Алекс Орлов

Перевозчик

© Орлов А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

1

Не отрываясь от монитора, Роджер барабанил по клавишам, заканчивая длинную фразу в коротком выводе: «…исходя из данных, предоставленных клиентом…», далее «трам-пам-пам при заявленных ограничениях…». Точно или ошибся?

Роджер вынул из папки листок прошлого отчета и кивнул, да, все так – не ошибся, и стремительным переходом из угла в угол лазерной клавиатуры закончил фразу.

Потом одним ударом запустил проверку, затем логическую проверку и расчет финансовых соответствий. Две минуты, и на экране высветился «ноль» – дело сделано. Еще через три секунды отчет перекочевал на рабочее место начальника секции Молли Райнер.

Она откинулась в кресле, читая заглавную страницу, потом пролистала весь документ и посмотрела в сторону Роджера, а тот развел руками и поднялся с облезлого стула, направляясь в ее прозрачную загородку.

– Ты знаешь, что ты сделал? – спросила она с угрожающими нотками в голосе.

– Ой, только давай без всего этого, мне нужно пораньше уйти…

Роджер демонстративно посмотрел на наручные часы.

– А что такое, бабушку нужно встретить?

– Ну, почти что, красотулечка…

«Красотулечка» вдохнула, качнув огромным бюстом. Она была под два метра ростом и под сотню килограмм весом. Когда-то в студенческой юности Молли даже толкала ядро, говорят, очень далеко, но с тех пор образумилась – вышла замуж и поступила на работу в «Кехлер и Янг».

– Этот отчет мы должны сделать только через три дня, понимаешь?

– Понимаю.

– А ты сделал его за три часа.

– Виноват – исправлюсь.

– Почему ты не устроишься на полный день, Роджер? Я могла бы поставить тебя на сдельный режим, ты бы греб деньги лопатой.

– У меня нет лопаты, – развел руками Роджер. – Ну можно, я уже пойду?

– Хорошо, скажешь, что я отпустила тебя пораньше, – вздохнув, согласилась Молли. Роджер постоянно перевыполнял план вчетверо, успевая за свои полставки делать огромную работу. Ну как ему было отказать?

Становиться на полную ставку он не хотел, а почему – не объяснял.

Жить на такие деньги было трудновато, но он и выглядел не слишком презентабельно. Костюмы носил старые, стригся редко, да и брился тоже. Не то чтобы он выглядел неопрятным – нет. Ботинки всегда начищены, часы за сорок тысяч – неизвестно, откуда он их взял при его скромных доходах.

Роджер помахал обернувшимся коллегам и выскочил из офиса в коридор.

Вот она – свобода. Он хорошо выполнял свою работу, но ненавидел оставаться в этом здании дольше положенных четырех часов, а уж если появлялась возможность соскочить пораньше, он вцеплялся в нее, как крыса в потроха.

Довольный собой, Роджер вприпрыжку доскакал до лифтового холла и резко сбавил шаг, обнаружив там самого мистера Янга – одного из двух главных партнеров фирмы.

Седой, сухенький, в синем костюме из прошлого десятилетия, сшитом где-то в Майран-Бомс, тогда вполне благопристойном районе, он выглядел совсем не страшно. Даже где-то жалко.

Услышав шаги, мистер Янг обернулся и увидел Роджера.

– Добрый день, сэр.

– Добрый день э-э… мистер Вуйначек.

Роджер был озадачен. В конторе работало около четырех сотен сотрудников, но Янг узнал его. Значит, не врали, говоря, что Янг помнит каждого в лицо? С одной стороны, это круто, что восьмидесятилетний старикан обладает такой памятью, а с другой стороны – хреново, ну зачем Роджеру такой сверхконтроль? Нет, ему это совсем не нравилось.

Подошел лифт, Янг вошел в кабину и продвинулся подальше, чтобы освободить место для Роджера, но в кабину никто не вошел. Янг удивленно выглянул в лифтовой холл и никого не обнаружил. Пожав плечами, он нажал нужную кнопку, створки закрылись, и лифт уехал. Лишь после этого Роджер вышел из-за угла и снова вызвал лифт.

Не хватало еще ехать в одной кабине с этим чудо-стариком. Нет уж, часть своей жизни под контролем он уже прожил, больше не надо – покорно благодарим.

2

Спустившись на первый этаж, Роджер снова обрел радостную легкость и вприпрыжку побежал к проходной, которую запирали два бодигарда – старший и младший.

Оба ростом под потолок и даже у комаров не было ни единого шанса пролететь мимо них незамеченными. Оружие, наркотики, сканирующая аппаратура, диктофон? Точно у вас ничего нет, сэр? Может, хотя бы бочонок пива?

Представив этот диалог, Роджер заулыбался. Бред, конечно, но забавно.

Он намеревался объясниться с секьюрити лишь парой знаков и выскочить вон – на воздух, к солнечному свету, птицам и торговцам жвачкой в городских туалетах. Но неожиданно автоматические двери расступились, впуская внутрь настоящую королеву!

Улыбка на небритом лице Роджера расползлась до ушей. Ну как же! Ведь именно эта особа мирила его существование с этим затхлым мирком «Кехлера и Янга». Только одна встреча с ней раз в неделю давала ему силы существовать дальше, приходить утром, строчить отчеты и заверять Молли Райнер, что ее Александр обязательно завяжет с картами.

«Бобби…» – мысленно произнес Роджер, переходя на размеренный шаг настоящего тайного мачо. Скромного снаружи, но жаркого внутри.

– Привет, Бобби! – как обычно, поздоровался он, отвесив ей часть своей приветливости, не больше чем другим.

Ах, красотка! Эти ресницы, эти серые глаза, эти собранные как-то там наверху светлые волосы, отчего отдельные прядки покачивались возле ушек, как серпантин на новогодней елке.

– Отлично выглядишь, – снисходительно добавил он, когда Бобби проходила мимо, как какая-нибудь супермодель на подиуме, из тех, что зарабатывают по сто тысяч за два часа подиум-шоу.

В глазах Бобби вспыхнул огонь негодования, но Роджер привычно не обратил на это внимание. Все секретарши хотят казаться недоступными, однако они всего лишь секретарши, хотя и называют себя референтами. Как бы ни старались эти красотки продемонстрировать свою значимость, каждому понятно, что дело номер один для них – принести кофе, а дело номер два – не для широкого обсуждения.

Этот жук Кехлер знал все тонкости, выбирая такую крошку. Роджер видел его пару раз. Постаревший ловелас, не сдававшийся благодаря современной химии и фармацевтике.

Другой бы уже грелся на солнышке в загородном домике, а этот носил костюмы за десять тысяч риттеров, надевал перстни с бриллиантами и подкрашивал седеющую шевелюру.

Ему было шестьдесят три, и обычный мужик давно бы поставил свою тачку в гараж, а этот…

– Мистер Вуйначек, можно вас на минуту? – попросил старший секьюрити с карточкой на лацкане «М. Тиккер».

Роджер подошел, но разговор начался не сразу. Сначала они проводили взглядом Бобби, которая, качнув бедрами, зашла в лифт, и створки закрылись.

– Наверное, шестой номер, не меньше, – предположил Роджер, все еще глядя на лифт.

– Вообще-то пятый, но это к теме не относится.

– А что относится? – уточнил Роджер, глядя на «М. Тиккера».

– Видите ли, мистер Вуйначек, – издалека начал старший секьюрити. – Как мужчина я вас очень хорошо понимаю. Мисс Кьюзак, она…

«М. Тиккер» сглотнул и сделал руками неопределенный жест.

– Но, с другой стороны, всякий раз при встрече с ней вы демонстрируете слишком развязные манеры, и мисс Кьюзак… Она попросила поговорить с вами.

– Да ладно, парень, ты пошел на поводу у этой финтифлюшки? – усмехнулся Роджер, снова обернувшийся на лифт. – Да этот Кехлер в бархатном костюме давно уже трахает ее, разве не так? Для чего, по-твоему, он ее нанимал за такое бабло? Ты прикинь, что ее жалованье вдвое превышает твое – думаешь, за просто так?

– Это не мое дело, мистер Вуйначек, но мисс Кьюзак – младший партнер фирмы, и она имеет право рассчитывать на то, что сотрудники «Кехлер и Янг» не будут вести себя так, словно…

– Стоп, что ты сказал?! Младший партнер?!

– Да, мисс Пенелопа Кьюзак младший партнер.

– Ах ты сволочь… – произнес Роджер, покачивая головой, и хлопнул ладонью по стойке. Потом заметил, как на это отреагировал секьюрити, и улыбнулся.

– Не обращай внимания, это я не к тебе, это… В общем, закрыли тему, парень. Я все понял и больше в этой проруби не всплыву, договорились?

– Ну, если вас не интересуют подробности…

– Подробности? А какие могут быть подробности?

– Дословно – мисс Кьюзак сказала: меня достал этот вонючий алкаш, сделайте что-нибудь, Тиккер. А Тиккер – это я.

3

Видно было, что Тиккер наслаждался реакцией Роджера, но ничего поделать было уже нельзя.

– А сколько ей лет, приятель? – спросил Роджер, пользуясь откровенностью старшего секьюрити.

– Тридцать ровно.

– Тридцать ровно, – повторил Роджер и вышел на улицу, все еще находясь под впечатлением всех этих новостей. Итак, Сонни Росграйва нужно избить, и желательно с применением дополнительных средств, вроде бейсбольной биты, туристических ботинок и гаечного ключа на восемьдесят девять, ведь это он сообщил Роджеру всю информацию по Бобби, а точнее, по Пенелопе Кьюзак. Но откуда он ее взял? И это так называемый системный администратор отдела кадров?

«Больше никакой ему помощи, он просто козел какой-то», – подумал Роджер, выходя на улицу.

Он чувствовал себя настоящим поганцем, ведь он вел себя, как уличный хам. Он был уверен, что она протаптывает карьерную дорожку стройными ножками и все такое прочее, а оказалось – младший партнер! Неплохо, в ее-то возрасте! И почему говорят, что все красивые бабы – дуры?

Но Сонни – козел, тут без вариантов.

Погасив гнев, чтобы не портить чудесного избавления от служебных обязанностей на целых сорок минут раньше положенного, Роджер сосредоточился на окружающих красотах. На старой архитектуре квартала, потоке машин, на кадках с цветами, что стояли на узких балкончиках и возле подъездов.

На лицах прохожих, погруженных в собственные переживания или, напротив, раскрепощенных. Люди жили, люди торопились и делали ошибки. Такое случалось.

Вот мостовая и велосипедисты, вот пиццерия с витриной с живым видео. Все их ролики Роджер выучил наизусть, в том числе тот, где сыр разговаривает, а потом сам истирает себя на терке и укладывает на пышки.

По его мнению, реклама была глупой, но краски не подкачали, и вообще, Роджер любил пиццу, когда заканчивалось мясо, молоко, сертвольтдская селедка с горчицей и… Сразу после селедки шла пицца. Он любил пиццу.

Всего лишь десять минут быстрой ходьбы, и Роджер прибыл к любимому бару «Гранджер», лучшей питейной точке во всем юго-западном районе города. Случалось, он угощался в «Полицмейстере» и в «Панамере», но это было на халяву, и, если честно, он даже не помнил, с чьей помощью попал в «Панамеру».

Запомнил лишь громкую музыку, тяжелые портьеры и стопку рвотного в туалете.

Рвотное тогда ему не помогло, и все переместилось на понедельник. Все утренние ощущения, холодный душ и в конце концов четыре большие таблетки алкорегенератора.

Переступив знакомый порог, Роджер перевел дух и неспешно направился к стойке пока еще пустого в это время бара.

