лезли как тараканы.

Жан прижал приклад к плечу и нажал на спусковой крючок. Первая очередь пришлась куда-то в воздух. Его так тряхнуло, что он даже зажмурил глаза.

– Вот это штука, – вслух произнес Жан. – Сейчас я вас немного буду щекотать. Да простит меня Бог. Хорошо, мать родная не видит своего озверелого ребенка. – Он сосредоточился и полоснул по противнику. – Черт возьми, столько пуль вылетело, а один только упал!

– Бери ниже, чего над головами палишь? – кричал ему на ухо курсант.

Жан взглянул на него и снова навел ствол на наступающего врага.

– Без сопливых дорога скользкая, – сказал он. – Еще учить отца будешь, как детей делать. Лучше тащи сюда патроны, балбес.

– Слушай, ты, снайпер с навозной кучи, – уже не выдержал курсант. – Или стреляешь, или треплешься в пустую – выбирай одно из двух или отваливай.

– Жан, бери левее, – раздался знакомый голос.

Жан обернулся и увидел Ника.

– Уже выписали? – спросил он.

– Бери левее, нас обходят. – Ник в прыжке оказался рядом с Жаном. – Вон они залегли, гаси их по полной.

Стоящие вдалеке танки снова дали залп, и перед глазами поднялась земля. Со всех сторон засвистели осколки разорвавшихся снарядов.

– Где твоя каска? Ник, второго счастливого случая может уже не быть.

Только Жан произнес эти слова, как рядом, сраженный осколками, рухнул курсант.

– Посмотри, что с ним.

Ник склонился над молодым человеком.

– Убило, – сказал он.

– Так, еще сейчас с десяток за него уложу. – Жан сжал до хруста в пальцах приклад пулемета и открыл шквальный огонь по противнику. – Это за моего помощника, это за всех остальных, а это за Ленинград. – Он вел огонь, и к нему было просто невозможно подойти.

– Ну ты и псих, – заметил Ник. – Остановись, уже никого не видно! – почти в ухо кричал он ему.

– Они, как поганки, сейчас появятся, – твердил Жан, пока не подбежал командир.

– Прекратить огонь! – потребовал он.

Только сейчас Жан остановил стрельбу.

– Ты чего орешь? – нервно спросил Жан.

– Прекратить разговоры! – уже приказал командир.

Ник одернул друга.

– Прекрати, Жан.

Конфликт мог бы иметь продолжение, если б не появились в небе снова наши самолеты. Они вновь нанесли сокрушительный удар по позициям противника. Сразу загорелось несколько танков, некоторые повернули в обратную сторону.

Самолеты пронеслись в сторону лесной полосы, сбрасывая бомбы. Лес покрылся оранжевым от огня цветом. Нику даже послышалось, как затрещали стволы деревьев.

Жан отбросил пулемет в сторону и посмотрел на свои ладони. Пальцы свело судорогой от напряжения, и они ему не подчинялись. Он медленно опустился на дно траншеи, рядом с убитым курсантом, обхватил голову руками и громко заплакал.

– Успокойся, Жанчик. Возьми себя в руки, – просил Ник.

– Я больше не могу это все видеть, – сквозь слезы твердил Жан. – Когда это все наконец закончится? За что эта рыжая дура нас сюда заслала? – ругал он Люсию Петровну. – Совсем с ума бабка спятила.

Сквозь слезы он видел бледное лицо курсанта, и ему еще больше хотелось плакать.

– Ник, за что они парня убили? – Жан нашел в себе силы подняться и взглянул в сторону вражеских позиций. – А этим сволочам что надо на нашей земле? Как я их ненавижу! – он с силой ударил кулаком по земле и взглянул на пулемет.

– Отдохни, – снова попросил его Ник. – Огонь никто не ведет, и тебе не стоит беспокоиться.

– Да здесь просто они всех поубивали, – впадал в истерику Жан. – Ты да я только остались… Да этот придурок, командир.

– Жан, мы не одни. Нас много. Там нас с тобой наши девчонки ждут, успокойся.

– Как у тебя грудь? – спросил, сдерживая себя, Жан.

– Нормально.

Он взял за плечи Ника и уткнулся головой в его плечо.

– Если останусь жив, я тебя расцелую, – шептал он.

– Успокойся, Жан. Мы все останемся в живых. Ты же знаешь наше положение.

– А эти пацаны? – он взглянул снова на мертвого курсанта. – Почему они погибают?

– Время такое, война. Можешь считать, им не повезло, что они родились в эти годы.

– Они ведь герои… Жаль, что такие молодые – и погибают.

– Мне тоже, но мы не в силах что-либо изменить.

– В силах! Я постараюсь этих тварей побольше положить здесь на этой земле. Я знаю, что потом здесь ничего расти не будет из-за их костей, зато будет хорошее место для городской свалки.

Жан встал во весь рост. Мимо просвистело несколько пуль.

– Смотри, еще стреляют, – произнес он, вытирая рукавом глаза – Ну, гады… Где этот командир?

– Он на другом фланге.

Жан снова взял в руки пулемет.

– Ник, подтяни сюда пару ящиков патронов. Я сейчас их мочить буду, как последних тварей.

Жан снова открыл огонь. Слева и справа тоже начали стрелять.

– Жан, берегись, на тебя танк дуло наводит, – диким голосом закричал Ник, но Жан не слышал.

Ник схватил гранатомет и выскочил из траншеи, бросившись навстречу танку. Он спотыкался, падал, потом снова поднимался и бежал.

Когда он оказался в нескольких десятках метров от него, прицелился и выпустил единственный снаряд в башню огромной машины.

Отдача оружия была так велика, что Ника откинуло в сторону, и он упал на спину. Жан увидел, как поднялись два фашиста и бросились к его другу. Тут уже он не выдержал. Какая-то неведомая сила его вытолкнула из укрытия, и он, не выпуская пулемета из рук, помчался на помощь. Несколько курсантов и солдат тоже бросились за ним.

Жан бежал не чувствуя ног и открыл огонь по противнику. Пули летели мимо. Он бросил пулемет и мчался туда, где Ник уже барахтался с двумя мужиками. Он с разбега наскочил на одного, сбил его с ног и вцепился руками ему в лицо. Жан схватил его с такой силой и такой хваткой, что тот завизжал, как щенок, выпустил из рук Ника, и схватился теперь с молодым человеком. Сильный немец подмял парня под себя и прикладом автомата стал вдавливать его в землю. Жан захрипел. В глазах его потемнело, и он стал задыхаться. Но вдруг нашел в себе последние силы, извернулся и ногой ударил врага в лицо. Фашист приподнялся и замер. Изо рта его полилась кровь, и он рухнул на землю. В следующий момент Жан увидел командира, который прикладом огрел фашиста по голове и проломил ему череп.

– Живой? – спросил командир.

Жан взглянул на Ника, который поднимался с земли и вытирал лицо от грязи.

Нику помог курсант, пристрелив фашиста из карабина.

– Пойдете под трибунал, оба! – выпалил командир.

– А танк? – Жан показал рукой на горящий танк, который подбил Ник.

– Оба под трибунал, – повторил командир. – Быстро всем назад.

Он схватил Жана за руку и потащил обратно в траншею.

– Закончится бой, – я вас сдам, кому нужно, – грозил командир.

– Давайте уж после освобождения Ленинграда, – предложил Жан, прижимаясь к сидящему рядом Нику.

Ника всего трясло.

– Можешь мне не советовать, но свое вы оба получите. Откуда таких сумасшедших только набрали? – командир взял бинокль и стал всматриваться в горящий танк.

– Ты подбил, что ли? – спросил он у Ника.

– Да он нас всех чуть не расстрелял, – стал объяснять Ник. – Смотрю, дуло наводит на наши позиции… Вот и пришлось его уговорить.

– Я вас уговаривать не буду. Здесь война, а не дурдом, и самовольничать не позволю. После боя сдам особисту, пусть разбирается.

– Да, Ник, орденов нам с тобой не видать, – шепнул Жан.

– А мне они и даром не нужны.

– Признаться, мне тоже. Я так, душу отвести просто хотел.

– Еще раз какое-нибудь самовольное движение, и я с вами расстанусь, – расходился командир. – Мне тут детский сад не нужен.

Ник схватил Жана за руку, чтобы он только молчал, и прижал к себе.

– Спокойно, – шепнул он. – Не забывай, что с нами еще и девчонки.

– Скоро обед? – неожиданно спросил Жан.

– Не заработал, – ответил командир.

– Обеда не будет, – сказал один из солдат. – Нашу кухню разбило снарядом.

– И наша зенитка разлетелась в куски, – добавил Жан.

– Правильно, разлетелась. Так что будем сегодня голодать.

– Злее будем, – ответил Жан. – Я согласен голодать, лишь бы еще пару фрицев грохнуть.

– Ты становишься маньяком, – заметил Ник.

– Может быть, но по-другому просто не могу.

Глава 18

Лиза сняла марлевую повязку с лица и опустилась на стул.

Она кинула уже безразличный взгляд на операционный стол, который представлял собой несколько длинных досок, накрытых пленкой, и немного хирургических инструментов на тумбочке. Только что привели очередного раненого солдата, который получил ранение в ногу.

Она вытерла вспотевший лоб марлей и закрыла глаза: представила на мгновение, что там творится на передовой. Этот солдат был уже пятнадцатый или двадцатый – она сбилась со счета.

Рядом подсела Ин.

– Может, выйдем на свежий воздух? – предложила она. – Этот запах крови – меня просто мутит.

Пользуясь передышкой, они вышли из землянки и уселись рядом на бревне.

– Как там наши мальчишки? – спросила Лиза, всматриваясь куда-то вдаль и прислушиваясь к нескончаемой канонаде.

– Не знаю, – пожала плечами Ин. – Может, не стоило сюда стремиться попасть?

– Думаешь, в городе легче? Там есть нечего. Люди умирают.

– Не знаю. Когда это все только кончится? Лучше бы вернуться в семнадцатый год или во времена государя Петра Алексеевича. Намного спокойнее было.

– Я тоже об этом уже тысячу раз думала, – согласилась Лиза. – Толкнуло же нас в самое пекло.

– Я вот здесь сижу, а сама только и думаю о Нике, – рассуждала Ин. – Знаешь, как я его люблю, он такой хороший. С ним бы я вот так всю жизнь по этим временам моталась и горя не знала. С ним бы хоть в космос улетела, к инопланетянам, и мне было б там тоже хорошо.

– В космос?

– Да. Ах, ты не знаешь… Это туда, высоко-высоко в небо, к другим планетам, в другую цивилизацию. Там живут другие люди.

– Инопланетяне?

– Да. Может, живут они мирно, не воюют между собой. – Ин задумалась. – А вообще, кто их знает.

– Война и предназначена для того, чтобы регулировать на земле численность населения, – сказала Лиза. – Жаль только одно – что мы совершенно одинаковые существа и уничтожаем друг друга просто так. Чего нам не хватает?

– Человеку всегда чего-то мало. Он ищет какие-то неземные блага, а на самом деле мы, может быть, самые отсталые существа во вселенной. Над нами те, кто живет там, просто смеются, а потом возьмут и завоюют нашу землю, когда мы все друг друга перебьем. Наша земля такая маленькая среди других планет.

– Это тебе точно известно? – спросила Лиза.

– Точно. В твоем будущем будет такая наука – астрономия. Эта наука о планетах и звездах. Звезды – тоже планеты, просто находятся очень далеко, и там, возможно, тоже кто-то живет. Мы тех называем инопланетянами.

– А они как нас называют?

– Я не знаю, дураками, наверное, потому что все нам чего-то не хватает. Мы все чего-то хотим, сами не зная, что. Вот и сейчас – убиваем друг друга, мучаемся от боли, а все равно убиваем. Это такая человеческая сущность. Мы все завистливые, всегда зависимые или униженные. Есть же миры, где все равны. Нет бедных и богатых – все одинаковые.

– Таких нет, – сказала Лиза, выслушав Ин. – Если человек что-то имеет, значит, он уже богат.

– Ты богатая? – спросила Ин. – У тебя есть богатый отец, огромный дом, ты приближенная царя…

– Это не мое богатство, – ответила Лиза. – Мое богатство – это Жанчик. Мне, кроме него, никто не нужен.

– Ты его любишь, я знаю, но это же не твое, – возразила Ин.

– Мое. Он только мой. Пусть на месяц, на день или час, но он мой. Трагедия в этом и заключается, что мы из разного времени. Поэтому, пока мы рядом, – я хочу от него всего.

– У меня такая же история, – согласилась Ин.

– Но вы живете в одном времени, в одном городе.

– Да, в одном, но волею судьбы мы друг с другом в том времени никогда не будем так близки. А если вдруг и встретимся – то там мы просто чужие люди, может, просто знакомые.

– Но можно же как-то сблизиться.

– Нет. Этого просто случиться не может, а если вдруг случится, то чувств таких не будет, как здесь.

– И все равно тебе проще. Я живу вообще в другом веке и Жана там никогда не увижу, – вздохнула Лиза. – Я наслаждаюсь им только тогда, когда встречаюсь вот таким образом, благодаря своей тетушке. Знаю, что все это быстро кончается, и, когда я возвращаюсь в свое время, наши встречи остаются как в тумане. Я не могу это все представить. Каждый раз, упрашивая свою тетку напомнить мне все то, что однажды было, – встречаю непонимание с ее стороны. Но благодаря своей настойчивости упрашиваю ее вернуть меня в то время, о котором что-то смутно припоминаю. Она меня много раз отговаривала, но понимает, что этот мальчик мне очень близок, поэтому делает эти встречи с ним и с вами. Она слишком уже стара, и я за нее очень сильно беспокоюсь. Если что с ней случится, то все кончено…

– На этот раз у нее получилось неудачно, – сказала Ин. – Война, блокада города – адское время.

– Это не в ее силах – выбирать время. Тут уже как получится, и я рада в любом времени видеть вас и Жана.

– А она не может оставить его с тобой там, в восемнадцатом веке, или тебя навсегда оставить в нашем, двадцать первом?

– Нет, – покачала головой Лиза. – Мы не существуем в том времени, где находимся. Я нахожусь там, у себя, вы – у себя. Нас здесь просто нет, и ты это прекрасно знаешь.

– Вот было бы неплохо, если бы Люсия Петровна организовала теперь встречу в нашем, двадцать первом веке…

– Она уже очень стара, и это может у нее просто не получиться, – вздохнула Лиза. – Но я ее обязательно буду умолять об этом. Я заметила, что мы продвигаемся по времени и встречаемся только в этом городе. Вспомни наше время – строительство Петербурга, потом эта революция… Затем блокада, и опять все происходит только здесь. Как в ваше время будет называться этот город?

– Санкт-Петербург.

Лиза покачала головой.

– Сколько город претерпел названий, – заметила она. – Но это не важно. Главное – увидеть вас и видеть Жана. Я согласна видеть вас в городе с любым названием. Мне все равно.

– Я хочу задать тебе вопрос, – застенчиво сказала Ин. – Чисто бабский. Тебе с Жаном хорошо в постели?

– Когда он рядом, я просто схожу с ума.

– А ты бы хотела от него иметь ребенка?

– От него – сколько угодно. Я думала об этом. Хочу, чтобы осталась от него память, но этого никогда не будет, ты же знаешь. Я тоже замечаю, как ты Ника любишь.

Ин опустила голову и немного помолчала:

– Ну как сделать так, чтобы все случилось? – спросила она Лизу. – Тетушка может помочь?

– Нет. Она в этом бессильна.

– Значит, это какой-то сон.

– Да, сон, но какой! Я готова видеть его всю свою жизнь, – призналась Лиза. – Готова от всего на свете отказаться, только чтобы быть вместе. Честно говоря, я такого, как Жан, никогда не встречала. Тебе он нравится? – почему-то спросила Лиза подругу.

– Очень красивый мальчик. Меня всегда поражают его широко раскрытые большие серые глаза, его светлые волосы, его лицо. Он у тебя как картинка. Он такой молодой, и, честно говоря, я его сначала даже стеснялась.

– А он, бесстыдник, ничего не стесняется, – улыбнулась Лиза.

– Ну и правильно делает. Знаешь, есть люди с комплексами, а он другой. Он тебя устраивает во всем?

– В первый раз, еще там, у нас дома, я чуть не сошла от него с ума. Теперь до сих пор не могу прийти в себя даже от его прикосновений. Может, я не могу это выразить словами, но он – что-то невероятное. А тебе он тоже нравится?

– Как ни удивительно, да. Но ты не переживай. У меня есть Ник, и это мой бог.

– Он у тебя просто замечательный парень, – сказала Лиза. – В какую ночь таких только делают?

– Ой, что-то мы сидим здесь, как две куклы, и расхваливаем своих парней, – спохватилась Ин. – Интересно, говорят они о нас что-нибудь?

– Где им там говорить? Они воюют с фашистами и нас с тобой защищают, – вздохнула Лиза.

– Я обязательно когда-нибудь у Ника спрошу. Он откровенный человек.

– А ты заметила, как они друг к другу относятся? – спросила Лиза. – Они не только нас любят.

– Друг друга? Я знаю. Ты видела, как Жан переживал, когда Ника притащил сюда? Я думала, что он разрыдается…

– Они молодцы! – Лиза поднялась, заметив, что несут еще раненого.

– Куда? – грубо спросили солдаты. – Куда нести?

– В землянку, быстро, – вскочила Ин и открыла занавешенный брезентом вход.

Раненого положили на стол и накрыли простыней.

Лиза и Ин тут же вошли следом. У стола склонились врач и медсестра.

– Что так поздно? – спросил врач и приподнял угол простыни.

У Лизы оборвалось сердце. Она прислонилась к стене, и ее ноги стали ватными. На столе из-под простыни виднелась голова со светлыми волосами, которые были все в крови. Лица она увидеть не могла, но слова врача ее просто ошарашили:

– Такой молоденький, лет семнадцать, – проговорил с сожалением врач. – Кого воевать посылают?

Дальше Лиза ничего не слышала. У нее зазвенело в ушах, и она стала опускаться вдоль стены на пол. Ин подхватила ее под руки, пытаясь усадить на стул, но не удержала, и Лиза упала.

– Дайте ей нашатыря, – сказал врач. – А этот мальчишка умер. У него сквозные ранения в грудь. Выносите на улицу.

Сейчас Ин уже не отходила от Лизы.

– Ну, ты чего так расслабилась? – шептала она.

– Кто это? Мне показалось… Это не он?

Ин в растерянности молчала, потом взяла себя в руки. Она с помощью врача усадила подругу на стул, и Лиза медленно стала приходить в себя.

– Что она так реагирует? – спросил врач.

– У нее парень там, на передовой, очень похожий на этого солдата, – пыталась объяснить Ин.

– Сожалею, девушки, но война не разбирает, где чей парень.

– Жанчик, – выдавливала Лиза имя сквозь сжатые зубы. – Правда, это не он? – она открыла глаза и растерянно смотрела по сторонам.

Ин не знала, что ей ответить.

– Иди, посмотри, – приказал врач Ин.

Ин медленно поднялась и с испугом смотрела на выход, куда унесли убитого.

– Иди, иди, – повторил врач. – Потом уже не найдешь.

Ин пошла к выходу и скрылась за брезентовой ширмой.

– Сделайте ей укол, – приказал врач медсестре. – Наберут слабаков, потом возись еще и с ними.

После укола Лиза стала окончательно приходить в себя. Она сидела на стуле, покачиваясь от слабости, и с тревогой смотрела на вход.

Вскоре появилась Ин. Она присела рядом и, обняв Лизу за колени, расплакалась.

– Я так и знала, – во весь голос заревела и Лиза. – Он вечно куда-нибудь влезет. Ин, что мне теперь делать?

– Я плачу от радости, а ты тут причитаешь, – взорвалась Ин. – Не Жан это вовсе.

Лиза уронила свою обессилившую голову на плечо Ин и еще больше расплакалась.

– Ну, хватит, тетки, здесь сырость разводить, – сказал врач. – Там бои идут, а вы мне здесь потоп устроили.

– Он живой, – тихо, сквозь слезы промолвила Лиза.

– Да живой, живой твой Жан. Пойдем, выйдем на свежий воздух.

Ин взяла под руку Лизу, и они вышли.

– У меня все внутри перевернулась, когда я увидела эту светлую голову и руку из-под простыни. Ну, вернется, я его поколочу.

– Тебе не угодишь. Радуйся, что все нормально.

– Ин, как нам убраться отсюда? Я что-то так всего стала бояться. Давай что-нибудь придумаем.

– Нам бы к ним туда, на передовую, – сказала Ин.

– Даже и думать не пытайтесь, – сказал вышедший следом врач. – Вы же не знаете вообще, что там творится за месиво… Вам этого лучше не надо знать вообще.

– Может, там помощь нужна? – спросила Лиза.

– Кому нужна – принесут сюда. А вы нужнее здесь. Кто мне помогать будет?

У Лизы снова закружилась голова. Она задрала голову к небу и уставилась в черную тучу, которая надвигалась с запада.

– Будет дождь, – прошептала она. – Дождик будет скоро.

– Лиза, успокойся. Все будет хорошо. Только возьми себя в руки.

– Хорошо, я возьму себя в руки, – не отрывая взгляда от тучи, шептала Лиза. – Я уже взяла себя в руки. У нас все будет хорошо.

– Тебе просто надо отдохнуть, – сказала Ин. – Ты слишком переволновалась.

Лиза отвела взгляд в сторону и прислушалась.

– Какая тишина, – заметила она. – Никто не стреляет, будто и нет войны. Смотри, опять кого-то несут. – Лиза встала и взглянула на приближающихся людей. – Это наши. – Ее голос задрожал. – Это же Ник и Жан.

Девушки побежали им навстречу.

– Командира ранило, – хриплым голосом сказал Ник. – Куда его?

– В землянку, – сказала обрадованная неожиданной встречей Лиза. – Вы-то как?

– Нормально, – ответил Жан.

– Ник, как грудь? – Ин заглянула под рубашку. – Бинты сползли, перевязать надо.

Ребята занесли командира в землянку, уложили на стол. Врач тут же стал извлекать из его тела пули, сделав при этом несколько уколов.

– Его в город надо, – говорил он, не отвлекаясь от своей работы. – Сейчас будет уезжать в тыл грузовик, и вам придется его сопроводить, молодые люди. Больше некому. С вами поедут еще раненые, и вы их должны доставить в городской госпиталь.

Жан стоял в стороне и смотрел на Ин, которая снимала с Ника бинты. Лиза помогала врачу извлекать пули и накладывать скобки на раны.

– Заберете всех тяжелораненых и уедете в город, – говорил врач девушкам, не поднимая головы. – Эти бойцы вам помогут. Там поступите в распоряжение местного командования.

Ин сняла бинты с Ника и не обнаружила ни одного шрама. Она взглянула ему в глаза и незаметно от всех поцеловала несколько раз в грудь.

– Все так и должно было быть, – улыбнулась она. Потом подошла к Жану. – Ну, ты сейчас получишь от Лизы.

Жан приподнял от удивления брови.

– За что?

– За то, что перепугал ее до смерти.

– Надо же! И когда это я успел?

Глава 19

В городе были только поздней ночью. Машина постоянно останавливалась, сворачивая в лесопосадки, и стояла по два-три часа, пока не закончится бомбежка. Хорошо, что не было сложных раненых бойцов.

Лиза и Ин ухитрялись делать во время стоянок перевязки раненым. Командир тоже немного ожил, стал требовать, чтобы его вернули обратно на позицию. Он держался только благодаря уколам, которые Ин делала ему через каждые пятнадцать минут.

– А вы что тут делаете? – спросил командир, когда пришел окончательно в себя. – Кто вам разрешил оставлять передовую?

Жан растерялся, а Ник сразу нашел ответ:

– Начальник госпиталя приказал сопровождать всех раненых в город и вас в том числе.

– Кто он такой, этот начальник! Пусть командует в своей больнице, а здесь я командир. Кто остался вместо меня?

– Замполит, – ответил Жан.

– Он молодой и ничего не может. Везите меня обратно.

– Ну, сейчас, – теперь не выдержал Жан. – Приказали – значит все. Смотри, раскомандовался тут. Его от смерти спасают, а он кочевряжится.

Командир скривился от очередного приступа боли и замолчал.

– Ты как с командиром разговариваешь? – шепнул сидящий рядом раненый солдат.

– Может, я за его жизнь беспокоюсь, – ответил Жан. – С кем тогда до Берлина идти?

– О, как это еще далеко. А что, до Берлина дойдем? – спросил другой солдат.

– Дойдем, только позже, а сейчас сопи молча и кряхти по-тихому.

Лиза сидела в стороне и не могла оторвать взгляда от Жана. Она узнавала его строптивый характер.

Он заметил ее взгляд и улыбнулся.

– Ты видел когда-нибудь себя в зеркало? – спросила она и протянула руку, чтобы поправить ему растрепанные волосы.

– Потом посмотрю. А что?

– У тебя лицо чумазое.

– Ты бы видела его там, в бою, – сказал Ник. – Что он там творил…

– А что?

– Я был просто поражен. Как он ненавидит, оказывается, фашистов.

– Их все ненавидят, – заметил все тот же солдат.

– Так он подбил два танка в придачу, – с гордостью сказал Ник.

– Жан, правда?

– Я не знаю.

– Все орден хотел, – снова вставил свое слово солдат.

– Иди ты! Можешь мой орден нацепить на себя, если дадут. Я просто душу отводил. Видишь, снова бомбят. Ничего, вернемся, и я еще хочу повеселиться, – потер руки Жан.

– Неужели?

– Ты что, думаешь, мы здесь просто так болтаемся, от нечего делать?

Лиза подвинулась поближе и прижалась к Жану.

– Я так по тебе соскучилась, – прошептала она. – Всех святых перебрала, чтобы с тобой ничего не случилось.

Жан сжал ее ладонь и взглянул в глаза.

– Спасибо.

– Страшно было?

– Да. В наше время об этом только в книжках пишут, а там половина всего – вранье, – шептал Жан. – Здесь я на себе все испытал и больше не хочу.

– Скоро все закончится, – успокоила Лиза.

– Не хочу, чтобы все так быстро закончилось. Я ведь тогда не увижу тебя, – шептал Жан, положив голову ей на плечо.

– Мне жаль, но это все равно когда-то произойдет.

– Знаю. Мы больше не встретимся?

Грузовик сильно тряхнуло на кочке, он выехал на дорогу и помчался быстрее в сторону города.

Навстречу ползли, громыхая гусеницами, танки и самоходки. Грузовики с солдатами тянули за собой пушки.

– Враг нас не возьмет, – сказал Ник. – Смотри, какая техника…

– Это точно, – согласился разговорчивый солдат. – Мы им еще покажем…

– Покажем, покажем, – согласилась Ин. – Только тебе сначала надо немного подлечиться, а там ты им дашь за Ленинград.

Она сделала очередной укол командиру и посмотрела на Ника.

– Когда этот госпиталь будет? – спросила она. – Что-то едем и едем… Скоро утро, наверное, будет, а конца пути не видно.

– Если эта черепаха больше разгонится, то мы все пойдем пешком, – ответил Жан. – Эта техника должна в музеях стоять, а не ехать.

– Да эту машину всего два года как выпустили. Ей еще ездить лет двадцать как минимум, – ввязался в разговор другой солдат.

– Ах, ну да. Я что-то попутал, – согласился Жан. – У меня это бывает.

– Еще бы, когда все гремит вокруг. Я в первый день войны чуть слух не потерял, – стал рассказывать солдат. – Наш город немцы так бомбили, что половина домов просто в руины превратилась. Вот тогда я узнал, что такое страх. Даже свой адрес забыл, где проживал, пока не отошел от всего происходящего.

– Сейчас, я вижу, ты отошел, – догадался Ник. – Разговорчивым стал.

– Сейчас – да. Теперь мне взрывы не страшны.

– Оглох? Ничего не слышишь?

– Нет, просто привык.

– Бывает, – согласился Ник и выглянул за борт.

Впереди на перекрестке бойко регулировала движение транспорта и военной техники молодая девушка в форме.

– О, гаишники и тут стоят, – усмехнулся Жан. – Куда ни посмотри – везде они.

– Гаишники – это что? Вот у нас в деревне поставили шлагбаум, так коровы его просто развалили, вышли на дорогу, и председатель колхоза, который ехал навеселе, сбил одну. Пришлось ему платить за машину и за корову. Вот влетел! – стал рассказывать случай из жизни солдат.

– Ты хоть знаешь, о чем речь? – прервал его Жан. – Гаишники – это менты, ну, полиция, которая следит за движением, не забывая при этом о своем благосостоянии.

– Это те, что в царской России? – переспросил боец, сделав удивленное лицо.

– Какой еще царской? Вот недоросль. В Советском Союзе, а потом в России.

– А это не одно и то же?

Жан понял, что его снова понесло не в ту сторону, махнул рукой и прижал к себе Лизу.

– Ты не замерзла?

Машина резко свернула в переулок и остановилась.

– Кажется, приехали, – радостно произнес солдат.

– Выгружаемся, – скомандовал водитель и открыл борт.

Ник с Жаном подхватили на носилках командира и понесли за встречающей медсестрой. Остальные шли следом сами, в сопровождении Лизы и Ин.

– Что город такой пустой? – заметил Жан, когда вышел с Ником на улицу. – Будто вымер весь.

– Почему? Вон видишь, кто-то идет. Надо спросить, где мы находимся.

Ник пошел навстречу приближающемуся человеку.

– Скажите, что за район? – спросил он.

В ответ он увидел страшное до ужаса лицо с проваленными глазами.

Нельзя было понять, кто это, мужчина или женщина. Исхудавший человек, будто тень, пошатываясь, пошел прочь и вскоре исчез за поворотом.

– Что это? – спросил Ник.

– Это голод, – ответил Жан. – Город уже которую неделю живет в блокаде. Еды нет. Нет ничего… Говорят, еще будет лютая зима, которая впереди.

– А Сталин? Он что, этого не знает?

– Знает, но ничего не может пока сделать. Немцы наседают кругом. Говорят, они уже к Москве подошли.

– Ну надо же что-то делать! – расстроился Ник.

– Мы с тобой ничего не сделаем, но чем можем, тем поможем, пока здесь.

Ребята свернули к зданию госпиталя, передали носилки с командиром медицинским работникам и стали выяснять обстановку в городе. Оказалось, что все очень сложно. На складах вообще нет продуктов. Люди умирают от голода и болезней, которые заполонили город. В питание пошли домашние животные и всякая химия, вроде столярного клея, из которого варят студень и едят. Встречаются даже случаи людоедства…

– Идите и получите свои пайки, – позвал их дежурный по госпиталю.

Паек заключался в трехстах граммах хлеба, двух кусках сахара и консервной банке с килькой.

– Это на день? – удивился Жан.

– А тебе что, мало? Гражданские вообще ничего не видят, а паек получают не все, – объяснил дежурный. – Вы, как бойцы, получать будете здесь у нас, но придется и работать. Вы, я так понимаю, вроде командированных. Пройдите к главному врачу – он вам все подробно объяснит.

Жан взглянул на Ника.

– Кто нас сюда откомандировал? – спросил Жан.

– Ваш командир сказал. Тот, что несколько минут назад умер.

Ник побледнел.

– Он не мог умереть. Мы его сюда живым доставили.

– Сердце не выдержало, – пояснил дежурный солдат. Умер он.

Ник прохаживался по небольшому коридору и поглядывал на дверь.

Наконец появились девушки.

– Это правда? – набросился с вопросом Жан. – Командир умер?

– Лиза сегодня остается дежурить в госпитале, – объявила Ин, стараясь не отвечать на вопрос о смерти командира. – Я отдыхаю и приду завтра. Кто останется с ней в помощь? Здесь людей не хватает.

Жан подошел к Лизе.

– Кто-кто? Я, – ответил Жан.

– Мы где находимся? В каком районе? Как попасть домой на эту Морскую улицу?

– Большая или Малая Морская? – спросил подошедший врач.

– Малая Морская, – Ник подошел ближе к врачу.

Тот объяснил, как туда пройти. Оказалось, что она совсем недалеко.

– Нам завтра на смену? – спросила Ин.

– К восьми вечера быть здесь.

– Значит, будем.

Они расстались, и Ник с Ин вышли на улицу.

Сыпал мелкий снег с дождем. Мерзкая погода заставила их быстро зашагать по улице в направлении дома.

Почти у самого дома зазвучала сирена.

– Воздушная тревога, – спокойно сказала Ин. – Как я уже к этому привыкла! Мне почти ничего не страшно.

– Это плохо. К этому лучше не привыкать, – ответил Ник, прижимая к груди сверток с пайком. – Сейчас придем домой и устроим пир. Я сам устал, просто валюсь с ног.

– Еще бы. Ты не отдыхал почти трое суток. Поешь и ложись спать.

– А ты?

– Я тоже. Завтра вечером в госпиталь, сменять Жана и Лизу.

В небе замаячили лучи прожекторов, и послышался нарастающий гул.

– Наши?

– Вряд ли. Им что над городом делать, – предположил Ник. – Скорее всего, фашисты.

Минут через десять где-то недалеко с крыш послышались залпы зениток, и несколько «мистер шмитов» пролетело прямо над домами. Они сбрасывали зажигательные снаряды на крыши, которые ярко светились, а потом взрывались.

– Так и город спалят, – заметил Ник, задирая голову вверх.

– Смотри, их там кто-то сбрасывает вниз, – Ин показала пальцем на крышу, заметив на ней несколько человек.

– Они и на наш дом тоже кинули, – воскликнул Ник и, схватив Ин за руку, потащил в подъезд, а потом по лестнице наверх, на крышу.

Здесь тоже было человек пять. Это были подростки. Они быстро скидывали зажигалки вниз, пока те не разорвались.

Яркие вспышки освещали всю крышу и появлялись одна за другой.

– Берегите глаза, – крикнула Ин, и они с Ником бросились помогать.

– Вы откуда, пацаны? – спросил Ник, когда все было кончено.

– Из этого дома, – объяснили ребята. – У нас каждую ночь дежурство. Кругом каждый защищает свой дом от пожара. Фашисты спалить хотят Ленинград, а мы не даем.

Ник с гордостью посмотрел на молодых людей. Их грязные лица были полны решимости вступить снова в схватку с этими зажигалками.

– Берегите глаза. Этот огонь, как сварка, обжигает их, и человек потом слепнет, – предупредила Ин.

– Ерунда. Мы их не боимся, – отвечали мальчишки.

– И все же берегите глаза. – Ин посмотрела с крыши вниз, и у нее закружилась голова.

Она схватила за руку Ника и отпрянула в сторону.

– Оказывается, я боюсь высоты, – призналась она. – Я этого и сама до сих пор не знала.

– Еще бы! Все-таки седьмой этаж. У меня знакомый вообще с табуретки упал и сломал шею. Так и остался инвалидом на всю жизнь.

Вдруг Ин вздрогнула и уставилась в небо на серые тучи.

– Смотри, шар, – тихо произнесла она.

За тучами появился и неподвижно повис небольшой светящийся шар.

– Это луна. Ты что, не видишь? – Ник тоже стал всматриваться. – Луна, точно.

– Посмотри левее, – повернула ему голову Ин. – Вот это луна, а это не луна.

Ник стал переводить взгляд с одного светила на другое.

– А что это? – тихо спросил он.

– Что-то мне так становится нехорошо. Я чувствую какую-то слабость в теле и снова страх.

– Так что это? – повторил Ник.

– Не знаю. Это что-то далекое, неземное.

Ин прижалась к своему молодому человеку и увидела, как подростки исчезли в проеме крыши: разбежались по своим квартирам.

Ник напрягал зрение, пытаясь определить происхождение светящегося чуда.

– Он тебе ничего не напоминает? – спросила Ин.

– Вроде нет, – пожал он плечами.

– Это огненный шар. Он следит за нами. Ты-то забыл, как сюда попал?

Ин теперь почувствовала, как задрожала рука Ника. Она покрепче взяла ее и сжала.

– Он за нами, – продолжала уже шептать Ин. – Он нас ищет.

– Это тот, благодаря которому мы появляемся в разных временах истории?

– Он самый. Если бы не тучи, то сейчас нас здесь уже бы не было.

– А Жан с Лизой? Мы же появились все вместе, поэтому и исчезнуть должны вместе.

– Шар нас не обнаружил. Видишь, он уходит в сторону.

– Значит, он послан за нами?

– Да, этой самой Люсией Петровной.

– Жива старушка, – сказал Ник.

– Если ее не станет – я не представляю, что с нами тогда будет.

– Мы можем здесь остаться навсегда?

– Может быть, не знаю. Но я бы не хотела быть здесь.

– Конечно, лучше у нас, – согласился Ник. – Но тогда я с тобой расстанусь на неопределенное время, и встретимся ли снова когда – неизвестно. – В голосе Ника прозвучала грустная нотка.

– Ты пойми, если бы мы остались здесь навсегда, то стали б такими же смертными, как все остальные, и неизвестно, что с нами стало бы тогда дальше.

Ник долго молчал, провожая удаляющийся шар взглядом, пока он вообще не скрылся за облаками. Он тяжело опустился на железную крышу и склонил голову.

– Ты, наверное, права, – согласился он. – Дай бог здоровья этой чертовке, чтобы мы встретились где-нибудь еще в веке так двадцать первом.

– Фантазер ты, Ник, – уже спокойно сказала Ин. – Ты все мечтаешь…

– Все может быть. Свела нас судьба таким необычным образом, и мне трудно представить что-то другое.

Глава 20

Жан выложил свой и Лизин паек на стол и устало опустился на стул.

– Я сейчас умру, – сказал он. – Умру от усталости.

Она подошла сзади и обняла его за плечи.

– Ты же знаешь, что я тебе не дам этого сделать, – прошептала она.

– Холодно что-то, и дров совсем не осталось. Нашу помойку, что была во дворе, давно растащили. Надо было запастись этими дровами раньше.

– А кто знал?

– Я знал. Как-никак, историю учил немного. Отец сам историк и вдалбливал мне, что Ленинград ждет в дни блокады, а я только ушами хлопал. – Он поднял голову и взглянул в лицо девушки, поцеловал в носик.

– Не ругай себя, ты здесь не виноват, – сказала она. – Я сейчас на стол накрою и поедим.

Жан тоскливо смотрел на холодную буржуйку.

– Может, эту табуретку разделаем на дрова, – предложил он.

– А что, давай. Все же теплее будет, – тут же согласилась Лиза. – Как Ник и Ин тут ночевали в холодной квартире? Не представляю.

– Они грелись вместе в спальне, – намекнул Жан.

– В таком случае и мы не замерзнем, – улыбалась Лиза, не отпуская из своих объятий Жана.

– Табурет не будем ломать?

– Почему? А утром ведь будет холодно.

– Утром еще погреемся, – уже смеялся Жан.

– Давно я твоей улыбки не видела, – заметила Лиза и, оставив Жана, уселась перед ним. – Улыбнись еще…

– Смех без причины – признак дурачины, – ответил он пословицей.

– Ну и подурачься.

Жан помотал головой.

– Устал?

– Еще как, но сегодня, отвечаю, не замерзнем. Готовь стол, а я с табуреткой разберусь.

Он в один миг разломал табурет, сложил доски в топку и зажег огонь.

– Через полчаса будет жарко, – сказал он. – Слушай, Лиза, меня не покидает мысль о шаре, который видели ребята. Тебе ничего не кажется?

– Кажется. Это именно тот шар, который нас разлучает и соединяет. Другого просто в природе нет.

– Выходит, тетушка в городе?

– Не знаю.

– Значит, она может появиться и здесь. Она знает эту квартиру и наверняка сообразит, что мы в ней.

– Вот и хорошо. Ты же хотел с ней поговорить, чтобы в следующий раз она снова организовала нам встречу. У меня такое предчувствие, что мы скоро расстанемся. У тебя как?

– Давай завтра скажу.

– Понимаю, – согласилась Лиза. – Устал.

– А слушай, может, и нам на эту крышу сейчас пойти? Посмотрим, что там творится, – предложил Жан.

– Сейчас есть будем, – сказала Лиза. – А там видно будет. Ты бы лучше набрал в ведро воды и поставил на печку. Тебе надо ополоснуться. Что ты там, в госпитале, под душем мылся – это ерунда. Там была ведь холодная вода. Смотри, не заболей мне.

– Будет выполнено, – отчеканил Жан.

Он поставил полное ведро воды на печку и встал у окна.

– Уже темно? – спросила Лиза, раскладывая на столе паек.

– Никого. Двор темный, даже крысы разбежались.

– Почему?

– Потому что от дворовой помойки ничего не осталось. Все растащили, что только можно. Так мы на крышу пойдем?

– Если ты так хочешь.

– Давай быстро – туда и обратно. Может, тоже что-нибудь увидим.

Они накинули на плечи куртки и поднялись на крышу.

– Какая тишина вокруг, – заметила Лиза. – Даже не слышно взрывов за городом. Может, все уже и кончилось?

Жан взглянул на Лизу и обнял ее за плечи.

– Нет, милая, все только начинается.

– Ты первый раз меня так назвал – милой, – заметила Лиза.

– Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Ты для меня милая всегда. Вот скажи, что ты во мне нашла тогда?

– У меня не было другого выхода, – с иронией ответила Лиза. – В наглую появился в моем доме, залез в постель… Ладно бы в человеческом обличии, а то каким-то невидимкой.

– И ты ведь не испугалась?

– Испугалась, но почувствовала тогда тебя каким-то близким, поэтому и позволила себе все. Сначала думала, что мои фантазии врут, а когда появился ты в необычном виде, решила все и проверить. Все равно тебя я не видела, и стыдно мне нисколько не было…

– Ну и…

– Вот тебе и ну… Теперь ты здесь.

– Нет, а когда я проявился?

– Тогда лишний раз убедилась, что интуиция меня не подвела. Там, в твоем времени, ты, наверное, успехом пользуешься у девчонок?

– Там нет у меня никого. Вернее, была, потом мы поссорились.

– С тобой невозможно поссориться, – заметила Лиза.

– А мы поссорились из-за пустяка.

– И у тебя с ней что-то было?

– Нет. Я раньше думал, что девчонки в нашем времени вообще без комплексов, а вы, в восемнадцатом веке, замкнуты на своем воспитании. Оказывается, я ошибался. У нас встречаются такие тормоза, что только удивляешься.

– А ребята?

– Они тоже. Но у нас проще, у нас есть интернет и там можно увидеть все, что хочешь.

– Даже любовь?

– И не только. Любой секс. – Жан взглянул на небо. – А когда это видишь, хочется и самому попробовать, узнать, отчего люди так получают удовольствие.

– Но это же…

– Нет. Это нормально. Мне не стоит тебе читать лекции – у тебя с этим все в порядке, а есть такие, кто смотрит и рожи воротит. Спрашивается: зачем тогда смотришь, чтобы лишний раз себя успокоить в своей непорочности? Это все обычный и дешевый бред. Я лично такой человек: если мне нравится – смотрю. Если нет, то и не лезу вообще туда.

– И что больше тебе в этом интерне нравится?

– Интернете, – поправил Жан. – Если о сексе – то все. О любом сексе – все.

– Его что, так много?

– Много его разновидностей. Есть чисто мужской секс, женский, есть такой, как у нас с тобой, и куча других.

– Ну, что женщины любят друг друга – понятно.

– Это лесбиянки, – дополнил Жан.

– А мужчины?

– Они тоже любят друг друга. Это геи.

– Ну, такое тогда и у нас есть, – сказала Лиза.

– Это было, есть и будет, пока существует на земле человек. И если ему это нравится – почему бы и нет? Лично я осуждать никого не собираюсь и не буду это делать никогда.

– А тебе что больше?

– Мне с тобой. Ты же делаешь все…

– А мне с тобой, ты тоже делаешь все. И мне твой этот, как его…

– Интернет.

– Да, интернет совсем не нужен. Я сама его еще научу.

Жан заулыбался.

– Ты у меня молодец, как и я у тебя, – сказал Жан.

– Вот поэтому мне всегда очень трудно с тобой расставаться. Я же знаю тебя всего-всего… каждую клеточку твоего тела и поэтому не могу без тебя. Засыпаю – вижу тебя, иду – снова ты. Где бы ни была – ты со мной везде.

– Лизочка, ты знаешь, с каким бы удовольствием я на тебе женился. Ты такая стройненькая, нежная, хрупкая моя девчоночка. От твоего прикосновения ко мне я просто схожу с ума. У нас там говорят, что это аморально – в моем семнадцатилетнем возрасте не то что заниматься, но и думать об этом стыдно. Все говорят и все делают. В вашем времени так же?

– Ну, не всегда. Мне вот скоро будет шестнадцать, и мне все это еще рано.

– Я думаю, что нам эти моральные запреты уже не нужны. – Жан крепче обнял Лизу. – Снова снег пошел, идем домой. Там уже, наверное, тепло.

Лиза встала, посмотрела по сторонам на небо, которое было серое и не видно было даже луны, и сказала:

– Я обязательно буду добиваться от тетушки еще встречи. Она знает наши с тобой отношения – она меня поймет. Главное, чтобы была жива и здорова. Она же очень старая.

Они спустились в квартиру. Печка хорошо разогрелась и давала большое количество тепла, которое расползалось по всей квартире.

– Значит, шара мы так и не увидели, но он нас может забрать только всех вместе, – рассудил Жан. – Поэтому неважно, кто его увидел. Раз он уже появился – значит, он ищет нас, чтобы разлучить. Значит, Люсия Петровна где-то здесь в городе и наверняка ищет с нами встречи.

Они сели за стол. Жан открыл консервы, нарезал маленькими кусочками пайку хлеба и аккуратно все разложил на столе.

Лиза придвинула свой стул поближе к Жану и, прижавшись к нему, стала медленно есть.

