Гибсон Рэйчел

Мужчина моей мечты (ЛП)

Мужчина моей мечты

Что случается в Вегасе…

не всегда там и остается.

В списке «необходимо сделать в Лас-Вегасе...», который составила Отэм Хэйвен, значилось побывать на шоу и поиграть на автоматах. А не проснуться замужем за сексуальным придурком вроде Сэма Леклера. В первое мгновение, когда Отэм заметила, как он разглядывает ее, будто перед ним сладкий кусочек торта, обычно ответственное «я» велело ей бежать. Она и побежала. Прямо в уикенд, достойный самых диких ее фантазий. Но утро понедельника выкинуло Отэм обратно в реальность: Сэм исчез прежде, чем его новобрачная успела сказать «передай мне кофе».

И вот сейчас мисс Хэйвен - успешный организатор свадеб. Она не видела разбивающую сердца хоккейную суперзвезду почти два года… пока не пришлось планировать «особый день» для его товарища по команде, где Сэм ОЧЕНЬ постарался начать с того, на чем они остановились! Но Отэм поклялась, что мужчина ее жизни будет иметь серьезные намерения. Станет ли Сэм этим мужчиной? Или Отэм отправит его на скамейку штрафников навечно?

ГЛАВА 1

Мужчина моей мечты: Не профессиональный спортсмен

Сэм Леклер был красивым сукиным сыном. Так считали все. Все, начиная от спортивных журналистов и заканчивая домохозяйками.

Девушка, запутавшаяся в его простынях, тоже так считала. Хотя на самом деле она была не девушкой. А женщиной.

- Не понимаю, почему я не могу пойти.

Сэм поднял глаза от узла галстука в голубую полоску и посмотрел в зеркало на супермодель в своей постели. Звали супермодель Вероника дель Торо, но она была известна только по имени. Как Тайра и Хайди, и Жизель.

- Потому что я не знал, что ты будешь в городе, - пояснил он в десятый раз. – Приводить гостя без предупреждения было бы невежливо. – Но настоящая причина была не в этом.

- Но я – Вероника.

Вот оно. Вот настоящая причина. Вероника была грубой и самовлюбленной. Не то чтобы Сэм вменял такое кому-то в вину. Он и сам мог быть грубым и самовлюбленным, но, в отличие от того, что о нем писали, действительно знал, когда надо себя вести хорошо.

- Я много не съем.

Точнее, совсем ничего. Вот одно из качеств, которые раздражали Сэма в Веронике. Она никогда не ела. Заказывала еду, будто умирала с голода, но просто возила ее по тарелке.

Сэм затянул узел и повел подбородком в сторону, застегивая воротничок.

- Я уже вызвал тебе такси.

В зеркало он увидел, как Вероника встала с кровати и направилась к нему, двигаясь по ковру как по подиуму. Длинные ноги и руки и большая грудь едва покачивались.

- Когда ты вернешься? – спросила, обнимая Сэма за талию, Вероника и положила подбородок ему на плечо, поедая Леклера темно-карими глазами.

- Поздно. – Он наклонил голову в другую сторону и, застегивая пуговицу на воротничке, взглянул на большое чемпионское кольцо на комоде.

В кольце из белого и желтого золота было сто шестьдесят бриллиантов, изумрудов и сапфиров, образующих на лицевой стороне логотип «Чинуков». На одной стороне были выгравированы Кубок Стэнли и год. На другой – имя Сэма и его номер. Леклер достал кольцо, чтобы показать Веронике, но надевать не собирался. Даже если бы он был парнем, который носит украшения, а он им не был, огромное кольцо закрыло бы палец на правой руке до самой костяшки и казалось бы вызывающим. Даже для парня, которому нравится вызывающее.

- Насколько поздно?

Глядя в зеркало, Сэм перевел взгляд на часы на ночном столике. Уже было полседьмого, а свадьба начиналась в семь. У него на самом деле не было времени на Веронику. Но она не так уж часто бывала в городе и пообещала управиться по-быстренькому.

- Очень поздно. Когда ты улетаешь?

- Утром. – Вздохнув, она скользнула своими длинными руками по рубашке к твердым мышцам живота Сэма. – Я могла бы подождать.

Сэм повернулся, и ее руки оказались у него на талии.

- Я не знаю, когда вернусь. Все может очень затянуться. – Хотя он в этом сомневался, учитывая, что всего через пять дней стартует регулярный сезон. Сэм убрал прядь темных волос Вероники ей на спину. – Позвони, когда в следующий раз будешь в Сиэтле.

- Могут пройти месяцы, а к тому времени ты будешь на выездных играх. – Она разжала объятия и направилась к кровати.

Сэм смотрел на тощий зад Вероники, пока та надевала свои маленькие трусики. Ему много чего нравилось в модели. Лицо. Тело. То, что она была поверхностной, и не существовало ничего, что застревало бы у нее в голове. Нет ничего плохого в том, чтобы быть поверхностным. Ничего плохого в том, чтобы жить на поверхности, избегая подводных камней. Это делает жизнь проще.

- Мы всегда можем снова встретиться на выездных играх.

- Точно. – Она натянула красную футболку через голову, потом втиснулась в джинсы. – Но к тому времени у тебя под глазом будет фингал.

Надевая пиджак, Сэм ухмыльнулся:

- Точно.

В прошлом сезоне он закрутил роман с Вероникой в Питсбурге. В тот вечер Леклер забил «Пингвинам» гол, провел четыре минуты на скамейке штрафников за двойное нарушение и заработал первый в сезоне огромный фингал. Может быть, супермодель принесет ему такую же удачу и в этом сезоне? Сэм засунул бумажник в задний карман брюк.

- В прошлом сезоне твое прекрасное лицо было вечно побитое, - сказала Вероника, надевая туфли на шпильках.

Все было не так уж и плохо. Всего лишь несколько стежков и незначительных синяков. За шестнадцать лет в НХЛ Сэм определенно переживал и худшее.

- Ты должен стать моделью.

- Нет. Спасибо.

Несколько лет назад он снимался в рекламе нижнего белья для «Дизель» и обнаружил, что процесс этот ужасно скучный. Сэм просидел почти целый день в белых боксерах, пока персонал подготавливал различные сцены для снимков. Итогом стали огромные билборды и реклама в журналах с хозяйством Сэма, которое почти болталось у всех на виду и выглядело гигантским. Парни в команде без конца дразнили Леклера, а его мать целый месяц боялась показаться в церкви. После такого опыта Сэм решил оставить модельный бизнес парням, которым нравится такого рода внимание. Таким как Бекхем.

Вместе с Вероникой они вышли из спальни студии Сэма в центре Сиэтла. Открытое пространство квартиры затопили серые тени, лежавшие на кожаной мебели, а заходившее солнце отбрасывало размытые узоры на деревянный пол.

Сэм придержал для Вероники дверь, затем запер ее за собой. Он шел по коридору, размышляя об игре против «Сан-Хосе», которая должна состояться меньше чем через неделю. В прошлом сезоне «Акулы» вылетели из плей-офф в первом раунде, но это не гарантировало победу «Чинукам» в первом матче сезона. Совсем не гарантировало. «Акулы» будут голодны, а некоторые из «чинуков» немного слишком сильно повеселились в межсезонье. Сэм тоже выполнил свою норму вечеринок, но не растолстел, а его печень все еще была в хорошей форме. Йохан и Логан набрали по десять лишних фунтов в талии, а Влад пьянствовал, как моряк в отпуске. Администрация команды передала капитанство Уолкеру Бруксу. Ничего удивительного. Уолкер был заместителем капитана последние несколько лет.

- Люблю свадьбы, - со вздохом сказала Вероника, пока они шли к лифту.

Все предполагали, что Александр Деверо получит букву «А» на свой свитер, но никаких заявлений об этом не поступало. Администрация вроде делала намеки, кивая на Сэма. Но тот не заглотил наживку. Леклер был не самым ответственным парнем, и его это устраивало.

Двери лифта открылись, и Сэм с Вероникой вошли внутрь.

- А ты?

- Что я? – Он нажал кнопку нижнего этажа.

- Любишь свадьбы?

- Не очень.

Свадьбы были почти таким же весельем, как удар по яйцам.

До первого этажа они доехали в молчании и пока шли через фойе, рука Сэма лежала на талии Вероники. Тяжелые двери из металла и стекла разъехались в стороны - желтое такси ждало у тротуара.

Сэм поцеловал свою подругу на прощание.

- Позвони мне, когда в следующий раз будешь в городе. Я на самом деле снова хочу увидеть тебя, - сказал он, закрывая дверцу машины.

На темнеющем горизонте Сиэтла стали появляться облака, когда Сэм зашел за угол и направился к Четвертой авеню, где, через два квартала, находился клуб «Рейнир».

От зданий эхом разлетались звуки города. Леклер посмотрел на свое отражение в витрине магазина. Легкий ветерок приподнимал лацканы пиджака и дразнил прядь светлых волос, спадавшую на лоб. Сэм застегнул пиджак, спасаясь от влажного холодного воздуха.

Переключив внимание на заполненный людьми тротуар, Леклер через несколько коротких кварталов увидел здание эксклюзивного старого клуба с его кирпичным фасадом почтенного возраста и аккуратно постриженным газоном, который прямо таки вонял деньгами. Идя по улице, Сэм осознавал, что люди поворачивались, чтобы посмотреть на него. Несколько человек даже выкрикнуло его имя. Леклер поднял руку в приветствии, но продолжил идти. Подобное постоянное узнавание было для него внове. О, у него имелись фанаты. Множество. Те, кто следили за его карьерой и носили свитера с его именем и номером. Но с выигрышем Кубка в прошлом июле слава Сэма увеличилась в сотни раз, и он относился к этому нормально. Фанаты просто хотели взять автограф или пожать руку, и с этим можно было справиться.

В середине квартала Сэм оглядел улицу и перешел дорогу. Жизнь была к нему благосклонна. В последнем сезоне сиэтлские «Чинуки» выиграли Кубок Стэнли, и имя Леклера оказалось навсегда выгравированным на высшем хоккейном трофее. Воспоминание о том, как с Кубком над головой Сэм катался перед толпой на домашней арене, вызвало улыбку у него на губах.

Его карьера была на подъеме. Кровью, потом и тяжелой работой Леклер достиг всех целей, которые ставил перед собой. Денег у него было больше, чем он когда-либо думал, что сумеет заработать в жизни, и ему нравилось тратить их на недвижимость, дизайнерские костюмы, отличное вино и еще более отличных женщин.

Сэм зашел под черный навес клуба «Рейнир», где его поприветствовал швейцар. Личная жизнь Леклера тоже была очень хороша. У него не было какой-то особой дамы, что его полностью устраивало. Женщины его любили, он их тоже любил. Вероятно, иногда слишком сильно.

Внутри эксклюзивного клуба все было так консервативно, что Сэм почувствовал внезапную потребность снять туфли, как тогда, когда был ребенком, а его мама купила новый ковер. Внизу у широкой лестницы ошивалось несколько парней, выглядевших немного скованно, но все же совсем не плохо в своих дорогих костюмах и с летним загаром. В следующие два месяца некоторые из них заработают фингалы под глазами и пару-тройку стежков.

- Как мило с твоей стороны прийти вовремя, - заметил форвард Даниэль Холстрем, когда Сэм приблизился.

С лестницы доносились звуки арфы. Сэм отогнул манжету рубашки, посмотрел на часы «Таг Хойер» и сказал:

- У нас есть только десять минут. Чего вы ждете?

- Влада и Логана еще нет, - ответил вратарь Марти Дарч.

- Саваж пришел? – спросил Сэм, имея в виду жениха и капитана «Чинуков», с недавних пор бывшего, Тая Саважа.

– Я видел его минут десять назад, - ответил Даниэль. – Первый раз наблюдал, как Ангел потеет не на льду. Наверное, боится, что невеста пришла в себя и находится на полпути в Ванкувер.

Марти чуть понизил голос:

- Наверху по крайней мере четыре девушки из «Плейбоя».

Что было совсем неудивительным, учитывая, что невеста являлась не только владелицей сиэтлских «Чинуков», но и девушкой года «Плейбоя».

- Вечеринка будет отпадной, - с усмешкой сказал Сэм.

И в этот момент заметил краешком глаза сверкающий золотисто-каштановый «хвост» и точеный профиль. Леклер повернулся, и смех застрял у него в горле. Все внутри замерло, пока взгляд следовал за женщиной с «хвостом», шедшей через фойе к входным дверям. На ней были наушники, и она что-то говорила в маленький микрофон у рта. Черный свитер облегал тело, маленькая коробочка с батареей была прицеплена к черным брюкам. Сэм нахмурился: в желудке разливалась кислота. Если и была женщина на планете, которая не любила его, а по-настоящему ненавидела до глубины души, то она только что прошла через входные двери.

Даниэль положил руку на плечо Леклеру:

- Эй, Сэм, это не твоя жена?

- У тебя есть жена? – Марти повернулся к дверям.

- Бывшая. – Жгучая кислота в желудке прокладывала себе путь наверх.

- Я даже не знал, что ты был женат.

Швед засмеялся, будто подумал о чем-то действительно смешном.

Сэм бросил на него взгляд. Молчаливое предупреждение, которое сделало смех форварда еще громче, но, по крайней мере, Даниэль не разинул варежку и не выдал все грязные подробности пьяного путешествия Сэма в убогую часовню в Вегасе.

Он еще несколько секунд смотрел на парадный вход, прежде чем направиться вверх по лестнице. Женщину звали Отэм (в переводе с англ. – осень), и подобно этому времени года она была непредсказуема. В какой-то день она могла быть приятной и теплой, в другой – холодной настолько, чтобы отморозить парню яйца.

Поднявшись на второй этаж, Сэм миновал девушек, игравших на арфе. Ему не нравились сюрпризы. Не нравилось быть застигнутым врасплох. Ему нравилось видеть, с какой стороны последует удар, чтобы успеть подготовиться.

Сэм прошел по короткому коридору, где стоял кое-кто из приглашенных на свадьбу. Он не рассчитывал увидеть Отэм этим вечером, но полагал, что не должен быть так удивлен. Она была планировщиком свадеб или, как она настаивала, «организатором мероприятий». Хотя, на самом-то деле, какая разница? Свадьба или мероприятие – все едино чертов цирк. Но это так похоже на Отэм - раздувать из мухи слона.

- Хотите расписаться к гостевой книге? – спросила женщина, сидевшая за круглым столиком. Сэм был не из тех парней, кто подписывает бумаги без присутствия адвоката, но дама с большими карими глазами одарила его улыбкой, и он подошел поближе. Красивую грудь женщины обтягивало что-то красное, а в темных волосах сверкал ободок.

Сэм был большим поклонником обтягивающего и сверкающего, поэтому улыбнулся в ответ.

- Конечно. – Она передала ему нелепую ручку с большим белым пером. – Милый ободок.

Женщина подняла руку к голове и немного покраснела, как будто не привыкла получать комплименты.

- Вы высмеиваете мой ободок?

- Нет. Он хорошо смотрится на ваших волосах.

- Спасибо.

Сэм наклонился, и его галстук коснулся белой льняной скатерти.

- Вы со стороны жениха или невесты?

- Нет. Я сотрудница «Организации мероприятий Хэйвен».

Улыбка Сэма увяла. Это значило, что женщина работает на Отэм. Отэм Хэйвен (в переводе с англ. – гавань). Хотя имя подходило характеру Отэм, фамилия с ним совсем не сочеталась. Как огромная креветка или безмолвный крик, или милый гепард.

Сэм прошел по красному ковру, усыпанному лепестками белых роз. Бòльшая часть мест уже была занята хоккеистами, их женами или подружками. Сэм заметил близняшек Росс: Бо и Челси сидели между бывшим капитаном «Чинуков», предшественником Саважа, Марком Бресслером и Джулсом Гарсией, ассистентом Фейт. Близнецы работали на команду в том или ином качестве и были лучше известны как Мини Пит и Маленький Босс.

Рядом со снайпером Фрэнки Качински Сэм заметил одно из последних свободных мест, которое и занял. Перед огромным каменным камином, украшенным гирляндами из красных роз и каких-то белых цветов, стоял мужчина в голубом костюме и с Библией в руках. Этот парень был священником или же мировым судьей, насколько знал Сэм. Но наверняка он знал одно: этот парень не был подражателем Элвиса.

- Привет, Сэм. Даниэль и Марти все еще болтаются внизу?

- Ага.

Леклер взглянул на часы. Парням лучше поторопиться, если они хотят успеть раньше невесты. Это одно из тех мероприятий, куда они должны являться вовремя, а вариант полностью пропустить свадьбу Фейт Даффи – владелицы сиэтлских «Чинуков» - даже не рассматривался. А если бы рассматривался, то Сэм не сидел бы здесь в костюме, поглядывая на часы в ожидании начала шоу. И трепеща в ожидании встречи с бывшей женой.

Из колонок полилась какая-то свадебная музыка, и Леклер посмотрел через плечо на женщину, вошедшую в зал, в которой узнал мать невесты. Ее привычная обтягивающая одежда и огромные украшения сменились простым красным платьем. Единственными аксессуарами были маленький букет и белая тявкающая собачка. И как у всех тявкающих собачек, у этой на ушах висели большие клипсы. Красные. Под цвет когтей.

За матерью невесты в комнату вошли Тай Саваж и его отец Павел. Отец и сын были хоккейными легендами, фамилию Саваж слышал любой, кто имел хоть какой-то интерес к игре. Сэм вырос, наблюдая за игрой Павла в хоккей старой школы, до того как были придуманы шлемы и правила борьбы. Позже Сэм играл и против, и вместе с Таем, без сомнения, одним из лучших игроков, который когда-либо зашнуровывал коньки. На обоих мужчинах были обычные черные смокинги, и на одно тревожащее мгновение в голове Сэма вспыхнули воспоминания о собственной свадьбе. Только вместо смокинга на нем была футболка с “Believe” Шер и джинсы. Он не знал, что было более унизительным: сама свадьба или эта футболка.

Тай и Павел заняли свои места у камина напротив матери невесты. Младший Саваж выглядел спокойным. Совсем не нервничавшим или испуганным тем, что совершает огромную ошибку. Сэм полагал, что он сам тоже выглядел достаточно спокойным на своей свадьбе. Конечно, он же был пьян в стельку. Вот единственное объяснение тому поступку. Весь ужас которого дошел до Сэма только на следующее утро. Он избегал воспоминаний о своей пьяной свадьбе, как шлюха избегает спецназа. Затолкнув подальше, Леклер надежно запер их там, где находились все неприятные воспоминания и нежеланные эмоции.

Нежную музыку арфы сменил «Свадебный марш». Все встали, когда в зал вошла невеста. Фейт Даффи была одной из прекраснейших женщин на планете. Высокая, светловолосая, эффектная. Лицо как у Барби. Идеальная грудь. И Сэм не считал себя извращенцем из-за того, что обращал внимание на ее грудь. Фейт была девушкой года «Плейбоя», и почти все мужчины в комнате видели ее фотографии в журнале.

На Фейт было облегающее белое платье, закрывавшее ее от шеи до колен. Поверх тонкой вуали на голове невесты Сэм заметил Отэм, которая зашла в зал. В последний раз, когда они виделись, она назвала его незрелым и эгоистичным. Сказала, что он безответственный кобель, и закончила свою тираду, обвинив Сэма в том, что у него в мозгах чесотка члена. Что было неправдой. У него никогда и нигде не было чесотки члена, даже в самом члене, и Сэм обиделся. Потерял свою невозмутимость и обозвал Отэм злой, разбивающей яйца сучкой. Что, в ее случае, было правдой. Но это еще было не самым худшим. Самым худшим стало выражение голубых глаз Коннора, когда тот выскочил из-за дивана. Как будто родители только что воткнули нож в его трехлетнее сердце. Вот что было хуже всего. После той ночи они оба решили, что будет лучше не находиться одновременно в одном и том же месте. Так что это был первый раз, когда Сэм оказался в одном и том же месте с Отэм или хотя бы увидел ее за... сколько уже…наверное, два года?

***

Двадцать месяцев, две недели и три дня. Вот сколько времени прошло с тех пор, как Отэм в последний раз имела несчастье находиться в одной комнате с самой большой лошадиной задницей на планете. Ну, если не на планете, то, по крайней мере, на тихоокеанском побережье. А здесь было много лошадиных задниц.

Отэм стояла в конце Зала скульптур клуба «Рейнир», устремив взгляд на невесту, которой она передала букет из белых пионов, гортензий и розы глубокого красного цвета для Валери. Фейт заняла свое место напротив жениха, который взял ее за руку. И жестом, совершенно не предусмотренным сценарием, поднес руку невесты к губам и поцеловал ей пальцы. За последние несколько лет Отэм организовала множество свадеб. Так много, что с большим успехом могла предсказать, какие пары останутся вместе надолго. Она понимала это по тому, как они разговаривали и касались друг друга, по тому, как справлялись с нервотрепкой, готовясь к свадьбе. И Отэм предсказывала, что Тай и Фейт проживут вместе до глубокой старости.

Когда все сели и началась церемония, Отэм опустила взгляд на чуть округлившийся живот невесты. Всего несколько дней назад та позвонила с просьбой заменить шампанское на столе невесты и жениха игристым сидром. Трехмесячная беременность была едва заметна. Невеста оказалась одной из тех счастливых женщин, которые сияют здоровьем.

В отличие от Отэм. Та к третьему месяцу уже не могла застегнуть джинсы, а утренняя тошнота началась раньше, чем будущая мамочка узнала, что беременна Коннером, из-за чего ее кожа стала ужасно бледной. И в отличие от Фейт Даффи, у Отэм рядом не было мужчины, который целовал бы ей пальцы и заставлял чувствовать себя любимой и защищенной. Вместо этого она была одинока, плохо себя чувствовала и разводилась.

Даже не глядя на Сэма, она знала, где он сидит. Знала, как выглядят его широкие плечи в дорогом костюме и русые волосы, которые золотил падавший сверху свет. Когда она проскользнула в зал, ей даже не нужно было осматриваться, чтобы узнать, что Леклер сидит в четвертом ряду у прохода.

Она просто чувствовала.

Как тянущую боль, что давит на виски. Такую боль не нужно видеть, чтобы знать, что она есть. Но, в отличие от головной боли, не было никакой таблетки, которую Отэм могла бы принять, чтобы заставить Сэма Леклера исчезнуть.

Она постучала пальцем по папке, которую держала в руке. Конечно, Отэм знала, что Сэм будет здесь. Она удостоверилась, что приглашение было послано вовремя, и проследила за тем, чтобы получить ответ. Вместе с невестой она изучила размещение гостей на банкете и усадила Сэма с тремя другими одинокими хоккеистами и большегрудыми девушками из «Плейбоя» за седьмой стол.

Отэм прикусила нижнюю губу. Сэм, без сомнения, будет доволен. Наушник запикал, и она приглушила громкость, пока Тай с Фейт произносили традиционные клятвы.

Церемония была короткой и милой, и когда жених потянулся к невесте, Отэм застыла в ожидании. Даже после всех тех свадеб, что она организовала за последние несколько лет, даже в тех случаях, когда знала, что брак распадется, она ждала. Отэм не была самой романтичной женщиной на планете. И все же ждала этого легкого движения. Этого почти неуловимого мгновения прямо перед тем, как поцелуй соединит мужчину и его жену на всю жизнь.

Губы Тая и Фейт встретились, и сердце Отэм сжалось от легкого укола. Она любила это. Несмотря на статистику, несмотря на боль, которую ей причинил собственный развод, несмотря на циничный голос у нее в голове, она любила такое «...и жили они долго и счастливо».

Все еще.

На короткое мгновение ее взгляд остановился на светлых волосах Сэма. Виски сжало еще чуть-чуть, в правый глаз будто воткнули кинжал, и Отэм вышла из зала. Много лет она ненавидела бывшего мужа, ненавидела с неослабевающей силой. Но подобного рода всепоглощающая ненависть забирала слишком много сил и эмоций. После их последней ссоры Отэм решила, во имя их сына и своего рассудка, освободиться от гнева. Освободиться от ненависти.

Что также означало освобождение от ее любимой фантазии. Той, которая включала ее ногу и яйца Леклера, за которыми последует апперкот в его красивую челюсть.

Отэм никогда не желала смерти Сэма, даже длительного увечья. Ничего, что включало бы в себя наезд на него паровым катком или полуприцепом «Питербилт».

Нет, ничего настолько жестокого. Коннеру нужен отец, неважно, насколько тот плох. Да и если не считать фантазию «ногой-по-яйцам», Отэм просто не была жестоким человеком.

Отпустить ненависть оказалось нелегко. Особенно когда Сэм строил с Коннером планы, а потом все отменял. Или когда была его очередь провести с сыном выходной, а папаша улетал куда-нибудь с приятелями и разбивал Коннеру сердце. Отэм пришлось хорошо потрудиться, чтобы избавиться от злости, и она очень преуспела в искоренении всяких чувств, но, опять же, она не видела Сэма двадцать месяцев, две недели и три дня. Не находилась рядом с ним.

Пока Отэм шла по коридору в Каскадную залу, за ее спиной раздавались аплодисменты. Она прошла между двадцатью круглыми столами, покрытыми тонким белым льном с красными салфетками, сложенными на фарфоровых тарелках «Веджвуд». Свет от люстр и мерцающих свечей сиял на хрустальных бокалах и отражался от блестящих серебряных приборов.

Когда Отэм в первый раз встретилась с Фейт, невеста пожелала свадьбу в стиле элегантной утонченности. Она хотела роскошные цветы, красивые столовые приборы и отличную еду. Недостаток ясности в пожеланиях не вызвал сложностей, и Фейт быстро стала любимой невестой Отэм. Невестой с хорошим вкусом и без ограничений в бюджете. Единственная проблема возникла с ограничением по времени. Большинство свадеб планируется в течение восьми месяцев.

Фейт хотела, чтобы все было готово за три. Осматривая цветочные композиции из роз и пионов разных оттенков с вкраплениями белой жимолости, Отэм гордилась тем, что сделали она и ее сотрудники.

Свадьба была бы совсем идеальной, если бы Фейт согласилась позволить местной и национальной прессе разместить свадебные фото на страницах газет. Свадьба элитного хоккеиста Тая Саважа, который ушел из спорта, чтобы жениться на бывшей девушке «Плэйбоя», превратившейся во владелицу команды, - большая новость. Особенно в спортивном мире. Это была бы та реклама, которую Отэм не смогла бы купить. Та, которая вознесла бы ее бизнес на новый уровень. Прорыв, которого она ждала. Но Фейт не хотела, чтобы ее свадьба освещалась хоть где-нибудь, а желала провести ее без лишнего шума. Никаких фотографий ни для кого.

Отэм произнесла несколько слов в маленький микрофон у рта, и одетые в смокинги официанты спустились по лестнице из кухни, расположенной наверху.

Каждый нес поднос с фужерами Moët et Chandon или горячими и холодными hors d’oeuvres. Официанты двигались по широкому холлу, лавируя среди гостей.

Сквозь открытые двери Отэм наблюдала, как фотограф Флетчер Корбин и его ассистент Чак делают непостановочные кадры. Флетчер был высоким и тощим с еще более тощим «хвостом» и в свадебном бизнесе считался одним из лучших фотографов. Отэм всегда приглашала его, когда у него было время, а у новобрачных – деньги. Ей нравилось работать с Корбином, потому что ему не нужно было говорить, что делать или какие бы кадры хотела невеста. За это Отэм любила Флетчера и большинство профессионалов в этой конкретной области. Они знали, что делают. Они приспосабливались и не становились причинами каких-то трагедий.

Невеста с женихом стояли в центре широкого коридора, окруженные толпой гостей. Отэм повернула запястье, сдвинув длинный рукав винтажного черного свитера, который нашла в одном из своих любимых бутиков в центре Сиэтла. По вороту свитера шли черные бусинки, и Отэм считала, что сэкономила на нем сорок баксов.

Взглянув на часы, она натянула рукав обратно. Со времен своей первой работы актрисой она носила часы так, что циферблат находился на внутренней стороне запястья, чтобы не поцарапать стекло. В последние пять лет она носила часы с большим циферблатом и на широком ремешке совсем по другой причине.

Свадьба отставала от расписания на пять минут. Неплохо, но Отэм слишком хорошо знала, что пять минут легко могут превратиться в десять. Десять в двадцать, и у нее возникнут проблемы с координацией работы кухни.

Отэм нажала кнопку на приемнике, прикрепленном к ремню, и отошла в дальний угол зала. Прижав папку локтем, она взяла бутылку газированного грушевого сидра, стоявшую в серебряном ведерке со льдом на столике невесты.

- Я здесь, - раздался в гарнитуре голос Шилох Тернер, ассистентки Отэм.

- Где здесь? – Отэм сорвала золотистую фольгу с пробки и обхватила бутылку за горлышко.

- В Резном зале.

- Есть отставшие?

- Подружка невесты и шафер болтают наверху у камина. Они не выглядят так, будто собираются поторопиться.

Отэм подозревала, что мать невесты доставит ей неприятности, с того дня, как та настояла, чтобы маленькая тявкающая собачка стала частью церемонии. Прошлым вечером на репетицию мамаша заявилась в розовом спандексе и туфлях как у стриптизерши, подтвердив подозрения Отэм.

- Дай им еще несколько минут, а потом сделай все, что сможешь, чтобы заставить их поторопиться, - сказала она, вытягивая пробку, пока та не выскочила с легким хлопком.

Маленькие газированные пузырьки наполняли воздух легким свистом, пока Отэм наливала сидр в два хрустальных фужера. Нужно было так много сделать. Она мысленно сверилась со списком. Для организации свадьбы, даже маленькой, требовалось очень многое. Все должно быть сделано точно вовремя, и даже самый незначительный беспорядок мог превратить свадьбу мечты в адскую свадьбу.

Углубившись в свой мысленный «надо сделать» список, Отэм засунула бутылку обратно в корзину и взяла фужеры. Повернулась к залу и чуть не впечаталась головой в широкую грудь, покрытую белой рубашкой, галстуком в голубую полоску и темно-синим пиджаком. Кожаная папка выскользнула из-под мышки, когда Отэм подняла глаза вверх по широкой груди, мимо узла во впадинке мощной шеи. Взгляд ее прошелся мимо квадратной челюсти и четко очерченных губ, по слегка изогнутому носу и остановился на глазах цвета неба в летний жаркий день.

Вблизи Сэм был еще более привлекательным, чем на расстоянии. Таким же привлекательным, как в ту ночь, когда Отэм впервые встретила его в полном людей баре в Лас-Вегасе. Высокий, светловолосый, голубоглазый бог, посланный прямо с небес. Нос, шрам на высокой скуле и дьявольская решимость его улыбки должны были бы стать жирным намеком на то, что Сэм совсем не ангел.

Желудок Отэм сжался, но она была счастлива обнаружить, что это не ком жгучей ярости. Также она не чувствовала и желания ударить бывшего мужа по яйцам. Хотя ей и не нравился Сэм, но он подарил ей самое лучшее в ее жизни. Она не знала, как бы жила без Коннера. Ей не нравилось даже размышлять на подобную тему, и по этой причине, и только по этой, Отэм проглотила свои чувства и приклеила на лицо улыбку. Ту же самую улыбку, что использовала с невестами, которые хотели белых тигров или чтобы их пронесли по проходу на розовом троне. Она собиралась быть милой, даже если это убьет ее.

А такое вполне могло случиться.

ГЛАВА 2

Мужчина моей мечты: должен иметь эго нормальных человеческих размеров

Сэм уже так давно не видел, как уголки розовых губ Отэм поднимаются в мягкой, приятной улыбке. Он оглянулся, потому что знал: ему бывшая жена улыбаться не может.

В зале больше никого не было. Леклер повернулся обратно и наклонил голову набок, пытаясь оценить настроение Отэм.

- Привет.

Ее улыбка чуть потускнела.

- Сэм.

- Давно не виделись.

- Почти два года.

Сэм посмотрел в темно-зеленые глаза в поисках признаков надвигавшихся проблем.

- Думаю, чуть дольше. – Он не видел никаких предвестников зарождающейся бури и не чувствовал потребности прикрыть руками пах. Слава Богу. – Вот, увидел тебя перед началом церемонии и подумал, что стоит поздороваться, чтобы ты знала, что я здесь. – Сэм хотел поговорить с ней, проверить ее реакцию и избежать возможных неприятностей.

- Я знала. Ты есть в списке гостей.

- А. Конечно. – Он поднял папку с пола. - Наливаешь себе выпить?

- Это грушевый сидр. И он не для меня.

Сэм никогда бы не принял кого-то из гостей за трезвенника. По крайней мере, из тех, кого знал.

- Что сегодня делает Коннер?

- Сидит с Винсом.

Винс. Мужская версия Отэм. Только больше. Глупее. И натренированный убивать. Сэм ненавидел брата бывшей.

- Как дела?

- Хорошо. – Она взглянула на большие серебряные часы на запястье. Круглый циферблат располагался чуть выше вены, где бился пульс, и Сэм задумался, носит ли Отэм все еще его имя, вытатуированное там, или удалила.

- Рада бы стоять тут и болтать с тобой всю ночь, но надо работать, - сказала она с той улыбкой, которая ни на секунду не обманула Леклера. Отэм приподняла локоть, и Сэм засунул кожаную папку ей под мышку. - Спасибо. Хорошего вечера.

Отэм обошла его и вышла из зала. Повернувшись, Сэм наблюдал, как она уходит. Все прошло хорошо. Слишком хорошо, но он не верил, что бывшая жена не ударит его исподтишка или не нашпигует еду мышьяком или «Миралаксом». А, может, и тем и другим, чтобы смерть Леклера была очень мучительной.

Его взгляд скользнул от рыжего хвоста вниз по стройной спине и красивому изгибу талии. Клапаны задних карманов привлекли внимание к округлой попке. Отэм была красивой женщиной. Без сомнения. Но она не была потрясающей. В нужных местах у нее имелись мягкие округлости. У нее были стройные бедра и красивая грудь, и Сэм не считал, что мысли и о том, и о другом превращают его в извращенца. Он видел Отэм обнаженной, но в ее теле на самом деле не было ничего особенного. Не в его вкусе. Ему нравились высокие, стройные женщины с большой грудью. Его всегда притягивало чрезмерное. Так почему же тогда, в те несколько дней в Вегасе, он посчитал эту обычную женщину такой чертовски очаровательной?

Выйдя из зала, Сэм встал рядом с толпой гостей, которые пили шампанское и произносили тосты за жениха и невесту.

Он мог винить город в том странном очаровании Отэм. В Вегасе ничего не казалось настоящим. Мог винить в этом выпивку. Там ее было много. Мог винить июнь. В июне Леклер всегда становился немного сумасшедшим, но он не был уверен, что причина в одном из этих факторов.

Взяв бокал с шампанским с подноса, Сэм заменил им пустой. Одно ему было ясно совершенно точно, в одном он был полностью уверен: он встретил в баре рыжеволосую девушку и несколько дней спустя женился на ней, а на утро после свадьбы бросил в «Цезаре», как использованное полотенце.

Леклер понимал, почему Отэм ненавидит его. Понимал и не винил ее. Его поведение было не самым лучшим. И, что печально, даже не самым худшим. В толпе, окружавшей Тая и Фейт, он увидел мелькнувший рыжий «хвост». На секунду гости расступились, и Сэм заметил, как Отэм передает невесте и жениху фужеры с сидром. Могла быть лишь одна причина, почему Тай и Фейт не пьют шампанское на своей свадьбе. И причина была не в том, что они вдруг стали религиозны.

Отэм отошла, и Сэм потерял ее из виду. Он представил, насколько счастливы были Тай и Фейт, узнав, что у них будет ребенок. Они и выглядели счастливыми.

Сэм сделал глоток из хрустального бокала. Шесть лет назад он был не так чтобы и счастлив, услышав, что станет папочкой, но когда взял своего сына на руки, все изменилось.

- Привет, Сэм.

Он взглянул через плечо на нового ассистента тренера команды Марка Бресслера.

- Хитмэн.

Чуть более года назад Марк был элитным хоккеистом и капитаном «Чинуков». Но прошлой зимой попал в ужасную автоаварию, из-за которой его карьера закончилась, а Тай Саваж надел капитанский свитер.

- Кажется, капитан обрюхатил хозяйку. – Сэм указал бокалом в сторону счастливой парочки. – Сначала должен быть хоккей.

- Черт, Леклер. Следи за своим языком.

- Каким языком? – Он что, выругался и не заметил?

- Здесь же женщины.

А он всего лишь сказал «обрюхатил». С каких это пор «обрюхатил» стало «языком», а «черт» - нет? И с каких пор Бресслера это волнует? Сэм опустил взгляд на светловолосую женщину, стоявшую рядом с Марком. Рука Бресслера покоилась на ее талии. Ах, вот почему.

- Привет, Маленький босс.

- Привет, Сэм, - ответила Челси. Ее внимание было приковано к невесте. – Фейт беременна? Ты уверен?

Он пожал плечами.

- Вы можете придумать другую причину, по которой они с Таем стали бы пить паршивый сидр вместо хорошей выпивки?

- О, Боже! – Голубые глаза Челси загорелись, и она заправила прядь волос за ухо. – Я узнала это раньше своей сестры.

Кольцо на левой руке Маленького босса чуть не ослепило Сэма.

- Это кольцо?

Вытянув руку, она улыбнулась.

- Заметил?

- Трудно не заметить. – Сэм был на сто процентов уверен, что кольцо Челси подарил мрачный мужчина, стоявший рядом с ней. – Милая, не разбивай мне сердце и не говори, что ты теперь занята.

- Прости, - улыбнулась она.

Взяв Челси за руку, Сэм посмотрел на огромный бриллиант.

- Он настоящий? Или какой-то парень подарил тебе цирконий?

- Конечно, он настоящий, идиот!

- Следи за языком, - напомнил Леклер Марку, отпуская руку его невесты. – Здесь женщины. – Он огляделся в поисках Бо. – А где твоя близняшка? Она не такая красивая, как ты, но…

- Она вроде как тоже занята.

- Черт! - Сэм улыбнулся, протягивая руку бывшему капитану команды и другу: – Поздравляю. Тебе повезло.

Хитмэн пожал ему руку, другой обнимая Челси и притягивая еще ближе к себе.

- Да, мне повезло.

Челси подняла взгляд на Марка. Они улыбнулись друг другу, как будто разделили какую-то интимную шутку. Такую, которую могут разделить влюбленные люди.

Сэм пригубил шампанское. Такую, которую ему ни с кем не доводилось делить. И которую он считал сентиментальной и раздражающей. Сэм никогда бы не причислил Хитмэна к этим сентиментальным и раздражающим парням.

- Увидимся, - сказал Леклер и отошел, прежде чем Челси с Марком начали целоваться или что-то в этом роде.

Пробившись сквозь толпу, Сэм подошел к молодоженам.

- Поздравляю, Тай, - сказал он, пожимая руку Саважу. Сэм не знал, является ли беременность достоянием общественности, поэтому не стал ничего говорить на этот счет.

- Спасибо, что пришел.

- Сэм, - невеста потянулась и обняла его. Она была прекрасной и нежной, и вкусно пахла. Фейт станет для Тая прекрасной женой. Черт, она стала бы прекрасной женой для любого мужчины. Любого, но не Сэма. Сэм был не из тех, кто женится. Это очевидно.

- Вы – очаровательная невеста, - сказал он, отстраняясь, чтобы посмотреть в лицо Фейт.

- Спасибо, - она улыбнулась. – И не думай, что я забыла о нашей беседе в Сент-Пол.

Они о чем-то беседовали? Фейт улыбается, значит, ничего страшного.

- Я не смогла пригласить вас всех на вечеринку в поместье, но я позвала нескольких девушек «Плейбоя» сюда.

Ах, это. Она пообещала достать для них с парнями приглашения в поместье «Плейбоя», если они выиграют Кубок Стэнли.

- Я заметил.

- Меня это не удивляет, - Фейт засмеялась. – Мы с организатором свадьбы удостоверились, что за ужином ты будешь сидеть с ними.

В нормальных обстоятельствах он бы услышал подобную новость с радостью. Сэм растянул губы в улыбке:

- Великолепно. Спасибо.

- Надеюсь, это компенсирует мое нарушенное обещание.

- Мы в расчете. – Он отошел в сторону, и главный менеджер Дарби Хоуг с женой заняли его место, чтобы поздравить новобрачных.

Сэм сделал глоток и, посмотрев поверх бокала, увидел девушек «Плейбоя». Их было нетрудно заметить в толпе. Четыре девушки с пышными волосами и еще более пышными бюстами, окруженные Блейком, Андре и Владом. Четверо на троих – нечестная игра. Сэм решил, что его долг - уравнять шансы. Опустил бокал, но не двинулся с места.

Отэм. Как-то не получалось проникнуться энтузиазмом, необходимым для общения с женщинами в коротких юбках и блузках с глубоким вырезом. Не тогда, когда поблизости ходила мать его сына, только и искавшая причину возненавидеть Сэма еще сильнее. Если такое вообще возможно.

Вместо этого Леклер завел беседу с Уолкером, Смитти и их супругами. Он улыбался и кивал, пока женщины рассказывали о своих свадьбах и рождении детей. Слава Богу, Уолкер прервал жену, как раз когда она готовилась перейти к теме кормления, спросив:

- Ты слышал, что главный офис собирается продать Ричардсона?

Да, Сэм слышал. Ему нравился Ричардсон. Он был хорошим, надежным крайним нападающим, но с уходом Тая команде понадобится более разносторонний игрок. Тот, кто сможет защищаться в меньшинстве так же хорошо, как и играть в нападении.

- Ты знаешь, к кому они присматриваются?

- Например, к Бергену.

- К Островитянину? Хм. – Последнее, что он слышал, - Берген все еще находится в кризисе.

- А потом, - жена Уолкера раcсмеялась, - он воскликнул: «Я какаю в горшок, мамочка».

Провались все пропадом.

- Увидимся, - сказал Сэм и направился к девушкам «Плейбоя». Ему наплевать, что подумает Отэм. Она – злобная разбивательница яиц, и нет ничего плохого в том, чтобы немного поболтать с четырьмя красивыми женщинами.

***

Отэм присела между креслами жениха и невесты, сверяясь с расписанием. Она всегда составляла списки: и в бизнесе, и в жизни.

Когда дело касалось свадеб, она знала список наизусть. Но на всякий случай все детали были записаны у нее в блокноте.

Время перевалило за восемь, и тосты потихоньку заканчивались. Фейт выглядела изможденной, но ей оставалось пройти еще через разрезание торта и первый танец, прежде чем муж сможет увезти ее домой.

Сама Отэм попадет домой к полуночи. Если повезет.

- Спасибо, - улыбнулась Фейт. – Все идет замечательно.

- И по расписанию, - добавил Тай, никогда не скрывавший, что хочет очень маленькую свадьбу. Но, как и большинству женихов, ему пришлось подчиниться желаниям невесты.

- Рада стараться. – Отэм взглянула на часы. – Примерно через пять минут Шилох пригласит всех в Зал Рейнир.

- А можно сделать это сейчас? – спросил Тай, хотя это было больше требование, чем вопрос.

- Но все кушают, - запротестовала Фейт.

- Мне все равно. Ты устала.

- Ты же не ждешь, что все просто встанут и уйдут.

- Упомяните про бар, - посоветовал Тай организатору своей свадьбы. – Все затопчут друг друга, чтобы добраться до бесплатной выпивки.

Поднимаясь, Отэм засмеялась. Она вызвала ассистентку и велела ей упомянуть про бар, когда та будет приглашать гостей присоединиться к Фейт и Таю в другом зале. Отходя от стола молодоженов, Отэм заметила Сэма, который пытался очаровать девушек «Плейбоя», чтобы они выпрыгнули из трусиков или, точнее, из стрингов. Блондинки смеялись и трогали Сэма за плечо, и смотрели на него так, будто он был богом.

Было время, когда вид Сэма с красивой женщиной - или с двумя - ранил бы Отэм в самое сердце. Когда она от боли захотела бы свернуться в клубок. Но те дни давным-давно прошли. Бывший муж мог делать все, что захочет. Пока не делает это на глазах ее сына. Что, как подозревала Отэм, Леклер делал, потому что был безответственным кобелем с чесоткой члена в мозгу.

Когда Шилох взяла микрофон и сделала объявление, Отэм вышла из комнаты. Она проверила и перепроверила список. Торт готов к разрезанию, группа готова играть, а два бармена готовы смешивать коктейли. У нее самой оставалось несколько минут, так что было время забежать в дамскую комнату. Мòя руки, Отэм смотрела на себя в мягком свете ламп. Пока она росла, то ненавидела свои рыжие волосы и зеленые глаза. Все эти цвета на бледной коже казались чрезмерными, но теперь ей это нравилось. Отэм доросла до своего внешнего вида, и ей нравилась женщина, которой она стала. Ей тридцать, у нее бизнес по организации свадеб, который позволяет оплачивать счета и растить Коннера. Алименты на сына, которые платил Сэма, более чем покрывали траты на воспитание ребенка, позволяя оплачивать счета за дом и машину и брать отпуск. Но в то же время Отэм знала, что если придется, то сможет сама содержать Коннера.

Вытерев руки, она открыла дверь. Экономика всегда влияла на их бизнес, именно поэтому Отэм расширила его до организации различных мероприятий, вместо того чтобы ограничиваться только свадьбами. Сейчас она планировала на следующий месяц вечеринку в стиле Вилли Вонка для двадцати десятилетних детей. Собрать все необходимое оборудование и исполнителей для вечеринки оказалось трудно, но весело. Хотя не так весело, как свадьбы. Организацию свадеб она любила больше всего. Какая ирония, учитывая ее прошлое.

Отэм прошла по коридору между гостями в Зал Рейнир. На сегодняшнем мероприятии было много красивых и богатых людей. И в этом не было ничего плохого. Отэм зарабатывала на жизнь, обслуживая красивых и богатых людей, так же как и тех, кто ограничен в бюджете.

Ей нравились и те и другие, и она слишком хорошо знала, что «богатый клиент» - не всегда значит «легкий клиент». И не всегда значит, что счет будет оплачен вовремя.

Когда она проходила мимо Сэма, тот отделился от группы товарищей по команде и нескольких девушек «Плейбоя».

- Отэм, есть минутка?

Она остановилась в нескольких метрах от него.

- Нет, тридцать секунд. – У них есть сын, но она представить не могла, о чем они могут друг с другом разговаривать. – Что тебе нужно?

Он открыл рот, чтобы ответить, но висящий на ее поясе телефон зазвонил, и Отэм подняла палец. Среди контактов в телефоне был только один с рингтоном “Anchors Aweigh” - ее брат Винс. А Винс не позвонил бы, если бы не возникло проблем.

- Привет, только что звонила Карли, - сказал он. – Она заболела и не может присмотреть за Коннером. Мне нужно быть на работе через полчаса.

Было еще слишком рано, чтобы Отэм смогла уйти. Она отошла туда, где было потише:

- Я позвоню Таре.

- Уже звонил, она не отвечает.

Отэм мысленно пробежалась по списку вариантов.

- Тогда я позвоню в фирму дневного ухода и узнаю, не смогут ли они забрать его… Дерьмо, они закрылись несколько часов назад.

- А как насчет Дины?

- Дина переехала.

- Думаю, я могу позвонить на работу и сказаться больным.

- Нет. – Винс работал там всего неделю. – Я что-нибудь придумаю. – Закрыв глаза, Отэм покачала головой. Проблемы с нянями всегда были насущными для любой матери-одиночки. Нестандартные рабочие часы организатора вечеринок превращали это в полный кошмар. – Не знаю. Думаю, тебе придется привезти Коннера сюда, и я попрошу одного из сотрудников занять его на несколько часов.

- Я возьму его. - Отэм оглянулась. Она и забыла о Сэме. - Повиси, - она опустила телефон. – Что?

- Я возьму Коннера.

- Ты пил.

Он нахмурился.

- Очевидно, что я попрошу Натали привезти его.

Натали. Личный помощник. Отэм не имела ничего против последнего «помощника» Сэма, кроме того, что считала смешным называть подружек «помощниками». Она покачала головой:

- Я не знаю.

- Мы в самом деле должны ссориться из-за этого?

Коннер мог либо поехать с «помощником» его отца в знакомое место, либо приехать в клуб «Рейнир» и болтаться тут, пока мама не закончит работать. С первого взгляда, чтобы принять решение не требовалось большого ума, но Отэм было спокойней, когда ночь Коннер проводил дома. Она лучше спала, зная, что сынишка посапывает в безопасности в своей комнате напротив ее спальни.

- Забудь, - качая головой, Сэм отвернулся.

Но быть хорошим родителем не всегда должна только она. Отэм схватила его за руку.

- Подожди. – Голубые глаза Сэма встретились с ее, и сквозь шерстяной пиджак она почувствовала тепло мощного тела: бицепс напрягся под ее ладонью, и она убрала руку. Было время, когда это тепло растеклось бы у Отэм в груди и зажгло ее. А теперь у нее выработался иммунитет. Она поднесла телефон к уху: – Его заберет Сэм.

- Что этот идиот там делает?

Отэм прикусила губу, чтобы удержаться от улыбки.

- Он на свадьбе.

- Передавай Винсу привет, - сказал, запуская руку в карман и вытаскивая свой мобильный, Сэм. Он нажал несколько кнопок, затем проговорил в трубку: – Привет, Нат. Знаю, что сегодня у тебя свободный вечер, но не могла бы ты забрать Коннера? Очень надо. – Улыбнувшись, он показал Отэм большой палец. – Да, просто привези его ко мне. Я буду дома через пару часов.

Отэм отключила телефон и, опустив глаза, прицепила его на пояс.

- Спасибо, Сэм.

- Что?

Она взглянула на его улыбающееся лицо:

- Ты меня слышал.

Леклер засмеялся.

- Да, слышал. Просто прошло много времени с тех пор, как ты говорила мне доброе слово.

С Сэмом всегда бòльшее значение имело не то, что он говорил, а как он это говорил. Просто-таки излучая обаяние милого парня. Хорошо, что у Отэм был к нему иммунитет, а то она и в самом деле могла бы по ошибке принять его за милого парня.

- Утром я пришлю за Коннером Винса.

Сэм перестал смеяться, улыбка исчезла.

- Винс – идиот. - Что звучало так же, как если бы кастрюля назвала чайник черным. - Попрошу Нат забросить его домой.

По коридору прошло несколько товарищей Сэма по команде. Красивые, богатые, с прекрасными женщинами под руку. Вот она – жизнь Сэма. Красивые женщины и дизайнерская одежда. Приглашения на свадьбу в клуб «Рейнир». Обожание и поклонение фанатов.

- Еще раз спасибо, - сказал Отэм, обходя Леклера.

Она была его женой, подарила ему ребенка, но никогда по-настоящему не знала его. И никогда не смогла бы вписаться в его чрезмерно широкую жизнь. Отэм не ходила за покупками в «Ниман Маркус» или «Нордстром», или «Сакс», а наведывалась в винтажные магазины или, когда покупала что-то новое, делала это в «Олд Нэви» или «Гап», или «Таргет».

В Зале Рейнир Отэм подошла к четырехуровневому темно-красному торту. У нее была своя жизнь и, кроме Коннера, с Сэмом Леклером ее ничто не связывало.

ГЛАВА 3

Мужчина моей мечты: любит детей

Отэм завела свою «Субару Аутбэк» в гараж в начале первого ночи: пришлось оставаться в клубе «Рейнир», пока последний работник не закончил паковать вещи, а она не подписала последний чек.

Взяв большую сумку с пассажирского сиденья, Отэм прошла на нижний этаж дома. Она купила этот полуэтажный дом в Киркланде год назад, потому что тот находился в тихом уголке и имел огромный обнесенный забором задний двор, граничивший с густым лесом. За последние три года удалось сэкономить часть алиментов Коннера и заплатить за дом полностью. Отэм нужна была подобная гарантия безопасности. Подобная гарантия стабильности. Ей нужно было знать: неважно, что случится с ее работой или с Сэмом, у Коннера всегда будет крыша над головой.

Дом определенно не был шикарным во всех смыслах этого слова. Его построили в начале семидесятых, и хотя он был свежевыкрашен и отремонтирован, но все равно нуждался в некоторой переделке. Предыдущий владелец явно испытывал нездоровое влечение к обоям с цветочным орнаментом, деревянным панелям и фальшивой кирпичной кладке. Все это нужно было снять, но, к сожалению, у Отэм не хватало времени, и работы по переделке дома все дальше и дальше отодвигались в ее списке дел. Винс сказал, что поможет, но и у него не хватало времени.