Бармен заметил его и поприветствовал высоким бокалом «карвардского флага», совмещавшего в себе абрикосовую водку, жженый кленовый сироп и минеральную воду с каплей жасминового масла.

– Как ты узнал, что я сейчас подойду? – спросил Роджер, забираясь на высокий стул и принимая из рук бармена высокий стакан.

– Ты не поверишь, я делал это для себя. Сейчас пусто, и мне немного взгрустнулось.

– «Карвардский флаг», сделанный барменом для себя, – это дорогого стоит, – заметил Роджер и посмотрел бокал на свет, излучаемый расставленными по углам светильниками.

– Ты сегодня рано, – бармен взглянул на свои часы. – На целых сорок минут…

– Эх, Тони, сегодня я капитально нажрусь, – пообещал Роджер, отпивая добрую половину своего коктейля.

– Я думал, это было вчера.

– Это было вчера, это будет завтра и это будет всегда, пока есть деньги, приятель, – пообещал Роджер.

– Тебе сорок два года, мог бы найти и другое занятие, – заметил Тони, у которого имелась жена и двое курчавых ребятишек. Роджер видел их не один раз и как-то передавал им сладости. Какие именно – не помнил. Он просто указывал на коробку конфет и говорил – передай своим крепышам. Но плут Тони присваивал деньги, тем самым как бы передавая их этим самым деткам.

4

Проглотив «карвардский флаг», Роджер почувствовал себя лучше. Исчезла вся эта суета, ушла напряженность. Мир стал более гармоничным, хотя, конечно, пара сволочей всю эту картину все же портила.

– Что теперь? – спросил Тони.

– «Зеленый фонарь».

– А не слишком ли резко, приятель?

– Давай-давай, не задерживай. Это не я говорю, этого требует все мое существо, – сказал Роджер и, повернувшись, посмотрел на зал.

Пара немолодых дам, потягивающих что-то мятное, несколько знакомых одиночек, которые пьют под книгу или под наушники – музыку слушают. Лица знакомые, но фактически это неизвестные Роджеру люди. Они даже заказ делали, опустив глаза к полу, но Тони такие ребята нравились.

– С ними никакой мороки. Они не заставят, как ты, Роджер, выложить всю подноготную. А вот ты – въедливый сукин сын, тебя как будто обучали к людям в доверие втираться.

Заметив уставившегося на него субъекта, Роджер словно поперхнулся и повернулся к Тони за разъяснениями.

– Да ты его знаешь, он тут уже второй месяц охмыряется. Пьет все, что ни предложу.

– Но это же…

– Ладно, не газуй, приятель, – сморщился Тони. – Для меня нет никакой разницы – цифровик это или человек.

Роджер отставил стакан и собрался развести руками, но Тони его опередил:

– Перестань, по закону они такие же, как мы, и я не могу отказать ему, тем более что…

– Что? – сразу спросил Роджер.

– Ну, то есть этот парень страдает. Он приходит за успокоением, заказывает бурду для проформы и ждет только разговора.

– С кем?

– Мне кажется, ему все равно, с кем. Он хочет бросить якорь хоть где-то, но к нему никто не подсаживается.

Роджер пригляделся. Цифровик как цифровик. Обычное лицо, никакие глаза, существо без какого-либо настроения.

– Жалко его, – сказал Роджер, принимая следующий коктейль.

– Мне тоже.

– Мы мягкие существа. Небось нас на их Орионе погнали бы.

– Может, и погнали бы, – вздохнул Тони и прошелся тряпкой по безупречно чистой стойке.

В бар вошел новый посетитель, и Роджер, едва посмотрев в его сторону, отставил стакан и сказал:

– О, нет, только не это…

– Ты знаешь его? – удивился бармен, поскольку в полумраке заведения разглядеть лицо незнакомца было невозможно.

– Понятия не имею, кто это, но предчувствие, понимаешь?

– Что за предчувствие, Роджер? Это в тебе заговорил «зеленый фонарь»…

– Нет, абсента здесь совсем немного, просто это как шкура, понимаешь? Она со временем становится тонкой и чувствительной, я ею очень многое чувствую.

– Кстати, у нас новый кондиционер, – улыбнулся Тони. – А ты своей шкурой этого не почувствовал.

– Кондиционер – это банально, а вот теперь… – Роджер задержал во рту очередной глоток «зеленого фонаря» и посмотрел на Тони. В этот момент рядом со стойкой остановился новый посетитель и сказал:

– Красный «шпанс», пожалуйста…

– Красного не получится, сэр, у нас только желтые персики, – виновато улыбнулся Тони.

– Хорошо, пусть будет желтый.

Тони поспешил исполнить заказ, а незнакомец занял соседний с Роджером стул и добавил:

– Рановато для крепкого коктейля, Роджер.

Роджер сделал вид, что ничего не слышит, тем более что из угловых динамиков негромко звучала джазовая пьеса.

– Могу добавить капельку вишневого рома, чтобы был «тобакко»!.. – сообщил Тони, улыбаясь новому клиенту. «Шпанс» был дорогим коктейлем, и это стоило того.

– Немного вишневого рома не помешает, – согласился тот.

Не доверяя механическому автомату, Тони принялся сбивать коктейль вручную. Знающие люди ценили такое к себе отношение, и новичок показал бармену большой палец, одобряя его действия. А Тони и рад стараться.

Роджер вздохнул, ему не нравилось это подобострастие старинного приятеля. Хотя не такого уж и старинного, ведь он ходил сюда только четыре года, к тому же Тони работал за деньги, а тут хочешь не хочешь, но изволь улыбаться или пошел вон с доходного места.

5

Получив наконец свой «шпанс», незнакомец прямо у стойки сделал глоток, закивал с видом знатока, отдавая должное мастерству бармена, затем коснулся локтя Роджера и сказал негромко:

– Давай отойдем.

– Пойду, познакомлюсь с этим парнем, – сказал Роджер Тони, когда новичок уже занял место за одним из столов.

– Давай, тебе не помешает завести хоть каких-то друзей.

Ах, Тони, этот наивный Тони. Роджер подошел к столу, где уже сидел этот никем не званный субъект, и первым делом посмотрел на его ботинки – он узнал бы его даже по ним.

Роджер сел, и они посмотрели друг другу в глаза. Это не была встреча друзей, нет. Но и не врагов тоже. Просто оба предпочли бы избежать этого разговора, но – не получилось.

– А мне ребята из четвертого отдела сказали, видели, мол, Вуйначека. Пьянствует, говорят, в забегаловке напротив прачечной «Брикси». Я подумал, елки-палки, сколько лет не видел старину Роджера, пойти, что ли, перекинуться с ним парой слов? И вот, вышел на обед пораньше и, как видишь, застал тебя здесь.

– Из квартала Западный Варс сюда пилить два часа, Янгер, – сказал Роджер, вяло потягивая остатки «зеленого фонаря».

– А, так ты многого не знаешь, наш департамент перевели в район Буйе.

– Из Буйе – полтора часа.

Роджер заглянул в свой стакан, тот был пуст, только два кусочка размякшей дыни на дне, а абсента и мятного ликера уже не было.

– Этот «шпанс» – дерьмо, – признался Янгер, немного кривясь от каждого глотка.

– Зачем заказывал?

– Хотел польстить бармену.

– Ты польстил, что дальше?

– Я вот что думаю, Роджер, то, что мы сегодня случайно встретились – не просто так.

– Конечно, не просто, приятель, ведь вы пасете меня уже полтора месяца. Серый «Ральер», две одутловатые морды, чипсы, пончики, кола, сортир на той стороне в прачечной.

– Да ты не так прост. А я полагал, что совсем оскотинился в этом своем «Гранджере», – Янгер обвел взглядом сумрачные своды бара. – Думал, ты тут совсем скрючился под тяжестью крепких коктейлей. И что же? Я ошибался?

– Честно говоря, Янгер, я едва сдерживаюсь, чтобы не дать тебе в морду прямо сейчас, – предупредил Роджер.

– Но-но, приятель, поосторожнее. Ты же не забыл, чем все это закончилась семь лет назад?

– Вас было пятеро против одного. Но вы получили по полной. Как там этот твой подручный? Он собрал вместе зубы и ноги?

– Сержант Воббер до сих пор ходит, прихрамывая, но не следует забывать, что он был всего лишь рядовым оперативником, а ты, Роджер, офицер подразделения «Дага». Стоит ли радоваться по этому поводу?

– Но вас было пятеро!

– Ладно, забыли.

Какое-то время они сидели молча. Янгер как бы прихлебывал «шпанс», Роджер лишь дотрагивался до своего стакана.

– Сказать честно, Роджер, я рад, что ты все еще крепок. У нас полагают, что через три года мастер превращается в дерьмо, но ты не превратился, спасибо тебе за это.

– Пожалуйста.

Они еще немного помолчали. Тони удивленно на них таращился, непохоже было, чтобы эти люди встретились впервые.

– Есть одно дельце, Роджер…

– Никаких больше дел, Янгер, тем более с конторой, – оборвал его Роджер. Несмотря на два коктейля, он выглядел совершенно трезвым.

– У тебя пятно на пиджаке.

– И что?

– Ты плохо одеваешься, Роджер.

– На работе ко мне нет никаких претензий.

– Вот именно, Роджер, на работе. Разве можно называть работой этот маленький гадюшник, где все едят друг друга поедом за каждую сотню риттеров?

– Прямо как раньше у нас на Равер-стрит, правда? – зло усмехнулся Роджер и забросил в рот кусочки дыни со дна стакана. – Только там интриговали не за деньги. Карьера, карьера и еще раз карьера. Ну так я закончил свою карьеру, теперь мне от вас ничего не нужно.

Роджер покосился на Тони и сделал неопределенный жест, что-то вроде – пиво, похолоднее и без чипсов.

Тони принес его тотчас, надеясь подслушать хоть что-то, но Роджер его сухо поблагодарил, а Янгер удостоил дежурной улыбки.

– Ты ненавидишь работать, Роджер, – сказал Янгер, когда бармен ушел. – Нет, нашу работу ты, конечно, любил, ты ее обожал. Но отбывание в юридической фирме ты ненавидишь – каждый час, каждую минуту, все эти унылые рожи, кроме, пожалуй, Пенелопы Кьюзак.

Роджер молча воткнулся в свое пиво, чтобы не показать, что ему неприятно это копание конторы в его личной жизни. Ну что им еще нужно, ведь они разошлись совсем, причем не по его инициативе?

– Тебе нужны деньги, Роджер. Просто нормальные суммы, чтобы выживать. А если бы получал пенсию дипломатического департамента, ты бы ни в чем не нуждался и посещал бы это заведение без этой уничтожающей веселье мысли, что завтра тебе снова нужно переться в «Кехлер и Янг», чтобы заработать на выпивку.

– У меня уже есть пенсия, Янгер! Пошел в задницу ты и твоя контора!.. – воскликнул Роджер, теряя самообладание.

– У тебя есть пенсия, но это армейская пенсия четвертой категории, это тот уничижительный минимум, который контора просто не могла себе позволить не заплатить тебе.

– Ну и что тебе еще нужно, урод? Хочешь устроить дуэль на столовых ножах прямо здесь?..

Роджер даже привстал, произнося это, а Янгер, минуту наблюдавший за этим с серьезным видом, засмеялся, впрочем, сейчас же подавил свой смех.

Тони вытащил из-под прилавка дробовик, но, присмотревшись, сменил его на бейсбольную биту, однако и ее потом поставил на место и принялся протирать стаканы.

6

Сменилась джазовая пьеса, и редкие посетители продолжили свои беседы, ничуть не отвлекаясь на проблемы других гостей. В заведении снова зазвучала музыка.

– Роджер, ты ходишь в поношенной одежде, но заглядываешься на молодых женщин выше тебя по статусу. В такой ситуации у тебя нет ни единого шанса, а ведь тебе всего сорок два.