Жан просто повалился на кровать. Его сырое после душа тело немного дрожало, и Лиза прикрыла его одеялом.

Она немного повозилась в гостиной, еще сломала несколько последних дощечек и кинула в топку. Послышался треск, и по квартире еще больше стал распространяться теплый воздух.

Она потушила свечку в гостиной и зажгла в спальне. Жан просто отключился от усталости.

Она разделась и улеглась рядом, обняв его уже горячее тело.

Ночью Жан раскрылся, и одеяло упало на пол. Ему становилось жарко. Лиза лежала, положив свою голову на его грудь, и при тусклом свете свечи изучала его стройное тело. Она нежно гладила его своей маленькой ладошкой и готова была просто проглотить это создание, чтобы оно не досталось никому. Потом она подняла голову, поцеловала в губки, носик, глаза и, немного успокоившись, снова прижалась к нему.

Он крепко спал, а она думала, как же много уже пережил этот мальчишка, который сумел ее свести с ума, покорить своим существованием… Лиза нежно сжимала пальцами его грудь, стараясь не нарушить сон, и не могла наглядеться. Она давно дала себе клятву, что сделает все, чтобы хотя бы еще раз в жизни встретиться с ним в любом времени, и тогда она, Лиза, будет самая счастливая девчонка на свете.

Она осторожно поднялась и потушила уже почти догоревшую свечу, вернулась и снова коснулась его тела.

Жан обнял ее и прижал к себе.

– Ты спишь? – тихо спросила Лиза.

– Сплю, – ответил сонным голосом Жан, и она почувствовала прикосновение его губ к своей груди.

– Жан, ты спишь – это тебе снится, – зашептала Лиза взволнованным голосом.

– Я знаю, – отвечал он, целуя ее плечи.

– Ты как лунатик. Только потухнет свеча, ты тут как тут.

– Ты мой сон, сладкий сон, – шепчет Жан. – А во сне можно делать все, что захочешь.

– Это чтобы потом утром вспомнить?

– Утром я тебя и так увижу, а здесь, во сне, вот ты какая… прекрасная.

Лиза чувствовала его прерывистое дыхание над своим лицом, потом его тело, которое осторожно прижимало ее к кровати.

– Ты же устал?

– Да, я устал, поэтому с тобой и отдыхаю. Завтра будем спать до вечера, а там в госпиталь на заработки пайка.

Лиза прижимала молодого человека к себе и чувствовала, как уже его плоть желает проникнуть в нее…

Утром поспать долго не пришлось. Кто-то настойчиво стучал в двери.

Жан открыл глаза. В комнате было уже светло. Он снова прислушался, и стук повторился.

Жан прикрыл одеялом Лизу и тихо встал, прошел в гостиную, встал у двери.

Стук снова повторился.

Он вспомнил, что стоит совершенно голый, тихо вернулся в спальню, чтобы надеть нижнее белье, и опять вернулся к входным дверям.

– Кто там? – тихо спросил он.

– Зотовы здесь жили? – послышался слабый женский голос по ту сторону. – Мне бы кого-нибудь из них увидеть, если кто из них остался.

Жан вздрогнул, услышав эту фамилию. Он вернулся, чтобы прикрыть в спальню дверь, и решил открыть.

На пороге стояла очень старенькая женщина в черном платке и с котомкой в руке.

– Ты не Зотов, – сразу определила она, взглянув на Жана. – А кто-нибудь еще есть?

– Есть, внучка. Вы проходите. – Жан провел старуху в гостиную. – Садитесь, я сейчас позову.

Он усадил гостью на стул у стола, а сам поспешил в спальню.

Когда он вышел, то обомлел. Старуха сняла свой черный платок, распустила свои редкие рыжие волосы и смотрела на него черными как смоль глазами.

– Сейчас Лиза выйдет, – заикаясь, пробормотал Жан. – Вас не Люсия Петровна случайно величать?

– Именно так, – кивнула она головой. – А ты, я так полагаю, Жак?

– Жан.

– Да, да, Лиза говорила, Жан. Как, Жан, дела?

– Нормально. Может, чай будете? У нас сахар есть.

– Чай выпью, – не стала отказываться Люсия Петровна. – Где же Лизочка?

Вышла из спальни Лиза и, увидев свою тетушку, бросилась в ее объятия.

– Жанчик, это Люсия Петровна. Она нас нашла, – торжествовала Лиза. – Как ваше здоровье, тетушка?

– Слабенькое, – пожаловалась старуха. – Плохо стала видеть и много чего путаю.

– Жан, наливай чай. Как хорошо, что вы нас нашли! Мы вам очень рады!

– Очень, – буркнул Жан, понимая, что скоро наступит конец их встречи.

– Это тот самый мальчик, о котором ты мне всегда говоришь? Хорошенький, внимательный, вежливый. – Люсия Петровна бросила на него пронзительный взгляд.

– Мы сейчас в госпитале работаем, – стала рассказывать Лиза. – Там паек дают солдатский. Прожить можно.

– Ты уж меня, племянница, прости, что так получилось. Стара стала и многого не понимаю. Кто бы мог подумать, что вы здесь окажетесь. Тут просто какой-то ад. Я пока шла, столько насмотрелась…

Жан налил всем по стакану чая и присел рядом.

– Ничего страшного, тетушка, мы уже привыкли.

– К этому нельзя привыкнуть, – твердо заявила она. – Здесь повально умирают люди. Что это за время, что за год?

– Сорок первый, осень, – ответил Жан. – Идет война, и Ленинград в блокаде. Можно хоть как-то помочь этим людям?

– Нет, сынок, я здесь бессильна… Я могу только одно – побыстрее вас отсюда убрать.

– В другое место?

– Нет. Я могу вас отправить в то время, из которого вы сами. И все.

– И все?

– Да. И все.

– А если мы все вас попросим еще организовать встречу? Это реально?

– Я уже и не знаю. Может не получиться теперь у меня. Ты знаешь, сколько мне лет, сынок?

– Догадываюсь, – тихо ответил Жан. – Я как-то считал, точно не помню, но примерно лет так двести пятьдесят.

– Чуть больше, – поправила она.

– Вот бы мне так, – позавидовал Жан.

– Не дай тебе бог столько жить, – возразила Люсия Петровна. – Что бы ты делал все это время? На кого бы был похож?

– Не знаю, – пожал плечами Жан.

– На мумию фараона. На такую, как я. Живи столько, сколько тебе положено.

– А сколько мне положено?

– Племянница, что он такой любопытный? Если будешь знать свое будущее – тебе не интересно будет жить. Суть в этом и заключается. Поэтому живи, сколько тебе определил Бог. Ты такой красивый и умный мальчик, а с такими годами будешь старым, как сухарь, и весь сморщенный от времени. В голове твоей будет одна пустота… Не спеши взрослеть. Старость сама придет, ты и не заметишь как.

Жан пожал плечами.

– А о тебе, Лизочка, родители спрашивали. Я сказала, что ты гостишь в моем поместье и скоро будешь. Государь свою крепость почти достроил. Еще замахнулся на большие дела. Сама знаешь, какой он заводной и неугомонный. Сам спокойно не живет и другим не дает, людей мучает работой. Сказал, что городу быть на берегах Невы уже через пару лет. Всех отправляет учиться за границу, все воюет со шведами, строит корабли да мосты…

– Передавайте Петру Алексеевичу от меня большой привет, – сказал растроганный Жан. – Пусть себя бережет. Он еще нужен для России. А вам здоровья и еще долгих лет жизни.

– Куда еще больше, – возразила Люсия Петровна. – Дольше меня и так только памятники существуют.

– И все равно. Я надеюсь, что вы устроите нам встречу. Я вашу племянницу очень люблю.

– И я тоже, – поддержала Лиза. – Хотела попросить еще недельку здесь задержаться. Тетушка, вы же можете…

Люсия Петровна улыбнулась, сверкнув на удивление ровными белыми зубами.

– На недельку я еще согласна, – сказала она и устремила свой пронзительный взгляд на Жана. – Любишь его?

– Очень, – ответила Лиза.

– Жаль тебя, Лиза. Я уже тысячу раз пожалела, что ехала однажды в поезде с этими молодыми людьми. И ты теперь мучаешься, и он места себе не находит. А он хорош. – Люсия Петровна протянула к Жану свою морщинистую худую руку и взяла его за ладонь. – Чувствую, он тоже тебя любит.

Жан взглянул на сидящую рядом Лизу, прижал ее к себе другой рукой и поцеловал.

– Государь тоже любит молодых. Кому нужны старые люди? – вздохнула Люсия Петровна.

– С такими-то способностями, как у вас? – удивился Жан. —…

– Это все, что я могу.

– Но не все же это могут? – возразил Жан.

– Другие могут что-то другое, а я только это. Ну, мне пора идти, детки. Через неделю вам надо выйти снова на Дворцовую площадь в полночь. Вы должны быть там ровно в двенадцать ночи, – Люсия Петровна встала. – Вот и все, мне пора.

– Так вы сейчас куда? – спросила Лиза. – Может, останетесь?

– Не могу, Лизочка. Надо еще к своим заехать. Там князь Меньшиков тоже что-то затевает, просил о встрече… Дел много.

Старуха направилась к двери.

– Так вы в восемнадцатый век? – спросил Жан.

– А куда мне еще, только туда.

– И все же вам здоровья, – пожелал снова Жан. – Я буду ждать еще встречи с Лизой.

– Ох, и хитрец он у тебя, – улыбнулась Люсия Петровна.

Глава 21

Люсия Петровна ушла, и молодые люди переглянулись. В квартире почему-то сразу стало пусто, даже появился какой-то звон от тишины.

Жан присел на диване в гостиной и глубоко выдохнул.

– Все кончается, – как бы сам себе сказал он. – Все хорошее рано или поздно закачивается всегда.

– Ничего не заканчивается, – возразила Лиза. – Я сделаю все, чтобы мы снова были вместе. – Она подсела к Жану и положила руку на его колено. – Все будет хорошо.

– Извини меня, что я сегодня ночью уснул. Я просто уже не мог.

– Я тебя понимаю. Разве я что-то сказала? Мне достаточно было того, что ты был рядом. Ты так устал, что не помнишь, что ночью творил.

Он улыбнулся.

– То-то я чувствовал, как все мое тело горит. Ты, наверное, всю ночь на меня смотрела?

– Смотрела и не только. Я тебя прошу: за эту неделю, что нам предстоит побыть еще вместе, не бросай меня.

– Ты так хочешь? Я, вроде, и так стараюсь.

– Ну, о чем ты говоришь? Хорошо?

Жан обнял Лизу.

– Как бы я хотел с тобой не расставаться никогда, – тихо произнес он.

– У вас там лучше меня девчонки есть. Ты не пропадешь.

Жан вскочил с дивана:

– Ты о чем тут говоришь? А у вас там мальчишки тоже неплохие, – закипел он. – Я же об этом ничего не говорю. Может, я тоже ревную тебя.

– Глупость я сказала. – Лиза обняла Жана и прижала к себе. – Прости, пожалуйста.

– Нам обязательно надо встретиться… Я почему-то думал, что тетушка выглядит намного моложе. В прошлый раз, в семнадцатом году, она выглядела куда лучше.

– Время идет.

– Я тебя прошу, чтобы ты не затягивала. Сама знаешь, что жизнь – штука роковая и оборваться может в любой момент, тем более в ее возрасте. Я очень этого боюсь.

– Я все понимаю. Что будет в моих силах – я все сделаю. – Лиза обняла Жана за шею. – Я тебя до того люблю, что, наверное, сойду однажды с ума. Как-то мне приснился сон, что ты вообще живешь на другой планете и прилетел на нашу Землю только случайно, чтобы заморочить мне голову.

– Но мы же живем на одной земле…

– Потом я поняла, что головы ты заморачивать просто не умеешь. У тебя все откровенно, чувства, которые ты мне даришь, – реальные.

Жан поцеловал Лизу в лобик.

– Земля у нас на всех одна, – сказал он. – Только времена разные, и это меня напрягает.

– Она только для нас с тобой, эта земля. Где бы я ни была или ты – мы обязательно будем вместе. – Лиза улыбнулась.

– Ты для меня – все…

– Идем на улицу. Пусть там идет снег, идем, прогуляемся. Может, я найду кое-что из досок, чтобы мы могли согреться. Скоро в квартире снова станет холодно.

– Мне с тобой холодно не бывает.

– Это там, в постели, а придут Ник и Ин? Нам же сегодня еще в госпиталь, пайку свою зарабатывать.

Они собрались и вышли во двор. В дальнем углу лежало, прислоненное к стене, чье-то безжизненное тело.

– Человеку плохо! – воскликнул Жан.

– Нет, ему уже не плохо. Он в такой позе с прошлого вечера лежит, – сказала Лиза. – Я его еще вчера заметила. Идем на Невский.

Они вышли на Невский проспект и двинулись в сторону Дворцовой площади.

– Помнишь эти места, революцию? Вон там мы с Ником разбирали баррикады, чтобы спасти Егора. Погиб он, и я видел, когда сюда, в Ленинград пробирался.

– Как в нашей жизни все перепуталось, – вздохнула Лиза. – Когда-то и мы постареем, а потом умрем.

– Лучше быть такими молодыми, как сейчас, всю свою жизнь. Твоя тетушка как? – мечтательно произнес Жан. – Пусть даже во времени путешествовать будем, но только молодыми.

– Тетушка не сможет нам в этом помочь, и ты это знаешь прекрасно. Фантазер ты, Жан, хочешь от старой женщины получить неисполнимое?

Лиза взяла Жана под руку.

– А вот эта колонна, – сказала она, задирая голову, чтобы увидеть ангела наверху.

– Это наша колонна расставаний.

– Смотри, над ангелом и его крестом висит шар, – схватилась за Жана Лиза. – Вон там, за тучей. Видишь?

Жан стал всматриваться.

– Он за нами следит. Это его вчера ночью видели Ник и Ин.

– Смотри, он улетает… становится все меньше и меньше, – произнесла Лиза, не отпуская руки Жана.

– Тебе страшно?

– С тобой – нет.

– Он здесь появится через неделю и заберет нас из этого места, – сказал Жан. – Главное, чтобы ничего не перепутал, раньше не прилетел.

– Тетушка же сказала, когда нам надо здесь быть.

Жан только сейчас заметил, что на крышах Зимнего дворца установлены орудия.

– Они по всему городу стоят, не только там, где были вы, – сказала Лиза. – Я давно это заметила. Город обороняется, как может.

Мимо прошли два исхудалых подростка. Они шли, покачиваясь, и держались друг за друга.

– Смотри, до чего фашисты наших людей довели, – заметил Жан. – Нет, я за эту неделю должен еще немного поубавить их.

– Чего еще задумал? – встревожилась Лиза.

– Ну, скажи, что я там, в этом госпитале, делаю – раненых перетаскиваю с места на место? От меня больше было бы пользы вон там, на крыше. А Ник? Он тоже бездельничает…

– Я тебя никуда не отпущу, – заявила решительно Лиза.

– У нас преимущество – мы не можем погибнуть, – пытался объяснить Жан. – А солдаты гибнут.

– Нет, нет и нет. – Лиза повернула Жана к себе лицом. – Ты пойми, я не хочу этого.

– Ты меня тоже пойми. Я уйду в ночь, а утром буду у тебя, и вместе домой.

– Тебе так хочется кого-то убить?

– Да. Очень хочется. Их меньше станет, а нашим кое-кому повезет – останутся в живых. Если бы солдаты были такими, как мы, – наша армия была бы просто непобедимая.

– Ой, господи, – всплеснула руками Лиза. – Вояка ты мой, вояка. Свалился же ты на мою долю, теперь переживаю за тебя, как за ребенка.

– А я и есть ребенок, – согласился Жан. – И ты должна за меня переживать, но не сильно.

– А как же паек? Если тебя не будет, то мне дадут только один, – пыталась убедить его Лиза.

– Я буду сыт уже тем, что хоть одного фрица завалю.

– Делай, что знаешь, – обиделась Лиза. – Я хочу, чтобы было как лучше, а ты?

– Прости меня, завтра я спать не буду – это точно.

– Почему? Что, здесь, на крыше, будешь сидеть?

– Я все успею, и там и здесь, – он погладил Лизу по попке.

– Смотри, Жанчик, – предостерегла она его. – Значит, я сегодня в госпитале буду одна?

– Не одна, но без меня. Завтра утром я тебя встречу, и мы пойдем домой.

– А Ник?

– Если захочет – пусть делает то же самое. Он сюда в ночь, а Ин в госпиталь.

– Молодец! За всех решил сразу. Он не такой, как ты, сумасшедший.

Жан взглянул на Лизу.

– Не знаю, но мне кажется, что мы с ним похожи.

Они подошли к воротам дворца, и Жан заглянул во двор.

– Эй, мужик! – крикнул он солдата. – Где ваш командир?

– Зачем он тебе?

– Ну где?

– Наверху, наверное, а что ты хотел?

– Подмога нужна? Я стреляю хорошо.

Солдат окинул его взглядом.

– Ты, что ли, стреляешь? Да тебя одним только ветром с крыши сдует.

– Тебя, я вижу, уже сдуло, – огрызнулся Жан.

– Иди-ка ты отсюда да у мамаши сиську соси, салабон.

Жана даже передернуло от такой дерзости.

– У меня мамки нет, а вот тебе сам могу кое-что дать. Иди сюда.

Лиза одернула Жана за рукав.

– Что ты к нему привязался? И что ты говоришь? Бесстыдник.

– Ну, если эта деревня хочет, что бы не дать.

Солдат махнул рукой и потащил ящики с патронами в здание дворца.

– Жан, ты что? – Лиза пыталась его увести в сторону, но он стоял на своем.

– Я дождусь командира. И тебя успею проводить и здесь все решу.

Сзади раздался сигнал машины, открыли ворота, и она, груженая снарядами, въехала во двор.

– Идем, – сказал Жан и потянул Лизу за руку.

Они вошли внутрь и остановились.

– Где командира найти? – спросил он у водителя.

– Бери ящики и тащи наверх – там его и найдешь.

– Можно, девушка пока у тебя в кабине посидит?

– Да, пусть садится, – ответил водитель.

Лиза уселась в кабину, а Жан схватил ящик с патронами, направился в сторону здания.

– Часто обстреливают город? – спросила Лиза у водителя.

– Каждую ночь. Не успеваем снаряды с Кировского завода возить. Но им город не взять, пока хоть один ленинградец будет жив. А этот парень кто такой?

– Нормальный парень, – заверила Лиза. – Он на передовой два или три танка подбил.

– Этот пацан?

– Он не пацан. Он герой.

– У нас все герои, – сказал водитель.

– Вот он один из них.

Жан поднял ящик на крышу и направился с ним к ближайшему орудию.

– Вам патроны? – спросил он у сидящих рядом с зенитной установкой солдат.

– Куда командир скажет, – ответил один из них.

– И где этот командир?

– Иди прямо, он тебя встретит.

Жан шел по крыше, осторожно ступая по железной кровле.

– Где тут командир? Куда патроны?

– Неси вон к той точке, – сказал молодой человек. – Ее укрепить надо.

– А командир?

– Ну, я командир, тебе чего? Неси, куда сказал.

Жан отнес патроны и вернулся к молодому человеку.

– Возьмете к себе? – попросил он. – Я с передовой. Оборону на Ржевке держали.

– А здесь как оказался? – спросил командир.

– Раненых в госпиталь привез да семейные обстоятельства.

Тут подошел тот самый солдат, с которым Жан повздорил во дворе.

– О, ты уже здесь? – удивился тот.

– А ты что думал, приглашение буду ждать от тебя? Так что? – повторил вопрос Жан, обращаясь к командиру.

– У нас ночью напряженка, – сказал командир. – Стрелять-то умеешь?

– Ему еще сиську сосать, а не стрелять, – влез в разговор солдат.

– Я ж тебе тоже предложил, чего убежал? – раздраженно ответил ему Жан.

– Ну, хватит ругаться, – остановил их перепалку командир. – И так нервы на пределе. Воевал?

– Два с половиной танка на моем счету, – сказал Жан.

– А остальная половина где?

– Друг добил.

– У тебя еще кто-то есть?

– Да, Ник.

– Ник – это как? – не понял командир.

– Ник – это Ник.

– А тебя как зовут?

– Жан.

– Француз, что ли, или их кровей?

– У родителей спросите при случае. Так что?

– К восьми вечера сюда придешь. Внизу скажешь, чтобы впустили, я разрешил. Из зенитного оружия стрелял?

– Стрелял.

– Давай к восьми, буду ждать.

Жан одобрительно улыбнулся и помчался вниз во двор.

Спускаясь по лестнице, он вдруг вспомнил, что в дни революции брал это здание со штурмовиками, и ему очень захотелось проникнуть туда, где когда-то заседало Временное правительство и была резиденция Николая Второго. Как назло, все оказалось закрытым, и он спустился вниз по узкой лестнице, по которой только что поднимался.

Он вышел во двор и подошел к машине.

– Все, идем, Лиза, – сказал Жан и открыл дверь кабины. – Спасибо, браток, за сохранение. Ты не представляешь, кто с тобой рядом сидел.

Водитель от удивления взглянул на молодого человека.

– И кто же? Артистка?

– Что-то вроде этого – моя девушка.

Водитель почесал затылок:

– Точно с передовой, – прошептал он.

– Как я рада, что все так получилось, – обрадовалась Лиза. – Помог ящики перенести, теперь пойдем домой? Тебя нельзя в город одного выпускать.

– Все нормально. Вечером тебя провожу, а сам сюда.

Лиза расстроилась.

– Взяли?

– А куда они денутся? Такие, как я с Ником, везде нужны.

Лиза шла рядом, молчала, опустив голову.

Выпал пушистый снег, и ночью обещался уже первый мороз.

– У тебя даже теплых вещей нет, – сказала она. – Наверху там очень холодно.

– Мне будет жарко. Я уж об этом постараюсь. Ника тоже возьмут. Будем с ним каждую ночь здесь, а днем у вас, в госпитале. Я думаю, что Ник будет не против.

По дороге Жан в подъезде нашел несколько досок и прихватил с собой.

– Это нам повезло, – сказала Лиза. – Сейчас печку растопим и чай поставим. У нас еще один паек хлеба остался.

Уже дома, в гостиной, Лиза обнаружила целую буханку хлеба, соль и сахар. Все это было завернуто аккуратно в полотенце и оставлено в прихожей.

– Люсия Петровна забыла, – догадался Жан.

– Полотенце нашей семьи, оттуда, из дома, – разворачивая сверток, обнаружила Лиза. – Она специально оставила это все нам.

– Тогда живем, – обрадовался Жан. – Сейчас печку растоплю, и будет жарко.

– Можешь и вторую табуретку спалить, – предложила Лиза. – И Нику с Ин еще останется на ночь теплая квартира.

– Так и до кровати доберемся, все порубим, – пошутил Жан. – Где я тебя буду обнимать?

– Нам недельку протянуть, и все. Сегодня что за день?

– Я не знаю.

– Тогда будем делать на стенке отметки. Когда будет седьмая, значит, в этот день, в двенадцать ночи, мы все вчетвером должны быть на Дворцовой, у этой колонны. Александрийской колонны, – пояснила Лиза.

– Вот-вот, именно там.

Глава 22

Ник одобрил решение Жана и ночью собрался с ним к Зимнему дворцу.

– Я одна дома не останусь, – заявила Ин. – Проводите нас двоих сначала в госпиталь.

– Ты отдыхать не будешь? – удивился Ник.

– Дома отдохну. С вами разве можно что-нибудь придумать путевое?

Ребята проводили своих подружек и направились на Дворцовую площадь.

Оказывается, только ночью здесь было очень оживленно: съехалось около десятка машин с пушками на буксире, которые расположились вдоль всей площади. Около сотни солдат, обслуживающих эти орудия, и множество боеприпасов, сложенных вдоль стены здания. На крышах Зимнего дворца тоже было оживленно.

Сейчас Жану показалось, что зенитных установок в эту ночь было особенно много.

Они подошли к воротам дворца, и Жан ногой постучал о толстый металл.

Никто даже не подошел и не спросил, чего хотят эти молодые люди. Во дворе Зимнего маячило несколько матросов, которые не обращали на них никакого внимания.

Жан окинул взглядом высоту ворот, вспомнил, как тогда, в семнадцатом году, солдаты лезли по ним, и решил сам это испробовать. Он подтянулся на руках и полез вверх.

– Смотри, штаны лопнут! – крикнул проходящий мимо матрос.

Жан посмотрел на него с высоты.

– Подстрахуешь?

– Еще чего! А вообще, ты кто такой? Сейчас много всяких вражеских агентов шныряет по городу. Может, ты один из них?

– Дурень, агенты по заборам не лазают. Я доброволец.

– Если ты говоришь правду, то тебе не туда надо лезть, а идти и помогать местным жителям, – посоветовал матрос.

Жан поднимался все выше и выше.

– Эй ты, соленая душа, – крикнул сверху Жан. – Я там уже был, и, может быть, еще там, где тебя никогда не было. Так что мне не советуй. Греби веслами по фарватеру. – Жан сказал эти слова и сам себе даже удивился, потому что понятия не имел о значении слова «фарватер».

– Ишь, умник нашелся, – возмутился матрос и пошел своей дорогой.

Жан спрыгнул на другую сторону, огляделся и увидел того самого солдата, с которым еще днем конфликтовал.

– Я тебя под трибунал отдам, – заметил тот Жана и побежал, чтобы схватить его. – Еще неизвестно, что ты за личность. Шастают тут всякие…

– Вот я о том же, – спокойно ответил Жан, отряхивая свои джинсы. – Где тот самый командир, и вообще, что кругом за суета? У меня друг за воротами остался. У кого отмычки от ворот?

– Не твоего ума дела, – солдат вскинул винтовку. – Ты арестован. Сейчас я тебя сдам кому надо, и дело с концом.

– Свою винтовку можешь повесить на жалкое свое существо. Где командир?

Солдат сначала растерялся, потом взял себя в руки и, подталкивая Жана перед собой, повел в здание.

В небольшой комнате на втором этаже горела керосинка, а за столом над бумагами склонился военный. Его лица нельзя было различить в этом полумраке, как бы Жан ни напрягал зрение.

– Товарищ подполковник, – обратился солдат. – Тут подозрительную личность привел, через ворота лез.

Пожилой человек поднял усталые глаза и посмотрел на Жана.

– Расстрелять, – коротко произнес он, и его слова как гром среди ясного неба прозвучали у Жана в ушах. Подполковник снова склонился над картами.

– Командир, – обратился Жан. – Если вы вот так равнодушно будете расстреливать ленинградцев, то останетесь с такими дураками, как этот болван.

Подполковник снова поднял голову и направился к Жану. Он внимательно посмотрел на молодого человека.

– Цель твоего появления здесь? – сурово спросил он.

– Я днем был и договорился с командиром, что приду вечером с другом, чтобы вместе с вами нести дежурство.

Подполковник подозрительно осмотрел Жана и вдруг спросил его что-то по-немецки.

В школе Жан учил исключительно английский, и в его запасе было с десяток слов, одним из которых было слово «Yes».

– Yes, yes, – пробормотал Жан.

– Кто такой? – спросил подполковник, – yes, yes. Ты мне голову не морочь.

– Точно, лазутчик английский, – сделал заключение солдат.

– У меня друг есть, он может подтвердить, что это не так. Он вообще китайским увлекается, – сообщил Жан. – Это значит, он китаец, по-вашему?

– С китайцами проще – они наши друзья, – сказал подполковник.

– А англичане – союзники, – добавил Жан.

Мужчина сплюнул на пол.

– Веди его к комбату, раз с ним днем говорил, – махнул он рукой.

Жан посмотрел на растерянного солдата.

– Ты что, не понял? К комбату, и быстро!

Солдат вывел его в длинный коридор, и они вместе пошли к лестнице, что вела на крышу.

– С тобой я бы брать Берлин не пошел, – сказал на ходу Жан. – Такие, как ты, отличить своих от врагов даже не могут. Деревня ты самая дремучая, – Жан осмелел и позорил солдата самыми последними словами.

– Молчи, сопляк. У тебя еще молоко на губах не обсохло, а ты учишь меня.

Жан резко остановился.

– Если ты еще хоть слово скажешь, я тебя просто выброшу с крыши, как чуждый элемент. И откуда такие появляются?

Встретился комбат.

– Товарищ старший лейтенант, этого объекта я к вам веду, – отчеканил солдат.

– Я днем у вас здесь был, – пояснил Жан. – У меня друг, с которым я обещал придти, там, внизу, остался. Дайте указание этому сапогу, чтобы он его сюда доставил.

– А, это тот, что танки на Ржевке подбивал? – улыбнулся офицер.

– Да, я.

– Хорошо. Зенитки знаешь? Здесь над городом почти каждую ночь самолеты летают бомбить. Наша задача их не допустить к Зимнему и окрестностям, чтобы не разнесли.

– Справимся, командир. Куда идти?

– Игнат, отведи его к пятому орудию. Там у меня самый слабый расчет.

Старший лейтенант ушел.

– Чего стоишь? Веди к пятому, как командир приказал, Игнат. Ну и имя…

– Уж лучше твоего, наверное, – возмутился солдат. – Величать-то как?

– Жаном величать!

– Что, не из наших?

– Каких еще ваших – наших? Советский.

– Нет такого имени.

– Букварь купи, неуч… Где пятый расчет с этой, как ее, зенитной установкой?

– Да вон, прямо, – указал Игнат.

– Ты свободен. Иди за моим другом и поглубже окопайся. Мы сегодня здесь фейерверк устроим фашистам. Беда в том, что я очень метко стреляю.

– Еще посмотрим, как ты стреляешь, умник. Где этот твой друг?

– Внизу остался. Не забудь ключи от ворот прихватить, Игнат.

Жан подошел к расчету, состоящему из трех человек. Это были молодые солдаты, из нового пополнения.

– Что, хохлы, прищурились? – сходу спросил Жан.

– Да не хохлы мы, – ответил один из солдат.

– Тогда не щурьтесь. Кто старший?

– Ну, я.

– Звать?

– А ты кто такой, чтобы допрос устраивать? – возмутились бойцы.

– Нет старшего, значит, буду я у вас старшим расчета, – сделал моментальный вывод Жан.

– Вообще-то старший Семен, – сказал один из бойцов.

– Вот и хорошо, будешь, Семен, моим заместителем, а если меня убьют, возможно, и старшим орудия.

– А если нет?

– Тогда, Семен, тебе не повезло. Так и будешь моим замом до окончания войны.

Солдаты переглянулись. Они впервые видели такого нахала, да еще в гражданке.

– Что смотрите? – заметил Жан. – Мне форму только шьют, и сразу парадную. Предыдущий китель у меня просто развалился на части от медалей и орденов – шьют новый.

Солдаты снова переглянулись.

– Слушай, ты чего сюда приперся?

Жан подсел рядом и хлопнул одного из них по плечу.

– Хотел спросить, вон тот, старый, в кителе, кто такой?

– Это старшина. А что?

– Да просто хочу знать командование крыши. Старшина батальона?

– Ну да, нормальный мужик, герой.

Жан удивленно посмотрел на удаляющегося Игната.

– По данным разведки сегодня должна быть очередная бомбежка города, – сказал подошедший комбат. – Задача прежняя – не допускать, чтобы враг скидывал с воздуха снаряды на Зимний. Эта задача поставлена правительством, и ее надо выполнить!

– Выполним, командир, – сказал Жан за всех сразу, осматривая зенитную установку. Моего друга прошу тоже сюда, для усиления этого расчета. Что-то они слишком слабые для ведения боя.

Командир покачал головой, улыбнулся.

– Посмотрю, что еще ты из себя представляешь, – сказал командир. – Терехин, поди сюда, – позвал командир, и Жан, услышав эту фамилию, завертел головой. – Тут незваный герой появился, присмотри за ним.

Подошел солдат в длинной шинели и взглянул на Жана.

– Товарищ командир, я его знаю! – воскликнул Терехин.

– Да? Откуда?

– Когда убили нашего командира, он нас в город провел.

– Не ожидал, Терехин, тебя здесь увидеть, – обрадовался Жан. – Я думал, что ты все еще по земле ходишь, а ты уже по крышам.

– Вот это встреча! – обрадовался Терехин и обхватил Жана руками. – Не думал больше тебя встретить, не думал.

– Значит, ты точно герой, – произнес командир, – раз тебя наш боец признал.

Жан облегченно вздохнул.

– Как я рад тебя, Терехин, видеть! Кто из отряда еще остался? Такое впечатление, что ты всюду за мной ходишь.

– Всех разбросали по городу, я никого больше не встречал.

– Зато с тобой встретились. Твое орудие где?

– Да вот, рядом.

– Ну, и здорово! Еще повоюем.

– Пусть он попробует установку, – приказал комбат. – Может, действительно, у него лучше получится. У нас молодое пополнение слабо обучено, поэтому нуждаемся в метких стрелках.

– Этот, что ли, самый меткий? – спросил солдат из расчета.

Первый заход вражеских самолетов начался около двух часов ночи. Они появились неожиданно, казалось, даже без звука. Самолеты пролетели где-то в стороне, и весь город будто ожил: с разных точек началась ожесточенная стрельба. Видны были только вспышки залпов орудий, а по небу, пересекаясь друг с другом, шарили мощные прожектора, ослепляя противника.

Жан занял место наводчика, пытаясь привыкнуть к зенитной установке.

Теперь не видно было ни старшины, ни комбата, которые давали указания бойцам. На крыше Зимнего дворца все замерло в ожидании очередного налета противника.

Враг не заставил себя долго ждать, и первая атака произошла через несколько минут. С ревом самолеты надвигались на центр города!

Жан видел, как несколько снарядов взорвалось где-то на Исаакиевской площади, на Невском проспекте и на самой Неве.

Бомбили Васильевский остров, приближаясь прямо к Зимнему.

Слева и справа стали стрелять зенитные установки. Жан вздрогнул.

– Эй ты, снайпер, чего не стреляешь? – спросил солдат. – В штаны наложил?

Жан ловил на прицел вражеский самолет и никак не мог – дрожали руки. Наконец он поймал его и вел под прицелом с минуту. Под непрерывным огнем самолеты начинали сворачивать, а он не упускал своей цели: все вел и вел.

– Стреляй! – кричали ему солдаты.

Жан нажал гашетку, и светящиеся в ночи пули полетели в самолет.

– Лови привет! – закричал Жан, кусая губы от волнения.

Он пускал вслед самолету длинные очереди, одну за другой, заметил, как даже солдаты подскочили с места. Самолет покачал крыльями, сначала задымился, а затем начал снижаться и взорвался прямо над Невой: рухнул в воду.

Жан стал наводить еще на один, но он уже был далеко.

Только сейчас он разжал свои пальцы и выдохнул.

– Он чуть на город не упал, – заметил солдат.

– Я ему передал, куда падать, – сказал дрожащим голосом Жан.

Подбежали старшина и Терехин.

– Кто попал? – обратился Игнат к расчету. – Молодцы! Кто стрелял?

– Вот этот, – показали солдаты на Жана.

– Это опять ты? Там я еще одного парня определил на другую сторону здания. Говорит, что твой друг.

– Если ты, старшина, хочешь, чтобы падали по два самолета с каждого захода – веди его сюда и быстро. Я думал, что он давно уже здесь. Его зовут Ником.

– Тьфу, – сплюнул Игнат. – Где они берут такие имена?

– Такие имена стреляют без промаха. Веди его немедленно.

Старшина удалился, а Жан присел на сырые ящики со снарядами и посмотрел на бойцов.

– Есть закурить? – спросил он.

Один протянул сигарету.

– Из дома прислали?

– Нет, выдают, – пояснил боец.

– Ну, что, бойцы, налеты сегодня еще будут?

– А кто его знает. Может, и будут.

– Сейчас мой друг придет. Ему тоже установка зенитная нужна.

– Ну, это уже к командиру.

На крыше появился Ник, и Жан пошел к нему навстречу.

– Вот забрались, – сказал Ник, поглядывая вниз.

– Нормально. Сколько в Питере живу, ни разу на крыше Зимнего не был.

Подошел снова комбат.

– Это к тебе? – спросил он.

– Это тоже дельный стрелок, – пояснил Жан, осматриваясь по сторонам.

– Займешь вон то орудие. Пойдем со мной. – Он повел Ника на противоположную сторону крыши. – Твой друг молодец, самолет уже сбил, – похвалил комбат.

Ник занял место в расчете и оглянулся. Жан был далеко от него, а ему так хотелось быть с ним вместе.

– Несколько снарядов упало на Невском, – сообщил Ник солдатам из своего расчета. – Разрушен дом, и есть жертвы. Что вы такое допускаете?

– Вот и посмотрим на тебя, когда прямо над головой пролетают «мистер шмиты», да еще полощут из пулеметов. Видишь, вся крыша в дырках?

– Это что, так каждую ночь?

– И днем бывают, но больше ночью. Они думают, что их не видно.

Ник поднял голову к небу, потом взглянул на город. Он был темным и серым. Кое-где на крышах уже лежал первый снег. Изредка можно было увидеть проезжающую машину без света. Это делалось в целях маскировки.

– Нам даже курить в открытую не разрешают, – пожаловался один из солдат. – Курим, папироску в кулак прячем.

– Значит, бросать надо, – сказал Ник.

– Бросишь тут.

Ник посмотрел в сторону огневой точки Жана и махнул ему рукой.

– По крыше передвигаться запрещено, – предупредил солдат.

– Почему?

– Это ж не бульвар.

– Ты верно заметил, – согласился Ник. – Для маскировки.

– Вот-вот. Командир ругать будет.

– Вы что, дети малые? Вас все еще ругают?

Солдаты усмехнулись.

Глава 23

Новая бомбардировка города началась через два часа, уже почти под утро.

Жан одним прыжком оказался у зенитной установки и стал водить орудием по небу, стараясь взять под прицел самолет.

– Стреляй! – кричали солдаты. – Что ждешь? Их надо отпугивать.

– Это что тебе, муха, чтобы отпугивать? – возразил Жан. – Их сбивать надо.

Он почувствовал, как его пальцы до хруста сжали рукоятку зенитки.

– Сейчас, милые, подходите поближе, – шептал он. – Я вас тут давно жду. У меня от безделья давно руки чешутся.

С крыш Зимнего разом открыли огонь около десятка зениток. Жан покосился в сторону, где находился Ник. Его орудие вовсю палило, поворачиваясь во все стороны. Солдаты только и успевали вставлять ленты в установку. Лязг и грохот пронесся по крышам.

– С пулеметов бьют, – закричал один из солдат и, сраженный пулей, полетел вниз.

– Не любят они нас, – вслух говорил Жан. – Да и как любить можно, если мы их тут бьем, как последних тварей. Им на кладбище пора – им там уже прогулы ставят.

Из одного из самолетов полетело множество листовок.

– Ты будешь стрелять? – кричал солдат из расчета. – Ты что, хочешь, чтобы нас тут прикончили?

– Что там написано? Возьми, прочитай. Их Геббельс на выдумки горазд. – Жан взял на прицел приближающийся самолет. – Вот этот мой! – крикнул он и нажал гашетку.

Шквальный огонь обрушился прямо в лоб самолета. Тот открыл ответный огонь из своих пулеметов, но Жана было уже не остановить. Он вел практически вертикальный огонь по брюху самолета, потом развернул орудие и палил ему вслед. Из соседнего орудия вел непрерывный огонь Терехин.

– Эх ты, мазила! – махнул рукой солдат, поднимаясь с крыши. – Так низко, а попасть не смог.

Жан вытер рукавом пот с лица, посмотрел вслед удаляющемуся самолету и, заметив дым в хвостовой его части, схватил солдата за воротник.

– Ты как меня назвал?

– Мазила.

– Смотри, я ему, кажется, всю задницу разворотил.

Солдат раскрыл рот, когда увидел черные клубы дыма.

– Я же говорил, что попадешь, – тут же исправился солдат. – Молодец!

– Это мы молодцы с тобой. Жаль, нашего третьего убило. – Жан посмотрел с крыши вниз, но среди кустарника и деревьев не было ничего видно.

– Ну, так что фашистская пресса пишет? – спросил Жан, поднимая листовку. – А, понятно: «Жители города, сдавайтесь, ваша участь предрешена!» – Нормально. Умный текст. Это все, что они могут, а город взять им слабо. Терехин, следующий самолет будет твой.

Где-то далеко раздался взрыв, и Жан взглянул в сторону яркой вспышки.

– Это твой второй свалился, – сказал солдат.

– Да и хрен с ним.

Подбежал Ник:

– Живой?

– В любом случае, живой. У тебя как?

– Нормально. Всех разогнал.

– Как там наши девчонки? В госпитале тоже работы много?

– Не знаю, – пожал плечами Ник. – Утром разберемся.

– Эй, служивый, где этот ваш Игнат? Есть охота. Войска он собирается кормить или специально голодными держит?

– Утром пайки раздавать будут.

Комбат повел Жана и Ника вниз по лестнице. Они вошли в кабинет, где Жан имел беседу с подполковником.

– Это комендант, – шепнул старший лейтенант.

– Вот, доставил, товарищ комендант, – козырнул комбат.

Подполковник встал и подошел к ребятам.

– Где вы курсы заканчивали? – усталым голосом спросил подполковник.

– В школе, – ответил Жан.

– В какой части?

– В школе номер сто сорок шесть, а он в институте.

Ник толкнул Жана в бок, чтобы он снова не заговаривался.

– Что-то не знаю… Ну, это не важно. Молодцы! – хлопнул он их по плечам. – Ставлю вас на солдатский паек и определяю местонахождение здесь, в Зимнем. Тут наши бойцы отдыхают и ведут оборону.

– У нас есть свой дом, то есть квартира, – ответил Жан. – Мы по вечерам к вам будем заходить дежурить, можно?

– Это не годится. Порядок должен быть везде, – сказал комендант.

– Мама ругаться будет, – уже врал жалостно Жан.

– А тебе сколько лет, малыш?

– Ну, я уже не малыш, мне семнадцать. – Жан окинул комнату взглядом.

Подполковник покачал головой.

– Хорошо стреляешь, – заметил он.

– Это я с перепугу.

– Если бы все так пугались – было бы очень неплохо. Хорошо, но я хотел бы вас видеть всегда здесь в шесть вечера и до утра.

– Годится, – согласился Ник.

– Не годится, а есть, – поправил комендант.

– Хорошо, будем, – сказал Жан. – Где паек получить можно? Дома есть нечего. Кота в последний раз съели соседи, собака вышла погулять и пропала…

Ник стоял, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– У вас что там, целый зоопарк? – спросил подполковник и заметно повеселел.

– Попугай эвакуировался сразу, поняв, что кастрюли ему не миновать, а рыбок мы сами съели. Так что зоопарка давно уже нет.

– Шутники, – заметил подполковник, – хотя, что и говорить, тяжело сейчас всем. Люди от голода гибнут кругом. Ну, да ладно, – махнул он рукой. – Комбат, выдать молодым людям усиленные пайки. – А вечером ждем, как договорились.

– Есть, – вытянулся Жан по стойке «смирно». Будем в шесть нуль-нуль!

Они все вместе собрались после очередного тяжелого дня.

Лиза не отходила от Жана, а Ин как села на колени к Нику, так и сидела, обняв его за шею, полдня. У девчонок был сегодня выходной, который давали только в особых случаях.

Сегодня сломали два последних стула, чтобы согреться. Растопили буржуйку и закатили хороший обед. Никто и ни про что друг у друга не расспрашивал: понимали одно, что через день, в полночь, надо быть всем вместе на Дворцовой площади у колонны.

– До двенадцати я успею еще одного подбить, – сказал Жан.

– Мальчики, нам много надо вам успеть еще сказать. Давайте завтра днем обо всем основательно поговорим, – сказала Ин.

– И ты мне что-то хочешь сказать? – спросил Жан, обращаясь к Лизе.

– Тебе особенно, – улыбнулась девушка. – Кушайте и давайте отдохнем. У нас там, в госпитале, в последнее время столько раненых привозят… Мы вас умоляем, берегите себя.

Жан поел быстрее всех, скинул грязную верхнюю одежду и повалился в спальне на кровать.

– Кто со мной – тот герой! – крикнул он и тут же отключился.

Ин растолкала ребят только под вечер.

– Подъем, войска, – сказала она и хлопнула Ника по попке.

– Вот кому такие мужики нужны? Только легли – и сразу спать.

Жан протер глаза и приподнялся на кровати.

– А где Лиза? – спросил он.

– Ужин готовит. Я вас прошу, в этот последний день постарайтесь делать все с головой. – Ин обняла Ника. – В прошлый раз Жан подставлял свою голову, в этот раз ты…

Они разошлись на улице в разные стороны.

Лиза и Ин пошли в сторону Гостиного двора, где находился госпиталь. Они шли быстро, чтобы не попасть под очередной ночной обстрел. Где-то из громкоговорителя играла музыка Шостаковича. Девушки остановились на минутку, послушали и пошли дальше.

– Ты о чем хотела с Жаном поговорить? – спросила Ин.

– А ты?

– Не знаю. Так много хочется Нику сказать, даже мысли путаются.

– Любишь его?

– Да, очень. Почему у нас, в нашем времени, эти чувства так не проявляются, как здесь? Там все это происходит совсем по-другому. У вас, наверное, не так, как у нас. Я помню то время. Даже люди какие-то другие.

– Они кругом одинаковые. Мне бы очень хотелось побывать в вашем времени. Интересно, наверное? – Лиза с любопытством взглянула на Ин.

– Я очень надеюсь на тебя и твою тетушку. Только она может это осуществить, и мы все рады были бы видеть тебя там, у нас. Особенно твой Жан.