В гостиной горел свет, а телевизор был включен на канале «Дискавери Ченнел». Сумка оттягивала Отэм плечо. Она перешагнула через Нерф Рекон Бластер и зеленую пластиковую коробку для гольфа с двумя пластиковыми клюшками, выключила телевизор и проверила замок в раздвижной стеклянной двери, прежде чем выключить свет.

Бластер стал последней игрушкой Коннера, которую ему купил Винс. Брат считал, что племянник слишком много общается с девчонками и нуждается в мужском влиянии и мужских игрушках. Отэм же считала Винса смешным, но, как бы то ни было, Коннер любил дядю и любил проводить с ним время. Бог свидетель, с отцом он проводил времени не в пример меньше.

В доме было тихо, только ступеньки поскрипывали под ногами. Обычно Отэм нравились тишина и покой. Нравились эти несколько спокойных часов, после того как она укладывала Коннера спать. Нравилось иметь немного времени для себя. Когда не нужно работать или готовить обед, или следить за пятилетним ребенком. Ей нравилось читать журнал, отмокая в ванной, но ей не нравилось, что Коннера не было здесь совсем. Даже после всех тех раз, когда он ночевал у отца, она все еще чувствовала легкое беспокойство, зная, что ее ребенок не в своей постели.

Отэм прошла через темную гостиную и оказалась в залитой светом кухне. Поставив сумку на стол, она открыла холодильник и взяла немного волокнистого сыра. На внешней стороне двери холодильника Коннер выложил из магнитных букв «привет, мамочка» и прилепил новую картинку, которую, очевидно, нарисовал, пока Отэм была на работе. Цветными карандашами он изобразил человечка с рыжим хвостом и зелеными глазами - одна рука длиннее другой - который держит за руку маленького человечка с желтыми волосами и широкой улыбкой. Коннер нарисовал ярко-оранжевое солнце и зеленую траву. В стороне он нарисовал еще одного человечка с длинными ногами и желтыми волосами.

Сэм.

Отэм открыла сыр и отбросила упаковку. Вытащила длинную полоску и откусила от нее. В последние месяцы Коннер начал время от времени включать Сэма в семейные картинки, но всегда в стороне. Что, как полагала Отэм, очень точно отражало его отношения с отцом. Время от времени. В стороне.

Взяв из шкафа для посуды стакан, она налила туда отфильтрованную воду. Когда этим вечером Отэм увидела бывшего мужа, ей было трудно вспомнить, что такого очаровательного она находила в нем. О, он все еще был великолепным и богатым, и таким же притягательным. Как всегда. Он был большим, мускулистыми и совершенно нереальным, но в тридцать Отэм уже не была такой глупой, как в двадцать пять.

Поднеся стакан к губам, она сделала глоток. Трудно было признать, даже самой себе, что когда-то была такой дурочкой, но она действительно ею была.

Отэм вышла замуж за Леклера, зная его лишь пять дней, потому что страшно, отчаянно влюбилась. Это было глупо, но тогда казалось таким настоящим.

Она посмотрела на свое отражение в окне над раковиной и опустила стакан. Теперь, оглядываясь назад, Отэм с трудом верила, что на самом деле испытывала все те чувства. Что вышла замуж за мужчину, которого знала так недолго. С трудом верила, что ее сердце становилось таким мягким и податливым при взгляде на Сэма. С трудом верила, что так быстро и сильно влюбилась. С трудом верила, что была женщиной, которая может сделать что-то настолько импульсивное.

Возможно, так случилось, потому что в то время в жизни Отэм была черная полоса. Мать умерла от рака кишечника за несколько месяцев до этого судьбоносного путешествия. Винс служил в Военно-морском флоте, выполняя свои пугающие спецназовские задания. И в первый раз за два года оказалось, что ей не о ком заботиться, кроме как о себе самой. Ей не нужно было никого везти на прием к доктору или на химиотерапию, или к радиологу.

После похорон, после того как Отэм упаковала вещи матери в коробки для хранения, оказалось, что ей нечего делать. И в первый раз за всю жизнь она почувствовала себя одинокой. В первый раз она была одна, одна со всего лишь двумя строчками в ее обычно длинном «нужно сделать» списке. Продать дом и поехать в Вегас в давно откладываемый отпуск.

Отэм хотелось думать, что она вышла замуж за Сэма, потому что была одинока. Что слишком много выпила и сглупила. И это на самом деле было правдой. Она была одинока и пьяна, и сглупила, но она вышла замуж за Сэма, потому что влюбилась в него по уши. Сложно было признать, даже сейчас, как быстро и сильно она влюбилась.

Но Сэм не любил ее. Для него этот брак был просто шуткой. Он бросил свою жену, как будто она для него ничего не значила. Меньше, чем ничего. Он оставил ее, не оглядываясь.

Отэм поставила стакан в раковину: звук стекла, стукнувшего по керамике, эхом разнесся по пустому дому. Сэм бросил ее опустошенной и сбитой с толку. И с кучей других эмоций. Она приехала в Вегас одна. А уехала оттуда замужней женщиной и все еще одна. Она была одинока и напугана, когда сделала первый тест на беременность. Одинока и напугана, когда почувствовала первое трепыхание ребенка в своем животе и когда в первый раз услышала биение сердца Коннера. Она была одинока и напугана, когда узнала, что у нее будет мальчик, и одинока и напугана, когда рожала Коннера в палате лишь с доктором и двумя медсестрами.

Через неделю после рождения Коннера Отэм позвонила адвокату Леклера и сообщила, что у того есть сын. Несколько дней спустя Сэм сделал тест на отцовство, а неделей позже в первый раз увидел своего ребенка.

Выключив свет на кухне, Отэм прошла по коридору. Она больше не чувствовала себя одинокой и напуганной, но ей понадобилось несколько лет, чтобы собрать воедино свою жизнь. Чтобы создать безопасное место для жизни Коннера и выстроить защитную стену вокруг своего сердца.

Была часть ее, которая хотела утаить существование Коннера от Сэма. Часть, которая хотела сохранить сына только для себя. Часть, которая не считала, что Сэм заслуживает такого прекрасного ребенка, но Отэм понимала, что для Коннера лучше будет узнать отца. Сама она была едва знакома со своим папой и знала по опыту, что для Коннера лучше взрослеть, имея отца в своей жизни. Даже если Отэм не одобряла стиль жизни Леклера и его самого, он был отцом Коннера. И это что-то значило.

Задержавшись около детской, она посмотрела на пустую кровать. Подушка с Барни лежала на одеяле с Барни, которое она сделала для сына, и сердце Отэм чуть сжалось. Коннер должен лежать в постели, обнимая свою подушку. Сэм не заслуживает Коннера. Она видела, как Леклер ушел из клуба «Рейнир» с компанией товарищей по команде и девушками «Плейбоя». Ребенок в жизнь Сэма не вписывался. Он был спортсменом, повесой и, без сомнения, собирался провести ночь где-нибудь с одной из моделей. Черт, он, возможно, проведет ночь не с одной моделью, а вот Отэм пойдет в постель одна.

Совсем одна. Как и каждую ночь.

Не то чтобы Отэм настолько не нравилось быть одной. Она была слишком занята, чтобы чувствовать себя одинокой, но… но иногда, после того как случалась свадьба подобная той, что была у Фейт и Тая, Отэм становилось немного тоскливо. Она хотела этого. Хотела мужчину, который бы смотрел на нее так, как Тай смотрел на Фейт. Хотела мужчину, который так же любил бы ее. Хотела, чтобы из-за нее сжималось мужское сердце. Перехватывало дыхание. Хотела, чтобы из-за нее у мужчины переворачивался желудок и начиналась бессонница. Отэм вышла замуж за Сэма, но он никогда не чувствовал к ней ничего подобного. И если она снова выйдет замуж, а она не исключала такую возможность, ее не одурачит красивое лицо и очаровательная улыбка. Отэм хотела, чтобы мужчина смотрел на нее так, будто хочет смотреть всю оставшуюся жизнь.

Проблема была в том, что почти все свое время и энергию мисс Хэйвен тратила на сына и работу. Она пыталась несколько раз ходить на свидания, но мужчинам нужна была женщина, у которой было бы для них время. А когда у Отэм находилось несколько свободных часов, она хотела массаж или педикюр больше, чем мужчину. Достичь оргазма можно и без посторонней помощи, но вот сделать самой себе массаж или нарисовать маргаритки на ногтях - нет.

Покинув комнату сына, Отэм прошла дальше по коридору. Свидания опускались все ниже и ниже в списке ее приоритетов. Может, когда Коннер станет постарше, а бизнес перестанет отнимать столько времени, она будет готова передвинуть свидания на вершину списка.

***

Свет, проникавший сквозь открытую дверь, отбрасывал блики на бежевый ковер и темно-синее с красным одеяло с трансформерами. Сэм, тихо ступая по полу, ослабил узел галстука. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и остановился в пятне света около кровати сына. Коннер лежал на боку с закрытыми глазами и дышал медленно и ровно. Как и Сэм, он спал крепко и был теплым, как печка. Светлые волосы стояли сзади торчком, а руки свешивались с кровати, будто мальчик за чем-то тянулся.

В первый раз, когда Сэм увидел сына, его сердце перевернулось в груди, а мир покачнулся. В первый раз, увидев Коннера, Сэм боялся коснуться его. Он был совершенно точно уверен, что поранит малыша или уронит, или что-нибудь сломает. Коннер весил примерно шесть фунтов и был одет в какую-то похожую на носок голубую вещицу. По перевернувшемуся сердцу Сэма как огромной дубинкой ударило чувство ответственности. Он не собирался становиться отцом. Он знал, что, вероятно, будет не слишком хорош в этом, и ирония случившегося не ускользнула от него. Парень, который везде, где возможно, избегал чьей-то зависимости от себя, получил самую большую ответственность в своей жизни. А все потому, что был безответственным.

Сэм вышел из комнаты, задержавшись в дверях, чтобы в последний раз взглянуть на своего маленького мальчика. Он любил сына. Той любовью, о существовании которой даже не догадывался до момента, когда увидел маленькое личико. Но не всегда знал, что делать с ним.

Сэм снял галстук. Тест на отцовство к тому времени, когда Леклер в первый раз увидел сына, был уже свершившимся фактом. Но ему не нужен был тест, чтобы понять, что это его ребенок. Коннер был похож на него. Светловолосый и голубоглазый. Для своего возраста парнишка был высоким, и Сэм мечтал научить его кататься на коньках. Но так же сильно, как Коннер походил на отца, он не любил коньки. Что было просто уму непостижимо, потому что мальчик был Леклером и наполовину канадцем.

Несколько раз Сэм пытался учить Коннера, но тот начинал плакать, когда падал. В хоккее не было места для слез. И после пятой попытки Леклер сдался. Черт, Коннера даже не было на трибуне, когда его отец выиграл Кубок Стэнли. Мальчик остался дома с простудой. Да, ему всего пять лет, но к этому возрасту Сэм уже два года катался на коньках, и совершенно точно, что такая мелочь, как простуда, не смогла бы удержать его от посещения финальной игры плей-офф. Сэм винил Отэм. Она никогда не скрывала того факта, что считает хоккей слишком жестоким.

Сняв пиджак, Сэм прошел по коридору. Из-за всех мероприятий, посвященных Кубку прошлым летом, он не слишком много времени проводил с сыном. А теперь из-за школы и хоккейного сезона будет видеть Коннера еще меньше. Сэм не радовался этому, но никак не мог изменить ситуацию.

Дверь в гостевую спальню была приоткрыта, и он закрыл ее. В комнате спала его ассистентка – Натали. Она была красивой и молодой и, казалось, хорошо выполняла свою работу. А самое главное – она нравилась Коннеру.

Занавески в хозяйской спальне были подняты, и огни ночного Сиэтла освещали пол и кровать королевских размеров. Сэм включил свет и увидел записку на бело-голубом покрывале. Натали уведомляла его, что должна будет уехать в шесть утра. Поскольку Сэм вызвал ее на работу в последнюю минуту, то не собирался поднимать шум из-за раннего ухода своей помощницы. Он сложил записку и взглянул на часы, стоявшие на ночном столике. Было чуть больше двенадцати. Если он хочет, чтобы Нат отвезла Коннера домой, ему придется встать вместе с сыном в 5.30. Он вынул из ящика ручку, написал: «Я отвезу Коннера домой» и подсунул записку под дверь спальни Натали. Возвращаясь к себе, он понял, что не знает, где теперь живет сын. Сэм знал, что в прошлом году они переехали в Киркланд, и примерно представлял, где это, но никогда не бывал в их новом доме.

Зайдя в гардеробную, Сэм бросил галстук на середину полки. Что бы ни думала Отэм о его ассистентках – черт, что бы большинство людей ни думало, – он не спал с ними. Почти все они были студентками, которые нуждались в дополнительном заработке, и Сэм хорошо им платил за то, чтобы они были всецело в его распоряжении.

Их обязанности варьировались от «девочка на побегушках» до «нянька». Помощницы играли в его жизни слишком важную роль, он слишком сильно зависел от них, чтобы все испортить сексом.

Штанины брюк коснулись пола, когда Сэм снял ботинки. И он знал, почему все так думали. Потому что все ассистентки были симпатичными. Если бы кто-нибудь из них был дурнушкой с волосатыми бородавками, никому бы и в голову не пришло ничего подобного. Но его не волновало, что думают другие. Сэм заботился только о себе, а поскольку он о себе заботился, почему должен был видеть в своем доме непривлекательную женщину, если мог нанять кого-нибудь симпатичного?

Раздевшись до боксеров, Сэм, поскольку дальше по коридору спала Нат, натянул пижамные штаны. Ему не нравились ограничения, и часто бывало жарко. Так что обычно он предпочитал спать с голой задницей.

Почесав грудь, Сэм выключил свет. Утром нужно будет позвонить Отэм и предупредить, но он не думал, что у нее возникнут сложности с тем, что он завезет Коннера домой. А если возникнут, ей же хуже. Ну да, они решили не находиться в одной комнате вместе, но сегодня вечером нарушили это соглашение и не убили друг друга. Даже не думали об этом. Хотя, конечно, Сэм мог говорить только за себя.

Пульт лежал на ночном столике. Сэм взял его и направил в сторону окон. Занавески медленно опускались, пока он забирался в постель. Даниэль, Блэйк и другие парни после свадьбы отправились в бар. Это был последний уикенд перед началом сезона, так что они, вероятно, будут веселиться всю ночь.

Последний пир. Конечно, они не позволят такой мелочи, как работа, остановить их, но им придется притормозить.

Сэм поправил подушку под головой и подумал об Отэм. Он не видел ее два года, но все еще чувствовал тот же самый клубок из смущения и вины, который ощутил в день, когда вышел из отеля в Вегасе, оставив ее. Ему не нравились подобные чувства, поэтому он избегал их, когда только было возможно.

Он задвинул всю эту вину подальше и подумал обо всем, что должен сделать завтра и на первой игре сезона против «Сан-Хосе» в четверг. Думал о сильных и слабых сторонах «Акул». Как лучше всего воспользоваться недостатком их психологической устойчивости. Через несколько минут Сэм уже спал глубоким сном без снов, а когда проснулся на следующее утро, почувствовал, будто за ним наблюдают.

- Ты проснулся, - сказал Коннер, как только отец открыл глаза. Парнишка стоял у кровати в своей пижаме с невероятным Халком, светлые волосы стояли торчком. Он смотрел на Сэма так, будто пытался разбудить взглядом. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески, но комната оставалась в тени.

Прикрыв глаза, Сэм посмотрел на часы. Чуть больше восьми. Он прокашлялся.

- Сколько времени ты тут стоишь?

- Очень долго.

Что могло значить и час, и минуту.

- Хочешь залезть ко мне?

- Нет. Я хочу гренки.

- Ты точно не хочешь подольше поспать? – Воскресенье было единственным днем, когда Сэм мог выспаться. В остальные дни он тренировался или играл, часто и то и другое вместе. – Я могу включить телевизор, – и указал пальцем на большой экран на противоположной стене.

- Не-а. Хочу есть.

Это было одним из тех качеств Коннера, о которых Сэм знал: сын начинал хотеть есть в ту же секунду, как его ноги касались пола.

Застонав, Леклер приподнялся:

- Достань тостер, а я пока схожу отолью.

Коннер улыбнулся и выбежал из комнаты. Его маленькие пятки застучали по ковру и деревянному полу. Штанины пижамы развевались вокруг икр вместо лодыжек. Коннер всегда был высоким, но, казалось, за то лето, что Сэм не видел его, он вырос еще на несколько дюймов. Леклер встал и, побывав в ванной, присоединился к сыну на кухне. Он купил эту студию год назад и отделал ее блестящим никелем, стеклом и итальянским мрамором. Вместо обычной стены кухню и обеденную зону разделял водопад. С потолка, создавая иллюзию непрерывного потока воды, спускалось тонкое стекло. Дизайнер по интерьеру назвал это «водным будущим», и Коннеру нравилось играть здесь больше всего.

Все в студии было современным, мужским и подходило хозяину дома. Он открыл холодильник и нагнулся, чтобы заглянуть внутрь. Морозный воздух холодил голую грудь, пока Сэм осматривал содержимое: замороженный сок, лед и бесчисленные упаковки горошка.

- У меня закончилась смесь для гренок.

- Мама готовит мне блинчики в виде сердца.

Это, конечно, многое объясняет.

- Мне не из чего приготовить блинчики. – Не то чтобы он стал делать их в виде сердечек, даже если бы у него были все ингредиенты.

- Мне нравятся яичные маффины, - сказал Коннер.

- Мама кормит тебя таким дерьмом?

- Когда мы не спешим.

- Что ж, тебе не стоит есть то, что тебе во вред. – Сэм открыл буфет. – Утром парню нужно восемьдесят процентов углеводов и двадцать процентов белков, чтобы начать день правильно.

Коннер вздохнул. Он уже слышал об этом раньше.

- Терпеть не могу овсянку.

Сэм знал, поэтому и взял коробку «Чириос».

- Овсянка приведет тебя в форму, даст энергию и заставит волосы вырасти у тебя на груди.

- Я еще в начальной школе.

Засмеявшись, Сэм повернулся, чтобы посмотреть на сына, сидевшего на высоком стуле у барной стойки: голубые глаза настороженно блестели.

- Не хочешь быть единственным пацаном в начальной школе с волосатой грудью?

Глаза Коннера стали еще больше:

- Нет!

Сэм вытащил из холодильника молоко и взял чашку.

- Ну, может, в следующем году.

- Может, в шестом классе. – Коннер опустил глаза, внимательно изучая русые волоски на груди Сэма. Потом оттянул горловину своей пижамы и посмотрел внутрь. – Это щекотно?

- Только когда начинают расти. – Сэм поставил чашку перед сыном и насыпал туда мюсли.

- У меня иногда чешутся яички. – Коннер подпер щеку кулаком. – Но они не волосатые. А мама говорит, что мне не следует чесать их в общественных местах.

Сэм улыбнулся. Слова были настолько мальчишеские! Иногда он беспокоился, что Отэм воспитает сына как девчонку. Сделает его рохлей. Было приятно знать, что Коннер думает как парень.

- Руки вымыл?

Сэм поднял взгляд от чашки:

- Что?

- Нужно мыть руки, когда готовишь.

Закатив глаза, Сэм подошел к раковине. А эти слова уже слишком для мальчика.

- Сразу видно, что ты живешь с женщиной. – Открыв кран, он налил на ладонь немного мыла.

- Мама все время ругается на дядю Винса из-за того, что он этого не делает.

Хорошо. Кто-то ведь должен ругать этого идиота. Сэм взял бумажное полотенце и вытер руки.

- Это больно?

- Что?

Коннер указал пальцем на голую руку Сэма:

- Это.

- Это? – Тот провел пальцем по большим словами veni vidi vici, вытатуированным с внутренней стороны руки от локтя до запястья. – Нет. – Разве что чуть-чуть, когда их ему набивали.

- Что они значат?

Когда-то там было имя мамы Коннера. Теперь Сэм об этом редко вспоминал.

- Это латынь и переводится: я пришел, я увидел, а теперь кто-то получит по заднице. – Ему было интересно, скрыла ли Отэм его имя на внутренней стороне запястья.

Коннер засмеялся, показывая маленькие белые зубы.

- Задница. Это плохое слово.

- Задница? – Он специально следил за своим языком, когда был с сыном. Всегда. Покачав головой, Сэм отбросил полотенце. – Что нужно сказать вместо задница?

- Попка.

- Попка? – Что ж, он был прав. Еще одно доказательство, что парень проводит слишком много времени с женщиной. - Задница – не такое уж плохое слово.

- Мама так не считает.

- Только то, что твоя мама – девчонка, не значит, что она всегда права. Попка – это девчоночье слово, и тебя за него побьют. Лучше говори задница.

Коннер обдумал это и кивнул.

- У меня есть рисунок. – Он спрыгнул со стула и выбежал из кухни. Вернувшись, положил на стойку пачку бумаги.

- Сам нарисовал? – Сэм залил хлопья молоком.

- Ага. Я хорошо рисую. – Сын залез обратно на стул и показал на две кривобокие фигурки с желтыми волосами и голубыми глазами. Одна фигурка была поменьше, и казалось, будто человечки стоят на яйце. – Это ты и я. Мы рыбачим.

- Рыбачим? – Взяв банан, Сэм начал его резать.

- Ага.

Сэм рыбачил лишь раз в Кабо. И там было больше выпивки с парнями, чем самой рыбалки. Он бросил полбанана в чашку Коннера, а остальное положил в блендер. Взял ложку и пододвинул чашку к сыну. Пока тот ел, Сэм бросил замороженную клубнику, молоко, сухой белок, лецитин и каплю льняного масла в блендер. Нажал «смузи», затем вылил свой завтрак в большой стакан.

- Я видел твою лодку.

- Какую лодку? – Он был точно уверен, что никто не фотографировал его в той поездке. Это было вроде неписаного правила. Сэм повернулся и поднес стакан к губам.

- В газете. – Кусочек хлопьев прилип к уголку рта Коннера, и он вытерся тыльной стороной ладони.

А. Ту фотографию. Где в прошлом июне Леклера сняли на яхте, льющим пиво из Кубка Стэнли на моделей в бикини с огромными сиськами.

- Мне не понравились те девчонки.

- Это потому что тебе пять лет. – Опустив стакан, Сэм облизал верхнюю губу. – Однажды они тебе понравятся.

Коннер покачал головой, неодобрительно приподняв бровь. Боже правый, он был так похож на свою мать.

- Возьми меня на свою лодку. Только без девчонок.

- Это не моя лодка.

- О. - Коннер засунул в рот полную ложку мюслей и начал жевать. – Джоша Ф. в школу водит отец, - сказал он с полным ртом. – Иногда отцы должны водить своих детей в школу.

Как они умудрились перейти от лодок и рыбной ловле к школе?

- Разве тебя не возит твоя мама?

Коннер кивнул, с трудом сглотнув:

- Ты тоже можешь возить меня.

- Ну, может, иногда, когда я в городе. – Сэм сделал глоток. – Тебе нравится твоя школа?

- Она хорошая. Мне нравится учительница – миссис Рич. Она нам читает. И мне нравится Джош Ф.

- Это твой друг?

Коннер кивнул.

- Ага. В отличие от Джоша Р. Он – тупица. И мне не нравится. – Коннер почесал щеку. - Он меня ударил.

- За что?

Сын пожал худеньким плечом.

- Потому что я взял его рюкзак с Барни.

- С фиолетовым динозавром?

- Ага.

Сэм облизнул верхнюю губу:

- Ты дал ему сдачи?

- О, нет. – Коннер покачал головой. – Мне не нравится бить людей. Это невежливо.

Если бы ребенок не был так похож на него, Сэм бы засомневался, чей он сын. Леклер провел столько времени на скамейке штрафников в прошлом сезоне, что испытывал желание повесить там картинку и, может быть, поставить гелиевый светильник, потому что чувствовал себя как дома.

- Мне казалось, Барни нравится только малышам.

Подумав секунду, Коннер кивнул:

- В прошлом году мне нравился Барни.

- Барни - отстой.

Мальчишка засмеялся, снова показывая свои маленькие белые зубы.

- Ага. Барни – отстой.

ГЛАВА 4

Мужчина моей мечты: ответственный

К полудню Отэм натянула джинсы и простую белую футболку. Утюжками вытянула волосы так, что они стали гладкими и блестящими, нанесла немного туши на ресницы и подкрасила губы. И да, она сделала попытку выглядеть презентабельно, потому что позвонил Сэм и сказал, что сам привезет Коннера к двенадцати.

Нет, Отэм не старалась впечатлить бывшего. Не то чтобы она могла сделать это в любом случае, но ей не хотелось открывать дверь, выглядя усталой и ужасной: так, как всегда выглядела по воскресеньям.

К полпервому Отэм стояла в гостиной, глядя в большое окно. К часу она шагала по комнате с телефоном в руке, набирая номер Сэма. Он не ответил, и в голове пронеслись все возможные ужасные сценарии. Все, начиная от автоаварии и закачивая похищением. Каждый раз, услышав шум мотора, Отэм прижималась лбом к стеклу и смотрела на улицу. Каждый раз это был не Сэм, и ее беспокойство закручивалось еще одним витком.

Когда в час тридцать на подъездную дорожку, наконец, заехал большой красный пикап Леклера, Отэм оказалась на крыльце, прежде чем автомобиль затормозил, и спросила, сбегая по ступеням:

- Где вы были?

Она посмотрела внутрь пикапа и остановилась взглядом на Коннере, который был пристегнут ремнем безопасности.

При виде сына все ее беспокойство и страх превратились в злость.

Из грузовика показались длинные ноги Сэма. Кроссовки коснулись асфальта, и Леклер предстал перед Отэм в джинсах и темно-синем флисовом пуловере, как будто никуда не торопился. Как будто не опоздал на полтора часа.

- Привет, Отэм.

Винтажные «Рэй-Бан» красовались на слегка искривленном носу, а послеполуденное солнце сияло в волосах, как будто Леклер был золотым воином.

Краска бросилась ей в лицо, и пришлось глубоко вдохнуть, чтобы не закричать.

- Ты знаешь, сколько сейчас времени? – Вот так. Это прозвучало спокойно.

Он отогнул рукав свитера «Норт фейс», посмотрел на большие платиновые часы и ответил:

- Конечно, примерно час тридцать.

Как будто Отэм поинтересовалась просто так. Заглянув в грузовик, он вытащил маленький рюкзак с губкой Бобом.

- Привет, мам, - сказал Коннер, выбираясь вслед за рюкзаком со стороны водителя.

- Где вы были?

Коннер спрыгнул на землю, встав рядом с отцом.

- В «Шортис».

Это что, какой-то бар? Стрип-клуб? Бог свидетель, Сэм любил стриптизерш.

- Где?

- В торговом центре, - пояснил Сэм. – В нескольких кварталах от моего кондоминиума.

- Мы ели хот-доги, - голубые глаза Коннера расширились от возбуждения. – Я играл в пинбол. И набрал много очков.

Он шлепнул растопыренной пятерней по подставленной ладони отца, и Отэм почувствовала знакомую пульсирующую боль за правым глазом, которая возникала всегда, когда приходилось иметь дело с Сэмом. Тромб ли это или аневризма - Отэм не знала. И то и другое – не очень хорошо.

- Отлично. Просто замечательно, - ради сына она выдавила улыбку. – Попрощайся с папой.

Сэм присел, и Коннер оказался меж широко расставленных бедер отца.

- Пока, папочка, - он обвил руками шею Сэма и крепко прижался. – Может, мы еще раз сходим в «Шортис»?

- Конечно. - Сэм обнял сынишку, потом отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо. – Или мы можем пойти в кино, или ты можешь прийти на игру, как мы договаривались.

Отэм не нужно было видеть лицо Коннера, чтобы знать: он смотрит на отца, как будто тот - лучший в мире после горячего шоколадного пирога.

Этому парню нужно было лишь подкармливать сына крохами своего внимания, и тот будет счастлив.

Коннер кивнул:

- И порыбачить.

Сэм рассмеялся, вставая:

- Может быть, следующим летом.

Коннер поднял ранец с земли.

- Хорошо.

- Иди в дом и убери вещи. – Отэм положила руку на светлые волосы сына. – Я приду через минуту.

Коннер посмотрел на нее, потом на Сэма.

- До скорого, дружище.

- До скорого, пап. – Он быстро прижался к ноге отца и направился по ступенькам к входной двери.

Отэм сложила руки под грудью, ожидая, пока сын зайдет в дом. Затем повернулась к Сэму. Она не хотела кричать или ругаться, или бить бывшего мужа по голове. Не хотела становиться сумасшедшей. Как это бывало раньше. Теперь она умела держать себя в руках.

- Ты сказал, что привезешь его к полудню.

- Я сказал «приблизительно».

- Что?

- Я сказал «приблизительно к полудню».

Боль из-за глаза Отэм переместилась в центр лба.

- Что это такое? Что-то вроде особой системы отсчета Леклера? Пока весь мир живет и работает в обычном времени, ты – не как все и пользуешься приблизительной системой?

Сэм улыбнулся, будто считал ее смешной.

- Я хотел провести с ним побольше времени, Отэм. В этом желании нет ничего плохого.

Это прозвучало так разумно.

- Ты опоздал на полтора часа. Я думала, что-то случилось.

- Мне жаль, что ты беспокоилась.

Этого было недостаточно. Кроме того, она не верила ему. Он разбрасывался словами, но совсем не имел в виду то, что говорил. Сэм никогда ни о чем не сожалел.

- Когда вы не появились, я позвонила.

Он кивнул.

- Я забыл свой телефон дома. Когда мы вернулись, я увидел твой звонок.

- Что? И не подумал мне перезвонить? Чтобы дать мне знать, что с Коннером все в порядке.

Леклер сложил мощные руки на не менее мощной груди.

- По тому, как ты взорвала мой телефон своими звонками, мне пришло в голову, что ты собираешься сожрать меня с потрохами. Да и сейчас ты умираешь от желания сделать это. И честно говоря, я никогда не звоню тому, кто умирает от желания сожрать меня с потрохами.

Отэм глубоко вздохнула и посмотрела на большое окно и маленькое лицо Коннера, прилипшего к стеклу. Ее самоконтроль держался на тонкой ниточке, когда она спокойно сказала:

- Ты незрелый и безответственный.

- Ну, милая, я никогда не говорил, что я не безответственный. Но ты слишком все контролируешь.

- Он мой сын.

- Он и мой сын.

- Он твой сын, когда это тебе удобно.

- Что ж, сегодня мне было удобно. Смирись с этим.

Смириться с этим? СМИРИТЬСЯ с этим? Боль во лбу взорвалась в голове, и весь контроль Отэм улетучился.

- А что насчет следующего раза? Как насчет того, что ты продинамишь его на следующей неделе или на послеследующей? Как насчет того, что он ждет встречи с тобой, а ты бросаешь его ради вечеринки с друзьями?

- Есть мероприятия, которые я обязан посещать.

- И ты был обязан присутствовать на той яхте с полуголыми женщинами? А как насчет твоих поездок в Вегас ради азартных игр и приватных танцев? – Хотя она не могла понять, как, учитывая их историю, он вообще может приезжать в Вегас.

Леклер качнулся на пятках.

- Ты ревнуешь?

Отэм закатила глаза. Но тут же пожалела об этом, потому что переносицу сжало тисками боли.

- Сам смирись, Сэм. Возможно, ты считаешь, что солнце встает и садится только ради твоей жалкой задницы, но открою тайну: это не так. – Она подняла глаза на Коннера, смотревшего на нее. – А единственного человека, который так считает, ты всегда бросаешь.

- Если бы я мог, то проводил бы с ним больше времени. Но ты знаешь, что с моим расписанием это сделать трудно.

- Если бы он был главным в твоей жизни, ты бы нашел время, - она заправила волосы за уши. – Этим летом ты был свободен, но провел с Коннером лишь три уикенда. Ты отменил по крайней мере восемь встреч с ним. И каждый раз, когда ты так поступал, мне нужно было постараться и загладить перед Коннером твою вину. Каждый раз, когда ты его огорчаешь, я – та, кто говорит, что ты его любишь и был бы с ним, если бы мог. Я – та, кто должен врать ему.

Челюсть Сэма напряглась.

- Я люблю его.

- И мы все знаем, какова цена твоей любви. – Отэм покачала головой. – Пока ты где-то изображаешь героя для тысяч мальчишек, твой сын рыдает в подушку, как будто его сердце разлетается на тысячу кусочков.

Сэм опустил руки и покачнулся, будто она ударила его.

- Я никакой не герой.

- Я это знаю. – Она указала на окно, не глядя на сына. – Но он нет. Пока нет. Он не знает, что ты просто эгоистичный козел, который его не стоит. Но однажды твой сын это поймет. – Отэм задохнулась, прикрыв ладонью пульсирующий от боли лоб. – О, Боже. Я не собиралась делать этого. Я не хочу. Не хочу терять контроль. Не хочу злиться и ругаться. Неважно, насколько верно все сказанное.

- Он рыдает в подушку? – Сэм сказал это достаточно громко, чтобы она услышала.

- Что? – Отэм посмотрела на окно. На сына, глядевшего на родителей. Он не казался расстроенным. Он не слышал, как она ругала Сэма. – Да.

- Я не знал.

- С чего бы тебе знать? – Она пригладила волосы и вздохнула. Внезапно почувствовав усталость. – Тебя никогда нет рядом, когда нужно подчистить собственные грешки. Уверена, тебе это никогда даже в голову не приходило.

- Ты говоришь о Коннере?

- О ком же еще?

Одна бровь приподнялась над солнечными очками.

- Сэм, пока твои действия не влияют на жизнь моего сына, ты мне до лампочки. И уже очень давно. Моя единственная забота – Коннер.

- Моя тоже.

Едва ли, подумалось Отэм.

- У него есть все, что нужно.

- Ему нужно мужское влияние.

Он разговаривал с ее братом?

- У него есть Винс.

- Винс – осел.

- Такой же, как и ты, но, по крайней мере, Винс держит свои обещания. Коннер знает, что может рассчитывать на него.

Сэм глубоко вдохнул носом и выдохнул, как будто она его утомила.

- Я сказал Коннеру, что он может приходить на мои игры, и я удостоверюсь, что он получит хорошие места.

- Он не может оставаться на ногах так поздно, иначе заснет в школе.

- В субботу не заснет. – Сэм сел обратно в пикап и захлопнул дверь. – Натали тебе позвонит.

Хоккей Коннеру не нравится. Да и драки он не любит, но если захочет пойти, Отэм не будет возражать, чтобы Натали забрала его. Кроме того, Сэм скоро потеряет интерес, и это в любом случае не будет проблемой.

Сэм не стал ждать ее ответа. Просто включил заднюю передачу и выехал с дорожки. Коннер махал ему из окна, но отец, как обычно, не поднял глаз и ничего не заметил. Отэм нахмурилась и покачала головой, поднимаясь по лестнице к двери. Вдалеке раздался рев двигателя.

Отлично. Винс. Как будто Отэм было мало драм.

Она остановилось на верхней ступеньке и подняла руку, чтобы прикрыть глаза от солнца. Ненависть между Винсом и Сэмом не была секретом, и Отэм надеялась, что эти двое не остановятся и не побьют друг друга на Морнинг-Глори-драйв. Она задержала дыхание, когда мужчины проезжали мимо друг друга, и хотя не могла разглядеть их, знала, что с них станется послать друг друга куда подальше.

Отэм стояла на крыльце и ждала. Она любила своего большого брата. Любила по многим причинам, но больше всего потому, что он всегда поддерживал ее. Неважно в чем. Винс был любящим и яростно преданным. Он боролся за нее. Всегда. Иногда принимая свою обязанность быть старшим братом и дядей слишком серьезно. Но это был Винс. Бывший «морской котик», который не верил в полумеры.

У него были свои демоны, о которых брат никогда не говорил, и жил он под девизом «Иногда совершенно приемлемо убить муху кувалдой».

Винс остановил «Харлей» на подъездной дорожке там, где только что стоял пикап Сэма, и заглушил двигатель. Перекинул длинную ногу через байк, встал и провел пальцами по коротким темным волосам.

- Я считаю, что этот идиот должен держаться подальше от тебя, - сказал Винс, поднимаясь по ступенькам и стуча ботинками по бетону.

- Он просто забросил Коннера. Не велика беда. – Не стоит упоминать, что Сэм опоздал на полтора часа и заставил ее беспокоиться. Не стоит дразнить медведя. – А ты почему здесь?

Хотя она решила, что уже знает ответ.

- Может быть, просто хотел тебя сегодня увидеть.

- Ты видел меня вчера. - Отэм махнула рукой. – Ну, скажи, что там у тебя, прежде чем мы войдем.

Винс улыбнулся. Его нижние зубы были слегка неровными, но очень белыми.

- Просто хотел удостовериться, что ты в порядке после вчерашнего вечера.

- Ты мог бы позвонить.

- Ты бы соврала. – Он наклонился и посмотрел сестре в глаза. – Я должен убить его?

Отэм бы рассмеялась, если бы на сто процентов была уверена, что брат шутит. Она не была уверена, но не винила в этом Винса. Вероятно, на свете имелось немало людей, которые хотели бы убить Сэма. Она знала, как он играет в хоккей, а несколько минут назад сама хотела его пристукнуть.

- Нет, на самом деле я его даже не видела прошлым вечером. – Что, вообще-то, было неправдой. Она замечала эту светловолосую голову каждый раз, когда заходила в зал. – Мы почти не разговаривали. – А вот это было правдой.

- Так ты в порядке?

Отэм подозревала, что Сэм и Винс так сильно ненавидели друг друга, потому что в чем-то были очень похожи. Оба привлекательны и высокомерны, и настоящие кобели. Разница была лишь в том, что Винс ставил свою семью превыше всего.

Когда Коннер был помладше, Отэм во многом полагалась на брата, но теперь она стала сильнее. Хотя все так же очень сильно любила Винса и все еще нуждалась в нем, иногда ей хотелось, чтобы он нашел милую девушку, женился на ней и завел собственную семью. Он бы стал отличным отцом, но, конечно, весь этот его кобелизм стоял на пути серьезных отношений.

- Тебе не нужно было приезжать.

- Я все равно хотел приехать.

Точно. Отэм открыла дверь, и Винс зашел внутрь.

- Теперь я большая девочка. И могу справиться с Сэмом.

Они поднялись в комнату Коннера. Тот стоял у кровати, вытаскивая грязную пижаму из рюкзака.

- Привет, Наггет, - сказал Винс, пользуясь прозвищем Коннера. Сел рядом с племянником и взъерошил ему волосы.

- Привет, дядя Винс. – Коннер вытащил маленькие трусы. – Я играл в пинбол с папой.

- Правда? Звучит весело.

Парнишка кивнул.

- И ел хот-дог. – Он повернулся к маме: – Можно мне новое одеяло?

- Что не так с твоим одеялом с Барни?

- Барни – отстой.

Отэм задохнулась, открыв рот.

- Но… но... ты любишь Барни. Он же твой пурпурный друг.

Коннер покачал головой и фыркнул:

- Барни для малышей.

- С чего это?

Он пожал плечами:

- С того, что я теперь в начальной школе. Я уже взрослый.

Сын только что оторвал кусок от ее сердца. Они выбирали материал и вместе мастерили это одеяло. И подушку тоже.

- А подушку с Барни ты тоже не хочешь?

Коннер любил подушку с Барни.

- Не-а.

Отэм задохнулась и сжала футболку там, где билось сердце. Это все влияние Сэма. Она не могла доказать это, не допрашивая Коннера, но точно знала, что Сэм ответственен за внезапное отступничество сына от Барни.

Винс поднялся, поворачиваясь к ней лицом.

- Малыш прав, - сказал он, полностью переходя на сторону зла вместе с Коннером. – Барни сосет волосатые яйца динозавра.

- Следи за языком!

Коннер засмеялся, но Отэм было совсем не весело.

***

«Пока ты где-то изображаешь героя для тысяч мальчишек, твой сын рыдает в подушку, как будто его сердце разлетается на тысячу кусочков».

Сэм стоял на балконе и смотрел на Сиэтл и бухту Элиот за ним. Паром, что отходил в два ноль пять, загруженный машинами и пассажирами, скользил по воде, направляясь на остров Бэнбридж. Звук автомобильных двигателей долетал до десятого этажа, свежий ветер овевал лицо Сэма, донося запах выхлопных газов и Пьюджет-Саунд.

«Пока ты где-то изображаешь героя…»

Отойдя от перил, Сэм сел в мягкое кресло и взял бутылку пива «Бек», стоявшую рядом на столе. Он всегда успокаивал чувство вины, говоря себе, что возместит Коннеру недостаток общения, когда тот станет старше. Будет проводить с сыном больше времени. Выполняя все родительские обязательства. Не то чтобы он что-то знал о родительских обязательствах.

Поднеся бутылку к губам, Сэм откинул голову назад. Он был еще хуже, чем его собственный отец. Сэм никогда не думал, что такое возможно, но в отцовстве умудрился налажать больше, чем Сэмюэль Леклер-старший. Потому что был осторожным. Потому что не хотел быть парнем, который относится к незнакомцам лучше, чем к собственной семье. Он никогда не хотел быть парнем, которого бы весь город считал потрясающим. Тем еще парнем. Героем, но героем, который, придя домой и сняв униформу, не давал ничего своей семье.

Сэм слишком хорошо знал, каково это. Ему тридцать пять. Его старик мертв уже двадцать лет, но Сэм все еще помнил, как ждал отца домой и засыпал прежде, чем тот возвращался. Помнил, как весь отдавался хоккею. Выделиться. Отличиться. Быть звездой, надеясь, что, может быть, лишь может быть, если он будет достаточно хорош, отец придет посмотреть на игру.

«Он не знает, что ты просто эгоистичный козел, но однажды поймет».

Сэм помнил ту ночь, когда перестал ждать, перестал волноваться, придет ли отец на игру. Ему было десять, когда он осознал, что его отец никогда не будет делать то, что другие отцы делали вместе со своими сыновьями. Никогда не будет бросать с ним шайбу или ходить на игры. Сэм никогда не сможет поднять взгляд и увидеть отца на трибуне рядом с матерью и сестрой.

Он провел большим пальцем по холодной бутылке, стирая капли, которые скатывались по горлышку, перебираясь ему на пальцы. Хоккейный рабочий график и вправду был тяжелым. Во время сезона Сэм половину времени проводил на выезде. Но правдой было и то, что он переложил ответственность за воспитание сына на плечи Отэм.

Приехать в город, провести немного времени с Коннером, прежде чем снова уехать. Отэм была более ответственной, чем Сэм. Настолько ответственной, что иногда становилось сложно увидеть в ней ту девушку, которую он встретил в Вегасе.

Холодный сырой ветер коснулся лица и горячей шеи Сэма. Он всегда говорил себе, что качество важнее количества. Разве не так? Он был уверен, что слышал какого-то детского психолога, который сказал это в одной из программ новостей. А этим летом у Сэма было больше обязанностей, чем обычно. Из-за победы в Кубке он должен был присутствовать на бòльшем количестве мероприятий для фанатов и прессы.

Сэм поднес бутылку к губам и сделал большой глоток. Уикенды в Вегасе и шумные вечеринки с товарищами по команде не были обязанностью. И да, несколько раз он отменял встречи с Коннером, чтобы повеселиться с друзьями. И может быть, даже больше, чем несколько раз, но никогда не думал, что его отсутствие так повлияет на сына. Ему и в голову не приходило, что тот рыдает в подушку.

Сэм опустил бутылку на ручку кресла. Он, как никто другой, должен был быть осмотрительнее. И он был осмотрительным, как никто другой. Но знал также, что иногда случается дерьмо, и когда так происходит, становится уже слишком поздно.

Он помнил ночь, когда два полицейских постучали в дверь их дома и сказали матери, что ее мужа убили во время рейда на ферме в Муз Джо. Констебль Леклер был первым, кто ворвался в дверь, и первым из четверых убитых. Сэм помнил, как смотрел на гроб отца, стоявший в одной линии с тремя другими. Помнил, как тот выглядел в красной униформе, которую Леклер-старший любил и которую выбрал вместо семьи. Помнил плач других детей, которые потеряли отцов. Помнил, как держал за руку сестру Эллу, пока она плакала, и помнил звук приглушенных рыданий матери. Помнил чувство стыда. Стыда за то, что почти ничего не чувствовал к человеку, которого все любили и считали героем.

Сэму было четырнадцать, когда ему пришлось взять на себя отцовские обязанности. Всего за месяц до своего пятнадцатого дня рождения взял на себя ответственность главы семьи. Когда дело касалось его десятилетней сестры, Сэм выполнял эту работу серьезно. Он всегда присматривал за ней, а она тенью следовала за братом. Тенью со светлым хвостиком. В больших голубых глазах Эллы он стал отцом. Чертовым героем.

Сэм обхватил горлышко бутылки и медленно ее повернул на деревянном подлокотнике кресла. Он не хотел быть чьим-то героем. Бог – свидетель, Сэм облажался с Эллой. Но он хотел, чтобы его ребенок спал ночью, зная, что папа его любит.

Что заставило его подумать о маме Коннера. Итак, может быть, надо было позвонить Отэм и сказать, что они задержатся. Честно, он не подумал, это ему и в голову не приходило, пока Сэм не увидел, сколько раз она звонила ему на сотовый. Вот тогда он осознал, что прокололся по-крупному. Даже не нужно было видеть, как она несется по ступенькам им навстречу, чтобы понять, что попал. Черт, Сэм знал это раньше, чем свернул на ее улицу. На что он не рассчитывал, так это на то, что она будет выглядеть такой дикой и горячей. Все эти рыжие с золотыми прядями волосы, разметавшиеся вокруг ее головы, и зеленые глаза, горевшие огнем. Если бы Отэм не открыла рот и не начала сучиться, он мог бы оказаться в неловкой ситуации, охваченный воспоминаниями о том последнем разе, когда она так выглядела. Сумасшедшая и желающая поквитаться. Только в тот раз она не была зла. Она срывала с него одежду, пока он не оказался обнаженным, а потом был ее рот на его теле, одерживая верх, оставляя Сэма задыхающимся, истощенным и желающим большего.

В первый раз, когда Сэм увидел Отэм, она танцевала, подняв одну руку над головой, а другую положив на живот и медленно, соблазнительно покачивая бедрами. Прежде чем в голове возникла хоть одна мысль, Сэм оказался на ногах и направился к ней. Подошел сзади и положил руки ей на талию. И в ту секунду, как коснулся Отэм, он что-то почувствовал. Какая-то легкая вспышка опалила низ живота.

Отэм ударила острым локтем Сэму в живот, прямо туда, где взорвалась легкая вспышка чего-то, а потом повернулась к нему лицом. Ее глаза стали круглыми от страха, а сама она выглядела так, будто подумывала убежать. Сэм не винил ее, но и не собирался позволить ей сделать это.

Она не упала в его постель в первую ночь, но когда он все-таки заполучил ее туда, они это место больше не покидали. То, как сегодня Отэм вылетела ему навстречу, вызвало воспоминания о ней, обнаженной, под ним. О ее белой коже и упругой белой груди в его руках и под его губами. Возможно, тело Отэм не было идеальным по его меркам, но оно было идеальным. И в течение тех нескольких дней в Вегасе, когда все было нереальным, она тоже казалась идеальной.

Сэм поднял бутылку и глотнул от души. Потом он проснулся с похмельем и совершенно истощенный и спросил себя, какого хрена натворил? Женился на девушке, с которой только что познакомился и которую совсем не знал. Черт, он даже не знал, где она живет.

За месяц до катастрофы в Вегасе Леклер подписал контракт с «Чинуками» на пять миллионов долларов и сроком на три года. И одним необдуманным поступком поставил все это под угрозу. Одним необдуманным поступком изменил свою жизнь навсегда. И жизнь Отэм тоже.

Сэм так и не понял, что сильнее разозлило Отэм: то, что муж бросил ее одну в «Цезаре», даже не попрощавшись, то, как он провернул развод, или то, что настоял на тесте на отцовство. Из этих трех вещей Сэм, если бы мог, изменил только то, как ушел: взял бы себя в руки и попрощался. Это было бы нелегко, но правильно.

Сэм уперся ладонями в подлокотники кресла и встал. Он не был таким уж плохим отцом, как изобразила Отэм. Но не был и таким хорошим, каким должен был бы быть. Все это нужно менять. Он должен поступать правильно. Чтобы видеться с сыном, должен прикладывать все усилия, как делает это, когда играет в хоккей. Взглянув на часы, Сэм последний раз глотнул пива. Сегодня парни собираются вместе у Даниэля на вечер покера. Леклер был должен три тысячи и хотел бы попытаться отыграть их.

Желание стать более серьезным в личной жизни не значило, что он должен отказываться от всего остального. Не значило, что он должен отказываться от покера.

ГЛАВА 5

Мужчина моей мечты: любит хорошую кухню

- Хочу свадьбу в стиле турниров эпохи Возрождения. С замком и рвом, и колдунами.

Отэм опустила глаза на кончик шариковой ручки и заставила себя написать «Эпоха Возрождения» в заголовке. Было чуть больше шести, субботний вечер, и мисс Хэйвен в своем офисе планировала свадьбу Хенсон-Франклин. Очевидно, в стиле эпохи Возрождения. Было слышно, как в соседнем офисе Шилох набирает что-то на компьютере и разговаривает по телефону.

- Вы должны помнить, что место, которое вы выбрали, очень маленькое. – Отэм встала из-за стола и расправила черно-красное в цветочек платье, которое купила в винтажном магазине в центре Санта-Круз, когда в последний раз ездила с Коннером на каникулы в Калифорнию, и пошла закрывать дверь. Подошвы красных сандалий издавали едва слышный звук. Шилох была отличной ассистенткой, но имела склонность громко разговаривать, когда была взволнована. – Я не знаю, есть ли у нас место для рва.

Это была первая личная встреча с парой, но они уже несколько раз общались с невестой по телефону.

- О. А как насчет заклинателей змей и шутов?

Отэм снова села на свое место и посмотрела на молодую женщину напротив. Кармен, невеста, с этими ясными голубыми глазами и прямыми черными волосами казалась такой нормальной. На ней был свитер-двойка и маленькая брошь, но сережки в ушах, похожие на черные шипы, намекали, что под этим скромным нарядом прятались какие-то странности.

- Не уверена, что мы сможем получить разрешение на использование экзотических животных в этом месте.

- Дерьмо. – Кармен щелкнула пальцами. – Фокусы, карлики. Мы видели их на фестивале в Портланде.

Отэм надеялась, что невеста говорит о маленьких людях, которые показывают фокусы, а не о маленьких людях, над которыми эти фокусы вытворяют. Вероятно, сейчас такого уже не позволяют, но ей приходилось слышать и о более странных вещах.

- Мы сможем с бòльшей вероятностью заполучить фокусников, если не будем устанавливать им ограничения по росту, - посоветовала она.

Кармен повернулась к жениху, Джерри:

- А что насчет пиратов?

- Пираты могут быть веселыми, но совершенно непредсказуемыми, - ответил жених, как будто они говорили о настоящих пиратах. – Ба Дотти и тетка Ванда старомодные, так что у них могут возникнуть проблемы с пиратами.

Спасибо Господу за старомодных тетю и бабушку. Отэм хотела, чтобы все невесты и женихи получали свадьбу, о которой мечтали. Она хотела, чтобы они получали все, что желали, но знала по опыту: чем проще - тем лучше.

- Если у вас будет слишком много развлечений, это отвлечет внимание от жениха и невесты. Это ваш день, и вы двое должны быть центром праздника.

- Это правда. Я мечтала о свадьбе всю свою жизнь, - улыбнулась Кармен.

Все маленькие девочки, обычные или неформалки, имеют одну общую черту.

- Мы хотим, чтобы официанты были в шутовских колпаках и масках, - добавил Джерри.

- Цветов нашей свадьбы.

То есть голубой с золотом. Отэм наклонила голову, будто серьезно обдумывала эту идею. Хотя она и хотела дать жениху и невесте то, что они желали, в ее обязанности также входило держать их в рамках бюджета.

- Такие костюмы нужно будет специально делать для приема. Взять в аренду было бы дешевле, а ваш бюджет… - она перелистнула страницу, будто забыла и нуждалась в напоминании. – Двадцать тысяч. Двадцати тысяч едва хватит, чтобы оплатить кейтеринг, цветы, фотографии и место проведения свадьбы. – Двадцать тысяч – большие деньги, если только речь идет не об организации свадьбы. – Если вы хотите, чтобы обслуживающий персонал был в специально сшитых костюмах, мы можем сэкономить на еде. Например, подать цыпленка вместо жареного поросенка.

Невеста откинулась на спинку стула и прикусила губу:

- Мы с Джерри встретились на турнире эпохи Возрождения в Гиг-Харбор. Мы всегда представляли свою свадьбу в подобном стиле и с жареным поросенком.