– Я знаю. Просто меня неверно информировали, в противном случае я на эту Бобби даже не взглянул бы. Я понимаю свои границы, Янгер. Я исправлюсь, и все будет в порядке, – парировал Роджер, и Янгер почувствовал, что теряет контакт, настолько холодно и отстраненно прозвучал голос Роджера.

– Но ты мог бы получать совершенно другие деньги, и тогда эта Бобби оказалась бы тебе вполне по силам.

– Не нужна она мне, Янгер. И ты мне не нужен. Просто встань и выйди вон. Я не хочу слушать уродов Веймара – я все ваши заходы наизусть знаю.

Янгер расплылся в самодовольной улыбке.

– Что я сказал не так?

– Роджер, полковник Веймар уволен распоряжением министра почти два года назад. Мы о нем, признаться, даже думать забыли, и только ты…

– Заткнись!.. – потребовал Роджер и сжал бокал так, что тот едва не лопнул.

Янгер только покачал головой и с ухмылкой принялся за свой коктейль, а Роджер, выдержав паузу, сделал пару глотков пива.

– Джоу, а ведь ты по специальности вербовщик, – сказал он Янгеру.

– Наконец-то ты вспомнил.

– Похоже, вы меня переоценили.

– Нет, приятель, угадали в самый раз. Где-то переоценили, где-то недооценили, но в главном не ошиблись – ты еще очень даже хорош и можешь пригодиться в работе.

– Ну, допустим. А чего вы в результате добиваетесь, думаете, буду для вас толстосумов убивать, как все отставники-расходники?

– Обижаешь, приятель, такого добра у нас хватает. Для таких дел мы бы о тебе даже не вспомнили, но ты нам нужен в прежней своей квалификации. Нам нужен перевозчик, Роджер.

– Перевозчик?

– Вот именно. Все как в прежние времена – возвращение звания, постановка на финансовое содержание, возвращение контроля над резидентурой, сетью связи, нелимитированная «красная карта». Ну и все такое прочее.

– «Красная карта» на все банки?

– Старик, ну ты задаешь глупые вопросы. «Красная карта» – тут больше сказать нечего.

– Да, извини, – согласился Роджер. Похоже, он действительно что-то подзабыл. «Красная карта» – значит, нелимитированный кредит в двенадцати главных банках и стотысячный кредит в двух сотнях региональных частных заведениях.

– Ну так что, я правильно понимаю – мы находим общий язык?

– Мы его ищем, Джоу, но пока это лишь воспоминания, новая информация, которая…

– Требует осмысления?

– Вот именно. Ты говорил о Веймаре, его точно турнули?

– Точнее не бывает.

– А что с ним было не так, тоже поскользнулся на арбузной корке некорректного поведения? – усмехнулся Роджер, припоминая слова формулировки из собственного увольнительного заключения.

– Нет, приятель, там покруче. Много сказать не могу, но он поскользнулся на политической корке.

– О! – покачал головой Роджер.

– Вот именно. Поскользнувшиеся на такой корке, случается, сильно расшибаются, но Веймару повезло, помогли прежние связи. Так что он просто на пенсии по здоровью.

– Не у всех имеются такие связи, – сказал Роджер и залпом допил пиво.

– Не нравится? – спросил Янгер, заметив, как по лицу Роджера с последним глотком пробежала судорога.

– Синтетика, а я люблю из натурального сырья.

– Правильно. Но для пива из натурального сырья у тебя тощий карман.

– Хорошо, господин майор, я это учту. А теперь нам лучше распрощаться, пока беседа не стала слишком пресной.

– Согласен, – кивнул Янгер и тоже залпом допил свой коктейль, чтобы не обижать следившего за ним бармена. На самом деле ему на этого бармена было наплевать, однако сюда предстояло еще вернуться.

Положив под бокал купюру в двадцать риттеров, он поднялся и, махнув бармену, направился к выходу. Роджер подождал, когда звякнет колокольчик входной двери, вышел из-за стола и вернулся к стойке, где переминался, сгорая от любопытства и нетерпения, Тони.

– Я уже не знал, что и думать, – пожаловался тот, пригибаясь к стойке. – Кто это был?

– Эта рыба из прошлой реки, – сказал Роджер.

– Поганая, надо думать, была река.

– Не то чтобы поганая, но вода там была мутная, а русло часто изобиловало крутыми поворотами.

– Как ты сказал?

– Что? – не понял Роджер.

– Ну, вот это слово – изо… било… Повтори.

– Изобиловало?

– Ух ты! Вот это ломанул! Погоди…

Тони выскочил из-за стойки, смотался к дальнему столику, забрав стакан от мятного коктейля у двух немолодых дам, и, улыбнувшись им, принял новый заказ. А затем зарысил обратно, попутно захватив пивной бокал Роджера и его гостя с двадцаткой за десятириттеровый коктейль.

– А твой злодей щедрый! – сообщил он, демонстрируя купюру.

– Не из своих платит, это представительские расходы, – попытался урезонить его Роджер.

– А мне какое дело? Пусть хоть из представи… как ты сказал это слово?

– Представительские, – терпеливо произнес Роджер.

– Круто. А вот то первое слово…

– Изобиловало.

– Елы-палы, Роджер, я потом запишу, ты смотри не забудь это слово. Изоби… ло… вало…

Тони покачал головой и, поставив стаканы в моющую машинку, принялся готовить кофе с пенкой и кремовый мусс для дам.

Сделав заказ, он отволок его к столику и вернулся за стойку, слегка запыхавшийся и довольный – с румянцем на щеках. Это означало, что он уже подсчитал свои чаевые, и выходило неплохо.

– Ну что, какой микс теперь забабахаем, а? – спросил он, не скрывая энтузиазма.

– А знаешь, пожалуй, я пойду, – неожиданно для самого себя решил Роджер, слезая с высокого табурета.

– Ох ни фига себе! С чего это? – удивился Тони.

– Нужно кой-чего обмозговывать, а для этого нужна ясная голова.

Тони пару секунд был в зависшем состоянии и не мог определиться, как на это реагировать. Роджер, конечно, не оставлял чаевых – он расплачивался с сетевого аккаунта, но план давал будь здоров. И за четыре года к его участию в делах бара привыкли и Тони, и владелец заведения.

– А знаешь, ты недавно высосал «зеленый фонарь», а выглядишь как стеклышко, – сказал Тони. – Этот парень здорово тебя напряг, Роджер.

– Ну, не знаю, – сказал тот. – До завтра, Тони.

– До завтра.

7

Не успел Янгер занять место за своим столом, пробежаться глазами по скопившейся электронной корреспонденции, как зазвучал зуммер персонального интеркома связи с начальником службы.

Янгер какое-то время продолжал просматривать тексты писем, обманывая сам себя и делая вид, что не слышит зуммера, но на него уставились двое коллег, сидевших в этом же кабинете, и пришлось включить «прием».

– Мистер Янгер, вас просит к себе начальник службы, – сообщил ему Жонао Колпиер, моложавый мулат, служивший у «нача» в качестве секретаря, однако ходили слухи, что при необходимости Жонао выполнял особые поручения босса. Ну, там, тормозные магистрали в машине подрезать, спровоцировать отравление котлетами, и, глядя в водянистые глаза Жонао, Янгер был склонен верить в подобные слухи, тем более что в разведке слухи назывались непроверенной информацией, а это уже совершенно другое дело, ведь восемьдесят процентов сведений поступало именно с такой пометкой. Эти слухи как-то обрабатывали, приделывали к ним выводы и поставляли в правительство в виде рекомендаций.

– Сейчас буду, – обронил Янгер, торопливо выключая интерком, чтобы не видеть глаз секретаря шефа. – Сейчас вернусь, – сказал он коллегам, выбираясь из-за стола.

Затем вышел в коридор, застегнул пиджак на все пуговицы и пошел вдоль стены, стараясь не замечать знакомых, поскольку улыбки и неформальные приветствия при нынешнем руководстве считались проявлением нездорового рабочего климата, кумовства и приятельского панибратства.

Бред, конечно, но начальство есть начальство. Эти стены видели еще и не такой маразм, включая персиковый цвет потолка и общее оформление под мифы приморских народов.

Сегодня навстречу попадались только клерки невысокого уровня, поэтому их, даже знакомых, можно было игнорировать, на радость сети следящих камер, развернутой по всему зданию.

Стукнув в дверь с подчеркнутым безразличием, Янгер подождал, пока Жонао, глянув в видеоконтур, откроет дистанционный замок и впустит подчиненного для беседы с боссом.

– Генерал Лангарфи ждет вас, майор, – сказал секретарь, не отвлекаясь от какого-то сериала, который, судя по сладострастным всхлипам, был доступен только совершеннолетним.

– Благодарю, – буркнул Янгер и, толкнув неприметную дверь, оказался в кабинете начальника службы.

Тот сейчас же закрыл папку, которую просматривал, и, убрав в сейф, закрыл на сканерный замок. Потом улыбнулся Янгеру, как доброму знакомому, и указал на стул перед своим столом – старый, облезлый, почти лишившийся обшивки, зато с крепкими ножками на перетяжках.

– Приветствую, майор, что у нас с вербовкой Вуйначека?

– Пока никак, сэр, имела место только пробная беседа категории «бэ-четыре».

– Да ладно, майор, во-первых, вы в вербовочном деле совсем не новичок, а во-вторых, этот парень уже был в составе разведки, и вы знаете его лучше, чем кто-либо.

– Это не плюс, сэр, это минус. Он смотрит сквозь тебя, он знает, какой вопрос услышит в следующий момент, какой увидит козырь. Фактически он играет краплеными картами.

– А мы?

– А мы вынуждены ему позволять делать это.

– Неправильно как-то, майор, вы не находите?

– Не нахожу, сэр. Он нам нужен, а мы ему не нужны.

– Что значит не нужны?

Начальник службы достал из коробки сигару и, эффектно отрезав кончик гильотинкой, так и не добрался до прикуривателя, положив сигару на стол.

– Какие у него доходы?

– Он получает пенсию четвертой категории – полторы тысячи риттеров. Этого хватает на аренду поганенькой квартирки и оплату электричества. Еще три тысячи он зарабатывает в юридической конторе «Кехлер и Янг», но спускает эти деньги в баре «Гранджер».

– Маловато зарабатывает, вам не кажется?

– Он работает там полдня, сэр.

– А почему полдня?

– Потому что большего ему не требуется, половины дня хватает, чтобы оплатить выпивку в баре.

– Ага, – кивнул начальник и открыл персональный холодильник с охлажденными овощами. В этот раз он достал очищенную морковку, а в прошлый визит Янгера была съедена половина репы.

– Что у него за характеристики с места работы?

– Официальных файлов его характеристики не обнаружено, но из личной беседы нашей сотрудницы, которой удалось познакомиться с Молли Райнер – начальницей Вуйначека, он прекрасно освоил бухгалтерский учет и ревизорные функции. Любой отчет, на который тратят трое суток, делает за полдня.

– Вот как?

Начальник службы откусил половинку морковки и стал с хрустом ее жевать, как какой-нибудь гигантский грызун. Янгер невольно посмотрел на его уши, но нет, сравнить их с кроличьими было нельзя. Обычные уши, ничего особенного.

– А что он делал до устройства в этот самый «Кехлер и Янг»?

– Работал на стройке, сэр.

– На стройке?

– Ну да. Таскал панели, глушил дюбеля, сверлил каналы и сворачивал обрешетку, как-то так.

– И все это он умеет делать?

– А почему нет? Обычная работа. Он бы до сих пор работал на этих стройках, если бы его не приметил какой-то там родственник прораба, которому Вуйначек помог оформить бухгалтерские бумаги. Так началось его восхождение в юридической фирме.