– В последние дни он изменился, – заметила Лиза.

– Они очень устают. Ты разве не видишь? Приходят и валятся с ног. Я их понимаю. Ты же любишь его? Такого мальчика невозможно не любить. Он такой у тебя симпатяга, только за последнее время немного исхудал. Я обратила внимание, руки его погрубели, а взгляд все тот же, мальчишеский. Честно, его глаза меня просто сводят с ума. Он как посмотрит – меня даже мурашки по коже пробирают.

– Не хвали его. Я знаю, что он такой. А твой Ник?

– Я его никому тоже не отдам. Жалеть всегда буду, что эти наши общения не вечные. Вот закончится это путешествие, и снова мы станем просто чужими людьми. Как бы все перевернуть так, чтобы это осталось навсегда?

– Не знаю, – вздохнула Лиза. – Мне, кажется, что я медленно схожу с ума и только благодаря Жану существую в этой жизни.

Они дошли до госпиталя, где выстроились несколько грузовиков. Шла разгрузка раненых. Сегодня их было особенно много, и предстояла большая работа.

Жан с Ником подошли к Александрийской колонне и остановились. Ник взглянул на серое небо и спросил:

– Хочешь покинуть это время?

– Хочу. Честно, я боюсь эту войну, – признался Жан.

Они подошли к стенам Зимнего дворца, где расположились солдаты. Жан подсел к ним и попросил закурить.

– Ты такие не будешь, – сказал старый солдат. – Это ядреный табак.

– Сверни одну, если не жмот.

Солдат скрутил из газеты самокрутку и протянул ее молодому человеку.

Жан затянулся и подавился едким дымом: раскашлялся, и из глаз выступили слезы.

– Мал ты еще этот самосад курить, – сказал солдат и забрал самокрутку обратно. – Чего здесь ходите? Тут стреляют.

– Знаем мы, – ответил Ник. – Сами пришли, чтобы пострелять.

– Вы бы лучше зажигалки с крыш сбрасывали, а мы и без вас тут разберемся. Вот что война делает, даже подростки воевать рвутся. Я тут брата потерял, – стал рассказывать солдат. – Он под бомбежку попал – так и не нашел его. Ничего, кончится война – заживем мирной жизнью, вспомним всех. – Он вздохнул и затянулся своим самосадом, выпуская большое облако дыма. Вам бы, ребята, идти отсюда подальше. Что, других дел нет?

Ник с Жаном всматривались в измученные боями лица солдат, и им стало их невыносимо жалко.

– Сами себя берегите, – сказал Ник. – Война еще не скоро закончится.

– Откуда тебе знать-то?

– Я так думаю. Сейчас попрут фашистов от Москвы, потом Ленинград освободят.

– Это и мы знаем, – сказал боец помоложе… – Враг по всей стране расползся, как чума, трудно будет.

– Трудно, – согласился Ник.

– Зато потом новую жизнь начнем. С товарищем Сталиным мы многое успеем сделать. Наша страна сильнее всех в мире будет.

Жан набрал полную грудь воздуха и, раздувая щеки, медленно выпустил воздух.

– Спасибо вам, что мы войны не знали, – задумчиво произнес он. – И простите нас, что мы страну просрали.

– Это как понимать? – сразу несколько солдат обратили на его высказывание внимание.

– Сложно объяснить. Вы этого не поймете сейчас. Если я скажу, что то, за что вы сейчас свои жизни отдаете, все полетит когда-то к черту, вы меня за идиота примете.

– А ты разъясни.

– Это надо прожить. – Жан встал, посмотрел на крышу дворца. – Идем, – сказал он Нику. – Хоть в последний день дадим им жару.

На удивление, ночь была спокойная. Уже под утро подошел старшина Игнат. Он молча уселся у зенитной установки и посмотрел на молодых людей. Рядом вертелся Терехин, который в последнее время не отходил от Жана.

– Повезло сегодня, – сказал старшина. – Они пригороды бомбили. Я в последних сводках об этом слышал.

– Это им повезло, – ответил Жан.

– Что ты за человек? – удивился Игнат. – Всегда со старшими споришь.

– Я не спорю. Я свою точку зрения выражаю.

– Был бы ты моим сыном, я б тебе таких навешал точек – мало не показалось бы. Бедные твои родители. Воюешь ты хорошо, а вот все остальное… Таких девушки не любят.

– Его любят, – сказал Ник. – Еще как любят.

– Молод он еще. – Игнат встал и осмотрелся по сторонам. – Пиписька еще не выросла. – Игнат махнул рукой и пошел прочь.

Глава 24

В последний день пребывания в блокадном Ленинграде никто не ложился отдыхать.

Ник не находил себе места, метался по комнате, подолгу стоял у окна и с печальным взглядом созерцал двор. Он смотрел в темные окна квартир, не замечая признаков какого-либо существования.

Жан просто лежал на кровати, заложив руки за голову, и не сводил взгляда с потолка.

В последние дни город фашисты почти не бомбили – было непонятное затишье.

Лиза и Ин сидели в гостиной, разговаривали о своих женских делах. На их лицах тоже была грусть.

– Так и будешь стоять? – спросил Жан.

Ник обернулся, уселся на подоконник и поджал ноги.

– Ты предлагаешь выйти погулять?

– Нет. Этот город сейчас не для прогулок. Давай пригласим соседку, угостим пайком. Сами уже дома поедим.

Жан вскочил и вышел в гостиную.

– Есть предложение угостить соседку в честь нашего убытия, – сказал Жан.

– Умерла соседка, – сказала Ин. – Я к ней вчера заходила за спичками.

Жан опустился на старенький диван, наклонил голову к Лизе.

Она прижалась к нему и глубоко вздохнула.

– Все будет хорошо, – прошептала Лиза.

– Ты представляешь, что через несколько часов мы все расстанемся? – Жан посмотрел ей в глаза.

– Я сделаю все, чтобы встретиться снова, – заверила Лиза. – Я буду просить тетушку, чтобы она это дело не затягивала.

– Раз так, давайте садиться есть, – предложил он. – Хочу навсегда запомнить вкус блокадного пайка.

Ник разлил в четыре кружки кипяток.

– Для начала выпьем за победу, – сказал он. – Пусть это и не водка, а просто вода, но мы поймем.

Они ели молча, поглядывая друг на друга. Чувствовалось, что все очень переживают это расставание.

– Ник, ты хоть будешь меня вспоминать? – спросила Ин.

– Я тебя буду вспоминать, – сказал Жан. – Я всех буду помнить всегда.

– Конечно, – ответил Ник и подвинулся ближе к Ин. – Ты у меня самая замечательная девчонка на свете.

– А ты моя, – обнял Жан Лизу.

Он поцеловал ее в ушко и улыбнулся.

– Надо будет ключи от квартиры сдать старшему по дому, – сказала задумчиво Лиза. – Мы здесь немного приберемся, и все… В госпиталь сегодня уже не идем. Мы сказали, чтобы на нас там не рассчитывали. А вы пойдете на эту свою крышу?

Жан пожал плечами.

– Хотелось бы попрощаться с комбатом. Хороший он человек, – сказал Ник. – С Терехиным…

– Мне, кажется, не стоит. Зачем? Как там появились неожиданно, так и исчезнем. – Жан подвинул кусочек сахара Лизе. – Все, чем могу угостить в такой блокадной обстановке, – сказал он.

– Ты мне и без того много радости принес своим существом. Я с тобой столько счастливых часов провела, если б кто это только знал.

– Пойдем, выйдем, – сказал Жан и взял Лизу за руку. – Мы вас оставим вдвоем. У вас тоже найдется о чем поговорить.

Они зашли в спальню, и Жан прикрыл дверь. Он усадил Лизу на кровати, а сам опустился перед ней на колени и положил на ее ладони свою голову.

– Сколько может это еще продолжаться? – спросил он. – Неужели эта Люсия не может нас навсегда оставить вдвоем? Я согласен жить в любом времени, хоть в первобытном, но только с тобой. Я долго об этом думал. Как это все можно сделать? – Жан поднял на нее свои большие глаза.

– Ты плачешь? – спросила она, прижимая его голову к своим коленям. – Мне тоже очень больно. Успокойся, милый, я постараюсь сделать все, что в моих силах.

По лицу Жана сбегала слеза.

– Я люблю тебя, понимаешь, только тебя одну. Для меня никто больше не существует, кроме тебя.

– Я тебе верю. Ты же сам прекрасно понимаешь, что для меня значишь. – Лиза стала целовать влажное лицо Жана. – Как я счастлива, что встретила тебя в своей жизни, и как жаль, что мы всегда расстаемся. Больше расставаний я просто не переживу. Тетушка очень старая, и я боюсь, чтобы с ней что-нибудь не случилось.

– Ты постарайся, чтобы мы встретились еще, я тебя умоляю. Извини, что не так много я уделил в этот раз тебе времени, но даже то, что было, – никогда не забуду.

– Жанчик, любимый, я все сделаю и знаю, что мы обязательно скоро встретимся.

Жан поднялся и присел рядом.

– Уже темно, – сказал он, поглядывая на окно. – Сколько сейчас времени?

– Часы в гостиной. Я схожу и посмотрю.

– Не ходи. Там Ник и Ин. Они сами скажут, когда пора, – остановил ее Жан. – Давай посидим вдвоем, просто так, молча. А ты не обращай на меня внимания. Может, я что-то не так делаю или говорю, не обращай внимания, прошу, так будет лучше.

– Ты все делаешь правильно. С каждым разом я о тебе узнаю все больше и больше. Ты такой смелый.

– Безбашенный, – так говорит мой отец.

– Нет, ты хороший. Ты ко мне всегда приходишь в снах, где бы мы ни были. Ты и больше никто.

– Государю Петру Алексеевичу привет передай от нас всех. Он, как всегда, все воюет и строит?

– Неугомонный он, все успевает: и флот строит, и город, и войну ведет со шведами, и по банкетам…

– Вот это мужик! Побольше бы таких, и Россия была б сейчас совсем другая. Может быть, и этой проклятой войны не было… Кто его знает?

– Успокойся. Нам надо жить и видеть все самое лучшее в этой жизни.

– Я ничего не вижу без тебя. Мне иногда кажется, что все вокруг чужое, а я как белая ворона и на меня все показывают пальцем.

– Выбрось все из головы. Самое главное, что у меня есть такой человек, как ты. – Лиза поцеловала Жана в лоб. – И я готова за тебя все отдать.

Жан вздохнул, с тревогой посмотрел на дверь, за которой послышались шорохи. Она открылась, и появилась Ин.

– Уже одиннадцать, пора, – сказала она.

Жан встал и протянул руку Лизе.

– Мы давно готовы, – тихо сказал Жан.

– Я в гостиной прибралась, и мы можем уходить.

Лиза закрыла дверь на ключ, и они медленно стали спускаться вниз по лестнице.

– Я забегу, ключи отдам этому деду, – сказал Жан и скрылся в соседнем подъезде.

Серое небо затянуло весь город. Холодный вечер, но без снега и дождя, пробирал до самых костей.

Ник обнял обеих девушек и прислонился к стене дома. Вскоре появился Жан.

– Умер дед, – сказал Жан. – Неделю назад умер с голоду. Лиза, возьми ключ с собой. Ты все же какое-то отношение имеешь к этой квартире.

Они вышли на Дворцовую площадь.

Жан и Ник сразу взглянули на крыши Зимнего дворца. Там была полная боевая готовность.

– Вот бы напоследок хотя бы одного фрица загасить, – мечтательно сказал Жан.

Лиза взяла его за руку, и они все вместе посмотрели на небо – ничего, кроме серых туч.

– Может, тетушка забыла или мы что-то перепутали? – спросил Ник.

– Нет. Этого не может быть, – ответила Лиза. – Я чувствую, что все произойдет, и очень скоро.

К их удивлению, на площади никого не было. Даже стоящие, как обычно, у ворот грузовики уехали, и только на крышах дворца виднелись силуэты людей.

Откуда-то со стороны Адмиралтейства подул холодный ветерок, который через мгновение превратился в ураган.

Лиза взглянула на небо и вздрогнула. Теперь на небе не было облаков, а высоко светилось маленькое круглое пятнышко, которое увеличивалось с каждой минутой.

– Это за нами, – прошептала она и сжала ладонь Жана. – Как я не хочу тебя отпускать! Как я не хочу с вами расставаться со всеми!

Огненный шар быстро опускался вниз и сейчас уже напоминал размерами большую тарелку.

На крышах Зимнего солдаты насторожились и смотрели на приближающую диковинку.

Жан закусил нижнюю губу и закрыл глаза.

Они вчетвером встали в круг, взялись за руки. Сейчас уже чувствовалось над головой тепло от спускающегося шара. Он был огромных размеров и осветил все вокруг.

Ребята сжали друг другу руки.

– До встречи! – выкрикнул Ник, но эти слова уже никто не услышал.

Оглушительный звон, который моментально заложил уши, невесомое состояние и оглушительный хлопок над площадью поглотили молодых людей, а через мгновение ничего странного никто уже не наблюдал.

– Смотри, пропали! – кричали солдаты. – Там несколько человек было, а теперь их нет.

– Да ерунда какая-то, – говорили другие.

Над городом завыли сирены…

Николай открыл глаза и понял, что проспал лекцию.

Он откинул одеяло, хотел подняться и собираться в институт, но какая-то слабость, охватившая все его тело, не дала это сделать.

Он вытянулся на кровати, пытаясь что-то вспомнить, но ничего не приходило в голову. Тогда он перевернулся на другой бок, набрал номер телефона своего друга, чтобы узнать, что там, на лекциях, но абонент был отключен.

Надо было собираться все равно, сегодня должен был быть зачет.

Он быстро оделся, подошел к зеркалу, взглянул на себя и заметил на шее следы темной полосы. Николай вытер ее салфеткой и принюхался – пахло почему-то порохом. Он сделал удивленное лицо, пошел в ванную. Долго отмывал серые руки, вспоминая, где мог так их испачкать и почему лег спать в таком виде. Нет, он ничего не мог припомнить.

Через полчаса он уже шел в сторону института.

Часть четвертая

Глава 1

Ранним весенним утром, когда в Питере уже белые ночи, почему-то особенно хочется поспать: спасают задвинутые наглухо плотные шторы на окне, создавая в комнате полумрак.

На улице тишина, и, кажется, ничто не мешает продолжить свой сон, но Инна уже лежит с открытыми глазами, вспоминая о вчерашнем дне. Он был запоминающийся: во-первых, вчера началась сессия в институте и она получила от преподавателя целый список вопросов, которые должна подготовить в течение трех дней. Но это ее не пугало. Преподаватель – мужчина средних лет, конкретный бабник, неравнодушный к тем студенткам, которые стараются с ним заговорить далеко не о его предмете. В конечном счете – он просто делает им снисхождение, немного пугая предстоящими экзаменами, которые тоже сам принимает.

Она спокойна: первый зачет уже сдан, а экзамен как-нибудь проскочит…

Во-вторых, она познакомилась с одним парнем из другого института: он с третьего курса – ничего такой парень, разговорчивый. Самое главное, что об учебе никогда не говорит: на уме какие-то путешествия и фантастические романы. В первый же вечер он ей даже немного надоел, расспрашивая о ее увлечениях и интересах.

Зовут его Коля – самое простое имя, которое встречается везде, и Инне оно пришлось совсем не по душе. Она больше предпочитала имена особенные: редкие и, как ей казалось, романтичные.

Вчера она с ним познакомилась случайно на улице, и сейчас ей почему-то подумалось, что знает его уже очень давно.

– Слушай, – сказала она ему. – Ты мне кого-то напоминаешь. Если ты любишь путешествовать, то расскажи, где уже побывал? Может, я где-то с тобой уже и встречалась.

– Это мое увлечение, – ответил Николай. – Я был в Пскове, Новгороде…

– В Луге был?

– В Луге? А что там делать? Провинциальный городишка. Там неинтересные соборы…

– Я думала, ты путешествуешь по миру или хотя бы по морям.

– Нет. Я больше по земле, – признался он. – Ты не представляешь, как много в нашей стране интересного. Зачем мне куда-то уезжать далеко, тем более за границу, когда здесь всего хватает. Ты не представляешь…

– Почему? Представляю, – возразила тогда Инна. – Я была в Москве.

– А там что интересного? Дурдом, и только.

– Я была в Твери и в деревне у бабушки.

Коля рассмеялся.

– Ну, это все не то. В деревне лучше всего отдыхать, дышать свежим воздухом и купаться в речке…

Инна начинала понимать, что с таким «ботаником» ей будет просто скучно, но договорилась о следующей встрече, чтобы хоть как-то скоротать время, пока идет сессия в институте.

Она еще немного понежилась в постели, взглянула на будильник, который еще не звонил, и укрылась с головой под одеялом.

«Черт возьми, – подумала она. – Проснулась в такую рань, за целый час… Теперь буду мучиться».

Она закрыла глаза и вдруг увидела того самого «ботаника».

Он что-то ей говорил, размахивая руками, доказывал какие-то свои соображения, а она стояла и смеялась над ним.

– Мне однажды приснился сон, – говорил этот Николай. – Я, где-то века три или четыре назад, оказался на той стороне Невы, где сейчас Петропавловка, но ее еще нет – одно только поле с частоколом, а там за ним мужики в париках да тетки в длинных юбках, суетятся, бегают вокруг, а посередине на табуретке сидит царь-батюшка. Они ему поют песни, водят хороводы вокруг и дарят низкие поклоны.

– Ну и что? – спрашивает Инна. – Это твое больное воображение.

– Ничего. А потом присмотрелся: царь-то – это я и есть.

– Ну и что? Если ты царь, какого черта сидишь на табуретке?

– Да не в табуретке дело, – возразил Николай. – Рядом стоит большой пень, а на нем моя жена – царица.

– Ну и что?

– Царица – это ты, – объясняет Николай.

– Точно какой-то бред! Тебе дальше города уезжать просто нельзя, – сделала вывод Инна. – Представляю, если бы ты выехал за границу…

– Почему?

– Ты – невыездной царь. Где же это видано, чтобы царь сидел на табуретке? Тебя как там величать было?

– Петром Алексеевичем.

– Петр Первый? Ах, да, этот мог и на земле посидеть. Ему было все равно. А ты на табуретке. Слушай, а царица в чем была одета?

– В джинсах и в футболке с надписью: «Спасите наши души».

– Надпись подходящая, а вот одежда царице не подходит. Ей надо как минимум декольте, сапожки и корону…

– И платье, – добавил Николай.

– Естественно. Это что же за царица в короне, сапожках и джинсах?

– Зато как сексуально, – восторгался Николай.

– Тогда и царю надо быть как минимум в трусах с клешем. Гулять так гулять! Нет, Колька, в царицы я не согласна. Да и царь из тебя непутевый получится – извращенец какой-то. Вот как ты сможешь страной руководить, сверкая своей задницей?

– Я же царь, – утвердительно произнес Николай.

– Если царь голый и ему надеть нечего, во что же тогда его народ одевается?

– А они разодетые, кто как может.

– Нет, я не согласна быть женой такого царя. Сам голый – еще ладно. У жены из одежды только сапожки да парик. Нет, я буду искать какого-нибудь одетого вельможу. Нечего на моего мужика глаза таращить да щупать при первой же возможности.

Николай наклонил голову, задумался.

– Да, царь из меня не получится, – согласился он.

Инна высунулась из-под одеяла и взглянула на будильник, который упорно молчал. Только сейчас она заметила, что час назад он просто остановился.

«Вот дура, – подумала она. – Часы иногда надо заводить».

Она пошарила глазами по комнате, и ее взгляд упал на висящий на стене календарь.

Инна прищурила глаза, наводя резкость своего зрения, определила, что сегодня пятница, 15 мая. Экзамен в понедельник, значит, торопиться было некуда, впереди еще три дня для подготовки.

Она поднялась и уселась в кровати, обхватив руками колени.

«Что это вдруг мне привиделось? Этот ботаник, да еще в облике царя и без штанов… Замечательно! А я царица на пеньке с распущенными волосами и в стренгах – вообще, отлично! Вот это царская чета. Знал бы царь Петр Алексеевич, как его представляет этот ботаник, давно б на колу у него вертелся вместо флюгера, а я вытанцовывала ему лезгинку в сапогах и парике… Глупости какие-то».

Сейчас Инна даже удивилась сама себе, что умеет так фантазировать, но это была глупость самая настоящая. Коля – человек серьезный и рассудительный. В первый же день их знакомства уже успел подержать ее за руку, потом обнял и хотел даже поцеловать.

Вот тогда, когда он коснулся ее руки, ею овладело непонятное чувство. Она когда-то ощущала это тепло, к тому же совсем недавно. Оно было особенное и начинало будоражить ее воспоминание. Инна напрягла память, пытаясь вспомнить, где она могла ощущать это прикосновение, но не могла сосредоточиться, а тут еще раздался звонок. Она кинула взгляд на застывший будильник, потом сунула руку под подушку и достала телефон, который неустанно звенел.

– Слушаю, – сказала она сонным голосом. – Говорите же…

– Это я, Коля, – раздался веселый голос в трубке. – Ты сейчас где?

– В постели.

– Ты еще спишь? С ума сойти можно! Ты знаешь, сколько сейчас времени? Уже два часа.

– Ночи?

– Два часа дня. Много спать – это вредно для организма.

– А, это ты… ну, привет, – зевнула Инна.

– Я уже почти к экзамену подготовился. У нас в понедельник тоже в институте начинается сессия.

Инна глубоко вздохнула.

– А я все сплю. Хочу отоспаться за этот семестр. Как мне все это надоело!

– Всё-всё? – переспросил Николай. – И я тоже? Когда же я успел, когда знаком с тобой чуть больше суток?

– Ты нет, а учеба – да, – пояснила Инна.

– Терпи, мать, – поддержал Николай.

– А то козой стану, так что ли?

– Какой еще козой? – не понял молодой человек.

– Ну, так говорят… Я вообще.

– До козы тебе далеко. Глупости это. Давай просыпайся. Мы же с тобой договаривались в пять часов встретиться, – напомнил Николай.

– Ой, я и забыла. Сейчас встаю. Мы куда-то пойдем?

– Мы никуда не идем, а просто встречаемся.

– Так будет не интересно, – ответила Инна. – Ты знаешь, я тебе такое расскажу, ты обалдеешь.

– Интересно, чем же ты меня хочешь так удивить?

– Если не забуду при встрече, то расскажу. Тебе сегодня ночью ничего странного не снилось?

– Честно?

– Ну, правда.

– Снилось.

– И что же, если не секрет?

– Представляешь, ты мне снилась. Я тебе тоже, наверное?

– Еще чего не хватало! – возмутилась Инна. – Ты-то чего мне сниться будешь?

– Я так, на всякий случай.

– Фантазер ты, Колька.

– Какой уж есть, – согласился Николай.

– А о тебе я думала, – после некоторого молчания призналась Инна.

– Так что, встретимся?

– Надо готовиться к экзаменам. – Инна откинула одеяло, встала и подошла к зеркалу.

Она провела по своему лицу ладонью и продолжила:

– Ты представляешь, у нас четыре зачета и шесть экзаменов. Это просто какое-то издевательство.

В трубке было некоторое молчание.

– Это институт, а не какая-то там шарашка, – стал объяснять Николай. – Давай встретимся и пообщаемся.

– Ты хочешь сказать, что поговорим об учебе? – предположила Инна.

– Как хочешь. А что еще? Можем и другие темы затронуть.

– Знаешь, я хочу подержать тебя за руку, – сказала Инна.

– Чего-чего? За руку?

– Да. Мне это что-то напоминает. Может, и вспомню. – Инна представила, какое сейчас удивленное лицо скорчил Николай, и поспешила добавить: – Ты не волнуйся, зачет сдашь и сессию сдашь, раз до третьего курса уже доучился.

Она уже хотела попросить, чтобы Николай ей перезвонил, пока будет себя приводить в порядок, но он настойчиво продолжал с ней болтать.

Николай расспрашивал ее о всякой ерунде и желал получить ответы, состоящие из такой же ерунды.

– Хорошо, – сказала Инна, подводя черту их разговору. – Встречаемся в пять в Летнем саду, как договаривались.

В трубке раздался гудок…

Инна улыбнулась своему изображению в зеркале и направилась в ванную.

Только она разделась, как зазвонил опять телефон. Она уже не стала подходить к нему и включила душ.

«Какой он нудный, – думала Инна, стоя под душем. – Никак не успокоится. Я у него, наверное, первая, вот он и мечется. Болван какой-то. Может, на что-то рассчитывает особенное? Зря он это делает. С этим кренделем дружба только на расстоянии. Может, и сводит пару раз в кафе – этого и достаточно. Он не в моем вкусе, какой-то неправильный…»

Больше звонков не было. Инна подумала, что, может, лучше вообще отказаться от встречи, придумать какую-нибудь нелепую причину…

Она вышла из ванной, проходя мимо телефона, взглянула на него каким-то надменным взглядом и прошла в свою комнату.

Музыка, звучавшая из компьютера, ее совсем расслабила, и она повалилась на мягкую кровать снова, закрыла глаза.

Так она лежала некоторое время, потом вдруг спохватилась и вскочила. Вспомнив, что у нее встреча с Николаем, она стала быстро приводить себя в порядок, удивляясь самой себе.

«Что это со мной, – думала она, просушивая свои волосы феном. – Что это меня так несет на эту совсем не нужную и пустую встречу?».

В ней что-то неожиданно пробудилось, и Инна, снова удивляясь себе, уже надевала свои любимые джинсы с дыркой на левом колене и футболку с надписью «СССР». Она не понимала, что произошло в ее сознании, но стала торопиться, чтобы не опоздать на встречу.

Через час она была в Летнем саду и сидела на лавочке, поглядывая по сторонам.

По аллее шел Коля. Он увидел ее еще издалека и заулыбался.

– Привет! – сказал он торжественным голосом. – Вроде я не опоздал, наоборот пришел раньше, а ты уже здесь.

– Случайно так получилось. Просто рано закончила свои дела, – стала выкручиваться Инна.

– Ты их хоть закончила?

Николай был такой наивный, что ей стало даже противно.

– Закончила, закончила.

– Пойдем, погуляем, – он протянул ей руку.

Она взглянула на его ладонь и содрогнулась. Ей показалась она такой знакомой, будто видела ее уже тысячу раз.

Инна взяла его руки и посмотрела на ладонь.

– Хочешь предсказать будущее? – улыбнулся Николай.

– Слушай, Колька, с тобой когда-нибудь такое бывало? Вот я тебя знаю совсем немного, но мне кажется, что мы уже где-то встречались. Я знаю эту ладонь очень хорошо. Она мне что-то напоминает. Не знаю что, но напоминает.

– О хорошем или плохом? – спросил он.

– Не пойму. Но я ее где-то уже видела.

– Инна, ты что? У всех людей они одинаковые.

– Нет, нет… Эта особенная. Не могу только сообразить. Что-то вертится в голове, но вспомнить – не могу.

– Пойдем, погуляем, гадалка ты несбывшаяся.

Николай взял ее за руку и поднял со скамейки.

– Мне даже тепло твоей руки знакомо.

Николай покачал головой и улыбнулся. Ему было приятно слышать такие слова.

– Ты просто устала от своей учебы. Со мной тоже такое бывает. Вот только вчера. Пришел вечером домой, лег в постель, как вдруг в голове что-то зазвенело, в глазах какой-то туман. И знаешь, кого я увидел? Ты не поверишь – тебя. Сначала ты была в какой-то ужасной одежде. Я не знаю, но ее носили лет так триста назад. Потом в куртке с красным бантом на груди. Ты была вроде как революционерка. А потом с повязкой санитарки. Ты не подрабатываешь где-нибудь в больнице?

– Я? Нет. С чего ты взял?

– Не знаю.

– И ты там, в своих бредовых фантазиях, тоже был?

– Я себя не видел… Видел какого-то молодого паренька с такой же девчонкой его возраста. Но это не важно, главное, что там была ты.

– Спасибо, что заметил, – ответила Инна. – Ты тоже не обделен фантазией. Любишь сочинять? Тоже мне Марк Твен нашелся.

– Я честно говорю.

– Хочешь, и я расскажу тебе кое-что? Мне, конечно, неудобно, но и я тебя сегодня видела. Представляешь – ты был царем…

– Это же здорово! – тут же согласился Николай. – Каким, Иваном Грозным?

– Петром Первым. А я была царица.

– Все понятно, – остановил ее Николай. – Пойдем в кафе, посидим. Хочешь, пива купим?

В кафе они некоторое время сидели молча и смотрели друг на друга.

– В молчанку будем играть? – наконец спросила Инна.

– Вот смотрю я на тебя и мне кажется, что я с тобой был и раньше знаком, – сказал задумчиво Николай. – Ты такого не помнишь?

– Нет. Мы с тобой до этих пор были совершенно чужими людьми. Я вообще так просто, как с тобой, с парнями не знакомлюсь. Почему сейчас так получилось, даже не знаю.

– Ты об этом уже пожалела?

Инна безразлично пожала плечами.

– Все как-то странно.

Глава 2

После прогулки по Летнему саду Николай проводил девушку домой и вернулся к себе.

День подходил к концу, и он, почувствовав усталость, тяжело опустился на диван и закрыл глаза, пытаясь припомнить в подробностях эту встречу.

Перед глазами только яркие вспышки. Он с удивлением заметил, что ничего не может вспомнить. Девушка, с которой он провел вторую половину сегодняшнего дня, просто исчезла из его памяти. Он еще раз попытался напрячь свои мысли, но все было тщетно. Она будто и не существовала в его сознании.

«Это от переутомления, – подумал Николай. – Учеба меня просто сведет с ума. Надо отбросить все и сосредоточиться только на учебе. Все эти прогулки меня уже начинают напрягать».

Николай взглянул на заваленный книгами стол и медленно поднялся, подошел к окну и распахнул его настежь. В лицо ударил прохладный ветерок, и вдруг он захотел поесть. В животе мгновенно заурчало – организм требовал подкрепления.

Он прошел на кухню, открыл холодильник и тут же почувствовал, как холод обдал все его тело. Николай вздрогнул и поежился. Он никогда не был таким чувствительным к температурам, тем более что холод, который шел из холодильника, ничего собой не представлял. Однако он его почувствовал всем своим существом и немедленно закрыл дверцу. Желание поесть куда-то сразу исчезло, и он вернулся в свою комнату, лег на диван, вытянул ноги и закрыл глаза.

Яркие вспышки исчезли, появились какие-то непонятные тени, идущие прямо на него из тумана. Их было три. Они двигались медленно и приближались к нему с каждым мгновением. Теперь он мог различить их силуэты. Это были молодые люди, которые шли медленно в его сторону. Молодой человек был посередине и держал за руки двух девушек.

Лиц их не видно, потому что головы у них наклонены вниз. Они идут прямо и вот останавливаются. Молодой человек поднимает голову и всматривается в Николая.

– Вот этот? – спрашивает он одну из своих спутниц.

– Этот, – отвечает она и тоже поднимает голову.

Николай всматривается в ее лицо, которое ему почему-то очень знакомо. Теперь он уже припоминает, что именно эта девушка была с ним сегодня в Летнем саду. Он пытается прийти в себя, открыть глаза, но не может.

– Ты где его нашла? – спрашивает молодой человек, поправляя рукой свои волосы, упавшие на лицо.

– Случайно познакомилась, – как бы оправдываясь, говорит девушка. – Вот только не помню, как его зовут.

Николай стоит перед ними в растерянности, что-то хочет сказать, открывает рот, но речь свою не слышит.

– Я же тебе говорил, что случайные встречи опасны. Нашла тоже мне охламона какого-то, – говорит молодой человек.

– Ах ты, негодяй! – вырвалось из уст Николая. – Какой я тебе охламон? Я сейчас тебе просто рожу набью.

Николай делает несколько шагов вперед, но другая девушка поднимает руку, и он останавливается, не в силах двинуться на обидчика.

– А впрочем, он ничего, – удовлетворенно продолжает говорить спокойным голосом молодой человек. – Ты его, случайно, не знаешь?

– Нет. В первый раз вижу, – отвечает первая девушка.

– Как в первый раз? – возмутился Николай. – Я же с тобой сегодня по Летнему саду гулял, в кафе вместе сидели…

– Это так?

– В первый раз его вижу. Я его не знаю.

– А ты чего хочешь? – обращается молодой человек ко второй своей спутнице.

– Я – ничего. Мне просто интересно, что здесь живут за люди.

– Вот кретины! – выкрикнул Николай. – Люди как люди. А ты, оборотень, откуда такой?

Молодой человек не обращает на Николая внимания и снова обращается к своим подружкам:

– Вы как думаете, здесь наше место?

Они поднимают на него глаза и быстро моргают своими длинными ресницами.

Молодой человек обнимает их за плечи и целует каждую в лоб.

– Молодцы! Я знал, что это не наше место.

– Какое еще место? – не выдерживает Николай. – Тут для всех одно место.

Теперь молодой человек поднимает на Николая свои большие серые глаза, снова убирает свалившуюся челку с лица и молча поворачивается, уводит за собой своих спутниц.

– А я? – кричит вдогонку Николай.

Молодой человек оборачивается и с усмешкой говорит:

– А ты будь на своем месте, на диване, балбес-недоучка. Экзамены сначала сдай, потом мечтать будешь.

Николай вздрогнул, чувствуя, что летит и, только ударившись всем телом о пол, понимает, что свалился.

Он пришел в себя, вскочил и огляделся по сторонам.

«Да, дебри какие-то, – прошептал он, – поднимаясь с пола и поглаживая ушибленную руку. – Что же это за крендель с девками? Хамло порядочное. Не много ли одному двоих? Где же я его тоже видел?»

Николай поднялся и, усевшись на краю дивана, снова напряг свою память.

Сегодня заниматься он уже не мог. Путаясь в догадках, он перебрал в памяти всех, кто бы мог быть похож на этого молодого человека с большими глазами и светлыми волосами. Нет, таких знакомых у него никогда не было, но он был настолько ему знаком, что Николай еще раз попытался перебрать в своей памяти друзей, знакомых и всех остальных, с кем мог встречаться или общаться в последнее время. Нет, таких у него никогда не было – это точно. А что за девчонки? Откуда они? Нет. Ни той, ни другой он припомнить не мог, хотя одна из них очень напоминала Инну.

Николай приложил ладонь ко лбу и обнаружил, что он мокрый от пота.

«Значит, заболел, – решил он. – Глюки пошли… Демоны в человеческом образе кажутся – это значит температура».

Николай снова подошел к окну. На улице шел мелкий дождь, а внизу у фонарного столба он вдруг заметил снова три фигуры. Они стояли без зонтов и смотрели на окна его квартиры.

Он задернул штору и в щелку выглянул на улицу, но там уже никого не было.

Николай потряс головой, обнаружив, что она стала какой-то тяжелой, и вновь завалился на диван.

Дожидаться родителей он не стал: решил просто лечь пораньше и выспаться перед завтрашним учебным днем.

Он еще долго лежал с открытыми глазами, устремив свой взгляд на потолок. Наконец его глаза сами закрылись, и он стал засыпать.

Дождь усилился и тихо постукивал в окно. Полумрак в комнате вскоре превратился в темноту, а за окном ярко сверкнула молния.

Николай повернулся к стене, чтобы не слышать грома и, накрыв голову подушкой, погрузился в сон.

Ему снился Летний сад. Он идет по аллее, освещенной яркими лучами солнца. Аллея бесконечна, она уводит его куда-то совсем далеко, и он начинает понимать, что снова что-то с ним происходит. Но он идет вперед, а там, вдали, в ярких лучах солнца стоит девушка и манит его к себе пальцем. На мгновение он останавливается, слышит быстрые шаги за спиной и оглядывается. Он еле успевает отскочить в сторону, пропуская спешащего туда, к ней, молодого человека.

– Чего болтаешься без дела? – спрашивает на ходу молодой человек. – Делать нечего? Шел бы город строить или революцию до конца довел. Из-за таких, как ты, все у нас через одно место, кувырком.

Николай стоит в стороне, не понимая, что происходит.

Молодой человек останавливается и с усмешкой смотрит на него.

– Так и будешь стоять? Война кругом, город в блокаде, а ты тут прогуливаешься. Где же таких только учат?

– Какая еще война? – растерялся Николай.

– Ты что, с луны свалился? Великая Отечественная война. Фашисты к Москве подходят, а ты болтаешься! Шел бы лучше в ополчение, пользы больше бы было.

– А ты чего?

– Я? Я только что с фронта, с передовой. Наши войска защищают Ленинград и не дадут немцам его захватить.

– Так нет же войны никакой, – возразил Николай. – И по тебе не похоже, что ты с передовой. Разоделся, как попугай.

– Это маскировка. Революции, хочешь сказать, тоже нет? Ты посмотри по сторонам. Большевики власть взяли, а сколько еще дел?

– Что-то я ничего не понимаю. Ты кто такой? Какая война, какая революция? Ты все смешал в кучу.

Молодой человек осмотрелся по сторонам.

– Если это тебе не нравится – иди город строй. У государя большая потребность в живой силе. Будешь тачку катать да насыпь делать у Петропавловки. Скоро крепость будет готова и Петр Алексеевич возьмется за другие дела. Ему подмастерья нужны.

Молодой человек еще раз окинул взглядом Николая и пошел по направлению к девушке, которая стояла в лучах солнца и продолжала манить его к себе пальцем.

– Вот чудак, – произнес Николай. – Революция, война, город… Совсем ополоумел.

Фигура молодого человека быстро удалялась и растворилась в солнечных лучах в конце аллеи.

Николай присел на траву, схватился за голову.

– Что с тобой? – услышал он голос за спиной.

Он поднял голову, обернулся.

Рядом стояла та самая девушка, с которой он еще днем гулял по Летнему саду. Теперь он ее вспомнил. Николай поднялся и подошел поближе.

– Ты мне можешь объяснить, что происходит? – спросил он.

– А что происходит?

– Я что-то совсем запутался. Мне тут таких вещей наговорил парень, что я просто в шоке, – признался Николай. – Кто он такой?

– Ты разве его не знаешь? Это же твой друг.

– Нет у меня таких ненормальных друзей. Он совсем помешанный.

– Такой же, как и ты, – улыбнулась девушка и взяла его за руку. – Пойдем со мной. Если ты его забыл, то я вас познакомлю.

Она повела Николая по аллее в сторону, где исчез молодой человек.

– А ты кто такая? – спросил Николай, чувствуя, как она сжимает его руку.

– Ты и меня не помнишь?

– Нет. А, помню… Сегодня с тобой я гулял здесь, в Летнем саду.

– Некогда мне с тобой было здесь гулять, – ответила девушка.

– Тебя же Инной зовут?

– Меня зовут Ин вообще-то.

Николай стал трясти головой.

– Ничего не понимаю.

– Значит, не время. Все узнаешь, когда это будет нужно.

– Я хочу сейчас. Куда ты меня ведешь?

– Хочешь, можешь остаться, – вырвала она свою руку и остановилась.

– Ты мне объясни все по порядку.

– Скоро сам все и узнаешь. Тебя ведь Ником зовут, как мне помнится?

– Как? Я Николай, а не Ник.

Она улыбнулась.

– Это точно.

– Я с тобой не пойду, – запротестовал он.

– Можешь не ходить, все равно придешь.

Николай снова опустился на землю и смотрел, как девушка уходит в сторону солнечных лучей в конец аллеи.

Николай стал ворочаться, почувствовал, как вспотел и открыл глаза.

«Что за ерунда лезет в голову, – подумал он, поглядывая в сторону зашторенного окна. – Надо же такому присниться!»

Он встал и зажег настольную лампу, прибрал на столе разбросанные книги и прислушался. За окном уже хлестал ливень.

Николай выглянул в окно, посмотрел на фонарный столб, где он видел три силуэта некоторое время назад, – никого.

Теперь он сел за стол, взял первую попавшую книгу и стал листать. Это была история России.

– Что там мне говорил этот ненормальный, – тихо забормотал Николай. – Про строительство города что-то припоминал. Какого? Питера что ли? – Он нашел нужный раздел в учебнике. – Ну и что? Строили да и построили. – Он пробежал глазами по страницам. – Молодец, Петр Алексеевич, такой город отгрохал… Что-то еще про революцию болтал. – Николай пробежался по разделам в книге, которые рассказывали о революции семнадцатого года. – Постарались большевики с Лениным. Тоже неплохо. А вот и война, Великая Отечественная, блокада Ленинграда… Да, пришлось пострадать. Бедный город, столько пережил…

Николай захлопнул книгу и почему-то положил себе под подушку.

Он снова улегся и погасил свет. Теперь он спал уже до утра спокойно.

Утром прозвенел ненавистный будильник, и Николай вскочил. Он всегда вставал сразу, чтобы не проспать занятия в институте.

На консультации к предстоящей сессии его стало клонить ко сну. Монотонная речь лектора его валила наповал. Он подпер голову рукой и уставился в затылок сидящего впереди парня.

Глаза постепенно начинали сами закрываться, и Николай расслабился. Его голова медленно опустилась к столу, и он, положив ее на учебник, задремал.

Пришел в себя он от того, что сосед тряс его за плечо.

– Ты ночевать здесь собрался?

– Я что, уснул?

– Еще как. Даже храпеть начал и бормотал всякую ерунду.

– Это я так… Приснилось что-то.

– Девушку какую-то все вспоминал.

– Да сестру, наверное. Скоро в гости должна приехать, – стал оправдываться Николай.

– Вместе с братом?

– Нет у меня брата.

– Так ты и про парня какого-то бубнил.

– Чего не бывает во сне! Не выспался сегодня, вот и сломался.

Николай шел домой медленно, думая о том, что с ним происходит в последнее время.

Он миновал остановку, на которой всегда садился на трамвай, чтобы ехать домой – решил на этот раз прогуляться и развеять свои мозги.

Глава 3

В квартире стояла тишина. Женя поморщился от яркого света в окне, накрылся одеялом и хотел еще немного поваляться.

Через два дня было воскресенье, и он стал строить планы на выходные. И только тогда, когда его мысли вернулись к занятиям в школе, он вздрогнул, отбросил подушку в сторону и с ужасом понял, что до сегодняшних занятий осталось всего пятнадцать минут.

Он просто вылетел из-под одеяла, спотыкаясь, стал надевать джинсы, носки и рубашку. Только сейчас он вспомнил, что еще и сумка не собрана… Схватил несколько тетрадей со стола, на ходу надел куртку и, захлопнув за собой дверь, помчался вниз по лестнице на улицу.

«Сколько учусь, всегда опаздываю, – шептал он, переводя дыхание. – Осталось еще немного, одиннадцатый класс пробегать и начну ходить пешком».

Будильник, который звонил у него прямо под ухом, был накрыт подушкой и Женя его, конечно, не слышал. Отец уходил рано и никогда его не будил, надеясь на взрослую сознательность сына, но она, как всегда, подводила.

Длинная очередь на посадку в автобус его нисколько не смутила. Он шмыгнул вперед всех в раскрытую дверь и, выслушав за своей спиной недовольство пассажиров, забился в угол на задней площадке.

– Ну и молодежь пошла, – возникала какая-то старуха. – Совсем совесть потеряли. Куда можно так спешить?

– В школу, жизнь укорачивать, – ляпнул Женя и снова отвернулся к окну.

– В наше время школой гордились, – добавил пожилой человек к претензиям старухи свои соображения.

Женя еще что-то хотел ответить, но сдержался.

Набитый до отказа автобус двигался медленно, останавливаясь перед каждым светофором.

– У вас, молодой человек, проездной? – услышал он голос кондуктора.

Женя обернулся.

Перед ним стояла старая кондукторша в косынке, из-под которой выбивалась прядь рыжих волос.

По его телу пробежала дрожь. Кондукторша показалась ему настолько знакомой, что он от удивления потерял дар речи.

– Показывайте проездной, – потребовала она.

Женя пошарил в кармане и вытащил сто рублей. Пока она отсчитывала сдачу, он не сводил с нее глаз.

Кондукторша напоминала ему женщину, которую он видел уже много раз, но где и когда – припомнить не мог. Ему не терпелось у нее спросить, знает ли она его, но язык у него не поворачивался.

– Держи сдачу, не растеряй, – сказала она и сунула ему в руку деньги.

Теперь он почувствовал, какие холодные у нее руки, морщинистые и страшные.

Кондукторша строго взглянула на молодого человека, покачала головой и сказала:

– Я тебя часто вижу на нашем маршруте, только оплачиваешь ты проезд не всегда. Смотри, заяц, оштрафую когда-нибудь.

Выйдя на остановке, он внимательно всматривался в окна автобуса, пытаясь ее заметить, и увидел в переднем окне. Она смотрела прямо на него и погрозила пальцем.

– Вот бестия, – пробормотал Женя. – Где же ты мне попадалась? До жути знакомая физиономия.

Тут он спохватился, что уже опоздал на занятия, повернулся и помчался в школу.

Он поднялся на второй этаж, высунул голову из-за угла, чтобы убедиться, что никого в коридоре нет, тем более что ему предстояло пройти мимо кабинета директора в свой класс, и тихо, стараясь не шуметь, двинулся вперед.

У дверей он прислушался, вспоминая, какой у них первый урок, и решив, что литература, а там молоденькая практикантка, широко распахнул дверь и ввалился в класс.

– Я не опоздал? – спросил он, стреляя глазами по классу в поисках практикантки.

– Опоздал, – раздался голос из глубины класса. Оказалось, что первым уроком была история, и вел ее его отец.

– Ты как входишь в класс? – спросил директор. – Просто как к себе домой.

– А разве не литература? – растерялся Женя.

– Как видишь, нет. Сколько все это может продолжаться? – директор подошел вплотную к нему. – У тебя что, часы в доме не работают?