Отэм одарила пару своей самой обнадеживающей улыбкой.

– И у вас будет великолепная свадьба в стиле эпохи Возрождения. Я поговорю со своими поставщиками и посмотрим, какие условия они смогут вам предложить. Сейчас намного чаще дают различные скидки. И я свяжусь с местным обществом Креативных анахронистов и посмотрю, что они смогут сделать. Думаю, мы сможем приготовить что-то восхитительное и при этом удержимся в рамках вашего бюджета. Я очень хочу помочь вам с этой свадьбой. Будет весело. – По крайней мере, это была не тема про розовую принцессу, которую Отэм любила меньше всего. – Вы выбрали платье? – спросила она Кармен, и к тому времени, как жених с невестой покинули офис, они подписали контракт, оставили задаток и были счастливы и довольны своей предстоящей свадьбой.

Отэм отбросила ручку и прижала ладони ко лбу. Она никогда не разбогатеет, организовывая свадьбы с бюджетом в двадцать тысяч. Любой, даже самый маленький, заказ был полезен, и Отэм благодарила судьбу за каждую работу. Но прибыль от свадьбы Кармен и Джерри едва покроет арендную плату за офис за два месяца. Вот почему многие организаторы свадеб работали на дому, но не Отэм. Она всегда считала, что вид успеха привлекает успех. Ее офис был не таким уж большим и эффектным, всего лишь место площадью в двести квадратных метров, которое она снимала в торговом центре неподалеку от дома, но оно являлось подтверждением профессионализма, чего нельзя было бы добиться, встречаясь с клиентами дома.

Отэм зависела от больших праздников и больших свадеб, как, например, свадьба Саважей, чтобы выжить в трудные времена и держать свой бизнес на плаву. Чтобы было, что кушать и чем оплачивать коммунальные услуги. Хотя она ненавидела признавать это, но те деньги, которые платил каждый месяц Сэм, помогали оплачивать ее личные счета. Они с Коннером жили скромно, и Отэм бы хотелось сказать, что она не использует алименты Сэма. Ей бы хотелось бросить эти деньги ему в лицо, но она не была великомученицей, а воспитывать ребенка в одиночку – дорогое удовольствие. Ей бы хотелось сказать, что откладывает деньги на обучение Коннера, но Сэм и об этом позаботился.

Сумма, которую он платил за ребенка, была до нелепого велика, но, казалась, Отэм единственная, кто так считает. Ни ее адвокат, ни адвокат Сэма, ни сам Сэм не думали, что он должен платить меньше. Что, как она полагала, демонстрировало, сколько Леклер зарабатывает за год. Ей не нужно было и половины этой суммы, и большую часть денег она откладывала, так что когда пришло время купить дом, смогла заплатить наличными. Дому было тридцать пять лет, но он принадлежал им с Коннером, и теперь они никогда не станут бездомными. Никогда не будут переезжать, чтобы избежать встречи с арендодателем и извещений о выселении, как было в детстве Отэм. Никогда не будут скитаться из города в город на шаг впереди судебных приставов.

Отэм позволяла себе единственную слабость – путешествия. Каждый год она устраивала Коннеру потрясающие каникулы. Обычно в январе, потому что это время было «мертвым» сезоном для ее бизнеса. Но теперь, когда Коннер пошел в школу, им нужно было устраивать миниканикулы и ждать весны, чтобы направиться в Сент-Бартс или Атланту.

- Эй, Отэм, - Шилох, двадцатипятилетняя ассистентка Отэм, сунула голову в кабинет. – Я поговорила с «Вкусными пирожками», и они согласны сделать торт на годовщину Кремеров за тысячу, если мы наймем их на день рождения Петерсона.

- Великолепно. - Пятнадцатая годовщина свадьбы Кремеров планировалась на вторую неделю ноября и включала в себя триста членов семьи и пятиярусный свадебный торт. – Мы можем использовать сэкономленные деньги, чтобы купить вино получше. – Повернув запястье, она взглянула на часы. Семь тридцать. Свободные вечера в выходной были редкостью. - Разве у тебя нет свидания или чего-то подобного?

Шилох приподняла темную бровь:

- А у тебя?

Отэм засмеялась:

- Да, точно. С пятилетним ребенком.

Шилох оперлась плечом о дверной косяк:

- Но не сегодня.

Точно. Коннер был на хоккейном матче, наблюдая, как отец катается на коньках и бьет людей по голове. На этот раз Сэм сдержал свое обещание. Что, конечно, было ненадолго.

- Сегодня меня никто не приглашал на свидание.

- Потому что ты никого не подпускаешь.

- О чем ты говоришь?

- Ты не подпускаешь мужчин.

Отэм моргнула:

- Я что делаю?

Шилох открыла рот:

- Я думала, ты знаешь. Думала, что ты делаешь это намеренно.

- Что я делаю намеренно?

- Не подпускаешь мужчин. Ну, вроде как источаешь ауру «держитесь от меня подальше». Если мы с подругами идем гулять и не хотим, чтобы к нам приставали, мы тоже этим пользуемся.

- У меня есть аура? – Отэм прижала руку к груди.

Шилох покачала головой, и свет от люстры отразился от ее любимого сверкающего ободка.

- Нет! Боже, прости. – Она зашла в комнату. – Забудь. Забудь, что я что-то сказала.

- Это то же самое, как если бы ты сказала, что мое лицо похоже на собачью задницу, а потом попросила забыть об этом.

- Твое лицо не похоже на собачью задницу. У тебя очень симпатичное лицо и отличное тело, не подумай, что я лесбиянка. – Шилох глубоко вдохнула и медленно выдохнула. – Вот почему я думала, что ты делаешь это. Чтобы целенаправленно отпугнуть мужчин. Мы все иногда так поступаем.

Она отпугивает мужчин? Серьезно? Когда это случилось? Отэм думала, что не ходит на свидания, потому что сама так решила. А не потому что мужчины считали ее пугающей, хотя, если задуматься, ее уже очень давно никуда не приглашали.

- Мне т-а-а-а-а-а-ак жаль, Отэм. Ты злишься?

- Нет. – Она не злилась. Просто была немного потрясена и очень смущена. Потому что даже не могла вспомнить, когда в последний раз мужчина флиртовал с ней.

Шилох слабо улыбнулась, затем спросила в очевидной попытке сменить тему и заполнить неловкую паузу:

- Так что твой брат делает сегодня вечером?

Отэм взяла пустую папку и раскрыла кольца.

- Где-то гуляет. – Нужно будет спросить Винса, есть ли у нее эта аура. Возможно, он скажет правду. – А что?

- Подумала, что я могла бы позвонить ему.

- Ты же знаешь, что он кобель? – Отэм открыла ящик стола, вытащила документы и, подняв глаза, добавила: – Знаешь ведь?

- Конечно. – Шилох пожала плечами. – Я не собираюсь выходить за него замуж. Может, просто поужинаем.

Угу. Винс не ужинает.

- Ши… - Отэм должна была предупредить ассистентку. Ей нравилась Шилох, а Винс совсем не подходил для серьезных отношений. У него имелись определенные проблемы.

- Да?

Шилох была милой, и Отэм не хотелось терять ее, даже если та думала, что ее начальница источает ауру, отпугивающую мужчин. Но кто Отэм такая, чтобы раздавать советы?

- Ничего. Хорошего вечера.

- Увидимся в понедельник, - бросила Шилох через плечо, выходя из кабинета.

- Запри дверь, когда будешь уходить. – Отэм засунула визитку в карман папки, прикрепила документы и защелкнула кольца.

Она очень давно не ходила на свидания. И считала, что так получается, потому что слишком занята. Не готова. Что это ее выбор. Было ли в этом что-то большее? Она в самом деле источала какую-то ауру?

«Нет. Да. Возможно».

Открыв другой ящик стола, Отэм вытащила пульт.

«Боже, я не знаю!»

Включила телевизор и начала переключать каналы, пока не нашла матч «Чинуков». Она наблюдала за игрой несколько секунд в надежде увидеть в толпе лицо Коннера.

Отэм Хэйвен. Мать-одиночка. Хозяйка малого бизнеса. Очень занятая женщина. Слишком занятая для серьезных отношений, но это не значит, что она хочет отпугивать мужчин.

- Шайба попадает к Леклеру, который пытается передать ее Холстрему, - заявил хоккейный комментатор прямо перед тем, как прозвучал свисток. – Во втором периоде осталось чуть более пяти минут, объявлен проброс.

Камера крупным планом показала свитер Сэма, чинука, бьющего по шайбе хвостом, затем объектив переместился на лицо Леклера под белым шлемом, надвинутым на лоб: голубые глаза были устремлены на табло. «Даллас Старз» вели с преимуществом в один гол.

- Этот игрок – важная часть выигравшей Кубок защиты «Чинуков», - продолжил комментатор. – Он всегда один из самых больших и самых пугающих парней на льду.

Второй комментатор засмеялся:

- Если вы видите, что приближается Леклер, лучше убраться с его дороги. Когда его команда отстает на одну шайбу, он будет искать кому бы хорошенько врезать.

Сэм подъехал к кругу вбрасывания с левой стороны от ворот «Чинуков». Опустил клюшку на лед и ждал. Стальной взгляд голубых глаз был прикован к противнику, стоявшему напротив. Шайба коснулась льда, и Леклер вступил в борьбу, выбивая ее. Он бросил шайбу по льду, но она оказалась у игрока «Далласа», который имел нахальство катиться к воротам «Чинуков». Желающий «хорошенько врезать» Сэм налетел на него, оторвав его коньки на целый фут ото льда и впечатав парня в плексиглаз. Другой игрок «Старз» врезался в Сэма, тот повернулся и ударил соперника. Образовалась куча-мала из игроков обеих команд, и Отэм не могла сказать, бьют они друг друга или разнимают. На лед полетели перчатки и клюшки, а два рефери наконец-то засвистели и начали проталкиваться в самую гущу свалки. Леклер ткнул пальцем влево, споря с судьей, но в итоге поправил белый свитер, поднял со льда перчатки и клюшку и направился на скамейку штрафников. Его глаза сузились, но уголок рта изогнулся в улыбке. Сэм вовсе не раскаивался.

Конечно, он вообще редко в чем-то раскаивался.

Отэм вспомнила первый раз, когда посмотрела в эти голубые глаза. Она была такой невероятно наивной, а он был таким невозможно красивым. Она оказалась одна в Вегасе. Совсем одна в Городе греха. Девчонка из провинции. А Вегас казался ей чужим и непохожим на все то, что она испытывала прежде. Может быть, если бы она не была так одинока, то не оказалась бы такой уязвимой и не стала бы жертвой чар Сэма.

Может быть, если бы она не заплатила не подлежащие возмещению деньги за семь дней и шесть ночей проживания в «Цезаре», ей бы хватило одного взгляда на распутство в этих прекрасных глазах, чтобы убежать домой. Может быть, если бы мать не предупреждала ее о пороках Вегаса, Отэм не желала бы так сильно увидеть все сама.

Она провела два года, ухаживая за матерью и улаживая ее дела после смерти, и ей нужен был перерыв. Перерыв от своей жизни. У нее имелся список всего, что ей хотелось сделать в Вегасе, и она решила потратить все до последнего цента на эти каникулы.

Первый день свободы Отэм провела, гуляя по Стрип, глядя на людей и собирая карточки стриптизеров и хукеров. Она поглазела на витрины «Фенди», «Версаче», «Луи Виттон». Нашла браслет из розовых бусин у уличного продавца и немного поиграла на автоматах в «Харра», потому что где-то читала, что там останавливался Тоби Кейт, но скармливала автомату монетки лишь до тех пор, пока не потеряла двадцать баксов. Даже тогда она очень бережно относилась к деньгам.

Отэм отдохнула у бассейна, а вечером надела белый сарафан, который купила в «Уоллмарте», и отправилась в «Пьюр». Она слышала об этом ночном клубе в «Цезаре». Читала в журналах «Пипл» и «Стар», что знаменитости устраивают там вечеринки.

Сначала все в «Пьюр» шло неспешно.

«Это оно и есть? То, что все так нахваливают?» - удивлялась Отэм, попивая вино и глядя на голые белые стены и бегущие приглушенные огни.

Но к одиннадцати стало интересней, а к полуночи она уже танцевала и веселилась. К часу ночи танцпол был полон разгоряченных тел, и Отэм находилась в самом центре толпы, крутила задницей, как Джек Джонсон, выбросив все из головы, и чувствовала себя молодой, получая больше удовольствия, чем за многие годы.

В толпе возбужденных тел, согретая текилой, Отэм сразу же почувствовала большие ладони на своей талии. Секунду или две она не слишком-то беспокоилась из-за этого. Танцпол был забит, и люди сталкивались друг с другом. Она приняла это прикосновение за случайность, но когда ее затуманенному алкоголем разуму стало очевидно, что прикосновение не было случайным, Отэм ударила локтем в крепкую стену мышц и посмотрела через плечо. И подняла взгляд вверх к ясным голубым глазам и лицу, при виде которого у нее упала челюсть. Желтые огни скользили по волосам незнакомца и освещали его как золотого бога. Он не улыбнулся и ничего не сказал. Даже «привет». Он просто смотрел на Отэм, легко касаясь ладонями изгиба ее талии, и в красивых глазах не было ни капли сожаления от того, что он трогает ее. Голубые и зеленые вспышки освещали прекрасное лицо, и от парня горячими волнами исходила сексуальная аура. Он посмотрел Отэм в глаза, и она сразу же распознала приближающиеся проблемы. Поняла это по тому, как сжался желудок и сбилось дыхание. Она знала, что должна бежать.

Но не побежала. Вместо этого стояла там, чувствуя пульсацию музыки от ног до самого сердца. Она стояла там, глядя в эти чарующие голубые глаза, как будто впала в какой-то невероятный ошеломляющий транс. Или так, или она выпила больше текилы, чем думала.

Незнакомец опустил голову и прошептал ей на ухо:

- Испугалась?

Его глубокий низкий голос коснулся ее шеи и заставил волоски на затылке встать дыбом.

Испугалась ли она?

Нет, но, определенно, должна была. Может быть, все дело было в алкоголе, в Вегасе или в нем. А возможно, во всем сразу. Отэм покачала головой, золотой бог отстранился, глядя на нее, пока уголки его губ приподнимались в легкой уверенной улыбке.

- Хорошо. – Он поднял ее руку к своему плечу и снова положил ладони ей на талию. – Очень хорошо.

Для такого большого парня он хорошо танцевал. Был подвижным и в идеальном согласии с собственным телом. Он притягивал Отэм все ближе до тех пор, пока ее сарафан почти коснулся его голубой футболки. Почти. Отэм чувствовала аромат мыла, кожи и пива. И жар, исходящий от широкой груди. Незнакомец двигал бедрами вместе с ней, его колено вклинилось между ее ног. Руки Отэм скользили по мускулистым плечам, обхватывая мощную шею. Этого не могло быть. Подобные вещи не случаются с Отэм Хэйвен. Ни сумасшедшие удары сердца, ни горячая пульсация внизу живота. Все это было ненастоящим. И совершенно точно этого не было в ее списке.

Веки незнакомца чуть опустились, когда он смотрел на нее, их тела двигались в едином ритме, его бедра флиртовали с ее, но не касались.

- Я увидел тебя, - прошептал золотой бог ей на ухо. – И мне понравилось, как ты двигаешься.

Ей тоже нравилось, как он двигался. Любой мужчина, который мог двигаться так, будто занимается любовью на танцполе, должен был отлично знать, как заниматься любовью в спальне. Отэм не была девственницей. У нее были бойфренды. И некоторые из них даже очень неплохо проявили себя в постели, но она чувствовала, что этот парень знает кое-что. То, что приходит с большим опытом и практикой. То, что заставило ее загореться огнем.

- Ты танцовщица?

Отэм чуть не оскорбилась, но она же была в Вегасе.

- Ты имеешь в виду стриптиз?

- Ага.

- Нет. А ты?

Он засмеялся. Низкий рокот рядом с ее шеей.

- Нет, но если бы был стриптизером, бесплатно станцевал бы для тебя приватный танец.

- Вот черт. Мне никогда не танцевали приватных танцев. – У нее было чувство, что он не мог сказать того же.

- А я никогда не танцевал для кого-то, но для тебя готов попробовать.

Когда Отэм отстранилась, чтобы взглянуть незнакомцу в лицо, его губы скользнули по ее щеке и коснулись уголка рта. Она втянула воздух, ее грудь сжалась. - Но не здесь. Пойдем со мной.

Отэм не знала его. Даже не знала его имени, но хотела узнать. Хотела узнать о нем все. Хотела пойти с ним куда угодно.

Бежать!

В этот раз она послушалась. Сделала шаг назад, и парень убрал руки. Приподнял бровь, и Отэм отвернулась, прежде чем полностью потеряла разум. Золотой бог потянулся к ней. Она почувствовала прикосновение его ладони к своей руке, но продолжила идти. Шаг за шагом. И так до шестого этажа. Зашла в номер и заперла. Его снаружи или себя внутри, она не знала точно.

Подобные вещи не происходят с Отэм Хэйвен. Она не танцует подобным образом с мужчинами, которых не знает. Она не смотрит на их губы и не размышляет, каково было бы поцеловать их.

Ее мать была права. Лас-Вегас - развратное, опасное место, и Отэм нуждалась в этом предупреждении. Здесь ничто не было реальным.

Ни канал в отеле «Венеция», ни вулкан в отеле «Мираж», ни люди в «Пьюр». Красивые мужчины не смотрели на Отэм Хэйвен, как будто она была единственной женщиной в баре, полном красоток. А она, Отэм Хэйвен, не подумывала, как бы заняться сексом с совершенным незнакомцем. Даже с незнакомцем, который выглядел как тот парень из бара.

Она упаковала вещи, но когда проснулась на следующее утро, в голове прояснилось, и Отэм а решила, что слишком сильно отреагировала. Она, должно быть, слишком много выпила и раздула из мухи слона. Ее воспоминания о предыдущей ночи были немного размытыми, но она была точно уверена, что на самом деле не могла серьезно думать о том, чтобы переспать с каким-то парнем. Прикосновение его ладоней к ее талии не было таким уж жарким, он не был таким невероятно красивым, как показалось ее затуманенному текилой разуму. Но даже если все это было правдой, шансы на то, что это повторится, были примерно такими же, как на то, что она столкнется с тем же парнем в городе полном сотнями тысяч других парней.

Большую часть утра Отэм провела в номере, страдая от легкой головной боли, которой обзавелась прошлой ночью. После ланча она надела черное с золотыми сердечками бикини, на которое раскошелилась в «Фэшн Шоу Молле». Щедро намазала себя солнцезащитным кремом, засунула тюбик вместе с несколькими журналами в пляжную сумку и направилась к бассейну.

Из проспекта отеля Отэм узнала, что бассейн называется «Сад божественных водных оазисов». Что очень хорошо описывало замысловатые бассейны, массивные колонны и урны, ряды пальм и львов с крыльями. Читая проспект, Отэм подумала, что к описанию отеля нужно добавить слово «развратный».

«Сад божественных бассейнов и развратного оазиса».

К тому моменту, как Отэм дошла до бассейна, было начало второго, а температура приближалась к 38 градусам. Солнце припекало голову. Отэм вытащила из сумки большую шляпу и нашла белый шезлонг в углу под пальмами. Натуральные рыжие волосы плохо сочетались с палящим солнцем. Отэм или сгорала, или покрывалась веснушками. Ничто из этого не было особо привлекательным.

Официант принял ее заказ, и Отэм расслабилась с высоким стаканом чая в руках. Не Лонг-Айленд. По крайней мере, не прямо сейчас. Надвинув шляпу на левый глаз, она откинулась на спинку шезлонга с журналом «Космополитен» и остановилась на статье про самую эрогенную зону у мужчины. По мнению автора, такая зона находилась прямо под головкой пениса и называлась «уздечка». Отэм никогда прежде не слышала о ней и поднесла журнал к глазам, чтобы получше рассмотреть схему.

примерно такуюSmile осторожно рейтинг НЦ-17!!!

- А вот и ты, Золушка.

Захлопнув «Космо», Отэм приподняла край соломенной шляпы. Посмотрела вверх на солнечные очки «Окли», скрывавшие, как она помнила, прекрасные голубые глаза. Золотой бог оказался еще больше и красивей в солнечном свете. На нем были серые широкие шорты «Квиксильвер» и белая майка с глубоко вырезанными проймами вокруг массивных плеч.

- Что читаешь?

- Советы по макияжу. – Она попыталась вести себя спокойно, засовывая «Космо» в сумку. Как будто не читала про пенисы и как будто возмутительно красивые мужчины каждый день разговаривали с ней. – Ты за мной следил?

Рассмеявшись, он сел на шезлонг, стоявший рядом.

- Просто смотрел в оба.

- Почему?

Он засунул руку в задний карман и передал ей розовый браслет, который был на ее запястье прошлой ночью.

- Ты потеряла.

Это Вегас. Здесь ничто не реально. И уж точно нереален этот красивый мужчина, выследивший ее, чтобы вернуть дешевый браслет. Отэм протянула руку, незнакомец уронил браслет ей на ладонь: бусинки все еще хранили тепло его тела.

- Спасибо.

- Я был пьян прошлой ночью. – Золотой бог нахмурился и огляделся: – Есть что-то, за что мне нужно извиниться?

- Нет.

- Черт. Я вроде как надеялся, что мы влипли в неприятности. – Он снова посмотрел на нее. – Почему ты прячешься здесь в углу?

- Я не прячусь. Просто избегаю солнца.

- Похмелье?

Она покачала головой:

- Я сгораю.

Он подарил ей ту самую легкую ленивую улыбку, которую Отэм видела прошлым вечером. Ту, которую считала плодом своего затуманенного текилой воображения.

- Я могу намазать тебе спинку кремом.

Отэм убрала руку от шляпы и наклонила голову, чтобы посмотреть на него. Здесь мог быть только один благоразумный выбор. Убежать, пока она не влипла в неприятности.

Большой парень поднял руки, будто был совершенно безобидным. Отэм этот жест не одурачил.

- Я не трону тебя там, где ты не захочешь.

Но она не хотела бежать. Она была на каникулах. А на каникулах ничто не считалось. И определенно, ничто не считалось в Вегасе. Разве не таков их девиз? Все, что случается в Вегасе, там и остается?

- Прости. Но я уже намазалась.

- А я нет. - Он посмотрел на палящее солнце и поежился. – Я почти чувствую, как моя кожа горит.

Отэм указала на пальмы:

- В тени?

- Я чувствительный.

- Ну-ну. – Она протянула руку к пляжной сумке и вытащила тюбик с кремом. – Здесь защитный фактор сорок и… - Золотой бог сбросил майку, и Отэм чуть не свалилась со стула. Твою-то мать! У него были огромные грудные мышцы и плечи, и убийственный набор из шести кубиков пресса. Она никогда не видела подобных ему мужчин. Не вживую. Не настолько близко, что можно было облизать. И вероятно, больше никогда не увидит. Откуда он приехал? Чем зарабатывал на жизнь? Поднимал небольшие здания? – Как тебя зовут?

- Сэм.

Он был похож на Сэма.

- Отэм, - сказала она, спуская ноги с кушетки. - Отэм Хэйвен.

Он тихо рассмеялся.

- И это твое настоящее имя? Без дураков?

- Без дураков. – Она всегда ненавидела свое имя. – Я знаю. Оно звучит как название дома престарелых. Как «Мидоу Лейкс» или «Саммер Виллидж». – Она смотрела ему в лицо в отчаянной попытке не пялиться на его грудь и не пускать слюни. Хотя, на самом-то деле, глядеть на его лицо было не таким уж и тяжким испытанием. – Вот, держи. – Отэм подтолкнула крем к Сэму.

Вместо того чтобы взять тюбик, он откинулся на спинку стула.

- Твое имя не звучит как название дома престарелых. Больше похоже на название одного из этих райских местечек.

«Блядская дорожка» из тонких золотистых волос бежала вниз по самом центру этих его шести кубиков, окружала пупок и исчезала за резинкой шорт, указывая путь к его райскому местечку. Боже, помоги! Отэм хотела сказать что-нибудь умное. Что-нибудь язвительное и сексуальное, но ничего не могла придумать. Не тогда, когда вся кровь отлила от головы.

- Тех, где все включено, - добавил он. – Тех, что обещают бесконечное наслаждение и кухню ешь-сколько-влезет.

У Отэм был выбор. Убежать сломя голову. Снова. Убежать и спастись от бесконечного наслаждения и кухни ешь-сколько-влезет, раскинувшегося перед ней подобно шведскому столу, полному греха.

Она встала с шезлонга, посмотрела вниз на весь этот вкусный соблазн и сняла крышку с тюбика.

ГЛАВА 6

Мужчина моей мечты: вписывается в мою жизнь

Сэм не стал глушить двигатель пикапа и тихо застонал, поднимая Коннера на руки. Под неопреновой повязкой со льдом, примотанной к талии, мышцы напряглись, все еще протестуя против удара, которым Модано в третьем периоде наградил Сэма. Он чуть наклонился влево и понес сына по дорожке - подошвы кожаных мокасин стучали по бетону.

Он стареет. В тридцать пять тело уже не может сносить то же грубое обращение, что в двадцать пять.

Слабая лампа на крыльце осветила голову Сэма, когда он позвонил в дверь. Холодный воздух просачивался сквозь плотную ткань тонкого серого свитера.

Дверь распахнулась, и в проеме появилась Отэм, омытая мягким светом. На ней была желтая футболка с нарисованной таксой, бело-желтые фланелевые брюки и белые тапочки в виде собачек. Золотисто-каштановые волосы сияли как огонь под медной люстрой, и Отэм не выглядела очень раздраженной тем, что Сэм стоял перед ней.

Не так как в последний раз.

- Он заснул примерно десять минут назад.

Открыв дверь пошире, Отэм позволила Сэму войти. Он последовал за ней по лестнице и дальше по коридору с фотографиями на стенах. Дом пах уютно. Как домашняя еда, лак для дерева и старый ковер. Это был не тот дом, в котором Сэм ожидал увидеть Отэм со своим сыном. Дом был неплохим.

Он не сильно отличался от того, где Сэм жил ребенком, но бывшая жена могла позволить себе что-то поновее. Они прошли в спальню, разрисованную героями мультиков, и мышцы Сэма запротестовали, когда он укладывал сына на кровать под одеяло с Барни.

Коннер ненавидит Барни. Разве нет? Сэм выпрямился, а Отэм заняла его место. Она расстегнула куртку Коннера, и его глаза распахнулись.

- У меня есть поролоновый палец, - сказал он.

Руки Отэм двигались по сынишке, она помогла ему приподняться, снимая куртку.

- Хорошо провел время, маленький наггет?

Он кивнул, зевая.

- Ага.

Сэм отошел к дверям и наблюдал, как Отэм осторожно вытаскивает руки Коннера из футболки с логотипом «Чинуков». Прошло два года с тех пор, как Леклер наблюдал за матерью и сыном вместе. Он не думал, что когда-нибудь видел Отэм такой… мягкой.

- Папа рассказал мне шутку.

Отэм повернула голову, сделав большие глаза.

Сэм поднял руки:

- Шутку «тук-тук».

- Было смешно, - засмеялся Коннер, сонный и вялый. – Тук-тук.

Отэм снова принялась раздевать сына.

- Кто тут?

Коннер подождал, пока она не стянула ему майку через голову, прежде чем ответил:

- Козел в… козел спрашивает… - Он лег, и Отэм подошла к краю кровати, чтобы расшнуровать его ботинки. – Я забыл.

- Пойди к двери и выясни, - подсказал Сэм.

Развязывая шнурки, Отэм повернулась и посмотрела на него. Уголок ее губ приподнялся в улыбке, и она закатила зеленые глаза, будто оказывалась в подобной ситуации по сто раз на день.

- Ты прав. Это смешно. – Она сняла ботинки и носки с сына и положила их на пол. - Фу-у-у! - И помахала рукой перед своим лицом. – Это самые дурно пахнущие ноги на планете.

- Ты всегда так говоришь, мам.

У Коннера и Отэм был целый ритуал, целая жизнь, о которой Сэм ничего не знал и которая никак не была связана с ним. Конечно, он всегда понимал это, но когда увидел вживую, то почувствовал себя немного неуютно и в самом деле не мог сказать почему.

Он сделал шаг назад.

- Пойду принесу поролоновый палец.

- И мою шайбу, пап.

Посмотрев в сонные глаза Коннера, Сэм кивнул.

- Хорошо.

Он прошел по коридору, мимо стен, завешанных фотографиями Коннера с Отэм и Коннера с идиотом Винсом. Поясница чертовски болела, когда Леклер спустился по ступеням, выходя в холодный ночной воздух. Когда вернется домой, приложит к спине пакет с горохом. Сэм предпочитал горох всему остальному. Горошины отлично подходили к спине или колену, или плечу, а когда они был твердыми, то даже как-то массировали мышцы подобно холодным бусинкам.

Двигатель «Форда Ф250» все еще работал, и Сэм подумал было заглушить его, но потом решил, что это займет много времени, и оставил заведенным. Парни, которых беспокоит расход топлива, не покупают «Ф250». Сэм водил эту машину из-за ее грузоподъемности, и потому что у нее было впечатляющее количество лошадиных сил. И хотя он никогда не возил ничего тяжелее спортивной сумки, было приятно осознавать, что машина обладает достаточной мощностью, если ему вдруг приспичит отбуксировать двадцать четыре тысячи фунтов.

Подойдя к пассажирской двери, Сэм нашел поролоновый палец и шайбу: ее дал сыну Йохан, пока Коннер с Нат сидели в холле в ожидании Сэма, который заканчивал разговаривать с репортерами и должен был еще привязать лед к пояснице в раздевалке. По тому, как Коннер обращался с шайбой, можно было подумать, что она сделана из золота. Дерьмо. Если бы Сэм знал, что его ребенок будет так взволнован из-за шайбы, то бы подарил ее Коннеру несколько лет назад.

Захлопнув дверцу, Сэм направился к дому. «Ты должен был знать. Ты – его отец», - напомнила совесть. В последнее время, казалось, совесть стала более активной, и это беспокоило его так же сильно, как и чувство вины. Ему не нравилось чувствовать себя в чем-то виноватым. Но вид Отэм после стольких лет привел в действие какой-то механизм у него в душе, а вид сына, жившего в старом разноуровневом доме в Киркланде, пока сам Сэм обитал в студии стоимостью пять миллионов в самом центре Сиэтла, тоже не доставлял удовольствия.

Когда Сэм открывал дверь старого дома, она заскрипела. Отэм могла позволить себе что-то получше. Он платил ей достаточные алименты, чтобы быть уверенным, что его ребенок имеет все самое лучшее. Он платил достаточно, чтобы больше не испытывать чувства вины.

Поднявшись по ступеням, Сэм осмотрел гостиную. Дубовую мебель, софу и диванчик из прочной микрофибры. Дом был завален рукодельными безделушками и арт-проектами. Повсюду стояли фотографии Коннера всех возрастов и на всех этапах его жизни. У Сэма тоже были фотографии сына, но ничего похожего на это.

В заднем кармане черных шерстяных брюк зазвонил телефон. Сэм вытащил трубку. На экране высветился номер Вероники, и Сэм переадресовал звонок на голосовую почту. Леклер устал и был не в настроении разговаривать о Милане или Париже, или о чем-то еще. А если по воле случая Вероника была в Сиэтле, он и для этого был не в настроении. Иногда хотелось просто вырубиться. И сегодняшний вечер был как раз таким.

Сэм положил поролоновый палец и шайбу на кофейный столик и подошел к каминной полке. Протянув руку мимо снимка Винса с Коннером, сидевшим на плечах дяди, взял фото Отэм на качелях где-то в парке. Коннер сидел у нее на коленях, улыбаясь. Он выглядел совсем маленьким, может, год от роду. Его мать тоже выглядела очень молодой. Возможно, дело было в ее улыбке. Сэм уже очень давно не видел подобной улыбки у Отэм. Он поставил фото обратно и посмотрел на другие снимки, которые висели над камином. Каждая фотография была помещена в рамку с черно-белым паспарту, а главной темой оказался Хэллоуин.

Коннер в возрасте трех лет, одетый в костюм мышонка, стоит рядом с Отэм, одетой в костюм кошки. Не сексуальной кошечки. А просто черной кошки. На другом фото были изображены Коннер в костюме теленка и Отэм в костюме доярки. И снова ничего сексуального. Когда Коннер был малышом, Отэм нарядила его в костюм обезьяны, а сама надела костюм в виде банана. На каждой вечеринке в честь Хэллоуина, которую посещал Сэм, женщины вовсю старались продемонстрировать свои прелести. Сексуальная Белоснежка. Сексуальная полицейская. Сексуальная дьяволица. Сексуальные наложницы и сексуальные монахини. Именно для этого и существовал Хэллоуин.

- Он снова спит без задних ног, - сообщила Отэм, заходя в гостиную.

Оглянувшись, Сэм повернулся обратно к фотографиям.

- Кем Коннер будет в этом году на Хэллоуине?

- Он еще не решил. В последнее время говорил о вампире, но я уверена, что до тридцать первого числа он еще не раз передумает.

- Может сложиться, что в этом году я буду в городе. – Вот почему он никогда не поднимал шума из-за того, что не видит Коннера на Хэллоуин. Сэм был уверен, что тридцатого числа будет в Торонто, но тридцать первого вернется в Сиэтл. Он помнил это, потому что Логан говорил что-то о посещении бара в центре, известного своими дикими конкурсами костюмов. Несколько лет назад Сэм был приглашенным судьей и запомнил одну Алису из страны чудес, которая забыла надеть белье. По причине, которую он никогда не мог понять, но приветствовал, Хэллоуин, казалось, давал нормальным, сдержанным женщинам право одеваться как шлюхам и обжиматься друг с другом.

Благослови их Господь.

- Я положил палец и шайбу сюда, - сказал Сэм, указывая на стол. – Думаю, сегодня Коннер хорошо повеселился.

- Думаю, да. - Отэм подняла руки и откинула волосы назад, собрав их в хвост и скрутив в какое-то подобие свободного узла, который тут же развалился. – Теперь, наверное, проспит до полудня.

В Отэм не было ничего откровенно сексуального. Ни в одежде, ни в манере вести себя. Ни даже в том, как ее футболка натягивалась на груди так, что изображение таксы искажалось: задняя часть собачки приподнималась, а голова, наоборот, опускалась под правую грудь. В этой футболке с таксой и тапочках Отэм выглядела мамочкой. А Сэма никогда не привлекали мамочки. У мамочек имелся багаж. И речь шла не о детях. Уж этот багаж Сэму-то был хорошо известен. Он знал, что когда Отэм встречается с подругами и говорит об «этом сукином сыне», она имеет в виду его. И все же Сэм не мог перестать спрашивать себя, нравится ли ей все еще, когда ее целуют в изгиб шеи. Прямо там, где ворот футболки касается теплой кожи.

- Я немного удивился, увидев, что вы живете в таком доме, – сказал Сэм, чтобы сменить направление своих мыслей. Побыстрее, пока они не пошли по опасному пути.

Пути, ведущему к ложбинке меж ее грудей.

Отэм скрестила руки:

- И что не так с моим домом?

Очень многое. Начиная с ковра, который выглядел, будто его следовало выбросить еще десять лет назад. Не говоря уж об омерзительном бордюре на стенах. Сэм увидел, как глаза Отэм сузились, будто она вот-вот взорвется. Он не хотел ругаться, поэтому сказал:

- Ничего. Просто, кажется, ему нужен небольшой ремонт, а я никогда не считал тебя любительницей ремонтов.

- Возможно, потому что ты на самом деле не знаешь меня.

Сэм мог бы заметить, что знал о родинке в виде штата Оклахома на ее попке, но подозревал, что не это подразумевалось под «ты не знаешь меня».

- Ты хорошо управляешься с молотком и гвоздями?

Отэм немного расслабилась, опуская руки.

- Нет, - она покачала головой, и рыжие волосы коснулись плеч. – Я могу управиться с клеем для горячего склеивания и потрясающе справляюсь с сервировкой стола. – Обведя глазами комнату, она вздохнула. – Когда я купила этот дом, то думала, что к нынешнему моменту уже полностью его отремонтирую, но у меня просто нет времени.

Сэм задал вопрос, который считал очевидным.

- Почему не купить дом, который не нужно ремонтировать?

Отэм пожала плечами.

- По нескольким причинам. Одна из которых такова, что я хотела милое, безопасное место, где мог бы играть Коннер. – Она направилась к кухне, махнув Сэму, чтобы следовал за ней. – Я покажу тебе, что привлекло меня в этом доме.

Сэм прошел мимо дубового обеденного стола, в центре которого стояли свежие розы в розовой вазе. Кухня оказалась на удивление современной и без всех этих кружевных штучек, которые так любят некоторые женщины.

Отэм включила огни снаружи, осветившие огромный задний двор с одним из тех игровых наборов, в котором были крепость, горка, разные качели и гимнастическая стенка, и сказала:

- Коннеру здесь нравится.

- Он взбирается на стенку?

- О да, но, думаю, ему больше нравится взбираться на горку.

Неужели они в самом деле стоят так близко друг к другу и не ругаются? Так близко, что плечо Отэм почти касается его руки? В последний раз, когда они находились так близко и не кричали друг на друга, они были обнажены.

Сэм посмотрел на профиль Отэм. На гладкую белую кожу ее лба, прямой нос и полные красные губы. Он и его бывшая жена могли стоять близко, так близко, что Сэм чувствовал аромат ее волос, но все же между ними была огромная пропасть.

- Тебе не видно, но за забором прекрасный лес. – Отэм подняла руку и указала наружу. – Иногда мы завтракаем среди деревьев за маленьким столом, который для нас сделал Винс.

Засмеявшись, она сказала что-то еще. Что-то о слизнях, но внимание Сэма было приковано к паре ангельских крыльев, вытатуированных у нее на запястье. Крылья были голубыми, очерченные черным, и полностью скрывали то, что находилось там прежде.

- …и убежал с криками во двор так быстро, как только позволили его маленькие ножки. Я сказала ему…

Она перебила татуировку с именем Сэма. Хорошо. Это очень хорошо. Он много лет назад перебил татуировку с ее именем. И должен чувствовать облегчение. И он чувствует облегчение. Точно.

Отэм чему-то засмеялась. Тихий задыхающийся звук заставил Сэма вздрогнуть, и он отшатнулся от нее безо всякой на то причины.

- Мне надо идти. Я не выключил двигатель в машине.

- О, - повернувшись, Отэм посмотрела на Сэма. На его щеке было красное пятно, возможно, из-за драки, которую она видела этим вечером, а волосы выглядели чуть влажными, как будто он недавно принимал душ. Она рассказывала Сэму о смешной боязни Коннера слизняков. Пыталась быть с бывшим мужем милой. Пыталась доказать себе, что может вести себя цивилизованно с этим придурком. – Я провожу тебя.

Не интересоваться историями о собственном ребенке - как похоже на Сэма.

В кармане его брюк зазвонил мобильник. Сэм засунул руку внутрь и выключил его, не посмотрев, кто звонит.

- Я буду в городе до среды. А после этого у меня начинается марафон из шести игр, - сказал он, пока Отэм шла за ним через гостиную. – Следующая домашняя игра будет в пятницу тридцать первого. Я попрошу Натали посмотреть мое расписание и позвоню тебе.

Отэм хотела сказать, что жизнь Коннера не вращается вокруг расписания отца, но во время длинного хоккейного сезона все так и было. И как результат - ей тоже приходилось подстраиваться.

- Хорошо.

Открыв дверь, Сэм повернулся посмотреть на Отэм. Она стояла на ступеньку выше его - холодный ночной воздух проникал внутрь - и, обхватив себя руками, ждала, пока Сэм уйдет. Он не уходил. Вместо этого, наклонив голову набок, разглядывал ее. Его взгляд двигался по ее лицу, как будто Леклер что-то искал.

- Ха, - прошептал он.

Отэм подняла руку ладонью вверх:

- Что?

Он покачал головой.

- Ничего. – Повернулся на каблуках своих мокасин «Прада» и закрыл за собой дверь.

Отэм шагнула вниз и заперла ее. Ну, хорошо, она не знала наверняка, были ли его туфли от Прада, но решила, что это беспроигрышный вариант. Сэм предпочитал лучшее во всем - от ботинок до женщин.

Вот почему она вписывалась в его жизнь не больше, чем он в ее. И так было всегда. И вероятно, именно по этой причине ему не понравился ее дом. Он не был новым и роскошным. Не самая последняя модель. Отэм засмеялась, спускаясь в кабинет, находившийся в задней части первого этажа. Судя по тому, что она читала в сети, самой последней моделью в жизни Сэма была Вероника дель Торо. Высокая. Большие губы. А сиськи еще больше. Ну, это же Леклер.

И да, время от времени Отэм читала статьи о Сэме и его эскападах. Она же мать Коннера. Это часть ее обязанностей. Маленькая, но все-таки часть, которая заключалась в том, чтобы знать, влиянию каких женщин подвергается Коннер, хотя Отэм никогда не слышала, чтобы сын упоминал кого-то, кроме «ассистенток».

Она подошла к большому кожаному стулу, развернула его и села. На столе лежали папка с планом мероприятий, несколько свадебных журналов и красный ноутбук. Когда Отэм вводила в Гугле имя Сэма, то находила несколько статей, которые обычно начинались с: «Когда Сэм Леклер готовится сделать удар, защитники приседают, форварды спасаются бегством, а голкиперы молятся, чтобы шайба попала им туда, где щитки потолще». Или же ссылок, которые вели к материалам типа «Самые лучшие хоккейные драки» или «Хоккеисты-драчуны», или «Сэм Леклер против Доми или Бруна, или Парроса, или еще кого-нибудь». Это было нелепо, и Отэм изо всех сил старалась научить Коннера, что жестокость – это не выход. И намного лучше быть с людьми милым.

Она открыла папку, которую собрала для вечеринки в стиле Вилли Вонка, и взяла ручку. Исправила цены на кейтеринг и стала искать, где бы сэкономить.

Последнее, чего хотела Отэм, – это чтобы Коннер вырос похожим на отца. И в ее силах было сделать так, чтобы сын относился к людям лучше, чем Сэм. Относился лучше к женщинам. Никаких поверхностных моделей. Никаких постоянно открытых дверей в его спальню. Никаких браков в Вегасе с девушками, которых он не знает. А лучше всего держаться подальше от Вегаса и от всего штата Невада.

Когда в тот день у бассейна в «Цезаре» Отэм открыла крышку солнцезащитного крема, ее жизнь изменилась навсегда. Когда провела руками по всем этим четко очерченным мышцам пресса и груди, она кувырком полетела в похоть. Сэм был великолепным мужчиной, который считал ее райским местечком. Оглядываясь назад, ей бы хотелось сказать, что противилась глубокому желанию, затягивавшему ее в свой омут, но на самом деле ничего такого не было.

Вместо того чтобы схватить пляжную сумку и убежать от этого шведского стола греха, лежавшего прямо перед ней, Отэм опустилась на колени рядом с его шезлонгом, выдавила себе на ладонь крем и, опустив тюбик на землю, спросила:

- Ты здесь один?

Скрываясь за полями шляпы, Отэм взглянула на безымянный палец левой руки Сэма. Кольца там не было, но это не значило, что он не женат или не встречается с кем-то.

Он покачал головой, поворачиваясь лицом к солнцу:

- Я здесь с парой друзей.

И это так же ничего не значило, но Отэм уже во второй раз видела его одного. Она втерла крем ему в плечи, затем коснулась мышц живота.

Жар кожи Сэма согрел ее ладони и вызвал покалывание в запястьях.

- А ты здесь с друзьями? – спросил он. Его голос... такой спокойный и холодный, как будто ее руки не оказывали на Сэма никакого влияния. Как будто только она чувствовала покалывание по всему телу.

- Нет. Я одна. Я приглашала подругу, но она не захотела поехать.

Сэм посмотрел на нее. Яркое солнце Невады пробивалось сквозь листья пальм у них над головой и высвечивало уголок его рта и кусочек левой щеки.

- Почему?

Отэм пожала плечами, большие пальцы ее рук коснулись дорожки волос на его твердом животе, когда она провела руками вверх к четко очерченным грудным мышцам. Отэм спросила себя, не приехал ли он в город на какие-нибудь соревнования по бодибилдингу.

- Сказала, что не любит Вегас.

Именно таким и было оправдание, но истина, как подозревала Отэм, заключалась в том, что подруга росла в другой среде, чем друзья, которые были у них с Винсом до болезни матери.

- Но ты все равно приехала, - сказал, констатируя факт, Сэм. Его голос все еще звучал спокойно, но мышцы под ее пальцами напряглись.

- Конечно. - Последние несколько лет были тяжелыми. – И у меня есть список того, что нужно сделать.

- В самом деле? – Уголок его рта приподнялся. – И что в нем?

- Много чего. – Боже, она что, действительно втирает крем в кожу потрясающего незнакомца? – Кое-что я уже сделала. – Очевидно, да.

- Например?

И наслаждается этим.

- Например, посмотрела фонтаны Белладжо и купила фламинго из «Фламинго». - Она растерла лосьон по его твердой груди. Из-под полей шляпы посмотрела на четко очерченные мышцы и загорелую кожу и сглотнула. - А вчера вечером я пошла в «Пьюр».

- Я помню. – Ее большие пальцы коснулись плоских коричневых сосков Сэма, и он со свистом втянул воздух.

- Что еще осталось?

Отэм улыбнулась.

- Я очень хочу увидеть прощальный тур Шер здесь в «Цезаре», но не могу достать билеты.

- Шер? Ты, должно быть, шутишь.

Отэм покачала головой, скользя ладонями по его животу прямо над шортами.

- Тебе не нравится Шер?

- Черт, нет. – Он выдохнул, когда ее ладони коснулись пояса шорт. – Шер нравится только геям.

- Неправда. – Отэм откинула голову и посмотрела ему в лицо. Шляпа съехала чуть влево. Голубые глаза Сэма были горячи и полны греха. Жар растекся у нее по коже. Тот жар, который не имел никакого отношения к солнцу Невады.

- Могу с чертовски полной уверенностью гарантировать это.

Отэм снова обратила свое внимание на его рельефный пресс, борясь с внезапной потребностью упасть лицом на этот теплый живот и поцеловать Сэма там. Позволить своим рукам и рту экзотические каникулы и поглотить его как ешь-сколько-влезет меню.

- Не все парни на концерте Шер – геи.

- Может, и есть несколько жалких натуралов, который позволяют притащить себя на концерт Шер. – Он прокашлялся. – Но я могу гарантировать, что они просто сидят там, слушают ее и наблюдают за отстойным световым шоу, потому что отчаялись получить секс.

Сев на пятки, Отэм засмеялась:

- А что ты думаешь насчет Селин Дион?

- Я никогда настолько не отчаивался получить секс. – Он сел и схватил Отэм на запястья. Поднимаясь с шезлонга, потянул ее за собой. В этом маленьком затененном местечке в углу Сада Богов Сэм провел ладонями по рукам Отэм до ее плеч. - А я есть в этом списке?

Даже если бы она догадалась внести втереть-крем-в-кожу-горячего-незнакомца в свой список, то не смогла бы представить Сэма.

- Нет, но могу записать. – Она коснулась его талии и груди, везде, куда смогла дотянуться. – Прямо после «встретить подражателя Элвиса».

Сэм тоже трогал ее. Ее руки и плечи, и изгиб обнаженной талии. Его большие пальцы прошлись по животу Отэм, вперед и назад, и прижались к пупку. Она оторвала взгляд от четких мышц его груди и посмотрела ему в глаза, такие же горячие и дымчато-голубые, как небо Невады над его головой. Волоски на ее руках встали дыбом, а по позвоночнику пробежала дрожь. Соски и низ живота Отэм напряглись, когда Сэм провел ладонью по ее пояснице. Он медленно притягивал ее к себе до тех пор, пока кончики ее грудей не коснулись его груди. Снял с нее шляпу. Отбросил на шезлонг и посмотрел Отэм в глаза.

- Эта шляпа сводит меня с ума. Дразнит мельканием твоего красивого лица. – Его взгляд скользнул по ее щекам и остановился на губах. – Что-то в тебе заставляет меня хотеть схватить тебя и потрогать везде.

Ей было знакомо это чувство. Отэм приподнялась на цыпочки.

- Здесь жарко, - прошептал он ей в губы.

Да. Даже в тени было невероятно жарко и душно.

Его ладонь скользнула по ее руке.

- Пойдем.

- Куда?

Отэм нравился Сэм. Нравилось разговаривать с ним и очень нравилось трогать его. Она хотела провести с ним больше времени, но не была уверена, что хочет провести это время в постели. Ну, ладно, она хотела, но знала, что не должна.

- Куда-нибудь, где прохладней. – Он поднял голову, и Отэм опустилась обратно на полную стопу.

Прохладней?

Повернувшись, Сэм провел ее по горячему бетону, мимо львов и колонн к краю бассейна. Отпустил ее руку и опустился в воду, которая доходила ему до талии. Отэм села на край бассейна и свесила ноги.

- Боишься зайти? – Солнечный свет превращал пряди его волос в золото, а вода ласкала пупок.

- Нет. Просто я не очень хорошо плаваю. – И она не хотела намочить волосы.

Сэм провел ладонями по ее бедрам и встал у нее между колен.

- Я не позволю тебе утонуть. – Его пальцы играли с золотистыми завязками нижней части бикини Отэм. – Ты мне слишком нравишься, чтобы позволить тебе утонуть.

Что вызвало вопрос.

- Почему?

Почему она из всех женщин в Вегасе?

- Почему ты мне нравишься? – Он поднял глаза от завязок, прошелся взглядом по ее животу и груди до лица. - Ты симпатичная, и мне понравилось, как ты танцуешь. И твои волосы нравятся.

- Они рыжие.

- На самом деле?

- Да.

- Я никогда не был с настоящей рыжей. – Он сверкнул улыбкой и скользнул пальцами под золотистую завязку. Отэм почти ждала, что он сделает какое-нибудь тупое замечание насчет того, что у нее огненный пах. Как делали некоторые парни, с которыми она встречалась, но этого не произошло. Вместо этого Сэм сказал: - Я хочу больше узнать о тебе, Отэм Хэйвен. Намного больше.

Отэм втянула воздух, который комом застрял у нее в груди.

- Например, не замужем ли я, нет ли у меня детей и не разыскивает ли меня полиция?

Они оба знали, что он не это хотел узнать. Хотела ли Отэм большего? Она знала, что не должна.

- Для начала.

- Нет. На все три вопроса.

Она скользнула ладонями по его рукам до твердых мышц плеч. В жизни было много того, что Отэм не должна делать. Много того, что она пропустила за последние два года.

- А ты?

- Не женат. Детей нет. – Он обхватил ее бедра и стянул с края бассейна. Отэм обвила ногами его талию, и Сэм прошептал: - Никаких преступлений, но к тому времени, как закончится этот уикенд, я вполне могу сделать кое-что, за что меня посадят в тюрьму.

Пах Отэм прижался к его шортам. К его длинному, твердому члену. Под водой она сжала ноги вокруг Сэма, борясь с жарким давлением, возникшим меж ее бедер. Много вещей. Например, секс.

- Что, например?

- Не знаю. Я живу в США всего два года и не знаю, что здесь незаконно. – Он поднял мокрую руку и откинул ее волосы за плечи: прохладные пальцы прошлись по спине Отэм до самой попки. – В сексуальном плане.

Прохладная вода плескалась вокруг ее ног и ягодиц, и их горячих прижавшихся друг к другу тел. Ощущение жара и прохлады усилило чувствительность Отэм, и она оглянулась на других людей, лежавших в шезлонгах или стоявших в большом бассейне. Они с Сэмом были совсем не одни.

Их могли видеть люди. Это было на нее не похоже. Она не занималась подобными вещами. Не с мужчиной, которого только что встретила. Не на людях.

- Откуда ты?

- Родился в Саскачеване. – Он начал пятиться, пока вода, ласкавшая ягодицы Отэм, не достигла ее груди. – Канада.

В детстве Отэм жила неподалеку от канадской границы в трех разных штатах. Она призвала на помощь свой лучший канадский акцент и, обвив руками Сэма за шею, прижалась твердыми ноющими сосками к его груди.

- Я ду-у-умаю, все за-а-а-конно в Вегасе, ага? – прошептала она ему на ухо.

Низкий смех зародился глубоко в его горле и закончился стоном, когда Сэм подхватил ее под ягодицы обеими руками и чуть приподнял.

- Все?