– Понятно.

Начальник догрыз морковку и вытер руки салфеткой с таким видом, будто покончил с жирным бифштексом.

– Итак, майор, вы огласили ему конкретные цифры?

– Сэр, если бы я начал с цифр, он бы послал меня на три буквы.

– Да ладно, майор, я, конечно, несведущ в этих ваших специально-вербовочных штуках, но по мне, лучше видеть конкретные суммы, чем эти непонятные эмоциональные… как их там?

– Не могу знать, сэр, – начал злиться Янгер.

– Ну хорошо, когда вы поговорите с ним более предметно?

– Я надеюсь, что в следующий раз.

– Почему так неопределенно?

– Потому что в следующий раз он может начать стрелять в меня прямо в баре. Или вовсе не явится, уйдя в запой на дому, или же сбежит на какую-нибудь стройку.

– Все настолько неопределенно?

– Так точно, сэр.

– И никак нельзя его принудить общаться с конторой?

– Попытаться можно, но это офицер подразделения «Дага»…

– Да, понимаю. Тогда перейдем к конкретным числам, цифрам, суммам и тому подобное. Как в денежном отношении вы видите его сотрудничество с нами?

– Полагаю, он потребует восемьсот тысяч, сэр, но я легко сдвину его на шестьсот и даже ниже, возможно, устаканимся на полумиллионе.

– Большие деньги, – покачал головой начальник, сразу делаясь грустным.

– Большой задаче – большие деньги, сэр.

– Может, стоит предложить ему не столь щедрые бонусы, но зато в штате? Мы ведь можем вернуть ему все, а после выполнения задания пообещать новое звание.

– Сэр, при всем уважении, он не новичок. Отставник – да, но не новичок. Он легко срисовал наших оперативников и если бы захотел – избавился бы от них незаметно. Он все еще в игре, сэр, и в известной мере нам это на руку.

– Он не захочет в штат?

– Он не поверит, что это надолго.

– Ладно, как вы рассчитали эти пятьсот-шестьсот тысяч? Куда они пойдут?

– Двести пятьдесят – туда, двести пятьдесят – обратно, вот и все вознаграждение.

– При наших расходах на все про все.

– Разумеется.

– А что, если так – туда двести пятьдесят тысяч и на этом ограничимся?

– То есть?

– Он прибывает, получает промежуточную сумму за это. Он же на этом будет настаивать, правильно?

– Да, возможно, он потребует выплатить половину по прибытии на место.

– Ну и порядочек. Там его и оставить, это же нетрудно будет сделать? Я имею в виду что-то бесконтактное, волнолайзер или тупо – снайпера посадить. Нам сейчас нужно не превышать лимиты, понимаете? Пусть отвезет депешу, и больше он нам не нужен, а тысяч пятьдесят из сэкономленных мы выпишем прямо на ваш счет.

Янгер вздохнул, чтобы скрыть пробуждающуюся ярость. Он знал, что новый босс по политическим причинам был им навязан ассоциацией торговцев оружием, и из опыта работы в разведке у него имелась лишь стажерская практика в министерстве обороны.

– Видите ли, в чем дело, сэр, – Янгер даже улыбнулся, успокаивая нервы. – Пятьдесят тысяч мне бы, конечно, не помешали, но если снайпер промахнется, Вуйначек вернется за свой счет, и вам придется нанимать дополнительную охрану.

Видимо, до начальника дошел смысл сказанного Янгером, он пошевелил бровями, потом взял обрезанную сигару и снова положил на стол.

– Если он так опасен, его нельзя оставлять под носом у конторы, майор.

– А что прикажете с ним делать, сэр?

– Ну… – начальник снова пошевелил бровями. – Можно подставить его копам. Подкинуть порошок.

– Сэр, у нас сотни отставников, где на всех взять порошка? И потом, это мы к нему пришли, а не он к нам. Его пока все устраивало. Он работает полдня, дует выпивку сколько хочешь и ни перед кем не отчитывается.

– Да, хотелось бы побыть в его шкуре, – улыбнулся начальник. – Но это не мы, это ты к нему поперся, майор.

– Вы сказали – нужен перевозчик, я сказал – в штате только новички. Вы сказали – найти бывалого, я предложил Вуйначека, вы одобрили, сэр. Вот как это было.

– Ладно, – начальник поднял руки, словно сдаваясь. – Согласен, так все и было. Когда вы поговорите с ним конкретно, майор Янгер?

– Зайду в бар через пару дней.

– Почему не завтра?

– Он должен освоиться с новой мыслью, а назавтра его выводы будут еще слишком сырыми.

Начальник кивнул. Он пока только привыкал к специфике работы и, сказать по правде, совсем не стремился на это место, но старшие товарищи сказали – надо, Фрэнк, иначе там окажется враждебный нам ублюдок. И пришлось соглашаться. Ну, а что ему оставалось?

8

Зазвонил будильник и тут же замолчал, когда жилец прихлопнул его рукой.

Открыв глаза, Роджер с удивлением обнаружил, что трещины на потолке не прыгают из стороны в сторону, как обычно бывало, а это значит, что впервые за долгое время он не набрался по самое некуда и пришел домой трезвым. К чему такие потрясения? Что с ним случилось накануне?

Поднявшись, он прошагал к ванной и, взглянув в поцарапанное зеркало, отметил, что мешков под глазами почти нет, а значит, он действительно пришел домой трезвым.

По привычке Роджер снял с полочки таблетки, поддерживающие печень, но, уже отвинчивая крышку, включил команду «отставить» и убрал таблетки на полку – сегодня они были не нужны.

– Ах да, вспомнил! – воскликнул Роджер, выходя из сортира. – Старина Янгер навещал меня!..

И это так подействовало, что Роджер сбежал из заведения задолго до закрытия.

Янгер источал сладкий яд, предлагая вернуться, и, видимо, надеялся прихватить самую уязвимую – подбрюшную часть любого отставника – пообещать возвращение в штат. Это, конечно, было бы идеально, никто не хочет быть вонючим внештатником, однако Роджер понимал, что время для нежностей миновало, и теперь в переговорах с конторой следовало быть тверже гранита.

Собрав кучу грязных вещей, он зашвырнул их в вечно голодную глотку стиральной машины и принялся торопливо одеваться – опоздай он хоть на минуту, и не видать досрочного освобождения – выхода из отдела, даже при перевыполнении плана.

Молли Райнер не делала послаблений, если он опаздывал, а потому приходилось досыпать в автобусе, а завтракать чем придется по пути на службу, потому что дома сломалась электропечка.

Года полтора уже как сломалась, и ничего нельзя было поделать, потому что Роджер вспоминал об этом лишь утром, когда требовалось разогреть замороженный бутерброд, который уже два года валялся в морозильной камере.

Столкнувшись с этой проблемой, он швырял каменный бутерброд обратно в морозилку и, накинув мятый пиджак, выскакивал из квартиры с намерением вызвать ремонтника, но всякий раз забывал, поскольку кошка жильцов с нижнего этажа снова перебегала ему дорогу. Или это был шпиц? Но всякий раз кто-то перебегал – это факт. Приходилось перепрыгивать через него и лететь вниз по заплеванным лестничным пролетам.

В это утро в их подъезде ему навстречу выскочил новый жилец с третьего этажа – бывалый, но еще не ученый. Он держал в руке армейский штык и бессодержательно тряс головой, что свидетельствовало о начальной стадии ломки – наркоману требовалось зелье, и он был готов на все.

«Неученый», – подумал Роджер, вышибая у новичка штык, а потом прикладывая того лицом о стену.

Наркоманы не дружат с памятью, и ему случалось повторять эту процедуру по несколько раз, пока его начинали узнавать и прятаться еще до появления. А иначе никак – специфика района.

На остановке было чисто – наблевать никто не успел. Подошел автобус, и Роджер вскочил на переднюю площадку. Прикоснулся картой к треккеру и получил разрешение ехать еще семь остановок.

Транспорт плавно тронулся и заскользил по выделенной полосе, снося выброшенный на дорогу мусор.

Обычный водитель обязательно бы его объехал, но автобусом управлял робот, а в кабине сидел манекен-имитатор. Какие-то умники, пробравшись в кабину, написали на его плече «мудак».

Добравшись до работы, Роджер попытался быстро прошмыгнуть мимо проходной, наскоро приложив пропуск к приемному устройству, но уже возле лифта вспомнил, что Тиккер сегодня сменился, значит, бояться нечего. А до завтра он придет в себя и сумеет достойно ответить на возможные подколы старшего секьюрити.

Открылся лифт, Роджер сделал паузу, проверяя, нет ли там мисс Кьюзак, и только потом зашел следом за чернокожим парнем из отдела поддержки.

– Здравствуйте, сэр, – кивнул тот.

– Привет. Только никакой я тебе не «сэр».

В этот момент лифт остановился, Роджер выглянул и лишь потом выскочил в коридор, успев подумать, что таким поведением наверняка удивил этого айтишника.

Лифт ушел, и Роджер перешел на шаг – спешить уже было не нужно, в запасе оставалось целых семь минут. У двери в офис стоял Лиговский, рыжеватый парень со стола в самом конце офиса. От него всегда пахло жареными колбасками и пивом, хотя выглядел Лиговский, как бегун на длинные дистанции.

– Привет, Родж.

– Привет, малый. Мамаша уже на месте?

– На месте. Сидит, бумажки перебирает в своей загородке.

– А ты здесь чего?

– Бройлеру проспорил, – вздохнул Лиговский.

– А, ну понятно, – сказал Роджер, не собираясь погружаться в чужие проблемы, и толкнул дверь в офис.

– Привет, Молли, – поприветствовал он начальницу отдела, но та, против обыкновения, не просто кивнула ему, а вдруг призывно замахала рукой.

Роджер огляделся – на него в офисе никто не обратил внимания – и короткими шагами засеменил к загородке, он знал, как нужно двигаться, чтобы быть незаметным.

Молли молча указал на стул, Роджер сел.

– Короче, Роджер, я предлагаю тебе стать начальником нашего отдела.

– Э-э… А ты куда? – не понял Роджер. – Беременная, что ли?

– Да с чего ты взял? – возмутилась Молли. – Нет, ну мы с Прентисом, конечно, планируем ребенка, но не сейчас. Меня переводят на повышение, Роджер, и все благодаря тебе.

– Я-то тут при чем?

– Так ты же шпаришь, как конь, у нас отдел по выработке всегда в плюсе. Вот они и решили, что дело в моем руководящем, блин, гении.

Молли вздохнула, поведя могучими плечами.

– Давай, а, чувак? Ты сможешь.

Роджер вздохнул. Ну и неделька выдалась. Сначала Янгер, теперь вот Молли, и везде нужно принимать решение.

– А я могу подумать?

– Пару дней можешь.

– Да, пару дней мне хватит, – ухватился за эту отсрочку Роджер, но уже знал, что не вынесет полный рабочий день даже в качестве начальника отдела. Это было выше его сил.

– Ну ладно, я тебе сказала, и ты, надеюсь, услышал, теперь иди работой.

– Ага, пошел.

9

И Роджер принялся за первый отчет из четырех подброшенных ему Молли. Она что, думала, что он сделает их до обеда?

Роджер оглянулся, посмотрев на перегородку, но Молли сидела с мечтательным видом и глядела куда-то в потолок, покусывая корпоративный карандаш.

«Планы строит», – угадал Роджер и принялся суммировать цифры, вычитать проценты и удерживать пеню. Да, все это могла сделать и программа, но, делая это «вручную», Роджер разминал мозги и вообще, ему нравилось влиять на процесс. Да, существовали проверочные программы, которые, в свою очередь, тоже требовали проверки и отдельных выводов. Но выводы Роджер писал сам, еще до того, как программа, сбегав на сервер, получала разрешение на дальнейшие действия.