– Работают, только отстают, – ответил ученик.

– Выбрось эти часы. Учил урок? – строго спросил директор.

– Кое-что.

– Вот иди сразу к доске и рассказывай это кое-что, – потребовал он. – А мы послушаем. Может, зря я тебя ругаю? Давай про кое-что…

Ученики в классе замерли. Они смотрели на Женю с сочувствием, так как видели, что он вчера весь вечер играл в футбол.

– Ну, что замолк? Что было задано?

– Революция в России, – ответил подавленным голосом Женя.

– Вот и расскажи про революцию в России.

– Вам про какую? Их четыре было.

– Сколько? – переспросил директор.

– Две, – тут же поправился он.

– А точнее.

– Одна была – это точно. В семнадцатом году, сам видел.

В классе раздался смех.

Женя покраснел.

– Как ты думаешь сдавать экзамены? Если не знаешь, сколько было даже революций в России? – спросил директор.

– Вот последнюю я помню точно. Большевики, Ленин, Сталин, Керенский и меньшевики с эсерами. Взяли Зимний дворец…

– Прямо все вместе? – поинтересовался директор.

– Нет, по очереди. Потом голод, разруха и НЭП.

– О, ты и это знаешь?

– Конечно. Это что-то вроде экономического кризиса, как у нас в стране.

– Садись, академик, – остановил его директор.

– Я еще могу рассказать и про Сталина с Дзержинским.

– Хватит твоих рассказов. Садись и слушай, что твои одноклассники будут говорить.

Женя прошел на свое место, уселся и взглянул на свою соседку.

– Что, неправильно сказал? – спросил он шепотом.

– Правильно. Только мы проходим Парижскую Коммуну.

– Да? Кто же мог подумать.

Соседка тихо засмеялась.

– Женька, ты такой забавный… Ты учебники в руки когда-нибудь берешь?

– Беру, когда пыль с них стряхиваю.

– Вот любят же тебя девчонки, сама не знаю за что.

– А ты тоже любишь?

Соседка стукнула его ручкой по носу.

– Потом скажу.

– Значит, любишь. Давай на перемене поцелуемся.

– Ну ты и реактивный, – возмутилась девчонка. – Тебе только одно – поцеловаться.

– А что, нормально. Как-то неудобно получается… Сидим за одной партой не один год и ни разу не поцеловались.

– Разве все целуются, кто с кем сидит? – спросила соседка.

– Конечно. А что еще делать?

– А эти, Смирнов Сашка с Игорем сидят вместе – они тоже целуются?

– Может быть. Сама знаешь, какие сейчас трудные времена. Скоро экзамены, а любовь – она расслабляет.

– Не расслабляйся сильно, а то целовать некого будет, – предупредила соседка.

– Вот я и держусь, – Жан сунул руки себе между ног.

– Вот и держи, – засмущалась соседка.

– Так, если я еще услышу хоть одно слово за вашим столом, выгоню обоих, – предупредил директор.

– Видишь, он нам может посодействовать, – заметил Женя.

Соседка демонстративно отвернулась и уткнулась в книгу.

Женя тоже замолчал, притих.

Через мгновение она почувствовала, как под столом его рука коснулась ее руки, и он сжал ее ладонь. Она замерла, искоса поглядывая по сторонам, чтобы никто не заметил.

– У тебя такая горячая рука, – прошептал он.

Соседка молчала и не предпринимала попыток вырвать свою руку.

– Поцелуемся на переменке?

– Убери, – прошептала она.

– После уроков. А?

– Посмотрим, если тебя снова к директору не вызовут.

После уроков Женя стоял в коридоре и дожидался свою соседку, которая задержалась в классе с подружками.

– Ну, наконец-то, – вздохнул Женя. – Я тебя провожу. Хочешь?

– Проводи, если есть такое желание, – покраснела одноклассница.

Они вышли на улицу и пошли через парк.

– Ты что это сегодня так разговорился?

– Я всегда такой, – ответил Женя. – Ты просто плохо меня знаешь.

– Уж тебя я знаю лучше всех, – возразила девочка. – Ты мне об этом не рассказывай.

– Вот видишь, и ни разу не поцеловались.

– Ты опять за свое?

Женя взял ее за руку и остановил, потом потянул к себе и прижался губами к щеке девчонки.

– Ты так хорошо пахнешь, – прошептал он, поцеловал ее в щеку и замер.

– Ну, хватит, Женька, – попыталась она его оттолкнуть.

Женя не мог оторвать глаза, смотрел уже не на одноклассницу, а на стоящую между деревьев старуху, которая качала головой. Опять эти рыжие волосы, и что-то очень знакомое показалось ему.

Старуха, маленького роста, лет восьмидесяти или старше, стояла и грозила ему пальцем.

– Пошли отсюда, – прошептал Женя.

– Что с тобой? Ты такой бледный, – заметила одноклассница.

– Ничего. Просто пошли домой, от посторонних глаз.

Она огляделась по сторонам.

– Но тут же никого нет, – сказала она.

– Вон бабка стоит и глаза лупит.

– Где?

– Ну, вон там, у деревьев. Ты что, не видишь?

Девчонка еще раз огляделась.

– Да нет здесь вообще никого. Что ты выдумываешь?

Женя зажмурил глаза и встряхнул головой. Он развернул девочку в сторону деревьев, где стояла старуха.

– Вон, видишь – на нас смотрит. У большого дерева слева.

– Ты совсем плохой. Нет там никого. Идем, сам убедишься.

Она взяла его за руку и повела к тому самому большому дереву.

– Кого ты тут видел?

– Только что здесь стояла бабка с рыжими волосами, вся в морщинах, – стал он объяснять. – Я такую же сегодня в автобусе видел, но немного помоложе – кондукторшу.

– Тебе надо выспаться, – заметила одноклассница. – Ты все на свете перепутал. На уроках с тобой творится непонятное и здесь тоже.

– Мутация происходит.

– И не только, – она взяла его за руку. – Ты весь какой-то холодный. Не заболел?

– Я всегда такой, – ответил Женя, пытаясь все же найти взглядом ту самую рыжую старуху.

– Вот об этом ты уж мне не говори. На физре с тебя даже пар валит.

– Там я закипаю. Что, серьезно руки холодные? – переспросил он. – Я и не чувствую.

– Давай погуляем в следующий раз, – предложила она. – Иди домой, отлежись.

Женя пришел домой весь потерянный. Он даже не помнил, получил ли удовольствие от поцелуев – его сейчас волновало совершенно другое – эта старуха, о которой он никак не мог припомнить, где и когда ее видел. Что он ее видел, сомнений не было, только вот где с ней встречался, сообразить не мог.

Он закрылся у себя в комнате и встал у окна. Каково же было его удивление, когда он снова увидел ее. Старуха стояла внизу, напротив его окон и не сводила с них глаз, наблюдала.

Женя спрятался за штору и незаметно стал выглядывать, а старуха стояла и, покачивая головой, грозила пальцем в его сторону.

– Это конец моей школьной карьере, – прошептал он. – Если сейчас мне такое кажется, то что будет на экзаменах? Завалю все напрочь. Хотя, нет. Для чего у меня отец директор школы? Сдам его прямо на экзаменах, и пусть мне попробуют поставить неуд!

Он громко рассмеялся над своими мыслями и смахнул выступившие от смеха слезы.

Глава 4

Лиза стояла на берегу и видела, как к пристани подплывают два больших корабля. Рядом было множество людей, большинство строителей, которые толпились у причала и выкрикивали приветствия во славу царя Петра Алексеевича.

Эти два красавца были построены недавно на верфях Кронштадта, а сейчас возвращались из Голландии. На бортах было много специалистов разных профессий, начиная от корабелов до иностранных архитекторов, которых государь пригласил для постройки нового города.

Сам Петр стоял далеко в стороне в окружении своих приближенных и всматривался в подзорную трубу. Его могучее тело можно было увидеть издалека. Он стоял, расставив широко ноги, в высоких сапогах и красной рубахе.

Лиза заметила среди его окружения князя Меньшикова, своего отца и несколько иностранцев, которые уже почти год как обосновались здесь, на берегах Невы, и были консультантами у государя.

Корабли медленно подходили к причалу, и вот уже канаты полетели на берег, чтобы пришвартоваться.

Царь шагнул на пристань, и народ перед ним расступился.

На берег первыми сошли около десятка молодых людей и с поклоном обступили государя. Это были ученики, отправленные за границу постигать науки.

– Ну что, молодцы! – воскликнул Петр. – Покажете, чему вас заморские учителя научили.

– Конечно, государь. Каждый из нас теперь твердо знает свое дело, – отвечали они.

– А вот ты, – ткнул пальцем в совсем юного ученика Петр. – Ты чему учился?

– Я по оружейному делу, Петр Алексеевич, – отрапортовал юноша.

– Выучил?

– Выучил, государь.

– А вот скажи мне, какая пушка больше сгодится на корабле, на котором ты приплыл сюда?

– Никакая, государь!

– Да? А почему? – вскинул брови удивленный Петр.

– Этот корабль не предназначен для боевых действий. Он слаб по бортам и годится только для перевозки грузов. Ударов противника он не выдержит.

– Да я же сам его строил, – возмутился царь.

– Ну и что? Я его весь облазил, пока плыли, – не сгодится. Если его вооружать, нужен другой лес, чтобы был намного толще, и надо будет обшивать с двух сторон металлом.

– Ух, ты, чему научился! Кто же тебя этому там надоумил?

– Я книги читал, – ответил молодой человек.

– И чей же ты такой, умник, будешь?

– Сын князя Ермолаева я.

Петр оттопырил нижнюю губу и покачал головой:

– Ну, молодец! – он хлопнул его по плечу. – Ты прав. Этот корабль построен для перевозки грузов и людей. Молодец! Будет из тебя человек. Ну, а ты какого ума набрался? – обратился он к другому молодому человеку.

– Я больше по мореплаванию, – ответил тот, поправляя парик.

– Узлы вязать можешь?

– Узлы? Какие?

– Как какие? Морские.

– Подзабыл, государь. Они такие навороченные.

– Дурак ты, – выругался Петр. – Хреновый из тебя мореплаватель будет, а мне такие не нужны. Определи-ка ты его в работяги, невзирая на его принадлежность, – обратился Петр к князю Зотову. – Пусть лопатой машет да деньги, что я заплатил за его обучение, отрабатывает.

Петр Алексеевич встречал всех сам и расспрашивал подробно о способностях каждого.

Лиза стояла в стороне и все это слышала.

Именно сейчас ей стало грустно. Народ постепенно стал расходиться, и она осталась на причале одна. Подставляя лицо прохладному ветру, она закрыла глаза и почему-то представила Петербург, который только еще строился, затем охваченный революцией, потом военный, блокадный, но уже Ленинград, и ей стало не по себе.

«Знал бы государь, какие испытания ждут его город в будущем, не поверил бы и снес такому правителю, как у них там, голову, – подумала она. – Может быть, тогда Петр Алексеевич его по-другому бы выстроил, зная все это?»

Она медленно пошла домой, обходя сотни работающих людей.

– Что случилось? – сразу заметила ее настроение мать. – Ты чем-то огорчена?

– Когда приедет наша тетушка, Люсия Петровна? – спросила расстроенная Лиза.

– Она очень больна, и неизвестно, когда сможет еще нас посетить, – ответила мать. – Ей все же уже почти девяносто пять лет.

– Я до этого не доживу, – вздохнула Лиза.

– Откуда такое настроение? – попыталась успокоить ее родительница. – У каждого своя жизнь, и сроки ее свои. Так что огорчаться не стоит. Ты проживешь большую и красивую жизнь. Будет у тебя хороший муж и много детей.

– Мама, откуда тебе все это известно?

– Вот это и сказала как-то твоя тетушка. Ты же знаешь – она говорит только правду.

Лиза пожала плечами.

– Она не сказала, как его зовут?

– Кого?

– Ну, моего будущего мужа.

Мать улыбнулась.

– Откуда ей знать? Да и ты еще молодая, рано тебе об этом думать.

– А государь уже один раз сватал, – припомнила Лиза.

– Ему положено, на то он и царь, – ответила мать. – Ты сама только не спеши. Среди наших обалдуев я не вижу ни одного порядочного человека.

Лиза уселась у раскрытого окна и загрустила.

Поздним вечером, когда все уже улеглись спать, Лиза почувствовала, как ее тело все задрожало от холода, потом мгновенно ее бросило в жар, и она открыла глаза. В доме послышались голоса, и она прислушалась. Голос матери Лиза узнала сразу. Она с кем-то негромко разговаривала. Потом какая-то возня и шаги по комнате.

Лиза привстала на кровати и снова напрягла слух. Ее сердце замерло, когда неожиданно она услышала голос своей тетушки. Она быстро накинула на плечи большой пуховый платок и вышла.

За столом сидела Люсия Петровна и разговаривала с матерью.

– А ты чего? – спросила мать. – Иди спать, завтра поговоришь. Тетушка только что приехала и устала с дороги.

– Как ты повзрослела, – заметила Люсия Петровна, обнимая свою племянницу. – Ты взрослеешь, а я старею. Как у тебя дела?

– Я вас ждала, очень ждала, – призналась девушка.

– Я знаю. Давай утром поговорим.

– Что-то вы нас совсем забыли, – сказала Лиза. – Сколько времени мы не виделись?

– Дел было много, – ответила тетушка. – Да и здоровьем стала слаба, болею часто.

– Мне с вами очень надо будет поговорить.

– Завтра поговорите, – сказала мать. – Иди спать, дай мне с сестрой отца твоего посплетничать.

Лиза виновато улыбнулась.

– У нас еще будет время наговориться, – ответила Люсия Петровна. – Делай, что говорит тебе мать.

Лиза ушла в свою комнату и не могла сдержать радости. У нее была только одна мысль: как бы уговорить тетушку, чтобы она снова дала возможность встретиться ей со своими друзьями, особенно с Жаном.

Теперь уже Лиза вообще не могла уснуть, так и провертелась в постели до самого утра с разными мыслями в голове.

Утром она встала раньше всех, оделась и тихо вышла на улицу.

Где-то далеко уже работали люди. Они трудились и днем и ночью, сменяя друг друга для отдыха.

Лиза взглянула на царский домик, что находился недалеко: там были настежь открыты двери и суетился народ.

«Вот неугомонный наш государь, – подумала она. – Сам не спит по ночам и другим не дает. Сколько он уже людей загубил на этом строительстве?»

Она спохватилась, улавливая себя на мысли, которая вряд ли понравилась бы государю, и взглянула на зашторенные окна своего дома.

По ее телу пробежала дрожь от утренней прохлады. Сейчас Лиза обдумывала, как начать с тетушкой разговор.

Она пошла к берегу, присела и зачерпнула ладонью холодную невскую воду. Мысли ее не покидали ни на минуту. Она увидела в воде мелкую рыбешку, которая стайкой вертелась у берега в поисках еды. Лиза хлопнула ладонью по воде, и мальки разлетелись в разные стороны. Круги пошли по воде, и она стала всматриваться в нее, стараясь увидеть свое изображение. Вода была совсем темная, и ничего нельзя было разглядеть. Ил поднялся со дна и долго не мог опуститься вниз. Лиза терпеливо ждала, пока вода успокоится, чтобы увидеть в ней свой образ.

Неожиданно она почувствовала чей-то взгляд в спину. Лиза медленно повернула голову и увидела тетушку. Она стояла сзади, наблюдая за племянницей.

– Скучаешь? – спросила тетушка.

– Вот прогуляться вышла, – ответила племянница.

– Скучаешь, я вижу.

– Тетушка, я хотела бы с вами поговорить, – сказала девушка и встала.

– Как я уже устала жить на этом свете, – вдруг призналась Люсия Петровна. – На мне живого места нет. Болею часто, силы мои на исходе.

– Вы выглядите очень даже неплохо.

– Не успокаивай меня, дорогая племянница, я про себя лучше других знаю. А ты не тоскуй. При таком государе скучать некогда. Он никому покоя не даст.

– Это точно. Сам работает с утра до ночи и народ будоражит непосильной работой. Все хочет свой город быстрее отстроить.

– Отстроит, – уверенно ответила Люсия Петровна.

– Я знаю.

– Кому не знать, как тебе! – тетушка улыбнулась. – Тебе не в это время надо было родиться. Сама себя изводишь ни за что.

– Я думаю…

– Знаю, о чем ты думаешь, и знаю, о чем ты хотела со мной поговорить.

Лиза взяла тетушку за руку и нежно ее погладила.

– Это может случиться хотя бы еще разок? – она умоляюще посмотрела на нее.

– Ой, племянница, возможно, я уже не смогу исполнить твою просьбу. Каждый раз это у меня забирает много здоровья и сил. Мне ведь уже много лет.

Лиза склонила голову, но почувствовала, как тетушкина рука сжала ее ладонь. Она подняла на нее глаза и поняла, что шанс все же, хотя и маленький, но есть.

– Ты его любишь? – спросила тетушка.

– Люблю, – засмущалась племянница.

– Он хороший мальчик. Я его видела недавно.

– Где? – воскликнула девушка.

– Какая тебе разница? Видела и все.

– А он вас?

– Тоже видел и, кажется, даже узнал.

– Как он там? Не скучает?

– Он… Ему некогда скучать. Он живет в таком времени, что тебе лучше там не появляться. По дорогам не пройти – сплошные потоки машин. Народу тьма, в автобусах не протолкнуться…

– В автобусе?

– Да. Это что-то вроде большой коробки на колесах. Кругом шум, гам… Все куда-то спешат, обгоняют друг друга, толкаются. Нет – это время очень нехорошее.

– А он как, Жан мой?

– Он такой же, как и все.

– Вероятнее всего, в той жизни по-другому нельзя, – решила Лиза.

– Я не знаю, но мне очень не понравилось. Представляешь, на улицах так мало места, что поезда ходят под землей. Это просто ужас какой-то! Я туда побоялась заходить, а народ прет как ошалелый, чуть и меня туда не втолкали.

– Он мне про это ничего не говорил.

– Я бы тебе еще многое могла рассказать про то время, да скоро мне уезжать.

– Вы нас покидаете? – удивилась племянница.

– Да. Теперь уж вы ко мне приезжайте. Чувствую я уже свой конец.

– Тетушка, что вы глупости говорите?

– Это не глупости, а закат моей большой жизни. Хватит мне коптить небо, пора уже и на покой. Я вчера с твоей матерью говорила. Имение мое в Новгородской области я перепишу на нее. Береги отца. Он много сил тратит на строительство города.

– Вы будто навсегда со мной прощаетесь, – заметила Лиза. – Просто исповедь какая-то. А про то время, в котором живет Жан, честно говоря, мне понравилось, как вы рассказывали.

– Это только со слов может понравиться, а когда сама окунешься в этот круговорот, – поймешь, что я сама там ощущала.

– Как бы я хотела попасть в этот круговорот.

– К своему Жану?

– Тетушка, если возможно.

– А если что со мной случится? Ты ведь тогда никогда назад не вернешься.

– Ничего не случится. Я схожу в церковь, поставлю свечку за благополучие и за здравие, буду просить Бога. У них там есть церкви?

– Церкви? У них там такие соборы стоят, что я даже не решилась в них заходить.

– Ну и зря. А я зайду обязательно, если, конечно…

Тетушка улыбнулась и отпустила руку Лизы.

– Горе ты мое, – тихо сказала она. – Если бы я тебя не любила так сильно, я б тебе отказала. Я сделаю все, что будет в моих силах.

– Значит, я скоро смогу увидеть Ника, Ин и Жанчика?

– Постараюсь. Сегодня я уезжаю, и меня не провожайте – плохая примета.

Люсия Петровна направилась в сторону дома, и Лиза пошла за ней следом.

– Опять будет этот огненный шар? – спросила она. – Я его даже немного побаиваюсь.

– Этот шар только и может тебя перенести в другое время. И их тоже. Но если он когда-нибудь разорвется на куски, значит, конец.

– Чему конец? – не поняла Лиза.

– Конец всему. Можешь ко мне приезжать на похороны.

– Глупости, тетушка.

– Ничего ты не понимаешь.

Они вошли в дом.

– Меня провожать не надо, – еще раз объявила всем Люсия Петровна. – За мной приедет экипаж, и я доберусь сама. – Тетушка строго взглянула на племянницу и погрозила пальцем.

– Настырная ты девчонка. Скоро встретитесь, – уже на ухо ей шепнула старуха.

Глава 5

В следующую ночь Лизе снова не спалось. Она постоянно ворочалась и только начинала закрывать глаза, как возникали яркие и непонятные ей вспышки. Она вздрагивала, переворачивалась на другой бок и, только на мгновение, успокаивалась. Сначала удавалось избавиться от яркого света, но проходило немного времени, и опять этот свет не давал ей покоя. Наконец она не выдержала, поднялась с постели и подошла к окну. На улице была темная звездная ночь. Луна светила необычно ярко и роняла свой свет на ее лицо.

Так Лиза стояла некоторое время, всматриваясь в гладь Невы, которая находилась совсем недалеко. Спокойные воды реки ее немного успокаивали, но сердце билось с тревогой, которую она не могла понять.

За окном будто все вымерло – полная загадок тишина… Даже не слышно звуков работающих недалеко людей, которые забивали сваи в землю.

Лиза огляделась – в доме тоже было тихо. Отец давно вернулся и уже отдыхал. Остальные домочадцы спали в своих комнатах.

Она взглянула на свою кровать, которая так и манила ее в свои объятия, вздрогнула, думая, что если снова ляжет, с ней повторится все сначала.

Она прошлась по комнате в своей длиной ночной рубашке и остановилась перед большим зеркалом. Только сейчас Лиза обнаружила, что ее лицо немного осунулось от бессонницы. Она провела ладонью по щеке, лбу, потом зачем-то сняла с себя эту длинную рубашку и предстала перед зеркалом обнаженная.

– Жанчик, неужели я тебя скоро увижу? – сказала она в полголоса, обращаясь к зеркалу. – Это все твое, если ты меня еще не забыл. Нет, нет, ты меня не можешь забыть, я ведь тебя помню. Ты такой прекрасный. Объяснил бы ты мне, что со мной сейчас происходит?

Лиза скрестила руки на груди и снова зашептала:

– Ты меня прости, если что не так. Может, с тобой я просто теряю голову и выгляжу совершенно развратной и глупой, а тебе это не нравится? Но ты ничего об этом не говорил мне никогда – сам сходил с ума. Значит, я не права… Может, то, что со мной сейчас творится, приведет к нашей скорой встрече? Как я хочу тебя видеть, ощущать твое тепло, обнимать и целовать тебя! Ты для меня стал каким-то совершенством. Помнишь ли ты обо мне? Ах да, вы, мужчины, по природе своей – безбашенные. Ты наверняка меня уже забыл. А я нет. Может, и ты нет? Ты не представляешь, как я хочу тебя видеть, быть с тобой. Я помню все, что у нас с тобой было. И хочу, хочу, хочу все повторить снова и снова. Я тебя теперь никуда не отпущу. Пусть для меня это будет потерей всего, даже родительского дома. Нет, я, наверное, уже схожу с ума. Что это со мной творится? Видел бы ты меня вот такую, какая я сейчас стою здесь перед зеркалом и плачусь сама себе! Какая же я дура, что так надолго отпускаю тебя от себя! Если все будет, как я задумала, то я тебя больше никуда не отпущу – это уже точно. Заберу тебя к себе, или нет, уйду к тебе… Но, нет… Жаль, что это невозможно. Даже тетушка, такая всесильная, этого не может сделать.

Лиза глубоко вздохнула, наклонилась и подняла с пола ночную рубашку. – Когда же все наконец случится?

Она бросила рубашку на стулья, стоящие у стены, и подошла к постели: зашептала молитву, потом перекрестилась и нагишом легла на кровать.

Лиза еще долго смотрела на темное окно, потом глаза ее сомкнулись, и она стала засыпать.

Уже под утро она вдруг почувствовала, что на нее кто-то устремил свой взгляд. Она вздрогнула, вспомнив, что под одеялом лежит голая, приоткрыла глаза и осмотрелась.

«Что это? – подумала она, не обнаружив рядом никого. – Опять со мной повторяется все сначала?»

Лиза укрылась с головой одеялом и замерла, чувствуя, как ее тело начинает холодеть.

Присутствие таинственного взгляда не давало ей покоя. На улице уже начинало светлеть, и она решила встать и одеться.

В полумраке она долго искала свое новое платье в шкафу, то самое, которое ей подарила Люсия Петровна по своему прибытию в гости. Она всегда ей делала хорошие подарки. На этот раз она ей привезла красивое расшитое платье с длинным рукавом и рюшами на манжетах и воротнике. Это был необычный подарок, таких нарядов она здесь еще ни на ком не видела.

Лиза подошла к зеркалу, расправила на себе новый наряд и случайно обратила внимание на зашторенное окно за спиной. В зеркале оно казалось каким-то необычно светлым. Лиза резко обернулась, подбежала к окну и раздвинула шторы.

– О, ужас! – воскликнула она.

Над Невой, высоко в небе, висел огромный шар, освещая всю округу. Лиза взглянула на икону, что висела в углу комнаты, перекрестилась и поспешила на улицу. Она не бежала к берегу, а просто летела, не чувствуя под собой ног.

На другом берегу столпились рабочие и, задирая головы к небу, следили за этим явлением.

Лиза подбежала к берегу и оглянулась назад, в сторону своего дома. Заметив, что шар туда совсем не светит и стоит в утреннем полумраке, она огляделась по сторонам. Лучи, исходящие от шара, теперь были направлены только на нее.

«Сейчас все и произойдет, – мелькнула в голове у нее мысль. – Тетушка все же выполнила свое обещание».

Теперь она уже чувствовала тепло от лучей. Лиза закрыла ладонью глаза и замерла. Через мгновение она услышала сильный хлопок в воздухе, и ее тело задрожало. В ушах зазвенело, и невесомое состояние овладело ею на некоторое мгновение. Потом она снова почувствовала твердую землю под ногами и открыла глаза, огляделась.

Она стояла в незнакомом месте в каком-то дворе, окруженном высокими домами.

Из подъезда дома вышла какая-то женщина. Она с удивлением посмотрела на необычно одетую девушку и прошла на улицу.

Смущенная Лиза решила немедленно покинуть этот двор, чтобы узнать, где она находится.

Было раннее утро, и людей еще почти не было – там где-то вдалеке шел мужчина, и она решила его догнать.

– Вы не подскажете, сударь, – спросила она, – что это за город?

Мужчина растерялся.

– Как какой? Санкт-Петербург.

– Я знаю, – спохватилась Лиза, заметив его растерянность. – Я хотела узнать, где находится Малая Морская улица?

– О, это очень далеко. Вам надо ехать на метро с пересадкой, – объяснил он. – А ты сама-то откуда в таком наряде? Из цирка?

– Я?

Она окинула взглядом свое новое платье.

– У нас сегодня карнавал, вот я и примерила, – ответила Лиза, и настроение ее сразу испортилось.

«Как же мне теперь быть с этой одеждой? Здесь к таким нарядам, видно, не привыкли».

Она отошла в сторону и, стараясь обходить утренних прохожих, раздумывала о сложившейся ситуации. Лиза шла между домами и заметила сидящую у подъезда старушку.

– Здоровья, бабушка, – поприветствовала она.

Старушка окинула ее взглядом.

– Какая ты нарядная, – заметила старушка. – Где же сейчас такое шьют?

– Тетушка подарила.

– Моя прабабушка такой наряд когда-то тоже носила. Я по рассказам еще своей матери помню. Красивые вещи раньше люди носили. А что сейчас? – штаны да непонятная обувь.

Лизе очень не терпелось узнать у нее, какой сейчас год, но она не знала, как об этом ее спросить, чтобы не показаться идиоткой.

Она подсела рядом к старушке.

– Ты, наверное, приезжая? – спросила старушка.

– Да. В гости приехала и заблудилась в этом городе.

– Здесь легко можно потеряться, – заметила та. – А хочешь, я тебя чаем угощу?

Лиза улыбнулась.

– Пойдем ко мне. Я живу с кошкой. Мне одной скучно, а тут такая хорошенькая девочка… Пойдем ко мне…

Она провела гостью в свою маленькую квартирку на втором этаже и усадила за стол.

– Который сейчас час? – спросила Лиза.

Старушка взглянула на часы с кукушкой, висевшие на стене.

– Скоро восемь. Ты спешишь?

– Да нет.

– Ну, тогда я тебя буду угощать. – Она выложила на стол пирожки и расставила чашки. – Это ж сколько тебе, дочка, лет-то?

– Скоро семнадцать будет, – ответила Лиза.

– О, совсем еще дитя… Ну, ты кушай, не стесняйся.

– А вам сколько?

– Если сейчас 2010-й год, то мне уже семьдесят.

– Какой год?

– 2010-й. Вон, календарь на стене висит.

Лиза взглянула на стену. Действительно, был 2010-й год. У нее заколотилось сердце. Где-то в этом времени, в этом городе живет Жан и ее друзья, Ник и Ин.

– До Малой Морской отсюда далеко? – спросила Лиза, понимая, что своих друзей она может встретить именно там.

– Ой, дочка, я и не знаю. Это где-то в центре города. Я давно туда не хожу. Тебе лучше добраться до ближайшего метро и там спросить.

Лиза не стала выяснять, что такое метро, чтобы не казаться странной в лице старушки. Она удовлетворенно кивнула головой.

– И откуда ты приехала? Издалека, наверное?

Лиза растерялась, но тут, же вспомнила, что ее тетушка из Новгорода, поэтому сразу назвала этот город.

– Ну, это не так и далеко. Верст сто пятьдесят будет. Я когда-то тоже там была, хороший город. А наш Санкт-Петербург слишком шумный. Люди какие-то все сумасшедшие. У нас тут на седьмом этаже тоже живет один молодой человек. Сумасшедший какой-то. Один раз чуть с ног не сбил. Кричит «Поберегись, школа ждет!» и летит как угорелый. Я в сторону, еле успела к стене прижаться. Он пролетел как ветер, даже поздороваться не соизволил. Ну и молодежь! Здесь все такие.

Лиза слушала старушку внимательно, а внутри у нее с тревогой билось сердце. Она не понимала, что с ней сейчас происходит, от этих ее рассказов, но чувствовала свое странное состояние. Она взглянула на часы – уже было около девяти часов.

– Спасибо вам за все, – поблагодарила она старушку. – Попробую добраться до центра города и найду эту Малую Морскую улицу.

Старушка поднялась, чтобы проводить ее до дверей.

Уже в коридоре они услышала топот откуда-то сверху.

– Вот летит опять, – сказала старушка. – Ты не выходи. Этот молодой человек и с ног сбить может. Опять свою школу проспал, быстрее лифта спускается.

Лизе не терпелось увидеть того самого парня, о котором так много говорила ей хозяйка.

– Ну, спасибо за все. Я пойду, – поблагодарила Лиза.

– Если что, прижимайся к стене.

Лиза улыбнулась и вышла из квартиры.

Сверху кто-то быстро спускался, перепрыгивая через несколько ступенек сразу.

Вот она уже услышала за своей спиной приближение шагов и отошла в сторону.

По лестнице мчался парень. Он на ходу приглаживал волосы, которые не успел расчесать, и летел вниз по лестничному маршу.

Лиза взглянула на молодого человека и ноги ее подкосились.

– Привет, красавица, – крикнул он на ходу. – Куда так вырядилась, как кукла Барби?

Он проскочил мимо и уже был где-то внизу.

– Жан, – крикнула вслед Лиза. – Жанчик!

Она прислушалась. Дверь в парадную не хлопнула… У Лизы перехватило дыхание. Она посмотрела вниз, снова прислушалась.

Осторожные медленные шаги она услышала где-то на первом этаже. Молодой человек поднимался обратно.

Теперь уже Лиза видела его. Он задрал голову вверх, пытаясь увидеть того, кто его так назвал.

– Жан, это я, Лиза.

Растерянный Женя в два прыжка уже стоял перед ней и моргал своими неотразимыми большими глазами.

– Это ты? Откуда? – У Жени даже сумка вывалилась из рук.

Лиза шагнула навстречу, и он обнял ее, стал целовать ее милое юное личико.

– А я-то думаю, что мне сегодня какой-то прожектор в окно светил всю ночь, – растерянно пробормотал он.

– Это был шар.

– Теперь я понимаю, что шар. Потом такой треск и взрыв, одни шары кругом, в глазах.

– А ты куда так спешишь? – спросила Лиза.

– Да в школу, – махнул рукой Жан. – Опять проспал.

– Ты иди, я тебя здесь подожду, – покорно сказала она.

– Ты поняла, что сказала? Теперь я тебя никуда не отпущу. Какая может быть школа? Школа и подождать может, никуда она не денется.

Тихо открылась дверь квартиры, откуда Лиза только что вышла, и высунулась голова старушки. Увидев, что Женя обнимает девушку, ту, что только что гостила у нее, старушка всплеснула руками:

– Ах ты, негодник! Что вытворяет, а? Ну-ка оставь девчонку в покое.

– И не подумаю, – ответил радостный Женя. – Это моя сестра.

– Смотри, отцу все скажу. У тебя полгорода – и все одни сестры.

– То дальние родственники, – попытался оправдаться он.

Женя взял Лизу за руку и подвел к двери лифта.

– Говорю, что сестра. Пошли ко мне, Лиза.

– Он правду говорит, – ответила смущенная Лиза.

– Еще одна такая же сумасшедшая, – буркнула старушка и захлопнула дверь.

– Мы куда?

– Ко мне поедем, – ответил Жан. – Тебе нельзя в таком виде ходить по городу. Неправильно поймут.

– А это что?

– Это лифт. Заходи и жми вот эту кнопку. Лифт делают для лентяев. Он сам их возит. И вообще, ты сейчас все мне по порядку расскажешь. Я ничего не понимаю.

– А школа?

– Школа, школа – дом родной… Никуда не денется школа, – ответил радостный Женя и открыл перед Лизой дверь в свою квартиру. – Вот здесь я и живу. Проходи, только не пугайся. У меня в доме современный бардак.

В коридоре он обхватил Лизу руками и стал расцеловывать ее лицо и шею.

– Ты не представляешь, что со мной сейчас творится. Молодец твоя тетушка! Дай ей здоровья! Обещала и выполнила.

– Она очень старенькая и больная, – сообщила Лиза.

– Это печально… Ну, проходи, чего стоишь?

Жан провел ее в квартиру.

– С кем ты тут живешь? Здесь всего две комнаты? – удивилась она.

– С отцом живу. Нам хватает. Не ваши там хоромы. В нашем времени почти все так живут – в квартирах, – объяснил Женя. – Тут, кстати, меня зовут Евгением, ну Женькой, – пояснил он.

– Ты для меня только Жан. Я к этому имени уже привыкла.

– Я тоже. Пусть будет так. Ты не представляешь, как я рад. Это просто чудо – ты у меня дома! Ты в двадцать первом веке, понимаешь?

– Еще нет, – улыбнулась Лиза.

– Теперь я тебя никуда не отпущу, – Женя снова обнял свою подружку. – Надо подумать, во что тебя переодеть. Ты должна быть как все наши.

– Не выдумывай, Жанчик.

– Нет, нет… Я сейчас.

Женя взял телефон и стал звонить.

– А это что?

– Телефон. Сейчас позвоню отцу. Мне надо. Пап, где у тебя деньги лежат? – спросил он отца. – Ну, надо, понимаешь, срочно. Я отработаю. Очень надо. В школе? Нет. Я сегодня не смогу, ко мне гость приехал из восемнадцатого века. Нет, температуры нет. Я здоров. – Женя положил трубку. – Не верит отец, ругается, что школу пропустил.

– Ты иди, я тебя подожду, – сказала виновато Лиза.

Женя достал из коробки деньги.

– Сейчас идем в магазин. Я тебя одену как надо, – объявил он.

Они спустились вниз и уже через несколько минут были в магазине, и Женя выбирал вещи для Лизы.

– Джинсы, прежде всего. Без штанов у нас никто не ходит, – объявил он.

Жан и Лиза вышли из магазина спустя час. Лизу было уже не узнать. Красивые джинсы с ботасами, яркая футболка с надписью и великолепная курточка.

– Вот теперь другое дело, – удовлетворился Женя. – На тебя все парни будут глазеть.

– А ты?

– И я тоже.

Женя обнял ее за талию, и они пошли домой.

Глава 6

– Ты теперь выглядишь совсем другим человеком, – радовался Жан, выставляя перед Лизой чашки. – Сейчас я тебя угощу напитком, который называется кофе. У нас принято его пить по утрам, чтобы спать не хотелось.

Лиза улыбнулась.

– У нас там тоже кофе есть, – сказала она. – Государю из-за границы привозят.

– Да? Ну, тот кофе совсем не тот, что наш, – не растерялся Жан. – Наш лучше.

Лиза не стала спорить с Жаном и наблюдала, как он о ней заботится.

– Ты все такой же, каким и был, – заметила она.

– Хуже стал?

– Нет, лучше. Я глазам до сих пор не могу поверить, что ты опять рядом. Я так долго ждала эти мгновения. Каждый день упрашивала Люсию Петровну, чтобы она мне помогла в нашей встрече. Я просто не могу без тебя, понимаешь?

– Ты здесь многое узнаешь. Я тебя поведу в такие места, что ты даже и не догадываешься. В городе есть что посмотреть.

– А ты с Ником и Ин виделся?

– Откуда? Нас всех может свести только твоя тетушка.

– Вот время и настало.

– Значит, скоро встретимся. Они должны быть где-то рядом. Мы же с тобой сидим здесь, в четырех стенах, и ничего не видим. Надо будет появиться на той квартире. Помнишь?

– На Малой Морской?

– Да. Это место, где вероятнее всего можно с ними встретиться. Я их и сам хотел бы увидеть.

Жан подсел к Лизе и, взяв ее голову в ладони, повернул к себе.

– Неужели это ты? – прошептал он и улыбнулся.

– А это ты.

Жан потянул к ней свои губы, но звонок в дверь заставил его вздрогнуть.

– Кто-то пришел? – спросила Лиза.

– Я не буду открывать.

– Иди, узнай, – попросила Лиза. – Неудобно получится.

Жан подбежал к двери.

Это пришла соседка по парте в классе, и он открыл ей дверь.

Лиза прислушалась к их разговору в коридоре.

– Не пришел в школу, потому что гость приехал, – ответил Женя. – И вообще, один день ничего не значит.

Лиза не выдержала и вышла в коридор.

– Теперь понятно, что за гость, – сказала девочка, увидев Лизу. – Ты тут не теряешься.

– Эта девушка приехала ко мне… – Жан хотел было объяснить, но махнул рукой – все равно не поверит – и пригласил одноклассницу в комнату.

– Это Наташа, – представил Жан.

– Вы издалека? – спросила Наташа.

Лиза взглянула на Жана.

– Да, из начала восемнадцатого века.

– Откуда?

– Мой отец князь Зотов, приближенное лицо к императору Петру Алексеевичу, который в данный момент строит город на Неве и одновременно ведет Северную войну со шведами и прочими нашими врагами. Мы живем на Заячьем острове, недалеко от того места, где государь заложил Петропавловскую крепость. Но она скоро будет выстроена, и мы сменим место проживания. Переберемся на другой берег Невы и будем строить себе капитальное жилье. – Лиза подробно излагала свою принадлежность растерянной однокласснице.

Наташка сидела и слушала подробный рассказ Лизы раскрыв рот.

– Я ничего не понимаю, – наконец сказала Наташка. – Это что, розыгрыш?

– Это что-то из мира фантастики, – поправил ее Женя.

– Может, и ты скажешь, что сам был у них там в гостях?

– Жан был, – ответила за него Лиза. – Потом мы были в Петрограде еще в семнадцатом году.

– Когда революция была?

– Вот мы в ней и участвовали, – заявил Женя.

– Потом в блокадном Ленинграде были.

– И, конечно, воевали? – поинтересовалась Наташка.

– Немного. А теперь Лиза попала в наше время. – Женя обнял ее за плечи.

– И прямо в твою квартиру, – заметила девчонка. – А почему ты его зовешь Жан? Это же Женя.

– Для меня он Жан. Когда я впервые с ним увиделась, его звали именно так. У нас есть еще двое друзей, Ник и Ин.

– Они тоже были там, где и вы, в сумасшедшем доме?

– Мы были все вместе, только не там, где ты думаешь, – гордо ответил Женя. – Ну, говори, что пришла? Классная прислала?

– Нет, отец твой попросил зайти к тебе.

– Какой отец? – сделал удивленное лицо Женя.

– Твой отец, директор школы.

– Откуда ты взяла, что он мой отец?

– Женька, хватит притворяться. Я давно об этом знаю. – Наташка взглянула на прекрасную Лизу. – Ох, и фантазеры вы все здесь. Скоро отец твой из школы придет, как оправдываться будешь?

– Ты за меня не беспокойся, – ответил Женя.

В это мгновение снова кто-то позвонил в дверь.

– Это к тебе, – сказала Наташка и направилась к выходу. – Отец твой вернулся.

Женя потер вспотевший лоб, взглянул на растерянное лицо Лизы.

«Неужели я ничего не смогу сделать для своей девчонки, – мелькнула у него мысль. – Я же сам ее приглашал, а тут вдруг эта Наташка мне пакость пытается сделать – из-за ревности что ли?»

Он решительно повернул ключ в замке и распахнул дверь. На пороге стояли Ник и Ин.

Наташка вздрогнула от неожиданности, когда радостно завизжала Лиза и бросилась к ним в объятия.

– Эти тоже из восемнадцатого века? – спросила одноклассница.

– Нет, это с другой планеты, – радовался Женя. – Как вы нас нашли? Проходите. Ник, это Наташа. Она очень хотела узнать подробности нашего знакомства.

– Я думаю, ты ей объяснил все подробно, – сказал Ник.

– Пытался, но она меня принимает за ненормального, не верит.

– Не утруждай себя. Может, она и права, – Ник мельком взглянул на Наташку. – Не каждому дано то, что касается только тебя и нас всех.

– Ну, я пошла, – тихо сказала растерянная одноклассница.

– Иди. Если захочешь, заходи завтра. Все равно выходные, – предложил Женя.

– Я думаю, что после всего этого тебе отец на уступки не пойдет.

– Это еще посмотрим. – Женя закрыл за ней дверь и прошел в комнату.

После недолгих разговоров выяснилось, что Ник и Ин шли мимо и направлялись в сторону Малой Морской улицы. У Ин сработала интуиция, и она потащила Ника именно в этот дом, в эту квартиру.

– Ты делаешь успехи, – заметил Жан. – У тебя стали проявляться чудодейственные способности.

После угощения кофе они все вышли на улицу.

– До Малой Морской проедем? – предложил Жан. – Что там с квартирой, которая так много нам помогла в свое время?

– Может, ее давно уже и нет, – Лиза с печалью в глазах посмотрела на Жана.

– Почему ты так решила? Куда ей деться? Там вообще исторический квартал. Я сам недавно был в том районе, а вот не додумался вспомнить об этом.

Они дошли до метро и спустились на эскалаторе вниз.

– Мне тетушка как-то говорила, что у вас поезда под землей ходят. Нет им места наверху?

– Это метро, – пояснила Ин. – Для удобства передвижения. Быстро и без пробок.

– Здесь людей больше, чем там, в городе, – заметила Лиза и взяла за руку Жана. – Ты меня не отпускай, иначе я потеряюсь.

Жан улыбнулся.

– Я тебя в этом городе где хочешь найду. – Он прижал ее к себе, и они все вместе вошли в вагон.

Лиза ухватилась за поручень и сжала руку своего молодого человека, не отрывая от него взгляда.

– Не бойся, – шепнул Жан. – Я с тобой.

– Я и не боюсь, – взглянула она ему в глаза. – С тобой я ничего теперь не боюсь.

Они вышли на Невском проспекте и двинулись в сторону Адмиралтейства.

– Что-то начинаю припоминать, – сказала Лиза. – Здесь я была много лет назад.

Они быстро нашли Малую Морскую улицу и остановились у парадной дома, в котором когда-то жила родственница Лизы.

– Я даже боюсь туда заходить, – призналась Лиза. – У меня дома остался ключ от этой квартиры. Помните, мы не смогли его отдать домоуправу, старичку, который умер от голода в войну?

– Наверняка там живут уже совсем другие люди. Они нас не знают – тогда какой смысл туда идти? – рассудила Ин.

Ник посмотрел на Жана и Лизу.

– В таком случае, давайте просто здесь посидим, – предложил Жан. – Ты, наверное, хочешь есть, – обратился он к Лизе.

– Нет. Все нормально. Мне достаточно того, что ты со мной рядом, – ответила она.

– Есть предложение побывать в тех местах, где мы когда-то были все вместе, – сказал Ник.

– Ты хочешь это все совершить за один день? – удивилась Ин.

– Я так думаю, что мы будем вместе долгое время. – Жан поднялся и посмотрел на окна, где когда-то жила родственница Зотовых.

– Ты прав.

– В таком случае не будем надоедать жильцам этой квартиры, а встретимся завтра после обеда, – предложил Жан.

– Ник, ты завтра на занятиях? Завтра суббота.

– Я – да, и Ин тоже.

– А если не секрет, где вы живете? – спросила Лиза.

– Я на Васильевском острове, – ответила Ин.

– Я на Петроградской стороне, – Ник посмотрел на Лизу.

– А Лиза будет у меня, – решительно сказал Жан.

– В таком случае решено. Завтра в три часа. Пойдет?

– Где? На Дворцовой?

– Почему именно там? – спросил Ник.

– Там в последний раз мы расстались, там и встретимся, – пояснила Ин.

– Решено, на Дворцовой в три. Каждый обдумайте план наших действий, – сказал Ник. – Потом все обобщим и решим конкретно.