Отэм медленно скользнула вниз по его телу. Вниз, касаясь твердой груди и еще более твердого пениса. Сэм поцеловал ее в шею, прямо там, где она переходила в плечо. Он втянул кожу в свой жаркий рот, и все сомнения, которые могли возникнуть у Отэм по поводу пребывания в постели золотого бога, сгорели дотла под жарким солнцем Невады.

Ее голова откинулась, а грудь приподнялась.

- Все.

ГЛАВА 7

Мужчина моей мечты: хорош в постели

Слово «хорошо» даже приблизительно не описывало секс с Сэмом. Он был больше, чем хорош. Больше, чем удовлетворителен. Лучше, чем все, что Отэм испытывала в своей жизни. Секс был жарким и жадным. Липким и разбивающим душу на кусочки. Сэм был методичным и спонтанным, грубым и нежным. Отэм было двадцать пять, и она не была девственницей, но этот мужчина знал свое дело.

Он знал намного больше, чем просто где коснуться. Он знал как.

Леклер привел ее в спальню в своем номере площадью четыреста квадратных метров. Отэм лишь мельком увидела солидную кожаную мебель, белый мрамор, полный бар и высокие окна, прежде чем была брошена на кровать королевских размеров, покрытую темно-синим бархатом. Сэм сказал, что делит номер со своими приятелями, но Отэм их не увидела. И не услышала.

Они с Сэмом не занимались любовью, но это было больше, чем просто секс. Больше, чем просто несколько веселых часов в кровати. Все тело Отэм вдруг ожило. Как будто она ехала со скоростью сто миль в час, возбужденная, неслась к оргазму, который заставил ее поджать пальцы на ногах и выгнуть спину. Сексом они занимались дважды. Во второй раз намного медленней и методичней, чем в первый, который начался раньше, в бассейне, а закончился, когда они свалились с кровати на пол.

Когда Отэм вышла из номера через три часа после того, как вошла в него, локоть у нее болел, а колени немного жгло. Она не помнила, когда ударилась локтем, но также не помнила, чтобы ударялась коленями.

Уголок ее губ приподнялся в улыбке, когда она забиралась в ванну в своем номере. Сэм сказал, что позвонит после того, как примет душ. Отэм хотела верить золотому богу. Хотела верить, что была чем-то большим, чем послеобеденный секс, но даже если это не так, она не расстроится. Сэм использовал ее не больше, чем она использовала его. У нее не было ожиданий и не было сожалений.

Отэм взяла белую мочалку и развернула маленькую упаковку мыла. С крана в ванну упала капля воды, комнату наполнил аромат мыла, пока Отэм мыла лицо и то место на шее, где Сэм целовал ее. Она провела мыльной мочалкой по груди и животу и скользнула в воду, пока ее затылок не оказался на краю ванны. Она поджала ноги и закрыла глаза. Прежде Отэм никогда не спала с незнакомым парнем. С тем, о котором ей вообще ничего не было известно. Секс на одну ночь, который случался у нее раньше, всегда был с мужчинами, которых она знала. Хоть как-то. Она даже не была уверена, что это считалось сексом на одну ночь. Хотя в большинстве случаев, когда Отэм оказывалась без одежды, после наставало серое утро, полное стыда.

В этот раз она не чувствовала стыда. Хотя, вероятно, должна была. Ее так воспитали. Так, чтобы верить, что цена греха - не хорошо проведенное время, а страшные угрызения совести.

После того как отец Отэм ушел из семьи, мать с головой погрузилась в религию. Прижимая к груди Отэм как щит. Ей было семь, Винсу – десять, когда все, что они знали, изменилось. Вместо полной семьи они теперь жили с матерью, которая была не в состоянии принять перемены в своей жизни. В первые несколько лет мать Отэм просто сидела и ждала, пока муж вернется. Когда тот снова женился, и у него появилась новая семья, и стало, наконец, ясно, что он не вернется, Джойс Хэйвен обратилась к Богу. Им она заменила мужа.

Как правило, у Отэм не возникало проблем с религиозными людьми, которые жили своей верой. Если религия делала человека лучше, более уравновешенным, тогда Отэм была обеими руками «за». Но у нее возникали проблемы с людьми, которые не могли принять решение, не спросив совета у Господа. Во всем, начиная с покупки машины и заканчивая угрозой радиации. Отэм верила, что Бог дал ей мудрость и мозги решать самой. А те неправильные решения, которые ей случалось принимать, просто были частью жизненного опыта.

Почти два года она откладывала свою жизнь на потом, чтобы заботиться о матери. Упорно боролась, чаще всего упорнее, чем Джойс, но в итоге ничего не вышло. Отэм не негодовала из-за того, что пришлось заботиться о матери: она любила ее и скучала каждый день. Пустота - вот, что было в сердце, жизни и семье Отэм. И если бы у нее был шанс, она бы снова поступила так же. Не задумываясь.

Но сейчас... Сейчас ее жизнь стала пустой. Винс уехал, Отэм осталась одна, и ей пришлось решать, что делать. Она могла вернуться обратно к учебе и получить бизнес-образование. До болезни матери Отэм училась в университете Айдахо и работала на двух работах. Днем – флористом, а вечером – официанткой в местной кейтеринговой компании. Ей нравились обе работы, и она бы не возражала получить их обратно, когда вернется к учебе.

Отэм почувствовала, что кожа на пальцах сморщилась, и открыла слив воды в ванне. Взяла полотенце и посмотрела на часы, лежавшие рядом с раковиной. Полшестого. Прошел час и десять минут с того момента, как она покинула номер Сэма. Телефон не звонил.

Он не звонил ни когда она втирала кокосовый лосьон в кожу, ни когда завернулась в пушистый халат. Ни когда почистила зубы и высушила волосы. Отэм полагала, что больше не увидит Сэма. И в этом не было ничего странного. Она не возражала бы увидеть его снова, но у нее имелся список, и следующим пунктом в нем значилась поездка на американских горках «Нью-Йорк, Нью-Йорк».

Отэм вышла из ванной и, услышав стук в дверь, подпрыгнула. Прижимая ладонь к пустившемуся вскачь сердцу, посмотрела в глазок на Сэма, стоявшего в коридоре в джинсах и черной рубашке-поло. Чтобы сдержать улыбку, готовую появиться на губах, Отэм прикусила щеку изнутри.

- Потерялся? – спросила она, открывая дверь.

Сэм наклонил голову набок.

- Ты не одета?

- Я только что из ванной, - она впустила его и прижалась спиной к двери.

У него на губах появилась улыбка, в которой не было ни грамма раскаяния.

- А я надеялся застать тебя голой.

Он коснулся губами ее губ и скользнул рукой под халат. Обхватил ладонью грудь, и они остались в номере Отэм до следующего утра. Они заказали еду в номер, включили канал с фильмами и не выбирались из постели. Перекусывая жареным ягненком, Отэм узнала, что Сэм живет в Сиэтле и играет в хоккей за «Чинуков». Она не очень много знала о хоккее, но то, что Сэм оказался профессиональным спортсменом, было резонно, учитывая его мышцы и невероятную выносливость. И каким-то образом этот факт делал их пребывание вместе ограниченным во времени. Не то чтобы Отэм думала, что их дружба, или что бы это ни было, продлится дольше завтрашнего дня. Но знание того, кем он был, чем он был, пресекало на корню любую мысль о продолжительных отношениях. В колледже Отэм встречалась с футболистом, но он бросил ее ради чирлидерши. Спортсмены в итоге всегда начинали встречаться с девчонками из группы поддержки или со старлетками.

Сейчас в Вегасе Отэм хотела просто насладиться временем, проведенным с Сэмом. Столько, сколько можно. Он нравился ей. С ним было легко. Он был восхитителен в постели. Или в ванной, или на полу, или у стены. Своим ртом Сэм вытворял то, что заставляло Отэм кричать. И когда-нибудь, когда станет старой и будет едва в состоянии проковылять по коридору дома престарелых, она вспомнит эту дикую ночь в Вегасе с потрясающим хоккеистом и улыбнется, а другие пожилые леди, шаркающие рядом, просто посчитают ее маразматичкой. Они не узнают о Сэме. Никто не узнаете о Сэме. Никогда. Он навсегда останется ее маленьким грязным секретом.

В тот день они ушли из «Цезаря» в «Венецию», где ели суп из омаров, вырезку с грибами и спаржу в «Дельмонико». Все это сопровождалось бутылкой красного вина. Сэм расспрашивал Отэм о ее жизни. Отэм рассказала ему, что отец ушел, когда она была ребенком, и о том, как заботилась о матери.

- У меня есть брат, но он где-то в Афганистане, делает то, что делает. - Отэм взяла кусочек нежной спаржи, посмотрела на Сэма, сидевшего напротив, и сказала себе, что легкая боль в желудке – это от голода, а не из-за голубых глаз, смотревших на нее. - А что насчет тебя? Есть братья или сестры?

Он сделал большой глоток и обвел взглядом ресторан, полный людей.

- У меня была сестра.

Когда Сэм не стал продолжать, Отэм подтолкнула:

- И..?

- И она умерла.

- Когда?

- Несколько лет назад.

Отэм положила ладонь на руку Сэма:

- Мне жаль.

Он посмотрел на Отэм: его челюсти сжались. Злость исходила от него как черная тень, переливаясь через стол.

- Что в твоем списке?

Тема закрыта.

Отэм оставила ладонь лежать на его руке, поглаживая сильные пальцы. Ко всей этой злости примешивалась темная боль. Отэм видела ее. Чувствовала. Острую и реальную. Ту боль, которая была ей слишком хорошо знакома. Ту, которая лишает тебя дыхания, если ты позволяешь ей сделать это.

- Сегодня я хотела покататься на американских горках в «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Думаю, будет классно посмотреть сверху на залитую огнями Стрип.

Сэм снова отпил вина, и Отэм почувствовала, как напряжение отпускает его, прячась обратно туда, где находилось обычно.

- Сегодня вечером я должен встретиться с парнями в «Вуду Лаундж». Почему бы тебе не пойти со мной вместо американских горок?

Отэм убрала руку и положила ладонь на колено. В ее теле имелась только одно место, которое должно болеть из-за Сэма, и это не сердце.

Все, кроме желания, было слишком рискованным. Она покачала головой:

- Почему бы нам не встретиться прямо там?

Он нахмурился, а уголки его губ приподнялись в удивленной улыбке:

- Ты что, изображаешь недотрогу?

Отэм нужно было притормозить. Остановиться хоть на чуть-чуть, чтобы вздохнуть и прочистить голову, прежде чем совершит немыслимое и начнет что-то чувствовать к Сэму.

- Может быть.

- Милая, уже немного поздно. Ты так не считаешь?

Может быть, но она должна попытаться. Отэм боялась, что если не сделает этого, то начнет думать о Сэме как о чем-то большем, чем просто дикий секс в Вегасе. А подобное не могло случиться. Это просто невозможно.

Сэм открыл бумажник и вытащил ВИП- карточку.

- Это поможет тебе пройти, - сказал он, передавая пропуск через стол. – У нас столик на балконе. Постарайся не слишком опоздать.

Как нужно опоздать, чтобы это не оказалось слишком? Отэм была пунктуальной девушкой и никогда не понимала идеи стильных опозданий. Но в ту ночь она появилась в «Вуду Лаундж» после одиннадцати. Ожидание до этого часа чуть не убило ее. Она провела время, гуляя по магазинам, где купила платье без бретелек и черные стринги. Долго принимала ванну, уложила волосы крупными волнами. Наложила чуть больше макияжа, чем обычно, и под черное прямое платье надела лишь маленькие трусики. Отэм в последний раз взглянула на себя в зеркало, прежде чем покинуть номер. Она выглядела самой собой, только не такой, как обычно. Она выглядела… сексуальной. Что было ново для нее. Особенно учитывая последние несколько лет.

И все это из-за Сэма. Сэм заставил ее почувствовать себя хорошо. Тем, как смотрел на нее. Прикосновениями рук. Тем, как шептал ее имя. Он заставил Отэм чувствовать себя желанной и сексуальной.

«Вуду Лаундж» находился на пятидесятом и пятьдесят первом этажах «Рио», и Отэм, подойдя к администратору, взмахнула своим ВИП-пропуском. У нее никогда никуда не было ВИП-пропуска. Ее немедленно провели в стеклянный лифт и доставили в фойе с флуоресцентными лампами. Как и большинство баров, «Вуду» был темным и пах выпивкой и слишком большим количеством духов. Его освещали неоновые розовые и голубые огни, а в углу маленького зала играла хип-хоп группа.

Отэм встала на носочки черных туфель на шпильках и оглядела толпу. Не заметив Сэма, она направилась через бар к большому балкону. Ветер разметал ей волосы, и она заправила их за уши. В одном углу диджей крутил записи шестидесятых и семидесятых, а по периметру балкона располагались угловые столики и кресла. И Сэм.

Он оказался в группе людей, состоявшей в основном из женщин, смеялся и болтал, и хорошо проводил время. На нем была синяя рубашка с закатанными рукавами. По сравнению с окружавшими его женщинами Отэм выглядела консервативно. Платиновая блондинка в маленьком платье с тигровым принтом и завязками на шее положила ладонь на руку Сэма, и его, казалось, это не беспокоило. Отэм повернулась к бару и стала изучать меню. Джентльмен, сидевший рядом, посоветовал «Знахаря», но Отэм не хотела ничего большого и объемного, что пришлось бы держать двумя руками. Она заказала мохито и засмотрелась, как бармен подкинул шейкер в воздух и поймал его за своей спиной. Потом взглянула через плечо на Сэма, который все еще был занят. В этот раз одна из женщин касалась его груди. Повернувшись обратно, Отэм вытащила двадцатку из маленькой черной сумочки, висевшей на серебряной цепочке у нее на плече. Парень, сидевший рядом, попытался купить Отэм выпивку, но она отказалась. Парень казался нормальным, и, если бы не Сэм, она могла бы задержаться и поболтать с ним. У него были короткие темные волосы, мощная шея, и он чем-то напоминал Винса.

Она указала на дымок, поднимавшийся от большого стакана соседа.

- Что в твоем «Знахаре»?

- Ром, кокосовый ром, банановый ром и снова ром. Хочешь глоточек? – Он повернул соломинку к ней.

Покачав головой, Отэм рассмеялась.

- Нет, спасибо. Четыре шота рома - это на три больше, чем мне нужно.

Передав двадцатку бармену, она почувствовала, что Сэм позади нее, мгновением раньше, чем он скользнул руками по ее талии и убрал прядь волос от лица.

- Кто этот осел? – прошептал он ей на ухо.

Отэм полагала, что могла бы стать всей такой ревнивой и возмущенной из-за того, что Сэм позволил женщинам трогать себя, но она не имела на это никаких прав, а ревность – такая отвратительная эмоция.

- Привет, Сэм.

- Что делаешь?

- Покупаю выпивку.

- Я вижу. – Его голос был темным, соблазнительным рокотом на ее коже. – Что тебя так задержало?

Она улыбнулась бармену, который положил ее сдачу и поставил мохито на стойку.

- Покупала нижнее белье.

- М-м-м. Какое?

Убрав сдачу в сумочку, Отэм повернулась к Сэму.

- Черные стринги.

От него немного пахло алкоголем. Как будто он уже какое-то время развлекался здесь.

Одна черта, которую Отэм заметила в Сэме, кроме его шести кубиков и чрезвычайной красоты, заключалась в том, что он много пил. По крайней мере, по ее мнению, а она провела три года в университете Айдахо. Известное своими вечеринками учебное заведение. Но это же Вегас. Почти все много пьют в Вегасе.

- Сексуально.

В первый раз за очень долгое время она чувствовала себя сексуальной.

- Попозже я тебе продемонстрирую.

Еще одна черта, которую Отэм заметила в Сэме, помимо его сильного голоса и еще более сильных рук, заключалась в том, что он никогда не выглядел пьяным. Он не бормотал чушь и не шатался. Он никогда не был противным, и вся эта выпивка не доставляла ему никаких проблем в постели. Он никогда не забывал презерватив или то, что должен делать.

Сэм поцеловал Отэм в шею, потом взял за руку, и они направились через танцпол к столику с края, пройдя мимо большой лестницы, которая вела на крышу, где на ветру трепетал большой американский флаг.

Сэм представил Отэм парню по имени Даниэль и другому парню по имени Влад. Первый оказался шведом, второй – русским. И оба были большими, и у обоих на руках висели женщины. Под звуки песни «Милый дом Алабама», игравшей на заднем плане, парни представили своих спутниц. Акцент Влада был так силен, что Отэм показалось, будто она расслышала имена Джаззззззззз и Тиииииина, но она бы не стала спорить на это.

Насмешливый взгляд Даниэля, казалось, разобрал Отэм по косточкам, а затем собрал обратно.

- Ты – та причина, по которой Сэм не смог прийти в «Скорс».

- Или в «Чиииитаз», - добавил Влад.

Эти парни явно любили стрип-клубы, и Отэм стало интересно: женщины, что были с ними, зарабатывали на жизнь, танцуя у шеста?

- В первый вечер, когда мы встретились, Сэм подумал, что я танцовщица. – Она сделала глоток и поставила бокал на столик. – Думаю, он разочаровался.

- Я не разочаровался. – Сэм обнял ее за талию и притянул ближе к себе.

Даниэль нахмурился:

- Ты в порядке, Сэм?

- Ага. – Он повернулся к городу, сиявшему внизу. Сверкающая, вспыхивающая огнями Стрип и близлежащие улицы освещали пустыню как звезды. – Хочешь уйти отсюда?

Она посмотрела на его профиль, на синий неоновый свет и ночные тени, расчертившие его щеку и подбородок.

- Что-то не так?

Рука на талии Отэм сжалась сильнее.

- Сегодня тринадцатое.

- Ты суеверен?

Последние аккорды «Милый дом Алабама» растворились в ветре, заглушенные звуками города.

- Да. – Сэм взглянул на нее. – В твоем списке есть «секс в лимузине»?

Отэм почувствовала, как его хватка превратилась в нежную ласку.

- Нет.

- Хочешь добавить?

Он, должно быть, шутит.

- У тебя есть лимузин?

- Ага. – Сверкнув улыбкой, Сэм вытащил мобильник из кармана брюк и сказал: - Всем хорошей ночи, - передвигая ладонь на спину Отэм.

И они направились к выходу. В лифте по пути вниз ладонь Сэма скользнула ей на попку и оставалась там, пока они не вышли из «Рио».

Длинный «Хаммер» ждал у тротуара, и Отэм поняла, что Сэм не шутил. Он помог ей забраться в огромный автомобиль и на секунду остановился, чтобы поговорить с водителем, прежде чем сесть рядом с ней.

- Он знает, что ты собираешься делать? – спросила Отэм, когда дверца захлопнулась, закрывая их в темном салоне. Бегущие огоньки освещали пол как в «Боинге 747», а на панели управления светилась маленькая лампочка. Даже если Сэм и не шутил насчет секса в лимузине, могла ли Отэм пройти через это?

- Возможно. – Сэм поиграл на клавишах, и перегородка скользнула вверх.

- У меня никогда не было секса при свидетелях. – И она не была уверена, что сможет сделать это сейчас.

- Он не увидит.

- Ты уверен?

- В разумных пределах. - Он выбрал радиостанцию и прибавил громкость “Boulevard of Broken Dreams” «Грин Дэй».

В темном салоне машины Сэм нашел губы Отэм, и в его поцелуе было какое-то отчаяние, которого она не ощущала прежде. Какая-то нужда и жадность.

Как будто он хотел съесть ее. Проглотить, прямо тут на заднем сиденье «Хаммера».

Через несколько коротких дней Отэм уедет. И Сэм тоже. Она никогда больше не увидит его, и заниматься сексом, мчась по Вегасу, намного лучше, чем думать о возвращении домой в одиночестве. Машина отъехала от тротуара, и салон наполнил голос Билли Джо. Пока он пел об одиночестве и пустых сердцах, Отэм села верхом на колени Сэма и обхватила ладонями его лицо. Она целовала его долго и глубоко, пока сильные руки двигались вверх по ее бедрам, потому что это Вегас, и, очевидно, у нее не возникало проблем с сексом в лимузине. Пусть даже лишь с уверенностью в разумных пределах, что водитель не увидит их. Здесь ничего не было реальным. Ни фасады зданий, ни фальшивые каналы, ни вулканы. Ни обещания легких денег или чувства, грозившего взять верх над благими намерениями. И уж точно ни отношения, которые не имели ничего общего с любовью.

Сэм скользнул руками по бедрам Отэм и выше по ее животу. Потянул за лиф платья, пока оно не оказалось на талии, а обнаженные груди не легли ему в ладони. Большими пальцами рук Сэм ласкал ее отвердевшие соски и говорил.

- Ты мне нужна, - стонал он. – Мне нужно, чтобы ты заполнила меня.

Он говорил и другое. Грязные слова. О том, что хочет сделать с ней и как. О том, что хочет, чтобы она сделала с ней. Слова, которые только такой мужчина, как Сэм, мог говорить безнаказанно.

Он скользнул рукой меж бедер Отэм и забрался под стринги. Коснулся ее там, делая то, о чем говорил. Позже в номере Отэм делала с ним то, что заставляло его стонать и молить ее не останавливаться. То, что вызывало улыбку на его губах.

Было так хорошо видеть его улыбающимся.

А на следующее утро она проснулась в одиночестве. И не знала - расстраиваться или радоваться. Перевернувшись на другой бок, Отэм снова заснула. В полдень Сэм позвонил ей в номер и попросил встретиться с ним в лобби в шесть и надеть что-нибудь удобное, но не вьетнамки. Ей стало интересно, что он планирует, и, когда пришло время, она надела джинсовую юбку, белый топ без бретелек и кожаные босоножки. На Сэме были джинсы и футболка Клинта Иствуда. Они ели китайскую еду и пили пиво «Циндао».

- Что еще осталось с твоем списке? – спросил Сэм, делая большой глоток из зеленой бутылки.

- Много чего. Я еще и половины не сделала.

- Ага. – Он улыбнулся, опуская бутылку. – Прости за это.

- Ты не выглядишь раскаивающимся.

Он пожал плечами:

- Могла бы поблагодарить меня. Твой список – полный отстой.

Отэм задохнулась:

- Нет. Неправда.

- Никогда не видел более отстойного списка. Он выглядит так, будто ты начиталась путеводителя «Фроммер» и выделила то, что хотела бы увидеть.

Отэм скрестила руки на груди:

- «Фодор он-лайн».

- Никакой разницы. Меня в твоем списке не было. И секса в лимузине не было. Черт, ты же в Вегасе, а в твоем списке нет ни одного хренова стрип-клуба. Даже с мужским стриптизом. Если бы я не знал наверняка, то решил бы, что ты монахиня.

- У меня в самом деле нет никакого желания смотреть, как мужчины танцуют вокруг меня, тряся своими сосисками, - поморщилась Отэм.

Сэм моргнул:

- Не могу поверить, что ты только что сказала «сосиска».

Отэм проигнорировала его и оглядела китайский ресторан: удостовериться, что никто не слышит их беседу.

- Я не хочу, чтобы яйца какого-нибудь парня летали у меня вокруг головы, а если один из них положит свой… пенис… мне на плечо, я сойду с ума.

Откинув голову назад, Сэм расхохотался. Он смеялся долго и громко, привлекая внимание. Отэм было все равно. Смех Сэма был великолепен, и она хотела слышать его чаще.

- Не могу поверить, что ты та самая девчонка, которая прошлой ночью запрыгнула на меня в лимузине.

Отэм прикусила губу, чтобы сдержать улыбку.

Чуть приподнявшись, Сэм вытащил два билета из заднего кармана и передал ей. Отэм открыла рот от удивления.

- Шер? – Она посмотрела ему в лицо. – Как ты достал билеты?

- У меня свои секреты.

- И ты пойдешь на Шер со мной?

- Вот почему тут два билета.

Он же ненавидит Шер.

- Но ты не гей и не боишься, что тебе не обломится секс.

- Это правда.

- Тебе не нравится Шер.

Он улыбнулся.

- Мне нравишься ты.

О, нет. У Отэм возникла проблема. Большая плохая проблема со светлыми волосами и улыбающимися голубыми глазами. Горло сжалось, а в легких вдруг не осталось воздуха. Сердце, казалось, начало стремительно увеличиваться в размерах. И если не перестанет сейчас же, то просто-напросто взорвется. Прямо здесь в «Пекинской лапше», номер девять. Глаза Отэм увлажнились. Это было ужасно. С самого первого вечера она знала, что Сэм – та проблема, которую ей следует избегать. Отэм просто не поняла, что он сокрушит ее и заставит влюбиться в себя.

- Не плачь. Это же просто Шер, да и места на галерке. Не велика важность.

Еще как велика! Просто огромна. Отэм с трудом сглотнула большой комок, застрявший в груди. Ей было наплевать на Шер. Пойти хотелось просто потому, что оказалась в Вегасе, а это прощальный тур. Она вытерла слезы под глазами.

- Даже не знаю, что сказать.

И не сказала ничего. Несмотря на то, что Отэм знала о последствиях, в ней росло опасное чувство к Сэму. Оно было глупым, поспешным и настоящим. Оно казалось настоящим, но она не знала, чувствует ли Сэм то же самое.

Во время концерта Отэм держала Сэма за руку и смотрела яркое шоу на сцене и парад костюмов Шер. Представление понравилось ей больше, чем она ожидала, но когда Сэм начал храпеть, она разбудила его, и они ушли, не дождавшись конца. Они отправились в казино, играли там в блэк-джек, кости и рулетку. В основном играл Сэм, а Отэм смотрела. Они пили бесплатную выпивку до часа ночи. Отэм чувствовала легкость и туман в голове, и в шутку купила Сэму футболку с Шер. Когда он надел ее, они оба хохотали так, будто это было очень смешно. А когда Сэм сказал, что они должны найти двойника Элвиса, Отэм подумала, что это отличный план. «Двойник Элвиса» был в ее списке, но, к сожалению, единственный, который до сих пор не спал, находился в свадебной часовне «Вива Лас-Вегас».

Даже годы спустя Отэм точно не помнила, как они добрались до часовни или чья была идея зайти внутрь и посмотреть, как Элвис женит людей. Но одно она помнила ясно – как стояла перед часовней, глядя вверх на шатер и яркие сверкающие имена тех, кто только что поженился. Большими оранжевыми буквами: молодожены Донна и Даг.

- Мы должны пожениться.

Отэм посмотрела на Сэма. Оранжевый свет омывал его лицо и сиял в светлых волосах.

- Шутишь?

Он покачал головой:

- Нет. Просто это кажется таким правильным.

Сердце Отэм внезапно загрохотало в груди - бум, бум, бум, а в желудке возникло чувство тошноты.

- Сэм, - она с трудом сглотнула, - я не думаю…

- Не думай.

Он притянул Отэм к себе, и его губы прижались к ее в жадном, жарком поцелуе, который лишил дыхания и сокрушил те небольшие остатки благоразумия, что еще были у нее. Отэм любила Сэма. Каким-то образом она влюбилась в него и хотела быть с ним. Может быть, это судьба. Должна быть. Любовь с первого взгляда. Ведь так?

Сэм отстранился. Его губы припухли от поцелуя. Он смотрел на Отэм из-под полуопущенных век.

- Скажи «да».

- Да.

Он улыбнулся, и через час они стали мистером и миссис Сэмюэль Леклер. Он оплатил «Особенного Кобеля», что, оглядываясь назад, было очень в тему, учитывая кобелиное поведение Леклера. Но... нам не дано предугадать, и тогда «Особенный Кобель» означал бонусы, которые включали в себя «сладкие» свадебные фотографии, розы и плюшевого Кобеля на память. Выйдя из часовни, Отэм с Сэмом увидели свои имена, сверкавшие ярким неоном, а вместо колец на их телах вытатуировали имена друг друга. К тому времени, как они вернулись в гостиницу, солнце еще только поднималось над пустыней. Они заказали еду в номер и занялись любовью без презерватива. По крайней мере, Отэм считала это любовью. Она чувствовала ее каждой частичкой своего тела, включая сердце.

Отэм проснулась вскоре после полудня в полном одиночестве, если не считать набивного Кобеля. Сэм ушел, но ее это не обеспокоило. Он вернется. Он всегда возвращался, а теперь они были женаты. Им суждено быть вместе. Сэм никогда напрямую не говорил, что любит ее, но он должен был любить. Он преследовал ее с того первого вечера в «Пьюр», а прошлой ночью они пообещали «нежно любить друг друга». Улыбнувшись, Отэм потянулась. Конечно, этот брак был импульсивным и поспешным, но она не сожалела.

К трем часам она немного забеспокоилась, а к четырем стала волноваться, что с мужем что-то случилось. У нее не было номера мобильника Сэма, поэтому пришлось позвонить администратору. Отэм попросила соединить с номером Леклера и была проинформирована, что он и его друзья выписались из отеля.

Выписались? Она засунула ноги в сланцы, схватила ключ от номера и направилась в апартаменты Сэма. Если не считать горничных, менявших постель, в номере никого не было. Ни чемоданов. Ни Сэма. Он, должно быть, выписался, чтобы перебраться в ее комнату. Но где же он тогда?

Остаток дня и ночь Отэм провела в ожидании того, что он придет и постучит в ее дверь. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо номера, сердце у Отэм останавливалось, но каждый раз это был не Сэм. Она не могла поверить, что он ушел, не сказав ни слова. Она была озадачена. Где он? Глядя на их свадебное фото, где они стояли перед двойником Элвиса, Отэм сказала себе, что Сэм вернется. Обязательно. Он должен, потому что они женаты.

Она говорила себе, что он вернется, пока ждала и беспокоилась, и смотрела новости в ожидании репортажа о несчастном случае. Она даже осталась на один лишний день, но Сэм не позвонил. К концу следующего дня ей стало ясно, что он не собирался возвращаться, и она села на маленький самолет до Хелены. Четыре часа спустя Отэм оказалась дома, ошеломленная, больная и озадаченная. Хоть что-нибудь из того, что случилось, было настоящим? Два последних дня точно казались настоящими, и ее сердце болело так, будто все произошедшее было настоящим.

Свидетельство о браке тоже было настоящим. Сэм вскружил ей голову, разбил сердце и выбил почву из-под ног. И что ей теперь делать? Он женился на ней и бросил в номере отеля. Отэм не знала, должна ли лететь в Сиэтл и поговорить с Сэмом. Его, вероятно, было бы нетрудно найти. Она не знала, что делать, и чувствовала, будто живет в тумане. Когда же, наконец, хоть что-то услышала от мужа в конце следующей недели, это оказалось требование о разводе, предъявленное адвокатом Леклера. Он оставил ее ошеломленной и с разбитым сердцем. Очень плохо, что этого для него оказалось недостаточно.

Месяц спустя Отэм сообщила его юристу о беременности. Она была так испугана и одинока. И надеялась… надеялась, хотя знала наверняка обратное… что Сэм скажет, мол, все в порядке. Что он будет с ней и ребенком. Что он поможет ей, чтобы она не была совсем одна. Вместо этого Сэм потребовал сделать тест на отцовство.

В следующий раз Отэм увидела Леклера, когда дала ему подержать Коннера. На носу у Сэма был лейкопластырь, а один глаз заплыл черно-синим. Ее сердце сжалось, а горло заболело от необходимости сдерживать эмоции. Леклер посмотрел на нее, будто совсем не помнил, и вся любовь, что она чувствовала к нему, превратилась в глубокую, сжигающую ненависть. Прямо там, в офисе адвоката. И Отэм хотела быть той, кто ударил Леклера. Если бы он не держал на руках ее сына, она могла бы так и сделать.

Отэм закрыла ноутбук и встала с кресла. Теперь она ничего не чувствовала. У нее в сердце поселился покой. Она вышла из офиса и стала подниматься по лестнице. Жизнь была хороша. Сын спал в своей комнате напротив ее спальни. Бизнес развивался, и она не ненавидела Сэма. Отэм была уверена, что он всегда будет злить ее. Он эгоистичен и не может справиться с собой, но она не ненавидела его. Ее сердце не болело, а голова не готова была взорваться, когда он входил в комнату. Когда этим вечером Отэм открыла дверь и увидела Сэма с Коннером на руках, то просто почувствовала облегчение, что сын дома. В безопасности.

Ее не кидало то в жар, то в холод. Она была свободна от рывков и толчков любви. Свободна от любых чувств к Сэму. Абсолютно ото всех.

ГЛАВА 8

Мужчина моей мечты: не состоит на девяносто процентов из тестостерона

Ожидая выхода на лед, Сэм стоял в туннеле арены «Джо Луис». Он ненавидел играть в Детройте. Ненавидел этого отвратительного «паука».

Леклер стоял позади Логана Дюмона и перед Блейком Конте. Капитан Уолкер Брукс первым шагнул на лед, попав прямо в эпицентр заходившихся от свиста фанатов «Ред уингз». Сэм всегда находил свистевшую толпу занимательной. Он питался всей этой страстью, и не было никого, кто любил бы спорт более страстно, чем хоккейные фанаты. Когда пришла очередь Сэма выйти на ледовое поле, он засунул перчатку под мышку и, приветствуя толпу, покатился по арене, будто был героем-победителем. Посмотрел вверх на заполненные места и засмеялся. Может, он и ненавидел играть в «Джо Луис», но любил играть в хоккей. Леклер играл на выезде уже больше недели и чувствовал себя истощенным и потерявшимся во временных поясах. Но в ту секунду, когда шайба была вброшена, все это исчезло. Адреналин запульсировал в венах и пронесся по коже. Леклер доминировал на синей линии, используя свое тело, чтобы подстрекать и запугивать. Он закрывал линии удара и провел четыре минуты на скамейке штрафников за толчок в спину клюшкой и задержку клюшкой игрока. Последнее было полной чепухой. Не вина Сэма, что Зеттерберг запутался в его клюшке. Пусть отправляется обратно в Швецию и научится играть как большой мальчик.

Изнеженная задница.

Иногда тренеры сучились из-за глупых штрафов, но все знали, что Сэм так работает.

Такова цена победы в их деле. И когда «Чинуки» выигрывали, как это случилось тем вечером в игре против «Ред Уингз», не сучился никто. Леклер получал зарплату – а она у него большая, с кучей нулей – за сильные удары, за то, что сбивал с ног соперников, забивающих голы, и обыгрывал уингеров. У него один из мощнейших щелчков в Лиге и один из сильнейших правых хуков. Сэму нравилось думать, что он использует обе опции разумно. Конечно, это не всегда бывало так. В большинстве случаев он затевал заварушку, чтобы запугать и не дать забыть о своем присутствии. Заставить противника колебаться. Сделать ошибку. Но иногда Леклер затевал заварушку просто чтобы затеять заварушку. Иногда он дрался просто потому, что ему это нравилось. Сэм не дрался столько же, сколько Андре, но, как постоянно повторял Марк Бресслер, Андре – силовой игрок и драки – его основная обязанность.

После игры в Детройте «чинуки» погрузились в самолет команды и отправились домой. Сэм провел в Сиэтле неделю, прежде чем улететь в Феникс, Нэшвил и Питтсбург. Пока он был в городе, то делил свое время между работой, Коннером и парой подружек. Но когда сел в самолет, направлявшийся в Феникс, то думал не о женщинах. И к тому времени, как через неделю они приземлились в Питтсбурге, Сэм скучал не по женщинам. Он скучал по своему сыну, хоть и разговаривал с ним несколько раз по телефону. Раньше Сэм всегда звонил Коннеру, когда был на выездных играх. Всегда думал о нем, но в этот раз чувствовал более сильное притяжение. То, что он стал проводить с Коннером больше времени, заставляло Сэма скучать по глупым «тук-тук» шуткам сына и по его рисункам. Он скучал по вопросам обо всем и скучал по крепким объятиям Коннера.

Тем вечером игра против «Пингвинов» началась отвратительно и покатилась прямиком к черту. Все шло из рук вон плохо с первого же вброса шайбы. «Питтсбург» доминировал в центре, а номер восемьдесят семь – Сидни Кросби - был в ударе. Малыш из Новой Шотландии забил гол и ассистировал шайбе, отскочившей от клюшки Леклера. Который был так зол, что ответил на это и отсидел двойной малый штраф. А пока был заперт на скамейке штрафников, «Пингвины» забили в большинстве и выиграли со счетом 4-3.

Тем вечером Сэм сел в самолет, включил в айподе воспроизведение в случайном порядке и воткнул наушники. Об этой игре просто хотелось забыть. Не думать об отскакивавших шайбах и штрафах. Сэм на самом деле не хотел ни о чем думать. Так было легче жить.

Но он думал о своей сестре Элле почти всю прошедшую неделю или около того. Чаще, чем обычно. Может быть, потому что сделал попытку больше времени проводить с Коннером. Беря на себя больше ответственности за сына. Груз этой ответственности чертовски пугал. Подобный груз был не нов для Сэма. Просто уже долгое время он не обременял себя им.

После смерти отца Сэм стал главой семьи. Ответственным за мать и сестру – Эллу. Не финансово, тогда еще нет, но ответственным. И он серьезно воспринял эту обязанность. Или, по крайней мере, настолько серьезно, насколько может ребенок. Его мать была сильной, самодостаточной женщиной. И такой и осталась, но Элла… Элла без отца чувствовала себя потерянной. Потерянной и опустошенной. И Сэм заполнил эту пустоту. Он присматривал за сестрой и следил, чтобы с ней не случилось ничего плохого. Когда мог, брал ее повеселиться. Летом сияющий светлый хвостик сестренки всегда был в поле зрения Сэма. А во время учебного года он следил, чтобы Элла делала домашнюю работу и общалась с хорошими ребятами.

В девятнадцать Леклера выбрали в первом раунде драфта, и он уехал почти за пятьсот миль от Эдмонтона. Но приезжал домой так часто, как только мог, и общался с Эллой почти каждый день. Когда ей исполнилось шестнадцать, Сэм купил ей машину, а когда сестра закончила школу, отвез ее в Канкун отпраздновать это событие. Тем же самым летом его продали в «Мэйпл Лифс», и Элла переехала с братом в Торонто. Она поступила в Йоркский университет, который закончила со степенью бакалавра. Сэм так гордился сестренкой. Она была красивой и умной, и веселой, и ей были открыты все дороги.

Но она познакомилась с Иваном. И изменилась. Вскоре после второго свидания Элла стала замкнутой, угрюмой и скрытной. Когда Сэм в первый раз увидел синяк у нее на лице, то нашел Ивана на стройке, где тот работал, надавал пинков по его заднице, поставил ботинок четырнадцатого размера на грудь парню и пообещал убить, если еще раз увидит синяк на Элле.

В результате этого вмешательства Сэм стал видеть сестру все реже и реже. Но через полтора года американских горок, которые представляли отношения Эллы и Ивана, она наконец-то бросила его. Сэм отвез сестру обратно домой в Реджину, и она поселилась в маленькой квартирке недалеко от матери. Он чувствовал радость и облегчение. Элла возобновила знакомство со старыми друзьями и постепенно превращалась в саму себя. В последний раз, когда Сэм видел сестру, ее большие голубые глаза излучали полный жизни свет, присущий прежней Элле.

Леклер был дома в Торонто, когда ответил на звонок, который изменил его жизнь навсегда. Было 13 июня. Сэм только что закончил партию в гольф с парнями и сидел за обеденным столом, ел сэндвич из кукурузной муки и чипсы, которые купил по дороге домой. Он уже съел почти половину, когда позвонила мать и сказала, что Эллу убили. Этот Иван проехал через всю Канаду, чтобы найти ее, а когда она отказалась вернуться к нему, пристрелил сначала ее, потом себя. Красивая, умная Элла была мертвой. С пулей в голове. И одной из трагедий этой ситуации, но, конечно, не самой большой, стало то, что этот Иван тоже был мертв, потому что Сэм горел желанием убить его.

Элла умерла. Сэм не смог помочь ей. Его не было там, когда она так нуждалась в нем. Он был главой семьи, но не смог сохранить и обезопасить жизнь сестры. Первые несколько лет после смерти Эллы были полны кошмаров. Дымкой из неумеренных вечеринок и саморазрушения. Во время этого пути на дно жизнь Сэма становилась четкой, приобретала хоть какой-то смысл лишь в то время, которое он проводил на льду. Ведя борьбу. Выплескивая свою вину на любого, кто осмеливался оказаться в его личном пространстве. Вне льда Сэм бежал ото всего, что хоть как-то походило на ответственность за любого, кроме самого себя. Он мог заботиться только о Сэме Леклере, но иногда по-царски лажал и в этом.

Он закрутил с Отэм в годовщину смерти Эллы. Когда оказался на самом дне. Когда чувствовал внутри безграничную пустоту, которую оставила смерть сестры.

Ничто не могло заполнить эту пустоту, но в те дни в Вегасе Сэм очень старался. Он налегал на выпивку и секс. Большую часть этого времени Леклер не помнил, но знал, что несколько коротких дней он не чувствовал себя таким чертовски пустым. Потому что заполнил пустоту рыжеволосой девушкой с темно-зелеными глазами.

Было в ней что-то. Что-то, что заставляло его преследовать ее, как будто она могла спасти его от самого себя. А потом он проснулся - с похмельем, женатым и трезвым в первый раз со дня приезда в Неваду.

Теперь Леклер больше не чувствовал потребности заполнить пустоту выпивкой или незнакомыми женщинами. Хотя эта пустота была все еще в нем. Ничто не могло заменить ему сестру.

Она всегда будет недостающей частью его семьи, но Сэм перестал заниматься такого рода саморазрушением. Женщины в его жизни перестали быть незнакомыми. Больше никаких фанаток и поклонниц, хотя у него по-прежнему не было длительных отношений. Он всегда держал эту часть своей жизни скрытой от сына. По крайней мере, так Сэм думал, пока Коннер не упомянул фотографию, где отец льет пиво на моделей в бикини. Коннер стал достаточно взрослым, чтобы жизнь Сэма влияла на него. Достаточно взрослым, чтобы понимать, что у его отца находится время на других людей, но не на своего сына.

Сэм всегда чувствовал, что Коннеру будет безопаснее с Отэм. Что она лучше сумеет позаботиться о нем, чем он сам. И это, вероятно, все еще было правдой, но в отце Коннер тоже нуждался. Не в каком-то парне, которого видел в спортивных роликах и в редкие уикенды. Сыну нужно было, чтобы Сэм взял на себя ответственность.

Гул двигателей самолета изменился, когда тот начал снижаться над Сиэтлом. Было около трех часов ночи с пятницы на субботу. Сэм посмотрел в окно на огни внизу. Он планировал проспать следующие десять часов, а вечером парни собирались встретиться в центре, чтобы побыть членами жюри на конкурсе костюмов для Хэллоуина. Когда раньше Сэм разговаривал с Коннером, то узнал, что сын решил нарядиться хоккеистом. «Чинуком», как и его отец. Увидеть Коннера в свитере со своим номером Сэм не возражал бы, но Хэллоуин - не его праздник, а Отэм очень строго относилась к посещениям в праздники. Раньше Сэм бы рискнул заявиться и навлечь на себя негодование бывшей, но после ночи, когда он завез Коннера домой после игры, они с Отэм поладили. Хотя, может быть, поладили – это небольшое преувеличение. В те несколько раз, когда, вместо того чтобы переложить это на плечи Нат, Сэм завозил сына сам, они с Отэм вели себя цивилизованно, и он не чувствовал потребности прикрыть яйца. Поэтому решил, что до тех пор, пока не привезет Коннера поздно без предупреждения или не попытается вторгнуться в праздник Отэм, его пах может не опасаться ее ноги.

Сэм увидится с Коннером на следующий день после Хэллоуина. Может быть, возьмет сына в тот пассаж, который ему так нравился. Для Сэма было важно проводить больше времени с сыном, но начать более серьезно относиться к жизни Коннера не значило, что Леклер должен забросить все другие дела, которыми занимался свободными вечерами. Типа заглянуть в бар, полный пошлых Белоснежек и шаловливых медсестер.

- Винс?

- Да?

В темноте ночи Хэллоуина Отэм наблюдала, как Коннер бежит между мерцающими огнями фонарей из тыквы и стучит в дверь соседа в нескольких кварталах от их дома. В одной руке - корзина сладостей, поверх куртки - свитер «Чинуков».

- Как думаешь, я отпугиваю мужчин?

- Что? – Винс посмотрел на нее. – Как это?

- Несколько недель назад Шилох сказала, что я веду себя так, будто источаю ауру, которая отпугивает мужчин.

Коннер подбежал к ним. Синяк, который Отэм ему нарисовала, немного смазался, но красный шрам все еще украшал щеку.

- У меня есть несколько конфеток «Нердс».

Отлично. Чистый сахар.

Они перешли к следующему дому, и Винс сказал:

- Не обращай внимания на Шилох. Она из тех девушек, которые ни к чему не относятся серьезно. Она не похожа на тебя.

- Это что значит?

Коннер несся теперь к двери, украшенной пауком.

- Это значит, что ты – мама и бизнесвумен. Ты многого добилась и ко многому стремишься.

- Да, но я бы хотела думать, что мужчины считают меня привлекательной. Что я больше, чем мама и бизнесвумен.

Винс обнял ее за шею:

- Ты – прекрасная женщина. И если захочешь мужчину в своей жизни, он у тебя будет.

Они с Винсом всегда были так близки, даже когда тот уезжал, но он все же был ей братом и солгал бы, чтобы поберечь ее чувства.

- Ты в самом деле так думаешь?

- Да, но не начинай ходить по барам, чтобы познакомиться. Это не сработает так же хорошо, как в последний раз.

Отэм засмеялась:

- Точно.

Они обогнули угол, и через полквартала Отэм увидела красный пикап, припаркованный рядом с «Харлеем» Винса на ее подъездной дорожке.

- Папа приехал. – Коннер переложил корзину из одной руки в другую.

- Ага. – Винс убрал ладонь с шеи Отэм.

Это не день Сэма. Так что он здесь делает?

- Не беги, - крикнула Отэм, когда сын рванул по дорожке. Он бежал в озерцах света от фонарей, затем пересек двор, полный счастливых пугал и улыбающихся тыкв.

Рядом Винс пробормотал что-то, что Отэм не расслышала. И это, вероятно, было к лучшему. Затем он спросил:

- Чего этот идиот хочет?

- Не знаю. Я думала, он не в городе.

В тени от дома Сэм встал с нижней ступеньки крыльца, и Коннер исчез в полах его черного шерстяного пальто. Как это по-сэмовски - запросто решить, что может заявиться без звонка.

- Он что, внезапно решил стать отцом года?

- Что-то вроде того, но долго это не продлится. – Она покачала головой, и «хвост» коснулся ее куртки. Они приближались к Сэму: подошвы ботинок Винса стучали тяжело и зловеще.

- Обещай, что ты не будешь ничего начинать.

Шов его кожаной куртки натянулся, будто он напряг мышцы как Невероятный Халк. Винс был добрым, любящим братом и хорошим дядей. Защитником. Но у него были некоторые проблемы с управлением гневом. Также он умел помнить обиды дольше, чем все, кого Отэм знала. Даже дольше, чем она.

Пока Отэм старалась освободиться от своих горьких чувств к Сэму, Винс этого не делал и, скорее всего, никогда не сделает. Хоть их мать и была очень религиозной, «забудь и прости» не стало заповедью для ее детей. Особенно для Винса. И хотя Отэм пыталась освободиться от плохих чувств, она не могла сказать, что простила Сэма. Не то чтобы тот нуждался в ее прощении. Он никогда не говорил, что сожалеет, а она никогда ничего не забывала. Это невозможно. Слишком много всего понамешалось в их отношениях. Больше, чем можно просто отпустить и перестать думать.

Когда они с Винсом вышли на подъездную дорожку, от напряжения между Сэмом и ее братом у Отэм стало покалывать голую шею, а «хвост» показался слишком тугим.

- Веди себя хорошо, - шепнула она Винсу. Останавилась перед Сэмом и посмотрела тому в лицо. Свет от дома заливал ему лоб, чуть искривленный нос и верхнюю губу. - Не знала, что ты в городе.

- Я в городе.

Что ж, она заметила.

- Не знала, что ты собираешься прийти.

- Я и не собирался, но вдруг решил. Полчаса назад. – Он чуть вздернул подбородок. – Винс.

- Сэм.

- Мне нужно поговорить с тобой минуту, - сказал Сэм, глядя в упор на Винса.

- Со мной?

- Нет, с твоим братом.

Этого Отэм и боялась. Она схватила Винса за руку:

- Не бей его.

Винс отцепил ее пальцы от своей куртки:

- Я не ударю его первым.

Сэм усмехнулся.

- У тебя не будет шанса ударить меня вторым, водолаз. – Он прошел мимо Отэм и Винса к краю дорожки и остановился в чернильно-черной тени старого дуба.

Винс тоже засмеялся, но в его смехе не было веселья. Его учили убивать, но Отэм видела, как Сэм вырубает людей. Людей, больших по размерам, чем Винс.

- Обещаешь?

Он направился по дорожке, и его «нет» последовало за ним.

- Что значит «водолаз»?

Отэм взглянула на сияющую светлую макушку сына. Скорей всего, нужно отвести его в дом, но она не думала, что парни начнут драться на глазах у Коннера. Хоть они и ненавидели друг друга, Коннера они любили больше. По крайней мере, Отэм надеялась на это.

- Думаю, это значит «морской котик».

- О. Папочка собирается побить дядю Винса?

- Конечно, нет. – По крайней мере, Отэм надеялась на это. – Они просто шутили.

- О чем они говорят?

Она напряглась, чтобы услышать, о чем говорят Сэм с Винсам, даже чуть наклонилась вперед, но до нее долетал только низкий рокот голосов.

- Мужские дела.

- Что такое мужские дела?

Будто бы она знает.

- Машины.

- У дяди Винса нет машины. У него мотоцикл и пикап. Но его пикап не такой большой, как у папы.

Из того, что Отэм могла видеть, казалось, будто руки Сэма все еще лежат на его бедрах, а руки Винса все еще скрещены на груди.

И снова она услышала, как Сэм усмехнулся, а затем вышел из тени и прошел по дорожке к Отэм.

- У тебя есть «Риз» в корзинке? – спросил он Коннера.

- Десять или двадцать штук!

- Отлично. Можешь дать своему старику-отцу штучку?

- У меня много сладостей. Заходи и увидишь.

Сэм оглянулся на Отэм:

- Не возражаешь?

Будто это имело значение. Она покачала головой, глядя, как из тени к ней направляется Винс.

- Обними дядю на прощание, - сказала Отэм сыну.

- Хорошо. – Уже набивший рот сладостями Коннер побежал к Винсу и обнял его за талию: - Пока, дядя Винс.

- До скорого, Наггет. Дай пять.

Коннер поднял сжатый кулак и тут же отдернул его.

- Слишком медленно, Джо. – И побежал обратно к Сэму, взял его за руку и потянул вверх по ступенькам.

Отэм подождала, пока они не исчезли в доме, прежде чем спросить:

- Что это было?

- Мы пришли к пониманию.

- К какому пониманию? Что он сказал?

Винс перекинул ногу через «Харлей» и выпрямил байк.

- Выкинь из головы.

- Винс! К какому пониманию?

Винс вздохнул:

- Он сказал, что собирается чаще бывать здесь, так что мне лучше привыкнуть к его виду.

- И?

- Ничего.

Мотоцикл низко заурчал, наполнив ночь двойным выхлопом и положив конец беседе. Винс задним ходом вывел мотоцикл с дорожки и уехал, оставив Отэм смотреть ему вслед.

Там было что-то большее, чем просто «ничего». Отэм знала Винса слишком хорошо, чтобы поверить.

Она выдохнула и пошла вверх по ступенькам к входной двери, украшенной дружелюбным призраком.

За последние три часа она устала от выпрашивания сладостей и надеялась, что Сэм не планирует остаться надолго. На утро у нее была назначена встреча с двумя будущими невестами, так что нужно быть в форме.

Открыв дверь, Отэм поднялась по ступенькам, пока Коннер рассказывал свою последнюю «тук-тук» шутку. Сэм смеялся, будто эта шутка была верхом остроумия.

Хотя она таковой не была.

Коннер сидел рядом с отцом на светло-зеленом диване, его куртка валялась на столе. Две светлые головы склонились друг к другу, пока отец и сын рылись в корзинке со сладостями, стоявшей между ними. Большой номер шестнадцать на маленьком свитере Коннера принадлежал не только Сэму: очевидно, этот номер носил также кто-то по имени Бобби Кларк.

«У Бобби мощный щелчок, - сообщил Коннер Отэм несколько недель назад. – Но у папы мощнее. Он три раза становился игроком с самым сильным щелчком».

- Отличный синяк, - похвалил Сэм фингал Коннера.

- Он прям как у тебя. В прошлом сезоне.

- Но шрама на щеке у меня нет.