«А ведь ты, сука, гений», – сказал ему как-то главный специалист программной поддержки, длинноволосый и давно не мытый парень, обитавший где-то в подвале среди своих серверов.

Роджер спускался к нему один раз, когда заявка по восстановлению сети не удовлетворялась в течение двух суток.

Молли сказала: ну-ка разберись, у тебя морда что надо. Ну, Роджер и пошел. Оказалось, что у них там рухнул какой-то шкаф с аппаратурой, причем в пятницу вечером, когда все нормальные работники были уже дома, обкуренный дежурный валялся в сортире, а бодрствовал только этот парень с длинными волосами.

– Ты кто? – спросил он тогда, не отрываясь от монитора и вбивая в клавиатуру очередную непослушную букву.

– Я с четвертого этажа, отдел бухгалтерской алгоритмики и дифференциации.

– Как погоняло?

– Роджер.

– Я не про «роджер», я про погоняло. Нейм-ник у тебя имеется, содружество?

– А, это… «Спилджестмарвендрик».

– Ага, сейчас. Да, имеется такой парень, штрикает выводы быстрее команды с четвертого сервера. Ты что, в «до-до стрикт» выхаживаешь?

– Чего? – не понял тогда Роджер.

– В сетевой математической олимпиаде участвуешь?

– Чего? – снова удивился Роджер. И тогда длинноволосый отставил все свои дела, посмотрел на Роджера и сказал: «А ведь ты, сука, гений».

Сам не заметив как, Роджер закончил проверку отчета и, дав программе возможность проверить его выводы, поднялся, чтобы сходить в туалет.

До обеденного перерыва оставалось около часа, и можно было не спешить – он укладывался в собственную схему: выйти за сорок минут до обеда и дернуть в сторону «Гранджера».

В туалете он увидел двух сослуживцев, Гарванстера и Авано Ачосу, черноголового парня с чудовищным провинциальным произношением.

Странно, что он попал в отдел проверки, при его-то талантах.

Коллеги курили «раст», закрученный в твердые копии отчетов, отчего дым поднимался к потолку и пожарным датчикам, заблаговременно заблокированным мокрыми носками. Но кто же смог дотянуться до такой высоты?

– Эй, Роджер, скажи, камни могут говорить? – спросил Гарванстер, затянувшись так, что его уши уменьшились наполовину.

– Дан бубу… – ответил Роджер, останавливаясь напротив писсуара. В его подъезде наркоманы плодились, как грибы после дождя, и он выработал подходящую манеру общения с ними. Выдавал им что-то похожее на слова и, пока они обдумывали, шел своей дорогой. Наркоманы, блин, грачи общества. Их дело ловить червей, а дело общества эту землю вспахивать.

– Чего пахать, чувак? – переспросил Авано Ачоса.

– Вот, блин, опять лишнего выдал, – пробормотал Роджер, застегивая штаны. Сполоснул руки под краном и вышел вон, чтобы не отвечать на вопросы вроде: а точно цифровики питаются алкоголиками?

Может, и питаются. Только где они, эти цифровики? Он знал только одного парня, который, по словам Тони, пасся в «Гранджере» уже полгода. Роджер попытался вспомнить его лицо – безжизненные черты, жалкая пародия на предновогоднюю маску.

Выйдя из туалета, Роджер пригладил волосы и с чувством исполненного долга направился к лифтам.

От этих опостылевших полов до порога «Гранджера» его отделяли минуты. Всего лишь.

Роджер правил уверенно, как головной корабль эскадры, но вдруг увидел выходившую из лифта мисс Кьюзак, которая переставляла свои удивительно длинные и красивые ноги так, будто это был просто способ передвижения.

Она держала перед собой папку, поправляя в ней какие-то бумаги, и у Роджера оставалось совсем немного времени, чтобы незаметно сбежать, превратиться в кирпич, слиться с окружающей средой и не отсвечивать. Он был опозорен вчера, и сегодня ему ничего такого уже не хотелось. Он полагал, что после героической победы над очередными отчетами он заслужил к себе уважение, однако мисс Кьюзак о его героизме не подозревала и шла на всех парусах, да так быстро, что у сбегавшего Роджера заныло в пояснице.

Никогда еще он не отступал, испытывая при этом удовольствие.

«Неужели я извращенец?» – в ужасе подумал он.

Несмотря на быстрый бег Роджера, Пенелопа Кьюзак успел заметить его поясницу. Хлопнула дверь на лестницу, и стало тихо. Мисс Кьюзак подошла к зарешеченной двери и выглянула на лестницу, но там, разумеется, никого уже не было.

«Вот урод», – подумала она, вспоминая перекошенную рожу этого самого… Как его там? Она ведь специально узнавала его имя… Вуйначек!..

Вспомнив фамилию ублюдка, младший партнер Кьюзак наведалась в шестой отдел разделений рискованных покрытий, выяснила то, что ей было нужно, и прямиком направилась к Мэту Кехлеру, одному из старших партнеров фирмы.

Маньяк с четвертого этажа достал ее окончательно. Ну не в полицию же звонить, в конце концов?

10

Мэт Кехлер был главной движущей силой Пенелопы Кьюзак, ведь это он после знакомства с досье сумел разглядеть ее потенциал и вовремя выхватил из команды городского прокурора.

Ну что ей там светило? Кое-что, конечно, светило, за ней были закреплены двенадцать полицейских участков из пятидесяти восьми – тамошнее начальство тоже не ботинком колу хлебало и продвигало вперед только лучших, а Пенелопа была лучшей. Однако городская казна имела свои ограничения, но вот у «Кехлер и Янг» возможности были пошире.

Пенни показали цифру с пятью нулями, обозначавшую месячный оклад плюс процент младшего компаньона, и она не думала ни секунды: ведь ей это предлагал не кто-нибудь, а воротилы бизнеса – «Кехлер и Янг».

После беглого пересказа ситуации Мэт тотчас встал на ее сторону.

– Да он просто козел, прости меня за выражение, Пенни.

– Я не хочу никого оскорблять, сэр, поймите меня правильно, но мне нужно работать и не бояться, что меня в коридоре будет преследовать какой-то урод.

– Урод, без вопросов. Мы завтра же его уволим, потому что ты для нас, как драгоценный бриллиант, на который покусился этот грязный воришка. Через два дня в пятницу, это будет конец недели, он станет искать себе пропитание на помойке.

– Ну вот и хорошо, – согласилась Пенелопа. Ей не очень нравилось то, что она только что сделала, но это парень казался ей опасным. Вот и сегодня… Да, сегодня он от нее просто сбежал, вместо того чтобы отвесить парочку своих фирменных «шуточек». Видимо, у него сменился этот, как его… Анамнез?

А в это время Роджер вприпрыжку двигался по бульвару Ле-Борн, улыбаясь каждому прохожему. Он был доволен, что выскочил из очередного рабочего дня, и впереди его снова ожидал бесконечный незабываемый и непредсказуемый вечер. И что самое главное – ему на это вполне хватало его приработка, и даже оставались какие-то крохи на выходные, когда он мог, если бы захотел, заказать себе настоящий кремовый торт.

Когда-то он их очень любил, до ранения, когда пуля прошла, чуть коснувшись печени. Два сантиметра ниже и – привет. Но обошлось, спасибо дрожащей руке Янгера.

В системе учили «тройке» – три выстрела, три главных жизненных центра. Но первые два Янгер вообще отправил в «молоко» и только третью пулю уложил близко к цели. Однако – обошлось.

В «Гранджере» дым стоял коромыслом, и посетители падали в нагоняемую генераторами пену, что-то там крича во славу то ли новобрачных, то ли пары загостившихся геев.

Роджер пробрался к стойке и увидел Тони и двух помощников, которые носились со скоростью молнии, отпуская коктейли, не встряхивая, и лишь помечали время касания банковских карт к приемному устройству.

– О, Роджер! – воскликнул Тони, которому эта обдолбанная публика уже перестала нравиться, хотя и сбрасывала деньги на его счета практически без всякого контроля.

– Привет, камрад, – отозвался Роджер, взбираясь на табурет, с которого только что упал один из гостей. – У вас сегодня жатва?

– Отжимаем по полной, я даже помощников вызвал, усекаешь? Гомики женятся, уродов два полных зала, я им уже сладкую воду со спиртом продаю как «зеленый фонарь», врубаешься?

– Гребут?

– Не то слово. Они уже пытались меня снимать, говорят, что я милый. А помощников даже за задницы хватали. Ахтунг по полной программе!

– Война.

– Передовая, блин, и куда бежать – непонятно!..

– Понимаю, – кивнул Роджер и снял с плеча руку одного из гостей бара.

– Как твои-то дела? Не вижу прежнего блеска в глазах.

– Лучше не спрашивай. Дай чего покрепче, пойду, пообщаюсь с цифровиком. Сегодня это самый безопасный способ провести у вас вечер.

– Правильнее не скажешь, мы даже в сортир ходим только по двое. Они там в три яруса развлекаются, хорошо бы поджечь эту сволочь.

– Налей чего попроще, цифровик парень нехилый, если что – прикроет.

– Не вопрос, Роджер. Есть водка с финиковым сиропом – просто, тупо и полезно.

– Не возражаю.

11

Вокруг раскачивались, падали и вздымали к потолку руки непонятные существа. Они не подчинялись основному протоколу общества, и это будило в «праймерс-12-36-18» неприятные воспоминания, которые в его собственном протоколе скорее назывались ассоциациями.

Следуя новому протоколу, он регулярно посещал это заведение, поскольку туземные объекты поступали именно так. «Праймерс-12-36-18» приходил сюда «после работы», как делали местные, и заказывал спиртосодержащие растворы, которые здесь почему-то были в большом почете.

«Праймерс-12-36-18» не мог понять почему. Его адаптационная программа создавалась, что называется, «на коленке» и многие важные моменты были упущены, поэтому что делать в том или ином случае «праймерс-12-36-18» знал, но почему следовало делать именно это, он даже не догадывался – сопутствующий программе архив был либо потерян, либо его не создавали вовсе.

Эвакуация происходила в такой спешке, что те, кому посчастливилось выжить, были рады оказаться в незнакомом мире в перестроенном состоянии. И хотя это было мучительно трудно, они оставались жить, в то время как основная часть населения сгорала в протуберанцах тысяч очнувшихся лабораторных солнц.

Да, чужой мир был странным, и чтобы удержаться в нем, беженцы проходили процедуру «упрощения». Лишить их всех векторов восприятия было невозможно, но если они хотели удержаться на этой планете, закрывать избыточные информационные каналы следовало в обязательном порядке. В противном случае, шок и распад личности.

«Праймерс-12-36-18» по привычке все еще пытался включать пять векторов, но ему отзывались ощущения только трех из них.

Неожиданно к нему за столик сел один из туземных объектов традиционного протокола, и поскольку «праймерс-12-36-18» не знал, как нужно реагировать на приближение туземных объектов на контактную дистанцию, он наобум сделал несколько неопределенных движений, а также подключил мимические мышцы лица.

Действовал он интуитивно, полагая, что в дальнейшем сумеет создать свой собственный архив реакций и поведенческих шаблонов.

– Как дела, фанерный? – спросили его. Незнакомец поставил на стол сосуд со спиртосодержащим раствором и улыбнулся, оголяя половину кальциевых платформ, служивших местным для измельчения грубых продуктов и последующего их расщепления в весьма запутанном внутрительном реакторе. Кишечник! Да, именно так назывался этот реактор.

– Дела – нормуль. Сам-то как?

– Боремся, приятель, боремся, – сказал Роджер и приложился к бокалу. Тони был прав – тупо и полезно. В финиках полно витаминов.