– Как все сложно, – ответил Жан. – Будьте проще. Решим завтра на месте. Не люблю загадывать наперед.

Жан усадил Лизу в кресло и побежал на кухню за обедом.

– Чисто мужская еда, – сказал он и поставил перед Лизой тарелку с котлетами и пюре.

– Сам готовил?

– Почти. Котлеты из магазина. Пюре из пакетов.

– Так бывает? – удивилась Лиза.

– В нашей жизни все бывает, – сказал повеселевший Жан, усаживаясь рядом со своей подружкой. – Скоро отец придет. Я тебя с ним познакомлю.

– Неудобно как-то. Как он к этому отнесется? – заволновалась Лиза. – Мои там до сих пор не знают о наших отношениях, только догадываются.

– Я про тебя только однажды ему сказал, а он начал, что сначала школу закончить надо, потом в институт поступить. Педагог – что возьмешь. Но он у меня понятливый. Я все беру на себя. Хочешь, музыку поставлю или телик включу?

Лиза поражалась всему, что было в доме у Жана. Она внимательно просмотрела висящие на стене фотографии.

– Ты, мне кажется, не меняешься. Каким был, таким и остался. Помнишь, когда впервые встретились?

– Лиза, ты всегда это вспоминаешь.

– Потому что для меня это было очень приятно. Государь все сватал к какому-то кретину, а тут появился ты, и я потеряла голову.

Жану было приятно слышать такие слова.

– А это что за женщина с вами? – спросила Лиза.

– Это моя мать.

– А где она сейчас?

– С другим живет. Бросила отца и уехала за границу.

– Значит, она и тебя бросила?

– Она тогда меня хотела с собой забрать, но я прямо с вокзала сбежал. Потом позвонил ей и сказал, чтобы она не волновалась – я остаюсь с отцом.

– Грустная история.

– В наши дни обыкновенная ситуация.

– Петр Алексеевич разводы не терпит. А если он сам кого-то сосватал, то тем более. Сразу разжалует и на каменоломни.

– Сейчас царей нет, – вздохнул Жан. – Ну, давай не будем о грустном. Скоро отец придет, и я тебя познакомлю, как обещал.

– И как же ты меня представишь, гостьей из прошлого?

– Он это не поймет. Просто своей самой очаровательной и любимой подружкой.

– И он это поймет?

– Не знаю, но это уже его проблемы.

– Что-то, Жанчик, у меня на сердце не спокойно, – тихо сказала Лиза и с тревогой взглянула на дверь. – Кто-то идет.

Раздался звонок, и Жан пошел открывать.

– Ну, и как ты это объяснишь? – с порога набросился на сына отец. – Опять занятия пропустил? Что на этот раз за причина?

– Ко мне хорошая знакомая приехала. Я не мог ее оставить, – объяснил Женя.

Отец заглянул в комнату.

Лиза встала, покраснела и поздоровалась.

Отец сразу стал мягче и взглянул на сына.

– Предупреждать надо, – сказал он.

– Я не успел. Все так неожиданно получилось.

Отец прошел в комнату и сел в кресло.

– Откуда такая красавица к нам приехала? Ты мне никогда не говорил, что у тебя есть такая очаровательная подружка.

– Она издалека, – немного успокоился Женя.

По его лицу пробежал румянец.

– Издалека – это откуда? Из-за границы?

– Я дочь князя Зотова, сподвижника императора Петра Алексеевича, – представилась Лиза.

Отец в растерянности посмотрел на сына.

– Вот как? Ну и как дела у Петра?

– Город строится. Согнал тысячи людей и строит не переставая. Корабли и крепости строит. Скоро на Заячьем острове закончат Петропавловскую крепость.

– Что вы говорите? Я думал, он уже закончил. Только что мимо проезжал – стоит уже готовая.

– Папа, ты не понял. Хочешь, верь, а хочешь – нет, но Лиза действительно дочь князя Зотова. Это тот, что с Меньшиковым город строили еще вначале восемнадцатого века.

– И сколько же лет твоей подружке, если не секрет? – поинтересовался отец.

– Скоро будет семнадцать, – ответила Лиза.

– Надо же, какая разница. Петру лет триста пятьдесят, не меньше, как он родился, а ей всего семнадцать. Что-то вы путаете, молодые люди. А тебе, сын, надо чаще посещать мои уроки истории. Тогда во времени путаться не будешь.

– Пап, это правда. Давай сначала поедим. Мы тебя ждали, а потом уже все объясним.

– Давайте поедим, – согласился отец.

– Где у вас продукты? Я сейчас сготовлю, – вызвалась Лиза и подтолкнула Жана вперед, на кухню.

– В холодильнике. Пойдем вместе.

Отец пошел за ними на кухню и сел за стол.

– В этом шкафу ты найдешь все, – сказал Жан, указывая на холодильник. – Я картошку почищу.

Лиза подошла к холодильнику и пристально на него посмотрела.

– Не удивляйся, открывай. Таких вещей у вас нет, – сказал Жан, давая понять отцу, который внимательно следил за Лизой, что все, о чем ему говорили, правда.

– Открой сам, – тихо попросила она.

Жан распахнул холодильник.

– Бери колбасу, сало… Сейчас картошки пожарим.

– Мой отец тоже любит жареную картошку, – сказала Лиза. – Бывало, с Меньшиковым соберутся и гуляют до утра. Мать не успевает им подносить.

– Значит, ты говоришь, что с тех давних времен приехала? – переспросил отец.

– Да. Благодаря своей тетушке. Она нам уже четвертую встречу устраивает.

– А вот скажи мне, Екатерина какой памятник Петру поставила в городе?

– Никакого не ставила. Петр Алексеевич терпеть не может, когда его превозносят, – уверенно ответила Лиза. – А Екатерина – это кто?

– Императрица.

– Какая она императрица! Она просто родственница Петра Алексеевича и только. Девица та еще, и погулять, и покутить любительница.

– Пап, ну откуда Лиза может знать наперед историю? – спросил раздраженный Жан.

– Ну, хорошо. Тогда скажи, как звали Меньшикова?

– Князь Александр Данилович, лучший друг государя. Балагур и весельчак, – выпалила Лиза.

– Папа, хватит вопросами доставать. Со временем все узнаешь.

На плите уже жарилась картошка.

– Быстро ты готовишь, – заметил отец. – Хорошей хозяйкой будешь.

Лиза улыбнулась.

– У нас все готовить умеют, – ответила Лиза. – Даже отец. Жан тоже умеет?

– Как ты его называешь?

– Жаном.

– А почему? Он ведь Женя.

– Для меня он Жаном будет всегда.

– У нас еще друзья есть, – сообщил Женя. – У них тоже странные имена: Ник и Ин.

– Ну и имена вы себе дали, – удивился отец. – Почему же тогда Лиза, а не Ли?

Жан засмеялся.

– Так получилось, – сказал он. – Ну, двигайте свои стулья.

Отец внимательно посматривал на Лизу, как она сидит и ест за столом.

– Учись, сын, правильным манерам, – сказал отец.

– Пап, ну ты меня вообще раскритиковал. Мне даже неудобно перед Лизой. Получается, что я у тебя самый последний в этой жизни.

– Ну, прости, – извинился отец.

– Вы знаете, я Жана очень люблю, – вдруг призналась Лиза. – Он такой хороший!

У Жана даже вилка из рук выпала, а отец раскрыл рот, набитый картошкой.

– Да, да, он очень хороший человек. Меня государь там за одного своего сватал, так благодаря Жану оставил это дело.

– Он вас, случайно, еще не обвенчал? – с трудом проглатывая картошку, проговорил отец.

– Еще нет. Не успел.

– Женька, что-то я ничего не понимаю. Ты там тоже был? В этих царских палатах?

– У Петра Алексеевича там далеко не царские палаты, а обыкновенный домик из бревен. Может, потом что и было, я не знаю, но в доме том я у него бывал.

У отца совсем пропал аппетит. Ему казалось, что его сын совсем заврался.

– Ну и как там у него, в домике?

– Холодильника уж точно нет. Лавки да длинный дубовый стол.

– Надо же!

– Пап, вот ты не веришь, а зря. Лиза поживет у нас, и ты все со временем поймешь.

– Лиза у нас жить будет? – удивился отец.

– Конечно. Где ей еще быть, как не у нас.

– А в школу она тоже с тобой пойдет?

– Это идея! Кажется, в понедельник у меня твой урок истории, вот она много что расскажет нашим.

– А спать?

– Спать будет в моей комнате, – сообщил Женя.

Отец подскочил на стуле.

– Не рано ли?

– Рано. Еще только семь часов. Отдыхать будем позже.

Отец совсем потерялся.

– Ты, Женька, думай, что говоришь, или как там тебя, Жан, что ли?

– Пап, ты же знаешь меня.

– Видно, плохо знаю – это точно, – ответил отец. – А уроки? Уроки тоже вместе будете учить?

– Сейчас пойду учить. Заодно и Лизу в нашу жизнь посвящу.

– Посвяти, посвяти, – отец снова принялся за еду. – Все, прошу, больше ни слова, иначе я не поем из-за вас, – сказал он. – Несите свой ужин, что оставили в комнате, сюда, в холодильник, завтра доедите. Я получку еще не получил, и денег пировать у меня нет. Ты мою заначку всю потратил?

Глава 7

Выходные пролетели незаметно.

Они встретились, как и договаривались, на Дворцовой площади, потом двинулись на Крестовский остров. Здесь множество аттракционов, и Лиза была сильно удивлена.

– Всегда государь мечтал построить у себя такие сооружения. Он любитель острых ощущений. У нас даже была веревочная карусель, где малые дети целыми днями проводили время. Потом кто-то сорвался и сломал себе руку. С тех пор государь разрешил пользоваться ею только взрослым. – Лиза подробно рассказывала и замечала, как внимательно ее слушают друзья.

– А если кто из взрослых сорвется и разобьется? – спросил Ник.

– Государю их не жалко. Он всегда берег молодое поколение и говорил, что это его продолжатели. Петр Алексеевич смотрел на несколько десятков лет вперед. В Петергофе задумал строить какие-то фонтаны, чтобы дурачиться и принимать дорогих гостей. Сейчас задумывается над укреплениями вокруг города в случае затопления. Его голова занята сплошными идеями, и никто за ним не поспевает. Иностранцы вообще его считают особенным и побаиваются. Однажды ездил в Амстердам. Всех построил, кто готовил ему корабелов, от которых толку никакого. С тех пор его и там боятся.

– Ну, если все справедливо, значит, тому и быть, – согласился Жан. – Навел бы еще и в нашем времени порядок. С этой школой бы разобрался. Куда это годится – по одиннадцать лет учиться! А в верхах что творится? Сплошные бездельники, коррупционеры. Нет, его вмешательство здесь было бы кстати.

– Тебя опять, Жан, понесло, – заметила Ин.

– Мы не для этого собрались, – добавил Ник.

– Это я так, к слову. Лиза поживет у нас и сама все поймет.

– Ничего я не хочу понимать, – вздохнула Лиза. – Хочу только одного, – она искоса взглянула на Жана, и он улыбнулся ей в ответ.

На Крестовском острове ей очень понравилось. Здесь было столько удивительных вещей, от которых девушка была в полном восторге.

– У меня будет предложение на предстоящую неделю, – сказал Жан.

– А мне, кажется, не стоит загадывать, – тут же возразила Ин. – Ты же, Жан, этого сам не любишь?

– Мы с тобой об этом дома поговорим, – шепнула ему Лиза.

Лиза пожелала отцу спокойной ночи, немного постояла в раздумьях у двери комнаты Жана, чувствуя на себе любопытный взгляд отца, и вошла.

– Тебе завтра на занятия? – спросила она, подсаживаясь к нему на диване.

– Ой, и не говори, – спохватился Жан и стал собирать в сумку учебники. – Одно у меня горе – отец – учитель, а тем более еще и директор школы.

– Это самый большой начальник в школе? – спросила она.

– Это горе мое самое большое, а не начальник, – вздохнул Жан. – Не дождусь, когда эту школу закончу. Еще почти год мне учиться. Я же в одиннадцатом классе. Где государь? Он быстро бы исправил мое бедственное положение.

– А что вас так долго учат? У нас Петр Алексеевич за полгода так бы выучил сразу всему, и при деле бы человек был, и грамоту знал, и ремесло какое-нибудь. Чего тянуть-то? Это просто ужасно – столько учиться.

– Вот меня эти ужасы и терзают уже не один год, – согласился Жан. – Надо было учиться в ваше время, а жить в нашем.

– А кем бы ты хотел стать в жизни? Корабелом-плотником, кузнецом или еще кем?

– Ни тем и ни другим. Ты, Лиза, не можешь понять, что на такие профессии учиться столько не надо. Просто у нас всеобщее обязательное среднее образование. Чтобы его получить – тебе все одиннадцать лет вдалбливают в голову всякую ерунду, а потом дают бумажку, что ты еще получеловек.

– А когда человеком станешь?

– Для этого надо еще что-нибудь закончить, – вздохнул Жан.

– Опять учиться?

– Опять.

– Это что-то неправильно у вас, – решила Лиза. – Когда же жить?

– В промежутках между учебой, можно на переменах или ночью, когда нет этой школы.

– Да, вам намного сложнее. И тебе это все нравится?

– А куда деваться?

– Это просто издевательство, – сделала заключение Лиза.

– Вот я о том же, а никто не понимает.

– Хочешь, пойдешь завтра со мной, – вдруг предложил Жан. – посмотришь на все это безобразие.

– Меня туда не пустят, наверное.

– Не беспокойся, я договорюсь с классной. Она у нас тетка хоть и сумасшедшая, но правильная.

– Серьезно?

– Я не шучу. Идешь?

– Конечно.

– Вот и отлично. Главное, чтобы опять не проспать.

– А как же ты встаешь? Петухов как будто здесь нет.

– У меня в трубке будильник. – Жан подал Лизе сотовый телефон. – Придумал один умник, теперь весь мир пользуется.

– Вот молодец! Такие нашему государю люди и нужны. Он таланты по всей Европе собирает, деньги хорошие платит. Был у него один иностранец, придумал какую-то безделушку, которая сама разговаривает.

– Граммофон, что ли? Так у меня, вон, один в углу стоит и не только говорит, еще и показывает, а эта штука песни орет какие хочешь – магнитофоном называется. Хочешь, включу?

– Включи, но чтобы не громко.

Жан включил тихо музыку.

– Представляю Петра Первого, да еще и с телефоном, – засмеялся Жан.

– Хорошая штука, – одобрила Лиза. – А это что?

– Это компьютер. Он может все абсолютно.

Лиза только удивлялась.

– А телефон и поет, и фотографирует, и говорить по нему можно с кем угодно. Хочешь, я тебя щелкну на память, и сразу будет фотка.

Жан поднялся, усадил Лизу посередине дивана и стал фотографировать.

– А сам что?

– Давай вместе. Я сейчас установлю, выставлю паузу и сяду рядом. Получится отличная фотография.

Жан установил на столе трубку, настроил телефон и уселся рядом с Лизой, обнял ее.

– Все готово. Завтра зайдем, нам в момент фотки сделают, – сказал он. – Только после школы. А сейчас смотри маленькие прямо здесь.

– Давай ложись отдыхать, а я посижу, – сказала Лиза.

– Я тебя не узнаю, – удивился Жан. – Я только с тобой. – Он включил ночник и стал раздеваться.

– Как-то перед отцом неудобно, – уже шепотом сказала она.

– Он не маленький, все понимает. Тебе помочь?

– Как вы носите эту одежду, она такая неудобная! Жмет со всех сторон, – сказала Лиза и похлопала ладонью себя по бедрам.

– Зато видно фигуру. Все как на ладони. – Жан потянул девушку за руку и обнял за бедра, поцеловал в животик. – Я так по тебе соскучился, – уже шепотом произнес он. Ты такая прелесть!

– Я тоже. Все это время я только о тебе и думала, не давая покоя своей тетушке и своей голове.

– Мы ее еще можем увидеть? – спросил Жан.

– Возможно. Но в последнее время она больше находится дома в своей усадьбе. Ей сейчас трудно. Она как-то мне призналась, что просто устала жить. Ей слишком уже много лет.

– А я не устал. Я никогда с тобой не устану, – ответил Жан.

– Жанчик, выключи лампу, я разденусь. У вас есть вода?

– У нас есть ванная. Сейчас покажу.

Жан взял Лизу за руку и вывел из комнаты.

– Это вот здесь. Можешь пользоваться. Вот тебе полотенце и все необходимое. Я пойду пока постелю на диване.

Лиза улыбнулась.

– Мне до сих пор не верится, что ты здесь, – прошептал Жан. – Это просто какое-то чудо!

Лиза ушла в ванную, а Жан зашел в комнату к отцу.

– Папа, не спишь? – спросил он.

– Рано мне спать, – ответил отец. – Женя, мне не очень нравится, что у тебя в комнате ночует девочка, – после длительной паузы, сказал отец. – Тебе всего семнадцать лет, а ей и того меньше. Не натвори глупостей.

– Пап, все будет хорошо. Я ее давно знаю.

– Когда ты все успеваешь? Лучше бы в школу так успевал.

– Я и туда успею. Хотел вот поговорить, как сделать так, чтобы Лиза сходила завтра со мной на занятия.

– Скажешь, что директор разрешил, – ответил отец.

– И все?

– И все. Пусть посмотрит на тебя, лоботряса. А я попрошу, чтобы тебя на всех уроках спрашивали.

– Это провокация! – воскликнул Жан. – Это просто теракт с твоей стороны, против собственного ребенка!

– Ты бы еще что-нибудь придумал. Уроки сегодня учил?

– Конечно, нет. Вот поставь себя на мое место. Если рядом с тобой такая красавица, ты бы стал в книжках рыться?

– Школа – это святое.

– К сожалению, я знаю, но буду завтра стараться. Поэтому ты должен подумать о завтрашнем дне.

– Это ты мне говоришь?

– Тебе. Ты же мой отец и видишь, что Лиза мне нравится. Зачем всякие провокации устраиваешь?

– Вот она и посмотрит на тебя завтра. Ты вон хорошенький, красивый у меня растешь. Глазками своими серыми хлопаешь, а потряси головой. А?

Жан потряс головой.

– Слышишь что-нибудь?

– Нет.

– Правильно. Ничего не слышно… Мозгов-то нет еще.

– Пап, они слиплись. Их наоборот слишком много. Неужели ты думаешь…

– Я ничего не думаю. Пора браться за ум. Через год тебе в институт поступать.

– Только не в педагогический. Мне одного мучителя хватает.

– Учитель – это звучит гордо, – торжественно произнес отец.

– А я думал, что человек – звучит гордо.

– Вот достигнешь в жизни всего, тогда и гордись. Не забывай, что завтра мой урок у вас. Обязательно спрошу.

За дверью послышались шаги.

– Ну, ладно, я пойду, – сказал с улыбкой Женя.

– Я что хотел у тебя спросить, – остановил его отец. – Ты говоришь, что давно знаешь эту девочку – у вас что-нибудь уже было?

– Это важно?

– Хотелось бы знать.

– Слушай, отец, ты мужик, и я – мужик. Мне уже семнадцать лет. Неужели ты думаешь, что мне всю свою молодость предстоит в туалете или под одеялом заниматься непристойными делами? Это становится уже неинтересным. Мы же взрослые люди, сам понимаешь…

– Я схожу в душ – и отдыхать. Завтра, я чувствую, для меня будет кошмарный день.

Жан тихо зашел в свою комнату, чтобы не разбудить Лизу, но она не спала и ждала его.

– Иди ко мне, – позвала она.

Жан плотно прикрыл дверь.

– Она не закрывается, – предупредил он, – но ты не беспокойся, отец редко и без того заходит в мою комнату. А сегодня гость в твоем лице, поэтому он все понимает.

– Гость – это значит ненадолго, – тихо сказала Лиза, прикрываясь одеялом.

– Почему? В наше время гость – это только один день, а потом уже постоялец.

Лиза покачала головой, снова улыбнулась.

– Так не бывает. Гость есть гость.

– Бывает. Ночник тушить?

– Не надо. Я так по тебе соскучилась, что забыла, какой ты есть.

Жан подошел к дивану, где лежала Лиза.

– Пустишь?

Она подвинулась к стене и откинула одеяло. Жан увидел ее прекрасное тело и, скинув с себя полотенце, которым был по пояс обернут, погрузился в ее объятия. Он обнял хрупкое создание и стал награждать поцелуями.

– Я тебя люблю, – шептал он ей на ухо. – Кажется, тебе об этом сегодня еще не говорил.

– Я не помню.

– Значит, не говорил, – согласился Жан. – Какая же ты прелесть!

– Можно тебя спросить?

– О чем? Спрашивай, на все отвечу.

– Ты сегодня уроки из-за меня не учил?

– Лиза, ты что, хочешь мне испортить сегодняшнюю ночь?

– Нет. Я просто за тебя беспокоюсь.

– Вот еще… Отец за меня беспокоится, ты беспокоишься… Когда же у меня начнется нормальная человеческая жизнь?

– Она у тебя уже давно началась. Ты же у меня герой.

– Какой еще герой?

– А вспомни, как там, в восемнадцатом веке на кораблях воевал? А? Вспомни Петроград и эту революцию… Забыл? А блокадный Ленинград? Я все до мельчайших подробностей помню. Чем не герой?

– Ты знаешь, до твоего появления я обо всем этом никогда не вспоминал, будто этого и не было вовсе. А появилась ты, и моя память сразу просветлела. Я помню об этом все, но так мог поступить каждый. Ник тоже молодец, и Ин тоже, и ты.

– Я не о них, я о тебе. Мне нужен только ты.

Лиза склонилась над лицом Жана и уставилась ему в глаза.

– Они даже в полумраке такие красивые. Какой же ты прекрасный мальчик!

У Жана на лице мелькнула улыбка, но он сдержался.

– Ты меня любишь? – шевельнулись его губы.

– Нет. Я больше чем люблю. Я тебя просто обожаю. Ты все такой же, каким был раньше.

Она положила свою голову ему на грудь:

– Я слышу, как бьется твое сердце.

– Ну и как?

– Сильно.

Жан обнял Лизу и прижал к себе.

– Благодаря тебе оно так сильно и бьется. Завтра пойдешь со мной в школу. Посмотришь, где и как я мучаюсь и как там мое сердце бьется. С ума сойти можно! И так каждый день. У меня скоро инфаркт случится. Не дожить мне до пенсии.

– Меня не пустят, глупенький.

– Пустят. Я за это отвечаю. Что, зря мой батя директор этого дурдома? Я уже договорился.

– Давай доживем еще до завтра, – улыбнулась Лиза.

– А ты можешь не дожить? Или я?

– После этой ночи, что сегодня может случиться, мы оба можем не дожить.

– Ты это обещаешь?

– Да.

– Я тебе обещаю то же самое, – шептал Жан, еще крепче обнимая Лизу.

На звонящий будильник отреагировала только Лиза. Она подняла голову и взглянула на Жана, который уткнулся носом в ее плечо и посапывал.

– Жанчик, вставай, – Лиза похлопала его по щеке.

Жан открыл глаза.

– Давай еще поспим, – прошептал он.

– А школа?

– Мне еще долго туда ходить, успеем. Давай поспим, – он закинул на нее ногу и закрыл глаза.

– Нет, вставай. Ты обещал меня взять с собой в школу.

– Ну, Лизочка.

– Нет, нет, подъем. Ну, ты и лентяй. Поспать очень любишь? Ты таким раньше не был.

Жан снова открыл глаза.

– Здесь я дома. Мы вместе дома, поэтому можно и расслабиться.

Лиза перелезла через Жана и стала одеваться.

– Ты что, сама, без меня пойдешь? – улыбнулся он.

– С тобой, вставай.

Она откинула одеяло, созерцая его стройное тело.

– Ты ночью был просто неотразимый. В школе тоже такой же?

– Ты мне хочешь с утра испортить настроение?

– У тебя сегодня будет все замечательно, – заверила Лиза. – Об этом дне в школе ты не забудешь никогда.

– Это ж почему? – Жан стал приходить в себя.

– У тебя все получится. Вставай и одевайся, бесстыдник.

– Что-то не так?

– Я шучу. Вставай, скоро выходить.

Жан медленно поднялся и обхватил Лизу за плечи.

– Может…

– Нет, нет, не может… Тебе еще собраться надо.

– Нечего мне собирать. Все равно ничего не учил.

– У тебя все будет хорошо, – повторила Лиза. – Отец ушел?

– Он рано уходит. Сейчас выпьем кофе и пойдем.

Жан оделся, быстро собрал сумку, бросив туда несколько учебников и тетрадей.

– Все, я готов, – объявил он. – Сейчас умоюсь, кофе и вперед!

В классе было шумно. Через пять минут должен был прозвенеть звонок и начаться урок математики.

Жан с Лизой шли по школьному коридору в сторону класса.

– А это кто? – спросила Наташка. – Новая ученица?

– Новая, – ответил Жан. – Будет сидеть со мной.

Одноклассники с любопытством поглядывали на Лизу.

Жан подошел к парню за последней партой:

– Шурик, ты мне друг или нет? – спросил он. – Посиди на моем месте с Наташкой, а мы здесь.

– Познакомишь? – в свою очередь спросил Шурик.

– Сам познакомишься. Что, языка нет?

Жан заметил, как Наташка ревниво поглядывает в его сторону.

– Ты не против, если Саня с тобой сядет? – спросил Жан.

– Мне все равно, – буркнула Наташка.

Сашка освободил место, и Жан посадил Лизу за парту.

– Я сейчас, – сказал он и выскочил в коридор.

В учительской он нашел учительницу математики.

– Можно сегодня… – начал было Жан.

– Можно, директор уже всех предупредил, – не дала договорить ему математичка. – Но запомни, что я тебя, так же как и все остальные учителя, буду сегодня спрашивать. Я думаю, ты хорошо подготовился к занятиям?

– Конечно, – согласился Жан. – Я всю ночь старался.

– Вот и покажешь, на что постарался.

– В классе? – улыбнулся Жан.

– Не на улице же!

– Это просто невозможно.

– Почему? Если ты всю ночь учил, значит, должно что-то остаться в твоей голове.

– Осталось, но не все, только самое основное, – ответил Жан.

– Вот это основное на уроке и изложишь. Иди в класс.

Глава 8

Вошла учительница и, как это положено, все ученики встали.

Лиза окинула взглядом ребят, которые нет-нет, да и посматривали на нее. Ей было неудобно, что ей столько внимания, и она подвинулась ближе к Жану.

– Не обращай внимания, – прошептал он. – Они нам просто завидуют.

– В чем?

– В том, что ты у меня лучше всех.

Учительница сделала перекличку и сразу обратилась к Жану:

– Ну, раз у нас сегодня гостья, по твоей инициативе, то выходи, будешь сейчас отвечать первым. Иди к доске, и мы все тебя очень внимательно будем слушать.

«Началось, – подумал Жан. – Вот кобра очкастая, могла бы и на уступки пойти. Так и хочет меня унизить перед Лизой. Ну, я сейчас тебе выдам…»

Жан взглянул на Лизу и направился к доске.

– Что на сегодня было задано? – спросила она.

Жан стоял растерянный. Его глаза шарили по одноклассникам, но те предательски молчали, уставившись на него. Он взглянул на Лизу – она сидела, подперев голову рукой, и спокойно смотрела на Жана.

Неожиданно в его голове произошло непонятное просветление, и он решительно рассказал домашнее задание, за которое вообще прошлым днем даже не брался.

– Так. А теперь рассказывай все то, что ты знаешь.

Учительница села за стол и уставилась на ученика.

Он почувствовал, как мороз прошел по его коже, а румянец покрыл лицо.

Ученики притихли в ожидании чего-то непонятного, но Женя, удивляясь самому себе, так все подробно рассказал, что учительница даже ахнула.

– Это невероятно! – воскликнула она. – Ты нам рассказал больше, чем я говорила на прошлом уроке. А теперь реши задачку.

Она написала условия задания.

Жан взглянул на Лизу, которая невозмутимо смотрела на него, сидя в том же положении.

Женя тут же сказал ответ, не успела еще учительница написать условия.

– Даже так? – удивилась она.

Женя взял мел и размашистым подчерком расписал все решения на доске.

– Что случилось? – теперь уже растерялась сама учительница. – Ты делаешь невероятные успехи… И это все за один день?

– За одну ночь, – поправил ее Женя.

– Это невероятно! Ну, садись – отлично.

Жан вернулся на место.

– Спасибо, – прошептал он, поглядывая на Лизу.

– Не за что. Учить надо, – так же тихо ответила она.

На перемене он отвел Лизу в сторону.

– Я что-то ничего не понимаю, – сказал он. – Что это со мной?

– Ну, я же не могу допустить, чтобы мой молодой человек краснел перед всеми.

– Это ты сделала так? Ты это можешь?

– Не знаю, просто решила попробовать себя. Должно же остаться во мне что-то наследственное.

– Ты знаешь, у тебя получилось, я за тебя очень рад. С твоими возможностями, мне через пару дней уже можно будет и школу закончить.

– Учить надо, Жанчик, – сказала Лиза и незаметно взяла его за руку. – Смотри, как на тебя все смотрят.

– Все на тебя смотрят, а не на меня. Они просто в шоке от моего ответа. Хотя я в классе и не отличник, но и не двоечник – хорошист. Но такого они все, вместе с училкой, просто не ожидали.

– Я от тебя тоже многого не ожидала, – ответила Лиза.

– Например?

– То, что было сегодня у нас с тобой там…

– А раньше хуже?

– Всегда хорошо. Что за урок у вас сейчас?

– История, – вздохнул Жан. – Отец придет. Он у нас ведет этот урок. Вот увидишь, он обязательно меня тоже спросит. Он же знает, что я не учил ничего.

– А в классе знают, что он твой отец?

– Нет. Никто.

– Это хорошо, – согласилась Лиза.

– А вообще, есть одна, которая знает. Это моя соседка по парте, Наташка. Вон она стоит и не сводит с нас глаз.

– Ты ей нравишься, – заметила Лиза.

– Глупости.

– Почему? Ты должен всем нравиться. Мне будет даже приятно.

– Будешь ревновать?

– Никогда. У тебя своя голова на плечах есть. Это же хорошо, когда на тебя обращают внимание.

– Ну и понятия у тебя. Наши бы девчонки рассудили по-другому.

– Это их дело, а мне все равно. Знаю только одно, что я тебя люблю, и мне этого достаточно.

Одноклассники поспешили в класс, – в коридоре появился директор.

– А вас отдельно приглашать? – спросил он. – Готовься, обязательно спрошу, – на ходу бросил директор на сына строгий взгляд.

– Вот видишь, спросит, – вздохнул Жан.

– Не спросит, даже не спорь. Идем на твои уроки, – Лиза потянула Жана за руку.

– На занятия можно и не опаздывать, – заметил директор, обращаясь к Жану с Лизой.

– Так звонка не было.

– Как это не было? По времени уже идет урок, – и только директор произнес эти слова, как раздался звонок.

– В таком случае я ошибся, извините. Проходите на свои места.

Жан снова удивленно посмотрел на Лизу.

– Это что, второй звонок был, для нас? – спросил он.

– Третьего ты не дождешься. Запомни, Жанчик – это все в последний раз.

– Так еще первого не было, – а ты уже последний, – возмутился Жан.

– Последний, – еще раз повторила Лиза.

– Нет, ты меня не любишь, – Жан взглянул на свою соседку Наташку.

– Она тебя тоже не любит, – заметила Лиза. – Ты ей просто нравишься и не больше.

– Что с историей делать будем? Сейчас он спросит обязательно.

Директор прошел между рядами и остановился у последнего стола, где сидел Жан с Лизой.

– Кто пойдет отвечать? – спросил он и пристально взглянул на сына. – Напоминаю, что мы проходим по истории государственное правление в период с 1700-го по 1750-й годы в России. Кто лучше всех подготовился, может выходить и рассказывать, – он не отрывал взгляда от Жени, который опустил глаза и уставился в учебник.

Неожиданно встала Лиза и направилась к доске. Жан даже вздрогнул, провожая ее взглядом. Она шла решительно и уже на ходу сказала:

– Я сейчас вам расскажу такие вещи, о которых вы никогда не прочтете в учебниках.

Она сделала паузу, собралась с мыслями и начала…

Изумленный директор опустился за парту рядом с сыном и внимательно слушал вместе с учениками.

Действительно, она излагала факты, которых не было в учебнике, и никто не смел ее перебивать. Все сидели, затаив дыхание, и слушали ее рассказ о том периоде, который указал директор.

Женя взглянул на отца.

– Это не я, – тихо сказал он.

– Понятно – не ты. Откуда она знает такие подробности того времени? Просто удивительно!

– Она сама из того времени. Она живет в том веке.

Отец удивленно посмотрел на сына.

– Ты понял, что сказал?

– Я понял. У нее год рождения тысяча шестьсот восемьдесят какой-то.

Отец усмехнулся.

– Еще чего? – тихо спросил он.

– Она дочь князя Зотова, сподвижника Петра Алексеевича. Лиза вчера тебе об этом говорила, а ты не верил.

– И приехала к тебе в гости в двадцать первый век?

– Ну да.

– Еще слово, пойдешь тоже отвечать, умник.

– Я правду говорю.

– Дома разберемся, не мешай. О таких фактах истории я и сам не знал. Вот молодец, наверное, много читает и не забивает голову пустыми мыслями, – сделал заключение отец.

– Она меня любит, – тихо, но с гордостью сказал Женя.

– Дома разберемся, – повторил отец. – Я не знаю, кого она любит, но историю знает отменно.

Лиза еще долго рассказывала подробности того времени, изредка поглядывая на последнюю парту, где сидели Жан с отцом.

Когда прозвенел звонок, Лиза остановилась.

– Я еще много могу рассказать интересных вещей, – сказала она. – То время для России было особенное и замечательное. Хотя государь и построил этот город на костях народа, он все равно великий человек. Это его заслуга, что он сейчас стоит здесь и процветает.

Лиза замолчала, заметив, что на перемену никто не собирается выходить. Все сидели молча и слушали ее рассказ.

– О, да тебе в аспирантуру с такими знаниями надо, – наконец встал директор и направился к Лизе. – Молодец! Ты нам много рассказала интересного. Даже я заслушался. Откуда ты так много знаешь?

– Из жизни, – ответила Лиза. – Из личной жизни. И еще хотела всем признаться, что я люблю одного вашего ученика.

Все сразу обернулись назад, и десятки глаза устремились на Женю.

– Я вам всем говорю это с полной ответственностью, что я его очень люблю, и меня связывает с ним многое.

Женя уловил взгляд Наташки, которая от такого откровения даже покраснела. Его что-то подтолкнуло, Женя медленно поднялся и взглянул на Лизу.

– Я тоже хочу всем сказать, что я люблю эту девочку. Она приехала к нам издалека, и я с ней давно знаком.

– С 1703 года, по-моему, – добавила Лиза.

– Кажется, так, – подтвердил Женя.

Он подошел к Лизе.

– Ты была права, что меня сегодня не спросят, – шепнул он ей на ухо. – Я бы хотел, – обратился Женя ко всему классу, – чтобы моя подружка вас не удивляла, а вы были к ней снисходительны. Может, вы все видите ее в последний раз – это неважно, но она мое сокровище.

– Ну, хватит лирики, – остановил директор признания Жени. – Идите, отдыхайте, а ты готовься. Сегодня все учителя обещали тебя поспрашивать. Впереди у вас еще пять уроков.

– Я не потяну, – почесал затылок Жан. – Это мне не осилить.

– Это легко и просто, – успокоила его Лиза. – Сегодня у тебя виктория – значит «победа».

– А можно, чтобы она была у меня всегда?

– Можно. Я тебе ее устрою, при условии твоей помощи и твоих стараний.

После уроков, на которых Жан блестяще отвечал и получал только отличные оценки, разговор все вели только о них.

Уже слух разнесся по всей школе, что в 11 «а» классе есть одна ученица, знающая все и обо всем, а самое главное, что она при всех призналась в любви одному из учеников.

– Как у тебя все это так получилось? – восторгался Жан. – Ты теперь всегда будешь со мной ходить на занятия?

– Нет, дорогой, ходи сам. Я просто дала тебе понять, что ты можешь все.

– С тобой – да.

– И без меня. Ну где же Ник и Ин?

Жан почему-то посмотрел на небо.

– Скоро будут, – сказал он. – Они обещали. Да вон же они идут.

Вдалеке по аллее шли два молодых человека. Лиза встала и взяла Жана за руку.

– Прошу, про школу ничего не говори.

– Конечно, – согласился Жан. – Что-то уж долго вы сюда добирались, – обратился он к Нику. – Мы вас уже полчаса дожидаемся. Какие планы?

– У меня есть предложение, – сказала Лиза. – Где-то в городе есть памятник Петру Алексеевичу. Давайте туда сходим. Он еще при жизни говорил, что стоять ему и возвышаться над городом в монументе, хотя и не любил эти дела.

– А что, идея! – согласился Ник. – Этот памятник еще называют Медным всадником.

Глава 9

Лиза стоит и не может оторвать глаз от величественного монумента.

– Что с тобой? – спросил Жан.

– Тебе ничего не кажется? Он на меня смотрит.

– Он на весь город так смотрит. Это же памятник.

– Нет, Жанчик. Смотри, взгляд его строгий, как при жизни. Мне кажется, что сейчас он сойдет с этого камня и подъедет к нам. Смотри, видишь, он голову повернул.

Жан огляделся по сторонам.

– Я тебя понимаю, – сказал он. – Это из-за школы. Ты только один день со мной там была, а уже все перевернулось в голове. А каково мне? Я уже десять лет туда хожу. На тебя не он должен смотреть с этого булыжника, а я должен быть на его месте, как жертва школьных репрессий, и сидеть там вместо него на этой каменной лошади.

Лиза удивленно посмотрела на Жана.

– Тебе надо быстро заканчивать школу, – сочувствовала она.

– Вон Ник с Ин помимо школы еще лямку в институте тянут, а это минимум еще пять лет.

– И что, хорошие мастера получаются?

– Не мастера, а специалисты, – поправил Жан.

– Ну, специалисты ваши.

– Разные. Кто и как устроится – это самое главное.

– Петр Алексеевич такого бы не допустил. На благо России надобно работать, а не штаны протирать.

– Вот в этом я с царем согласен, – Жан взглянул на лицо государя, и ему тоже показалось, что он смотрит на него.

– Согласен, согласен, государь. Разогнать всю эту контору давно пора. Местные учатся – гастарбайтеры работают – бардак в стране!

Ник, стоящий рядом, чуть не повалился от смеха.

– Ты это про что так громко? – спросил он.

– Об образовании. Вот ты, например, кем будешь, когда окончишь свой институт? – спросил Жан.

– Инженер-электронщик.

– Кем, кем? – переспросила Лиза.

– Ну, это с проводами что-то, – пояснил Жан.

– Такие специалисты государю не нужны.

– Это там у вас не нужны, а здесь они в ходу.

– Ему нужны корабелы, оружейники, каменотесы… – Лиза готова была еще продолжать перечислять профессии.

– У нас инженерия кругом. Эти ремесла уже в прошлом, – сказала Ин. – Ты у Жана своего спроси, он кем хочет стать, только не падай сразу.

– А ты откуда знаешь, кем я хочу стать? Я тебе говорил что ли? – удивился Жан.

– Не говорил. Ты Лизе скажи.

– Ну, я еще не решил. Тут жизненная ситуация у меня поменялась, – Жан прижал Лизу к себе. – Поэтому пока не решил, но камнетесом я не буду – это точно.

– Я сама тебе специальность выберу, – улыбнулась Лиза.

– Нет! – вскричал Жан. – Ни в коем случае. – Царем я еще согласен, ну, можно его заместителем. Какие там еще вакансии у вас?

Теперь уже и Ин захлебывалась от смеха.

– Чего вы ржете? Если еще под Петром лошадь заржет – все разбежитесь.

Жан снова взглянул на Медного всадника, и ему показалось, что глаза у государя округлились от удивления.

– Идемте, погуляем лучше, – предложил он. – Царем тоже что-то мне не очень хочется.

– Я еще хочу сюда прийти, – тихо сказала Лиза.

Жан взял ее за руку, и они пошли в сторону Исаакиевского собора.

Жан спиной чувствовал позади себя чей-то холодный взгляд и обернулся. Почему-то его взор сразу упал на монумент, и он с ужасом заметил, что Петр повернул голову и смотрит им вслед. Потом поднял правую руку и погрозил огромным кулачищем.

Жан зажмурил глаза и потряс головой.

– Что с тобой? – спросил Лиза.

– Показалось.

– Давайте придем сюда вечером, – предложила она. – Мне здесь очень понравилось.

– Я не пойду, – наотрез отказался Жан. – Идите без меня.

– Ну, Жанчик, почему?

– Не пойду и все. Не хочу, чтобы меня эта каменная лошадь растоптала. Ты же сама заметила, что царь шевелится.

– Я прошу…

– Я тебя там, на лавочке подожду, пока вы с ним будете общаться. Что-то мне здесь не очень нравится. Ник, ты видел глаза у царя?

– Да, особенно когда ты на его место метил, – не успокаивался Ник.

– Мне показалось, что он мне вслед даже кулак показал, – признался Жан.

– А как бы ты хотел? Я бы на его месте, за то, что ты на престол претендуешь, тебе бы даже рожу набил. Он еще по-свойски с тобой обошелся.

– Давайте вечером в другое место пойдем, – настаивал Жан. – Ну, например…

– В Кунсткамеру, – вставила Ин.

– Нет! Это там все царские проделки. Он там всех засушил и заспиртовал, – Жан даже остановился. – Я не хочу, чтобы еще на одно чучело больше стало. У меня такое ощущение, что он где-то здесь рядом. А в Кунсткамеру я не хочу, мне достаточно того, что я чувствую его присутствие даже здесь. – Жан сжал руку Лизы. – Пойдемте лучше в цирк.

– Какой еще цирк? – не поняла Ин.

– На Фонтанке.

– На лошадей смотреть?

– Нет, лошадей смотреть не будем. На медведей и кошек… Лиза, ты согласна?

Лиза взглянула на своего молодого человека.

– Жанчик, царем тебе не быть, – улыбнулась она. – На кораблестроителя ты не потянешь. Выбирай себе специальность сам.

– Вот это другой разговор. Но к Медному всаднику я не пойду.

– Хорошо, хорошо, – согласилась Лиза.

– Давайте лучше на дискотеку! – вдруг посетила мысль Жана. – Послезавтра выходной – и рванем все вместе. А?

– Дожить еще надо, – сказала Ин. – С тобой от смеха можно даже до вечера не дожить.

Они миновали Исаакиевский собор, площадь и вскоре оказались на Малой Морской улице.

– Может, все же зайдем? – предложил Ник и взглянул на Лизу. – Меня так и тянет туда, вспомнить прошлое.

– А мне кажется, это будет лишним, – сказала Лиза. – Зачем ворошить прошлое? Наверняка здесь давно живут чужие люди, зачем их беспокоить? Столько лет уже прошло…

– Лиза права, – поддержал Жан. – Нечего нам там делать. Лучше по Невскому погуляем. А на выходные…

– На выходные есть предложение пойти в Петропавловскую крепость. Там и царь похоронен, и вообще посмотреть есть что, – сказала Ин и взглянула на Жана. – Дискотека твоя подождет. Лиза к нам ненадолго, поэтому надо успеть ей все показать.

– Правильное решение, – поддержал Ник. – Цирк твой тоже не уедет. А уедет…

– Хочешь сказать, что клоуны останутся, – добавил Жан. – Их и так кругом хватает.

– Так и решим: на выходные в Петропавловку, а потом можно в Петергоф, в царские хоромы, – предложил Жан.

– Тебя так и тянет на престол, – заметил Ник. – Был бы ты царем – такого начудил…

– Ты бы был у меня моим первым замом – Меньшиковым вторым. Мы с тобой всю нашу бюрократию разогнали бы в два счета. Вот они бы камни и тесали у нас, бездельники. Полгорода халявщиков!

Уже под вечер, уставшие, Жан и Лиза вернулись домой. Отца, на удивление, не оказалось дома.

Лиза приготовила ужин из сарделек и пюре, налила чай.

– Давно в центре не был, – признался Жан. – С этой учебой все на свете забудешь.

– Ложись и отдыхай, – сказала Лиза. – Я дождусь отца.

– Не хочу.

– Тебе завтра в школу, поэтому ложись и отдыхай.

– Я же уроки еще не делал, – спохватился Жан.

– Тебя завтра не спросят, – сказала Лиза спокойным голосом. – Но потом придется учить.

– Ты не хочешь больше со мной туда ходить?

– Я и так с тобой, но в школу ходи сам, – Лиза улыбнулась, обняла Жана и взглянула ему в глаза. – Ты очень хочешь в цирк?

– Да нет. Вся наша жизнь и так, как цирк, – прошептал он и коснулся губами ее милого личика.

– Сходим еще к памятнику? Меня так туда тянет.

– Ты это очень хочешь?

– Да.

– Как ты думаешь, он слышал, о чем мы говорили?

– Не знаю. Знаю одно – он при жизни поговаривал, что будет стоять на страже государства вечно. Вот он и стоит. Как все сбывается со временем!

Жан улегся на диван, закрыл глаза и тут же провалился в сон.

Снова перед ним Исаакиевский собор и площадь. Они вчетвером идут по освещенной фонарями аллее к набережной.

Каково же было его удивление, когда, подойдя к Медному всаднику, Жан обнаружил, что государя нет на месте.

Жан весь задрожал, схватил Лизу и Ника за руки, остановился как вкопанный.

– Что опять? – спросила Ин.

Жан не мог произнести ни слова, только кивал головой в сторону постамента.