- Знаю. Но, наверное, будет.

Отэм сбросила куртку и прошла в столовую.

- Не объешьтесь этими конфетами.

Коннер притворился, что не слышит ее.

- Можешь взять «Кит кат», пап.

- Мне нравится «Дотс». Обычно я приклеивал конфеты разных цветов к зубам и гонялся за Эллой.

- Кто это Элла?

- Моя сестра. Я рассказывал тебе о ней.

- А, да. Она умерла.

Отэм повесила куртку на кресло и вернулась в гостиную. Она привыкла к мужчине в доме. Винс был здесь почти все время, но Сэм принес с собой иную энергетику. Та не была агрессивной или оборонительной, как в прошлом, но и уютной не была. Ее было слишком много.

Слишком много притягивавшего тестостерона, который исходил от расположившегося на диване мужчины и наполнял комнату.

- Тебе лучше отдать эти «Дотс» мне, чтобы у тебя зубы не сгнили, - сказал Сэм, роясь в корзине. – И может, эти «M&M’s» тоже. Там должны быть зеленые, а я знаю, как сильно ты ненавидишь все, что напоминает овощи.

Последнее, в чем нуждался Сэм Леклер, были зеленые «M&M’s».

- Можешь забрать все.

Взглянув на Отэм, Сэм снова посмотрел в корзину.

- Спасибо, но я… - он резко вздернул голову и уставился на Отэм так, будто она внезапно превратилась в пришельца. Его брови взлетели на лоб, а голубые глаза сузились.

В злого пришельца

Отэм оглянулась, ничего не увидела и снова повернулась к Сэму:

- Что?

Он указал на ее белый свитер:

- Какого черта на тебе надето?

- Хоккейный свитер. – Она опустила глаза и ткнула пальцем в пингвина спереди. – В этом году хоккей – наша тема на Хэллоуин.

- Это «Питтсбург». - Его голос был тихим. Убийственным.

- Мне он нравится. У пингвина на лапах маленькие коньки. – Отэм посмотрела на Сэма. – Он симпатичный.

- Он гей.

- Сэм! Язык!

- Свитера не должны быть симпатичными. – Сэм нахмурился и ткнул в нее обвиняющим перстом. – На тебе номер Кросби.

Она посмотрела на номер 87 на рукаве.

- Чей?

- Иисусе. Ублюдка, который только что забил чертову шайбу, отскочившую от моей клюшки. Он должен был смутиться, а не кататься кругами, как королева выпускного бала.

Что бы это ни значило. Отэм кивнула в сторону Коннера, который ловил каждое слово Сэма.

- Следи, пожалуйста, за языком.

Коннер покачал головой:

- Я ей говорил, пап.

Отэм задохнулась:

- Говорил что?

- Надеть номер папы, как и я.

Ага. Размечтались.

- Мне нравится этот свитер.

Сэм откинулся на спинку дивана и скрестил руки на тонком бежевом свитере.

- Пингвины не носят коньки.

Она указала на свитер Коннера.

- Рыбы тоже не бьют по шайбам хвостами.

Открыв упаковку «Дотс», Сэм бросил несколько конфеток в рот. Пожевал, глядя на Отэм, и сказал:

- Кросби все время ноет – девчонка.

Отэм пожала плечами:

- Он симпатичный.

- Ты серьезно?

На самом деле, она не знала, как выглядит Кросби, но вот Сэм выглядел раздраженным. Что, вынуждена была признать Отэм, ее забавляло.

- Да. Я не хочу, чтобы мой парень был уродом.

- Твой парень? Ты выбираешь номер хоккеиста, потому что считаешь его симпатичным?

Нет.

- Да. – Так же, как женщины выбирали номер Сэма, потому что он был горячим. Но Отэм ему такого никогда не скажет. Не то чтобы он сам уже это не знал. – А по какой еще причине?

- По какой еще причине? – Сэм встал и бросил пустую коробочку на кофейный столик. – А как насчет очков? Как насчет количества лет в НХЛ? Как насчет умения держать удар как настоящий мужчина? Как насчет того, чтобы не реветь как девчонка? Как насчет того, что мать моего ребенка должна оказать небольшую поддержку и не надевать свитер «Питтсбурга»?

Сэм выглядел серьезным, а Отэм начала смеяться.

Он встал руки в боки:

- Что тебя так рассмешило?

Она прижала ладонь к животу.

- Ты. – Не переставая смеяться. Не могла перестать. – Ты нелеп. – Коннер задохнулся, будто мама сказала богохульство.

Сэм махнул рукой:

- Сними.

- Щаз-з-з. - Как будто он мог прийти в ее дом и раздавать ей приказы. Ни за что.

Сэм обошел кофейный столик, направляясь к ней.

- Ты снимешь его?

- Нет, - Отэм покачала головой, делая шаг назад.

- Тогда ты не оставляешь мне выбора. – Он последовал за ней в столовую. – Мне придется самому снять с тебя свитер. – Уголки губ Сэма изогнулись в улыбке, будто он шутил, но в глазах была твердая решимость сделать так, как сказал.

- Ты не посмеешь.

- Посмею. Я все время снимаю с женщин одежду.

- Здесь нечем хвалиться.

- Я и не хвалюсь. Я просто способный. – Он поднял три пальца и начал загибать их по одному.

- Ладно, ты способный. – Она не стала ждать, пока Сэм согнет третий палец, повернулась на каблуках и побежала. И была остановлена твердой рукой, которая схватила ее за свитер и притянула к мощной груди. – Сэм!

- Коннер, давай, помоги мне, - крикнул тот, обхватывая Отэм своей большой рукой прямо под грудью.

- Коннер, нет!

Маленький предатель вбежал в кухню и выжидательно посмотрел на отца:

- Что мне сделать?

- Держи подол ее майки, чтобы мне не снять ту вместе со свитером.

- Стоп, - запротестовала Отэм сквозь смех. – Коннер, иди в постель! Я серьезно.

- Ни за что. – Он засунул маленькие ручки ей под свитер и схватил уже задравшийся подол термомайки с длинными рукавами.

- Я – твоя мать. Ты должен быть на моей стороне.

- Мы можем сделать это безболезненно, – сказал Сэм где-то у ее макушки. – Или жестко. Выбирай.

Отэм попыталась вывернуться из его рук, но все оказалось бесполезно.

- Я сохраню свой свитер с «Питсбургом». Он стоил мне почти две сотни баксов. – Лишенный мышц и управления свитер сдернули ей через голову. На короткую секунду он зацепился за ее хвост, а затем Отэм обнаружила, что занимается перетягиванием свитера с сыном. - Отпусти.

- Держи… ее… пап, – умудрился выдавить Коннер между взрывами дикого хохота и мычанием от прикладываемых усилий. Обхватив Отэм двумя руками, Сэм прижал ее крепче.

- Забери его и спрячь где-нибудь, - велел он Коннеру.

- Ты серьезно попал, - предупредила она сына. – Больше никаких мультиков.

В ответ он потянул так сильно, что все лицо покраснело. Отэм приподнялась на цыпочки, но сын вырвал свитер у нее из пальцев. Пролетел через кухню и убежал.

- Не отпускай ее, пока я не спрячу его, пап!

- Она никуда не денется.

Руки сжались еще сильнее, и Отэм внезапно с потрясающей ясностью осознала, что Сэм прижимается к ее попке и спине.

Внезапно осознала, что окружена тяжелым мужским телом, выбрасывавшим волны жара. Она застыла, пока этот жар проникал ей в кожу. Двумя пальцами Сэм касался ее талии там, где задралась майка.

Последним мужчиной, касавшимся Отэм, если не считать родственников или случайных рукопожатий, был тот, кто трогал ее сейчас. Да, она чувствовала жар и истинно мужскую наглость Сэма. Как и много лет назад в Вегасе. Но вот чего она не чувствовала в этот раз, так это того, что пульс участился.

- Сэм. Отпусти.

ГЛАВА 9

Мужчина моей мечты: уважает мое личное пространство

- Коннер, ты закончил? – крикнул, переводя взгляд от двери к макушке Отэм, Сэм. Ее спутанный «хвост» щекотал ему щеку. Прошло много времени с тех пор, как Сэм находился так близко к женщине и был при этом полностью одетым. Особенно к этой женщине. Он почти ждал, что она ударит его локтем в живот, а головой по подбородку.

- Еще нет, пап.

Вместо этого Отэм опустилась на пятки, скользнув по его телу: медленное трение, которое разожгло огонь, устремившийся от желудка Сэма к его паху. Пальцами он прижался к ее обнаженной коже, не в силах совладать с собой. Это просто случилось, и в груди у него завибрировал глубокий низкий стон. Тот звук, который всегда значит только одно, и Сэм чертовски надеялся, что Отэм ничего не заметила.

- Я хочу пить. – Она повернулась, чтобы посмотреть на него. – Хочешь холодной воды?

На таком близком расстоянии ее глаза казались очень зелеными. Не как изумруды. Теплее. Как наконец-то распустившиеся деревья в Саскачеване.

- Нет, - он убрал руки и отвернулся.

Деревья в Саскачеване? Откуда, черт возьми, это взялось? Да. Ему нужна холодная вода. Чтобы вылить себе в штаны.

Сэм прошел в гостиную и взял пальто с дивана.

- Мне нужно идти.

Прежде чем он сделает что-то совершенно безумное, например, начнет задумываться о матери своего ребенка в сексуальном плане. Об Отэм. Женщине, которая ненавидела его и смущала больше, чем любая другая женщина на планете.

- Коннер! – крикнул Сэм, надевая шерстяное пальто, которое, к счастью, скрыло зарождающееся обещание полноценной эрекции.

- Да, пап? – Сын бежал по коридору уже без свитера в руках. – Ты уже уходишь?

- Неделя была тяжелой. – Правда. Но причина ухода не в этом. – Я позвоню тебе в понедельник после тренировки, и, может, мы сходим в один из тех детских развлекательных центров, которые тебе так нравятся.

- А мы можем сыграть в гольф? Я хорошо играю.

Из кухни, держа в руке стакан воды, вышла Отэм. Волосы у нее были все еще в диком только-что-занималась-сексом беспорядке, голубая термомайка облегала тело как вторая кожа.

- Конечно, - сказал Сэм, глядя вниз на пуговицы своего пальто.

- Я буду работать примерно до двух часов. Так что он будет у няни в понедельник после школы.

- Я пришлю за ним Натали.

Сэм поглядел на Отэм, которая, отойдя в другой конец комнаты, прислонилась плечом к дверному косяку. Этой ночью в ней было что-то необычное. Она была мягче. Легче шла на контакт, но дело было не в этом.

- Может, ты знаешь моих новых клиенток? – Он заметил это несколько недель назад, когда Отэм стояла на нижней ступеньке лестницы и смотрела на него. – Близнецы Росс, - продолжила она. – Одна из них выходит замуж за Марка Бресслера. Кажется, он – твой тренер.

- Да, я знаю. Мини Пит и Маленький Босс.

Всего несколько месяцев назад на вечеринке в честь Кубка Стэнли он флиртовал с Челси. Она нравилась ему, она была симпатичной, но в основном Сэм хотел вывести из себя Марка. Ведь друзья существуют именно для этого.

- Другая сестра, Бо, выходит замуж за кого-то из администрации «Чинуков». Кого-то по имени Джулиан.

- Джулс Гарсия? – Сэм поманил Коннера, чтобы тот подошел обняться на прощание. – Я не замечал, чтобы у них к тому шло.

В основном потому, что Мини Пит пугала хоккеистов до чертиков, а Джулса большинство «чинуков» считало геем. Сэм так никогда не думал, но этот парень любил пастельные тона в одежде, увлажняющие крема и средства по уходу за волосами.

Сэм крепко обнял Коннера и лишь в своем пикапе по дороге домой понял, что изменилось в Отэм.

Ничего.

Он проехал на Четыреста пятую улицу через Белльвью. Огни города размытым пятном скользили по лобовому стеклу, а Сэм думал об Отэм и ее глубоких зеленых глазах.

Когда она смотрела на него, в глазах у нее не было ничего. Ни обиды, ни ненависти. Ни страсти, ни гнева.

Хорошо. Ничего было намного лучше гнева, который Сэм видел в глазах у Отэм столько лет. Он сам стал причиной этого гнева. Заслужил по полной. Но никто никогда не ненавидел его так, как Отэм. Даже хоккеисты, которых он впечатывал в борта. Ее ненависть всегда была прискорбным фактом для Сэма. Тем, что затрудняло его отношения с Коннером.

Но что теперь? Сэм просто не мог представить себя и Отэм друзьями. Во-первых, у него не было женщин-друзей, а во-вторых, между ними было слишком много горечи и ненужного груза прошлых лет. Они слишком долго были противниками, сражавшимися на точке вбрасывания. Настороженными. Готовыми к борьбе. Если не считать сегодняшнего вечера. Сегодня Отэм казалась умиротворенной, и Сэм позволил своей осторожности ускользнуть прочь. И на короткое мгновенье все стало таким простым. Может быть, слишком простым. Звук смеха Отэм напомнил ему о девушке, которой она была давным-давно. Той, что шутила и смеялась, и целый день занималась любовью. Леклер много чего не помнил о том времени в Вегасе, но и помнил он достаточно. Достаточно, чтобы голова у него начинала кружиться, а в желудке возникала боль от чувства вины и смущения.

Отэм была матерью его сына. Переменчивой как осень. И самой последней женщиной на планете, из-за которой он хотел бы заиметь головокружение и какую бы то ни было боль.

И меньше всего - боль между ног.

***

Отэм сидела за столом напротив Челси и Бо Росс: образец деловой женщины в черном креповом платье в стиле сороковых с короткими цельнокроеными рукавами и пуговицами из горного хрусталя.

В тот самый момент, как одинаковые близнецы вошли к ней в офис, Отэм поняла, что двойной свадьбы, которую они хотели, не получится. Темный маленький хвост и черный костюм Бо заставляли ее выглядеть чужеродной в кабинете Отэм. Челси же была буйством красок в пурпурно-розовом платье от Пуччи и красных туфлях на каблуке и плато. Сестры оказались невысокими и симпатичными с большими бюстами и огромной харизмой.

Челси, наклонившись вперед, положила руку на стол:

- Мы выбрали третью субботу июля.

- Хоккейный сезон закончится, - пояснила Бо.

- Мы с Марком переедем в наш дом в Чапел-Хилл.

- А мы с Джулсом, надеюсь, к тому времени тоже найдем дом. – Бо положила ладонь поверх руки сестры. - Мы думали о свадьбе в стиле минимализма. Черное и белое с вкраплениями олова.

- Сомневаюсь, что Джулс думал о черном и белом. А Марку все равно, если его не заставляют участвовать в подготовке, – улыбнулась Челси, убирая руку из-под ладони сестры. – Я хочу садовую тему с большим количеством красок. Пурпурный и розовый с брызгами красного и желтого.

- Нет.

- Черное и белое – скучно. В твоей жизни должно быть больше красок.

- А тебе нравятся абстрактные картины, которые никто кроме тебя не понимает.

- Дамы, - вмешалась Отэм. – Как сильно вы настаиваете на двойной свадьбе?

Сестры посмотрели на Отэм так, будто она говорила на языке, который они не понимали.

- Мы обручились с разницей в несколько дней.

- Это кажется правильным, - сказали они одновременно.

- Двойная церемония - коварная штука. – Отэм наклонилась вперед, положив руки на стол. – И каждая невеста заслуживает дня, организованного специально для нее. Бо, ты любишь минимализм, а ты, Челси, смелая и любишь краски. Вы обе заслуживаете своего момента, но, боюсь, ваши вкусы такие разные, что противоречат свадьбам вашей мечты.

- Но нашей семье придется дважды летать в Сиэтл.

Бо покачала головой:

- Нет, если одна свадьба будет в пятницу, а другая в субботу.

- Точно, - улыбнулась Отэм.

- Тогда мне субботу.

Бо покачала головой:

- У Джулса больше родственников. Так что субботу мне.

- Нам не нужно решать это сегодня, - вмешалась Отэм, меняя тему беседы на ту, что очень любили невесты. – Вы уже выбрали платья? Я могу помочь вам с этим или дать адреса великолепных магазинов.

- Я не буду выбирать платье до Рождества, - сказала Челси. – На двадцать девятое у меня назначена операция по уменьшению груди, так что я в самом деле не вижу смысла примерять платья сейчас.

Бо, нахмурившись, посмотрела на сестру:

- Я читала статистику о количестве людей, умерших от пластической хирургии.

- Это не пластика.

- Нет пластика.

- Нет, не пластика.

- Это расчленение.

Челси закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

- Мы действительно должны говорить об этом сейчас? – Она повернулась посмотреть на сестру. – Сегодня?

- Нет, - Бо покачала головой. – Прости. Можешь забрать субботу.

- Нет. У Джулса большая семья. Забирай субботу ты.

Отэм почувствовала резкую пульсирующую боль в центре лба. И, почти боясь ответа, спросила:

- Насколько сильно женихи будут вовлечены в процесс подготовки?

- Марк совсем никак. Кроме двух недель отпуска, которые он берет для моей операции, он будет на выезде с «Чинуками» до весны. – Челси махнула рукой. – И он все равно не особо хорошо умеет планировать.

В честь нашего любимого Марка

- Джулс поможет. Хотя… - задумалась Бо, - его любовь к пастельным тонам может стать проблемой.

Челси улыбнулась сестре:

- У Джулса прекрасный вкус. Ты должна позволить ему работать с Отэм вместо себя.

Когда близнецы отказались от идеи двойной свадьбы и перестали спорить о том, чей вкус хуже, встреча стала проходить спокойней. Отэм быстро обнаружила, что обе сестры очень организованны и знают, чего хотят. Они знали, сколько хотят потратить и насколько каждая хочет участвовать в круговерти планирования свадьбы. Они были очень похожи на саму Отэм в этом отношении, и все трое быстро и тщательно обговорили контракт.

Близняшки Росс выходили замуж за птиц высокого полета. Особенно Челси. Марк Бресслер в Сиэтле был хоккейной легендой, и Отэм задумалась, будут ли сестры возражать, если она разместит фотографии их свадеб в профессиональных журналах: когда познакомится с близнецами получше, то закинет удочку.

Бо стянула резинку, державшую хвост, затем снова собрала волосы на затылке.

- Думаю, мы тут почти закончили, и мне нужно кое-что сделать. – Она нахмурилась, глядя поверх плеча Отэм. – Этот мальчик кажется мне знакомым. - Отэм обернулась и посмотрела на множество фотографий Коннера на полках за ее спиной. - Он похож на ребенка, который был в подтрибунном помещении на нескольких последних играх. Его приводит одна из высоких, темноволосых, большегубых девиц Сэма.

Челси сложила руки под грудью:

- Твоего самого страшного кошмара.

- Это мой сын, Коннер. – Отэм перевела взгляд с лица одной сестры на лицо другой, затем добавила: – Леклер.

В глазах Бо блеснул огонек.

- А-а.

- Я не знала, что у Сэма есть сын. Сколько ему?

- Пять, - ответила Отэм. – Мы с Сэмом не долго были женаты. – Что было преуменьшением. – Быть женой хоккеиста просто не для меня.

С самого начала они с Сэмом решили, что ради Коннера будут представлять подробности их брака кратко и сладко. Это было почти единственным, о чем им действительно удалось договориться. На свете существовало только три человека, которые знали правду. Винс и двое друзей Сэма. И насколько Отэм знала, друзья не раскрывали их секрета.

- Такая жизнь очень тяжела для семьи, - согласилась Бо. – Нужно большое желание и сильная женщина. Хоккеисты великолепны, но некоторые из них настоящие кобели.

- Бо! – задохнулась Челси.

- О, я не имела в виду Марка.

Челси показала глазами на Отэм:

- Следи за тем, что говоришь.

- Все в порядке, - засмеялась Отэм. – Сэм - потрясающий кобель.

Челси улыбнулась.

- Но он очаровательный кобель. – Она покачала головой. – Мне жаль, что у вас с ним не сложилось. Мне всегда нравился Сэм. Он обычно приезжал и забирал Марка, когда тот не мог водить машину. Сэм в самом деле хороший друг.

- Да.

Отэм не знала, насколько хорошим другом может быть ее бывший, но она знала, что он может быть очаровательным кобелем. И определенно очаровал ее шесть лет назад. Очаровал так, что она прямо выпрыгнула из своих трусиков ему в руки.

Бо встала и взяла свой маленький черный рюкзак.

- Мы с Джулсом обычно на большинстве домашних игр сидим в ложе владельца. Если вы захотите прийти и привести Коннера, дайте мне знать.

- Фейт не будет против?

- Она обычно находится в комнате отдыха игроков, так что ложа всегда пустая, если только мы с Джулсом там не сидим. - Отэм тоже встала. - Я сначала спрошу Фейт, конечно, но, думаю, она не будет возражать. На самом деле она будет рада, что ложу используют.

Отэм не собиралась идти на игру «Чинуков». Она не была поклонницей хоккея, и ей совсем не хотелось быть принятой за фанатку Сэма.

Сейчас их отношения были нормальными, но они не стали друзьями.

- Спасибо.

Она проводила сестер, снова села за стол и убрала контракт в папку. Сэм заберет Коннера от няни на несколько часов.

Отэм не знала, что чувствует по поводу сэмова перевоплощения из отца приходящего время от времени в отца неравнодушного. Она не знала, что послужило причиной такой перемены, но в итоге так было лучше для Коннера. Отэм скучала по сыну, когда тот проводил время с Сэмом, но нужно было признать, что это давало такую необходимую ей передышку. Как, например, сегодня, когда у нее была тонна белья для стирки и целый дом для уборки, и сделать все это было легче, если сын не путался под ногами.

Прежде чем уйти, Отэм вытащила файлы контрагентов и положила их на пачку бумаг, которую нужно было забрать домой. Зазвонил мобильник, лежавший на столе, и Отэм, узнав номер Сэма, ответила.

- Что случилось?

- Коннер у меня. Подумал, что должен дать тебе знать.

Как предусмотрительно. Как непохоже на Сэма.

- Спасибо.

- Завтра вечером у меня игра.

Отэм присела на край стола, глядя в окно на парковку.

- Да. Коннер мне говорил.

- Он хочет пойти.

На другой день Коннеру идти в школу, но если его учеба не пострадает, Отэм могла бы и отступить от своего правила. Через несколько недель Сэм уедет, и Коннер не сможет видеть его.

- Если он не устанет, то все в порядке. Просто попроси Натали привезти его домой, когда он начнет вырубаться.

- Ага. Угу. Ты будешь смотреть игру по телевизору?

- Игру? – С чего это Сэм так разговорчив? – Нет.

- Ты работаешь?

- Завтра вечером нет. – Она только что купила стразы и хотела на что-нибудь их приклеить. – Ноябрь у меня обычно не сильно загружен.

- У Натали грипп.

- Очень жаль.

Может быть, на дешевую уродливую вазу, а лучше на стеклянные подсвечники. Это должно выглядеть классно, и можно будет использовать их для различных мероприятий. Может быть.

- Так… ты сможешь привезти Коннера на игру?

Или на ручки и…

- Что? Стоп. Нет. Я занята.

- Чем? Ты только что сказала, что не работаешь.

Какое это имеет значение? Она Сэму ничего не должна.

- Кое-чем.

- Чем кое-чем?

- У меня целый список кое-чего.

- Конечно, он у тебя есть, но разве то, что в твоем списке, важнее того, чтобы позволить Коннеру посмотреть, как я играю?

Почти все, но, чтобы показать Сэму, как низко он находится в ее персональной пищевой цепочке, Отэм сказала:

- Мои стразы.

- Твои что?

- У меня есть стразы, и я собираюсь приклеить эти стекляшки на вазу или еще куда-нибудь.

- Иисусе.

- Я не должна тебе никаких объяснений, Сэм. – Встав, Отэм положила руку на бедро. – Но если хочешь знать правду, я ненавижу хоккей.

- Это то же самое, как если бы ты сказала, что ненавидишь Канаду.

- Я не канадка, - заметила она.

- А Коннер – канадец. Послушай… - Отэм показалось, что Сэм переложил трубку к другому уху, прежде чем продолжить: – Я бы не стал просить, но во вторник я уезжаю на неделю.

Отэм услышала, как тонкий голосок молит:

- Пожалуйста, мамочка.

- Это нечестно, Сэм.

- Я знаю. - Конечно, он знал. И не раскаивался. - Тебе не нужно быть там всю игру, - продолжил он. – Если ты или Коннер устанете, ты можешь уехать. Всего один раз, Отэм. Я бы не попросил, но Коннер очень хочет увидеть, как я надеру задницу Седину.

- Коннер не любит жестокость.

- Это не жестокость. Это хоккей.

Точно.

В этот раз она даст Сэму то, что он хочет, но Отэм на самом деле не хотела и не собиралась облегчать ему жизнь за здорово живешь.

- Что мне за это будет?

Последовала пауза, затем Леклер спросил, и его голос отозвался глубоким рокотом у нее в ухе:

- Что ты хочешь, сладкая?

Отэм закатила глаза.

- Хочу, чтобы ты перестал давить на меня. Ты избалован и привык, что все делают так, как ты хочешь. Я на тебя не работаю. И я не одна из твоих женщин. Моя жизнь не вращается вокруг твоих нужд, потребностей и желаний.

- Отэм, - вздохнул он, - я точно знаю, что из жизней всех женщин на планете, твоя жизнь точно не вращается вокруг моих желаний.

***

В центре Сиэтла в «Кей Арене» гремела песня «Добро пожаловать в Джунгли». Через две минуты после начала второго периода счет был равным – по два гола у каждой команды. Уолкер и игрок «Ванкувера» - Хенрик Седин - стояли на точке вбрасывания за синей линией «Чинуков». Шайбу вбросили, музыка прекратилась, и звук «Axl Rose» сменился стуком клюшек по льду.

Сэм сидел на скамейке и лил себе воду в рот. Потом сплюнул между ног и вытер уголки губ тыльной стороной ладони.

- Хенрик создает пространство и давку во вратарской площадке, - говорил сзади Марк Бресслер. – Займись им и убери из дальнего угла Марти.

Сэм кивнул, следя глазами за действом на льду. У передней линии «Кэнакс» была скорость, но их защита не была такой же быстрой. Если «чинуки» продолжат давить на защиту и Луонго, то смогут устроить «Кэнакс» хорошенькую взбучку.

Сидевший рядом Андре крикнул проезжавшему мимо Барроузу:

- Ты следующий, идиот!

Сэм засмеялся, переводя взгляд влево за ворота на розовую бейсболку Отэм. Казалось, что она от кого-то прячется. Кепка, поднятый воротник, как будто Отэм была двойным агентом и не хотела, чтобы ее узнали. Сэм даже немного удивился, что она не надела тот свитер «Питтсбурга», просто чтобы вывести бывшего из себя.

Леклер почувствовал руку на своей спине, поднялся и засунул капу в рот. Они с Владом перепрыгнули через бортик, и Сэм направился к противоположной стороне арены.

Кеслер опустил шайбу на лед, ведя кусок вулканизированной резины крюком клюшки. Сэм следил за лицом Кеслера, читая его, и в ту секунду, когда игрок «Кэнакс» опустил взгляд, Сэм бедром толкнул его на бортик. Плексиглас загрохотал, а Леклер тем временем боролся за шайбу, орудуя крюком своей клюшки и подначивая:

- Ты, небось, тащишься, когда тебя имеют в задницу.

- Отсоси мне, Леклер.

- Сначала ты, дерьмо собачье.

Он бросил шайбу через коридор к Даниэлю и покатился к красной линии. Раздался свисток, и судья объявил проброс.

Сэм взглянул на Коннера и Отэм. Сын махал ему поролоновым пальцем, и сердце Сэма сжалось. Тень от козырька кепки скрывала глаза Отэм и касалась изгиба ее губ. Леклер был благодарен, что несмотря на свое очевидное отвращение к нему и хоккею, она привела Коннера.

Сэм задом докатился до линии ворот и проверил ленту на клюшке. Он на самом деле не мог бы желать лучшей матери для своего сына. Проезжая мимо Кеслера, Сэм ударил его плечом.

- Мои яйца и то управляются с шайбой лучше, чем ты.

- Потому что они у тебя висят до самого льда, старик.

Сэм улыбнулся. Он помнил время, когда сам был двадцатипятилетним и наглым. Черт, он до сих пор иногда бывал наглым. Совсем чуть-чуть.

- Следи за собой, говнюк. Сезон еще только начался, а лед скользкий.

Он стоял почти на линии ворот, закрывая линию удара, и ждал. Шайбу вбросили, Хенрик передал ее назад Кеслеру, и в этот момент справа Сэм получил сильный удар от Шейна О'Брайена, который заставил его свалиться на задницу, проскользить по льду и впечататься правым плечом в бортик. Леклер услышал треск на секунду раньше, чем боль пронзила его плечо и всю руку.

- Твою мать!

Он, перекатившись на правый бок, попытался сесть. Перед глазами замерцали звездочки. Раздался свисток. Сняв перчатку, Сэм сжал зубы.

- Сукин сын! – задыхаясь от боли, он лежал на спине и глядел вверх на металлические балки.

«Это плохо», - подумал Сэм.

Арена наполнилась криками тысяч фанатов «Чинуков». И через все это - боль, шок и шум - он услышал Коннера. Услышал его испуганный вскрик, хотя это было невозможно. Слишком громким был рев толпы. Потом потолок перед глазами Сэма заслонили лица Влада и Даниэля, а вскоре появился Бресслер и врач команды Скотт Силверман.

- Где болит? – спросил Скотт.

- Плечо. Ключица. Я слышал треск.

- Можешь пошевелить руками и ногами?

- Да. – Сэм сломал достаточно костей, чтобы распознать признаки, и подумал, сколько времени ему придется быть в списке травмированных игроков из-за этого перелома. Сколько времени пройдет, прежде чем Сэм сможет встретиться с О'Брайеном на льду и надрать ему задницу. – Помогите мне встать.

Марк опустился рядом на одно колено:

- Просто лежи спокойно и позволь Скотту делать его работу.

Сэм покачал головой и заскрежетал зубами от боли, пронзившей его от такого простого движения.

- Здесь мой ребенок. Не хочу, чтобы он видел, как я валяюсь на льду. – И он ни за что не позволит этим ублюдкам увидеть, как сильно травмирован. – Скотт может делать свою работу в раздевалке.

Сэм оперся на правую руку и сел. Болело сильнее, чем он показывал. Последнее, чего ему хотелось, это чтобы его унесли на носилках.

Скотт подставил плечо под правую руку Сэма, так что тот смог подняться на колени. Черт! Дерьмо! Проклятье!

- Ты в порядке?

- Да. Да.

Сукин сын!

Сэм встал на ноги, и арена взорвалась аплодисментами. Он медленно покатился к скамейке, крепко прижимая левую руку к груди: было так больно, что в глазах темнело. Но сильнее боли была злость. Он был зол, что этот гребаный засранец застал его врасплох. Зол, что теперь придется пропустить месяц, и это при удачном стечении обстоятельств. Зол, что все это случилось на глазах у его сына.

ГЛАВА 10

Мужчина моей мечты: не заводит других подружек (особенно тощих)

Коннер отпустил пальцы Отэм и нажал кнопку лифта. В левой руке он держал маленькую коробочку с кексом. Коричневый кекс с желейными червяками и шоколадной крошкой, который они испекли этим утром, а Коннер сам украсил. Двери плавно закрылись, и Отэм с сыном поехали вверх на десятый этаж, к квартире-студии. Было чуть больше десяти утра. Обычно в это время Коннер находился в школе, но после вчерашнего вечера ему нужно было увидеть отца.

Только после часа ночи парнишка, устав от рыданий, наконец-то уснул. Он был совершенно уверен, что папа умирает.

- Они увезли его в ск-ско-рой, - рыдал Коннер.

- Просто потому, что так удобней, - солгала Отэм в попытке утешить его. Вскоре после того как Сэм ушел со льда, кто-то из администрации «Чинуков» нашел Отэм с Коннером и сообщил, что Сэма увезли в «Харборвью» на осмотр и рентген.

- Я так не д-думаю, мам.

Сын взрослел, и его становилось все труднее обмануть, а те секунды, когда они смотрели на Сэма, лежавшего на льду, были для Коннера ужасны. Он разразился отчаянными рыданиями, и Отэм пришлось признать, что хотя она много раз желала бывшему зла, реальность заставила ее желудок сжаться в тугой узел.

- Я хочу увидеть па-а-а-апу.

- Я отвезу тебя к нему утром, - пообещала Отэм, хотя меньше всего хотела находиться в квартире Сэма.

Двери лифта разъехались, и Отэм с Коннером вышли в короткий коридор.

- Помни, что мы ненадолго. Только чтобы ты увидел, что с папой все в порядке.

Коннер позвонил в дверь, и через несколько коротких мгновений ее открыла Фейт Саваж, выглядевшая высокой, великолепной и беременной. Отэм не знала, кто удивился больше. Она сама или владелица «Чинуков».

- Э-э, здравствуйте, Отэм. Вы знакомы с Сэмом?

- Да. У нас общий сын.

- Я этого не знала. – Фейт перевела взгляд на светлую макушку Коннера.

- Мало кто об этом знает. – Отэм положила руку на голову сына. – Поздоровайся с миссис Саваж.

- Привет. – Коннер отклонился влево, чтобы заглянуть в квартиру. – Как дела?

Фейт улыбнулась:

- Все хорошо. Спасибо.

Она отступила, и Коннер пронесся мимо нее.

- Папа!

Отэм зашла внутрь и закрыла за собой дверь.

- Как Сэм?

- Раздражен. – Фейт оглянулась через плечо. – Я рада, что вы здесь.

Очевидно, она не знала об отношениях Сэма и Отэм.

- Как ваше самочувствие? – спросила она Фейт, заходя в гостиную с мягкой кожаной мебелью, огромным домашним кинотеатром и стеклянной стеной, открывавшей вид на город. Все пространство было открытым и заполненным дорогой мебелью и картинами. Именно тот вид холостяцкой норы, который Отэм ожидала от Сэма.

- Сейчас хорошо. Первые три месяца были немного тяжелыми. Я просто не могу представить, как ужасно должно быть тем бедным женщинами, которых тошнит все девять месяцев.

Отэм засмеялась, поднимая руку.

- Я – одна из тех женщин, и это было ужасно. – Она расстегнула молнию черного флисового пиджака по дороге на кухню, где у столешницы стояли Сэм с Коннером. – Вы уже знаете, кто у вас будет?

- Еще нет. У нас было только одно УЗИ.

- О. Я помню этот момент. Коннер выглядел, как цыпленок. – Она засмеялась: - Вот почему мы зовем его Наггет.

Сэм поднял взгляд от кекса, лежавшего на мраморной столешнице. Поверх белой футболки на Леклере была повязка в виде восьмерки на плечах, левая рука на перевязи крепко прижата к груди. Правая сторона футболки заправлена в нейлоновые спортивные штаны, левая свисала на бедра. Волосы в беспорядке, темно-русая щетина затеняла щеки и подбородок.

- Я думал, ты зовешь его Наггет, потому что он был зачат в Лас-Вегасе.

Взглянув на Фейт краешком глаза, Отэм покачала головой. Ночь в Вегасе, когда был зачат Коннер, была не тем, о чем ей хотелось думать, не говоря уж о том, чтобы обсуждать. Они с Сэмом никогда об этом не говорили, и она не испытывала желания начинать сейчас. Особенно перед Фейт Саваж.

- Оставлю вас наслаждаться обществом сына, - сказала Фейт, проходя к барному стулу и забирая свое красное шерстяное пальто и сумочку от «Гермес». – Сэм, дай мне знать, если что-нибудь понадобится.

- Спасибо, что пришли. До встречи. – Он сделал движение ей навстречу, но Фейт подняла руку.

- Я найду выход. Отдыхай. – Она улыбнулась Отэм: – Была рада снова увидеть вас.

- Я тоже.

И Фейт ушла, оставив после себя аромат дорогого парфюма. Когда за ней закрылась дверь, Отэм осталась с Сэмом наедине. В его квартире. На его территории.

- Можешь пошевелить рукой? – спросил Коннер отца.

- Ага, - заверил его Сэм. – Я сломал ключицу. – Он указал рукой на плечо. – Поэтому ношу повязку, чтобы держать руку неподвижно.

Коннер посмотрел на отца и покачал головой.

- Я видел, как тот мужчина сделал тебе больно.

- Это ничто по сравнению с тем разом, когда я сломал лодыжку. Сейчас я, по крайней мере, могу ходить.

Отэм положила свою имитацию сумки от «Гермес» из «Таргета» на барный стул вместе с толстовкой Коннера. Свой пиджак она снимать не стала, поскольку не планировала оставаться так долго, чтобы нужно было устраиваться поудобней.

- Но можно ли тебе ходить? – Отэм предпочитала, когда Сэм был в ее доме. Где она чувствовала некоторое подобие контроля над ситуацией. Хотя с бывшем мужем контроль всегда был лишь иллюзией.

- Да. Но я сижу. – Он указал на кекс: – Я съем красного червяка. А ты зеленого.

- Хорошо, - Коннер схватил червяка и запихал его в рот.

- Может, позже. – Сэм закрыл крышку коробочки с кексом, будто от вида червяков, выползавших из выглядевшего грязным кекса, его немного тошнило. – Не уверен, что червяков можно есть вместе со всеми лекарствами, которые я только что принял.

Он медленно прошел мимо Отэм, Коннер последовал за отцом. Может, ей лучше уйти? И вернуться через час?

Она не принадлежала этому месту. Этой холостяцкой норе Сэма.

- Отэм, не могла бы ты достать упаковку гороха из холодильника?

- Конечно.

Она прошла по отделанному камнем полу к двойному холодильнику из нержавеющей стали и открыла дверь. Порыв холодного воздуха касался ее лица и впадинки горла, пока Отэм смотрела внутрь на замороженный сок, коробку смеси для блинчиков и десяток упаковок замороженного гороха. Она взяла сверху одну пачку и вышла из кухни. Сэм сидел на кожаном диване, Коннер расположился рядом. С привязанной к груди рукой и повязкой вокруг плеча Сэм выглядел почти беспомощным. Ну, настолько беспомощным, насколько может казаться стена из твердых мышц высотой в сто восемьдесят восемь сантиметров и весом более девяноста килограмм.

Отэм передала ему горох:

- Мне позвонить Натали?

- Зачем? – Сэм приложил горох к плечу и со свистом втянул воздух.

- Разве она не твоя ассистентка? Может, ей нужно помочь тебе?

- В основном она нянька Коннера. А мне не нужна нянька.

Охваченный болью Сэм не только казался беспомощным, но и не вписывался в представление Отэм о нем. Представление, которое было у нее многие годы, как о мужчине с кучей подружек и еще большим количеством сексуальных партнерш. Сейчас он выглядел обычным парнем. Ну, почти. Обычным парнем с небрежной щетиной на подбородке кинозвезды.

- Тебе нужно что-то еще?

- Нет. – Он покачал головой и поднял на нее взгляд затуманенных голубых глаз. Отэм не знала, устал ли Сэм или был одурманен лекарствами. Возможно, и то и другое.

Отэм взглянула на часы на внутренней стороне запястья. Еще пять минут.

- Пап, что значит «зачат»?

Отэм с Сэмом посмотрели на Коннера, потом друг на друга.

- Что?

- Ты сказал, я был зачат. Что это значит?

- Ну, э-э-э… - Сэм запнулся и перевел взгляд на сына. – Это значит, что когда два человека… Это значит, что… - Он передвинул упаковку гороха на плече.

Для парня, у которого была большая практика в зачатии, он точно попал в затруднительную ситуацию, объясняя это. Не то чтобы Отэм хотела попытаться. Особенно перед Сэмом. Когда ей придется «поговорить об этом», она бы не хотела иметь свидетелей.

- Ну, это когда… - Сэм вздрогнул, будто его пронзила мучительная боль, и он был не в состоянии думать. – Ох. Плечо болит. Спроси маму.

- Меня?

Он указал на свою ключицу:

- Прояви снисходительность. Мне очень больно.

Что совсем его не извиняло.

- Ладно. – Она, вероятно, могла ответить на этот вопрос лучше, чем Сэм. В любом случае. Как бы то ни было, ее ответ будет безопасней. Отэм села на диван и повернулась лицом к Коннеру. - Это значит сделан. – Вот так, все очень просто.

- А. – Он посмотрел на нее голубыми глазами так похожими на глаза отца, что это казалось безумием. – Я был сделан в Лас-Вегасе?

- Да.

- О. – Сын сглотнул, и она почти увидела, как в его маленькой голове закрутились колесики. – Как?

Отэм всегда знала, что однажды придется ответить на этот вопрос. И была готова. Она несколько раз проигрывала ситуацию в голове, но никогда не представляла, что Сэм будет сидеть в нескольких метрах от нее с упаковкой гороха у плеча и выглядеть так, будто тоже хотел бы узнать ответ.

- Ну, когда два человека занимаются любовью, они иногда делают ребенка.

- О. – Отэм задержала дыхание в ожидании следующего «как». Вопросы будут все сложнее. Коннер повернулся к Сэму: – Можно твоих жевательных червяков?

- Валяй.

Коннер подпрыгнул и побежал в кухню так быстро, как только позволяли его маленькие сникерсы. С губ Отэм слетел вздох облегчения, она потерла лицо ладонями.

- Чувствую себя так, будто увернулась от пули.

- Мне было даже интересно посмотреть, как ты ответишь на вопросы, которые появляются у него в голове.

Она нахмурилась и опустила руки.

- Ты мне совсем не помогал. - Наклонившись вперед, чтобы удостовериться, что Коннер все еще на кухне, Отэм сказала: - Он спросил тебя, а ты точно знаешь, что значит слово «зачат». Боже правый, ты самый большой извращенец на планете.

Сэм засмеялся, совсем не смущенный. Ну, конечно. Это же Сэм.

- Не самый.

- Ну, почти.

- Вот почему я, вероятно, не должен отвечать на такие деликатные вопросы.

Вернулся Коннер, жуя красного желейного червяка. Маленькие шестеренки у него в голове все еще крутились. То, что сын сделал перерыв на червяка, не значило, что он готов оставить эту тему.

- Хорошо. – Отэм вскочила на ноги, прежде чем Коннер успел задать вопрос. – Нам уже пора.

- Мы же только что пришли.

- Мы говорили об этом, Коннер. Ты знал, что мы не останемся тут надолго. Твоему отцу нужен отдых.

- Что мне нужно, так это душ.

Отэм направилась к кухне.

- Давай найдем твою толстовку.

- Мне нужна твоя помощь.

Это заставило ее остановиться и медленно повернуться к Сэму. Он смотрел на нее.

- Моя? Тебе нужна моя помощь, чтобы принять душ?

Он тихо рассмеялся и оттолкнулся здоровой рукой, чтобы встать.

- Нет. Разве что ты настаиваешь. – Сэм бросил горох на кофейный столик и указал на свою перевязь. - Кто-то завязал эту штуку сзади, и я не могу ее снять. – Он прошел мимо Отэм, явно считая, что она ему поможет. – И вообще я не уверен, что она мне нужна.

- Пап, можно съесть твой кекс?

- Валяй. Но только съешь его за столом. Сегодня я не смогу воспользоваться пылесосом после вашего ухода. – Он оглянулся на Отэм через плечо. – Пойдем. – Когда она не сдвинулась с места, Сэм остановился и повернулся, чтобы посмотреть на нее. – Я не пытаюсь командовать. Просто мне нужна небольшая помощь.

Но ноги у нее приросли к ковру вовсе не по этой причине. Помощь в снятии повязки казалась Отэм немного слишком интимным занятием. Немного слишком близким.

Сэм, будто прочитав ее мысли, спросил:

- Ты думаешь, я пытаюсь флиртовать с тобой?

В его устах это предположение прозвучало так нелепо, что у Отэм не осталось выбора. Покачав головой, она сняла пиджак. Бросила его на сумку и пошла за Сэмом.

- Конечно, я ничего такого не думала. – Они прошли по изогнутому коридору и миновали комнату, которая могла принадлежать только Коннеру.

- Это хорошо, потому что я не в том состоянии, чтобы начинать то, что не смогу закончить, - бросил Сэм через плечо. – Не важно, как сильно ты будешь умолять.

Если бы он уже не был травмирован и не двигался так медленно, Отэм могла бы почувствовать соблазн ударить его. Вместо этого она сосредоточилась на темно-синей повязке в форме восьмерки на белой футболке и бежевой перевязи. Сэм прав. Повязка и перевязь были закреплены сзади. Отэм прошла за ним в большую хозяйскую спальню с впечатляющим видом на бухту Эллиот. Постель была все еще не заправлена и помята с ночи, хоккейные шорты, носки и большие щитки валялись с одной стороны. Гардеробная была такой же большой, как ванная в доме Отэм, а ванная Сэма такой же большой, как ее кухня. Только более модной. Намного более модной.

Здоровой рукой Сэм щелкнул по выключателю, и блестящая люстра и ряды светильников осветили черно-белый мрамор. Душевая кабина могла легко вместить семью из шести человек и была сделана из стекла и черного гранита с тонкими прожилками серебра.

Сэм остановился в центре полосатого коврика. Было совершенно ясно, что это коровья шкура, выкрашенная под зебру, но она все равно немного смущала Отэм.

Сэм повернулся к ней:

- Что?

Она скользнула взглядом по его ногам, талии, по руке, прижатой к груди, и посмотрела в лицо.

- Этот коврик из коровьей шкуры.

- Да?

Отэм покачала головой.

- Тебя это не беспокоит?

- Не больше, чем твои кожаные кроссовки.

Для Отэм это не было одним и тем же. Ее туфли служили благородной цели, и она считала, что кожа животных, используемая только для украшения – страшное дело. Как и черепа, головы и оленьи рога.

Фу! Но ее чувства не значили ничего ни для кого, кроме ее самой. Отэм обошла Сэма сзади и взялась за застежку как раз под его правой лопаткой.

- Коннер видел его?

- Ага.

Ее пальцы коснулись теплого хлопка футболки Сэма.

- Он не плакал?

- Нет, но ему не нравится ходить по нему.

Вот это ее мальчик.

- У него доброе сердце. Ему не нравится причинять боль людям или животным. – Что как раз касалось темы, о которой Отэм хотела поговорить с Сэмом. - Прошлой ночью он был в шоке, когда увидел тебя. – Она встала на носочки и, пытаясь касаться Сэма как можно меньше, легко положила ладонь ему между лопаток для опоры, когда стаскивала лямку через плечо. – Это его очень расстроило.

- Знаю, но я рискую получить травму каждый раз, как выхожу на лед. – Отэм обошла вокруг, и он медленно опустил руку. – Прошлой ночью была дурацкая случайность.

Она осторожно стянула бежевую повязку у него с руки, ведя ту через локоть. Ей хотелось, чтобы Коннер на некоторое время перестал посещать хоккейные матчи, но Отэм полагала, что пока эта тема является спорной. По крайней мере, пока Сэм не вернется на лед.

- С моего места это казалось намеренным. – И взглянула на складки, обрамлявшие его рот. Она стояла так близко, что могла различить каждый волосок у него на подбородке.

- О, удар был намеренным. – Сэм со свистом втянул воздух и посмотрел ей в глаза. – А травма – дурацкая случайность. Я ударился о бортик под неудачным углом.

Отэм положила перевязь на полку, затем снова обошла Сэма. Оторвала клейкую ленту с повязки и слегка скользнула пальцами под нее.

- Дерьмо.

- Ты в порядке?

- Бывало и хуже.

Отэм сняла повязку с плеча и положила рядом с перевязью.

- Коннер поймет, что удары – это просто часть хоккея. Все будет нормально.

В чем Отэм сомневалась. Она снова сделала шаг, чтобы встать перед Сэмом.

- Он – миролюбивый мальчик.

- Он – Леклер.

Но он и из семьи Хэйвен. Где не любят жестокость. Ну, за исключением Винса.

- Коннер – любовник, а не солдат.

Сэм взялся здоровой рукой за край футболки и вытащил ее из штанов.

- Ты говоришь так, будто он должен быть либо тем, либо другим. Он – Леклер. – Сэм поднял глаза, и его губы медленно изогнулись в улыбке. – Мы талантливы в обоих вопросах.

Отэм покачала головой:

- Даже после всех этих лет меня все еще удивляет твое гигантское самомнение.

- Это не самомнение. – Он подошел ближе, чтобы она помогла ему снять футболку. – Это правда. Я просто не страдаю от ложной скромности.

Или вообще от любого вида скромности. Отэм взялась за край мягкой ткани. Она все время раздевала Коннера. Здесь нет никакой разницы. Это все делается чисто механически. Никаких проблем. Она потащила футболку вверх по животу, груди. Вот. Никаких проблем. Совсем. Ни… Мать моя женщина!

Отэм и забыла, как выпуклые мышцы и шесть кубиков пресса, и блядская дорожка выглядят вблизи. Во рту пересохло, и Отэм с трудом сглотнула.

- Можешь вытащить руку?

Он ей не нравится. Она его не ненавидит. В плане чувств она ничего не ощущает. Никакого учащения пульса, но физически… физически она чувствовала себя так, будто получила удар в живот горящим шаром желания. Что напомнило ей первый раз за долгое время, что она не только мама Коннера. Она – тридцатилетняя женщина, у которой пять лет не было секса.

Схватив Отэм за руку, Сэм прижал ее ладонь к своей груди. К теплой, твердой, обнаженной груди. Когда-то Отэм вылизывала эту грудь. Скользила ртом вверх и вниз по этому плоскому животу, как будто он был ешь-сколько-влезет столом.

- Не больно? – Когда Сэм не ответил, она подняла глаза. Вверх мимо его руки, державшей ее ладонь. Мимо мощной шеи и приоткрытых губ, к голубым глазам.

- В первый раз, когда я увидел тебя, - сказал он, – я подумал, что у тебя самые красивые волосы, что я видел в жизни.

Что? Пока она думает о его твердом животе, он думает о ее волосах?

- Ты под кайфом?

Он улыбнулся:

- Еще каким.

Сэм был отуплен обезболивающими и беспомощен из-за травмы. Мыслям Отэм не было оправдания.

- Я все еще считаю твои волосы красивыми.

Это точно за него таблетки говорят.

- Не говори сейчас ничего, что заставит тебя завтра устыдиться.

Он провел большим пальцем по ее ладони.

- С чего бы мне стыдиться?

- Потому что я тебе не нравлюсь.

- Ты мне нравишься.

Он поднял здоровую руку и провел своей большой теплой ладонью по плечу Отэм к шее. Внезапно он перестал казаться отупленным или беспомощным.

- Сэм.

- Ты хорошо пахнешь. Кексами. – Он опустил голову и прижался лбом к ее лбу. – Мне нравятся кексы.

Отэм выдавила тихий смешок и покрепче ухватилась за его футболку.

- Ты никогда не пробовал мои кексы.

- Милая, я пробовал твои кексы. – Его пальцы запутались в рыжих волосах, и он обхватил ее затылок ладонью.

Голос Отэм был немного прерывистым и напряженным, когда она сказала:

- Я не это имела в виду.

Голос Сэма, напротив, был нисколько не прерывистым.

- А я это.

- Пап?

При звуке голоса Коннера Сэм поднял голову, а Отэм отпрыгнула от него, опустив руки.

- Да, дружище? – Сэм оглядел лицо и волосы Отэм прежде чем опустил руку.

- Звонок звонит.

- Это, наверное, Хоуи. Открой ему.

- Что вы делаете? – спросил детский голосок уже из-за дверей.

- Болтаем. - Отэм обошла Сэма сзади. – И я только что помогла твоему отцу снять повязку, чтобы он мог принять душ.

- А. – Коннер перевел взгляд с одного родителя на другого. – Хорошо. – Затем повернулся на пятках своих маленьких кед и исчез.

- Кто такой Хоуи? – спросила Отэм в попытке не думать. О кубиках пресса и кексах, и сыне, который вошел и увидел… что? Его мама и папа болтают? Ага, болтают о кексах.

- Один из тренеров «Чинуков». Он собирался прийти сегодня, чтобы проверить меня и помочь с повязкой.

Она взглянула на него через плечо: футболка снова опустилась обратно, но следы от пальцев Отэм все еще виднелись на хлопке на его груди.

- Значит, ты во мне даже не нуждался?

- Конечно, нуждался. Я знал, что он придет, но не знал, когда. А от меня несет.

От него не несло. Хотя Отэм хотела бы, чтобы это было так. Хотела бы, чтобы он так сильно смердел, что она бы думала о пачках мыла вместо вылизывания его живота.

- Ну, я уверена, он знает, что делать, и может помочь тебе с футболкой лучше меня.