– Я знал, что когда-нибудь кто-то сядет за мой столик…

– Ясен пень, приятель, – расплылся в улыбке Роджер, снова делая глоток водки с фиником.

– Почему эти субъекты не придерживаются общественного протокола?

– Ну, как тебе сказать…

Роджер покосился на разогретую алкоголем визжащую толпу.

– Они были бы рады, но не получается. Дисфункциональный посыл сильнее протокола, в этом вся проблема.

Цифровик кивнул.

– Меня зовут Роджер, а тебя? Имена у вас имеются? Что-нибудь кроме инвентарного номера?

– О да. Я – Петер.

– Хорошо. Что ты пьешь, Петер?

– Э-э… Кажется, что-то со спиртом, и немного красителей.

– Это все, что ты можешь сказать? – усмехнулся Роджер. – Ты совсем не торчишь?

– Торчишь? Торчать – выделяться из чего-либо. Я не понимаю.

Роджер снова хлебнул коктейля, посмотрел на пляшущую толпу и подумал, что, возможно, Петер ему ближе, чем все эти – в люрексе и лосинах.

– Я так понимаю, что ты в выпивке ни уха ни рыла?

Петер выдержал паузу в пару секунд и утвердительно кивнул.

– Я хочу выглядеть, как вы, но, видимо, не получается…

– Это потому что не торчишь, – повторил Роджер, у которого с этим был полный порядок.

– А вы не могли бы посмотреть на меня?

– Я и так смотрю на тебя, парень.

– Нет, посмотрите, пожалуйста, прямо в глаза…

– Ну, изволь, – пожал плечами Роджер и попытался сконцентрировать уже нетвердый взгляд на зрачках цифровика Петера.

– Благодарю вас, – кивнул новый знакомый и сделал знак занятому бармену. По такому случаю Тони бросил работу на помощников и подошел к необычному посетителю.

– Скажите, директор, у вас есть кварцевое стекло и немного плавиковой кислоты?

– Кварцевое стекло имеется, но это старый бокал – остатки давнишнего набора. А что такое плавиковая кислота, я не знаю, – развел руками Тони.

– Хорошо, тогда, может быть, техническая жидкость «стилбойт»? Или средство от черных муравьев «хозяюшка-турбо»? Они содержат этот компонент.

– За техническую жидкость ничего сказать не могу, но средство от черных муравьев точно имеется. У нас одно время они из подсобки сахар-песок таскали. Четыре миллиарда муравьев выносили пятидесятидолларовый мешок по одному кристаллику за одну ночь. А в чем дело, мистер, как вас там?

– Его зовут Петер, – подсказал Роджер.

– Да, мистер Петер, чего вам эти муравьи дались?

– Разбейте бокал, Тони, посыпьте его в коктейль из обыкновенной воды и добавьте столовую ложку «хозяюшки-турбо». Все это принесите сюда, как коктейль, и я вам заплачу.

– Вот это тема! – поразился Тони, но быстро сориентировался. – Сейчас все будет доставлено, уважаемый Петер.

Тони убежал, и Петер сразу потерял к Роджеру интерес, посматривая на свадьбу неформалов.

Бармен вернулся быстро, доставив высокий стакан с осколками на дне и высокой розовой пеной – следов применения «хозяюшки-турбо».

Роджер испытующе посмотрел на Петера, ожидая его реакции. Тони тоже не отходил далеко, надеясь на перспективы в плане обслуживания и других цифровиков – с каждым годом их в городе становилось все больше.

А Петер приложился к новому коктейлю и потянул его через трубочку. А когда она, задымившись, слиплась, отбросил в сторону и выпил весь «коктейль» до дна, сплюнув напоследок в бокал несколько зелено-кварцевых стекляшек.

– И что, теперь ты заторчал? – уточнил Роджер.

– Да, теперь это самое слово, – улыбаясь, согласился Петер, который теперь выглядел почти, как Роджер.

Тони быстро сбегал за второй порцией и поставил перед Петером.

– И что, ты по моим глазам понял, сколько нужно стекла и шампуня в этом коктейле? – уточнил Роджер.

– Да. Но не по глазам, а по длине излучаемой тобой волны.

– О как! Ну давай, чокнемся, что ли, только не сильно, чтобы твоя бурда мне в бокал не капнула! Мы к такому непривычные!..

Они чокнулись и выпили, становясь понятнее друг другу.

– Слушай, а это правда, что у вас раньше щупальца были? Вы вообще в какой среде жили – в воде или на воздухе?

– Щупалец не было, – улыбнулся Петер. – Воды не было, воздуха тоже.

– Ну хоть какой-то там аргон, может быть, или даже фтор, а?

– Давай не будем поднимать эту тему, приятель, – сказал Петер.

– Больно вспоминать?

– И это тоже, но больше я беспокоюсь за твой рассудок.

– А что не так с моим рассудком?

– Если я стану пытаться объяснять, кем мы были раньше, ты съедешь с катушек.

– С катушек?

– Да, точно.

– И что, никто тебя не может понять, кроме твоих собратьев? – спросил Роджер, замечая, что выпивки осталось на один глоток.

– Ну почему же? – Петер оставил бокал и наклонился к столу, давая понять, что скажет нечто чрезвычайно важное.

– Ну? – спросил Роджер, тоже наклоняясь.

– Мое объяснение мог бы понять один из ваших знатоков теоретической физики или квантовой физики.

– Вот ни хрена себе!..

– Ты не из таких?

– Нет, приятель, я совершенно из других. Но я могу задать крутой вопрос, ты ответишь?

– Тебе – отвечу. Ты первый из местных, кто говорит со мной, как с равным.

– Это хорошо?

– Такие варианты, как «хорошо-плохо», здесь не годятся.

– Почему?

– Потому что вариантов четыре.

– Такого не может быть, – возразил Роджер и стал загибать пальцы, чтобы объясниться точнее. – «Хорошо» – один вариант, «плохо» – второй вариант. И других не наблюдается.

– Наблюдается, если ковырнуть квантовую физику.

– Опять ты за свое.

– А что делать? – развел руками Петер. – Если бы ты знал, как мне у вас тесно.

– В плане… Улицы узкие или квартирка маловата?

– Вот, – горестно кивнул Петер и допил свой коктейль. – Давай поговорим о чем-то, сближающем нас.

– Например?

– Фотосинтез. Как ты относишься к фотосинтезу?

12

Завывая, словно выходящий из пике истребитель, машина-пылесос прошла мимо и продолжила свой полет, старательно всасывая бумажки и прочий уличный мусор. Роджер посмотрел на пустую кабину, где должен был находиться водитель, однако теперь там всем заправляла электроника, и рычаги двигались сами собой. Роджер подумал, что это здорово, однако тут же посетовал, что электронные мозги выживают человечество и скоро, возможно, вернувшись в свой бар, он не увидит Тони и будет вынужден выкрикивать номер своего заказа в микрофон.

И не факт, что электронные мозги поймут, что ему нужно.

Пришедший гость осмотрелся и сел за столик Роджера. Тот, даже не взглянув, понял, что это Янгер. Ну, а кто еще мог так незаметно подобраться, кроме бывшего коллеги?

– Я был несколько удивлен, Роджер.

– Ну и заткнись.

– Тони сказал, что ты переадресовал встречу.

– Заткнись, Джоу. Я готов принять твое предложение, а потому немного помолчи и дай мне попрощаться с такой простой и понятной жизнью.

Роджер вздохнул и одним глотком допил коктейль «Белоснежка».

– Ты принял решение?

– Не хватай так резко, меня стошнит, – скривился Роджер.

– Хорошо, – поднял руки Янгер, понимая, что дело в шляпе. – Я могу заказать себе кофе?

– Да хоть коня в пальто.

Роджер вздохнул.

– И не смей праздновать. Это не твоя заслуга. Совершенно не твоя.

– А чья?

– Молли Райдер. Пошли ей валентинку, она сделала за тебя всю работу.

– Ах вон что! Женщина-босс? – усмехнулся Янгер. – Официант, будьте добры, двойной эспрессо в шершавой чашечке!..

Официант услышал заказ и, кивнув, исчез на кухне.

– Шершавое любишь?

– Я думал, ты спросишь про Молли.

– Нет, с ней все ясно. Она потребовала от меня принять решение – сватала на свое место, а сама пошла на повышение.

– И что ты?

– А что я? Ты же мои досье до корешков выкушал, а наружка все штаны до дыр просидела.

– Ну да, конечно. Ты не любишь бумажную работу.

– При этом считаю тебя уродом и нашу контору неблагодарной.

– Но принял ее предложение.

– Вот именно.

Пришел официант и поставил на стол большую чашку кофе, подложив крохотную циновочку.

– Как прошло расставание? – спросил Янгер, ловя аромат свежего кофе и старательно экспертируя его составляющие – запах синтетических смол не замедлил проявиться.

– Хреново прошло. Она до последнего была уверена, что я мечтаю перебежать на ее местечко. Ну и самое главное, я был главным пахарем в их сельскохозяйственном кооперативе.

– Вообще-то, проблемы негров шерифа не колбасят, если ты помнишь. Если мы договорились, айда в застенок.

– Зачем?

– Подпись ставить.

– Кровью?

– Это зависит от того, хочешь ли ты попасть в штат, приятель.

– Нет, я предпочитаю остаться свободным человеком и не напрягать твою сморщенную задницу.

– Так уж и сморщенную? – оторвался от кофе Янгер.

– Короче, я тебя спасаю, приятель. Не нужно мне ваших погон и пенсий. Просто дайте хорошие деньги с нулями. Я нули просто обожаю.

– Сколько ты хочешь?

– А сколько ты предложишь?

– Пятьдесят тысяч…

– Тогда я скажу – два миллиона.

Янгер вздохнул и отодвинул кофе. В нем была подмешена какая-то синтетическая гадость, которую он не сразу распознал.

– Давай начистоту, Роджер, время дорого.

– Давай.

– Мне сказали, максимум – пятьсот. Давай сделаем вид, что мы бились до крови и вышли на четыреста пятьдесят.

– Четыреста семьдесят.

– Да и хрен с тобой, пусть четыреста семьдесят, а в бумагах, если хочешь, будет полмиллиона.

– А зачем мне на бумаге?

– Не знаю, может, для понтов. Девкам будешь показывать – хвастаться.

– Ладно, только перевод сразу после подписи договора.

– Нет, давай иначе. Я даю тебе две штуки предаванса, а главное время пойдет, как только ты отвалишь из космопорта.

– Покажи бабло, – потребовал Роджер.

Янгер вздохнул и достал пухлый кошель, откуда стал вынимать настоящие чипованные банком банкноты. Это были его личные деньги, и он отдавал их потому, что был уверен – Роджер уже не соскочит.

Роджер взвесил пачку и, не пересчитывая, сунул в карман.

– Мне это нравится, Янгер. Сегодня бухну, а завтра в полном твоем распоряжении.

– Ага, разбежался. Если бабло в карман положил – поехали в застенки.

– Всего-то закорючка, Джоу? Чего так напрягаться?

– Не закорючка, приятель. Как только ты взял деньги, ты начал работать. Поехали в застенки и прямо в лаб, там тиснем на твою шкуру донесение.

– Теперь вы это так делаете?

– А что, совать патрон в задницу приятнее?

– Не то чтобы очень, но пластик ни одна аппаратура не фиксирует, я катался, как хотел.

– Теперь это в прошлом, уже года три как в прошлом. Сейчас мы просто маркируем шкуру.

– Лазером?

– Лазером.

– А это больно?

– Нет, конечно. Мощности минимальные, чтобы промежуточные сканы на таможне ничего не засекли.

– Это умно.

– Я же говорю, с момента твоего бегства многое изменилось.

– Я не бежал, меня вышибли.

– Да какая разница?