– Черт возьми, а где же государь? – заикаясь, произнес растерянный Жан.

Вместо памятника стоял один огромный камень.

– Слушай, он не тебя ли ищет? – спросил Ник.

– Зачем?

– Ты же метил в цари.

– Глупости.

Сзади послышался топот копыт, и ребята еле успели отскочить в сторону.

Мимо промчался огромный конь с царем в седле. Государь резко остановился и развернул коня.

– Где князь Зотов? – сурово спросил Петр.

– Его здесь нет, государь, – ответила Лиза. – Он там, на строительстве города, на том берегу.

– Ты, если мне память не изменяет, дочкой ему приходишься? – Петр приподнялся в стременах и медленно сошел на землю. Он взял под уздцы коня и подошел поближе. – Точно дочка, Лиза Зотова. А это еще кто?

– Вы, государь, их тоже знаете, – сказала Лиза. – Они были у вас там, на строительстве на Заячьем острове.

– А-а-а… Помню, помню. У вас имена еще какие-то обрубленные.

Жан хотел что-то сказать в ответ, уже раскрыл рот, но тут же поймал строгий взгляд государя.

– И тебя помню, – он положил тяжелую руку Жану на плечо. – Это ты сегодня ко мне приходил?

– Мы все там были, – ответила Ин.

– Я вас видел. Тут много ко мне приходят поглазеть, а вас я запомнил сразу, особенно вот этого, – Петр повернул к себе Жана лицом. – Пойдешь ко мне работать? Ты вроде хотел. А?

– Кем, государь?

– Ну, не царем же. Камни тесать будешь. Хочу Неву с двух сторон гранитными берегами оградить. Красиво будет! У меня ни одного путного каменотеса нет. Ты будешь первым. Потом еще кого найду. Какой берег возьмешь? Левый или правый?

Жан взглянул в сторону Невы.

– Это что ж, я должен одну сторону один обтесать?

– А что такого? Указ государя – закон!

– Может, лучше гастарбайтеры? У них неплохо получается.

– Государь, это мой жених, – призналась Лиза.

– А, жених? Это другое дело. Камни тесать негоже. Канал будешь рыть, там работяг много, будешь старшим.

– Какой канал, государь? – не понял Жан. – Тут уже все что можно перерыли. Теперь дороги роют.

– Когда успели? Идем, покажешь. Куда коня привязать.

Ник взглянул на лошадь.

– Пусть здесь стоит, траву поест, на людей посмотрит, себя покажет. В наше время лошадь – это диковинка. Ее только в зоопарке можно увидеть или в кино.

– На чем же народ ездит? – удивился Петр Алексеевич.

– На машинах. Их тут как мусора.

– На каких еще машинах? – царь нахмурился. – Любой уважающий себя человек должен ездить только на коне. На нем он везде проедет и успеет. А ваши машины – это ерунда! – Царь махнул рукой. – Идемте к берегу.

Он привязал коня к дереву и похлопал по спине.

Государь стоял на берегу и всматривался вдаль.

– Что за огни? – спросил он. – Костры жгут бездельники, почему не работают?

– Это не костры, это фонари, – сказала Ин.

– И что они их жгут?

– Петр Алексеевич, сейчас двадцать первый век на дворе, и электричество в моде, точно так же, как и машины. Город свой вы просто теперь не узнаете. Он до того изменился… – Жан замолчал, уловив строгий взгляд царя.

– Кто посмел? – заревел царь. – Башку снесу изуверам!

– Жизнь меняется.

– И что?

– Сейчас она совсем другая стала.

– При мне была лучше. Сейчас даже дорогу не перейдешь. Эти ваши машины так и летают. Ну и дожили. Стоило чуть раньше умереть – все испохабили. Кто градоначальник? Меньшиков?

– Сейчас уже губернатор – начальник.

Царь недовольно покачал головой.

– Ну, ведите, показывайте, что тут без меня натворили. На триста лет государство оставить нельзя. Только отвернулся – они машины напридумывали. А кто берега в гранит обложил? – спохватился царь, заметив плиты. – Гастарбайтеры твои?

– Это уже давно сделано, – вздохнул Жан.

– Тебе, жених, повезло. С той стороны тоже все в граните?

– Конечно.

– Хорошо. Ну, я что-нибудь все равно тебе придумаю. Ведите, показывайте город. Да, а как его сейчас зовут-то? Не переименовали в какой-нибудь Мухосранск?

– Нет, государь, это – Санкт-Петербург.

– Почему так? Опять жизнь меняется?

– Опять.

– Куда нам сейчас? Я тут в ваших улицах совсем потеряюсь, – царь обеспокоенно взглянул на другую сторону дороги, где в парке привязал коня. – Лошадь не угонят?

– Нет, государь, она же каменная! – Жан, шагнул на проезжую часть. – Пробка!

– Какая еще пробка?

– Президент приехал, дорогу перекрыли, – объяснил Ник. – Он часто к нам приезжает.

– Ну и что? – нахмурился Петр.

– Машины ждут, пока он проедет.

– Президент – это кто еще такой?

– Ну, вроде вас, как бы царь.

– Какой еще царь? Из Романовых?

– Да нет, из местных.

– И что ж он так долго едет? Лошадь у него хромая, что ли?

– У него под капотом таких лошадей штук двести сидит, не меньше.

– Целая конюшня?

– Что-то вроде этого.

– Чем же он их кормит? Здесь ни сена у вас, ни овса?

– Бензином, – пояснил Жан.

– Это еще что за корм?

– Он на заправках продается.

– Ладно, – Петр махнул рукой. – Разберемся с этим вашим президентом.

Они с трудом перешли на другую сторону дороги, и Петр Алексеевич сплюнул.

– Фу, какая гадость! Пердят тут, дышать невозможно. Это из-за этого корма?

– Ну да.

– Сено лучше. Лошади должны есть чистые продукты. Вот моя, например, ест только клевер да отборный овес. Смотрите, какая здоровая стала. Черт с ними, с лошадьми, ведите показывайте, до чего город довели.

– Он, государь, вам понравится. Вы начали, предки ваши продолжили, – сказала Ин. – Ему еще расти и расти.

– Посмотрю сейчас, что они тут натворили. Если что не то найду, головы поснимаю. Я старался, старался, шведов бил на Северной войне, город строил, а тут поналяпали, чего мне и на ум бы не пришло.

Глава 10

– Все, я устал, – сказал Петр и облокотился на гранитную плиту, стоявшую вдоль набережной. – Трудно без коня. Я бы на нем уже полгорода объехал. Ну и улицы – не разберешь, какая куда ведет. Как вы здесь все живете? Тут есть где-нибудь харчевня что ли?

– Есть «Макдональдс», – ответил Жан.

– Это что еще за кухня?

– Американская. Картошка да бутерброды с котлетами.

– Веди туда. Я чувствую, что пора и поужинать. Царя не отравят?

– Да нет. Если бы травили, то все б давно вымерли в городе.

– Да? Ну, веди тогда.

Они вошли в светлое здание «Макдональдса», усадили государя и встали в очередь.

– А где слуги или лакей, в конце концов? – спросил Петр.

– Самообслуживание, государь, – сказал Ник. – Вы сидите, мы принесем.

– Ну и бесово заведение. Водка есть?

– Только кола, – ответил Жан.

– Кружку колы и закуску, – приказал Петр.

Когда на столе стояли пять пластиковых стаканов колы и булочки с котлетами, напичканные всякой зеленью, Петр вскинул брови.

– И все?

– Это же американская кухня, – пояснил Жан.

– Что они там, вообще ничего не жрут? Эта еда для свиней, а ты сюда меня притащил.

– Ешь, государь, понравится, – сказала Лиза.

– А ты что, уже пробовала?

– Пока нет.

– Тогда ешь первая.

Петр взял стакан колы и залпом выпил.

Жан заметил, как брови его сошлись на переносице и глаза засверкали. Он подвинул к себе бутерброд и всем нутром почувствовал, что сейчас что-то будет.

Петр огляделся по сторонам.

– Это что ж, вы такую водку пьете? – взорвался он. – Что еще за говно!

– Это не водка, – пояснила Ин. – Это просто напиток. Здесь водка не продается.

– Вот приглашу вас к себе, – выпалил Жан, чтобы разрядить обстановку. – Угощу водкой. У нас в магазине самопал не продают – вся нормальная.

– Так приглашай. Есть там где лошадь поставить?

– В парадной, – равнодушно ответил Жан. – Место неплохое.

– Ты лучше ее у себя в коридоре поставь, – предложил Ник. – Как в парадной люди ходить будут? Такую кучу камней сразу и не обойдешь. Есть предложение – идем к Зимнему. Там погуляем, потом в Адмиралтейство заглянем.

– В крепость, что ли, мою? – спросил Петр.

– В Адмиралтейство, – Жан потер лоб, вспоминая историю. – Да, туда, а затем ко мне в гости. Правда, ехать на метро придется.

– Что еще за порода такая? Почему не знаю?

– Это, уважаемый Петр Алексеевич, не порода каких-то там лошадей. Это метро.

– А-а. Понятно. Вы ешьте, не смотрите на меня. Я такое не ем. – Царь недовольно смотрел по сторонам. – И откуда такая очередь? Они все голодные?

– Это студенты, – пояснил Жан. – Они всегда есть хотят, а денег у них мало. – Он взглянул на Ника и Ин, которые представляли именно эту категорию молодежи. – Я правильно говорю?

– Смотри, наговоришься, – процедил сквозь зубы Ник.

– Котлета почти из мяса, – нахваливал Жан.

– Я бы сам лично этого повара в эту котлету закатал, чтобы людей не травил. Все дохляки какие-то. На вашей еде не проживешь.

– Это точно, – согласился Жан.

– У тебя в избе то же, что и здесь?

– У меня пельмени есть.

– Покажешь.

Они вышли на Дворцовую площадь.

– Ой, потомки мои бестолковые, тоже мне выстроили.

– Не нравится?

Петр Алексеевич стоял посередине площади и глядел по сторонам.

– Нравится! Красотища какая! Молодцы, но все равно бестолковые. Раньше, помнится, здесь находились дома графа Апраксина, Кикина да Рагузинского. Где они сейчас?

Молодые люди пожали плечами.

– Помню, в 1712 году лично указ издал на постройку деревянного домика в голландском стиле. Я его и называл Зимним дворцом. А на мою свадьбу с Екатериной дом перестроили и превратили в настоящий дворец. А это? Тут просто хоромы какие-то. Я себе позволить такого не мог. Кто здесь живет?

– В нем около тысячи пятисот комнат, – пояснил Ник.

– Сколько? Это ж кому столько понадобилось? – удивился царь.

– Сейчас это Эрмитаж. Ну, музей, короче.

– Кому это в голову пришло делать из царских хором музей? И что там показывают?

– Там картины, государь. И ваши есть.

– Тогда ладно, – одобрил царь. – А это что за самозванец поставил эту махину? – спросил государь, указывая на колонну.

– Император Александр. Он не самозванец. Он из вашего же рода.

– Романовых?

– Конечно.

– Вот развелось, – вздохнул Петр. – Видеть бы мне его. Мне памятник, себе – столп с ангелом…

– Скоро темнеть начнет, Петр Алексеевич. Надо будет домой, – предупредил Жан.

– Кто-то куда-то приглашал. Не в поле же мне ночевать. Как там уже надоело с этими строителями. А это что за пика торчит, не Адмиралтейство ли?

– Давайте так, государь, смотрим это Адмиралтейство и ко мне в гости. У нас водка до одиннадцати вечера только продается, надо успеть еще купить.

– Даже для царя?

– Для всех одинаково.

– И кто указ такой издал! Голову ему оторвать, извращенцу! Ну, показывайте, что там из моей крепости сделали. Я еще в ноябре 1704 года там первый камень заложил. Специально выбрал это место на левом берегу Невы. Там корабли до сих пор мои строят? У меня в 1706 году первый сошел оттуда на воду, 18-ти пушечный фрегат.

– Сейчас уже не строят. У нас специальные верфи есть.

– Хоть здесь додумались.

Петр стал обходить здание, огороженное мощной стеной.

– Хороша крепость, добротная. Еще века простоит, – нахваливал государь. – Сам делал.

– Она нас всех переживет, – добавил Ник.

– Это уж точно. Если она царя пережила, то вас обязательно, – удовлетворенно произнес Петр. – Ну, ведите меня дальше.

– Может, на этом и остановимся? – предложил Жан. – Поедем ко мне.

– Правда, жилье здесь у всех городское, – сказала Лиза. – Вы, государь, не удивляйтесь. Жан живет на этажах.

– А что, на земле места мало? – удивился Петр.

– Сейчас стало мало. Население большое, деваться некуда, вот и живут друг над другом, – объяснил Жан.

– А лошадь?

– Пусть стоит. Что с ней сделается. Завтра заберем. Я думаю, не убежит.

Они расстались с Ником и Ин и по Невскому направились в сторону метро.

На эскалаторе Петр чуть не потерял равновесие и не упал.

– Это что, для ленивых? – спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Так положено в метро. – Лиза схватила царя за руку.

– Что это они на меня так смотрят? – Петр гордо поднял голову, поглядывая на горожан.

– Государя признали. Они же впервые видят царя в метро.

– Пусть смотрят, – согласился Петр. – Им больше глаза пялить некуда – подвалы какие-то сплошные с фонарями. Куда вы меня завели?

Примчался поезд, и Петр пошатнулся от сквозняка. Он теперь сам схватил за руку Лизу и Жана.

– Это что ж столько карет сразу, и все господа в них? Не успел сосчитать, сколько лошадей запряжено там впереди. Надо будет и у себя такое придумать. Буду по островам ездить.

Толпа народа впихнула их в вагон и прижала к стене.

– Они что, совсем все с ума сошли? – возмутился Петр. – Как можно прикасаться к государю? Смотри, как прут.

– Час пик. В это время всегда так, – вздохнул Жан.

Петр Алексеевич был выше всех и, зажатый со всех сторон, только вертел головой.

– Мне б столько на строительство города подкинули, – прохрипел он. – Я бы из них людей-то сделал. У меня вечно не хватает народу, а тут под землей столько их прячется.

– Они на тебя, государь, работать не станут, – заметил Жан.

– Это почему же?

– Не те времена.

– До чего государство довели: работать не заставишь, царя зажали со всех сторон, да ноги еще оттоптали. Ты куда, бабка, прешь, не видишь, кто стоит? – занервничал Петр.

– Извини, сынок, кругом такая давка, – проскрипела старуха.

Жан заметил, как у царя глаза налились кровью. Они округлились и засверкали от ее слов. Жан схватил Лизу за руку.

– Он ее сейчас убьет, – прошептал Жан.

Петр раскрыл рот, хотел что-то выкрикнуть, но взял себя в руки и тихо сказал:

– Какой я тебе сынок. Ты еще не родилась, когда я державой правил.

Бабка растерялась, наспех перекрестилась и кинулась к выходу.

– Ох, и хлебнем мы с ним приключений, – заметил Жан.

– Ничего, он скоро успокоится, – сказала Лиза. – Ты лучше подумай, как дома быть? Пригласил на свою голову.

– Ну, не на улице же ему ночевать? Отец у меня историк, вот и пообщаются.

– Я думаю, что он с ним не станет разговаривать. Ты ему ближе.

– И ты.

Лиза улыбнулась, искоса поглядывая на государя, который локтями расталкивал напирающую толпу.

– На коне быстрее бы доскакали, – произнес Петр.

– А пробки?

– Ах, да. Эти ваши пробки не объедешь, – Петр закусил губы, обдумывая ситуацию. – А дворами нельзя?

– Можно.

– Вот я и говорю, что на коне быстрее.

По эскалатору они теперь поднимались наверх.

– Ох, тяжело идти, – сказал Петр. – Кто придумал эту машину? Я бы его в князья произвел. Умный человек.

– А вы говорили, для лентяев, – сказала Лиза.

– Вниз для лентяев, наверх – это правильно придумано, – царь стоял на своем.

Когда они вышли из метро, кругом уже горели фонари и гуляло множество людей.

– Куда нам? – спросил он. – Мне что-то уже надоело пешком ходить. Растянули город на сто верст… Компактней надо было строить, а то черт знает что.

– Сейчас пешком минут пять, – Жан не успел договорить, как заметил возбужденное лицо царя.

Впереди навстречу им шли ряженые в виде Петра и Екатерины, которые предлагали отдыхающим сфотографироваться с ними на память.

– А это кто еще? – заорал побледневший Петр.

Он остановился и сжал свои здоровенные кулаки.

– Это клоуны, – пояснил Жан, чтобы избежать непредвиденных обстоятельств.

– Какие это клоуны? – глаза государя засверкали.

Ряженые в испуге остановились и переглянулись.

– Ты кто такая? – набросился Петр на девушку в наряде царицы.

– Я Екатерина.

– Ты Екатерина? Екатерина моя жена, а ты девка неумытая. Ну-ка скидывай одежу! Где хапнула, стерва? В царских покоях? А ты, мерин крашеный… На престол собрался? – Петр схватил его за грудки и поднял над землей. Ишь, что учудили мне здесь!

Лиза заметила, что вокруг них собирается толпа, и схватила царя за рукав.

– Оставь их, государь, их в городе много ходит.

– Всех перевешаю, – не успокаивался Петр. – Ты какого роду, стервец? – Царь в воздухе тряс молодого человека, так, что у того слетел парик с сапогами. – Я тебе покажу кузькину мать! Ишь, на престол захотел, самозванец! Забирай свою дуру и чеши отсюда, чтобы мои очи тебя не видели никогда. Не дай бог, ты мне встретишься еще – посажу на Петропавловский шпиль – будешь там вертеться вместе со своей самозванкой.

Молодые люди, спотыкаясь, кинулись бежать, подбирая на ходу раскиданные парики, сапоги и веера.

Петр свистнул им вдогонку.

– Покажешь мне, где такие самозванцы еще болтаются, – обратился он к Жану. – Я их с десяток соберу – ветродуями будут. Видишь, чего захотели. В царя стали тихо переодеваться, пока я в этом макдонусе вашем сидел…

– В Макдональдсе, – поправил Жан.

– Какая разница, – махнул рукой Петр. – Одна херня, даже выпить не дали. А тут на улице что творится? Видела бы жена – не выдержала, – повырывала бы все косы этой кукле. Нет, государство ни на минуту нельзя без присмотра оставлять. Только соберешься что-то делать, смотришь, уже кто-то вперед тебя там побывал. Нужны карающие меры, законы, указы и праведники, чтобы за соблюдением всех законов следили.

– Полиция, – подсказа Жан.

– Да, и полиция, – тут же согласился Петр. – По возвращении я обязательно… Какая еще полиция? – спохватился государь. – Это кто такие?

– Полиция – она за порядком следит, – объяснил Жан.

– Не нужна мне эта ваша полиция. Я и без нее обойдусь. Мне пару мужиков покрепче, да розог побольше – вот тебе и вся полиция. Ну, скоро мы, наконец, придем в твою избу или как ее там?

Глава 11

Жан тихо постучал в дверь и прислушался.

– Что за курятник? – пробасил Петр.

– Тише, соседи услышат, – заволновался Жан.

– Дома никого? – спросила Лиза.

– Как всегда. – Отец уехал на симпозиум директоров, еще не вернулся, и мы одни, – Жан облегченно вздохнул. – А я и забыл, что его сегодня не будет.

– Почему никто не открывает? – уже тише спросил царь. – Они что там, уснули? Забыли, как царя встречать надобно?

Жан ключом открыл дверь и прошел первым, зажег в коридоре свет.

– Это ты здесь живешь? – удивился Петр. – Мне одному места мало. Вот до чего народ довели, а свечка эта мне нравится, – он внимательно посмотрел на зажженную лампу и прищурил глаза. – Где брал? Из-за границы прислали?

– В соседнем магазине продаются. Это, государь, лампочка. Ее еще при Ленине придумали. Так и называется, лампочка Ильича.

– Ильича, говоришь? Завтра мне с ним организуй встречу. Хочу поговорить, чтобы и мне там напридумывал таких свечей. Уж очень мне они по душе пришлись. А изба у тебя маленькая. Вот, представь, если бы мне в ней жить, где бы я гостей принимал?

– Нам хватает. Вы располагайтесь, я в магазин сбегаю. Лиза, приготовь ужин. Я скоро.

Жан выскользнул из квартиры и, не дожидаясь, когда приедет лифт, который только что ушел наверх, помчался вниз по лестнице.

– Что же это получается? Вы живете здесь, в такой тесноте? – удивлялся Петр. – Как так можно? Обломать руки таким строителям надо. Не дай бог там в мое отсутствие они что-то подобное выстроят в крепости, гнева моему не будет предела. То ли дело у нас! Один Меньшиков только под свое имение пол-улицы отхватил. Я еще приеду, разберусь с ним. Что-то он в последнее время совсем разошелся.

Петр обошел квартиру, внимательно всматриваясь в фотографии на стене.

– Куда это он убежал?

– В магазин за бутылкой. Я сейчас приготовлю ужин, посидим, поговорим, а завтра с нашими друзьями все вместе пойдем в город. Здесь много чего можно показать.

– Не хочу расстраиваться, – произнес задумчиво Петр. – Весь город перевернули. Не пойду смотреть.

– Он мне очень нравится, – призналась Лиза. – Вы просто его еще не видели.

– Ты так думаешь?

– Конечно, государь.

– И кто же его строил, иностранцы?

– Иностранцы сейчас здесь туристами ходят, – пояснила Лиза.

– Шведы тоже есть?

– Все приезжают.

– Кто посмел шведов в город пускать?! Мало тогда я с ними воевал, а тут гуляют, ходят. Зачем этот президент ваш нарушает традиции, заведенные мной?

– Не беспокойся, государь, сейчас здесь все друзья, – заверила Лиза.

– А, поняли, что мы сильнее, – обрадовался Петр. – Значит, мои старания даром не прошли. Завтра надо коня будет проверить.

– К нему тоже сходим.

– А твой родич знает, что ты здесь? – спросил царь. – Волнуется, наверное?

– Конечно, но я спокойна. Он меня поймет.

– А этого, как его там, Жана, он знает? Я бы не отпустил тебя так далеко.

– Разве далеко? Он на том берегу Невы город строит. Правда, расстояние между нами больше трехсот лет.

– Ну, вот, значит, далеко. Я его увижу, передам, что у тебя все хорошо. Да и жених у тебя хорош. Молодой правда, но годится.

– Я его очень люблю, – призналась Лиза.

– Любовь – это дело хлипкое. Надо уважать. Я тебе там одного своего сватал, так ты ухитрилась меня вокруг пальца обвести. Все, прощаю. Хороший у тебя малец, мне он очень нравится, просто красавчик, – одобрил государь.

– Он меня тоже любит.

– Я его в корабелы возьму, как приедет к нам, сам научу этому ремеслу.

– Они, государь, другие люди. У них жизнь совсем не та, что у нас. Здесь все по-другому.

– Ничего. Научится гвозди забивать, доски строгать – сгодится. Будет мастером. А где же ваши дети?

– Дети? У нас их нет. Мы же не женаты. Здесь все по закону.

– Любовница что ли? – Петр расположился на диване и вытянул свои длинные ноги.

– Любовницы при женах бывают, а мы просто сожители. Ну, типа гражданского брака у нас.

– Такое бывает? – удивился царь.

– У них, да.

Петр покачал головой, призадумался.

– Надо тоже указ издать, – сказал он. – Это что-то интересное.

В коридоре появился Жан.

– У меня все готово, – сообщила Лиза.

– У меня тоже. – Он прошел в комнату и поставил на стол литровую бутылку водки.

– Меньше не было? – спросила Лиза.

– Я же не знаю аппетита государя. Может, и этого ему мало будет. Вот, Петр Алексеевич, наша питерская. Говорят, ничего.

Петр повертел бутылку в руках.

– Чудеса. Кто делал?

– На заводе, ликероводочном.

– А сами не можете? Руки поотсыхали?

– Если сами, то самогон получается.

– Наши тоже гонят, борюсь с ними, и все напрасно. Наделали, паразиты, аппаратов и гонят из чего попало. Уследить просто невозможно. Только отвернешься – уже все пьяные. Гонят, собаки, целыми флягами. У меня тут недавно изба завалилась. Так что они по пьянке учудили – сложили без единого гвоздя, просто так бревна накидали. Я хлопнул дверью – сначала упала крыша. Там одного из них придавило. Да и черт с ним. Я их заставил пить свой самогон целый день, пока не треснут – это и было мое им наказание.

– Ну и? – Жан заинтересовался.

– А на утро похмелиться не дал. Так их головы трещали на всю округу.

– Вот это пытка, – вздрогнул Жан.

– А сам-то ты пьешь? – спросил Петр.

– Я – нет.

– Со мной придется. Раз уж я у тебя в гостях, расслабляйся. Неси, Лиза, кружки и свою еду. Гулять будем! Государю отказывать не имеешь права.

Жан проснулся уже утром, услышав шаги в коридоре. Он вскочил, слабо соображая, что произошло, хотя и выпил с государем самую малость. Прикрыл Лизу одеялом, взглянул на спящего в кресле царя, который, прямо в сапогах, так и уснул и поспешил в коридор.

Приехал отец из командировки и раскладывал в своей комнате вещи.

– Даже не позвонил, – сказал растерянный Жан.

– Зачем? Ключи у меня есть. Спал бы еще. А ты что такой всполошенный?

– Да гость у нас.

– Кто еще? – удивился отец.

– Царь, Петр Алексеевич.

– Какой еще царь? Ты своими гостями меня с ума сведешь.

– Ну, Петр Первый.

– У тебя с головой все в порядке? – отец прошел на кухню и увидел на столе закуску и недопитую бутылку водки.

– Ты тоже пил?

– Я поддержал компанию, всего сто грамм. Государь приказал не сопротивляться.

– Друзья приходили?

– Да нет же, говорю, что царь. Он у нас в комнате спит.

Отец заволновался, прошел и заглянул в комнату.

– Что за мужик? – тихо спросил он.

– Петр Первый, говорю же, – шептал Жан.

– Как встанет, поговорю с ним. Посмотрим, что за царь, – отец прикрыл дверь.

Жан заметно волновался.

Лиза тоже встала, приготовила отцу завтрак и села рядом за стол.

– Жан правду говорит, – сказала она. – Это государь и есть.

Отец посмотрел на нее с усмешкой и сказал:

– Во-первых, ты появилась неожиданно, и, как выяснилось, из прошлого. Во-вторых, я Женю перестал узнавать. Учиться стал хорошо, даже отлично. Учителя в недоумении, как из середнячка он сразу полез в отличники. Может ведь! Лентяй просто.

– Он хороший у вас, – вступилась Лиза.

– Я не сомневаюсь. Он очень хороший парень, но лентяй, – снова возразил отец. – В-третьих, в моей квартире на диване царь спит. Тебе не кажется все это странным?

– Нет, если это действительно так.

– Что касается тебя, я слова не могу сказать. Ты девочка привлекательная, умная, хорошо на него влияешь. А вот царь… Это что-то вы уже загнули.

Жан стоял у окна и слушал рассуждения отца.

– Папа, если это правда, зачем же врать? – сказал он.

– А ты или вы вдвоем что там в классе наговорили?

– Про что?

– Про что, про что – про любовь! Зачем перед всеми надо было признаваться в своих чувствах?

– Я просто видела, как к Жану девчонки относятся, вот и решила одним разом их поставить на место. Нечего ему голову морочить. Я его люблю, и пусть все об этом знают, – решительно высказалась Лиза.

– Но вам еще мало лет!

– В каком смысле – мало? – не понял Жан. – Я тоже всем сказал об этом. Папа, разве это плохо? У меня все налаживается, и это благодаря Лизе.

Жан обнял Лизу за плечи и поцеловал.

– Честно говоря, я никогда в жизни не встречала такого человека, как ваш Жан, – откровенничала Лиза. – Вы же и сами видите, что это за парень.

– Обыкновенный парень.

– Да нет. Он красивый. Я никогда не видела таких больших серых глаз, как у него. Потом эти светлые волосы, черные брови… Это вообще что-то невероятное…

– Ну, ладно расхваливать, – прервал ее отец. – Совсем зазнается.

– А он и сам это знает. Да, Жанчик?

Жан смущенно пожал плечами.

– Не знаю, – ответил он.

Лиза заулыбалась.

– Сам себя забыл? Посмотрись в зеркало.

– Ну, хватит. Вы лучше про вашего царя расскажите. Откуда он взялся?

Дверь на кухню скрипнула и распахнулась. В дверях стояла могучая фигура Петра.

– Милостивый государь! – Лиза встала. – Познакомьтесь, это отец Жана.

Петр сурово посмотрел на отца.

– Он тоже здесь живет? – спросил государь.

– Да. Это я с ними живу, – пояснила Лиза.

Отец встал и, узнавая знакомые из картин и фильмов черты Петра Первого, растерялся, протянул ему руку.

– Чем угощать будешь, боярин? – сказал Петр и, обойдя протянутую руку, сел напротив.

– Утром яичница, – сказала Лиза. – Кофе с молоком и печенье.

– Скудно живете, – заметил Петр.

– Ну, уж не в царских палатах живем, и кухня у нас всего шесть квадратов, – сказал отец.

– Да, уж точно. Кухарку тут не заведешь. Будет только под ногами мешаться. Вот отстрою город, всех на пир приглашу. А вас в первую очередь.

Отец внимательно всматривался в лицо государя.

– Я вас таким и представлял, – наконец сказал отец.

– Меня представлять не надо, – прогремел голос царя. – Я какой есть, такой и останусь. Ты, боярин, детей что ли учишь?

– Я в школе работаю.

– И чего ты там работаешь?

– Историю преподаю.

– Про меня говорил с ними?

– Да, еще в прошлом году проходили.

– Молодец, говори только правду. Обязательно Меньшикова, князя, припоминай. Он мой друг с детства. Толковый мужик. Правда, я ему чуть было голову не снес за его проделки недавно.

– Это зачем же? – Жан даже побледнел.

– Долгая история. Если не знаете, напомню, – Петр взглянул на Лизу. – Ну, где эта твоя яичница?

– Сейчас будет готова, государь.

– Так за что? – заинтересовался отец.

– А что тут говорить! Строили мы здание Двенадцати коллегий. Пока я находился в отъезде, он весь мой план перевернул и сделал по-своему. Надобно здание было строить вдоль набережной, а князь его выстроил перпендикулярно, чтобы места хватило для его дворца. Слишком там хорошее место, вот он и сделал все по-своему. Переделывать уже не пришлось, был готов фундамент и вовсю шли работы. Я ему такой штраф вкатил, чтобы помнил долго и не перечил царю. Вот и говорю, ни на минуту нельзя ничего оставить. Всюду глаз да глаз должен быть. А представляешь, если бы меня год не было…

– И такое было? – удивился отец.

– Было, боярин, было. Как я был зол на него, ты не представляешь.

Петр доел яичницу и встал.

– Благодарю за прием. Провожайте гостя, – сказал он повелительным тоном. – У меня конь где-то остался привязанный. Найти его еще надобно.

– Я пойду, вас, государь, провожу, – вызвался Лиза.

– Мы пойдем, – добавил Жан.

– Далеко? – спросил Петр.

– Не очень. Зато хоть немного город покажу, и государь посмотрит, что с его детищем стало.

– Годится, молодец! – согласился Петр. – Я же говорил, что у тебя жених хороший. А ты, боярин, со своей школой разберись. Негоже детей учить по одиннадцать лет. Куда двигаемся? Трудно без коня по вашим пробкам пробираться.

Растерянный отец не смел произнести ни слова. Он хлопал глазами и не верил происходящему.

Через десять минут они уже шли по Литейному мосту.

– Это особый мост, – заметил Жан.

– Я уже понял, гудит, собака, под ногами. Не рухнет? – обеспокоился царь. – Сколько на нем этих ваших машин вмещается.

Петр заглянул за перила.

– Он еще и разводится, – пояснил Жан.

– Черт знает что наделали. И зачем ему раздвигаться?

– Не раздвигаться, а разводиться, – поправил Жан. – Чтобы корабли проплывали.

– Дельно, – тут же согласился государь. – Кто придумал? Мне б такого умника к себе. Я бы над заливом мост поставил разводной или нет, лучше задвижной.

– Зачем?

– Задвинул мост и шведам не пройти. Пусть бьются о его стены.

– Может быть, – согласился Жан. – Он еще и особый.

– Чем же он особый? – удивилась Лиза.

– Легенды про него всякие ходят.

– Потом расскажешь, при следующей встрече, – оборвал Жана Петр. – Давай к коню спешить. Чувствует мое сердце, что увели животину. А ты молодец! – воскликнул царь. – Много знаешь. Взял бы я тебя к себе.

– Каменотесом?

– Нет, летописцем. Писал бы всякие истории. Жаль, не при мне этот мост был построен. Ума не хватало такое сделать, да и времени особенно не было. Не до того было в ту пору: война, строительство, недоумки кругом. Это в истории написано?

– Конечно. Все подробно, – Жан взял Лизу за руку. – Сейчас снова в метро поедем, следи за Петром Алексеевичем, – попросил он.

Глава 12

Жан заметил счастливые глаза царя, когда в парке у Исаакиевского собора он обнаружил мирно стоящего своего коня.

Петр облегченно вздохнул, на его лице промелькнуло удовлетворение. Конь стоял в окружении многочисленной толпы детей и взрослых и пялил глаза на окружающую публику. Вокруг него была напрочь выедена трава и лежало несколько куч кизяка, говоривших о его хорошем аппетите.

Государь остановился в стороне, посмотрел на пустующий булыжник, который недавно покинул, и глубоко вздохнул.

– Хорошо здесь у вас, – сказал он. – Но мне суждено занять свое место на пьедестале. Была б жива Екатерина, она бы моей выходки не поняла. Негоже мне болтаться без дела по городу, надо идти на место. Теперь я представляю, что за город будет в будущем, который я начинал строить несколько веков назад. Годится! Я им доволен. Храните и преумножайте его славу. Увидите вашего государя, или как там его, передавайте огромный царский привет. Если судьба сведет меня с ним, то еще поболтаем о преумножении славы моей столицы.

– Петр Алексеевич, у нас президент, – поправил в очередной раз царя Жан.

– Какая разница! Скажите, что Петр, из рода Романовых, доволен им.

– Хорошо, великий государь, если увидим, то передадим.

– Ты что молчишь? – обратился Петр к Лизе. – Расставаться не хочешь? Вот вернешься в наше время, там и встретимся, поговорим. Твой отец не покладая рук работает. Сама знаешь, с нашими оболтусами трудно справляться. Понагнали из окрестных деревень лоботрясов, учиться не хотят корабельному делу… Им бы только лопатой махать… Да что тебе-то рассказывать, ты и сама знаешь. А молодой человек у тебя хорош! – Петр хлопнул Жана по плечу. – Молодец! Такие и мне бы сгодились. Жаль одно, что вас тут так долго учат. Это просто невообразимо – целых десять лет!

– Одиннадцать, государь, – уточнил Жан. – Но отец мой не в силах исправить наше бедственное положение, так что не обессудь.

– Тем более. Я бы вашим этим чинам за такие дела руки с ногами поотрывал. Если сами дураки, так что ж под себя ровняют всех остальных? У меня такого нет. Ремеслу быстро обучаются, кому нужно.

Они подошли поближе к окружавшей коня толпе.

– Народ что, коня никогда не видел? – спросил удивленный государь.

– В цирке и в зоопарке увидеть еще можно, а так, на воле – это редкость, – ответил Жан.

– Вот дожили. Зато наделали какие-то самокаты, дышать просто невозможно. Дорогу не перейти, так и думай, что раздавят. Нет, это тоже не порядок.

Конь затоптался на месте, замахал хвостом, услышав голос хозяина.

– Признал родимый, – обрадовался Петр. – Ну-ка, мелочь, разбежались, – цыкнул он на толпу и прошел к коню.

– Дядя, эта лошадь ваша? – спросила одна из девчушек.

– Это не лошадь, это конь.

– Дядя, покатайте нас на вашем коне.

– Это вам не ездовой конь, детки, – усмехнулся царь. – Это царский. Он катать не приучен.

– Да? А что ж так? Мы хотели прокатиться, – уже хором затараторила детвора.

– Здесь где-то я маленькую лошадь видел, – сказал Жан, – с повозкой. Она всех катает.

– Это осел, это осел, – стали все смеяться.

– Какой это осел? Это пони – маленькая лошадь.

– А почему маленькая? – посыпались вопросы с разных сторон.

– Плохо ела, вот и маленькая, – стал объяснять Жан.

Петр вскочил на своего коня и сразу всем показался могущественным и строгим.

– Ну, прощайте, горожане, – громко сказал царь и, хлопнув по крупу своего коня, направился на свое место к пьедесталу. – Буду рад видеть у себя там, в своем времени.

Он взмахнул рукой, конь встал на дыбы и в два прыжка оказался на камне, наступив при этом на греющуюся под солнцем змею. Она некоторое время извивалась под огромными копытами царского коня и застыла вместе с ними, превратившись в монумент.

Жан взглянул на Лизу.

– Вот и все, – сказал он. – Ты что загрустила?

– Да нет. С тобой разве соскучишься? – она улыбнулась.

– Покажи нам пони, – кричали дети, дергая Жана за рукав. – Где эта пони? А куда дядя делся?

– Пони где-то здесь детей катает, – стал объяснять Жан. – А дядя в памятник превратился.

– Так это же царь!

– А вы что думали? Конечно, царь. Теперь он сидит в седле и охраняет свое детище, наш город. Мне тоже грустно, – продолжал Жан. – Такая встреча была! Отец, по-моему, до сих пор прийти в себя не может. Кому скажешь, и не поверят, что сам царь Петр Алексеевич в гости приходил, да в кресле спал…

– А ты никому и не говори. Зачем кому-то знать. Вон он, стоит перед всеми – пусть любуются, – Лиза присела на скамейку и глубоко вздохнула.

– Переживаешь?

– Знаешь, чего бы я сейчас хотела, – сказала она. – На несколько минут побывать у себя дома. Посмотреть, что и как там, но только с тобой.

– Я бы и сам рад туда попасть. Дождемся твою тетку и поговорим с ней. А где тебе больше нравится? Здесь или в своем времени?

– У себя, потому что там родители, и тут, потому что здесь ты. Я тебя никогда не отпущу от себя.

– Мы все этапы истории вместе прошли, – сказал Жан. – Теперь осталось только в будущее попасть, о котором никто не знает, ни ты и ни я.

– Не боишься? – спросила Лиза.

– С тобой – нет. А чего вообще бояться? Рядом любимая девчонка, да и я не из трусливых.

– Жанчик, ты такой забавный. Мне понравилось, когда ты детям про пони объяснял.

– Что-то неправильно? Уж я ее ослом не назвал – это точно.

– Я в этом не сомневаюсь, – Лиза взглянула в глаза Жана, потом на памятник. – Ты даже похож.

– На кого, на его коня?

– Дурачок, – засмеялась Лиза. – На царя.

– Тогда мне надо где-то рядом стоять, – начал шутить Жан. – Хоть на пони, но рядом. Можно напротив. Пусть и мне, как Петру, цветы несут.

– Нет, лучше стой рядом со мной. Я спокойна, когда чувствую твое тепло, твою руку, за которую сейчас держусь. Слышу твое дыхание. У меня есть к тебе предложение. – Лиза смущенно опустила глаза.

– Можешь не говорить – знаю. У меня тоже есть предложение.

– Какое? – Лиза прониклась любопытством.

– Может, сегодня вечером займемся любовью?

– Ты мои мысли читаешь. Я так тебя хочу. Я никогда не забуду, когда впервые там, в нашем времени, я была с тобой. Тогда я просто сходила с ума, потеряв стыд и все на свете, вместе с разумом. Помнишь, что мы с тобой творили?

– Помню. А в семнадцатом году что было? Вот в блокаду особенно не пришлось любить – некогда было, а сейчас времени предостаточно на личную жизнь.

– Как хорошо, что ты меня понимаешь.

Жан взглянул на памятник и заметил, что царь снова строго посмотрел в их сторону. Он взял Лизу за руку, и они пошли в сторону Дворцового моста.

– Откуда ты так много знаешь об истории мостов? – спросила Лиза. – Ты про Литейный хотел рассказать, про легенды какие-то…

– Случайно где-то прочитал. Люблю мистические истории.

– А про этот мост тоже можешь рассказать?

– Про этот нет, но, наверное, у него тоже есть своя история.

– Что-то давно с Ником и Ин не встречались. Обидятся на нас.

– Ну, не мог же я пригласить всех сразу, – ответил Жан. – Один Петр только полквартиры занял.

Они вышли на набережную и пошли вдоль Невы.

– Нам надо обязательно на тот берег сходить, – заметила Лиза, поглядывая на Петропавловскую крепость. – Я даже смогу показать место, где стоял наш первый дом, где мы жили. Помнишь, когда ты впервые пришел туда?

– Конечно, и это было классно.

– Большая крепость получилась. Что сейчас там?

– Сходим. Там все Романовы похоронены. Петр Алексеевич тоже там.

Лиза бросила на тот берег грустный взгляд и прижалась к Жану.

По дороге двигался нескончаемый поток машин. Они остановились у перехода.

– Мы не дождемся, когда они закончатся, – сказал Жан и стал поглядывать по сторонам.

Лиза закрыла ладонью ему глаза.

– Ты что? – удивился он.

– Ничего. Тебе же надоело стоять, – ответила Лиза и убрала руку.

Жан огляделся, когда она убрала свою ладонь, и обнаружил, что они уже на другой стороне дороги.

– Ух ты! Как это у тебя? Ты прямо волшебница! – воскликнул он.

– Кое-что по наследству досталось, но до тетушкиных способностей мне далеко.

– Да, как она там? Интересно было бы ее увидеть.

– Она может появиться в любой момент и в любом месте. Я тут бессильна.

– Она за нами наблюдает?

– Наверное.

– Выходит, мы у нее под контролем. Она, значит, видит, что мы творим в постели.

Лиза улыбнулась.

– Успокойся. Ей это неинтересно.

– Ах, да! Климакс.

– Какой ты у меня умный.

– А, вот, послушай, когда я с тобой там, ночью… ты тоже что-нибудь колдуешь?

– Почему ты так решил?

Жан пожал плечами.

– Когда я чувствую тепло твоего тела, меня так все возбуждает, что начинаю плохо контролировать себя и не могу остановиться.

– Ты делаешь все, что надо, и очень хорошо.

– Хотел спросить: тебя все устраивает в наших отношениях?

– Жанчик, что ты болтаешь? Ты просто прелесть! С тех пор, как я впервые была с тобой еще там, в восемнадцатом веке, и до сегодняшнего дня – ты неотразимый.

– У нас часто люди расходятся из-за любовных отношений. То у жены «комплекс», то у мужика короткий или еще что-нибудь там…

– Ну, про твоего дружка я бы такое не сказала. Он у тебя о-го-го! И вообще, что за разговоры ты ведешь? Ты у меня лучше всех. – Лиза остановилась перед Жаном и посмотрела ему в глаза.

– Я понял, – догадался он. – Сегодня у нас будет бессонная ночь.

– Да я не об этом. Я просто тебя люблю. – Лиза обняла его за шею и поцеловала.

– Я тебя сейчас прямо здесь захочу, – прошептал он ей на ухо.

– Как собачка?

– Как Бобик.

– Побереги себя до ночи. Смотри, а вот и Ник с Ин идут к нам навстречу!

– Гав-гав, – пролаял Жан и лизнул Лизу в ухо.

– До вечера, – повторила Лиза и разжала руки.

Подошли Ник и Ин.

– Мы вас просто потеряли, – сказал Ник. – Звоню, никто трубку не берет.

– А Жан телефон дома оставил. Как вы нас нашли?

– Очень просто, – Ин обняла за талию Ника. – Мы же догадались сразу, что вы где-то здесь. Петр на месте, а вы направляетесь…

– Правильно, на Дворцовую площадь, – добавил Жан. – Ин, ты хорошеешь с каждым днем.

– А ты как думал?

– Еще бы, с таким парнем, как Ник.

– От царя вам привет. Он очень боялся, что пропадет его каменная лошадь.

– Не лошадь, а конь, – поправила Лиза.

– Хорошо, пусть будет конь, – тут же согласился Жан.

Мимо прошмыгнул небольшого роста человек в черном пальто с поднятым воротником и в кепке.

Жан посмотрел ему вслед и сказал:

– Совсем уже. На улице тепло, а он закутался.

Человек неожиданно остановился, надвинул кепку на глаза и произнес:

– Конспирация, батенька, конспирация. Кругом одни полицейские ищейки и шпионы. По-другому нельзя, – он быстрыми шагами зашагал вдоль набережной и затерялся в толпе.

– Что-то мне знаком этот голос, – сказал Ник. – Лица его я не увидел, но голос и это слово «батенька» мне очень знакомы.

– Не напрягай свои мозги, – сказал Жан. – Если он обратил на нас внимание, значит, ты его еще увидишь.

– Интересная у тебя позиции. Тут многие друг на друга обращают внимание.

– Потом женятся, – улыбнулся Жан.

– Ох, Жан, ты неисправимый человек, – заметила Ин.

– Разве это плохо?

– Для тебя, нет. Ну что? Если будем еще здесь стоять, то обязательно что-то произойдет. Есть предложение куда-нибудь сходить. Например… – Ин посмотрела на противоположный берег.

– Может, туда в следующий раз? – попросил Жан. – Мы с Лизой тоже собирались в крепость, но потом.

– Какая разница, – вдруг согласилась Лиза. – Ты устал?

– Опять глаза ладонью мне закроешь? – спросил Жан.