- Может быть, но у него нет твоих прекрасных волос. – Сэм расплылся в улыбке. – И он не пахнет кексами.

- Сэм?

Взгляд Отэм метнулся к дверям, где стояла потрясающая женщина, как будто только что сошедшая со страниц модного журнала. Отэм тут же узнала ее.

Сэм медленно повернулся:

- Вероника? Что ты здесь делаешь?

- Я пришла, как только услышала, что ты получил травму.

- Нужно было позвонить.

- Я пыталась. – Взгляд ее темно-карих глаз перемещался от Сэма к Отэм. За пару мгновений модель оценила ее и не нашла в ней никакой угрозы. Отэм скорее позабавилась, чем оскорбилась. Серьезно, ей было все равно, пока Вероника не спросила: - Вы одна из ассистенток?

Отэм почувствовала жар и холод одновременно и выдавила улыбку.

- Мне пора. Теперь у тебя достаточно помощников. – Она прошла через ванную и проскользнула мимо высокой худой женщины в дверях. Отэм и не знала, что дизайнеры шьют женские джинсы размером на маленькую девочку. – Простите.

- Отэм, - окликнул ее Сэм, но она продолжала идти, чувствуя непреодолимую потребность оказаться где угодно, только не здесь. Поэтому схватила Коннера за руку, встретив его в коридоре.

- У твоего отца есть компания, а нам надо идти.

- Можем мы заехать в «МакДональдс» по дороге домой? Я есть хочу.

- Разве ты только что не съел кекс твоего отца? – Она схватила их куртки и свою сумочку с барного стула на кухне.

- Да, но в «Хэппи Мил» сегодня динозавры.

- У тебя есть динозавры. – Отэм чувствовала, как горят ее щеки. Она злилась. А ведь злиться не из-за чего. Да еще и чувствовала себя смущенной.

- Подожди. – Сэм поймал их у дверей и схватил здоровой рукой. – Обними меня на прощание, - сказал он Коннеру. Осторожно прижал сына к себе, потом посмотрел на Отэм. – Почему ты так зла?

- Я не зла.

- Ты убегаешь отсюда так, будто зла.

Отэм надела пиджак.

- Я просто не оценила то, что одна из твоих подружек по ошибке приняла меня за одну из твоих подружек.

- Натали – не моя подружка. – Он понизил голос. – И Вероника тоже. Она просто…

- Сэм, мне все равно, - перебила Отэм и вытянула руку, чтобы остановить его.

- А выглядишь так, будто не все равно.

- Нет, все равно. Это твой дом. Ты совершенно точно можешь принимать здесь любую женщину, которая тебе нравится. Так же как и я могу принимать в своем доме всех, кто нравится мне. – Отэм повесила свою недорогую сумочку на плечо. – Мне просто не нравится, когда меня по ошибке принимают за одну из твоих женщин. Мне нравится думать, что я выгляжу умнее. Что я на самом деле умнее.

И она действительно умнее.

Ну, если не считать того момента несколько минут назад, когда она стояла в его ванной, трогая его грудные мышцы, думая о кубиках его пресса и разговаривая о ее кексах. Ведясь на его чепуху. По своему собственному болезненному опыту Отэм знала, что ничего хорошего не выйдет, если она поведется на или за чепухой Сэма Леклера.

ГЛАВА 11

Мужчина моей мечты: любит маффины

Что сейчас произошло?

Сэм стоял в пустой прихожей своей студии, уставившись на входную дверь. Конечно, он был под кайфом от таблеток и измучен болью, но это в самом деле не объясняло его смущение от того, что только что случилось. Все дело в Отэм. Вот она холодная, а через мгновение – аж искры летят. Вот только держала руку на его груди, вся такая теплая и расслабленная, и вдруг, разозлившись, что Вероника спутала ее с Натали, уже вылетает с сыном за дверь.

«Мне просто не нравится, когда меня по ошибке принимают за одну из твоих женщин. Я предпочитаю думать, что выгляжу умнее. Что я на самом деле умнее». Что она имела в виду?

Ни одна из женщин, с которыми Сэм встречался, глупой не выглядела. А то, что умом они не блистали, - не их вина. Некоторые обвиняли Леклера в том, что он встречается только с женщинами определенного типа. И это правда. Ему нравились женщины такие же глубокие, как лужа, которые быстро перебегали к другому спортсмену или актеру, или рок-звезде после того, как заканчивались предыдущие отношения. Он не хотел видеть в женских глазах ту боль, что однажды увидел в глазах Отэм.

- Я могу тебе чем-то помочь?

Сэм прикрыл глаза. Он ненавидел нежданных гостей. Разве звонок вежливости, который можно было бы и проигнорировать, это слишком?

- Нет.

Повернувшись, Сэм отправился в гостиную ждать Хоуи. Плечо внезапно чертовски разболелось. Снять повязку было ошибкой, хотя Сэм думал, что просто быстренько примет душ и наденет ее обратно.

Схватив пачку замороженного гороха с кофейного столика и приложив ее к плечу, Леклер осторожно сел на диван и, сжав зубы от боли, откинулся на спинку.

- Я сегодня не очень хорошая компания, Ви.

- Все в порядке. Хочешь чего-нибудь съесть или выпить?

Сэм поднял глаза на Веронику, на ее красивое лицо и убийственное тело, на пышные каштановые волосы и надутые красные губы: он хотел, чтобы она просто ушла.

- Нет.

- Это был твой маленький мальчик?

- Ага.

- Симпатичный.

- Спасибо.

Она присела рядом на диван.

- Так это была его няня?

- Его мать.

Идеальная бровь поползла вверх по безукоризненному лбу.

- Никогда бы не догадалась.

Боль пульсировала в плече, растекаясь по всей руке. Сэм откинул голову на спинку дивана и передвинул упаковку гороха чуть правее.

- Почему?

- Она… - Вероника пожала плечами, пытаясь подобрать верные слова. – Думаю, обычная.

Обычная? Отэм? С ее рыжими волосами и глубокими зелеными глазами, и дерзким розовым ртом? Отэм не была обычной. Хотя Сэм полагал, что тоже считал ее таковой и не однажды. Но было и по-другому. Когда он не мог глаз от нее отвести. Да и не хотел. Как несколько минут назад, когда они стояли в ванной и свет от люстры сиял в рыжих волосах. В те редкие моменты, когда Отэм не была то холодной, то яростной. Когда она была жаркой. И еще жарче.

- Где вы с ней встретились?

Сэм не хотел говорить о бывшей жене. Он не хотел даже думать об Отэм. Потому что мысли о ней вызывали воспоминания о «зачатии» с ней. По какой-то причине вопросы Коннера пробудили воспоминания о сексе с Отэм. Горячем сексе в номере отеля, у стены, в душе и в лимузине, что мчался по Вегасу.

- Вы встретились, когда ты переехал в Сиэтл?

- Не сейчас, Ви.

Он был измучен болью, накачан таблетками и думал о прошлом и настоящем, о сексе, об Отэм: ее постоянно меняющееся настроение было таким же непонятным и приводящим в растерянность, как и всегда.

Вероника открыла рот, чтобы поспорить, но раздавшийся дверной звонок спас Сэма от допроса. Ему уже хватило драм на сегодня.

- Откроешь, Ви?

Та наградила его взглядом, который говорил, что она не закончила, но оторвала свою тощую задницу от дивана и пошла открывать дверь. А когда вернулась, за ней шел Хоуи, и Сэм был готов поцеловать лысину ассистента тренера.

- Почему ты без повязки?

Прижав горох к плечу, Сэм встал:

- Собирался душ принять.

Хоуи посмотрел на Веронику и нахмурился:

- Какая часть из слов «никакой физической активности» до тебя не дошла?

Сэм усмехнулся. Хоуи неправильно все понял и винил не ту женщину.

- Я подумал, что смогу справиться со всеми делами.

- Все хоккеисты считают себя суперменами.

Что в какой-то мере было правдой. Они проводили свою жизнь в борьбе вечер за вечером, пока не оказывались в списке травмированных, и только тогда осознавали, что на самом деле сделаны из плоти и крови. Что не непобедимы. Факт, который Сэму приходилось с годами признавать все чаще.

Следующие четыре дня он провел дома в одиночестве, отдыхая, восстанавливаясь и сходя с ума, пока «Чинуки» отправились на шестую игру, а затем - в двухнедельный выездной марафон. В понедельник Сэм пошел в «Кей Арену», где Хоуи помог ему зашнуровать коньки, и принял участие в небольшом прокате с другими оставшимися в Сиэтле парнями. Держа клюшку лишь правой рукой, Леклер смог управиться с шайбой. Он не надел перевязь, но все еще носил повязку, потому как хорошо выучил урок о том, что бывает, когда снимаешь ее на слишком длительный срок.

Сэм ненавидел сидеть в запасе. Конечно, такое происходило и раньше. Регулярный сезон состоит из восьмидесяти двух игр, и бòльшая часть игроков по различным причинам не принимает участие в каждом матче, но Сэм ненавидел чахнуть в списке травмированных.

Через неделю плечо стало болеть меньше, но все еще оставался целый месяц до возвращения к игре.

Сэм приехал в детский сад забрать Коннера, и тот представил папу своему учителю и некоторым маленьким приятелям, проведя перед строем, будто хотел сказать: «Видите, у меня есть отец».

Сэм взял сына на каток, и они были на льду только вдвоем. Коннер не выказывал ни грамма способностей к катанию на коньках. Казалось, он не может удержаться на ногах, но когда это у него получилось, попытка была совсем не плохой для пятилетнего мальчика.

В среду Сэм поработал над мышцами ног и торса в тренажерном зале арены, а в четверг попросил Отэм привезти Коннера в «Кей», сказав, что Натали в колледже и не может забрать парнишку. Что в некотором роде было ложью.

Натали была в колледже, просто не в четверг. Сэм не знал точно, почему солгал, разве что ему просто стало любопытно, приедет ли Отэм. После того дня, когда он был накачан лекарствами и хотел поговорить о ее кексах, Сэм не был уверен, сумеют ли их отношения снова стать хоть немного нормальными. Или тем, что считалось нормальным для него и Отэм.

Он попросил кого-нибудь из офиса встретить ее и Коннера и привести на нижний уровень. И был почти шокирован, когда около полудня Отэм и в самом деле пришла. В куртке поверх одного из платьев «Миссис Кливер», которые иногда носила. С нее сталось бы заявиться сюда в свитере Кросби.

Коннер сел на скамейку команды, а Отэм сняла куртку, прежде чем присесть перед ним, чтобы зашнуровать коньки. Рыжие волосы упали ей на плечи и щеки, и она заправила их за ухо.

Подол сине-белого платья в горошек скользнул вверх по обнаженным бедрам. Сэму нравилось, когда женщины не надевали чулки. Если только, конечно, эти чулки не крепились к красному поясу с резинками.

- Тут-тук, пап.

Сэм застонал про себя, отрывая взгляд от бедер Отэм.

- Кто там?

Коннер улыбнулся и ответил:

- Сэм.

- Кто это - Сэм?

- Сэм – человек, который стучал вчера вечером.

Он засмеялся:

- Классная шутка.

- Я знаю.

Отэм тихо усмехнулась и подняла взгляд: на мгновение ее зеленые глаза встретились с глазами Сэма, прежде чем она вернулась к конькам Коннера.

- Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо, если не слишком усердствовать.

Сев на скамейку, он помог Коннеру привязать налокотники.

Отэм затянула двойным узлом последний шнурок и посмотрела на Сэма. Тот склонил светловолосую голову, одной рукой управляясь с защитой Коннера. Отэм забрала сына и приехала прямо с работы. Чуть раньше они с Шилох встретились с друзьями ассистентки, Лизой и Джен, чтобы обсудить их свадебную церемонию. Они не в первый раз планировали церемонию для однополой пары, но в первый раз делали это для друзей и хотели, чтобы торжественный день прошел идеально.

***

Забрав Коннера из школы, Отэм поехала в «Кей Арену» и припарковалась в гараже. Их с сыном встретил один из работников «Чинуков» и провел через бетонный лабиринт в самый центр арены. В конце коридора на резиновом коврике рядом со входом в туннель стоял Сэм и в черном свитере с логотипом рыбы и на коньках казался огромным. Он не надел щитки или перевязь для руки. И выглядел горячим и потным. Волосы расчесаны пальцами, будто он только что хорошенько размялся. Один или с одной из своих супермоделей. К сожалению, Отэм хорошо представляла себе тренировки Сэма. Знала, что у него есть выносливость и решимость элитного спортсмена.

Она нахмурилась: лучше не думать об основательности бывшего.

- А это не будет для тебя слишком?

- Нет. Если только Коннер не ударит меня ногой и не впечатает лицом в плексиглас.

Коннер засмеялся.

- Я не буду делать тебе очень больно, пап.

Отэм взяла наколенник со скамьи и прикрепила его сыну на ногу.

- Мне они не нужны.

- Ты их не хочешь, но они тебе нужны.

- Ты привыкнешь надевать обмундирование. И шлем тоже. Это часть игры, - сказал Сэм, подавая Отэм левый наколенник. – Мне обычно мама помогала надевать все это.

- А папа тоже помогал?

Сэм покачал головой:

- Его мой хоккей не интересовал.

Не интересовал собственный сын? Отэм перестала приклеивать липкую ленту под коленом Коннера. Должно быть, Сэм шутит.

Он посмотрел на нее, не поднимая головы, и сказал, будто прочитал ее мысли:

- Он был полицейским. Очень хорошим полицейским. Но просто не был очень хорошим отцом.

Как и сам Сэм. Он опустил глаза, но не раньше, чем Отэм увидела эту мысль, ясно проскользнувшую в его взгляде. Нужно оказать Сэму доверие. В последнее время он уделяет Коннеру намного больше внимания. Очень старается и держит слово, данное сыну. Если бы Отэм любила заключать пари, она бы не поставила на бывшего мужа. Она бы поставила на то, что он уже должен вернуться к своему прежнему поведению. Но опять же, прошло всего полтора месяца с момента появления нового улучшенного Сэма.

Отэм завязала последний шнурок и поднялась. Здоровой рукой Сэм надел на голову Коннеру шлем, затем помог сыну встать на ноги и подбодрил его:

- Лед сегодня заснеженный. Ты, наверное, не будешь падать так часто.

- Хорошо. - В голосе Коннера прозвучало облегчение, когда они вдвоем ступили на лед, и парнишка встал перед отцом. - Мне не нравится все время падать. От этого у меня попка болит.

- Разве мы не говорили о попке?

- Ага.

Они одновременно двигали коньками, перемещаясь по сантиметру вперед. И выглядели при этом очень похожими на – как только Отэм осмелились хотя бы подумать об этом! – пингвинов.

- Это просто потому, что мама – девчонка и не такая умная, как парни.

Отэм подняла глаза, когда Сэм повернул голову, чтобы посмотреть на нее: на его лице явно было написано чувство вины.

- Э-э-э… не помню, чтобы говорил такое...

Приподняв бровь, Отэм попыталась не рассмеяться:

- Плохо врешь.

Сэм усмехнулся, и они с Коннером медленно покатились по льду. Леклер отпустил сына на середине поля между центральной линией и линией ворот, затем выстроил перед ним шайбы. Даже в щитках и шлеме Коннер рядом с отцом выглядел очень маленьким.

- Можешь подать мне те клюшки? – попросил Сэм, указывая на скамейку позади Отэм.

Та скинула свою объемную куртку и положила ее рядом. Натянула рукава темно-синего кардигана и поправила широкий красный ремень на талии, прежде чем взяла две клюшки «Рибок». Одну длинную и одну короткую. На рукоятках и крюках обеих была туго намотана клейкая лента. Номер Сэма, шестнадцать, был написан черным маркером на обеих рукоятках.

Так осторожно, как только возможно, Отэм сошла с коврика на лед и, пробуя поверхность, несколько коротких мгновений стояла неподвижно, чтобы удостовериться, что не шлепнется на задницу. Подошвы красных балеток не сильно скользили, так что она осторожно двинулась к Коннеру.

Холодный воздух полз вверх по ее обнаженным ногам, а хлопья снега залезали в туфли. Каток казался больше с этой стороны плексигласа. И длиннее.

Отэм передала Сэму и Коннеру клюшки и, почувствовав, что туфли заскользили, раскинула руки в стороны, чтобы удержать равновесие.

- Ой.

Сэм бросил клюшку и схватил Отэм здоровой рукой.

- Теперь я знаю, от кого у Коннера такое плохое чувство равновесия.

- У меня хорошее чувство равновесия. – Она подняла взгляд. Прямо к голубым глазам. Коньки придавали Сэму дополнительных двенадцать сантиметров, так что теперь роста он был где-то сантиметров сто девяносто шесть или около того. – Просто не на льду.

Отэм повернулась, чтобы сделать несколько шагов, но хватка на ее руке стала крепче.

- Возьми меня под руку.

- Не хочу потянуть тебя за собой, если упаду.

Сэм отпустил ее и оттопырил локоть.

- Ты не такая уж большая, чтобы утянуть меня за собой.

Стараясь касаться его как можно меньше, Отэм просунула руку ему под локоть и положила ладонь на бицепс. От Сэма исходил жар, согревший кончики ее замерзших пальцев. Горячий, потный тестостерон впитывался в ее кожу, и непрошенное воспоминание о его жаркой, влажной коже, прижатой к ее, заставило пульс Отэм участиться. Воспоминание было чисто физическим, тепло разлилось по ее руке и груди, и она выпалила:

- Боже, ты такой горячий.

Сэм тихо рассмеялся.

- Спасибо. Ты тоже горячо выглядишь в этом платье, и я понятия не имею - почему. Оно вроде как старомодное.

Отэм посмотрела вниз на свое платье:

- Оно винтажное.

- Винтажное значит старое.

- Некоторые вещи с возрастом становятся лучше. Например, вино или сыр.

- И виски, и секс.

Она на эту уловку не попадется.

- Когда я сказала, что ты горячий, то говорила о температуре.

- Да. Я знаю.

Отэм скользнула взглядом по четким линиям его идеального подбородка к голубым глазам.

- Я замерзаю.

- Здесь не так уж холодно, - возразил мужчина, который излучал жар, будто кровать с горячими углями.

Они ступили на резиновый коврик, и Отэм отпустила руку Сэма, сжав ладонь, чтобы удержать тепло.

- Хочешь пойти в раздевалку? Там потеплее.

Отэм посмотрела мимо него туда, где Коннер бил по шайбам и вдруг, без какой-либо на то причины, упал на попу.

- Я посмотрю на вас с Коннером.

Отэм села на скамейку и укутала обнаженные ноги курткой.

- Сиди смирно.

Сэм направился к туннелю, а Отэм смотрела, как сын поднимается на колени.

- Ты в порядке? – крикнула она.

Коннер кивнул. Шлем съехал ему на лоб, когда парнишка уперся коньком и встал. Теперь Отэм понимала, что должна была переодеться, прежде чем везти сына на каток. В какие-нибудь лыжные штаны и меховые ботинки, но голова у нее была занята последними приготовлениями к завтрашней пятидесятой годовщине свадьбы Крамеров.

Пятьдесят лет. Она сложила руки на груди и подвигала плечами, чтобы согреться. Ее родители не прожили вместе и пятнадцати лет, не говоря уж о пятидесяти.

Бабушка умерла раньше пятидесятой годовщины, а собственная свадьба Отэм...

Ну, та даже не считалась настоящей, и если бы не беременность, Отэм никогда бы не увидела Сэма снова. Тот факт, что нашлись люди, которые праздновали пятьдесят лет, заставлял ее думать, несмотря на циничную сторону ее характера, что такое все же возможно.

- Вставай.

Черный свитер с логотипом рыбы заслонил от Отэм Коннера. Здоровой рукой Леклер держал темно-синее с зеленым одеяло.

Отэм встала, и он набросил одеяло ей на плечи и пока закутывал до самого подбородка, куртка упала к их ногам.

- Ты уверена, что не замерзнешь?

Отэм кивнула, и его пальцы коснулись ее подбородка.

- Ты двигаешь рукой.

- Я могу двигать рукой, - сказал Сэм, глядя ей в глаза. – Но не плечом.

- Я готов, пап, - окликнул его Коннер.

- Сейчас буду, приятель. – Большой палец скользнул по щеке Отэм. – Помнишь тот день, когда мы были в моей ванной и говорили о твоем маффине?

- Ты имеешь в виду мои кексы?

Сэм улыбнулся:

- Я думал, мы говорили о твоем маффине.

- Ты был накачан лекарствами. – Она попыталась не засмеяться. – Речь шла о кексах.

- Мне нравятся маффины.

Ага. И все на планете отлично знали это.

- И что?

- Просто я, может, нарушил границы дозволенного, говоря о твоем маффине, но поскольку мы просто говорили о твоих кексах, тогда я…

- Сэм, что ты делаешь с этой бедной женщиной? – перебил его низкий голос. Отэм повернулась, чтобы посмотреть на мужчину, выходившего из туннеля. От удивления Тай Саваж остановился. – Почему ты пристаешь к организатору свадеб?

- Привет, - сказала Отэм. – Как дела?

- Отлично. – Саваж перевел взгляд с Сэма на нее. – Очевидно, ты знаешь Сэма.

Тот опустил руки.

- Отэм – моя бывшая жена.

Бывшая жена? Обычно ее представляли матерью Коннера.

Темные брови Тая взлетели вверх.

- О.

Отэм привыкла к такой реакции. Очевидно, что она была не во вкусе Сэма.

- Что ты задумал?

- Просто просматриваю записи.

- Есть кто-нибудь многообещающий? – спросил Сэм весь такой бесстрастный, как будто это не он только что говорил о маффинах и кексах.

- Малыш из России и второкурсник из Сиракуз с охрененным щелчком.

- Смотришь новичков?

- Ага. У нас слишком много подобных тебе примадонн.

- Папа!

Сэм повернулся к Коннеру:

- Иду.

- Был рад снова увидеться, Отэм. – Тай повернулся и бросил через плечо: - Если увидишь Джулса, скажи, что я ищу его. – Затем ушел, и звук его шагов постепенно затих.

- Как думаешь, теперь не замерзнешь?

Отэм кивнула и, когда Сэм вышел на лед, наклонилась и подняла куртку. Сэм подъехал к Коннеру и поднял свою клюшку.

Они кидали шайбу туда-сюда, а Отэм наблюдала, как Сэм останавливается, чтобы коснуться головы или спины сына, и терпеливо помогает ему, когда тот падает.

Коннер с отцом катились рядом. Сэм, казалось, делал это легко, плавно, а Коннер напрягался, покачивался и почти падал на каждом сантиметре. Сэм что-то сказал, его низкий голос смешался с детским голоском Коннера. Они засмеялись, и сердце Отэм подпрыгнуло в груди.

Одеяло соскользнуло у нее с плеч и упало до талии, когда Отэм полезла в карман куртки. Она вытащила свой блэкберри, прежде чем ее сердце сжалось. Прежде чем она растрогалась от этого зрелища. Отэм прочитала почту, послала смс Шилох и подправила календарь в телефоне. В пятницу после Дня благодарения они с Коннером уезжают на миниканикулы. Им нужно выехать рано утром, но в этом году День благодарения – праздник Сэма, что раздражало, потому что он был канадцем и в третий четверг ноября не праздновал День благодарения. Обычно, если этот праздник выпадал Сэму и если тот проводил его в городе – большая редкость, - он оставлял Коннера у себя на ночь. Отэм хотела поговорить с бывшим об этом и чертовски надеялась, что он позволит Коннеру вернуться ночевать домой, чтобы они могли выехать с рассветом. Это будет первый День благодарения за долгое время, когда ей не надо готовить ужин для брата и Коннера. Сын проведет праздник с Сэмом, Винс – на работе, и она сможет посвятить себе целый день.

- Вы кого-то ждете?

Отэм подняла взгляд по черно-коричневым клетчатым брюкам, черной рубашке и разноцветному галстуку, выглядывавшему из-под персикового свитера в ромбик. Мышцы распирали рукава и воротник рубашки незнакомца. У него был загорелая кожа, черный ежик волос и глаза насыщенного зеленого цвета.

- Жду своего сына. – Отэм показала на лед, где Коннер снова стоял между коньками Сэма.

- Вы мама Коннера?

- Ага.

- Я Джулиан. – Он присел рядом с ней. – И думаю, вы будете планировать мою свадьбу.

- А. – Она посмотрела на его свитер пастельных тонов и сказала: - Вы жених Бо Росс. – И протянула руку: – Рада познакомиться.

Джулиан сжал ее ладонь.

- Рад, что вы отговорили Челси и Бо от двойной церемонии. Иногда они заканчивают предложения друг за друга, и я боялся, что в итоге возьму в жены не ту сестру.

Отэм улыбнулась. Она общалась с близнецами очень недолго, но считала, что волнения Джулиана оправданы. Еще она подумала, учитывая предпочтения Джулса в моде, что, наверное, хорошо, что Бо любит белое и черное.

- Отличное повседневное платье.

Отэм подняла брови и отпустила его руку. Он знает, что такое повседневное платье?

- Спасибо. Я купила его в «Ле Фрок». Маленький винтажный магазинчик на Пайн.

- Я знаю, где это. Прошлым летом купил там костюм из акульей кожи.

- Синий?

- Ага.

- Я помню его. Могу поспорить, он отлично смотрится.

- Я единственный, кому он нравится. – Джулиан пожал плечами. – Я познакомился с Коннером несколько недель назад после Матча звезд. – Он посмотрел в лицо Отэм. – Ты не такая, какой я представлял бывшую жену Сэма.

- Не длинноногая, большегубая супермодель?

- Нет. Ты симпатичней, чем его супермодели.

Отэм рассмеялась:

- Ну да.

- Серьезно. До сегодняшнего дня я считал, что у Сэма ужасный вкус в женщинах, но ты – приятный сюрприз. Великолепная рыжуля.

Его слова были такой вопиющей ложью, что Отэм засмеялась еще сильнее. Она чуть толкнула его в плечо, как будто он был Винсом. Он и сложен был как Винс.

Услышав шш-шш коньков по льду, Отэм подняла взгляд. В нескольких метрах от них в облаке белого снега остановился Сэм, и его голубые глаза были ледяными, когда он посмотрел на Джулиана.

- Тебя ищет Саваж, девчонка.

***

Взяв из холодильника замороженный горох, Сэм закрыл дверцу, засунул пачку под толстовку и прижал к плечу. Прошел по гостиной к огромным окнам и посмотрел на город и бухту внизу. Когда он увидел, как Отэм смеется с Джулианом, касается его, вся такая расслабленная и дружелюбная, что-то внутри него разломилось. Прямо на две части, и он обозвал Джулиана девчонкой. Не то чтобы у него возникали какие-то проблемы с оскорблением мужчин. Даже мужчин, к которым он хорошо относился. А к Джулиану он относился хорошо. Но обычно Сэм знал, почему оскорбляет другого парня.

«Ты точно можешь приглашать сюда любую женщину, которая тебе нравится, - сказала ему Отэм тогда. – Так же как и я могу приглашать в свой дом любого, кто нравится мне». До того дня Сэм никогда по-настоящему не задумывался о том, что она кого-то приглашает. Домой или куда-то еще. Может, потому что Коннер никогда не упоминал о других мужчинах за исключением Винса. Так что Сэм всегда просто считал, что в жизни Отэм никого нет. И никогда не задумывался, есть ли у нее бойфренд, сексуальный партнер или просто случайная связь.

А теперь задумался. И задумался, почему чувствует себя неуютно при мысли об Отэм с кем-то. Сэм хотел бы сказать себе, что все это потому, что он не хочет, чтобы его сын знакомился со случайными бойфрендами. Что мужского присутствия Винса и так более чем достаточно в жизни парнишки. Но дело было не только в этом. Может, Сэм просто не хотел думать о ком-то, кто спит в постели бывшей жены, крепко прижавшись к ее гладкой коже, в доме, который технически купил он.

Нет, дело было и не только в этом. Сэма не заботили деньги, которые он выплачивал в качестве алиментов Коннеру. Хотя не мог сказать того же о ком-то, прижавшемся к Отэм. Но из всех мужчин на планете он меньше всех имел право возмущаться из-за кого бы то ни было, прижимавшегося к Отэм. Он знал это, но это не мешало ему думать о ней в последнее время.

Очень часто. Отэм и тот уикенд в Вегасе продолжали всплывать в памяти Сэма как сон, от которого он не мог избавиться. Как жаркий, туманный сон, наполненный безрассудным желанием и всепоглощающей потребностью.

Может быть, все это происходило из-за того, что Сэм стал проводить больше времени с Коннером и чаще видеть Отэм. Может быть, потому что обычно он был на выездных играх, а в эти последние дни у него появилось слишком много свободного времени, и он стал думать о том, как заполучить в свою постель бывшую жену. Может, потому что уже некоторое время в его постели никого не было.

Может быть, потому что он просто скучал.

Чем бы это ни было, может быть, пришло время с этим разобраться.

ГЛАВА 12

Мужчина моей мечты: готовит

Отэм, склонив голову, сидела во главе обеденного стола. Левой рукой она держала ладонь Винса, а правой – Сэма. Коннер сидел рядом с отцом, закрыв глаза.

- Спасибо, Господи, за дары, которые мы вот-вот получим, - молилась Отэм, пока Винс с Сэмом смотрели друг на друга поверх фаршированной индейки, стоявшей в центре стола, застеленного скатертью матери Отэм. – Пусть наши тела будут сыты, а сердца – благодарны. – Отэм сжала руку брата и добавила: – И можем мы все просто поладить? Аминь.

Сэм отпустил ее руку и улыбнулся:

- Аминь. Отличная молитва.

- Особенно та часть, где ты общалась с Родни Кингом, – добавил Винс.

- Тук-тук.

- Кто здесь? – спросили все трое в один голос.

- Передайте картофельное пюре.

- Передать картофельное пюре кому?

Коннер пожал плечами:

- Передайте картофельное пюре мне. Умираю с голода.

Сэм покачал головой, накладывая пюре на тарелку сыну.

- Тебе надо серьезно поработать над своими шутками. – Он зачерпнул пюре себе, затем передал блюдо Отэм: кончики их пальцев соприкоснулись, прежде чем она отдернула руку.

Обычно по праздничным дням Отэм одевалась удобно, но сегодняшний праздник не был обычным, и она выбрала приталенную белую блузку и черную юбку-карандаш, которая обхватывала ее тело и заставляла выглядеть как модель из пятидесятых. Наряжаясь, Отэм испытывала странные чувства, потому что на ужин должен был прийти Сэм. С одной стороны, ей не хотелось, чтобы он подумал, что она втиснулась в юбку из-за него. С другой, не хотелось и чтобы он увидел ее в старом свитере.

Открыв Сэму дверь, Отэм порадовалась, что принарядилась. Он выглядел одновременно невозмутимым и сексуальным в черных шерстяных брюках и сером свитере с V-образным вырезом, под которым виднелась белая футболка. Не как в последний раз, когда предстал перед Отэм потный, растрепанный и источающий жар.

- Разве ты не канадец? – Винс положил кусок индейки себе на тарелку.

- Ага.

- Так почему ты здесь?

Отэм пнула брата под столом.

- Веди себя хорошо, Винс, - предупредила она.

Тот повернулся и посмотрел на нее - глазами большими и невинными.

- Просто спрашиваю. Я уверен, Сэм не против ответить на такой простой вопрос.

- Ничуть. – Леклер посмотрел через стол и одарил Винса широкой поцелуй-меня-в-зад улыбкой. – Отэм и Коннер были так добры, что пригласили меня.

Что было не совсем правдой. Отэм даже не планировала готовить ужин на День благодарения. Предполагалось, что Коннер будет у Сэма, а Винс - на работе.

- Я думал, ты собиралась провести тихий день в одиночестве, собирая вещи, – напомнил сестре Винс, забирая блюдо с пюре.

Так и было. До недавних пор. Пока Отэм внезапно не узнала, что Коннер приведет Сэма на День благодарения к ней в дом, а она должна готовить.

Ей все еще было не совсем понятно, как так получилось. Но, естественно, она должна была пригласить и Винса, у которого, к счастью или к несчастью, – зависит от того, как посмотреть, – был часовой перерыв. Как раз достаточный, чтобы приехать к ней домой, поесть, всех взбудоражить и вернуться обратно на работу. Отэм полагала, что должна быть просто благодарна: ведь брат проведет здесь меньше часа. Время, даже и близко не достаточное, чтобы Сэм впал в кому от триптофана настолько, что Винс смог бы пойти на него с шашкой наголо.

- Куда вы с Коннером едете завтра? – спросил Сэм, кладя индейку себе и сыну.

- Я сняла домик на пляже в Моклипс. - Отэм добавила себе в тарелку немного клюквы. – Это примерно в двух часах езды от Сиэтла.

- Никогда не слышал о таком месте.

- Вероятно потому, что ты проводишь свой отпуск в верхних комнатах «Скорс», - сказал Винс.

Сэм приподнял бровь:

- Что ты знаешь о верхних комнатах «Скорс»?

- Только то, что читал.

- Учитывая твое образование в пять классов, изучал слова «приватный» и «танец»?

- Ага. И буквы п, н и х.

- Здесь ребенок, - Отэм указала на Коннера. – В прошлом году мы снимали тот же самый домик, и нам очень понравилось, но я читала, что в этом году там слишком ветрено.

И Отэм принялась говорить о том, как они собирали моллюсков и сидели на пляже. О Коннере, который запускал змея и о маленьком музее Моклипса. Она в жизни столько не говорила, но продолжала болтать, пока оба мужчины не отступили обратно каждый в свою пещеру и не заткнулись.

- Наговорилась? – спросил Винс, прежде чем откусить кусочек круассана.

- А ты?

- Даже и наполовину нет.

- Тогда мне придется попросить Коннера занять твои уши непрекращающимися тук-тук шутками. – Она подняла руку: – Клянусь Богом, Винс.

Тот глубоко вдохнул и медленно выдохнул, на мгновение ощутив себя проигравшим. Сэм засмеялся и получил в ответ взгляд, говоривший, что Винс отступает, но война еще не закончена.

- Тук-тук.

- Не сейчас, Коннер. Просто ешь свой ужин.

- А бобы есть? – спросил Коннер.

Конечно, он спросил о том единственном, чего Отэм не приготовила. Поскольку утром надо было уезжать, она не стала из кожи вон лезть: приготовила лишь основное и в небольших количествах, так чтобы потом не оставлять еду покрываться плесенью в холодильнике.

- Бобы будут на Рождество.

Винс полил подливкой свою картошку и индейку и посмотрел на Сэма:

- Как твое плечо?

- Примерно на шестьдесят процентов. – Сэм приподнял локоть и ухмыльнулся: – Спасибо за беспокойство, квакун.

Коннер засмеялся, глаза Винса сузились, от напряжения у Отэм начало пульсировать в голове. Она не знала, что значит «квакун». И была уверена, что Коннер тоже не знает, но это явно было не очень милым. Отэм ткнула пальцем в сторону Сэма.

- Ты слышал, что я сказала Винсу? – Она постучала в невидимую дверь. – Тук-тук шутки, пока у тебя из ушей не пойдет кровь.

Откинув голову назад, Сэм рассмеялся, как будто все это было весело. Затем уселся поудобней и начал есть, будто приговорен к смерти, а это его последняя трапеза. Он казался счастливым и расслабленным, как будто ужинал в доме у Отэм каждый день. Как будто они были друзьями. Как будто не собирались перегрызть друг другу глотку несколько месяцев назад, и как будто ее брат не пытался взглядом прожечь дыру в Сэме. Казалось, Леклера ничего не беспокоит, и несколько раз Отэм замечала, что он рассматривает ее, будто что-то пытается понять.

- Что-то не так? – спросила она.

- Ничего. – Он положил себе еще индейки и гарнира. – Ты очень хорошо готовишь. Не знал.

С чего бы ему знать?

- Спасибо.

- Эй, пап, тебе надо переехать сюда. – Коннер затолкал горошек под салфетку, как будто мама этого не заметит. – У нас внизу есть свободная спальня.

Лоб Отэм сжало тисками боли.

Сэм прожевал и проглотил, будто обдумывая это предложение.

- Не знаю. У меня много вещей. И куда я поставлю тот водопад, который так тебе нравится?

Винс что-то пробормотал шепотом, что прозвучало как невыполнимый совет, куда именно Сэм может поставить этот «водопад». К тому времени, как ужин закончился, Отэм была так напряжена, что казалось, ее позвоночник вот-вот сломается.

Винс посмотрел на часы и положил салфетку рядом с тарелкой.

- Пора возвращаться на работу.

Винс был ее братом, другом и защитником. Если не считать Коннера, он был всей семьей, которая осталась у Отэм, но она почувствовала облегчение, что он уходит.

- Я нарисовал картинку, дядя Винс. Она в моей спальне. – Коннер подпрыгнул и выбежал из комнаты, где Винс стоял и заправлял рубашку охранной фирмы «Титан» в брюки.

Сэм откинулся на спинку стула и указал на ремень Винса:

- Где твоя пушка, ковбой?

- Мне не нужна пушка, осел. Существует более сотни способов убить человека. – Он улыбнулся. – И сотня способов спрятать тело там, где его никто не найдет.

Отэм знала, что брат шутит. Вроде как.

- Что ж, я надеюсь, ты зайдешь, пока меня не будет, и доешь остатки индейки. Или хочешь взять что-нибудь с собой? Пирог?

Винс проигнорировал ее слова:

- Меня не было рядом, когда в последний раз ты сделал Отэм больно. Но теперь я тут, и этого больше не повторится.

Сэм сложил руки на груди и откинулся на стуле так, что тот встал на задние ножки.

- Я услышал тебя и в первый раз.

Был первый раз? Когда? Отэм прошла за братом в гостиную.

- О чем это вы?

Винс крепко обнял ее, так крепко, что кости затрещали. Чтобы она почувствовала, как сильно он ее любит. Той любовью, которая будет длиться вечно. И неважно, что порой он злит свою сестру.

- Позвони мне, когда завтра доберешься до своего пляжного домика, чтобы я знал, что все в порядке.

Она не сказала, чтобы он о ней не беспокоился. Все равно будет.

- Хорошо.

- Вот он. – Коннер зашел в комнату и отдал Винсу картинку. – Мы играем в гольф в прошлом году.

- Точно. Вот это ты. – Винс показал на маленькую фигурку со светлыми волосами, затем сложил лист бумаги и засунул в нагрудный карман. – Изучу ее на работе. – Он быстро обнял Коннера и начал спускаться по лестнице. – Я зайду, пока вас не будет, проверить тут все и съесть остатки.

- Спасибо. – Отэм подняла руку, когда он вышел за дверь и закрыл ее за собой.

И почувствовала себя так, будто с ее плеч сняли воз весом в полтонны. Другая половина тонны все еще сидела в столовой.

- Ты поможешь мне все убрать? – спросила Отэм Коннера.

Тот покачал головой.

- Мне надо нарисовать картинку для папы. – И побежал через коридор в спальню. Как всегда. Крикнув через плечо: - Скажи мне, когда будет сладкое.

Отэм вошла в столовую и замерла на месте. У раковины с пульверизатором в руке стоял Сэм. Отэм просто залипла на том, как натягивается тонкий свитер на широких плечах и мощных руках, когда Сэм брал тарелку со стола. Он что-то насвистывал, споласкивая тарелки в раковине и наклоняясь, чтобы положить их в посудомойку. Ни один мужчина никогда не мыл для Отэм тарелки. Сэм, который возвышался над раковиной, разбрызгивал повсюду воду, затем наклонялся, являл собой самое сексуальное зрелище, что она видела в своей жизни.

Он выпрямился и взглянул через плечо:

- Это было весело.

- Это был адский ужин, - Отэм, взяла корзинку с круассанами и прошла на кухню. Каблуки ее красных туфель тихонько стучали по виниловому полу. – Я бы никогда не подумала, что ты знаешь, как загружать посудомоечную машину.

- В детстве я провел много времени на кухне. После смерти отца мама целыми днями была на работе, так что нам с Эллой приходилось делить работу по дому.

Она никогда не думала о Сэме как о ребенке, потерявшем отца или занявшем его место. Очень похоже на Винса. Только их отец не умер. Он сбежал.

- Большую часть времени я платил Элле, чтобы она делала мою работу, - усмехнулся Сэм. – И это очень злило маму, потому что потом мне приходилось просить у нее деньги на обеды.

Его мать Отэм встречала несколько раз, когда та приезжала в Сиэтл, чтобы провести время с Сэмом и Коннером.

- Как твоя мама? – поставив корзинку на столешницу, спросила она.

Взгляд голубых глаз скользнул по ее лицу и остановился на губах.

- Хорошо. – Взгляд медленно двинулся вниз по ее телу, груди, изгибу талии и бедрам в узкой юбке до самых красных туфель. – Может, она приедет сюда на Рождество.

- Коннер будет рад. – Отэм постаралась не обращать внимание на ускорившийся пульс и открыла ящик рядом с правым бедром Сэма, вытаскивая упаковку фольги. – Тебе не нужно здесь прибираться.

- Это меньшее, что я могу сделать за то, что пригласил сам себя. - Он посмотрел ей в глаза, вытирая руки полотенцем.

Отэм вымыла посуду, пока готовила, так что работы было не очень много.

- Я думала, что тебя пригласил Коннер.

- Коннеру пять. – Уголок рта Сэма приподнялся в улыбке, и от глаз разбежались морщинки. – Я мог вложить идею этого приглашения ему в голову.

Отэм прекратила отрывать фольгу.

- Почему?

Зачем он здесь? Моет ее посуду, заполняет ее кухню своими все заполняющими плечами и еще более заполняющим присутствием. Осматривает ее тело сверху донизу и заставляет ее желудок сжиматься.

Сэм закинул полотенце на плечо и прошел в столовую. Взгляд Отэм сам собой последовал за ним, скользя по спине, обтянутой серым свитером, до задних карманов черных брюк. На планете существовало всего несколько мужчин, которые умели идеально заполнять брюки. Сэм был одним из этих парней.

- Любопытно, - сказал он, возвращаясь с индейкой.

- Нет.

Она не была любопытной. Она видела его задницу, и даже хотя прошло уже много времени, Отэм думала, что та осталась такой же упругой, как и тогда. Той степени упругости, которой можно добиться только тяжелыми тренировками.

- Что?

- Что? – Она перевела взгляд к его глазам и оторвала огромный кусок фольги.

- Ты спросила, почему я сам себя пригласил.

Ах, да. Отэм бросила рулон в ящик и задвинула его бедром.

Сэм поставил блюдо с индейкой на стол.

- И я сказал, что мне было любопытно.

- Что именно?

- Что вы с Коннером делаете на День благодарения.

Точно. Отэм позволила себе чуть-чуть отвлечься, но в свою защиту могла сказать, что была немного сбита с толку.

- Возможно, то же, что и ты. Только в другой день. – Она накрыла блюдо фольгой, загнув ее по бокам.

- Я уже много лет не праздновал День благодарения. – Сэм закрыл посудомойку ногой. – Здесь или в Канаде.

- Печально.

- Совсем нет. Я никогда точно не знаю, где буду в понедельник или в четверг.

Это объясняло его присутствие здесь. Ему больше нечего было делать.

- Тебе в самом деле не нужно оставаться и прибираться.

- Чем быстрее помоются тарелки, тем быстрее я получу пирог.

- Серьезно? – Отэм все еще была так напряжена, что даже толком не поела. Но Сэм от отсутствия аппетита не страдал. Он съел больше всех. – Ты хочешь пирог?

- Милая, я всегда хочу пирог. – Он посмотрел ей в глаза и взялся за полотенце. Медленно стянул его с ее плеча. – Прошло много времени с тех пор, как я пробовал хороший пирог.

Почему-то Отэм в этом сомневалась.

- Никаких шуток с пирогом. – Она потерла шею.

- Я никогда не шучу с пирогом. – Бросив полотенце, Сэм подошел к ней сзади. Отвел ее руку. – Пирог – дело серьезное.

- Что ты делаешь?

- Ты такая напряженная. – Он прижал большие пальцы к основанию ее шеи и надавил. – Ты была такой напряженной за ужином, что я думал, ты разлетишься на мелкие кусочки.

Она тоже думала, что вот-вот разлетится на мелкие кусочки, а в его руках было так хорошо. Так хорошо, что Отэм чуть не застонала в голос. Хотя это было совершенно неуместно, и через минуту она остановила Сэма.

- Возможно, мое состояние имеет какое-то отношение к тому, что вы с моим братом ведёте себя, как идиоты.

И тут Сэм прижал большой палец к выемке сзади на ее шее, с нажимом выписывая круги, и Отэм положила руки на столешницу, чтобы не растечься лужицей у его ботинок четырнадцатого размера.

- Могло быть и хуже.

Она наклонила голову, волосы упали ей на щеки.

- Да. Вы двое могли перепрыгнуть через стол и зарезать друг друга ножами для масла.

Сэм засмеялся, скользнув большими пальцами под воротник ее блузки.

- Расстегни рубашку.

- Ты что, под кайфом?

- Не сегодня. – Он сжал ее плечи большими горячими руками. - Ты мне не доверяешь?

- Конечно нет.

- Возможно, в этом есть смысл. – Тихий смех Сэма скользил по коже Отэм вместе с его пальцами. - Воротник мешается.

- Я не сниму блузку.

- И не надо. Просто расстегни пару пуговиц, чтобы воротник не так давил. – Он прижал пальцы к напряженным плечам Отэм, и глаза у нее закатились. – Я умею справляться с судорогами. Я в этом профессионал.

Две пуговицы. Отэм подняла руку и расстегнула блузку до белой дужки в центре белого бюстгальтера.

Голос Сэма стал чуть ниже, когда он сказал:

- Убери волосы в сторону.

Отэм закинула правую руку и сдвинула волосы к правому плечу.

Он оттянул ей воротник:

- Еще одну. Обещаю, смотреть не буду.

Отэм расстегнула еще одну, и каким-то образом блузка оказалась стянута у нее с плеч.

- Лучше?

Сильные руки сжали ее обнаженные плечи.

- Да.

Хотя точно не безопасней. Но, Боже, у Сэма оказались волшебные руки. Они скользили по коже и прижимались к напряженным мышцам. Кончики пальцев касались ключиц, большие пальцы разминали узлы у основания шеи. Напряжение стало меньше, и Отэм расслабилась. С каждым магическим движением теплых рук ее контроль исчезал, а тело начинало гореть.

Ладони Сэма двинулись назад, остановились, чтобы сжать ее плечи, и скользнули вниз по рукам. Он положил ладони под грудью Отэм поверх блузки и прижал большие пальцы к позвоночнику.

- Уверена, что не хочешь снять рубашку?

Нет, она совсем не была в этом уверена. Не была уверена, что не хочет отклониться назад, прижаться к нему, к его твердой груди, и постоять так некоторое время.

- Уверена.

Он провел руками по ее телу до талии, затем к бедрам. Отэм почувствовала теплое дыхание у своего уха.

- Мне нравится твоя юбка.

Язык прилип к небу, Отэм с трудом сглотнула.

- Она винтажная.

- Она узкая, - прошептал Сэм, согревая дыханием чувствительную кожу у нее на шее. – В ней твоя попка выглядит просто отлично. - Широкие ладони скользнули на живот Отэм и притянули ее к широкой груди Сэма, прижав ягодицы к его паху. - Это вызывает у меня грязные мысли. – Возбужденный член коснулся ее ягодиц сквозь ткань брюк и юбки. – Хочешь услышать парочку?

Да, она хотела, но знала, что это очень плохая идея. Голос у Отэм был слабым и совсем неубедительным, когда она ответила:

- Нет.

Он поцеловал ее в шею.

- Это все еще одна из твоих эрогенных зон? – Влажное прикосновение его жаркого рта заставило тело Отэм расслабленно содрогнуться. – М-м-м, - промурлыкал Сэм, прижимаясь к ее коже и вызывая восхитительную легкую дрожь и сенсорную перегрузку.

Повернувшись, Отэм, чтобы остановить все это, положила руки ему на грудь. Сквозь тонкую шерсть свитера и твердые мышцы груди она чувствовала биение его сердца, намного более быстрое, чем медленные, плавные движения его рук.

- Мы не можем сделать этого.

Сэма провел рукой по обнаженному плечу Отэм к ее лицу.

- Я много думаю о тебе. – Его губы коснулись ее, и Отэм задохнулась. – Думаю о тебе и спрашиваю себя.

- О чем? – Она сжала его свитер.

- Спрашиваю себя, что в тебе такого, что заставило меня сойти с ума шесть лет назад.

Его губы коснулись ее, горячая дрожь пробежала по позвоночнику Отэм. Она не могла справиться с этим. Это было непроизвольно, так же как и то, что ее ладони сами по себе скользили вверх по груди и плечам Сэма. Его лицо было так близко, что их носы соприкасались. Отэм не хотела, чтобы он сходил с ума. И сама с ума тоже не хотела сходить.

- Спрашиваю себя, заставишь ли ты меня сойти с ума теперь. – Он переместил руки ей на попку и обхватил ягодицы ладонями. – Спрашиваю себя, будет ли это похоже на наш первый раз.

Отэм удивилась, что он помнит его.

Сэм прижал ее к себе, к длинному возбужденному члену прямо слева от молнии брюк.

- Когда все было так жестко, что мы свалились с кровати. Так жестко, что у нас обоих остались ожоги от ковра.

Ладно. Значит, точно помнит.

Сэм толкнулся ей в пах.

- Будет ли все так же снова?

Задохнувшись, Отэм простонала тихое:

- Да.

Она не знала, что это было за «да»: «да», она помнит, или «да», она спрашивает себя, или «да», она хочет большего? А может быть, все вместе. Мыслить разумно у нее не получалось, а потом Сэм поцеловал ее, и способность мыслить вообще улетучилась. Все началось с нежного прикосновения губ, которое отозвалось у Отэм в коленях и пятках. Сердце пустилось вскачь, и она приоткрыла рот под напором Сэма. Его язык коснулся ее, жаркий и страстный, и на вкус Сэм оказался как сдерживаемая агрессия, и это напомнило Отэм о чем-то, чего у нее не было уже очень давно. Так давно, что она уже и забыла, как сильно это что-то ей нравится.

Жаркий секс с горячим мужчиной.

Сердце Отэм забилось еще быстрее, наполняя каждую часть ее тела жидким огнем. Эмоции оставались отделенными от этого долгого медленного поцелуя, но тело было полностью вовлечено. Оно болело от желания. Молило Сэма облегчить потребность, от которой напряглись соски.

Мышцы на груди Сэма сжались, когда Отэм провела по ним ладонями к плечам и привстала на носочки, всем телом прижавшись к нему. Обнаженной грудью она чувствовала каждую нитку его шерстяного свитера. Пахом чувствовала его каменный член. Отэм открыла рот чуть шире, поглощая Сэма страстными, жадными поцелуями. Неприкрытое желание заставило ее желудок сжаться в тугой узел. Прошло так много времени с тех пор, как она чувствовала себя такой живой. Такой сгорающей изнутри. Так много времени с тех пор, как она ощущала неукротимую потребность трогать и чувствовать чужое прикосновение. Пройтись губами по всему телу Сэма, съесть его. Она провела руками по его плечам и спине, пробежалась пальцами по волосам. Она так сильно его хотела. Хотела жарких толчков и агрессивных рывков секса. С Сэмом. Кувырканий и ритмичных движений, пока она не взорвется на части и не станет единым целым одновременно.

Совсем как раньше.

Отэм отшатнулась от этого сумасшествия и глотнула воздуха. Она не могла сделать этого. Не с Сэмом. И не тогда, когда ее сын в своей спальне раскрашивает картинки.

Руки Сэма на ее талии сжались крепче, и он снова притянул Отэм к себе.

- Нет, Сэм.

Его руки на ее талии сжались еще крепче. Он прерывисто дышал, будто только что час пробегал на тренировке.

- Да, Отэм.

- Нет.

Сказать Сэму «нет» оказалось нелегко, но быть с Сэмом было невозможно. Последний раз стоил ей огромного куска сердца и полностью изменил ее жизнь. Отэм с трудом сглотнула и покачала головой:

- Нет.

Сэм смотрел на нее голубыми глазами, в которых тлело желание и решимость. Отэм видела такой взгляд прежде. Несколько лет назад. И влюбилась в него. Теперь она стала старше. И мудрее.

- Что ты делаешь, Сэм?

- То же, что и ты. Очень возбуждаюсь.

- Сюда в любую минуту может зайти Коннер.

Но это была только одна из причин, по которой Отэм остановила его.

- Я уверен, что ты могла бы запереть дверь в одной из комнат в доме.

- Это неприлично.

- Это то, что делают взрослые.

Отэм шагнула назад и коснулась плечами закрытой дверцы холодильника.

- Это то, что ты делаешь в своей квартире? Запираешься в спальне с одной из подружек?