– Большая, Джоу. Очень большая. У меня задница до сих пор побаливает от этого пинка, хотя отправили на армейскую пенсию. Формально – без обвинений.

– Ну так пожалуйся мне, Роджер, я до сих пор не знаю, за что тебя вышибли, – предложил Янгер, отодвигая свой фальсифицированный кофе. – Все, что я слышал, – разбазаривание секретной информации.

Роджер замотал головой.

– Нет, приятель, что было – то прошло. Вышибли, и ладно. Давай, допивай пойло, и поехали в обезьянник. Я хочу сегодня же получить на шкуру этот ваш материал и выслушать навигационный маршрут. Куй железо, пока горячо, майор.

– Да, капитан, я помню. Поехали.

Янгер бросил на стол мелкую купюру, встал из-за стола, и они с Роджером направились к запаркованной неподалеку казенной машине.

13

Вид серых стен, бежевых панелей и кабельных коробов под потолком пробудил в Роджере давно забытые ощущения.

Воздух был осушен кондиционерами, объемы прощупаны сканерами, и даже морды сержантов на входном контроле почти не изменились. Те же широкие плечи, те же сломанные носы и решимость в глазах.

«Хорошо, что хоть здесь что-то не меняется», – подумал Роджер, чувствуя под языком покалывание от ионизированного воздуха контрольной камеры.

– Проходите, сэр!

– Спасибо.

– Ну и как тебе? – спросил его на той стороне Янгер, заметив перемены на лице Роджера.

– Хотел бы соврать, но тут не пройдет.

– Не пройдет, Роджер. Позитивные ассоциации?

– О да. Это как в школе – первого сентября ты рад встрече с товарищами, улыбаешься учителям, заглядываешься на подросших девчонок, но через месяц посылаешь все это подальше, и снова хочется на каникулы.

– Да ладно тебе. Давай за мной, пока на каникулы не захотелось.

Они прошли к лифту, поднялись на пару этажей и вышли в коридор, где пахло антисептиками.

Роджер заволновался – никому бы не понравился подобный запах, свойственный операционным и травматическим пунктам.

– Это не для нас, не обращай внимания, – сказал Янгер, уверенно шагая по длинному коридору, и Роджеру ничего не оставалось, как последовать за ним.

Внутри владения службы оказались заметно больше, чем это выглядело с улицы, и Роджер об этом знал. Наружные постройки, выглядевшие как отдельные, на самом деле были соединены в единый комплекс и занимали едва ли не целый квартал.

Одна дверь, другая, третья, и они вошли в лабораторный зал, где, к облегчению Роджера, совсем не пахло дезинфекцией и строгими докторами.

– Проходи к панели и ложись на стол – руки мыть не обязательно, – с улыбкой произнес Янгер, и двое лаборантов в белых халатах, с закрытыми масками лицами, приветливо помахали пациенту.

– Ты со мной? – спросил Роджер, чувствуя некоторое волнение перед процедурой.

– Я должен отлучиться, – нехотя ответил тот, кивнув на зеркальную панель, за которой – Роджер знал это наверняка – находилось начальственное лицо или целая комиссия, которые наблюдали за процессом маркировки, оставаясь невидимыми.

– Ладно. Передавай им привет.

Янгер отправился на доклад, а Роджер подошел к столу, мало похожему на операционный – скорее на твердую кушетку на приеме у психолога.

Одно время, после увольнения, он ходил к такому мозгоправу и страдал от жесткости его кушетки. Сеансы мозгоправа не помогали, а неприятные ощущения от них запомнились надолго.

– Ложитесь, сэр, – произнес один из лаборантов. Его жесты были приветливы, однако глаза скрывали защитные линзы, такие же непроницаемые, как зеркальные панели, за которыми пряталось всезнающее начальство.

Роджер лег, глубоко вздохнул и улыбнулся подошедшему лаборанту, который включил укрепленный на штанге прибор с мощным оптическим концентратором. Роджер понял, что с помощью именно этой штуки на его шкуру и будут наносить тайное донесение.

«Что ж, я готов», – сказал он себе, понимая, что будет немного больно – покалывание, легкое жжение и все такое. Он был готов к этому, когда ставил подпись в папке Янгера. Неприятная процедура, конечно, но неизбежная. Жаль, что алкоголь почти выветрился, сейчас подошел бы «зеленый фонарь». Ах, Тони, как тебя будет не хватать.

Неожиданно к столу подошла сотрудница без маски и с большим вырезом на груди.

«Вот это формы!» – поразился Роджер, заметив, как колышутся при каждом движении ее груди.

– Я могу сделать вам укол, мистер Вуйначек? – спросил она.

– Разумеется, красотуля, для тебя – все, что угодно.

Сотрудница приставила к плечу Роджера инжектор и, качнув напоследок грудью, сделал выстрел. Бац!!!

И еще до того, как что-то почувствовать в голове, Роджер ощутил свою полную беспомощность. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он не мог моргать, даже дышал с большим трудом. Тем не менее из-под стола вышли манипуляторы с захватами и намертво зафиксировали его руки и ноги, а затем вместо концентратора над прикованным к столу телом пациента появился лазерный ризограф.

«А вы, суки…» – мысленно выругался Роджер, понимая, что его подставили.

«Если выживу – убью их всех. И эту суку с сиськами – первую!..»

14

Со стендовой панели из-за зеркального одностороннего экрана было хорошо видно, как дергалось под ударами лазерных зарядов тело Роджера Вуйначека, и временами Янгеру казалось, что на месте вспышек он видит поднимающийся дым.

– Вам с ним придется объясниться по этому поводу, – заметил директор, посасывая потухшую сигару.

– Объяснюсь, сэр. Главное чтобы он после этой процедуры смог ходить.

– Будет ходить, не волнуйтесь. Я вижу, что вы переживаете, но не беспокойтесь, все закончится хорошо. Объясните ему, что благодаря этой процедуре мы получаем четырехмерную защиту, такого до нас еще никто не добивался.

– Насколько я знаю, сэр, после подобной процедуры никто не выживал.

– Выживали, майор, вы ошибаетесь.

– Я имею в виду, что из людей никто не выживал, а про удачу с двумя последними свиньями мне известно.

– Откуда? – Повернулся к нему генерал.

– Слухи, сэр.

– Слухи, – кивнул директор службы и вздохнул. Потом посмотрел на потухшую сигару и сунул ее в наружный карман, снова принявшись наблюдать за извивавшимся на операционном столе Вуйначеком.

– Как-то слишком сильно он дергается, правда?

– Ему больно, сэр.

– Больно-то больно, но я начинаю сомневаться в его физической кондиции. Вы проверяли его?

– Каким образом, сэр?

– Каким-нибудь подходящим. Натравите на него грабителей, посмотрите, как он справится.

– Хорошо, сэр.

– Вот и славно, я пойду. Когда появятся результаты проверки – сообщите.

– Разумеется, сэр. Сразу же.

Директор ушел, и вскоре после этого Вуйначека на каталке повезли в изолированный бокс. Янгер, тотчас спустившись из начальственной ложи, последовал за лаборантами.

Подождав, когда они вышли и заперли стальную дверь с большим окном из бронированного стекла, он подошел к нему и заглянул в бокс, где под изотермическим одеялом лежал Вуйначек.

Хорошо генералу, ляпнул – объяснись с ним, и ушел, а ему придется объясняться.

– Как он, не пережарили вы его? – спросил Янгер.

– Не пережарили, – буркнул лаборант сквозь маску, из-за которой его нельзя было опознать. Вроде это был Френдберг. Маска искажала тембр голоса, поэтому лаборант мог и надерзить, прячась за секретность рабочего статуса. Теперь невозможно было узнать, кто именно работал в ту или иную смену, если сам лаборант не хотел этого.

«Завели, блин, порядочки», – вздохнул Янгер.

– Ну что, может, уже запускать его? – спросил лаборант. – Я с утра не жрамши – четвертая операция без перерыва.

– Запускайте, – кивнул Янгер.

Лаборант щелкнул дистанционным пультом, и тело под блестящим одеялом дернулось.

– Ну вот, он отлично реагирует, показатели в норме, – сказал лаборант, поглядывая на панель приборов, вмонтированных в стену над каталкой с пациентом.

Вуйначек отшвырнул одеяло и соскочил с каталки на пол, но ноги не удержали его, и он упал.

Звука падения слышно не было, как и слов, которые выкрикивал пострадавший.

Схватив легкий лабораторный стул, швырнул его в окно. Стул разлетелся вдребезги, но бронестекло едва дрогнуло, а Янгер стал знаками показывать, что ничего не слышит.

– Пациент бодр, значит, я могу идти, – сказал лаборант и поспешил к ожидавшему его коллеге.

Между тем до Роджера наконец дошло, что его не слышат, и он погрозил Янгеру кулаком, продолжая высказываться в его адрес. Так прошло еще несколько минут, и Янгер разводил руками и пожимал плечами, показывая, что все еще не слышит Роджера.

Когда тот успокоился, Янгер рычагом включил привод звукоизолирующих жалюзи, и голос Роджера стал слышен.

– Открой эту дверь немедленно, Джоу! Не испытывай мое терпение!..

– Мне кажется, ты еще не успокоился, Роджер.

– Я успокоился, морда ты мерзкая! – воскликнул Вуйначек, хлопнув ладонью по бронестеклу. – Это тебе зоопарк, что ли? Открой немедленно!..

– Подожди, давай сначала поговорим.

– Открой дверь, и поговорим!

– Нет, ты все еще не в порядке.

– А как ты хотел, мерзавец, чтобы я был в порядке, если меня жгли прямо без обезболивания?! Ты знал, что так будет?! Знал?!

И Роджер еще раз ударил ладонью по стеклу.

– Нет, Роджер. Не знал. Обычно это болезненная процедура, но не страшнее инъекции, однако начальство решило подстраховаться и ввело дополнительный уровень сложности кода, потому тебя и поджарили. Прости, я правда не знал.

– Даже Веймар не опускался до такого беспредела, хотя, случалось, и подставлял нас!..

– Я могу как-то компенсировать тебе перенесенную боль?

– Конечно, можешь, пристрели своего начальника, и мы в расчете!..

– Это было бы слишком просто, – улыбнулся Янгер. – Мы договаривались на четыреста семьдесят, а будет четыреста девяносто девять.

– Почему не пятьсот?

– Потому что директор настаивал на меньшей сумме. А для релаксации на ближайшие несколько часов вот тебе флаер с приглашением.

С этими словами Янгер приложил к бронестеклу яркий бланк.

– Это «Голубая лагуна»?

– Да, приятель, и нелимитированный счет.

Заметив, что Роджер наконец успокоился, Янгер снял блокировку, и дверь открылась.

– Добро пожаловать на свободу, приятель, и еще раз прими мои извинения. Я знал, что тебе сделают больно, но не знал, что так сильно.

– Ладно, проехали, – сказал Роджер, принимая флаер, потом посмотрел его на свет и кивнул.

– Неужели думаешь, всучу фальшивый?

– А что я теперь должен думать? – спросил Роджер и, обернувшись, посмотрел на каталку с повисшими на ней ремнями.

– Пойдем, я проведу тебя наружу.

– У меня есть временный пропуск в течение трех часов. Или нет?

– Теперь уже нет. Новый директор ввел новые порядки, так что радуйся, что ты не в штате.

– Я радуюсь.

15

Целых три дня! Роджера ожидали три дня отдыха! Да что там отдыха? Полной расслабухи! Такое практиковалось перед каждым заданием, правда, он обычно срезал отдых, чтобы пораньше погрузиться в маршрутные карты, чтобы потом было проще, и точки поддержки, сами собой, проявлялись в памяти без шпаргалки.