– А что, давайте попробуем, – предложила она. – Беритесь все за руки и на минуту закройте глаза, – сказала Лиза.

Через мгновение они почувствовали, что под ногами пустота, потом снова земля.

Жан открыл глаза и огляделся.

– Ничего себе, – взволнованно произнес он. – Это мы через Неву перелетели? А если бы я глаза раньше открыл?

– Тогда бы нас осталось трое, – сказал Ник.

– Ты на меня намекаешь? И где бы я был?

– В Неве кувыркался. Это просто, батенька.

– Ну, Лиза, ты и молодец! – воскликнула Ин. – Прямо у Петропавловского собора стоим.

Они стояли перед входом в собор в какой-то непонятной растерянности.

Жан взглянул на Лизу, потом на ребят, потер лоб и поправил упавшие на лицо волосы.

– Ничего особенного, – сказала она. – Я давно хотела прийти сюда и посмотреть.

– Это усыпальница царей, – тихо произнес Ник.

– А государь?

– Он тоже здесь покоится. Иди вперед.

Лиза остановилась.

– Нет, я не могу, – прошептала она. – Это не в моих силах. – Она снова взглянула на Жана. – Ну, а ты чего молчишь?

– Мы еще в шестом классе ходили сюда, – припомнил Жан, – но чтобы так это все воспринимать… Я тоже не готов.

– Идемте все, – решительно сказал Ник. – Нас ничего не обязывает.

В соборе было немноголюдно и тихо. Где-то в другом конце помещения толпились иностранные туристы и слушали своего экскурсовода. Их голоса звучали высоко под расписным потолком Петропавловского собора и отдавались тихим эхом, создавая при этом специфическую обстановку.

– Даже не верится, что здесь останки царей и князей, – прошептала Лиза и прижалась к Жану. – Мне страшно видеть то, что на самом деле не укладывается в моей голове. Недавно видела государя живым и здоровым, а тут…

– Это уже история, – тихо произнес Ник. – Вот это надгробие Екатерины Великой, а вот и государево ложе.

Лиза опустила голову и закрыла глаза. Жан чувствовал, как участилось ее дыхание, и взял ее за руку.

– Так все и получается, – вздохнула Ин. – Мы прошли сквозь всю историю государства Российского, встречались с великими мира сего, общались с ними, а теперь стоим перед их прахом.

– Великий человек был наш государь. – Жан заметил, как по щеке Лизы покатилась слеза. – Нам не будет таких почестей – это уж точно.

– А я и не хочу чего-то особенного, – возразил Ник. – Все мы смертные, поэтому и жизнь свою проживаем таким образом, чтобы в первую очередь удовлетвориться самим. Что будут говорить о нас потомки, меня не особенно интересует. Я хочу, чтобы меня вообще никто и никогда не вспоминал.

– Откуда такие мысли? – возразила Лиза. – А я хочу, чтобы меня помнили. Помнили в первую очередь мои дети. Мне не нужно памятников, самое главное, чтобы я оставалась в памяти тех, кого любила и кто любил меня.

– Печальное место, – заметила Ин. – Жизнь продолжается, и мы должны пройти по ней уверенным шагом, добиться всего, чего сами желаем. Удивительно, конечно, что все так случилось с нами, но я нисколько об этом не жалею. Значит, тому и быть. А вообще это счастье – попасть в такую ситуацию.

Жан обнял за плечи Лизу:

– Мне, кажется, что здесь очень душно, – заметил он.

– Мне тоже, – согласился Ник. – Я раньше никогда так не воспринимал это место. Относился к этому равнодушно, а сейчас… Идемте на улицу. Лучше побродим по крепости. Лиза, ты наверняка хочешь посмотреть, что получилось из того, что государь затеял в свое время.

Лиза перекрестилась, взглянула на Жана и смахнула слезу.

– Мне даже на душе спокойнее стало, – произнесла она. – Я тоже теперь знаю многое наперед.

Во дворе Петропавловской крепости Лиза глубоко вдохнула свежий воздух и присела на скамейке.

– Мне кажется здесь все таким родным, будто я никуда и не исчезала из этих мест. Тут все так, как и в те времена. Пусть там еще крепость и не достроена, но я теперь представляю замыслы Петра Алексеевича. Все сделано с умом.

Они еще долго бродили по дворам, осматривая исторические достопримечательности.

– А ты, Лиза, делаешь успехи, – заметила Ин. – У тебя есть что-то наследственное.

– Нет, ты не права. Если ты имеешь ввиду тетушкины способности, то они мне не под силу. Из одного времени в другое я переместиться не могу.

– И все же у тебя кое-что получается. Достаточно того, что мы с твоей помощью можем оказаться в любом месте, но в одном только времени. Это же здорово! – восхищался Ник.

– Может, в Москву? – неожиданно предложил Жан и застал своим предложением всех врасплох.

– В Москву? Зачем? – Ин недоумевала.

– А почему бы и нет, – поддержал друга Ник. – Предложение неплохое. Посетим нашего уважаемого вождя мирового пролетариата, увидим Красную площадь, Кремль…

– Лиза, это реально? – спросила Ин.

Лиза пожала плечами.

– Можно попробовать, – прошептала она. – Жан, тебе это очень надо?

– А что, неплохая мысль меня посетила? Голосовать не будем? Тебе сделать это будет нетрудно?

– А если не получится?

– Тогда поедем в следующий раз на поезде. Я очень хотел, чтобы Лиза посмотрела столицу. – Жан поцеловал ее в ушко. – У тебя обязательно получится, – прошептал он.

Глава 13

Они вышли к Неве и встали у берега, некоторое время смотрели друг на друга, пока Лиза собиралась с мыслями.

– Держите меня крепче за руки, – предупредил Жан. – Я эту реку точно переплыть не смогу.

– Ты, как всегда, с юмором, – заметила Ин и сжала его ладонь. – Поехали!

Они закрыли глаза, и пронзительный свист раздался у них в ушах. Через мгновение Жана отбросило в сторону, и он повалился на землю. Когда он открыл свои глаза, то увидел склонившихся над собой ребят.

– Ты не ушибся? – Лиза протянула ему руку.

– Ничего страшного. Самое главное, что я на берегу.

Он поднялся и взглянул на реку.

– Не получилось? – спросил он, потирая ушибленный локоть.

– Почему же, – возразил Ник. – Посмотри на противоположный берег. Это далеко не Эрмитаж.

Жан протер глаза: перед ними, на противоположном берегу, стоял московский Кремль.

– Я же говорил, что моя девчонка может все, – тут же поправился он.

Лиза удовлетворенно улыбнулась.

– Только на тот берег пойдем пешком, – сказала Ин и, взяв Ника за руку, зашагала по дороге.

– Здесь тоже, как и в Питере, – заметила Лиза.

– Здесь еще хуже, – поправил Жан. – Москва в несколько раз больше нашего города. Ты посмотри, что здесь творится. Есть еще одно предложение: долго не задерживаться, навестить Ленина и обратно. У меня скоро четверть заканчивается, а я по столицам мотаюсь.

– Ты мне начинаешь нравиться, – одобрительно сказала Ин. – Наконец об учебе вспомнил. У тебя выпускной класс, и тебе придется немало постараться.

– Чувствует мое сердце, что не сдать мне эти экзамены, – пробурчал Жан.

– Ты сдашь все, – заверила Лиза.

Жан вскинул от удивления брови.

– Ты так думаешь?

– Я в этом просто уверена.

Ребята уже шли по брусчатке Красной площади к Мавзолею Ленина.

– Ты помнишь его? – спросил довольный Жан. – Мы у него в кабинете сидели, представляя какое-то молодежное движение.

– Конечно, помню. А это очередь к нему? Неужели это так интересно?

– Раз народ толпится, значит, дело стоит свеч.

Гости столицы пристроились к очереди и стали медленно продвигаться к входу.

– Он живее всех живых, – сказал Жан избитую фразу.

– Почему же государя так не сделали? – поинтересовалась Лиза.

– Ленина не сделали, а забальзамировали. Тогда другие времена были, – Ник попытался объяснить Лизе всю суть, но подошла очередь, и они вошли в Мавзолей: стали спускаться по ступенькам вниз.

– Мне даже страшно, – призналась Лиза.

– Я и сам впервые сюда попал, – ответил Жан. – Говорят, он точно такой же, как и при жизни.

Лиза сделала удивленное лицо.

Через мгновенье они уже находились у саркофага.

– Неужели это правда? – прошептала Лиза. – Просто невероятно. Ленин как живой. – Она нащупала руку Жана и сжала ее. – Как так можно?

– Это тоже уже история, – зашептал Ник. – Нам остается только ее изучать.

– Мы из немногих, кто видел вождя живым, – сказала Ин. – Поэтому нам повезло вдвойне.

– Еще бы. Те, кто его видел, уже давно умерли, столько лет прошло, – Жан не отрывал глаз от вождя мирового пролетариата. – Знал бы ты, дедушка Ленин, что твои старания давно разрушили твои же потомки.

Лиза вздрогнула.

– Что с тобой? – не понял Жан.

– Тебе ничего не показалось? – с тревогой в голосе зашептала Лиза.

– Не понял? Что опять? То государь, теперь Ленин. Они просто перед тобой начинают оживать.

– Он же рукой пошевелил.

Жан внимательно всмотрелся.

– Ты просто устала.

– Нет, Жан, я видела отчетливо, что его пальцы зашевелились. Смотри, у него и голова шевелится.

Растерянный Жан взглянул на Ин, которая, как завороженная стояла и не сводила своего взгляда с Ленина. Теперь Жан посмотрел на Ника, и их взгляды встретились.

– Тебе тоже что-то показалось? – тихо спросил Жан.

Ник молчал, переводя взгляд на Лизу и Ин.

– Пора уходить, – решил Жан, но сдвинуться с места не смог. Он огляделся по сторонам, заметив, как их обходят другие посетители. – Что-то во мне замкнуло, – произнес он. – Лиза, ущипни меня, иначе я сейчас взорвусь.

Теперь уже и Жану показалось, что Владимир Ильич начинает поворачивать голову в их сторону, а правая его рука сжимается и ладонь превращается в кулак. Жан почувствовал, как его глаза стали расширяться, но Лиза привела его в чувство, ущипнув за ногу с такой силой, что у него отвисла челюсть.

– Мог бы он встать, давно бы тебе физиономию набил за твои рассуждения о потомках, – прошипел Ник. – Смотри, он уже и кулак приготовил по твою душу. Тоже мне, академик. Нашел, перед кем выкладывать всю правду. Это было дело всей его жизни, а ты тут треплешься. Мог бы и промолчать.

Лиза потянула Жана к выходу. Он все еще не мог оторвать от вождя глаз: все казалось, что Ленин сейчас поднимется и разберется за сказанные им слова.

Вспотевший Жан выскочил из Мавзолея, споткнулся о ступеньки, но Ник его подхватил, чтобы он не упал.

– Медленно выходить надо, – сказал он. – Куда летишь? Видишь, как все на тебя смотрят?

Жан только моргал своими большими глазами, потеряв дар речи, и растерянно вертел головой.

– Раньше еще с ним и Сталин лежал, – напомнил Ник. – За такие речи или даже мысли они бы тебя там просто придушили. Нашел место, где можно откровенничать.

– Так я же правду хотел сказать, – начала появляться у Жана речь. – Это просто какой-то ужас! Все, с меня хватит. Больше к покойникам ни шагу. Точно они мне не простят все мои откровения. Не многие любят слышать правду.

– Ничего ужасного нет. Не стоило выражать свои мысли так откровенно и даже шепотом. Нашел место, – теперь уже предъявила претензии и Ин.

Бледный Жан стоял и поглядывал в сторону Мавзолея.

– Черт побери, больше моей ноги здесь не будет.

– Пойдемте к Кремлевской стене, – предложила Ин. – Там великие люди похоронены. Заодно и их проведаем. Так делают все, кто сюда приезжает.

– Что это тебя по погостам понесло, – возмутился Жан. – Живых людей мало?

– Там и Сталин есть. Мы же и с ним встречались.

– Нет! – уже закричал Жан. – Не хочу к Сталину.

– Боишься, что он тебя из-под земли достанет за твои умозаключения? – Ник весело засмеялся.

– Я вас здесь подожду. Идите сами, а к нему я не пойду. Встретимся у входа в ГУМ.

– Хорошо, хорошо, – согласилась Лиза. – Я останусь вместе с Жаном. – Вы можете сходить туда, мы вас подождем. Смотрите, до чего человек дошел. У него просто паника.

– В таком случае идем все вместе в Кремль, – сказал Ник. – Туда, где царь-пушка и царь-колокол.

– Это еще что такое? – удивилась Лиза.

– Это достопримечательности Москвы. Мы обязательно должны это посмотреть.

На территории Кремля вокруг огромной пушки толпились люди. Громко щелкали фотоаппараты, а экскурсоводы рассказывали о значимости экспонатов.

– И в какую же войну эта пушка стреляла? – с интересом спросила Лиза. – На кораблях государя таких никогда не было.

– Еще бы, – согласился Жан, постепенно приходя в чувство после всего случившегося. – Такая пушка самый большой корабль Петра сразу бы на дно отправила.

– А ядра-то какие огромные! Она когда-нибудь вообще стреляла?

Лиза заметила на себе любопытные взгляды туристов.

– Никогда, – утвердительно произнес Ник. – Она была отлита только для устрашения врага.

– Это уму непостижимо! – удивлялась Лиза. – Сколько же здесь металла ушло? На весь флот Петра бы хватило.

– Такая пушка случайно получилась, – стал объяснять Жан. – Хотели, видно, сделать что-то реальное, да перестарались.

– Вы не правы, молодой человек, – сказал стоящий рядом мужчина. – Она специально была отлита по велению императора.

– Все может быть, – тут же согласился Жан. – А что вы скажете про колокол? Он явно где-то висел и оборвался, раз кусок от него отвалился. Вы можете сказать что-то конкретное?

– Никогда и нигде он не висел. Это ж какую колокольню надо было бы построить, чтобы подвесить такой колокол? Он никогда не висел, а треснул он еще в войну с Наполеоном, когда тот в Москву зашел. Во время пожаров он и треснул. Вот и все предположения.

Жан сделал удивленное лицо и взглянул на Лизу.

– Кто бы мог подумать, – ответил он. – И такое, оказывается, было. Я этого не знал.

– Книжки читать надо, – добавил Ник. – Это в истории не написано.

– Я что-то не хочу попасть в те времена, – вздохнул Жан, – хотя от Люсии Петровны всего можно ожидать.

– Уже ничего не получится, – сказала Лиза. – С Наполеоном мы вряд ли встретимся. Сам знаешь, тетушкино здоровье.

– Уже вечереет, – вдруг спохватился Жан. – Может, в сторону дома двинем? С нашими возможностями мы еще несколько раз сможем посетить Москву.

– А я хотела по реке на пароходе покататься, – мечтательно сказала Лиза. – Как эта река у них называется?

– Москва-река, – пояснил Ник.

– Ну, если ты так хочешь, – согласился Жан, – воля твоя. Глаза закрывать?

– Не надо, – улыбнулась Лиза. – Давайте в следующий раз.

Они направились к берегу реки, чтобы вернуться обратно в Питер.

– Я вот что заметила, – сказала Ин. – Мы все перемещаемся не в полночь, как раньше, а в любое время суток, и огненный шар в этом перемещении не участвует. Лиза, как это можно объяснить?

– Вероятнее всего, это происходит только потому, что мы перемещаемся внутри текущего времени, – предположила Лиза.

Жан уже окончательно успокоился и заметно повеселел.

– И все же нам пора домой, – сказал он. – Я думаю, что самое интересное у нас еще впереди.

Глава 14

И вновь повеяло чем-то родным и знакомым.

Жан никогда бы не спутал ни с чем прохладный питерский воздух, который пахнул ему в лицо. Он еще ощущал руки своих друзей, за которые они взялись там, в Москве, и глубоко вздохнул, открыв глаза. Первое, что он увидел – удивленные лица прохожих. Они смотрели на молодых людей, которые стояли кругом и держались за руки.

– Тоже мне, детский сад, – проворчал проходивший мимо старик.

Ник тоже встрепенулся и огляделся по сторонам.

– Уже все? – спросил он, поглядывая на величественное здание Зимнего дворца.

– У меня чуть башню не снесло, только свист в ушах. – Жан растолкал Лизу и заглянул ей в глаза. – Ты моя кудесница, – прошептал он. – Мы уже дома, приходи в себя.

– У меня кружится голова, – пожаловалась она. – Ты меня немного придержи. Ин, ты в порядке?

– Перемещаться с такой скоростью я еще никак не привыкну, – улыбнулась Ин, и вместо улыбки у нее получилась смешная гримаса.

– Нам всем необходимо просто отдохнуть, – заключил Ник. – Есть предложение созвониться и встретиться через несколько дней.

– Бедный, устал. Это тебе не мешки ворочать, – Жан поправил волосы, которые в очередной раз упали на его лицо, и взглянул на ребят. – В таком случае держим путь в сторону метро, там и разъедемся.

Молодые люди зашагали по Дворцовой площади под арку. Многочисленные туристы не давали прохода, шли в сторону дворца, и Жан крепко сжал руку Лизы.

В гуще народа Ник и Ин старались не отставать от своих друзей. Ник смотрел под ноги, перешагнул чьи-то брошенные воздушные шары на земле и неожиданно уткнулся в спину Жана.

– Чего стоим? – спросил он.

– Смотрите, – зашептал Жан, показывая глазами в сторону.

– Не понял, – удивился Ник и завертел головой. – Люсия Петровна?

– Какая тебе Люсия Петровна? Смотри внимательнее, не узнаешь?

Навстречу шли два пожилых человека невысокого роста. Один из них был в военной гимнастерке и сапогах. Другой, лысый, в стареньком костюме и галстуке в горошек.

– Кто это? – удивилась Ин.

– Ленин, – Жан остановился, как вкопанный. – Ленин и Сталин. Вы что, совсем забыли образы вождей социализма? Это они за мной, напрыгался.

Ник внимательно всмотрелся в лица мужчин, которые двигались прямо в их сторону.

– Как так? – растерялась Лиза. – Мы Ленина видели только что в Мавзолее, а он уже тут?

– Это он за Жаном пришел, – шептал Ник. – Он же за своим языком не следит. Наболтал в Мавзолее что попало, вот вождь и не выдержал.

– В таком случае, Сталин – это по твою душу. Передачи в лагеря я носить тебе не стану. Этот быстро определит тебя на Колыму по горящей путевке.

– Глупости. Что вы, мальчики, выдумываете? – успокоила Ин.

Жан не сводил с вождей взгляда, и Ленин это заметил. Он решительным шагом подошел к молодым людям, улыбнулся со своим знаменитым прищуром и спросил:

– Вы, батенька, должно быть, местный и давно живете в Петрограде. Подскажите, что сейчас в Зимнем дворце находится?

– Эрмитаж находится, – растерялся Жан.

– Вот видишь, Иосиф, Эрмитаж… А ты говоришь, дом правительства. Правительство, как и раньше, находится в Смольном. Я прав, молодые люди?

– Владимир Ильич, какими судьбами вы здесь? – не выдержала Ин. – Столько лет прошло, а вы как живой.

– Вожди не портятся, – выпалил Жан. – Они вечные.

– Говоришь много, человек, – грубо произнес Сталин. Его глаза устремились почему-то на Лизу.

Сталин снова устремил свой пронзительный взгляд на Жана.

– Мы к вам, товарищ Сталин, в семнадцатом году заходили пообщаться. Вы нам тогда многое рассказали о революции. – Жан почувствовал, как по его телу пробежали мурашки.

– Я вас не помню, – ответил Сталин.

– Еще бы. У вас тогда голова была занята революцией. Мы и с товарищем Лениным беседовали. Мы представляли молодежную партию. Вы помните тот случай, Владимир Ильич?

– Так, так, так, – стал что-то припоминать вождь. – Расскажите мне, любезнейший, как дела сейчас идут в Петрограде? В чьих руках сейчас власть и что она вам дала нового в вашей молодой жизни? Борьба все еще продолжается?

– Да не с кем бороться, – ответил Жан. – Менты с бандитами борются, все победить не могут. Власть Советов демократы давно свергли, полстраны растащили, а остальное еще тащат.

Ник заметил, как у Сталина от возмущения стали подниматься усы.

– Как же так? – удивился Ленин. – Мы строили новую власть – и все коту под хвост? А коммунисты? Что же они бездействуют? Где комсомол, где рабочие отряды?

– Владимир Ильич, вопросов много, ответ один – нет больше вашей власти.

Сталин даже покраснел. На его рябом лице выступили вены, и глаза налились кровью, как у быка.

– Ты что мелешь, диверсант, – повысил он голос. – Да будь моя воля, упрятал бы тебя в лагеря лет так на двадцать. Владимир Ильич, вы их не слушайте – это какие-то иностранные агенты. Зря мы с ними вступили в диалог.

– Нет, нет, Иосиф, я хочу знать все, что сейчас происходит в Петрограде и в стране в целом. Продолжайте, молодой человек.

Ник забеспокоился, понимая, что Жана ему уже не остановить. Он взял его за плечо и немного потряс, чтобы тот успокоился.

– Говорите, батенька, вас очень интересно слушать. Что сейчас с партией большевиков?

– Владимир Ильич, вы слишком рано умерли, – стал продолжать Жан. Он заметил, как глаза Сталина забегали и покосились по сторонам. – Вам прожить лишних лет двадцать, вы бы сами поняли сложившуюся ситуацию, что получилась от ваших стараний.

– А что? Очень даже и неплохо. Пережили большие политические и военные трудности, перешли к социализму.

– Сейчас уже и социализма-то нет, если только на Кубе или в Китае, и то в извращенной форме.

– Это как еще? – не понял Ленин. – Про политических проституток я писал, а про извращенный социализм… что-то не припомню.

– Это надо прожить определенный промежуток времени, он потом сам появится.

– Интересно, интересно, – Ленин взял Жана за руку и отвел в сторону.

– Владимир Ильич, что вы теряете время с этими провокаторами? Благодаря им так все и получается, – сделал заключение Сталин. – По ним тюрьма плачет, и никакой амнистии. У нас с вами еще большая программа, а вы уделяете так много своего драгоценного времени непонятным людям.

Ин стало обидно за такие слова, и она тоже ввязалась в разговор:

– Вы, товарищ Сталин, хоть и великий военный начальник, но после вашего ухода в мир иной Хрущев такое про вас понес, что все сейчас вспоминают с содроганием.

– А, этот проходимец? Я так и знал, что он на мое место метит. Вечно перебегал мне дорогу. У меня давно руки по нему чесались.

– Хрущев, Хрущев, что-то не припомню такую личность, – Ленин почесал лысину. – Кто это, Иосиф?

– Это уже после вас, Владимир Ильич. Был такой выскочка. Берия советовал избавиться от него, а у меня все было к нему снисхождение. Надо было расстрелять как врага народа.

– А таких врагов сейчас много? – спросил заметно разволновавшийся Ленин.

– Да полно, – ответил Жан. – Если считать, что социализма нет, то думайте сами.

– Это ж сколько надо было лагерей мне построить, чтобы навести порядок? – удивился Сталин.

– Легче проволокой огородить границу, – предложил Жан. – А лучше с этим не связываться. Народ вас сейчас бы не понял. Другие времена настали.

Сталин сделал такое удивленное лицо, которое можно было видеть тогда, когда, несмотря на подписание мирного договора с Гитлером, началась Великая Отечественная война. У него усы заметно опустились, и он смягчился.

– Да, со страной, которая сейчас, мне было бы не справиться, – сделал он заключение.

– Еще бы. Один Жириновский у нас чего только стоит. Этот демократ враз бы всех построил. Ваш Берия стоял бы первый в очередь на экзекуцию.

– Да, да, да, – воскликнул Ленин. – Иосиф, где ты только набрал себе такую команду? Интересно, батенька, вы говорите. Значит, Советов теперь больше нет?

– Давно уже нет, Владимир Ильич.

– А партия?

– Коммунистов?

– Да, она самая.

– Сейчас она в самом малочисленном количестве. Ее уже никто не слушает.

– А вы захватили ту прекрасную жизнь при социализме? – поинтересовался Ленин.

– К сожалению, нет. Говорят, неплохие времена были, – сказал со вздохом Жан. – А что сейчас? Вы не представляете, дети в школах учатся по одиннадцать лет. Я лично уже еле вытягиваю последний класс.

– Это ужасно, – поддержала Жана Лиза. – Мой молодой человек еще должен с десяток экзаменов сдать, чтобы получить аттестат.

– Я считаю, что экзамены делаются для того, чтобы учителя проверили на учениках свою профессиональную пригодность. То есть, насколько у них ума хватило научить своих учеников, – высказал свое мнение Жан.

– Интересная позиция, – согласился Ленин. – Иосиф, ты сколько классов закончил? – обратился вождь к Сталину.

Сталин виновато опустил глаза.

– Вот видите, явно не одиннадцать, – определил Ильич. – А какой человек получился! Мой соратник и последователь. Дело не в аттестате, а в идеях в голове. Но с безграмотностью надо бороться постоянно. Это бич всех времен.

– Это точно, – согласился Ник, хранивший долгое молчание. – Вы знаете, мы недавно приехали из Москвы, и ужасно хочется нам отдохнуть. Мы так устали.

– Хотите, мы вам или вы нам составите компанию и где-нибудь посидим? – добавил Жан.

У растерянного Ника, который делал попытку быстрее разойтись, опустились руки. Он с укором взглянул на Жана и толкнул его в плечо.

– Хотите, в «Макдоналдс» сходим? Мы недавно с Петром Первым там сидели, но ему не понравилось.

– С кем? – удивился Сталин.

– С государем, Петром Алексеевичем.

У Сталина вытянулось лицо.

– Вы и его знаете?

– Еще как! Он у меня дома гостил, напился и спал в кресле. Крепкий мужик! Почти литр один выпил. Я бы так не смог.

Теперь уже и Ленин смотрел на молодых людей с осторожностью.

– Кутузова или Наполеона тоже знаете? – спросил Ильич.

– Я же говорю, они вражеские агенты, – настаивал на своих соображениях Сталин.

– Нет, с ними познакомиться не приходилось, – ответил Жан, – но, возможно, и встретимся. Так, что, уважаемые вожди революции, в «Макдоналдс»?

Ленин и Сталин переглянулись.

– Вы не беспокойтесь, – заметила их нерешительность Лиза. – Это обыкновенная американская кухня.

– И вы всех туда водите? – Сталин стал оглядываться по сторонам.

– Самых дорогих гостей, как вы.

– В наше время таких борделей я что-то не помню, – сказал Ильич. – Мы все обходились как-то намного проще.

– Куда еще проще, – возразил Жан. – Там питаются одни студенты.

– Это же дорого!

– Ничего подобного. Нашим бедным студентам дорога только в «Макдоналдс». Пусть немного и невкусно, зато животы набить парой котлет можно.

– Вот видишь, Иосиф, американская политика ни до чего хорошего довести не может. Люди питаются чем попало, и уже к нам это все переходит. Нет, батенька, мы, наверное, туда с вами не пойдем. Нам чужды все эти западные и заморские выкрутасы.

– Если вы насчет денег, то они у меня есть. Вы можете не беспокоиться. Правда, водку там не продают, – вздохнул Жан.

Ленин сморщил лицо.

– Водка – пойло для тех, кто не желает работать, – заметил Ленин.

– У нас в Грузии, понимаешь, я всегда пил виноградное вино, – сказал Сталин. – Оно полезно и бодрит неплохо.

– Это то, что ты мне перед вооруженными событиями привозил, в семнадцатом году? – спросил Ленин.

– Что, дорогой Ильич, понравилось?

– Неплохое было вино. Как сейчас помню, сладкое.

– Не сладкое, а кислое, – поправил Сталин вождя.

– Что ты говоришь? А мне показалось, что очень сладкое. Мы же с тобой тогда на конспиративной квартире сидели и пили.

– Да, пока не появилась эта ваша Крупская. Помните, как она орала на нас, что мы сюда пришли революцию делать или пить? Она последнюю четверть об пол разбила, мать ее так… Мне друзья через таможню еле провезли, а она одним махом… Нет, Ильич, вы с ней обязательно разберитесь, – попросил Сталин. Он всмотрелся в лица молодых людей, которые, раскрыв рты, слушали, как делалась революция. – А как мы в Грузии танцуем, – продолжался хвалиться Сталин. – Все соседи смотрели и завидовали, особенно мне.

– Еще бы, – произнес Жан, не отрывая от Сталина глаза. – Только попробуй что-нибудь предъявить, сразу в Кресты, или, как у вас там, в темницу.

– Дурак ты, какая темница, какие Кресты! В деревне нашей даже приличного подвала не было, чтобы провинившегося спрятать, кругом одно вино и танцы. Все жили дружно, не то, что сейчас. Каждый на машине, сигналит, дорогу перейти негде. У Ильича был один драндулет, так он на нем не гонял, берег для истории. Сам почти не ездил, правда, Владимир Ильич?

– Не ври, ездил несколько раз. Ты на нем больше меня прокатался, вспомни! Говорил, по партийным делам, а где тебя видели? А?

Сталин виновато опустил голову.

– Значит, «Макдоналдс» отпадает, – сделал вывод Ник. – А жаль.

– Как-нибудь в другой раз, – Ленин взял Ин за руку. – Ты чем-то мне напоминаешь мою гражданскую жену, – шепнул он ей на ухо.

– Это ж которую? – оживился снова Сталин.

Ленин взглянул на своего соратника, прищурил глаза, давая понять, чтобы он меньше болтал, и добавил:

– Иосиф Виссарионович многого не знает. Он вообще не знает ничего и все только путает.

– Неужели Ин похожа на вашу жену? – удивился теперь уже и Жан. – У Надежды Крупской, как мне помнится, были выпученные глаза.

– Да, да, она много читала по ночам, – согласился Ленин.

Ин просто растерялась. Она смотрела то на Ленина, то на Жана.

– Я это помню отчетливо, – продолжал Жан. – А у вас, товарищ Сталин, как жену звали?

– Какое твое дело? – взорвался отец народов. – Слава богу, что ты ее не знал.

– Жена у меня хорошая, а глазастая еще и оттого, что в молодости мы с ней много бегали по улицам и расклеивали листовки с призывами к революции. Трудная работа была и опасная. Вот и приходилось ей смотреть сразу за двоих.

– Понятно, товарищ Ленин, – вздохнул Ник. – Ин листовки не расклеивает, поэтому смотрит только за себя и в одну сторону, – он заметно обиделся на вождя.

– Многие хотели быть похожими на Надю Крупскую. Она для них была просто идеалом, – сказал в оправдание Ильич.

– У нас вряд ли кто на это б подписался, – ответил Жан. – Хотя в ней что-то было особенное.

– Да, да. Вот и я про это, – обрадовался Владимир Ильич, ожидая услышать еще комплимент в адрес жены.

– Нет, вспомнить не могу, – вздохнул Жан. – Баба как баба, и ничего особенного.

– Ну, что это мы все о женщинах да о женщинах, – прервал разговор Сталин. – Расскажите лучше про вашу жизнь.

– Товарищ Сталин, если вы про нее узнаете в подробностях, то население страны сразу уменьшится вполовину. – Жан заметил, как усы у него снова поднялись и растопырились. – Вы этого вынести не сможете. Может, давайте с вами на память сфотографируемся?

– Это будет лишнее, молодой человек, – заметил Ленин. – Вы и так все мои памятники повыкорчевывали, зачем себя компрометировать еще раз? Лучше я останусь в вашей памяти на портретах. Хотите, можете сфотографироваться с товарищем Сталиным.

– Этого еще не хватало, – возмутился тот. – Моих памятников давно уже нет, остался только один, и тот у Кремлевский стены. Там и снимайтесь. А я не собираюсь чему-либо изменять и с кем попало фотографироваться.

Они расстались уже под вечер, пожав друг другу руки.

– Попался бы ты мне в тридцать седьмом, – прошептал Сталин, пожимая руку Жану, – тебе тогда руку бы пожимал прокурор из НКВД.

Глава 15

В воскресенье следующего дня все решили встретиться на дискотеке.

Жану очень хотелось, чтобы Лиза увидела, как танцует современная молодежь. Он весь вечер загадочно поглядывал на свою подружку и желал поразить ее тем, что произойдет там, в клубе, и что он может сам. Он считал себя тоже непревзойденным танцором, и ему не терпелось раскрыть перед ней свой талант.

– Сегодня будет один из незабываемых дней в твоей жизни, – предупредил он, когда подходили к клубу.

За окнами звучала громкая иностранная музыка, а у входа толпилась молодежь.

Лиза поглядывала на своего молодого человека и улыбалась.

– Ты меня хочешь удивить? – спросила она, поглядывая по сторонам. – Ник с Ин, как всегда, опаздывают. Плохая привычка.

– Может, в пробке застряли. Вечером вообще трудно добраться куда-либо.

– Как знать, – пожала плечами Лиза. – Нам тоже придется толкаться при входе? – спросила она.

– Ничего, прорвемся, – ответил Жан и взял Лизу за руку.

– В таком случае, закрой глаза, – сказала она.

Через мгновенье Жан почувствовал, как громкая музыка бьет по его барабанным перепонкам. Он огляделся, обнаружив, что уже находится в полутемном зале со столиками.

– Я в тебе был уверен, – решительно произнес он. – Здесь мне тебя не обогнать.

– А мы разве соревнуемся в чем-то?

– Да нет, но талант не отнимешь. Идем, столик свободный найдем.

Кругом толпилась молодежь, и шансы найти свободное место сводились к нулю.

– Как всегда, – вздохнул Жан. – Я заметил, в какое бы время сюда ни приходил, всегда свободных столиков не бывает.

– Почему же? – возразила Лиза. – Вот девушка одна сидит, можно и к ней подсесть. – Она взяла Жана за руку и направилась к одиноко сидящей девушке: – Вы не против, если мы вам составим компанию?

Девушка взглянула на молодых людей, скривила лицо и сказала:

– Не против, но только если место со мной рядом займет молодой человек, а не ты.

Жана всего передернуло от этих дерзких слов. Он уже раскрыл рот, готовый высказать свои соображения в ее адрес, но Лиза дернула его за руку и прошептала:

– Сходи к барной стойке, посмотри цены.

Жан еще раз взглянул на нахальную посетительницу и послушно направился к стойке.

Громкая музыка заглушала ответы бармена, который посвящал Жана в цены напитков.

Жан постоял еще некоторое время, рассматривая ассортимент, и направился обратно к столику. Теперь там сидела одна Лиза.

Жан сделал удивленные глаза.

– А где…

Лиза пожала плечами.

– Ей, по-моему, здесь не понравилось, и она ушла домой.

Жан подсел за столик.

– Чудеса!

– Какие это чудеса, – удивилась Лиза и внезапно схватилась за голову.

– Что это с тобой?

– Сейчас мне показалось, что с нами кто-то желает встретиться.

– Это Ник и Ин нас на улице дожидаются, – догадался Жан. – Они, наверное, пройти не могут. Смотри, сколько сегодня народа здесь собралось. Раньше такого я не замечал.

– И часто ты сюда ходишь?

– Нет. Просто нет времени часто ходить. Иногда, бывает.

– И с кем же?

– С друзьями. Эта дискотека от моего дома недалеко, поэтому пару раз в месяц захожу.

– И тебе здесь нравится? – допытывалась Лиза.

– По настроению. Может, пойдем, потанцуем.

– Так, как они, я не смогу. Смотри, что там вытворяют.

– Да это очень просто. Это же не какой-то там вальс, здесь намного проще: стой и ломайся.

– И музыка странная. Я раньше такой никогда не слышала.

– Здесь каждый сходит с ума по-своему. Ничего сложного, пойдем, я тебе покажу, – Жан взял Лизу за руку и повел в середину зала.

Она некоторое время следила за его движениями, потом начала их повторять, прибавляя при этом еще что-то свое, но музыка закончилась, и все остановились.

– Ну как? – спросил Жан.

Лиза пожала плечами.

– Может, что и получится, но не с первого же раза.

Зазвучал другой трек, и Лиза стала расходиться. Она замечала удивленные глаза Жана и всех окружающих. Они окружили молодых людей и удивлялись, как у них так все красиво получается.

У Жана пропало смущение, и он выкладывался, стараясь не отставать от своей подружки. Мельком он заметил появившихся в зале Ника и Ин, но уже не мог остановиться. Их друзья стояли среди толпы и вместе со всеми хлопали.

Когда закончилась музыка, то публика одарила их выступление продолжительными аплодисментами.

– Где вы так станцевались? – спросила подошедшая Ин.

– С Лизой всегда все получается, – переводя дыхание, ответил Жан. – Мы думали, что вы не придете.

– Спасибо твоей подружке, – сказал Ник и с благодарностью взглянул на Лизу. – Там, действительно, уже никого не пускают, а мы прошли без всяких трудностей и без билетов, ты представляешь!

– Я ничему уже не удивляюсь, – ответил Жан, провожая своих друзей к столику.

– Я вижу, у вас все схвачено, – Ин довольно улыбалась. – Я сама сначала всему удивилась, а потом решила, что это только благодаря Лизе.

Они уселись за столик, и тут же к ним подошел официант.

– Будете заказывать? – вежливо спросил он.

– Бутылку шампанского и шоколадку для девушек, – сразу определился Ник.

– А вас просят подойти к барной стойке, вот к той особе, – обратился официант к Лизе.

Она взглянула на Жана.

– Я с тобой, – вызвался Жан.

Лиза наклонила голову на бок.

– Меня же хотят видеть, – сказала она. – Я сейчас. Вы развлекайтесь.

Лиза встала и направилась за официантом.

– Вот она, – указал он пальцем на сидящую спиной к залу женщину.

Лиза подсела рядом и взглянула на незнакомку. Женщина обернулась и обратила на нее свое внимание.

– Ты меня не узнаешь? – спросила женщина.

Лиза молча покачала головой и всмотрелась в лицо.

– Нет.

Неожиданно Лиза стала замечать, как лицо незнакомой женщины постепенно начало стареть, пока не превратилось в морщинистое и совершенно старое. Женщина взяла дрожащей жилистой рукой ее за плечо, и только теперь Лиза признала в ней Люсию Петровну.

– Как вы здесь, тетушка? – с испугом и волнением в голосе произнесла Лиза.

– Не беспокойся. Я давно хотела с тобой поговорить и искала встречи. Ты здесь со своим другом? Как его там величать, я уже и забыла. Совсем старая стала.

– Жаном.

– Ах, да, Жан. Извини, что совсем запамятовала.

– Мы все здесь, вчетвером.

– Я хотела только с тобой одной поговорить.

– Может, уйдем отсюда? Место здесь шумное, – предложила Лиза.

– Ничего, отдыхайте. Я все равно сейчас уйду и вам мешать не буду.

– Вы хотели со мной поговорить, – напомнила Лиза.

– Да. Какие у тебя ближайшие планы? Что ты думаешь делать? Для меня это очень важно. Сама знаешь, здоровье мое ни к черту, и я могу тебя просто подвести с возвращением домой.

– Вы там давно были, моих родителей видели?

– Видела. Ты не беспокойся, у них все в порядке. Они думают, что ты гостишь у меня, и спокойны за тебя. Ты знаешь, как бы ни было это печально, но я чувствую, что скоро оставлю этот мир.

– Тетушка, что вы говорите?

– Правду я тебе говорю, правду. Пришел закат моей жизни на этой земле, но я ни о чем не жалею. Моя жизнь прошла так, как я и желала. Я видела все, что хотела, а самое главное – у меня есть такая замечательная племянница, как ты. Хочу тебя предупредить, что тебе надо туда, к своим.

– А Жан?

Люсия Петровна промолчала.

– Как мне быть, подскажите? – взмолилась Лиза.

– Очень любишь?

– Очень. Вы не представляете, что это за человек.

– Может быть. У меня давным-давно не было мужчины. С тех пор, как умер мой муж, я совсем обо всем забыла. Поэтому на меня меньше обращай внимания в этом отношении, – Люсия Петровна улыбнулась. – Хорош он, хорош, я все вижу.

– Даже очень, – добавила Лиза.

– Вот и забирай его с собой.

– Я так не могу.

– А тебе здесь нравится?

– Нравится.

– Поэтому выбирай. Все, я уже не могу. Здесь очень душно и мне пора уходить. Запомни, Лиза, в субботу в двенадцать часов ночи на старом месте.

– Нам там надо быть всем?

– Не обязательно. Двое других друзей, после вашего исчезновения, сами растеряются навсегда.

Лиза загрустила.

– Других вариантов нет? – тихо спросила она.

– Решайте сами, но в субботу надо быть вам на площади. Вы знаете, где.

Люсия Петровна поднялась и Лиза заметила, как ее лицо стало молодеть и превратилось в то, которое она увидела в самом начале.

Лиза хотела что-то еще сказать, но язык ей не подчинялся. Женщина исчезла в толпе.

Продолжала греметь музыка, но Лиза ее уже не слышала. Все мысли спутались, и в голове творился полный кавардак. Она огляделась по сторонам, пытаясь найти тетушку, хотела подняться, но и ноги ее не подчинялись желаниям. Лиза искала глазами Жана и своих друзей, но видеть их не могла: мешала танцующая толпа молодых людей.

Она взглянула на бармена, который невозмутимо обслуживал посетителей, и попросила у него стакан воды.

– Со льдом? – спросил он.

– Какой угодно, – она еле шевелила языком.

После выпитого стакана Лиза стала приходить в себя и почувствовала прежнее состояние. Она решительно поднялась и направилась к столику.

– Что случилось? – сразу обратил внимание на ее растерянный вид Жан.

– Я сама ничего не понимаю, – ответила Лиза. Ее голос дрожал. – Я, кажется, сейчас виделась с Люсией Петровной.

Ник покосился на Ин, потом на Жана.

– И что она тебе сказала?

– Давайте лучше танцевать, – тут же предложил Жан. – У меня что-то ноги чешутся. – Он взглянул на Лизу. – Тебе надо расслабиться. Откуда взяться твоей тетушке здесь? Ее бы сюда не пропустили. Здесь не клуб для тех, кому за девяносто.

Лиза покорно встала и, увлекая за собой Жана, направилась в центр танцпола.

– Что произошло? – спросил Жан, обнимая хрупкие плечи Лизы.

– Я ничего не понимаю. Ты не поверишь, но сейчас я разговаривала с Люсией Петровной.

– И что она тебе сказала?

– Ты мне не веришь?

– Я похож на вруна?

– Давай лучше помолчим, и я приду немного в себя. Мне надо будет с тобой поговорить, понимаешь? Только с тобой, один на один.

– У тебя будет такая возможность, когда мы вернемся домой.

– Жан, милый, ты не понял. Это все очень серьезно.

– Я тебе верю. Ты мне скажи в двух словах, с кем ты сейчас общалась?

– С тетушкой, – Лиза заметила удивленные глаза своего молодого человека, которые выражали полное сомнение. – Ты веришь, что я тебя люблю?

– Конечно.

– Поэтому должен верить моим словам и сейчас.

– Что, серьезно?

– Жанчик, мне очень грустно от того, что она мне сейчас сказала.

– Пойдем, сядем, – остановился Жан.

– Нет. Лучше поговорим дома.

Они дотанцевали танец и вернулись за столик.

– А вы что тут расслабились? – спросил Жан и толкнул Ника в бок.

– Я что-то совсем потерялся.

– А ты не теряйся. Я тебя где хочешь найду, – Жан улыбнулся. – Пойдем лучше с тобой поломаемся, пусть девчонки отдохнут.

Ник взглянул на Ин и подмигнул.

– Пусть идут, – согласилась Лиза. – Я с тобой поболтаю.

Ритмичная музыка не давала сосредоточиться молодым людям.

– Иди сюда, – потянул Ник Жана за рукав. – Ты мне объясни все по порядку.

Жан уставился на друга, долго всматривался в его глаза, потом взял за плечи и спросил шепотом:

– Ну, что тебе сказать?

– Ты сам знаешь что.

Жан упрямо покачал головой.

– Что тебе сказать? – повторил он.

– Что-нибудь. Ты же все знаешь.

– Скажи лучше ты мне, – зашептал Жан.

– О чем Лиза тебе говорила?

– Она сказала, зачем только я тебя люблю.

Ник удивленно наклонил голову на бок.

– И все?

– Тебе этого мало? А ты меня любишь?

Ник приложил свою ладонь ко лбу Жана.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Я что-то не то сказал? Представляешь, я тебя, оказывается, тоже люблю. Гордись, студент, пока я школу не закончил.

Ник теперь взял Жана за плечи:

– Тебя я тоже люблю, но что сказала тебе Лиза?

– Она сказала, что ты дурак. Друзей так сильно любить нельзя, до греха можно дойти.

Ник закрыл глаза и покачал головой.

– С тобой – точно. Ты говори по существу.

– Я тебя тоже люблю, и знаешь…

Ник не дал договорить Жану и закрыл его рот ладонью:

– Ты понимаешь меня?

– Конечно, – согласился Жан. – Вот когда я с тобой наедине, могу же что-нибудь сказать своему другу в глаза.

– Мы, по-моему, сказали друг другу уже слишком много.

– С Люсией она только что виделась, – выпалил Жан.

– Здесь, на дискотеке?

– Выходит, так.

– Ну и что?

– Больше ничего не знаю. Ты тут ко мне пристал со своими признаниями в любви…

– Жан, у тебя крыша едет, – сделал заключение Ник и взглянул в сторону мирно беседующих девчонок.

– А я думал, что ты сказал правду.

Ник снова взглянул на Жана и хлопнул его по плечу.

– Да, я сказал правду. Из-за такого внимания к тебе со всех сторон и у меня стали проявляться кое-какие чувства. Но ты же не это хотел мне сказать.