Подбородок Сэма окаменел, взгляд стал жестким.

- Ни одной моей подружки не было рядом с Коннером.

Отэм натянула рубашку на плечи. Это не имеет значения.

- Зачем ты пришел сюда? Зачем ты хотел, чтобы Коннер пригласил тебя на День благодарения? Будто мы семья.

Он провел ладонями по своим коротким светлым волосам, затем опустил руки.

- Не знаю. Думаю, просто мне было скучно.

Так Отэм и знала.

- Пойди и найди кого-нибудь другого для своих игр. – Опустив глаза, она застегнула блузку. – Когда тебе было скучно в последний раз, я осталась одна и беременная в отеле в Вегасе.

ГЛАВА 13

Мужчина моей мечты: выводит меня из себя.

Дождь барабанил по окнам арендованного Отэм пляжного домика. Шторм толкал волны к пляжу, чтобы разбить их в длинной траве, гнущейся от сильного ветра. Лампы на кухне освещали Отэм сзади: она стояла перед целой стеной из окон в домике-шале.

Молнии сверкали в черных тучах. Белые трещины раскалывали ночное небо за секунду до того, как раздавался гром. Отэм чувствовала его, стоя босыми ногами на деревянном полу.

На втором этаже в одной из спален, в блаженном неведении о природном хаосе, спал Коннер. Он отключился где-то час назад после целого дня гуляния по пляжу в резиновых сапогах и плаще. Погода была сносной, пока часа три назад не начался шторм. Отэм любила сильную грозу. А эта уж точно впечатляла.

Отэм сложила руки на тонком топе своей пижамы с таксами. Если бы она не была совсем одна с усталым пятилетним мальчиком, можно было бы открыть бутылку «Каберне Савиньон», которая была куплена для Шилох. Можно было бы разжечь огонь и слушать гром, прижавшись щекой к широкому плечу мужчины и наслаждаясь бокалом вина.

Вчерашний день оказался напряженным. С момента, когда приехал Сэм, и до минуты, когда он уехал. Помимо обычного напряжения, которое Отэм всегда чувствовала рядом с бывшим, Сэм и Винс вцепились друг другу в глотку и вывели свое противостояние на совершенно новый уровень.

Отэм поежилась: воздух холодил ей кожу и заставлял сжиматься соски под футболкой. Вчера было несколько коротких мгновений, когда напряжение спадало. Когда Сэм сглаживал его своими руками. Когда целовал ее в шею и заполнял пустоту совсем другим видом напряжения. И в эти несколько мгновений, когда он целовал ее, а она целовала его в ответ, будто умирала с голода, Сэм пробудил каждую клеточку ее тела. Он напомнил, что Отэм тридцать. Что она хочет, чтобы ее трогали и обнимали. Она хочет, чтобы ее хотели. Он напомнил, что по ночам ей хочется большего, чем бойфренд на батарейках, которого Отэм прятала в коробке на полке в шкафу, подальше от излишне любопытного пятилетки. Сэм напомнил ей, что притащить стул к шкафу и достать своего специального любовника – слабая замена настоящему любовнику из плоти и крови.

А Отэм хотела любовника. Горячего и красивого. Как Сэм.

По небу прокатился раскат грома и отозвался дрожью под ее ногами. В облаках как стробоскоп вспыхнула молния. Нет. Не Сэм. То, что его имя просто пришло ей в голову, ужасало. Доказывало, что Отэм нужна хоть какая-то физическая близость. Что прошло уже о-о-о-о-очень много времени с тех пор, как она каталась обнаженной по простыням с мужчиной.

Снова ударил гром. Отэм ждала молний. Но их все не было. Лишь размеренное бум-бум-бум, пока она не осознала, что гром раздается со стороны входной двери.

Нахмурившись, Отэм прошла по застеленной ковром гостиной мимо лестницы ко входу. Шторм был недостаточно сильным для эвакуации, и Отэм удостоверилась, что накинула цепочку, прежде чем открыть дверь. Включила свет и через щель увидела стоявшего под ливнем Сэма с мокрыми от дождя волосами.

- Что ты здесь делаешь? – спросила Отэм, перекрикивая шум дождя.

- Не знаю.

Она закрыла дверь только чтобы снять цепочку, прежде чем открыть снова.

- Здесь есть памятка туристу.

Вода капала у него со лба и склеивала ресницы, но Сэм не двинулся с места. Он просто стоял там, как-то потерянно глядя на Отэм.

Она посмотрела на часы, затем ему в лицо.

- Уже десять часов, Сэм.

Капли бежали у него по щекам. Взгляд опустился с ее глаз на губы.

- В самом деле?

- Зачем ты здесь?

- Я не знаю.

- Не знаешь?

Он покачал головой.

- Не знаю, почему я сидел в «Бенихане» с Таем, Дарби и другими скаутами и вдруг просто встал и ушел. – Плечи его толстого свитера с капюшоном промокли. Взгляд продолжал скользить ниже, по горлу Отэм к ее напрягшейся от холода груди. – Я не знаю, почему забрался в пикап и ехал два часа через этот ужасный шторм. – Он снова посмотрел ей в глаза. – Я не знаю, почему десять минут стоял у дома, прежде чем решился постучать в эту чертову дверь.

Отэм не собиралась снова спрашивать «почему». Сэм явно не объяснит. Может быть, невозможность играть в хоккей свела его с ума?

- Сэм, я запуталась.

- Это справедливо. - Он протянул руку и сжал в кулаке футболку Отэм прямо под грудью. – Ты и меня чертовски запутала.

Он потянул ее через порог. Наружу под дождь.

Холодные капли упали ей на лицо и шею. Она подняла голову, чтобы сказать Сэму, что он сошел с ума, но его рот заставил ее замолчать. Горячий, страстный и требовательный. Отэм стояла совершенно неподвижно, пока Сэм целовал ее, ждала, пока он остановится. Ждала, когда ее руки окажутся на его груди, чтобы оттолкнуть и захлопнуть дверь у него перед лицом. Но поцелуй был слишком горячим, слишком вкусным. И Сэм, должно быть, утянул Отэм в какое-то сумасшествие, потому что она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в ответ. Их языки соприкоснулись, переплетаясь и сталкиваясь. От руки и губ Сэма исходил жар и согревал все те местечки внизу живота и между бедер у Отэм. Холодный дождь намочил ей волосы и руки. Гремел гром, капли дождя скользили мимо их прижатых друг к другу губ. Отэм проводила пальцами по мокрым волосам Сэма и втягивала воздух из его легких.

Он отстранился первым. Ночь отбрасывала тень на его глаза и нос. Сердце Отэм грохотало, как грозовое небо, и она с трудом дышала, глотая холодный воздух и воду, и Сэма. Она не могла ясно видеть его, но ей это было и не нужно, чтобы знать: его глаза горят желанием. Оно жаркими волнами окружало их. Давило и требовало удовлетворения. Такого, которое могло насытиться только горячей кожей, прижавшейся к горячей коже.

- Заходи, Сэм.

Она уже чувствовала это прежде. Годы назад. Большое. Могущественное. Доминирующее. Как и сам мужчина перед ней.

- Где Коннер?

- Спит.

Это было опасно. Опасная игра, которую Отэм проиграла в прошлом. Но теперь она стала старше. Достаточно мудрой, чтобы удовлетворить свою похоть, не затронув сердца.

- Ты знаешь, чего я хочу.

Да. Она знала. Она знала, что, вероятно, пожалеет об этом утром. Но это случится через несколько часов, которые ей хотелось провести, удовлетворяя боль, пульсирующую в ней, как гром над головой.

Отэм кивнула и потянула Сэма через порог. Закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной, когда Сэм взялся за подол свитера и стащил тот через голову. Толстая рубашка приподнялась до пояса изношенных «Левисов», низко сидевших на бедрах, обнажив пять пуговиц и узкую полоску светлых волосков на плоском животе. Блядская дорожка окружала пупок и бежала вверх по кубикам пресса. Сэм вытер лицо, бросил свитер на пол и оказался перед Отэм в промокших джинсах и повязкой в виде восьмерки. Тряхнул головой как собака, разбрызгивая повсюду воду. Капли упали на щеку и верхнюю губу Отэм. Она глубоко вдохнула в попытке замедлить сумасшедшее биение сердца.

- Как твое плечо?

- В порядке. У тебя футболка мокрая.

Отэм оторвала взгляд от коротких светлых волосков на его больших четко очерченных мышцах груди, которые выглядели так, будто вырезаны талантливым скульптором. И опустила глаза на таксу на своей футболке, прилипшей к замерзшей коже: в центре длинного собачьего тела соски выпирали двумя очень твердыми точками.

- Тебе, наверное, нужно пойти и снять ее, прежде чем схватишь простуду.

Склонив голову набок, Отэм снова подняла взгляд мимо квадратного подбородка и чуть искривленного носа Сэма к его голубым глазам, затуманенным желанием.

- Ты обо мне беспокоишься?

- Я беспокоюсь, что ты не снимешь эту футболку.

- Тогда ее снимешь ты.

Отэм подняла руки над головой, и когда он подошел ближе, местечко меж ее бедер сжалось от желания. Сэм стащил мокрую футболку ей через голову и бросил рядом со своим свитером.

Пути назад не было. Отэм наклонилась вперед и прижалась приоткрытыми губами ко впадинке на его горле. Сэм был теплым на вкус, а его кожа - влажной от дождя. Твердыми сосками Отэм коснулась его обнаженной груди, и Сэм застонал. Прежде чем потерять остатки разума, она прошептала ему на ухо:

- Скучаешь?

- Вчера мне не было скучно. Я был возбужден. – Он скользнул рукой вверх и обхватил ладонью ее нежную грудь. – И хотел себя. Я мог думать только обо всех частях твоего тела, которые я хотел, и о том, в каком порядке я их хотел.

Отэм провела руками по его бокам и груди.

- И какую часть ты хотел получить первой?

Его голос низким рокотом прокатился по ее коже.

- Эти части. – Большими пальцами Сэм коснулся сосков Отэм, срывая тихий стон у нее с губ. – Я хочу эти части в свой рот, прежде чем двинусь на юг к своей любимой части твоего тела.

Она тоже этого хотела. Хотела так сильно, что боролась с потребностью толкнуть его на пол и взять то, что хочет. Отэм издала тихий задыхающийся смешок, как будто не она горела и чувствовала жажду.

- К моим пальцам на ногах?

У нее впереди целая ночь.

Рука Сэма оказалась под тонкими трусиками.

- Это. - Он обхватил ее пах горячей ладонью, и Отэм чуть не упала на пол. - Прямо там, где ты мокрая. И совсем не от дождя. – Его пальцы скользнули внутрь, в ее влажную плоть, и все стало еще жарче, еще сильнее. Размытым. Стремительным. – Хочу быть глубоко в тебе, там, где ты узкая. Хочу касаться твоей маленькой кнопочки головкой моего члена, пока ты не станешь кричать мое имя, как это было раньше.

Отэм не думала, что она когда-либо кричала его имя, но ей было все равно. Это не имело значения, когда она срывала с него одежду, а он стаскивал с нее пижамные шорты и трусики. Отэм переступила через пижаму и потянулась к возбужденному члену Сэма. Она хотела его и не собиралась ждать. Она не собиралась делать это медленно.

Сэм, освещенный лампой у входа, был обнаженным и прекрасным, и Отэм взяла в руку его член. Большой и горячий. Больше, чем она запомнила. Пульс толстой выступающей вены бился у нее в ладони. Молния разрезала небо и осветила темную комнату. Гром сотряс воздух и фундамент пляжного домика.

- Я тоже хочу этого, Сэм.

Он посмотрел на женщину, стоявшую перед ним, на ее зачесанные назад рыжие волосы, в зеленые глаза - яркие и полные страсти. Пульсирующее желание струилось у него в венах. Легкие сжались, низ живота напрягся, член до боли тверд. Губы Сэма приоткрылись, пока Отэм двигала рукой вверх и вниз по его пенису.

Сэм, чтобы не упасть, сжал колени и наклонил голову. Он хотел все сделать медленно. Отэм заслуживала медленного сладкого секса, но в то мгновение, когда его губы коснулись ее, острый обнаженный клинок желания вонзился прямо в то первобытное место в его нутре, которое требовало, чтобы Сэм действовал. Никакой деликатности. Ни единой мысли, кроме как бросить Отэм на пол и взять ее, как пещерный человек.

Отэм вдохнула, вбирая его дыхание, и Сэм сдался. Сдался горячей потребности, пронесшейся по его телу и сжавшей его яйца яростной хваткой. Рот Отэм приоткрылся, и она поцеловала Сэма. Сладкое текучее тепло. Как сладкое текучее тепло, которое ждало его внутри ее тела. Их языки соприкоснулись, и Сэм провел ладонями по ее груди, животу, бедрам. И снова скользнул рукой меж ее ног. Отэм сделала себе интимную стрижку «взлетно-посадочная полоса». Немного обнаженной кожи. Немного волосков. Его любимая. И он ощущал Отэм там, где она была теплой и влажной, и ждущей, пока он войдет в нее.

Он толкнулся к ней в руку, внутрь и наружу, имитируя сам акт. Большим пальцем она растерла капельку влаги, выступившую из щели на его головке, и Сэм застонал длинно и громко, как от боли, и, опускаясь на пол и утягивая за собой Отэм, целуя ее губы и грудь, потянулся к бумажнику в заднем кармане.

Каким-то образом в итоге Сэм оказался на спине, а Отэм на нем. Раскатывая кондом по члену до самого его основания.

- Не хочу сделать тебе больно, - сказала она хриплым от желания голосом.

- Ты можешь сделать мне больно только одним, милая, - если остановишься сейчас.

Смех Отэм был хриплым, как и ее голос. Она приподнялась над Сэмом, затем медленно опустилась, и он скользнул в ее жаркое, невероятно узкое лоно. Толкнулся вверх, и Отэм запрокинула голову с длинным тягучим стоном. Лампа у входа освещала ее круглые белые груди и напряженные розовые соски и отбрасывала свет вниз по животу до рыжей полоски. Потерявшись в волнах безумного наслаждения, Сэм простонал:

- Это так хорошо, Отэм.

Она привстала. Он поднял бедра и толкнулся в нее жестче.

- Да.

Он толкнулся глубже. Головка пениса вошла внутрь до конца, растягивая и наполняя. Сэм взял Отэм за бедра, и она двигалась на нем как королева Калгари Стампид. Через несколько коротких толчков его сжала первая пульсация ее оргазма, захватывая в тиски, и он стиснул зубы, чтобы не кончить самому.

- О, Боже. – Хриплый стон слетел у нее с губ, и Отэм оперлась руками на грудь Сэма. Волосы упали ей на лицо. – Не останавливайся. Пожалуйста. Не останавливайся. Я убью тебя, если ты остановишься.

Он ни за что не остановится. И когда последняя волна оргазма прошла по ее телу, Сэм взял Отэм за плечи, перевернул и оказался сверху. Его член был глубоко в ее теле. Сэм смотрел в зеленые глаза, двигаясь наружу и еще глубже внутрь.

- Обхвати ногами меня за талию. – Когда он почувствовал ее бедра вокруг себя, то начал двигаться медленней. – Еще?

- Да.

Он перенес вес на локти и сжал лицо Отэм ладонями, давая ей больше, ударяя в самую правильную точку глубоко внутри нее.

- Сильнее, - застонала она.

- Уверена?

Розовые губы приоткрылись, и Отэм втянула воздух.

- Да.

Он стал двигаться в ней быстрее, сильнее, глубже. Лаская внутренние стенки и ту самую правильную точку твердым членом и его толстой головкой. Снова и снова. И чувствуя знакомое тугое сжатие ее второго оргазма, что начался глубоко внутри и распространился по всей длине его члена, сжимая еще сильнее, чем прежде. Так крепко, что Сэм стиснул зубы, препятствуя собственному освобождению. Собственному резкому наслаждению от отсрочки.

Отэм снова вскрикнула. Гром заглушил звук имени Сэма, и он, наконец-то, позволил невыносимому удовольствию скрутить себе внутренности и пронестись по коже. Оргазм сжимал его все сильнее и сильнее, пока стенки влагалища пульсировали вокруг члена. Сэм услышал собственный низкий стон и почувствовал собственный оргазм, до последней капли выдавленный из его паха. Вырванный из его души. Почти такой же безжалостный, как и шторм снаружи.

- Господи Иисусе, - прохрипел Сэм, все еще задыхаясь. – Я вывернут наизнанку. Если ты так же кончала в Вегасе, неудивительно, что я на тебе женился.

***

Стоя в кухне, Отэм поднесла бокал красного вина к губам. Самые различные эмоции бурлили и сталкивались у нее в желудке. Шок и стыд боролись за первенство, но больше всего она была смущена из-за своей полной потери самоконтроля. Ведь от Сэма можно было ожидать подобного рода постыдного поведения. Сэм… это Сэм.

А она не кувыркается по полу, занимаясь сексом. Не теперь.

И не с Сэмом, ради всего святого!

Из глубины дома донесся звук воды в туалете, дверь ванной открылась. Отэм оглядела себя, чтобы удостовериться, что махровый халат надежно завязан на талии. После того как Сэм собрал свою одежду и удалился в ванную, Отэм подобрала с пола пижаму и поднялась по лестнице. Набросила халат и с трудом поборола желание запереть дверь и спрятаться под толстыми покрывалами, пока не разберется, что делать. Или пока Сэм не уйдет. Что бы ни случилось первым.

К сожалению, и то и другое не было выходом. Отэм взрослая и должна расплачиваться за свои поступки.

Сэм вошел в кухню. Без рубашки. Лестница из твердых мышц поднималась от пояса его джинсов. Он взял бутылку вина и посмотрел на этикетку.

- Обычно я предпочитаю пиво. – И вытащил бокал из шкафа. – Но избавлю тебя от позора пить в одиночку.

Отэм хотела бы, чтобы он избавил ее от позора засовывания ее рук в его штаны. Она осушила бокал и протянула Сэму, чтобы он налил еще вина.

Леклер наклонил голову, сверля ее голубыми глазами.

- Ты злишься из-за того, что я сказал?

Она покачала головой. Ничего, кроме шума крови, покидавшей ее мозг, и собственного голоса, выкрикивавшего имя Сэма, она не слышала. Слава Богу, Коннер не проснулся.

- Что ты сказал?

- Если ты не помнишь, забудь. – Сэм, казалось, почувствовал некоторое облегчение и наполнил ее бокал. – Если ты не злишься, почему у тебя все лицо красное?

Отэм прижала руку к пылающей щеке.

- Вино.

- И это вино заставляет тебя хмуриться? – Он налил каберне в свой бокал. – Хочешь, чтобы я извинился?

Если он об этом спрашивает, значит, в любом случае не будет говорить серьезно. И кроме того, извинение от Сэма было бы такой неожиданностью, что Отэм могла бы запросто упасть в обморок.

- Нет. Я не злюсь.

- Тогда что с тобой? – Он поставил бутылку на столешницу и сделал глоток.

- В основном, мне стыдно за мою впечатляющую потерю самоконтроля.

Опустив бокал, Сэм улыбнулся:

- Да, это было впечатляюще.

Отэм покачала головой, борясь с желанием ударить его.

- Ты знаешь, сколько раз я говорила себе, что ты – последний человек на Земле, с которым у меня когда-нибудь будет секс?

Уголок его рта опустился.

- Полагаю, несколько.

- Больше чем несколько. Ты знаешь, как много раз я говорила себе, что никогда снова не займусь с тобой сексом, даже если мне потребуется спасать жизнь? – Она сделала глоток. – Еще месяц назад, если бы у меня был выбор, заняться с тобой сексом или быть сбитой грузовиком, - я бы выбрала грузовик.

- Да, думаю, ты упоминала что-то такое несколько раз за последние пять лет. – Сэм развел руками. – И все же ты выбрала меня и впечатляющий секс.

- Я имела в виду, что моя потеря самоконтроля была впечатляющей.

- Секс был впечатляющим. – Сэм оторвал палец от бокала и ткнул в нее. – Ты кончила два раза.

Пожав плечами, Отэм отвернулась, прежде чем ее щеки загорелись огнем.

- Прошло много времени.

- Сколько?

- Забудь.

Палец Сэма на ее горячей щеке заставил Отэм повернуть лицо к нему.

- Несколько месяцев?

- Забудь об этом. – Она снова сделала глоток. Может, если напиться, у нее получится думать, что все это весело? Хотя, скорее всего, в мире не найдется столько выпивки.

- Год? – От молчания Отэм брови Сэма взлетели. – Полтора?

- Я – мать. Я работаю и забочусь о Коннере. Когда у меня есть время, я делаю педикюр.

- Массаж стоп – не замена хорошему сексу.

- Зависит от массажа стоп. Некоторые в этом очень хороши. Другие просто не могут найти правильные точки.

- Я бы нашел. – Сэм усмехнулся. – И как много времени прошло с тех пор, как кто-нибудь массировал тебе правильные точки?

- Очень много. – Отэм прошла в гостиную и бросила через плечо: – У меня сын. Твой сын. Помнишь?

Сэм последовал за ней и остановился рядом у окна. Волны разбивались о берег, и Отэм скорее почувствовала, чем увидела, как Сэм поднес бокал к губам.

- Кажется, шторм утихает, - заметила она.

- Два года?

- Мы снова вернулись к этому?

- А мы никуда и не уходили, потому что ты не ответила.

Молния сверкнула вдалеке, но дождь все еще продолжал лить стеной.

- Больше пяти лет. Меньше шести.

Сэму понадобилось несколько мгновений, чтобы произвести вычисления. В ту секунду, когда до него дошло, он подавился вином.

- Это какая-то чепуха. Никто не может выдержать так долго.

- Почему? Почему тебе так трудно поверить? – Отэм подняла ладонь и стала считать причины, загибая пальцы. – Девять месяцев я была беременна, целый год после этого – покрыта детскими слюнями. И пыталась начать бизнес, почти не имея времени на сон. В первые три года жизни Коннера я была усталой и последнее, чего хотела, - еще один человек в моей жизни, требующий внимания. Быть работающей мамой очень трудно.

- У тебя не было секса почти шесть лет? – Из всего, что Отэм только что сказала, Сэм залип на количестве лет. – Иисусе. Не удивительно, что ты такая злая.

- Я не злая. – Она сделала глоток, и рукав ее халата коснулся обнаженной руки Сэма. – Просто тебе трудно поверить, что человек может выдержать так долго, потому что ты, вероятно, никогда не обходился без секса и шести дней.

- Было и больше шести дней. Иногда на выезде доходило до двух недель.

- Ах-ах.

- Но могу тебе сказать кое-что, - продолжил он. - Если бы я обходился без секса шесть лет, то бы ослеп к нынешнему моменту. Тогда где бы я был? Я – хоккеист. Не могу играть в хоккей, если ослепну. Вот мог ли я так поступить?

Отэм спросила себя, верит ли он сам своей извращенной логике. Печально, но, по всей видимости, да.

- В те редкие ночи, когда я не работаю, а ты забираешь Коннера, что я должна делать? Пойти в какой-нибудь бар и снять парня?

Разве она в последнее время не говорила о том же самом с Шилох и Винсом?

Голос Сэма был низким шепотом в темноте, когда он сказал:

- Некоторые так и делают.

- Ну, я не некоторые. И несмотря на то, что ты мог подумать обо мне, учитывая, как мы встретились и как я вела себя в Вегасе, я никогда не была такой женщиной.

- Я никогда о тебе так и не думал.

Ну да.

- Ты заставил меня сделать тест ДНК. – Сэм открыл рот, чтобы защититься, но Отэм подняла руку, останавливая его. – Я понимаю, почему ты сделал это. Тогда меня это разозлило, но я поняла.

- Если бы сначала я увидел Коннера, то бы никогда не попросил об этом.

- Не имеет значения. Мое мнение таково: когда в последний раз я связалась с парнем, которого встретила в баре, эта встреча оставила мне сплошные сложности.

- Да. – Он молчал достаточно долго, потом сказал: - Но у нас есть Коннер. Я не всегда был хорошим отцом, но я всегда любил его. И никогда не жалел, что он появился в моей жизни.

Что привело их беседу к вопросу:

- Во время двухчасовой дороги сюда сегодня вечером ты не думал о том, чтобы позвонить?

- Конечно, но ты бы велела мне не приезжать.

- Ты прав. Ты не можешь просто пригласить себя на наши каникулы, потому что ты хочешь увидеть Коннера. Как на Хэллоуин и День благодарения.

- Коннер здесь ни при чем.

Отэм взглянула на Сэма через плечо. На его затененный профиль.

- Тогда что здесь при чем?

- Я все еще пытаюсь понять это. – Он повернул к ней лицо и прижался обнаженным плечом к стеклу. – Я думаю, это может иметь какое-то отношение к незаконченным делам между нами двумя.

- Какие бы «дела» у нас ни были, мы закончили их давным-давно.

Когда он развелся с ней.

Сэм провел рукой по ее щеке и заправил волосы за ухо.

- В ту первую ночь, когда я увидел тебя в «Пьюр», ты напомнила время, когда мне было десять или одиннадцать, и мама взяла нас с Эллой в Вашингтон. – Его взгляд скользнул по ее лицу и волосам. – Была ночь, и мы стояли у мемориала ветеранам Вьетнама, я смотрел на него и видел яркие мерцающие огни в темноте. Мама сказала, что это светлячки. Я был так заинтригован, что побежал за ними. Пытаясь поймать хоть одного.

Отэм старалась не замечать прикосновение его пальцев к своей шее.

- Ты только что сравнил меня с мухой?

- Со вспышкой огня. Ярким интригующим светом, который я хотел поймать и удержать в руках.

Когда он говорил такие вещи, это напоминало ей, как и почему она влюбилась в него так легко. Если бы Отэм не знала своего бывшего, то могла бы оказаться в опасности снова в него влюбиться.

- Я не собираюсь снова заниматься с тобой сексом, Сэм.

Он улыбнулся, опуская руку.

- Хорошо.

Ясно, что он ей не поверил, и самым мудрым для нее было бы отослать его домой. Или заставить отправиться в отель. Отэм указала на диван.

- Он раскладной.

Она ждала, что Сэм станет спорить. Пытаться очаровать ее. Целовать, пока она не сдастся и не пустит его в свою постель. Но вместо этого он усмехнулся, будто добился своего.

- Увидимся утром.

ГЛАВА 14

Мужчина моей мечты: понимает жажду скорости

Сэм стоял у кухонного стола, опуская пару цельнозерновых вафель в тостер. Шторм, случившийся прошлой ночью, прошел, и сквозь окна струились яркие солнечные лучи.

- Мама делает блины в виде сердечек. – Коннер устроился сбоку на стуле, ожидая, когда выскочат вафли.

- Ты уже говорил мне, но больше никому не говори.

- Почему?

- Потому что некоторые парни в школе могут не понять блины сердечками и подумать, что ты маменькин сынок. Ты же не хочешь, чтобы тебе надрали задницу? – Он взъерошил тонкие волосы сына.

Сэм встал вместе с солнцем, заглянувшим в окна, и уже пробежал пять миль по пляжу. Нужно было проветрить голову. Подумать о прошедших двух днях. О Дне благодарения и прошлой ночи. Было ли ему скучно?

Да. «Чинуки» играли на выезде, и Леклер умирал от желания вернуться в строй, но это не было настоящей причиной. Он мог сказать себе, что дело в Коннере. Что он хочет провести больше времени с сыном, прежде чем будет допущен к играм. И это было правдой. Сэм хотел провести с Коннером так много времени, как только возможно, прежде чем снова уедет, скорее всего, на несколько недель. Но Коннер - не единственная причина. И если бы Сэм был честен с самим собой, то бы признался, что причиной, по которой прошлой ночью он запрыгнул в грузовик и поехал прямиком в шторм, был не сын. Все дело - в Отэм и горячем желании, которое Сэм чувствовал, когда был рядом с ней. Ожившие воспоминания о нескольких днях в Вегасе и решимость получить больше.

Прошлой ночью Сэм приехал к ее крыльцу - дождь хлестал его по плечам, капли струились по лицу – и стоял, глядя на дверь. Горячее желание и те ожившие воспоминания кипели у него внутри. Он смотрел на дверь, запутавшись в смущении и вожделении. И в первый раз за очень долгое время чувствуя, что не уверен из-за женщины.

Не уверен, впустит ли она его или захлопнет дверь у него перед носом. Не уверен, позволит ли ему прикоснуться к ней руками и губами. Не уверен, разденется ли и позволит ли ему сделать что-то со стояком, которым наградила прошлой ночью.

В жизни Сэма было много секса. Много секса со множеством разных женщин, но у него никогда не было такого секса. Отэм была горячей и возбужденной.

Очень дикой, но это не имело никакого отношения к плеткам, наручникам и извращенным штучкам, а имело очень большое отношение к тому, как она хотела его. Она не притворялась. Не пыталась впечатлить его или поиграть в игры. Отэм хотела его. Может быть, просто потому, что у нее не было секса больше пяти лет. Может быть, не поэтому. В любом случае Сэм желал большего.

Намного большего.

Раньше, когда вернулся с пробежки, он обнаружил на диване Коннера, который смотрел мультики.

- Папа? – Что-то похожее на длинную голубую фруктовую конфету свисало у него из уголка рта. – Ты тоже на каникулах?

Сэм вытер рукавом потный лоб:

- Ага. Твоя мама встала?

Коннер пожевал - голубая конфета скользнула вверх у него по подбородку.

- Еще нет.

- Что ты ешь?

- Желатиновую тянучку. Хочешь?

- Нет. – Сэм заглянул в буфет и не был удивлен, что там не нашлось ничего стоящего. Только кофе, молоко и детские сладости. – Одевайся, и мы пойдем достанем настоящую еду.

Понадобилось около двадцати минут езды на машине, прежде чем они обнаружили странный маленький магазин, который пах рыбой и кукурузой.

- Достань тарелки, - сказал Сэм, проводя рукой по спине Коннера.

Тот забрался на стол и открыл буфет.

- Вчера я видел слизняка. Фу. Ненавижу слизняков.

- Пахнет вафлями, – проговорила Отэм, стоя на нижней ступеньке лестницы. – У нас каникулы «я не готовлю». Где вы, парни, взяли все это?

Сэм взглянул через плечо на Отэм, прошедшую к столу в уже сухой пижаме с таксой, и у него чуть сжалось горло. Он видел много сексуального белья в своей жизни, но, по непонятной причине, такса чертовски возбуждала. Может быть, это имело какое-то отношение к воспоминаниям о холодной влажной груди Отэм прошлой ночью?

Коннер высунулся из-за дверцы буфета.

- Мам, папа здесь, - сообщил он.

Как будто Отэм этого не знала. Как будто не она запрыгнула на Сэма прошлой ночью.

- Я вижу.

- Пока ты спала, мы нашли один магазинчик. – Сэм показал на тостер. – Как ты насчет вафель?

Отэм провела пальцами по волосам и заправила их за уши.

- Сначала кофе.

Голыми ногами она прошлепала по кухонному полу и взяла чашку с кофе-машины. Утренний свет струился сквозь окна и путался в ее рыжих волосах.

- Какой у нас план на сегодня?

Отэм, делая глоток, посмотрела на Сэма.

- Ну, мы собирались этим утром пойти в местную кафешку позавтракать.

- О. – Вафли выскочили, и Сэм быстро положил их на тарелки, которые Коннер поставил на стол. – Вам повезло. Теперь никуда идти не надо. – И добавил на вафли немного масла и сиропа. – Что еще? – Протянул тарелку Отэм, но она покачала головой. Волосы рассыпались у нее по плечам.

- Бумажные змеи, - выдохнула она в кружку. – А потом чаудер из крупных моллюсков в «Паддис перч».

Сэм переставил тарелки, свою и Коннера, на маленький стол, не так уж и удивившись, что у Отэм все спланировано. В Вегасе у нее был длинный список.

Большую часть пунктов которого она никогда не сможет вычеркнуть. Благодаря ему. Сэм улыбнулся воспоминаниям.

- А как насчет песочных замков?

- У нас нет ничего для этого.

Он отрезал от вафли кусок.

- Теперь есть. – Сэм прищурился и поднял руку. – Я знаю, мир не вращается вокруг меня, но строить замки из песка – идея Коннера.

- Так же как идея Коннера пригласить тебя на ужин в День благодарения?

Сэм засунул вафлю в рот и прожевал. Ага, типа того, но замки из песка намного лучше воздушных змеев.

Отэм поднесла кружку к губам, затем медленно опустила ее.

- Где ты взял эту одежду?

Сэм посмотрел на футболку с логотипом «Чинуков» и джинсы.

- Я привез сумку.

Конечно, вчера он сорвался сюда без подготовки, но приехал готовым остаться. Готовым выяснить, что в Отэм такого. Сейчас, как и пять лет назад, она заставляла его вести себя подобно мальчишке. Как будто ему тринадцать, и он мечтает о девочке, живущей на его улице, и ездит мимо ее дома на велосипеде в надежде увидеть мельком. Теперь вместо велосипеда у него пикап. И Сэм Леклер мужчина, а не мальчишка. И ему нравится думать, что он приобрел некоторое мастерство в отношениях с женщинами. Немного хитрости. Может быть, немного очарования. Что ему не нужно охотиться на женщину. И выслеживать ее по ночам.

Да, именно так ему нравится думать, но вот он здесь, в Моклипс, с Отэм. И снова чувствует себя мальчишкой. Неуверенным и выписывающим «восьмерки» на велосипеде.

- Я думала, ты просто выскочил из «Бенихана» и приехал сюда, - сказала Отэм.

Она вытянула губы и подула в кружку, и голова у Сэма закружилась от мыслей о том, что бы он хотел, чтобы сделали эти губы. То, о чем он не должен был даже думать так рано утром, но не смог с этим справиться.

- Может, я и не бойскаут, но я всегда готов. – Сэм взглянул на нее и, откусывая вафлю, улыбнулся, вспомнив, как Отэм выхватила презерватив у него из рук и разорвала упаковку зубами. – У меня в пикапе всегда есть сумка с вещами. На случай, если надо переодеться в «Кей».

- Ну, мистер неофициальный бойскаут, я не очень-то хочу сегодня копаться в холодном мокром песке. – Она сделала глоток. – Так что буду наблюдать с террасы.

- Можно мне соку, мам?

Отэм подошла к холодильнику и открыла его. Взгляд Сэма скользнул вниз по ее спине и бедрам к симпатичной попке.

- Хочешь соку, Сэм?

О, да.

- Да, пожалуйста.

Она налила сок, и Сэм намеренно не смотрел на ее таксу, когда Отэм шла к нему. Она поставила сок перед ним, и его рука скользнула вверх по ее бедру.

Глаза у нее расширились.

- Что ты делаешь?

- Ем вафлю, - ответил Коннер.

Сэм не знал, поэтому опустил руку. Он совсем не собирался трогать Отэм. Это просто случилось, как будто для него такой жест был естественным. Как будто они – пара. Семья, но, конечно, они не были ни тем ни другим.

Отэм была матерью его сына, но они не были семьей. Она была горячей и сексуальной и заставляла его желать большего, но они не были любовниками. Она была женщиной, о которой он думал, но не была его подружкой.

Так кто же она? Для него.

***

На улице было около десяти градусов. Морской ветер разметал Отэм волосы по лицу. Она надела теплый свитер, джинсы, угги и сидела в шезлонге, возвышаясь над пляжем. И была рада, что не стоит на коленях в мокром песке, копаясь там маленькой пластиковой лопаткой. Запускать змея намного лучше, но Отэм должна была признать, что маленькая ее частичка рада, что не пришлось бегать по пляжу, зарабатывая себе обветренные губы: ближе к дому ветер был чуть потише.

Отэм опустила журнал «Невеста», который держала в руках, и посмотрела поверх него на Коннера и Сэма. Парочка возилась на пляже уже пару часов. Дольше, чем Отэм думала, они продержатся. С ее места замок выглядел кучей песка с крепостным рвом. Ветер доносил голоса - детское хихиканье Коннера смешивалось с более глубоким смехом Сэма - вместе со звуками океана и морских птиц. При виде этих двух светловолосых голов, склонившихся над кучей мокрого песка, сердце Отэм сжималось сильнее, чем от шарма бывшего мужа или страсти в его голубых глазах, или прикосновения его рук к ее жаждущему телу, или его истинной красоты. Отэм не опасалась влюбиться в него. Она уже как-то раз сделала это и выучила урок. Но она опасалась, что Сэм ей понравится. И это пугало.

Прошло два месяца со свадьбы Саважей и того полудня, когда бывший поздно привез Коннера домой. Два месяца с тех пор, как он стал проявлять бòльший интерес к жизни сына. Каким-то образом получилось так, что Сэма стало больше и в жизни Отэм. Настолько больше, что прошлой ночью она завершила свое более-чем-пятилетнее сексуальное воздержание на полу у входной двери. С Сэмом.

Отэм не гордилась собой, но и не была так потрясена, как следовало бы. Как она и сказала Сэму прошлой ночью, по большей части она была в замешательстве. И смущена, что сдалась единственному мужчине на планете, которому поклялась никогда не позволить снова коснуться себя. Она все еще не понимала, почему он появился прошлой ночью у ее двери. Почему она позволила ему войти. И почему он все еще здесь.

- Эй, мам, - позвал Коннер, мчась к ней по дорожке. – Посмотри на замок.

Отэм отложила журнал: изначально было ясно, что это только вопрос времени, когда Коннер заставит ее посмотреть на свой замок. Встав, она спустилась по ступенькам к сыну. Он встретил ее в центре дорожки с высокой травой. Отэм прижала ладони к его красным ушам.

- Ты замерз. Не хочешь домой?

Он покачал головой.

- Папа сделал дракона. Пойдем посмотрим.

Она взяла его холодную маленькую ручку в свою и прошла по короткой дорожке. Сэм, руки в боки, стоял перед замком. Колени его джинсов были такими же мокрыми и заляпанными песком, как и у Коннера, а уши такими же красными.

Холодный ветер шевелил ему волосы, грязь запятнала щеки.

- Что думаешь?

Склонив голову набок, Отэм изучала замок, который вблизи выглядел менее похожим на кучу песка. Он был квадратным с четырьмя башнями и рвом, но самым впечатляющим оказался его размер. Как и все, что делал Сэм, замок был большим и сногсшибательным.

- Я всегда мечтала поехать в тур по европейским замкам. Кто знал, что я увижу один из них в Моклипс.

- Ты мечтаешь о туре по старым каменным зданиям?

- О да. Я слышала, что в Германии одни из лучших и самых посещаемых замков.

- Видишь дракона? – Коннер показал на то, что выглядело как змея с большой головой, ползущая по песку к замку. – Он защищает мальчика в замке.

- От чего?

Коннер посмотрел вверх на отца и сморщился от солнца.

- От чего, пап?

- От девчонок.

Засмеявшись, Отэм легонько шлепнула Сэма по животу. Он схватил ее за руку, прежде чем она успела ту отдернуть.

- Ты холодный.

- Тогда в «Кей» ты сказала, что я горячий.

Свободной рукой она отбросила пряди рыжих волос, упавших ей на лицо.

- А сегодня ты грязный.

Сэм обхватил ее руками и приподнял на носочки. Прижался к ней грязным свитером и засмеялся.

- А ты слишком чистая. Мне больше нравится, когда ты тоже грязная.

- Сэм! – Отэм уперлась ему в плечи и попыталась вывернуться из его хватки. Но Сэм был больше и выше, и у нее не было ни единого шанса.

Он сжал ее крепче, поднимая, пока ноги у Отэм не стали болтаться над песком. Жаркое дыхание коснулось ее замерзшей щеки.

- Хочешь заняться со мной чем-то по-настоящему грязным?

Отэм вцепилась ему в плечи, испугавшись, что если он не остановится, она согреется везде. Что ей нравится ощущение, когда ее так крепко держит сильный мужчина. Сэм.

- Не перед Коннером.

Холодные губы коснулись уголка ее губ.

- Тогда немножко грязным?

- Прекрати, Сэм. Ты смущаешь его. – Как смущает ее горячий смерч, кружащийся у нее в животе.

Сэм поднял голову и сказал, глядя ей в глаза:

- Ты смущен, Коннер?

- Да.

Сэм посмотрел поверх плеча Отэм, но не отпустил ее.

- Чем?

- Если в замке нет двери, как мальчик выберется, чтобы покататься на драконе?

Улыбнувшись, Сэм опустил Отэм, медленно скользя ее телом по своему, пока ее ноги не коснулись песка.

- Там есть скрытая дверь, о которой знают люди, которые живут внутри.

- О, - Коннер кивнул, как будто ему все стало ясно. – Теперь я замерз.

Отэм взглянула на сына через плечо:

- Хочешь принять ванну?

- Ага.

Отэм сделала шаг назад из теплых рук Сэма, и все вместе они пошли по дорожке к пляжному домику. Как будто были семьей. Семьей, о которой Отэм мечтала с тех пор, как носила Коннера в животе. Семьей, которую она отчаянно хотела в детстве, но не получила. Они не были семьей. И никогда не будут. Сэм – это Сэм. Избалованный спортсмен, так привыкший получать все, что хочет, когда и как хочет, что у него не осталось четких границ.

Отэм - работающая мама с очень четкими границами. Или, по крайней мере, была ей, когда Сэма не было рядом, когда он не трогал ее и не шептал что-нибудь на ухо.

Манипулируя ею, прежде чем она осознавала, что ею манипулируют.

Как и раньше.

- Мы пойдем в «Паддис»? – спросил Коннер, когда они вошли в дом.

Отэм закрыла за собой раздвижную стеклянную дверь.

- Думаю, у твоего отца есть дела поинтересней. - Сэм взглянул на Отэм ясными голубыми глазами. - Дома.

Его брови чуть нахмурились, и он смотрел на нее несколько долгих секунд.

- Да. Мне нужно возвращаться.

- Нет, пап, - Коннер обнял его за ногу в мокрых джинсах. – Ты можешь спать в моей постели.

- Спасибо. – Сэм положил руку на голову сына. – Но мне нужно кое-что сделать.

- Попрощайся с папой, а я пойду включу воду в ванной.

Отэм прошла вглубь дома и зашла в ванную. Она поступает правильно. Устанавливает границы для Сэма. Безопасное расстояние между ним и собой. Для нее так лучше. И для Коннера тоже. Лучше не смущать его, хоть он и сказал, что сейчас не смущен, но это случится. Отэм набрала четыре дюйма теплой воды, потом закрыла кран.

- Иди в ванную и вымой песок из ушей, - сказала она Коннеру, заходя в гостиную.

- Хорошо, пока, пап.

- Пока, приятель. – Сэм переоделся в сухие брюки и черное поло и теперь стоял перед диваном, собирая сумку. Он поднял глаза, когда Коннер выбежал из комнаты: - Твое настроение меняется быстрее, чем у любой из женщин, что я знал.

- А ты действуешь сильнее и напористей, чем любой из мужчин, что я знала. Но мы оба понимаем, что это не продлится долго, Сэм.

- Понятия не имею, о чем ты говоришь.

- Мы говорим о моем страхе, что Коннер проснется однажды утром, а тебя не будет рядом.

- Ты снова вернулась к этому?

Они всегда будут возвращаться к этому. И может быть, причина отчасти кроется в Отэм.

- Коннер – мой сын. Я никуда не ухожу. Я знаю, что не всегда был хорошим отцом, но и не был таким ужасным, как ты меня рисуешь. – Сэм засунул свитер в сумку. – Но дело не в Коннере. Дело в прошлой ночи.

Частично это было правдой.

- Это не должно произойти снова.

Сэм посмотрел на нее - брови над голубыми глазами нахмурены.

- Почему нет? Мне было хорошо, и я знаю, что тебе тоже.

Отэм не могла отрицать этого, но…

- У такого веселья есть последствия.

- Ты не можешь продолжать использовать Вегас как щит.

- Я и не использую.

Он снова перевел глаза на сумку.

- Используешь, и это надоедает.

- Это не то, о чем человек просто может забыть.

- Это не то, о чем ты можешь забыть, потому что ты не хочешь. Ты хочешь зависнуть в прошлом. Хочешь, чтобы я всегда был плохим парнем. – Он застегнул молнию на сумке и посмотрел на Отэм. – И я признаю, что поступал не очень хорошо, но я надеялся, что, может быть, мы оставим это в прошлом.

Как Отэм могла оставить это в прошлом? Она склеивала свою жизнь по кускам. Ставила заплатки вокруг произошедшего, но это все еще было здесь. Оно не болело, но не могло быть забыто так, будто никогда не случалось. Маленький мальчик в ванне был постоянным напоминанием.

- Но теперь я вижу, что ты хочешь, чтобы я платил за Вегас всю оставшуюся жизнь. – Сэм поднял сумку. – Скажи Коннеру, что я позвоню через несколько дней.

Он вышел из дома, а Отэм осталась стоять и смотреть на закрытую дверь. Прав ли он? Отэм хотела, чтобы он платил за прошлое? Вечно?

Нет. Она не из таких, но также и не из тех, кому легко дается прощение. Не то чтобы Сэм об этом когда-нибудь просил.

Во вторник после Моклипс Натали забрала Коннера из школы и отвезла его в «Кей Арену», чтобы потренироваться с Сэмом, а около пяти привезла домой. Несколько дней спустя ассистентка забрала Коннера и его маленький рюкзачок, чтобы парнишка провел выходные с отцом.

Тем же пятничным вечером Отэм встретилась с близнецами Росс в свадебном салоне в центре города: Бо собиралась примерять платья. Челси все еще ждала операции по уменьшению груди, чтобы выбрать свой наряд, но у нее имелось множество советов для сестры. Одно платье было слишком пышным, а другое слишком обычным. Сестры препирались по любому поводу, и Бо перепробовала, по крайней мере, десяток нарядов, прежде чем вышла из примерочной в платье без рукавов с завышенной талией и красивой драпировкой.

- О, Бо, - вздохнула Челси. – Оно прекрасно смотрится на тебе.

Так и было. Идеально для женщины подобного телосложения. Там было достаточно вшитых пластинок, чтобы верхняя часть поддерживала тяжелую грудь Бо приподнятой и прикрытой, а драпировки удлиняли фигуру.

Тем вечером Отэм проверила домашний телефон: посмотреть, не звонил ли Коннер. Он не звонил, и она отправилась в постель, скучая по нему. А на следующий день позвонила поставщикам, проверила основные пункты, связанные с частным благотворительным рождественским мероприятием, которое ее наняли организовывать в особняке в Медине.

Хозяйка требовала, чтобы подносы с горячими и холодными закусками были готовы за час до основного ужина на тридцать человек. Они планировали использовать обычное количество официантов - четыре, но Отэм наняла шесть. У нее был опыт, когда работники не являлись в последнюю минуту - всегда лучше перестраховаться.

Всегда.

К тому времени, как в воскресенье днем Натали привезла Коннера домой, стало совершенно ясно, что Сэм избегает Отэм. Их отношения вернулись к тому, что было перед свадьбой Саважей. К тому, что они не разговаривали. Отэм это не нравилось. Она надеялась, что они смогут стать друзьями. Друзьями быть легче, но, может быть, отсутствие контактов с бывшим мужем и к лучшему? Дружба с ним привела к тому, что они оказались обнаженными. И это было плохо. Или, скорее, хорошо. Слишком хорошо. И Отэм не могла доверять себе. Хотя могла и не опасаться еще одной кобелиной свадьбы и татуировки на запястье, но просто могла... могла потерять разум, и Сэм стал бы нравиться ей сильнее, чем было бы разумно. А здесь действовали законы бизнеса. Всегда лучше перестраховаться.

Всегда.

Она услышала Сэма только четырнадцатого декабря. Был понедельник, чуть после полудня, и Леклер позвонил, чтобы сказать, что он покинул список травмированных и уезжает на неделю. Звук голоса Сэма заставил Отэм ощутить, что она скучала по нему. Больше, чем было бы разумно.

- Когда?

- Завтра утром.

Она всегда знала, что он снова уедет. Он – хоккеист. Это его работа. И все же чувствовала некоторое разочарование. Из-за Коннера, конечно же.

- О.

- Так что скажи Коннеру, что Нат заберет его... - Сэм замолчал, будто сверялся с расписанием, - двадцать первого после школы.

И собрался повесить трубку.

- Сэм?

- Да.

Отэм взяла ручку и щелкнула кнопкой сверху.

- Почему мы снова вернулись туда?

- Куда?

- Туда, где Коннера привозит твоя ассистентка. Я думала, мы станем друзьями.

- Ты хочешь быть друзьями?

Щелк, щелк. Это что, так невозможно? Сэм так зол, и внезапно она ему настолько разонравилась, что он не хочет находиться с ней в одном здании?

- Да.

- Друзьями как до или после секса на полу?

Ее палец замер.

- До.

- Меня это не интересует.

- Почему?

- Потому что я не хочу быть твоим другом.

- О. – Отэм проглотила свое разочарование. Это могло быть и к лучшему, но она внезапно перестала хотеть того, что было бы к лучшему. Она не хотела ненавидеть Сэма и не хотела, чтобы Сэм ненавидел ее. Так что ей остается? - Хорошо.

- Я хочу быть твоим любовником. Я не могу притворяться, что не хочу большего. Я хочу быть с тобой, Отэм. Хочу, чтобы ты была голой и закидывала ноги мне на плечи. - Отэм уронила ручку. - Хочу оставить метки у тебя на бедрах.

Отэм встала и, должно быть, совершила какой-то астральный прыжок. Только так можно было объяснить, что она услышала, как говорит:

- У меня есть два часа до следующего клиента, и я – без трусиков.

И почти услышала, как Сэм сглотнул, прежде чем спросить низким хриплым голосом:

- Ты дома?

- В офисе.

Она сказала Сэму куда ехать, и он был у ее дверей через двадцать минут. Пока Отэм ждала его, она стянула трусики из-под своего платья в горошек. И положила их в ящик стола рядом с кнопками и зажимами для бумаг.

- Закрой за собой дверь, - сказала она Сэму, когда тот вошел к ней в офис. Потом позвонила Шилох: – Я с клиентом. Принимай сообщения.

- Это отца твоего малыша я только что видела входящим в офис?

- Не знаю, о чем ты говоришь. – Отэм отключилась, когда Сэм защелкнул замок и прислонился к двери в ожидании. В ожидании, пока она сделает первый шаг. И она сделала. Она встала и расстегнула пояс на талии. - Ты добрался сюда в рекордные сроки.

Возможно, Сэм и ждал, пока она сделает первый шаг, но больше не стал ждать ни секунды: он уже стянул футболку через голову, подходя к Отэм.

- Возможно, я раз или два проехал на красный.

Платье скользнуло вниз по ее рукам, бедрам, упав к ногам бело-голубой лужицей. Отэм переступила через него, оставшись только в белом лифчике и шелковой комбинации, и потянулась к пуговицам на джинсах Сэма. Он схватил ее руку, останавливая.

- Скажи, чего ты хочешь Отэм. Я никогда ни в чем с тобой не уверен.

- Я хочу тебя. – Она посмотрела в его жаркие глаза. Жаркие глаза, которые посылали обжигающую дрожь по ее коже. – Как в последний раз.

- Два оргазма?

- Да.

- А что потом?

- Я хочу, чтобы мы стали любовниками.

- Надолго? – Он опустил руку. – Пока ты не разозлишься и снова не выставишь меня за дверь?

- Я не хочу злиться и куда-то выставлять тебя.

Больше нет.

Она расстегнула пуговицы на его джинсах, по одной, затем скользнула рукой в прорезь боксеров. И на случай, если он беспокоился, что они могут повторить прошлое, добавила:

- Тебе не нужно волноваться, что я снова влюблюсь в тебя. – Отэм обхватила ладонью его возбужденный член, и Сэм со свистом втянул воздух и опустил веки.

А потом коснулся ее щеки кончиками пальцев.

- Что если я влюблюсь в тебя?

Отэм прижалась щекой к его ладони.

- Не влюбишься.

ГЛАВА 15

Мужчина моей мечты: даже утром считает меня сексуальной

- Как у тебя день прошел на работе?

Отэм откусила кусочек пиццы «Бери и пеки», осторожно положила ее на тарелку и посмотрела через стол на сидевших рядом Сэма и Коннера. Когда около полшестого Отэм вернулась домой, они играли внизу в детский гольф и смотрели «Квадратные штаны Губки Боба». Сэм предложил «приготовить ужин» и заказал органическую пиццу со свежими помидорами, козьим сыром и шпинатом.

- Интересно. – Отэм промокнула бумажной салфеткой уголок рта. Сэм сдержал слово, закинув ее ноги себе на плечи и подарив два оргазма. – Как прошел твой ланч?

- Так хорошо, что я собираюсь попробовать то же самое и на десерт.

Коннер улыбнулся, откусывая кусок пиццы:

- Мороженое?

- Ага.

После ужина Сэм за кофейным столиком помогал Коннеру с правописанием, пока на телевизионном экране шла трансляция матча «Чинуки»-«Брюинс». Отец с сыном сидели на полу, а Отэм лежала на диване за ними. У нее были документы, которыми можно было бы заняться, но она предпочитала наблюдать, как Сэм справляется с иногда мучительной задачей помощи Коннеру с правописанием.

В какой-то момент Сэм вскочил на ноги и закричал на телевизор:

- Да вы ох..ли надо мной издеваться!

- Здесь ребенок, - напомнила Отэм.

- Что? – Он взглянул на нее через плечо. – Я сказал ох..ли.

- Что значит ох...ли, пап?

Отэм приподняла бровь.

Сэм перевел взгляд на сына и снова сел.

- Охамели, но ты, наверное, не должен это говорить.

Несколько раз он касался ноги Отэм через джинсы или гладил ее обнаженную лодыжку.

- Когда ты уезжаешь, пап? – спросил Коннер, разминая руку, которой писал.

- Утром.

- О. – Парнишка нахмурился и захрустел суставами пальцев. – А когда вернешься?

- В субботу, но потом я снова уеду во вторник.

- Пожалуйста, не хрусти суставами, - напомнила Отэм сыну.

Тот перестал и взял карандаш.

- Ты пропустишь мою праздничную программу в школе.

- Но я приеду домой на Рождество. И вы с мамой можете для меня записать эту программу на видео.

Со стороны все выглядело как милая семейная сценка. Как и в Моклипс. Мать, отец и ребенок. И у Отэм в желудке снова возникло то неуютное, раздражающее ощущение. Будто эта милая картинка не продлится долго: в какой-то момент рассыплется на мелкие кусочки у ее ног.

Отэм больше не боялась, что Сэм снова отступится и отодвинет Коннера в сторону, пока будет жить полной развлечений жизнью профессионального спортсмена. Что-то щелкнуло в Леклере, и он действительно хотел стать отцом, в котором нуждался его сын. Но это не делало их троих семьей. И никогда не сделает. И Отэм беспокоилась, что Коннер может обмануться. Что он может начать надеяться на то, чего никогда не случится.

Хотя пока все, казалось, было в порядке. Коннер уже достаточно долго не заговаривал о переезде папы.

- Твоя буква h завалилась назад, - указал Сэм сыну, затем взглянул на экран и снова вскочил: - Следи за чертовой шайбой, Логан. Успокойся и следи за чертовой шайбой. Сделай пас!

- Следи за языком, пап.

Тот взглянул на Коннера:

- Что я теперь сказал не так?

- Чертовой.

- О. Я не думал, что «чертова» в самом деле считается.

В девять Сэм уложил Коннера в постель, а Отэм направилась в кухню, чтобы ответить на звонок телефона, висевшего на стене рядом с холодильником.

- Привет, сестренка.

Отэм подошла к стеклянной раздвижной двери, растягивая длинный телефонный шнур.

- Привет, Винс.

- Занята?

Сейчас определенно было неподходящее время для визита.

- Да. Укладываю Коннера спать, - соврала она. – А потом хочу и сама упасть в кровать. – С Сэмом.

- В девять?

- Да. День был сложным. – Отэм выглянула на темное крыльцо и двор за ним. – Что нового?

- У меня перерыв, и я просто хотел спросить тебя, что подарить Коннеру на Рождество.

Она улыбнулась.

- Ну, он говорил мне, что хочет, чтобы Санта принес ему такой же «Харлей», как у тебя.

Винс засмеялся: Отэм его смех слышала не часто.

- Я говорил ему, что он еще недостаточно взрослый, а он сказал, что я могу сесть позади него и упереться ногами, чтобы мы не упали. Может быть, когда-нибудь, но сейчас есть что-то еще, что он хочет?

Винс был одинок, хоть и не признался бы в этом даже самому себе. Почему еще тридцатипятилетний мужик звонит своей сестре в девять вечера, чтобы спросить, что его племянник хочет на Рождество?

- Он поглядывал на гоночные машинки «Лего».

- Это будет весело. В этом году тебе придется делить Коннера с этим идиотом?

«Этот идиот» выбрал именно этот момент, чтобы зайти в кухню. Отэм развернулась и прижала палец к губам.

- Да. Думаю, Сэм проведет с ним утро Рождества в этом году.

- Интересно, сколько мне будет стоить убить его?

- Винс, даже не заговаривай об этом! – Отэм посмотрела на Сэма, стоявшего с воинственным видом, скрестив руки на груди. – Мне нужно пойти и удостовериться, что Коннер не надел пижаму задом наперед.

- Скажи, что я люблю его.

- Скажу. Пока. – Отэм прошла через кухню и повесила трубку.

- Это твой брат?

- Ага.

- Ты не сказала, что я здесь.

- Не-а. – Она покачала головой, глядя на него. – Винс ненавидит тебя, и я просто не хочу сейчас иметь дело с таким стрессом.

- Когда-то у меня тоже была сестра, и в ее жизни был мужчина, которого я ненавидел. – Сэм подошел к Отэм и взял ее за руку. – Я понимаю твоего брата. Он мне не нравится, но я его понимаю.

Сама Отэм не всегда понимала своего брата.

- Понимаю, почему он не хочет, чтобы я был в твоей жизни. И верю ему, когда он говорит, что не позволит этому случиться.

Отэм приоткрыла рот.

- Что? Винс так сказал? Когда?

- Неважно. – Сэм покачал головой, нахмурившись. – Имеет значение только то, что ты веришь, что я не позволю твоему брату встать между мной и моей семьей.

Отэм сделала шаг назад.

- Тобой и Коннером.

- Что?

- Встать между тобой и Коннером.

- Да. Я так и сказал.

Нет. Он сказал не так. Речи о семье не шло. Речь шла о Сэме, который проводил время с Коннером и занимался сексом с Отэм. Речь не шла о том, что Отэм влюбилась и надеялась на то, чего никогда не случится. Речь не шла о том, чтобы осуществить мечту о прекрасной свадьбе и домике с белым забором, и истории о вечной любви.

Отэм прошла в гостиную. Ее мысли были в полном беспорядке. Речь не шла о совместном ужине и о Коннере, которому отец помогает с домашним заданием. Что Отэм делает? И что если Винс обнаружит, что она спит с Сэмом? Ему сорвет все предохранители, а Отэм не была уверена, что у него осталось много того, что можно сорвать. Она чувствовала замешательство и незащищенность и не хотела думать об этом. Не сейчас. Завтра, когда Сэм уедет, и она будет в силах мыслить.

- Почему ты ненавидел мужчину своей сестры? – спросила она.

- Потому что он был жестоким сукиным сыном.

Подойдя к большому окну, Отэм посмотрела на красный пикап Сэма, стоявший на подъездной дорожке. Если бы они на самом деле были семьей, машина стояла бы в гараже. Рядом с ее «субару».

- Что случилось?

Сэм молчал так долго, что ей показалось, он не собирается отвечать. Она посмотрела на него, стоявшего в центре комнаты. Высокий, сильный мужчина. Брови над голубыми глазами нахмурены.

- Он убил ее, - Сэм взглянул на Отэм. – Когда у нее, наконец, хватило мужества оставить его, он выследил ее и пристрелил.

С упавшим сердцем Отэм повернулась к Сэму. В одно мгновение она забыла о собственных печалях.

- Сэм.

- Я был на другом конце страны. Наслаждался жизнью. Жил в Торонто, потом… - Он пожал плечами и посмотрел на нее. – Потом моя жизнь остановилась.

Отэм бессознательно приблизилась к нему.

- Когда она умерла?

- Тринадцатого июня.

Эта дата была Отэм знакома, и она вспомнила, что Сэм несколько лет назад в Вегасе упоминал о смерти сестры.

- Она была молодой, умной и красивой, и у нее были чудесные планы на жизнь. Элла хотела учить детишек. – Замолчав, Сэм пожал плечом. – Вместо этого нам пришлось организовывать ее похороны и упаковывать ее вещи.

Отэм бессознательно обвила его руками за талию и прижалась щекой к его сердцу.

- Я знаю, каково это - упаковывать жизнь человека в коробки. Мне жаль.

Сэм был так напряжен, что казалось, будто под теплой кожей находится камень.

- Она была моей маленькой сестренкой, и я должен был заботиться о ней. Наш отец умер, когда ей было десять, и Элла зависела от меня. Я помогал ей с домашними заданиями и купил ей платье для выпускного. Я должен был защищать ее. И не защитил.

Отэм ничего не знала об этом: знала, что его сестра умерла, но не более.

- В этом не было твоей вины, Сэм.

- Теперь я это знаю, но я так долго чувствовал свою вину и так долго злился. – Он провел пальцами по волосам Отэм. Она почувствовала, как его мышцы чуть расслабились. - Я все еще испытываю чувство потери. И все еще злюсь, но теперь не выплескиваю свою злость на себя и окружающих так бесконтрольно, как раньше.

Отэм слушала сильные удары его сердца, а потом прижалась губами к его груди.

Она всегда считала Сэма поверхностным. Интересующимся только сиюминутным удовольствием. Таким он и был. Но за его голубыми глазами пряталось что-то более глубокое. Что-то, что ему хотелось сохранить в тайне. За чарующей улыбкой скрывался мальчик, который занял место отца, и дисциплинированный мужчина, который усердно трудился, чтобы добиться своих целей.

- Много лет после этого, - продолжил Сэм, - я совершал очень необдуманные поступки. И все, что я сделал с тобой, стало частью этого безрассудного поведения. - Отэм посмотрела ему в лицо, на напряженную линию подбородка. - В моей жизни есть вещи, о которых я сожалею. Которых стыжусь. Может быть, не так сильно, как должен бы. – Он криво улыбнулся. – Но я сожалею о Вегасе. - И она тоже. Смешно, но теперь уже не так сильно, как несколько месяцев назад. - Не о том, что встретил тебя. Я не могу сожалеть об этом. И не о том, что появился Коннер, но я сожалею, что не помню большую часть нашей свадебной церемонии. Сожалею, что сделал тебе больно. Сожалею, что повел себя не так, как должен мужчина. Что бросил тебя в отеле, не сказав ни слова. Не оставив тебе ничего, кроме свидетельства о браке и игрушечной собаки. Я очень об этом сожалею. И чувствую вину и смущение. – Он прижался лбом к ее лбу. – Мне жаль, Отэм. Мне жаль, что я оставил тебя одну в «Цезаре».

В первый раз с тех пор, как Отэм познакомилась с Сэмом, он выдавил из себя слова извинений. В первый раз с тех пор, как она по кусочкам собрала свое сердце обратно, Отэм почувствовала, что задеты какие-то струны ее души. Она опустила руки и сделала шаг назад. Одно слово, которое она готова была услышать, могло разрушить ее аккуратно восстановленную жизнь.

- Не надо. – Не надо заставлять меня забыть. Не надо заставлять это казаться не таким ужасным. Не надо заставлять меня снова полюбить тебя. – Не хочу, чтобы ты мне очень понравился.

- Я и так уже очень тебе нравлюсь. – Уголки его губ приподнялись в улыбке. – Думаю, сегодняшний ланч в твоем офисе показал, как сильно я тебе нравлюсь.

- Это был секс. И все. – Она покачала головой, подняв руку, будто хотела остановить его. – Никакой привязанности.

Сэм наклонил голову, чтобы посмотреть Отэм в глаза. Его улыбка исчезла.

- Ты ведь считаешь, что не сможешь оставить в прошлом то, что случилось в Вегасе, так?

Могла ли она?

- Я не знаю. Я не очень хороша в этих всех «прости и забудь» вещах. – И если она простит и забудет, какой же будет дурой, если это случится снова? Когда это случится снова. Сэм был хоккейной звездой. Жил на широкую ногу. А Отэм нет. – В моей жизни было время, когда я старалась не думать об этом.

Иногда это было невозможно.

- Расскажи мне.

- Зачем?

- Потому что ты не можешь не думать о случившемся в Вегасе, а мне нужно услышать об этом так же сильно, как тебе нужно рассказать об этом мне. – Он протянул ей руку. – Потому что мне всегда было интересно.

Отэм сделала шаг назад, и его рука опустилась. Ему было интересно? Ему было интересно, но он не подумал о том, чтобы снять телефонную трубку и спросить?

- Мне было страшно, Сэм. – Она заправила волосы за уши. – Я была испугана и беременна от парня, которого даже не знала. Это должно было быть самым счастливым временем в моей жизни, но так не случилось. Каждый ребенок заслуживает восхищенных им родителей. Но у Коннера этого не было. Пока другие женщины ходили на курсы для беременных со своими мужьями, я разводилась. Что еще я могу сказать? – Очевидно, многое, потому что остальное просто выплеснулось из нее. – За несколько месяцев до этого умерла моя мать, а Винс был в Ираке, или Афганистане, или Южной Корее, или еще где-то. Я не видела отца почти десять лет и была совершенно одна. Уставшая как собака и совершенно одна. Ты – мужчина, так что тебе никогда не понять моих страхов. – Она подошла к кофейному столику и разгладила тетрадь Коннера. – Я не понимала, почему все это случилось. Я не понимала, как оказалась в такой глупой ситуации. – Она сосредоточилась на карандашах. – И я не знала, почему ты женился на мне, а потом бросил. Это было очень плохое время, и я была… - она наклонилась, чтобы собрать цветные карандаши… - испугана.

Сэм смотрел, как Отэм прибирает вещи Коннера. Ее щеки горели от эмоций. Он сделал ей больно. Конечно, он всегда знал об этом. Просто не знал, что с этим делать. До сегодняшнего дня.

- Я в самом деле не понимал ничего из этого раньше.

Но уже начал понимать. Его мгновенное влечение. Силу этого влечения. Он начал понимать, что, может быть, - просто... может быть, - влюбился в девушку в переполненном баре. В девушку, которую не знал. В то время своей жизни, которое было полно сумасшедшего хаоса. Что, может быть, его сердце отстойно выбрало момент.

Каждый тренер, с которым Сэм когда-либо работал, каждый капитан, с которым он когда-либо играл, всегда говорили ему одно и то же: «Ты никогда не учишься с первого раза. Тебя всегда нужно ударить дважды, прежде чем ты научишься предвидеть удар». Теперь Сэм видел то, что должен был понять той первой ночью в «Пьюр». Яркий сияющий свет, который хотелось поймать и удержать навсегда. Если она ему позволит.

- Ну, если тебя это утешит, - сказал он, - ты всегда до чертиков пугала меня.

Отэм взглянула на Сэма уголком зеленых глаз.

- Ну да.

- Это правда. Ты так уверена в себе и ни от кого не просишь помощи. Это немного пугающе. – В этот раз, когда он потянулся к ней, она позволила ему взять ее ладони. – Ты – хорошая мать, и у тебя собственный бизнес. Ты могла бы сидеть на попе ровно и жить на алименты. Другие так и делают, но не ты. Ты очень усердно работаешь. – Его это в ней всегда восхищало. – Ты должна гордиться собой.

- Ты думаешь, я хорошая мать?

- Конечно. Я бы не мог желать лучшей матери для своего сына. – Он улыбнулся, чтобы поднять ей настроение. – И я говорю это не только, чтобы мне секс обломился.

Отэм прикусила нижнюю губу.

- Спасибо.

- Тебе спасибо.

А затем он поблагодарил ее единственным способом, который знал: привел в спальню и раздел. Уложил на постель и покрыл все тело поцелуями. Сэм занимался с ней любовью. И когда скользнул в ее тело, то почувствовал, будто вернулся домой после нескольких недель в пути. Как будто хотел остаться там навсегда.

Сэм обхватил ладонями ее лицо и прошептал на ухо:

- Позволь мне любить тебя, Отэм.

- Да, - сказала она, выгибая спину, чтобы встретить его толчки. – Не останавливайся, Сэм.

Они говорили о разных вещах, и в первый раз в его жизни он понимал разницу между классным сексом и занятиями любовью. В первый раз в своей жизни Сэм хотел от женщины больше, чем она хотела от него.

Позже Отэм лежала у него в объятиях в теплой постели и в мягком сиянии великолепного секса и двух маленьких ламп. Прижимаясь спиной к его груди. Сэм провел ладонью по ее гладкой руке до запястья.

- Ты скрыла мое имя крыльями. – Он поднял ее руку и поцеловал там, где бился пульс. – Это значит, ты считаешь меня ангелом?

- Темным ангелом из ада, – засмеялась Отэм.

- Когда ты перебила татуировку?

- Через несколько недель после рождения Коннера.

- Ох. – Сэм вздрогнул. – Так быстро? Я, по крайней мере, подождал.

Отэм взглянула на него через плечо:

- И сколько?

- Несколько месяцев.

Повернувшись на спину, Отэм посмотрела на него. В мягком свете лампы ее прекрасные зеленые глаза встретились с его.

- Все, кого я знала и у кого была татуировка с чьим-то именем, пожалели об этом.

- Это была не лучшая из моих пьяных идей. – Он улыбнулся и положил руку ей на обнаженный живот. – Она наверху списка вместе с кобелиной свадьбой и концертом Шер.

Отэм засмеялась: сочный звук истинного наслаждения.

- Шер не была неприятной.

- Это ты так говоришь.

- Откуда тебе вообще знать? Ты же все проспал, и мы рано ушли.

Может быть, именно поэтому он не помнил сам концерт, но всегда винил в этом выпивку и инстинкт самосохранения.

– Ну, хорошая новость в том, что после этого у Шер было еще примерно пять прощальных туров. Так же как у Барбары.

Отэм улыбнулась.

- Ты хочешь пойти на концерт Барбары Стрейзанд?

Черт, нет. Лучше уж получить шайбой по яйцам. Стоп…

- А что бы ты дала мне за это?

- Футболку «Одна ночь с Бабс». Ты можешь хранить ее в ящике вместе с футболкой «Beleive» от Шер, в которой ты женился. – Отэм повернулась на бок, чтобы посмотреть Сэму в лицо, в ее глазах сияла улыбка. – Или ты можешь носить ее, когда пойдешь развлекаться со своими приятелями.

Сэм уже не очень часто развлекался с парнями и не скучал по этому. Он лучше будет здесь, со своей семьей, в постели Отэм в ее доме с плохими обоями и старым ковром.

Его семья. Сэм не знал точно, когда начал считать их семьей, может быть, в Моклипс, но это казалось правильным.

- Парни, наверное, возмутятся и надерут мне задницу. Может, вместо этого мы с Коннером поездим по замкам Германии этим летом?

Отэм нахмурилась.

- Старые каменные здания?

- Конечно. – Сэм бы предпочел пляжи с белым песком и Отэм в бикини, но какого черта? - Если вы с Коннером в самом деле этого хотите.

- Разве ты не проводишь летние каникулы в Канкуне с друзьями?

- Я лучше проведу время с тобой и Коннером, чем на яхте с девушками в бикини. – Когда это случилось? – Кому нужны девушки в бикини.

- Тебе.

Он провел рукой по ее бедру.

- Мне в бикини нужна лишь ты. Вся эта белая кожа, которая нуждается в том, чтобы кто-нибудь втер в нее крем от солнца.

- В Вегасе это привело нас к неприятностям.

- Я помню. Помню, какой красивой ты была. – Сэм легонько прикусил ей плечо, пробуя кожу на вкус. – Теперь ты еще красивей. Даже утром.

- Ты не знаешь, как я выгляжу утром.

- Знаю. В Моклипс ты выглядела очень горячо в той пижаме с таксой.

Отэм засмеялась, будто он пошутил.

- Вот ты снова пытаешься очаровать меня, чтобы я в тебя влюбилась.

- Что если я влюблюсь в тебя? – Он скользнул ладонью вверх и обхватил ее грудь. Их глаза встретились.

- Не влюбишься.

Сэму не понравилось, как она сказала это. Как будто это было невозможно. Как будто он был не в состоянии влюбиться в женщину. Как будто он был не в состоянии полюбить Отэм.

ГЛАВА 16

Мужчина моей мечты: наблюдательный

Отэм, даже еще не открыв глаза, знала, что Сэм ушел. Конечно, он ушел: предстояла игра в Нью-Джерси, и его несколько дней не будет дома. Отэм коснулась вмятины на подушке от его головы.

«Что если я влюблюсь в тебя?» Прошлой ночью Сэм не впервые говорил о любви. Он сказал то же самое и раньше, в офисе Отэм. В первый раз она решила, что он сказал это, потому что ее рука была в его штанах. Во второй раз, потому что его рука была на ее груди. Нельзя доверять мужчинам во время секса: они могут сказать все что угодно.

Отэм села, свесив ноги с кровати. Быстро натянула штаны и футболку, чтобы Коннер не заметил, что в кровати она лежит абсолютно голая.

Пять лет назад Сэм женился на ней и ни разу не упомянул о любви. Даже намеком: Отэм просто посчитала, что он ее любит. И посмотрите, к чему это привело.

Она бросила взгляд на часы и прошла в комнату Коннера. Тот с открытыми глазами лежал на боку, вытянув руки.

- Поднимайся, лентяй.

На следующей неделе у сына начинались рождественские каникулы, но, конечно, он и не думал о том, чтобы выспаться. И это означало, что и маме выспаться не удастся.

Коннер уселся на новой простыне с лодками, одетый в пижаму с Умельцем Мэнни. Отэм спросила себя, как долго сыну будет нравиться Мэнни? Сколько времени понадобится, чтобы Мэнни повторил судьбу Барни?

- Можно мне блины сердечками?

- Да. - Она улыбнулась. Коннер все еще был ее мальчиком. Пока что. – Конечно, можно.

Следующие пять дней Отэм провела, занимаясь обычными делами. Только теперь они не казались такими обычными. Когда рядом не было Сэма. И Отэм чувствовала беспокойство из-за того, как быстро все переменилось. Днем она старалась не думать о нем, а ночью, когда он звонил, пыталась не замечать жаркий поток, несущийся по ее коже и сжимавший ее сердце. При звуке голоса Сэма Отэм приходилось прикусывать губу, чтобы удержаться от улыбки.

В пятницу вечером он вернулся домой. К ней домой, будто они были семьей.

- Как прошел день, милая? – спросил он, забираясь в постель.

Отэм рассказала о близнецах Росс и их последних пожеланиях и предпочтениях относительно июльских свадеб. Рассказала о том, что операция Челси по уменьшении груди назначена на следующую неделю.

- А. Вот почему Марк берет отпуск на несколько недель. – Сэм взял руку Отэм и посмотрел на ее пальцы. – Хотя не понимаю, почему она хочет сделать что-то подобное.

- Вероятно, из-за болей в спине.

- Об этом я не подумал. – Он посмотрел на нее: взгляд голубых глаз убийственно серьезен. – Ты же никогда ничего такого не сделаешь? Правда?

У нее не было двойного «Д», так что не было и повода для беспокойства.

- Нет.

- Хорошо. Ты мне нравишься такой, какая есть.

Когда он говорил такие милые вещи, Отэм почти забывала, что Сэм – самовлюбленный спортсмен, который большую часть времени проводит в раздевалке для хоккеистов.

- У меня странный мизинец на ноге, - была вынуждена признать она.

- Все хорошо, милая. Твоя грудь просто создана для него. У тебя великолепная грудь, и эти слова не значат, что я извращенец. Просто наблюдательный.

Отэм засмеялась, потому что Сэм говорил совершенно серьезно.

Две недели спустя Отэм с Коннером пошли на матч «Чинуков» против «Каролины Харрикейнс». Они надели свитера с атрибутикой своей команды, купили хот-доги и колу и попытались не вздрагивать, когда Сэм кому-то «надирал задницу» или били его. Он катался по льду туда-сюда, пасовал или бил по воротам так быстро, что Отэм даже уследить не успевала. Она заметила, что Сэм много разговаривает на площадке, и была уверена, что ей лучше не знать, о чем он говорит. Особенно когда ему приходилось отсиживать по четыре минуты на скамейке штрафников.

- Вон тот игрок, - Коннер показал пальцем на хоккеиста «Каролины», - в зоне папы. Так делать не надо.

Отэм в самом деле понятия не имела, о чем говорит ее сын, пока Сэм не впечатал игрока в бортик так, что плексиглас затрясся, а у нее перехватило дыхание. Леклер достал клюшкой шайбу и послал ее по льду. Посмотрел вверх: пот капал у него с носа. На одну короткую секунду Сэм поймал взгляд Отэм и улыбнулся.

И тут она ощутила то, что чувствовал игрок «Каролины». Как будто ее ударили. Будто это ей «надрали задницу». Но вот только ей это понравилось, и она хотела еще.

В груди у Отэм сжалось от страха. Нужно отстраниться. Она не доверяла Сэму. Она не доверяла себе. Все развивалось слишком быстро. Как и раньше. Но в этот раз, если и когда все закончится, Отэм будет не единственной, кто пострадает.

И все же той ночью Сэм пришел к ней домой, будто тут было его место. Он пожелал доброй ночи Коннеру, затем прошел на кухню и, открывая холодильник, спросил:

- У тебя нет замороженного гороха?

На Сэме были черные спортивные штаны и синяя футболка с логотипом «Чинуков», и большая красная ссадина на щеке.

- Овощной микс.

- Сойдет. – Он вытащил пакет с овощами и засунул его за пояс брюк. – Команда только что наняла нового форварда из России.

Отэм улыбнулась. Ей нравилось, как Сэм рассказывал про свой день и спрашивал, как прошел ее.

- Хотя он молодой. И кажется, немного безответственный, эгоистичный и безрассудный. – Для Отэм все это было синонимами слова «хоккеист», и она, приподняв бровь, посмотрела на Сэма. Тот засмеялся: - Теперь я не такой безрассудный.

- Ну-у, я думаю, одно из трех – это… - Отэм задумалась, как будто пытаясь подобрать нужное слово, - …прогресс.

Сэм широко улыбнулся как гордый исправившийся грешник:

- Я работаю над двумя другими.

Отэм оперлась на столешницу и сложила руки на груди.

- Может, тебе стоит стараться чуть усерднее?

- Я и стараюсь усерднее. Я думал, может, ты заметила.

- Может, немного.

- Может, тебе следует показать, что ты это оценила. – Он взял ее за руки и заставил обхватить себя за талию. – Покажи, что ты поддерживаешь меня.

И Отэм показала. Она чертовски поддерживала его всю ночь, но на следующее утро он ушел. Они оба решили, что ему не следует быть здесь по утрам, когда просыпается Коннер. Или, скорее, Отэм установила это правило, а Сэм неохотно согласился. Он не видел ничего плохого в том, что Коннер увидит своих родителей вместе, но Сэм явно не думал о будущем. О том дне, когда его не будет рядом так часто. А Отэм думала. Много. Думала об этом и чувствовала себя так, будто сидит и ждет, когда топор упадет ей на шею.

- Я нарисовал картинку, - сказал Коннер следующим утром за завтраком. И пока Отэм насыпала ему «Чириос», убежал в свою комнату. Сын был на рождественских каникулах, а Отэм этим вечером проводила благотворительное мероприятие в «Фор сизонс». Раньше она бы отвезла Коннера к няне, но Сэм хотел провести с ним время, прежде чем тем же вечером отправиться в Чикаго. Отэм ждала его в одиннадцать после утренней тренировки.

Коннер вернулся в столовую и положил лист белой бумаги на стол:

- Мам, посмотри.

Отэм налила себе чашку кофе и села рядом с сыном. На листке, лежавшем рядом с его тарелкой, он нарисовал ее и Сэма, и себя посредине. Все человечки держались за руки и сверкали кривобокими улыбками. В первый раз Коннер изобразил их семьей.

- Это ты, я и папа.

Отэм сделала глоток кофе. Желудок у нее сжался.

- Хорошая картинка. Мне нравится эта розовая юбка. – Она с трудом сглотнула. – Но ты знаешь, что папа просто заходит иногда, чтобы повидать тебя. Так? Он здесь не живет.

Коннер пожал плечами:

- Но может, если захочет.

- У него есть квартира в центре.

- Но он может переехать сюда. Папа Джоша Ф. живет дома с ним.

- Коннер, не все отцы живут в тех же домах, что их дети. Не все семьи похожи на семью Джоша Ф. В некоторых есть два отца, - сказала Отэм, чтобы отвлечь сына от мыслей о том, что никогда не произойдет. – Или две мамы.

Коннер засунул ложку «Чириос» в рот.

- Если папа захочет, он может переехать. У него большой грузовик. – Как будто все заключалось лишь в том, чтобы упаковаться и переехать. – А потом вы можете сделать мне маленького братика.

Отэм задохнулась:

- Что? Ты хочешь брата?

Коннер кивнул:

- У Джоша Ф. есть младший брат. Так что папа должен переехать сюда, чтобы я смог получить брата.

- Не зацикливайся на этом, Коннер.

Он внезапно захотел братика и родителей, живущих под одной крышей?

- Ну пожалуйста.

- Не говори с набитым ртом, - на автомате сказала Отэм. Голова у нее кружилась так же быстро, как и желудок. У Коннера никогда не будет брата.

Чувствуя, как кислота прожигает дыру в груди, Отэм отодвинула кофе. Было время, когда она хотела того же, что и Коннер. Она хотела этого в Вегасе и в тот день, когда подписала бумаги о разводе. Хотела этого в ту ночь, когда узнала, что беременна, и в то утро, когда родила сына. Она любила Сэма. Ей понадобилось много времени, чтобы избавиться от этого, но каким-то образом она снова влюбилась в него. Только в этот раз все оказалось еще хуже. В этот раз чувство было глубже, уютнее. Как будто они были друзьями и любовниками. Теперь Отэм по-настоящему узнала Сэма, и все было намного хуже, чем в первый раз. В первый раз она влюбилась в очаровательного, сильного незнакомца. В этот раз она влюбилась в очаровательного, сильного мужчину. Который был настоящим.

Встав из-за стола, Отэм прошла в спальню. Потом приняла душ, будто ее нервы не были на пределе. Как будто ее мысли не мчались стремительным потоком, а сердце не билось как сумасшедшее. Отэм была готова начать свой день. Она надела черные шерстяные брюки и кашемировый свитер с жемчугом на воротнике. И когда забирала волосы в «хвост», руки у нее тряслись.

Отэм любила Сэма, и в ее глупом сердце было маленькое местечко, где осталась надежда, что, может быть, в этот раз он тоже ее любит. Он шутил насчет этого. Дважды. Но и все. Шутка. Как раньше. В этот раз Отэм не была испуганной двадцатипятилетней девушкой. В этот раз она знала о последствиях.

***

Из телевизора несся звук любимого фильма Коннера, когда Сэм спускался вниз к Отэм. Он хотел поговорить о Рождестве и о том, чтобы провести его в этом году вместе.

Он остановился в дверях и несколько мгновений понаблюдал за Отэм. Она убирала свой органайзер в сумку. Рыжий хвост был перекинут через плечо и касался белой шеи. Сэм сглотнул, вдруг почувствовав, что горло сжалось. Он помнил время, когда смотрел на эту женщину и даже не считал ее красивой. Не хотел так считать. Целенаправленно встречался с подружками, совершенно не похожими на Отэм, чтобы ничто не напоминало о ней и о причинах, по которым он запал на нее в Вегасе. Сэм был тяжелее Отэм по крайне мере на сто фунтов, но она была способна вытирать им пол.

- Когда ты будешь дома?

Отэм подняла глаза и быстро опустила обратно:

- Поздно. Тебе, наверное, лучше остаться у себя.

Что-то было не так. Иначе. Это чувствовалось в напряженной тишине, внезапно окружившей Отэм.

- Я уезжаю на восемь дней, - напомнил ей Сэм.

Повернувшись, она взяла со стола ручку:

- Коннер будет ждать твоих звонков.

Сэм кашлянул, пытаясь избавиться от комка в горле:

- А ты будешь ждать моих звонков?

Отэм открыла ящик, не ответив.

Пройдя через комнату, Сэм взял ее за руку:

- Что происходит?

Она посмотрела на него, и он увидел. Прямо в ее зеленых глазах. Боль и неуверенность, и отстраненность. Тот взгляд, который надеялся никогда больше не увидеть. Как в первый раз, когда Отэм положила сына ему на руки.

- Коннер запутался, - сказала она, делая шаг назад, отделяя себя от Сэма чем-то бòльшим, чем пространство. – Я думаю, будет лучше, если мы не станем проводить так много времени вместе.

Это не имело никакого отношения к Коннеру. От раздражения Сэм сжал зубы: ему хотелось встряхнуть ее. Но он сознательно ослабил хватку и опустил руку.

- Ты не можешь продолжать быть такой переменчивой. Не можешь притягивать меня, даже если отталкиваешь прочь. – Он тоже сделал шаг назад. Чтобы защититься от боли, поднимавшейся в нем. – Ты не можешь продолжать смотреть на меня так, будто каждую секунду ждешь, что я разобью тебе сердце.

- А ты не можешь ждать, что я не буду этого делать.

Что-то случилось за то время,пока Сэма не было здесь. Что – не имело значения.

- Я не сделаю тебе больно, Отэм. Обещаю.

- Ты не можешь давать такие обещания.

Сэм протянул руку:

- Милая, просто поверь мне.

- Я не знаю, смогу ли, - покачала головой Отэм.

- Это из-за Вегаса, - он опустил руку. – Все еще.

- Это случилось, Сэм.

- Ты права. Случилось, но тогда мы были другими. – Он ткнул пальцем себе в грудь. – Я был другим. Я не прошу тебя забыть то, что произошло. Не думаю, что кто-то из нас в силах это сделать. Но если ты не сможешь справиться с прошлым, как мы сможем двигаться дальше?

Как они смогут жить вместе? А он хотел этого так сильно, как ничего никогда не хотел в своей жизни. Он хотел получить семью больше, чем выиграть Кубок Стэнли.

Отэм покачала головой, и боль в ее глазах разрывала Сэму сердце, хоть и злила.

- Я не знаю. – Она взяла сумку и направилась к двери. – Мне надо идти.

Он смотрел, как Отэм уходит, и это было одной из самых сложных вещей, что он когда-либо заставлял себя делать. Сквозь шум телевизора из коридора до него долетел звук захлопнувшейся двери в гараж. Сэм любил Отэм. Хотел жить с ней. Но не знал, случится ли это, и не знал, что делать.

Он поднялся по лестнице мимо Коннера, лежавшего на диване с пультом руке, и попросил, проходя на кухню:

- Ты не мог бы сделать потише? - Звук стал тише. Сэм открыл дверцу холодильника. - Спасибо.

Всю свою жизнь он боролся за все. Боролся и по бòльшей части выигрывал. Упорно следовал этим путем, но не был уверен, что сможет добиться Отэм. Она была недвижимой силой. Чертовски упрямой, и Сэм не знал, осталось ли у него достаточно боевого духа, чтобы заставить ее передумать.

Вытащив бутылку воды, он открутил крышку. Телефон, висевший на стене, звонил до тех пор, пока не переключился на автоответчик. Может, Сэму просто следует уйти.

Он хотел разделить с Отэм будущее, но, может быть, он причинил ей слишком много страданий, чтобы она смогла справиться с ними. Может быть, надо просто убраться отсюда, пока он не увяз еще глубже. Пока не захлебнулся и не пошел ко дну.

Телефон зазвонил снова. Сэм разозлился. Если бы он был жестоким, то бы пошел и избил бы кого-нибудь. Если бы он только что не вернулся в основной состав, то мог бы попытаться проломить головой стену. Телефон продолжал звонить - зудящее раздражение ломало самоконтроль Сэма. Он прошел через кухню и посмотрел на определитель номера, хотя обычно просто бы снял трубку и повесил обратно.

Вместо этого он ответил:

- Алло.

- У вас звонок за счет абонента, - сказал механический голос, - от… Винса… заключенного в тюрьме Кларк Кантри. Будете оплачивать?

ГЛАВА 17

Мужчина моей мечты: удивляет меня своей добротой

- Думаешь, раз ты вытащил меня из тюрьмы, это поможет тебе заработать очки у моей сестры?

Сэм взглянул на Винса, на синяк, украшавший его глаз, и шишку на лбу. Леклер не думал, что существует что-то, что поможет заработать очки у Отэм. Она была практичной женщиной с каменным сердцем.

- Я не собираюсь рассказывать Отэм. Не нужно ей волноваться из-за тебя.

- Деньги я тебе верну.

Сэм сбросил скорость и остановился на красный сигнал светофора.

- Знаю.

Брата Отэм арестовали за нападение. Очевидно, он надрал кому-то задницу в баре байкеров. Сэм не обвинял парня в надирании задниц, но Винс ему нравился не больше, чем он сам нравился Винсу.

- Знаешь, было не очень-то мудро бросать вызов целому бару.

Винс фыркнул:

- Говорит парень, который бросает вызов толпе хоккеистов почти каждый вечер.

- Это другое. Это моя работа. Я не дерусь просто так. – Больше нет. Зажегся зеленый, и Сэм нажал на газ. – У меня есть очень хороший адвокат. Я дам тебе его визитку.

- Мне не нужна его помощь.

- Я знаю, но ты ею воспользуешься. – Сэм устал. Устал бороться с прошлым. Не было никакого способа заполучить Отэм. Может, и хорошо, что он узнал об этом сейчас, а не потом. Прежде чем купил кольцо с огромным камнем и выставил себя дураком. – Я не хочу, чтобы ты расстраивал Отэм этим дерьмом.

- Я? Вот это да! Это ты обрюхатил ее и бросил в номере отеля.

Сэм посмотрел на бывшего «морского котика». На мужчину, которого люди считали героем.

- Мы все знаем, что случилось шесть лет назад. И мы с Отэм пытаемся справиться с этим, - солгал он.

Винс засмеялся:

- Ты уверен, что Отэм пытается справиться с этим? Я знаю свою сестру. Она – Хэйвен. В нашем словаре нет слов «прости и забудь».

Ага. Сэм узнал это на собственной шкуре. Предельно ясно понял полученное сообщение.

- Скажи мне вот что, квакуша. Ты когда-нибудь делал что-нибудь, о чем сожалел так сильно, что чувство вины преследовало тебя годами? А может, и всю жизнь?

Винс молчал несколько долгих секунд, потом сказал:

- Раз или два.

И как бы сильно Сэму не нравилось признавать это, сейчас в Винсе он увидел что-то от себя самого.

- Я сожалею о том, что сделал с Отэм, и я изо всех сил пытался загладить свою вину. – Сэм сбросил скорость, выезжая на дорогу в Кент.

- Хм. – Винс вынул «авиаторы» из нагрудного кармана и надел их, скрывая опухший глаз. – И как? Сработало?

Не очень. И после разговора сегодняшним утром Сэм не был уверен, что сработает. Он сказал, что никогда снова не причинит ей боль, а Отэм не поверила ему. Не поверила, и чем больше он об этом думал, тем больше злился.

- Думаю, мне стоит поблагодарить тебя за освобождение, - сказал Винс так, будто простые слова причиняли ему боль.

Пришел черед Сэма фыркнуть:

- Не поранься.

Винс скрестил руки на груди:

- И не думай, что теперь мы в расчете. Я все еще собираюсь однажды надрать тебе задницу.

Сэм улыбнулся:

- Ты попытаешься надрать мне задницу. Может, ты и знаешь сотню способов убить человека, но я знаю сотню способов заставить человека захотеть умереть.

Винс усмехнулся:

- Если бы ты не был таким мудаком, то мог бы мне понравиться.

***

Сэм не позвонил. Он не позвонил ни вечером перед отъездом, ни в следующие два дня. Наконец, на третий день он позвонил и попросил позвать Коннера. Один лишь звук голоса бывшего мужа заставил сердце Отэм подпрыгнуть и упасть куда-то в желудок. Она едва могла дышать от сладкой боли.

Закончив разговаривать с сыном, Сэм повесил трубку. Ясно, сегодня он не хотел говорить с мамой своего сына. И завтра, когда позвонил и опять поговорил только с Коннером.

Отэм сказала себе, что так лучше. Лучше для нее и Коннера. Глаза жгло, и она не могла сдержать текущих по щекам слез. Отэм никогда не думала, что сердце, которое она так аккуратно собрала по кусочкам, может разбиться еще раз, но это случилось. Она была несчастна и не знала, что делать.

Вскоре после полудня Винс припарковал свой огромный пикап перед окнами ее офиса. Отэм была не в настроении видеть брата, но, может быть, он пригласит ее пообедать и поможет забыть на время о проблемах. Может быть, у него есть для нее по-настоящему хороший рождественский подарок, который сможет ее развеселить.

- Ого. Ты дерьмово выглядишь, - сказал Винс, заходя в офис.

Отэм высморкалась.

- Спасибо. – И указала на его синяк: - Ты тоже. Что случилось?

Конечно же, брат не ответил.

- Почему ты плачешь?

Отэм покачала головой. Если он мог хранить секреты, то и она могла.

- Не хочу говорить об этом.

Раньше Винс бы давил и настаивал, пока не добился бы ответа. Но в этот раз просто спросил:

- Сэм в городе?

Сэм? Отэм не могла вспомнить, когда брат обращался к Сэму как-то иначе, чем «идиот» или что похуже. Что-то было не так. Может, Винс упал и очень сильно стукнулся головой, и теперь у него не только синяк, но и сотрясение мозга?

- Он в Лос-Анджелесе. А что?

- Хотел поговорить с ним. Когда он вернется?

- Завтра вечером.

- Слишком поздно. Меня тут не будет.

- Почему? – Отэм встала из-за стола. – Куда ты собираешься?

- Уезжаю из города.

- Нет! – У нее аж рот приоткрылся. – Почему?

Почему все дерьмо происходит в ее жизни одновременно?

- Нужно кое-что сделать.

- Что? – Отэм обогнула стол, подходя к брату.

- Ничего, о чем бы я мог рассказать.

- Ты бежишь от полиции?

- Нет.

- От злой любовницы?

- Нет.

- Любовника?

- НЕТ!

Отэм прижала руку к груди. Волнение за брата заставило отступить ее собственные проблемы.

- Я – твоя сестра. Ты можешь рассказать мне все, и я всегда буду любить тебя. Неважно, что случилось.

- Я тоже люблю тебя, но есть вещи, которые тебе лучше не знать. – Он поднял ладонь. – Я не буду говорить об этом. Не спрашивай.

Иногда Винс был таким скрытным, что это сводило ее с ума.

- Когда ты вернешься?

- Скоро. – Он вытащил толстый конверт. – Вот, передай Сэму.

Конверт был набит деньгами. Отэм задохнулась:

- Когда Сэм успел одолжить тебе столько денег?

- Просто передай ему «спасибо».

- Что ты сделал?

Она посмотрела на конверт в руке и подумала: зачем ее брату могло понадобиться столько денег? Может, его выселили из квартиры, или он проиграл в казино, или нанял киллера? Нет, Винс бы не стал нанимать кого-то, чтобы за него сделали грязную работу.

- В понедельник Сэм вытащил меня из тюрьмы.

- Что? – Тюрьма не приходила ей в голову. Сэм ненавидел Винса. С чего бы ему вытаскивать его из-за решетки? – Что случилось? Ты в порядке? – спросила она сквозь дымку ошеломленного неверия.

А затем слушала, как Винс рассказывает о том, что ввязался в драку с толпой байкеров и был арестован.

- Почему ты не убежал?

Он нахмурился:

- Я не убегаю.

- Но прошло уже три дня. Почему никто из вас не сказал мне? – Ладно, Сэм с ней не разговаривал, но... – Почему ты не сказал мне?

- Сэм не хотел, чтобы ты знала. Я думаю, он любит тебя и не хочет, чтобы ты беспокоилась обо мне.

Отэм не была уверена, что он ее любит. Не после их последней беседы. Она не была настолько уверена, насколько уверенным в этом выглядел ее брат.

- Я тоже не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне.

Отэм посмотрела на стоявшего рядом Винса. На своего упрямого брата. Ее горло сжалось, а на глаза набежали слезы. Снова. Она не хотела усложнять ему жизнь. Усложнять сильнее, чем та уже была.

- Что же я буду делать без моего большого брата?

- Не плачь. – Он обнял ее своими огромными руками. – Я уезжаю не навсегда. – Винс отстранился и посмотрел ей в лицо. – Может быть, Сэм теперь и не такой уж и большой идиот. – Он вытер ей щеки большими пальцами. – Он присмотрит за вами с Коннером.

Отэм была в замешательстве и испугана за Винса.

- Теперь тебе нравится Сэм?

- Черт, нет. Но гораздо важнее, нравится ли он тебе?

Конечно, Сэм ей нравился. Она его любила. И не могла с этим справиться. Она любила звук его голоса и его запах на своей подушке. Любила то, что под всеми этими мышцами и гигантским самомнением скрывался добрый мужчина с щедрым сердцем. Отэм кивнула.

- Тогда тебе нужно подумать о том, чтобы простить его, потому что иногда человеку нужно услышать, что ты прощаешь его, чтобы он смог простить себя.

Отэм посмотрела в озабоченные зеленые глаза брата и задумалась, о ком он говорит: о себе или о Сэме?

***

Зайдя к себе в квартиру, Сэм понял, что что-то не так, раньше, чем успел включить свет. Было три часа утра. Куртка Коннера висела на барном стуле, а дверь в спальню была приоткрыта. Сэм заглянул внутрь и увидел сына, который свернулся клубочком на кровати.

Леклер был измучен, все тело чертовски болело. Он провел одну из самых дерьмовых игр за всю карьеру, потому что не мог выкинуть Отэм из головы. Он жил в сером тумане, но был точно уверен, что сегодня не его очередь взять Коннера. Если только Отэм не понадобилось, чтобы кто-то присмотрел за их сыном.

Дверь в спальню Натали была закрыта. Сэм прошел в свою комнату и включил свет. В центре кровати под темно-синим одеялом лежала Отэм. Ее рыжие волосы разметались по подушке. И если бы Сэм не стоял со спортивной сумкой в руке, он мог бы подумать, что ему все это снится.

- Отэм?

Она пошевелилась. Зеленые глаза открылись. Уголки ее губ приподнялись в улыбке. Сумка упала на пол.

- Что ты здесь делаешь?

- Жду тебя.

- Почему? Что такое? Что случилось?

- Ничего не случилось. Я просто хотела увидеть тебя, а ты меня явно избегал.

Сэм огляделся:

- Как ты сюда попала?

- У тебя свои способы. У меня - свои. – Она высвободила руки из-под одеяла, и Сэму показалось, будто на ней белый хоккейный свитер. – А ты рад, что не пришел домой с какой-нибудь другой женщиной?

- Здесь нет никакой другой женщины.

- Я знаю. – Отэм села, и одеяло сползло ей на колени. На ней был чертов свитер «Питтсбурга». – Винс уехал.

Сэм скинул пиджак.

- Почему?

- Сказал, что ему нужно кое-что сделать. Я очень беспокоюсь о нем.

- Твой брат – большой мальчик. – Они в самом деле разговаривают о Винсе? – С ним все будет в порядке.

- Почему ты вытащил его из тюрьмы? – Отэм свесила ноги с кровати. – Ты же ненавидишь Винса.

- Но я люблю тебя.

- Я тоже люблю тебя.

Сэм почувствовал себя так, будто ему сломали несколько ребер. В груди болело, будто кто-то зажал его в углу и избил до потери дыхания. Он указал на Отэм пальцем:

- Тогда почему на тебе свитер Кросби?

- Потому что в последний раз, когда я была в нем, ты пригрозил сорвать его с меня, если увидишь снова.

Сэм улыбнулся:

- Ты этого хочешь? - Она кивнула, обнимая его за шею. - Чего еще ты хочешь, Отэм?

- Меня, тебя и Коннера. Я хочу, чтобы мы были семьей. – Сэм со свистом втянул воздух, когда она начала расстегивать ему рубашку. – Я хочу всегда быть здесь, когда ты приходишь домой. Хочу слышать, как ты рассказываешь о своем дне. Хочу этого на всю оставшуюся жизнь. – Она поцеловала впадинку на его горле.

- Если ты хочешь этого на всю оставшуюся жизнь, у тебя это будет. – Сэм взял ее руку и поцеловал жилку на запястье. – Я хочу, чтобы ты всегда была здесь, когда я возвращаюсь домой. Хочу услышать, как ты рассказываешь о своем дне. Я люблю тебя и буду любить всю жизнь. – Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он не хотел, чтобы у него перехватывало дыхание. Не хотел, чтобы женщина, которую он любит, увидела его плачущим, как девчонка. – Вы с Коннером – все, что мне нужно.

- Нет, не все. – Отэм откинула ему волосы со лба. – Я люблю тебя, Сэм. Я влюбилась в тебя пять лет назад, и ты разбил мне сердце. Очень долго я не могла пережить это, но снова влюбилась в тебя. Только в этот раз сильнее и глубже, и более осознано. Тебе не нужно мое прощение за прошлое. Как ты и сказал, тогда мы были другими, но если это то, чего ты хочешь, то, что тебе нужно, тогда я прощаю тебя.

Сэм уткнулся носом в шею Отэм и вдохнул запах ее теплой кожи. Он не осознавал, как долго хотел услышать эти слова. Не знал, как сильно хотел услышать их, пока она не сказала. Сэм провел руками по ее свитеру и обхватил ладонями обнаженные ягодицы.

- Кажется, ты снова потеряла свои трусики.

- Ой. Могу поспорить, что рядом с тобой такое часто случается.

- Больше нет. – Он скользнул рукой вверх по ее гладкой спине. – Ты – единственная женщина, которую я хочу видеть рядом. Единственная, которую я хочу увидеть потерявшей трусики. Единственная, кого я всегда хотел.

Отстранившись, Отэм посмотрела на него. Зеленые глаза блестели весельем.

- Несколько месяцев назад я даже не принадлежала к числу женщин, с которыми ты встречаешься.

- Нет. – Он прижался лбом к ее лбу и коснулся губами ее губ. – Но ты была женщиной, на которой я женился. И мне на самом деле повезло, потому что ты та женщина, на которой я женюсь во второй раз.

ЭПИЛОГ

Мужчина моей мечты: дарит классные гирлянды

Заходящее солнце застыло над песком пляжа Лахайа на Мауи. Оранжевые и красные лучи путались в завитках волос Отэм и ласкали квадратный подбородок Сэма. Невеста, одетая в простое шелковое платье-футляр, украсила волосы розами, а наряд - гирляндой из белых орхидей, которую сегодня подарил ей жених. Легкий ветерок шевелил вуаль. Сэм с Коннером были в одинаковых черных смокингах с белыми орхидеями в петлицах и белыми галстуками.

Когда дело дошло до организации собственной свадьбы, Отэм выбрала «минимализм и уединение». Мама Сэма и Винс стояли в свадебной свите по правую руку невесты. Близняшки Росс с мужьями, только что вернувшиеся после медовых месяцев, а также Тай и Фейт Саважи и их малышка-дочь, спавшая на широком плече отца, наблюдали, как Сэм взял руку Отэм и поднес к губам. Он поцеловал ей ладонь и улыбнулся, прежде чем произнести клятву, которую написал сам.

- Я хоккеист, - начал он, - а не романтик. Поэтому я спросил Коннера, что должен сказать тебе сегодня. Он посоветовал отпустить парочку тук-тук шуток. – Сэм засмеялся. – Вообще-то, он хотел, чтобы я сказал, что ты – лучшая мамочка в мире. И это правда, но это лишь одна из причин, почему я люблю тебя. Я люблю те чувства, которые ты вызываешь во мне, когда входишь в комнату. Ты наполняешь мою жизнь светом. – Сэм замолчал и посмотрел ей в глаза. – Отэм, я люблю тебя, потому что не могу представить свою жизнь без тебя. И не хочу даже пытаться.

Отэм не отрывала глаз от Сэма. Заходящее солнце раскрашивало его щеки оранжевыми и бледно-лиловыми брызгами.

- Я люблю тебя, Сэм. Ты исцелил мое сердце и научил, что прощение – это тоже любовь. Я думала, что мой мужчина должен соответствовать списку моих ожиданий. – Она покачала головой. - Я ошибалась. В любви нет никаких списков. – Слеза скользнула с ее ресниц. - Ты – боль в моем сердце. Причина, по которой останавливается мое дыхание. Причина, по которой у меня внутри все переворачивается, и я лежу ночью без сна, только чтобы смотреть на тебя. И каждый раз, когда я смотрю на тебя, я понимаю, что хочу смотреть на тебя вечно.

Жених стер слезу большим пальцем и наклонил голову к невесте.

- Мы еще не дошли до этой части, - напомнил ему священник.

Сэм улыбнулся, глядя Отэм в лицо.

- Иди сюда. Терпение – не мой конек, а Коннер сказал, что хочет маленького братика.

Content

Гибсон Рэйчел Мужчина моей мечты (ЛП)