– Сам сначала разберусь. Давай так…

Жан прищурил свои большие серые глаза.

– Я же знал, что нравлюсь тебе, – сказал он с уверенностью.

– Гуманоид ты ходячий. За что тебя только девчонки любят?

– Потом разберемся. Пошли к нашим.

Жан подсел к Лизе и обнял ее за плечи.

– Скучали?

– Пока вы там любезничали, мы о многом успели поговорить.

– И к чему пришли?

Ин пожала плечами:

– Тебя ждали, может, ты что дельное скажешь?

– Скажу. Мне самому надо встретиться с этой Люсией Петровной.

– Где ты ее теперь найдешь? – вздохнула Лиза.

– Я подумаю, но безвыходных положений не бывает. Так ведь, Ник?

Ник почему-то с надеждой взглянул на своего друга, закрыл глаза и отвернулся в сторону.

– Он меня поддерживает, – продолжил Жан. – Он верит мне, как самому себе.

Теперь он увидел удивленные глаза Ника, подмигнул ему и обнял девчонок, которые сидели с обеих от него сторон.

Глава 16

Жан дома не находил себе места. Он прохаживался по квартире и посматривал в сторону девчонок.

– Чего ты себя терзаешь? – наконец спросила Ин. – Сядь и успокойся. От твоих движений легче не станет.

Жан окинул Ин таким взглядом, что она моментально закрыла рот и устремила свое внимание куда-то в сторону.

– Мне надо найти эту Люсию Петровну, – сказал он во весь голос, чтобы все слышали.

– Хочешь, я тебе составлю компанию, – предложил Ник.

– Нет. Это должен сделать я сам. Она должна быть где-то в городе. Я в этом уверен.

– Как говорит Лиза, нам всем надо быть в ближайшую субботу на Дворцовой площади, чтобы не растеряться во времени. Где ты собрался искать эту старушенцию? – Ник поднялся и подошел к Жану. – Не выдумывай ничего лишнего. Вероятнее всего, на этом все и закончится.

Жан негодовал. Девчонки старались не встревать в их разговор и молча сидели, прижавшись друг к другу.

– Я должен ее найти, – упорствовал Жан. – Такого не может быть. То, что она сказала Лизе – это говорит о том, что она еще здесь.

– Где ты собираешься ее искать в миллионном городе?

– В Питере я знаю все, – Жан взглянул на Лизу, и это придало ему еще больше уверенности. – Найду все равно.

– Тогда позволь мне узнать цель твоей встречи?

– Я не знаю. Мне очень жаль, что эта святая женщина, которая принесла нам столько радости и страданий в наших скитаниях, скоро исчезнет. А самое печальное то, что мы расстанемся и, быть может, навсегда.

– Она не исчезнет, а умрет, – поправила Лиза. – Ты не представляешь, сколько Люсии Петровне уже лет.

– Я все представляю и знаю, что нам всем вместе взятым столько не прожить.

– Жан, успокойся, – остановил его пыл Ник. – Хочешь, что-нибудь придумаем вместе с тобой? Я хочу, чтобы ты смирился со всем происходящим.

– Ник, я тебя не узнаю, – возразил Жан. – Ты же не такой? Что ты мне недавно шептал на ухо? Неужели ты… Пойдем, выйдем. Мне надо тебе сказать пару слов. Девчонки, вы нас извините, но у нас чисто мужской разговор. – Жан взял Ника за руку и повел в коридор.

Он прислонил его к стенке и, дотянувшись до выключателя, потушил свет.

– Почему ты меня не поддерживаешь? – прошептал Жан. – Я же хочу, чтобы было лучше, чтобы мы никогда не расставались. – Он уперся своей головой в грудь Ника и крепко взял его за плечи. – Ты понимаешь, что в субботу мы все расстанемся уже навсегда.

Ник тяжело дышал в приятно пахнущие волосы Жана и молчал.

– Что мне надо сделать? – через некоторое мгновение спросил он.

– Ничего особенного, просто поддержать меня.

– Ты думаешь…

– Я знаю, – Жан обнял Ника за шею и прижал к себе. – Я знаю, где искать эту Люсию Петровну. Я хочу, чтобы все осталось на своих местах. Хочу видеть тебя с Ин, хочу видеть свою Лизку. Ты же знаешь, как я ее люблю, вот поэтому я готов на все.

Ник смотрел на друга растерянными глазами и, закусив губы, обдумывал все им сказанное.

– Жан, ты вспомни все с самого начала, – сказал он, поглядывая через двери в комнату. – Она же говорила, что это все невозможно. Ты что, все забыл? Чего ты добиваешься?

– Я не думал, что ты такой слабак, – вздохнул Жан. – За кого хочешь меня принимай, но я буду биться за свою девчонку до конца.

Теперь Ник прижал к себе Жана.

– А я?

– Ты со мной, – Жан взглянул в его глаза. – Не так ли?

– Я слабый, да?

– Ты классный, – заверил Жан. – Я слабых не люблю. Ты все забыл, что с нами произошло за это время? Вспомни как-нибудь все подробно. Сколько мы прошли и где сейчас находимся. Ты же не маленький, как я.

– Ничего себе, маленький! – удивился Ник.

– Я так, образно говорю. – Жан заметил, как глаза Ника засветились.

– Никогда в жизни не встречал таких, как ты, – признался Ник.

– Врешь, встречал. В начале восемнадцатого века – это раз. В семнадцатом году…

– Хватит напоминать, – остановил его Ник и прижал к себе своего друга. – Ты невероятно нестандартный человек. Ты откровенный оптимист.

– Ну и что? Ты посмотри, кто у нас с тобой. Разве можно такое потерять?

– Прости меня. Ты же знаешь мое отношение к Ин. Мне тоже не хотелось бы с ней расставаться.

– В таком случае, я рассчитываю на твою поддержку.

– Мне одно непонятно, где ты собрался искать старуху? Она наверняка уже в своем имении и готовится отправиться в мир иной.

– Не говори так. Я чувствую, что она еще здесь. Мне надо будет исчезнуть на некоторое время, а ты займись девчонками. Посмотри, какие они милые.

Жан вышел на улицу и огляделся. Шел мелкий дождь, и его тело задрожало. Он прижался к стене дома, стараясь сосредоточиться, и закрыл глаза. Сильно зазвенело в ушах, и непонятное состояние тут же овладело молодым человеком. Он сжал губы, прищурил свои большие серые глаза, пытаясь собраться с мыслями. Ноги его сами понесли в сторону Петропавловской крепости.

Кончился дождь, когда он уже стоял перед Петропавловским собором. Жан поправил свою челку, которая немного намокла и упала на глаза, взглянул на икону, висевшую над входом и, не желая того, перекрестился.

В огромном соборе была тишина. Где-то недалеко стояло несколько человек – туристов, и внимательно осматривали достопримечательности, а также гробницы императоров и князей, покоившихся здесь. Он подошел к усыпальнице государя Петра Алексеевича и склонил голову. Мысли возвращали его в те далекие времена, где ему посчастливилось побывать. Жан представил его могущественный образ, вспомнил несколько запомнившихся его фраз, которые он любил говорить: стало невыносимо грустно.

– Великие люди – великие дела, – прошептал он. – Помню, государь, все, о чем ты мне когда-то сказывал. Как бы мне хотелось снова с тобой увидеться. Счастливые люди, которые жили в твое время. – Он поднял глаза и огляделся, пытаясь увидеть, где можно купить свечку, чтобы поставить ее за упокой великого человека.

Жан медленно прошелся по залу, поглядывая с какой-то непонятной надеждой по сторонам.

– Иди, сынок, свечки там, в углу продаются, – сказала какая-то старая женщина.

«Откуда ей знать о моих намерениях», – подумал Жан. Он стал всматриваться, куда она направилась.

Старуха остановилась перед иконой и долго крестилась, кланяясь святому образу.

Жан купил свечку, стараясь не потерять ее из вида, и тоже направился к иконе. Он тихо подошел сзади и остановился, всматриваясь в образ.

– Поставь свечку за упокой, – прошептала старуха, не отрывая глаз от иконы.

Жан зажег свечу, установил перед иконой и мельком взглянул в лицо женщины, которое было накрыто платком. Он встал рядом и почувствовал, как сердце его заколотилось необычно тревожно.

– Тебе передали, что в полночь в субботу вам надо быть на площади? – спросила она, не оборачиваясь на Жана.

Он вздрогнул.

– Люсия Петровна?

Теперь старуха повернула голову в его сторону, и Жан увидел совершенно старое ее лицо: все в морщинах и с впалыми щеками. Глаз он ее не видел: по ним он безошибочно узнал бы тетушку.

– Люсия Петровна, это я, Жан.

– Я знаю, что ты, и знаю, что ты меня разыскиваешь, – тихо говорила старуха. – Что хотел?

Жан растерялся.

– Поговорить хочу с вами.

– Это святое место, и пустые разговоры здесь не говорятся, – сказала она и отвернулась в сторону.

– Это не пустой разговор. Он касается меня и Лизы. Он касается всех нас.

– И что ты хочешь от меня?

– Я люблю Лизу…

– Вот и отправляйся к ней. У тебя есть такая возможность.

– Я не об этом.

– Я уже стара, молодой человек. Силы мои на исходе. Вот хотела в последний раз побывать здесь, увидеться с государем – и на покой. Хватит с меня, устала я очень в этой жизни.

– А Лиза? А я? Как же мы все?

Тетушка снова взглянула на Жана.

– Хороший ты человек. Я не сомневалась в своей племяннице. Она сделала правильный выбор.

Жан с надеждой смотрел на Люсию Петровну и искал к ней подход, чтобы она поняла его правильно.

– Иди домой. Там тебя ждут.

– Скоро никто уже ждать не будет, – вздохнул Жан.

– Такого, как ты, будут ждать всегда, – она взяла молодого человека за руку и Жан почувствовал, как тетушка холодна. – Иди с Богом. Теперь племянница может больше, чем я.

– Я ничего не понимаю. Объясните мне все.

– Иди, я тебе сказала. Ей решать, Лизе. Я же должна была кому-то передать свой дар.

– Значит, выходит…

– Иди и ни о чем не думай. Только не забудьте, что я говорила, в полночь…

Люсия Петровны отвернулась и медленно пошла к выходу.

Растерянный Жан смотрел ей в след и ничего не понимал.

Наконец он опомнился и поспешил на улицу, чтобы догнать старуху, но ее уже нигде не было.

Ноги Жана не слушались. Он, обессилевший, опустился на лавочку и закрыл глаза. В ушах до сих пор слышался голос тетушки:

«Я же должна кому-то передать свой дар, свой дар, дар»…

Жан потряс головой и только сейчас стал замечать, что день подходит к концу. Он решительно встал и направился в сторону дома.

Глава 17

Ник и Ин ушли в город.

Лиза стояла у окна и высматривала своего молодого человека.

Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Она поспешила открыть и бросилась Жану на шею.

– Наконец дождалась, – расплакалась Лиза.

– Что это с тобой?

– Ты где был все это время?

– Тетушку искал.

– Ну, и нашел? – улыбнулась Лиза. – Она давно в своем имении. Стала бы она здесь задерживаться. Ты, Жан, просто теряешь зря время. Лучше бы побыл со мной. Мне так одиноко без тебя.

– Нашел, – выпалил Жан.

– Кого ты нашел? – не поняла Лиза.

– Люсию Петровну нашел.

Лиза недоверчиво взглянула на Жана.

– Я обещал, я и нашел. Мы встретились в Петропавловском соборе. – Жан видел растерянные глаза Лизы, которые мгновенно ожили.

– Этого не может быть!

– Может, Лиза, может. Я с ней говорил. Она мне напомнила, что завтра, в субботу, нам надо быть на Дворцовой площади.

– Что еще она тебе сказала? – Лиза обхватила Жана за шею. – Говори, не молчи.

– Она сказала, что устала жить на этом свете, что тебя очень любит…

– Тетушка когда-то мне призналась, что и ты ей мил.

– Вот видишь, как все хорошо складывается. Значит, у нас еще что-то получится!

– Только до завтрашнего вечера, а там что Бог даст.

– Он нам даст все, – заверил Жан.

– Ты, как всегда, такой фантазер. Нас ждет расставание, и я не знаю, как быть дальше.

– Все зависит только от тебя.

– Если бы, – снова вздохнула Лиза. – К своему возвращению, я боюсь, уже не застану ее в живых. В тот раз мне показалась, что она исповедовалась передо мной.

– Она тогда тебе ничего больше не сказала?

Лиза молча покачала головой.

Жан проводил Лизу в комнату и усадил в кресло.

– Отец не приходил? – спросил он.

– Пока нет. Я хотела с ним попрощаться.

– Ну, это неважно. Слушай теперь меня внимательно. Мы все вместе должны еще раз побывать в твоем времени.

– А потом? Вы же можете не вернуться и останетесь там навсегда. Я не хочу, чтобы вам было плохо. Мы разойдемся завтра, как говорила тетушка.

– Если я тебе скажу одну вещь, то ты меня примешь за идиота, но это действительно так. Не зря же я ее искал.

– Я что-то не понимаю, – Лиза взяла Жана за руку и крепко сжала ее. – Ты еще что-то знаешь?

– Я ничего не знаю. Теперь знаешь все ты, но не догадываешься.

– В чем это все заключается?

– Ты не поверишь, но она передала свой дар тебе в наследство. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Ничего не понимаю, – Лиза растерялась от услышанного.

– Завтра мы все идем на площадь и с появлением огненного шара исчезаем. Ты должна совершить это перемещение во времени.

– Я? Почему я? Ты ничего не путаешь?

– Ничего. Потом, твоими стараниями, мы возвращаемся обратно в двадцать первый век, сюда, ко мне.

Лиза слушала Жана и не могла понять его слов.

– Ты хочешь сказать, что теперь я могу делать то, что и тетушка?

– Только ты. Люсия Петровна уже бессильна в этом.

– А если произойдет какая-нибудь ошибка? Если у меня не получится?

– В таком случае есть предложение сегодня с тобой вдвоем все это испробовать. Зачем подвергать риску Ника и Ин? Пусть лучше они здесь расстанутся навсегда, а я останусь там, с тобой.

Растерянный вид Лизы довел Жана до смеха.

– Ты ненормальный, мой мальчишка, – возразила Лиза. – Ты понимаешь, о чем говоришь?

– Идем на площадь, – решительно сказал Жан и взял Лизу за руку. – Пусть Ник с Ин отдыхают.

Жан потянул Лизу к выходу.

– Ты думаешь…

– Я знаю, – уже утвердительно произнес он, и они вышли из дома.

– А вот и твой отец идет, – заметила Лиза.

– И куда в столь поздний час вы собрались? – удивился отец.

– Пап, мы скоро. Метнемся на некоторое время в начало восемнадцатого века, родителей проведать надо.

Лиза закрыла рот руками, чтобы не расхохотаться, когда увидела, какое лицо сделал отец.

– Ты что, выпил?

– Жан не пьет, – вступилась Лиза. – Мы быстро, туда и обратно. У меня тетушка при смерти: хотелось с ней повидаться.

– У вас на метро деньги есть? – спросил потерявшийся отец.

– Пап, туда метро не ходит. Государь еще ни одного моста не успел построить, а ты – метро…

Растерянный отец махнул рукой и направился в квартиру.

– Так же нельзя, – заметила Лиза. – Твой родитель плохое может подумать.

– Что он может решить, так это только заставить меня свою историю учить.

Они остановились у колонны на Дворцовой площади, и Жан взглянул на Лизу, взял ее за руки.

– Закрывай глаза, – сказал он.

Они оба стояли с закрытыми глазами и слышали, как мимо них проходили люди и с любопытством что-то говорили.

Жан открыл глаза и заметил толпившийся народ.

– Вот видишь, ничего не получается, – расстроилась Лиза. – Только внимание людей к себе привлекли.

– Значит, нет еще двенадцати часов, – тут же сделал заключение Жан. – Граждане, скажите, сколько сейчас времени?

– Уже первый час, молодой человек. Шли бы домой спать, а не дурачились здесь, – сказала проходящая мимо женщина.

Жан виновато смотрел на Лизу.

– Вот видишь, ничего не получается, – сказала она.

– Конечно. Надо же какое-нибудь заклинание говорить, а мы стоим и молчим. Без заклинания, просто с закрытыми глазами, никуда не переместишься. Представляешь, закрыл глаза – уже в Африке. Еще раз моргнул – в Австралии… Такого быть не может.

– Пошли домой, мечтатель, – сказала Лиза. – Завтра в полночь разберемся. Тетушка обещала довести все до конца.

У Жана пропало настроение. Он шел молча, с поникшей головой и молчал.

«Неужели старуха меня обманула, – думал он. – Не может такого быть. В ее возрасте, тем более перед смертью, такие грехи непозволительны. Каким дураком я теперь выгляжу перед Лизой? За кого она меня принимает? – Жан искоса посмотрел на свою подружку. – Может, все потому, что мы были не все, без Ника и Ин?»

– Ну, что ты молчишь? – спросила расстроенная Лиза.

– Болтун я у тебя. Как можно с таким общаться? – в сердцах произнес Жан.

– Тебя любить надо, а не общаться просто так, – поправила Лиза, и Жан почувствовал, как она устремила на него свой взгляд.

– Я себя ненавижу после всего этого.

Они пришли домой и стали раздеваться.

– Уже примчались обратно? – спросил отец. – Как тетушка? Жива-здорова?

– Мы решили завтра ее посетить, – ответила Лиза.

– Ну и правильно, – тут же согласился отец. – Жан, тебе завтра в школу, садись и позанимайся. Совсем все запустил.

Ребята прошли в комнату, и Жан закрыл плотно дверь, устало опустился на диван.

– Как мне все это надоело, – со вздохом произнес он. – Забери меня к себе. Лучше буду лес валить, чем жить вот так.

– Лес валить ты, конечно, не будешь, – заверила Лиза, – но у государя пристроить можно.

Впервые за вечер Жан улыбнулся. В двери просунулась голова отца.

– Учишь? – спросил он.

– Учу историю, папа.

– А чего смеешься?

– Да вспомнил, как в войну самолеты с крыши Зимнего дворца сбивал.

– Тьфу ты, – сплюнул отец. – И в кого ты такой уродился? Завтра обязательно спрошу на уроке.

– Можно, Лиза со мной завтра в школу пойдет?

– Нет, дорогой, не пойдет. Будешь отвечать своими силами. А ей я найду чем заняться, – он громко захлопнул дверь.

– Ну, началось. Нет, ты меня непременно пристраивай к государю. Я на любую должность соглашусь.

На его удивление, Жана сегодня на занятиях никто не спрашивал. Он понимал, что постаралась Лиза.

Она стояла у школы и дожидалась, когда закончатся уроки.

– Кажется, все обошлось, – сказал Жан, выходя из школы. – Ник не звонил?

Лиза протянула ему оставленный им телефон.

– Я сама ему звонила. Договорились встретиться в половине двенадцатого на площади.

Жан кинул печальный взгляд на здание школы, обнял Лизу, и они медленно пошли по аллее в сторону Невы.

Глава 18

Сегодняшний день пролетел незаметно.

Жан с грустным видом сидел за столом и наблюдал, как Лиза гладит его футболку.

– Ты хочешь, чтобы я опять удивил государя своим внешним видом? – спросил он.

– Я хочу, чтобы ты выглядел хорошо, – ответила Лиза и, повесив футболку на спинку стула, подсела рядом. – Мне очень жаль, что все так получается, но я ничего не забыла, особенно сегодняшнюю ночь.

Жан улыбнулся.

– Жаль только, что она была у нас последняя. Давай собираться, уже время поджимает. Ник с Ин уже наверняка на месте, – вздохнул Жан.

– И куда на сей раз отбываете? – спросил отец. – Днем нельзя было решить все ваши вопросы?

– Наши вопросы решаются только в полночь, – ответил Жан.

– Сейчас в какой век направляетесь? – он с усмешкой посмотрел на молодых людей. – Смотрите, ничего не перепутайте. Если что, звоните.

– Хорошо, папа, обязательно позвоним. Государю привет передавать? Ты как бы с ним немного знаком.

– Передай, передай и не забудь на обратном пути зайти в ночной магазин, купить хлеб. Тебе пакет дать?

Лиза взглянула на Жана и улыбнулась.

Ник и Ин их уже ждали.

– Вы что, в пробке застряли? – спросил Ник.

– Почти, – ответил грустный Жан. – Ну, что, рванем еще по пространству? Вы уже распрощались?

– И не думали, – удивилась Ин. – Мы договорились о встрече.

– Которая никогда не произойдет…

– Будем стараться, чтобы все случилось.

– В таком случае вам намного проще, – сказал Жан и прижал Лизу к себе. – А вот у нас – сложнее.

– Лизочка, помни о нас, а мы тебя уж никогда не забудем, – произнесла Ин, обнимая подружку.

– Ты ничего не говоришь. Встретился с Люсией Петровной? – спохватился Ник.

– А что толку? Она уже совсем постарела и ничего не может. Что-то мне наговорила непонятного, я так и не понял.

Ник обнял Лизу и поцеловал.

– Мне тебя всегда будет не хватать, – прошептал он.

– Мне тебя и Ин тоже. Если что было не так, то извините. Я не могу держать ответ за свою родственницу.

Они подошли к колонне и взялись за руки.

– Обычно в этих случаях гремит гром и идет проливной дождь, – заметила Ин. – Почему сейчас такого нет?

Жан настороженно взглянул на Лизу.

– Ничего страшного, – ответила она. – Главное – дождаться своего времени.

Жан чувствовал, как его ладони сжимают Лиза и Ин. Его тело дрожало, и он не мог взять себя в руки.

– Прощай, Ин, – прошептал он. – Ник, я тебя не забуду. Лиза, а ты останешься для меня самым дорогим человеком на свете.

Они закрыли глаза и, подняв головы вверх, ощутили приближение теплого воздуха. Неожиданно над площадью раздался протяжный звук, похожий на свист, и яркая вспышка поглотила молодых людей.

Жан слышал вокруг себя какие-то разговоры, пытался прислушаться и разобраться, не открывая глаз.

– Ну, чего стоите на дороге, бездельники? – раздался голос прямо у него над ухом. – Брысь отсюда!

Жан вздрогнул и открыл глаза.

– Я ничего не понял, – воскликнул он, обнаружив рядом всех своих друзей. – Где это мы?

Они стали оглядываться по сторонам, не понимая, что произошло.

– Это ужасно! – возмущалась Ин. – Мы опять в петровские времена вернулись, не так ли?

– С дороги, – кричал приближающийся всадник. Он резко остановил коня, развернулся и строго посмотрел на молодых людей. – Кто такие?

– Точно, старуха сбой дала, – прошептал Жан. – Почему мы все оказались вместе?

– Сейчас и сидеть будете вместе! – пригрозил всадник. – Государь быстро с вами разберется.

– Граф, это же я, Лиза Зотова, – признала Лиза одного из приближенных к государю.

Всадник всмотрелся, спрыгнул с коня и подошел поближе.

– Точно. А почему я тебя не признал сразу? Ты это откуда такая? Вырядилась неизвестно во что.

– Из-за границы она, не видишь, что ли? Там сейчас штаны в моде, не то, что у тебя, какие-то шаровары. – Жан так наехал на графа, что тот растерялся.

– А это кто такие? – тихо спросил он у Лизы.

– Ой, потом объясню. Ты сразу, граф, и не поймешь.

– Сейчас же доложу государю, – граф снова вскочил на коня и, щелкнув по крупу плетью, умчался.

– Холоп царский, – вслед ему произнес Жан. – Куда нам теперь?

– Пока ко мне домой. Отец с матерью, наверное, заждались меня.

Лиза быстро вбежала на крыльцо и столкнулась с лакеем, который выходил из дома.

– Отец дома? – спросила она.

– Ваш батюшка недавно отбыл. Матушка дома.

Лиза вбежала в дом, а лакей внимательно посмотрел на молодых людей, хотел что-то сказать, но Жан его опередил:

– Глаза сломаешь, – сказал он. – Ступай своей дорогой. Ник, что делать будем? Если старушка уже бессильна, то достраивать город придется нам и государю. Лучше бы я историю учил да дома сидел.

Через несколько минут вышла заплаканная Лиза.

– Заходите, – пригласила она дрожащим голосом.

Ребята переглянулись.

– Что опять случилось? – не терпелось Жану узнать причину ее слез.

– Теперь уже ничего, – ответила она. – Случилось то, что должно было случиться. Люсия Петровна умерла два дня назад.

Ник даже побледнел. Они на мгновение все остановились перед дверью.

– Заходите, – повторила Лиза. – Матушка вас приглашает в дом.

Ребята вошли и скромно встали у дверей.

Мать подошла поближе, взглянула на каждого и обратилась к Жану.

– Горе у нас большое, – прошептала она. – Сестра князя умерла.

Жан опустил свои глаза и уставился в пол.

– А ты все такой же, как и раньше, – продолжала она. – Лиза тебя недавно нарисовала, там в комнате висит портрет. Очень похож. Нинка, накрой на стол, видишь, гости у нас, – приказным голосом крикнула мать служанке. – Садитесь молодые люди. Вы к нам надолго?

Жан снова взглянул на Лизу, но она пожала плечами.

– Нет, мы проездом из будущего. Погостим немного и обратно, – ответил Жан. – Мы все приносим вам свои соболезнования по поводу смерти вашей родственницы и очень сожалеем о случившемся.

– Хорошим она была человеком, но очень загадочная, – стала рассказывать мать. – Вот сколько ее знала, так ничего и не поняла. Много о ней слухов разных ходило, много она людям добра сделала…

– И нам тоже, – добавил Жан. – До сих пор выбраться из этого клубка не можем.

– Да, Лиза, перед смертью она оставила тебе какие-то свои записи. Они в ее тетради. Очень просила передать только тебе, ты разберешься.

– Спасибо, матушка. Я обязательно на досуге с ними ознакомлюсь, – любезно ответила Лиза и посмотрела на ребят.

– Может, посмотришь сейчас? – попросил Жан. – Меня отец за хлебом послал, а я тут рассиживаюсь, – он говорил это шепотом, наклонив голову к своей подружке.

Мать усадила их за стол.

– Вы ешьте, молодые люди, пейте. С дороги, наверное, очень устали, отдыхайте. Отец уехал в имение к сестре, чтобы похоронить ее с почестями. Государь его отпустил на неделю.

– Жан очень желал с государем увидеться, – сказала Лиза. – И ребята тоже.

Жан сделал удивленное лицо.

– Я хотел бы увидеть государя, но не очень, – признался Жан. – Меня сейчас больше другое волнует – тетушкина кончина.

– Я сожалею, но такую жизнь, какую прожила она, не каждому под силу прожить.

– Это точно, – согласился Ник. – Ей сколько, лет триста с лишним было?

Мать уставилась на молодого человека.

– Да бог с тобой, разве столько живут? Ей было девяносто пять.

– Тоже очень неплохо, – Жан взглянул на Ника. – Он в дороге немного упал, – стал объяснять Жан. – Представляете, прямо на голову, а там были кирпичи. Вот теперь все и путает.

– Бедненький. Ну, я вас оставлю, отдыхайте, а у меня еще дела по дому. – К государю обязательно зайдите. Он о вас вспоминал.

– Хорошими хоть словами? – поинтересовался Жан.

– Конечно. Вы все ему пришлись по душе.

В двери кто-то постучал. Стук был такой настойчивый, что Жан забеспокоился.

Мать пошла открывать, и ребята услышали голоса.

– Ну-ка показывай своих гостей, – гремел голос.

– Меньшиков, – шепнула Лиза.

Дверь распахнулась, и вошел князь.

– Почему не доложили государю о своем появлении? – начал он сразу с вопроса. – Он вас ждал, ждал, а вы куда-то отъехали. Предупреждать в таких случаях надо. К вечеру государь просит к себе.

– Как скажете, – согласился Ник. – Разговор о чем будет?

– Страшно? Не боись, он сегодня добрый, если к вечеру не испортится настроение.

– Тогда, может, лучше сейчас, – спохватился Жан.

– Сказал к вечеру, так к вечеру. Нечего ему планы ломать. Он тебе здесь не деревню строит, а город.

Меньшиков улыбнулся своим широким ртом и вышел.

– Что будем делать дальше? – спросил Ник.

– Ничего. Ты город будешь строить, а я со старушкой прощаться, – Жан подвинулся к Ин поближе. – Ты со мной или как?

– Жан, прекрати. Тут дело намного серьезнее, чем ты думаешь. Как нам вернуться назад?

– Без Ника?

– С вами со всеми.

– Тут надо подумать. Есть предложение посетить государя, для начала. Он ждет нас вечером, и мы просто обязаны туда явиться.

– Это бесспорно, – заверил Ник. – А потом?

– Не торопи события.

Жан надеялся, что Лиза уйдет и откроет заветную тетрадь, которую оставила в наследство ей тетушка.

– Не спорьте. – Лиза решительно встала. – Можно, я вас оставлю на некоторое время?

– Я с тобой, – вызвался Жан.

– Прости меня, но можно, я сама?

Жан пожал плечами.

– В таком случае, чего нам дожидаться, время уже подходит к вечеру и нам можно двигаться в сторону государева домика, – Ник встал, увлекая за собой Ин. – Ты с нами?

– Вы же без меня не сможете, – улыбнулся Жан. – Идем все вместе.

Петр Алексеевич был в хорошем расположении духа. Он все вспомнил и принимал гостей с широким размахом. Это не заключалось в шикарных приемах: просто было отличное настроение.

– Я вас совсем из вида потерял, – сказал он, обходя каждого. – Мне до сих пор мой командующий ставит вас в пример.

Жан заметил особое внимание к своей личности и, чтобы не было это так заметно, сам заговорил с государем:

– Мы с вами, великий государь, искали встречу. Наконец она произошла, и мы рады вас выслушать и подчиниться всем вашим указаниям.

– Ты что болтаешь? – шепнул Ник.

– На приемах все так говорят, а делают свое, – Жан преданно смотрел в глаза государю.

– Брешешь ты все, отрок, – Петр сразу раскусил молодого человека. – Где болтался все это время? Я насчет тебя строил грандиозные планы.

– Домой ездил, немного отдохнул, – стал объяснять Жан. – Потом отец за хлебом отправил, а я думаю, дай загляну в восемнадцатый век, может, что помочь надо.

– Ничего не надо, – ответил государь. – И без вас здесь людей хватает. От вас пользы никакой, только языком трепаться. Мне просто приятно вас видеть. Что там в вашем будущем, изменений пока нет?

– Да нет, если не считать, что перерыли Миллионную улицу.

– Это что еще за улица такая?

– Будет такая. Ее перерыли вдоль и поперек.

– Что ищут?

– Трубу прорвало, вот и роют.

– Сразу сделать не могли? – удивился Петр.

– Наши с первого раза ничего не могут. Они сначала деньги отмывают, потом начинают шевелиться.

– Я бы этих выродков в казематы отправил, туннели рыть, – возмутился Петр.

– Их нельзя, они при портфелях.

– Они все воры! Вы что там, совсем ненормальные? Их, сволочей, всех под одну гребенку чесать надо.

– У нас так не принято. Порядок такой, пока не наворуется – работает.

– Да у вас, как я погляжу, все жулики! – у государя от возмущения налились глаза кровью.

– Такова жизнь, великий государь.

– Да… Дожились вы до ручки. Если у вас воруют все, значит, напрасны мои старания. Куда же смотрят власти?

– Давайте не будем больше ни о чем говорить, – предложил Ник.

– Это же почему? Покрываешь воров? У меня за казнокрадство никто не уходил просто так.

– Век другой, государь. Сейчас тот на коне, у которого копыта золотые.

Петр Алексеевич раздраженно покачал головой.

– Нет у вас настоящего царя. Смотри, как Россию опустили.

– Жизнь такая, уважаемый государь, – сказал Жан.

– Это не жизнь, раз воры всюду, начиная с верхушки. Народ все терпит?

– Как всегда.

– Ничего, всему бывает конец. Я бы уже всех перевешал. Пусть это будет и жестоко, но каждой сволочи – свой крест. Все, идите, завтра встретимся. Уж шибко мне с вами поболтать охота. С жильем у вас все в порядке?

Ребята в ответ улыбнулись.

Глава 19

– Все, я готова, – радостно сказала Лиза, встречая своих друзей на пороге дома. – Как государь?

– Государь нормально, – Жан с надеждой взглянул на свою подружку. – Получится?

– Я пролистала тетушкину тетрадь от начала и до конца. Оказывается, надо говорить заклинание, чтобы все получилось. Я его нашла.

Ин облегченно улыбнулась.

– И опять появится этот огненный шар?

Лиза пожала плечами.

– Он должен появиться, – сказал Ник. – Только с помощью его мы можем перемещаться в пространстве и во времени.

– Слушай, Лиза, вспомни, как мы попали на дискотеку, как оказались мгновенно на другом берегу Невы… Это все произошло без заклинания. А с ним… Может, можно попробовать и днем? Ночью иногда спать хочется. – Жан улыбнулся.

– А шар?

– Мы его просто не увидим, – Жан заморгал глазами и уставился на Лизу.

– Ты у меня находка, – обняла она его. – Твои огромные серые глаза просто сводят меня с ума. Давайте попробуем.

– А если получится, мы же к государю завтра должны наведаться, – заметил Ник.

– Ничего, заедем в следующий раз. Мы теперь часто будем здесь, – заверил Жан.

– Конечно, к теще на блины ты точно будешь заскакивать, – рассмеялась Ин. У нее сразу поднялось настроение.

– Да и я бы на вашем месте не особенно задерживался, – равнодушно сказал Жан. – Хватит друг другу голову морочить. Женились бы, что ли…

Ник взглянул на Ин:

– Ты сватом будешь?

– А что, и буду. Сыграем свадьбу где-нибудь в каменном веке и живите счастливо. С жильем тоже определитесь. В те времена много пещер свободных оставалось, потому что местные жители жрали друг друга из-за незнания кухни. Пристроитесь нормально, будете жить да поживать. Я с Лизой к вам заезжать иногда буду. Чем не жизнь! – Жан заметил, как у Ника и Ин сделался растерянный вид.

Лиза смеялась от души, схватив Жана за руку.

– Правильно я говорю? – обратился Жан к своей подружке. – Родственники у нас с тобой будут теперь в каждом столетии.

– Слушай, ты, академик! Если хоть одно слово еще скажешь – я тебя утоплю прямо в этом веке.

Ник заметил, что на них стали обращать внимания окружающие люди. – Идемте на наше место, Лиза пусть пробует свои знания.

– Должно получиться! – прошептал Жан ей на ухо. – Тогда, при встрече, мне тетушка сказала, что все свое умение передала тебе в наследство. Главное, ты не волнуйся, и все получится.

Они вышли к берегу реки, взялись за руки и подняли головы к солнцу.

Жан чувствовал, как Лиза сжимает от волнения его руку и тоже крепко ее сжал, наудачу.

– Закрывайте глаза, – только и успела сказать Ин, как в воздухе раздался оглушительный свист и сильный ветер со стороны Невы колыхнул их тела.

В следующий момент они уже сидели на земле с высохшей травой, на приличном расстоянии друг от друга.

Ник поднял голову и огляделся. Вдалеке стоял Жан, отряхиваясь от прилипших к джинсам колючек. Он растерянно оглядывался и ничего не мог понять.

– Где это мы? – крикнул он и направился к Нику. – Где наши девчонки?

– Вон они, идут к нам.

– Лиза, ты что-то перепутала, – с тревогой в голосе произнесла Ин. – Эти места совсем не похожи ни на что, напоминающее наши.

– Я старалась, – волновалась Лиза. – Все сделала так, как было написано в тетради.

Они сбились в кучу и осматривали местность.

– Ни одной живой души, – заметил Ник.

– Почему ни одной, – тут же возразил Жан. – Я, например, вижу огромного льва, который не сводит с нас своих глаз.

Девчонки от страха задрожали, когда увидели большого зверя, который поднялся во весь свой могучий рост и нервно вилял хвостом.

Жан огляделся по сторонам:

– Куда бежать будем? На горизонте вижу всего одно дерево.

Огромный лев приготовился к прыжку, прижал свои уши и оскалил большие клыки.

– Чего стоим? Он нас всех четверых просто проглотит. Бежим к дереву!

Спотыкаясь, они помчались к единственному дереву, стоящему вдалеке.

Лев присел на задние лапы и издал такой рев, что Жан споткнулся об какую-то корягу и упал.

– Ты что тут развалился, – протянул ему руку Ник. – Ты ему на один зубок сгодишься. Вперед!

Зверь снова поднялся и начал преследовать незваных гостей.

Первым на дерево влетел Ник. Он протянул руку Ин, потом Лизе.

– Жанчик, а ты? – голос Лизы дрожал от страха.

Жан взобрался по сучкам на дерево и посмотрел вниз. Там уже крутился лев, задирая свою лохматую голову.

– Я слышала, что они тоже по деревьям умеют лазать, – сказала Лиза.

– Делать ему здесь нечего, – возразил Жан. – Самим места мало, все не поместимся.

– Он поместится, если будет нас по одному съедать, – трепетала Ин, прижимаясь к Нику.

– Иди отсюда, скотина, – махал на него веткой Жан. – Иди домой. Мы невкусные, потные и грязные…

– Жан, ты и в такой обстановке ухитряешься шутить.

– Какие шутки? Видите, он уже думает.

– Он еще пару дней подождет, там, внизу, и мы сами свалимся ему в пасть. Не сидеть же нам здесь вечность, – сказал Ник и умоляюще взглянул на Лизу. – Делай что-нибудь, милая, мы все жить еще хотим.

– Я сейчас буду пробовать, но здесь так неудобно.

– У тебя есть предложение спуститься вниз? Лучше я вас здесь, на дереве, подожду, – сказала Ин.

– Нестандартная ситуация, – заметил Жан. – Я представляю, если сейчас все получится, то мы вместе с деревом окажемся на Дворцовой площади.

– Я согласна на все, потом уберем, – захныкала Ин, заметив, что лев встал на задние лапы и выпустил свои огромные когти, размером с ладонь.

– Лапы убери, дерево свалишь, – кричал Жан. – Лизочка, сосредоточься, и все у тебя получится.

– Давайте еще раз попробуем. Только одна просьба, за дерево не держаться. Ни к чему оно там у нас.

Лиза еще раз взглянула вниз. Лев имел серьезные намерения и не думал оставлять такой жирный обед.

Они снова схватились за руки, стараясь не потерять равновесие и упасть вниз, подняли, как обычно, головы вверх и закрыли глаза.

Лев издан пронзительный визг и бросился от дерева прочь.

Поднялся ветер, который раскачивал дерево с такой силой, что молодые люди внезапно потеряли равновесие и ощутили себя в невесомом состоянии.

Когда они открыли глаза, то обнаружили, что опять находятся на дереве, но совершенно другом, ветвистом, с большими листьями и колючим стволом.

– Кто за дерево держался? – сразу предъявил Жан претензии.

– Я чуть не упала, – призналась Ин.

– Было же оговорено – деревья с собой не брать. А где это мы сейчас?

Вокруг были сплошные заросли, высокая трава и множество непонятных растений.

Ник взглянул на Лизу.

– Ты все правильно сделала?

– Кажется, все.

– Главное, льва больше нет, – вступился Жан. – Давайте вниз. Мне кажется, что мы на верном пути.

Глава 20

По зарослям они с трудом пробирались вперед.

– Это точно не Ленинградская область, – определил Жан. – Может, людей встретим, они нам помогут разобраться в ситуации.

– В этих дебрях не только людей не найдешь, тут и зверья-то никакого нет. Кто будет жить в таком захолустье? – Ник настороженно поглядывал по сторонам.

Они шли друг за другом, осторожно ступая по влажной траве, раздвигая густые ветки колючих кустов. Вскоре вышли на небольшую поляну, где недавно жгли костер.

– Я же говорил, что здесь есть люди, – обрадовался Жан. – Наверное, охотники были. Смотрите, кости какие-то. Кто биологию хорошо знает? Это чьи останки?

– Человека, – голос Ин задрожал, когда она разгребла ногой кучу костей.

Лиза с испугом завизжала и схватилась за Жана.

– Я череп нашел, – прошептал Ник. – Лиза, ты опять что-то перепутала.

– Она только учится, – снова заступился Жан. – Ей надо немного потренироваться.

– Пока она будет тренироваться, от нас тоже куча костей останется.

– Ничего страшного, – успокоил Жан. – Археологи разберутся, где чьи.

Он взглянул на Лизу:

– Опять сбой вышел? Давай еще раз. Ты только не волнуйся, возьми себя в руки и вспомни, как все было написано в той тетради.

Только Жан закрыл рот, как в глубине леса послышались крики на непонятном наречии.

– Бежим!

– Куда? – возразил Жан. – Эти точно нас догонят. Надо спрятаться.

В один миг все бросились в кусты и спрятались в высокой траве.

Шаги приближались. Они были похожи на стадо бегущих антилоп. Земля вся затряслась, а непонятные возгласы становились все слышнее.

Жан чувствовал, как бьется сердце прижавшейся к нему Лизы.

– Сейчас эти проскочат, и нам надо быстро отсюда валить, – шептал он.

Метрах в десяти от их укрытия бежали люди. Они были обросшие, грязные и голые. В руках у них были длинные палки с наконечниками.

– Это явно не шахтеры, – прошептал Жан. – Хотя похожи.

– Молчи, я тебя прошу. Это какие-то дикари. Где это мы на этот раз?

– Я так полагаю, век пятый, не позже.

Неожиданно стадо дикарей остановилось и прислушалось.

Вожак, здоровеннейший черный детина, издал пронзительный клич и все помчались в другую сторону.

– Я полагаю, они нас ищут. Тоже голодные, бедняги. Что за невезуха? Нам осталось еще в доисторический период попасть. Лизочка, давай сосредоточься, и все получится. Меня отец там с хлебом заждался, – Жан медленно поднялся и тряхнул головой. – Все на месте?

Где-то из дальних кустов появились Ин и Ник.

– Черт побери, у нас опять не получилось, – сожалела Ин.

– Главное, спокойствие, – Жан огляделся по сторонам. – Не надо расстраивать Лизу. Давайте еще раз попробуем. На земле у нее лучше получается.

Они поспешили на поляну, стали кругом и взялись за руки.

– Ты, Лиза, только не спеши, – попросил Ник. – Сосредоточься, настройся и, самое главное, не спеши.

– А уже спешить некуда, – заикаясь, произнес Жан, оглядываясь по сторонам.

Вокруг них стояло множество существ в человеческом образе и направляли на них свои копья. Они осторожно и медленно продвигались вперед. Глаза их дико сверкали.

– Что теперь делать будем? – Жан смотрел на дикарей, и челюсти у него тряслись от негодования и испуга. – Надо было со львом остаться. С этими не договоришься.

Дикари окружили незнакомцев и размахивали копьями, готовые в любую минуту поразить беззащитных молодых людей.

– Здесь иностранные языки не помогут, – сказал Жан, пытаясь сдержать волнение. – Главное, не надо показывать, что мы их боимся.

Вышел черный голый вождь, и его красные глаза устремились на чужеземцев. Он оскалил свои желтые зубы, и на его лице промелькнула ужасающая гримаса.

– Этот хуже льва, – прошептал Жан. – Прости меня, папик, что я плохо учил историю. Пусть я останусь в твоей памяти таким, каким ты меня видел до того, как отправить за хлебом в магазин. – Жан вздрогнул и сунул руку в карман. Он извлек железные деньги и протянул их вождю.

Тот выпучил свои глаза и высунул зеленый язык. Он жадно смотрел на протянутую ладонь молодого человека и недоверчиво оглянулся назад, на своих сородичей. Потом он поднял правую руку вверх, и все затихли.

– Это деньги, – дрожал голос Жана. – Что-нибудь себе купишь. Нечего одну траву жрать.

Вождь протянул к Жану сразу две своих здоровых руки, и он положил в них деньги. Вождь стал принюхиваться и даже лизнул монеты, потом повернулся к своему стаду, и они его обступили со всех сторон.

– Пора, – прошептал Жан.

Ребята схватились за руки, подняли головы вверх и закрыли глаза.

Через мгновенье они уже слышали, как дикари бросились в разные стороны с ужасом, который вырывался из их глоток.

– Сработало! – на всю парадную закричал Жан, приходя в себя. – Сработало, наконец-то!

Он растолкал сидящую тут же на ступеньках Лизу, приводя ее в чувство, и вскочил на ноги. – Ура! Мы наконец дома!

Дверь квартиры открылась, и выглянул отец.

– Ты что орешь на весь дом? – спросил он. – Хлеб купил?

– Деньги дикарям отдал в обмен на жизнь, – радостно сообщил Жан, поднимая Лизу.

– Потерял?

– У меня свои есть. Сейчас немного передохну и сбегаю за хлебом.

Молодые люди прошли в квартиру.

– А грязные-то какие! Где вас только носило?

– Папа, если я все тебе расскажу, то тебе придется немедленно уйти на пенсию по состоянию здоровья. Лучше не спрашивай.

Они прошли в комнату, и Жан схватил телефон, набрал номер Ника.

Его мать взяла трубку.

– Это Женя, – представился Жан. – Колю можно?

– Спит еще Коля, разбудить?

– Нет, не надо, я перезвоню. – Он облегченно вздохнул и упал на диван. – Надо же, какая длинная оказалась дорога обратно, – задумчиво произнес Жан. – Такой крюк дали. Прерии какие-то, джунгли… Как я хочу в школу!

Жан обнял Лизу и поцеловал ее в лобик.

– Ты в порядке?

– Что со мной сделается, когда ты рядом со мной!

Content

Геннадий Эсса
Огненный шар. Книга 2

Часть третья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Часть четвертая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20