На маршрутах всякое случалось, и не всегда было время лезть в какой-нибудь тайник за кодированным архивом маршрута. И в таких случаях собственная память – лучшее подспорье.

Но в этот раз маршрутные карты были еще не готовы, Янгер обещал показать их только через три дня, а значит – хочешь не хочешь, пей, гуляй, отсыпайся и жри пирожные с кофе всю ночь до утра.

Ну, или бухать, хотя это порядком поднадоело. Одно дело стремиться в кабак, когда сидишь полдня на постылой работе и делаешь вид, что тебе интересно, и совсем другое – осознавать, что можно пить с утра и никто тебе ни полслова. И будильник не протарахтит, и Молли не позвонит и не заорет в трубку, дескать, где ты, мерзавец, полно работы и все такое.

Да, Молли теперь не позвонит – он ее послал. Не буквально, конечно, а дипломатически, через название «Кехлер и Янг». Он сказал, ну их в задницу, Молли, надоели они. И Молли была разочарована, ведь он был главной рабочей лошадью в целом отделе, хотя сам этого не осознавал и не хотел вникать в местные интриги и дрязги. А дрязги были. В начале службы в конторе его, возле писсуара, даже пытались прессовать какие-то ребята – трое или четверо.

«Чо, больше всех надо?» – сказал один из них, типа, командир группировки.

А Роджер не хотел никому зла и отработал по минимуму, чтобы без больниц и докторов, ребята же не виноваты, что так получилось.

И все обошлось, покашляли с недельку, и все дела. Даже синяков на лицах не было – в основном на теле, Роджер старался быть корректным. Двое потом уволились, ну и хрен с ними, с обиженными, зато остальные стали его друзьями.

Потом неоднократно дергали по пивку – нормальные оказались ребята. Когда все поняли, что феномену-Роджеру по барабану карьерный рост и все такое, его всерьез зауважали даже девчонки, которые совсем не переносили пиво.

Однако теперь весь этот отстой, этот тягучий ил с самого дна – позади. Извините, ребята, следующая станция – вольный воздух! Кислород, короче.

К «Голубой лагуне» Роджер подкатил на такси, теперь он мог себе это позволить, получив две штуки наличными в качестве аванса.

Бросил таксисту десятку «на чай», эдаким хозяином вышел к парадному входу и подал пять риттеров поклонившемуся швейцару. Иначе было нельзя, ведь это «Голубая лагуна», а не хухры-мухры.

Поскольку Роджер приехал засветло, посетителей в клубе оказалось немного – человек пятьдесят на весь тысячный зал. Однако танцы Роджера не прельщали, хотя музыка уже играла и на танцполе дергалась пара каких-то доходяг.

Роджер стремился к безбрежному морю здешних баров, которых в клубе насчитывалось полтора десятка – и все разной тематики. Он искал место, чтобы удобно сидеть и никто не мешал. Самые широкие стулья оказались в тематике «Сеньора-пенсиора» – намек на расплывшиеся задницы и вставные челюсти, но Роджера это не смутило, понты его не трогали. Главное – комфорт и удобство.

Заметив первого посетителя, из подсобки выскочил делано восторженный бармен.

– Что желаете получить, сэр? Постепенный сплав по сладкой ванильной реке или…

– Заткнись и слушай, – поднял руку Роджер. – Не нужно всей этой смазки, давай сразу пройдемся по конкретным запасам. Ты не против?

– Я буду счастлив, сэр, просто смешивать напитки и не чувствовать себя при этом трехнувшимся идиотом, – признался бармен.

– Вот и чудно. Сбацай мне «зеленый фонарь».

– Оу!

– Что такое?

– Раньше восьми мы его не делаем, сэр, приказ администрации.

– Хорошо, диктуй альтернативный выход.

– «Кальвадос – зеленое яблоко», сэр. Продерет, простите, до самых ягодиц. Полеты во сне и наяву – гарантированы.

– Приятно иметь дело с профессионалом, приятель. Делай, пару минут я еще продержусь.

16

Коктейль проходил за коктейлем, прошло несколько часов, и Роджер решил сделать перерыв, чтобы подышать и осознать, что он пьет в «Голубой лагуне», а не какой-то третьеразрядной забегаловке. Хотя, если честно, ему было без разницы, лишь бы бармен не обманывал.

В зал уже набилось прилично народу, а стоянка клуба была заполнена автомобилями.

У парадного прохлаждались человек двадцать, курили, что-то обсуждали и подправляли макияж – даже мужики.

Темнело, поток машин на улице превращался в поток разноцветных огней. В старом центре был только один ярус, и поверх машин светились окна, вывески и информационные панно. Это впечатляло.

Постояв немного, Роджер вздохнул и улыбнулся. Ему все нравилось. Снисходительно взглянув на перекуривающую публику, он двинулся вокруг здания, глядя под ноги и вдыхая ароматы цветов с пышных клумб, которых здесь было навалом, не то что в районе, где находилось его жилье.

Роджер вышел к казенной части зданий клуба, где был фонтан и несколько скамеек, на которых сидело несколько пар. Пройдя мимо них, Роджер вышел с другой стороны клуба и неожиданно наткнулся на какой-то конфликт.

Это были холландеры, их он опознал сразу. Рослые, дерзкие, непочтительные. Они были наемниками на станциях добычи полезных ископаемых. Считалось, что они служат обычными рабочими, однако часто их производственные обязанности выходили за пределы обычной пахоты – холландеры брались за оружие и выполняли особые приказы начальства.

Но в этот раз объектами их агрессии оказалась не деревня аборигенов или провинциальный городок, а пара горожан – мужчина и женщина.

В чем причина конфликта, было неясно, однако холландеры могли найти любой повод. Они чувствовали свою безнаказанность и всегда могли смыться на бесконечно далекий прииск, а руководство компаний-добытчиков не вступало в переписку с полицейским управлением, переадресовывая их запросы в правительство – к министрам, которым эти же компании и приплачивали.

На этом все заканчивалось.

– Чего ты сказал, чмо? Ну-ка повтори?

– Я вам не чмо, милейший, потрудитесь извиниться перед дамой!..

«Ой, ну как можно так разговаривать: милейший, потрудитесь?» – покачал головой Роджер, продолжая шагать по дорожке и намереваясь с ходу миновать место конфликта.

Пятеро холландеров нависли над парочкой попавшихся жертв, словно волки над ягнятами. Они могли их раздавить одним мизинцем, однако одурманенные электронными наркотиками хотели увидеть зрелище поярче и поподробнее.

Роджер заметил вспыхнувший огонек, и в следующее мгновение плазменная струя рассекла лицо мужчины, и он дико закричал. Второй удар, без сомнения, предназначался Роджеру, просто потому, что он оказался рядом. Поэтому, действуя автоматически, он схватил горсть земли с клумбы, швырнул в сторону вооруженного холландера.

Сверкнула вспышка, и, ударившись в облако песчинок, плазма рванула, как пехотная граната, расшвыряв троих холландеров и оглушив еще двоих.

– Ах, какой пассаж… – пробормотал Роджер и, поднявшись, принялся ногами охаживать распростертые тела хулиганов. В этот раз он никого не жалел, списав приступ гнева на шесть порций «кальвадоса с яблоком».

Едва Роджер оставил это занятие и поспешил к входу в клуб, как на парковку опустились две полицейские «экстры», и к месту побоища помчались полтора десятка высадившихся автоматчиков.

– Прошу вас остановиться, сэр, – произнес полицейский сержант, на которого Роджер неожиданно натолкнулся.

– Я ничего не видел, приятель.

– Зато мы все видели, сэр. И не беспокойтесь, вы – вне подозрений, мы видели, что они напали первыми!

Вслед за полицейскими на парковку стали садиться медицинские «экстры».

– Чего же вы тогда от меня хотите, сержант?

– Только ваше подтверждение, сэр. Подпись в протоколе.

Роджер вздохнул, его личная подпись исключалась однозначно. В противном случае ставилась под вопрос его отправка на задание – законами страны запрещалось покидать ее территорию лицам, которые задействованы в следственных или судебных процедурах. К счастью, на этот случай у Роджера Вуйначека имелась запасная личность – специально для таких случаев.

– Где я должен расписаться?

– Одну минуту, сэр, мы обязаны подготовить первоначальный текст.

– Да у них все ребра переломаны! – воскликнул один из прибывших медиков, и Роджер поймал на себе быстрый взгляд сержанта.

Пришлось сделать вид, что отвлечен на рыдающую девушку, то ли спутницу пострадавшего, то ли подружку одного из холландеров.

Роджер не помнил, была ли среди них девушка, но точно знал, что женщине ребра не сносил. В конце концов, у него тоже были свои принципы.

17

По улице продолжал катиться поток автомобилей. Люди возвращались домой или, напротив, спешили развлечься, отправляясь в развлекательные заведения города. Кто-то спешил в бары и рестораны, а кто-то даже в театры.

«Что можно делать в театре?» – подумал Роджер, следя за тем, как сержант с множественными затруднениями пытался выбрать из архива подходящий случаю текст.

Кто-то рассказывал, что и в театрах бывали буфеты, где можно было накатить пару порций и встретить второй акт без страха. Ну, или купить конфет, однако Роджер полагал, что на одних только карамельках в театре продержаться трудно. В театре он, конечно, не был, но кино пару раз смотрел – было дело. И если бы не выдающиеся достижения девок, с которыми ходил в темноту на последний ряд, едва ли досидел бы и до половины.

– Вот здесь, сэр, пожалуйста. Прочитайте сначала текст.

– Я прочитал, давай стилус…

– Вы не успели, извините. Прочитайте на самом деле, сэр, это важно для вас, – настаивал сержант.

Роджер выхватил у него стилус и поставил подпись.

– Но, сэр!

– «Наиважнейшее из вышеперечисленных»! – процитировал по памяти Роджер, и сержант замолчал. Роджер намеревался скрыться в толпе, но неожиданно кто-то схватил его сзади за пояс.

– О, сэр! Огромное вам спасибо! Если бы не вы, они бы уничтожили Говарда!.. Спасибо вам, огромное!..

Роджер уже понял, что его благодарит спутница пострадавшего, которого вместе с хулиганами-холландерами уже увезли медицинские «экстры».

– Да-да, мадам, и вам всего хорошего. Был искренне рад, честное слово…

Роджер попытался сразу избавиться от привязчивой и благодарной женщины, но она не отцеплялась.

– Мы с Говардом собирались зимой пожениться, – бубнила она, волочась следом.

– Поздравляю и все такое, дорогуша, давайте же, наконец, расстанемся друзьями!.. – упрашивал протрезвевший Роджер. В этот момент они оказались у парадного входа под яркими софитами, и ему показалось, что дамочка имеет знакомые черты.

Она и сама, отцепившись от пояса, вскинула голову и спросила:

– Так это вы?

– Да, типа. А ты-то кто?

– Вы не узнаете меня, мистер Вуйначек?

И только здесь Роджер понял, почему эта фифа показалась ему знакомой, поскольку это была сама Пенелопа Кьюзак, со всеми своими преимуществами – длинными ногами, короткой юбкой и глубоким вырезом на груди. Мечта любого вменяемого мужчины, однако теперь Роджер себя таковым не считал, он уволился из «Кехлер и Янг», поэтому смотрел совершенно в другую сторону – туда, где свежий воздух, кислород и свобода.

Роджер протрезвел быстрее, чем рассчитывал. Ну что за дела? Он полагал, что эта унылая контора осталась далеко позади, а тут эта Кьюзак. Нет, она дамочка вполне ничего себе, увидишь – не забудешь, тем более в таком расстроенном и доверчивом состоянии. Размер сисек и всего прочего заставляет задуматься, кто бы спорил? Но Роджер надеялся оставить все эти богатства в прошлой жизни, почему же не получилось?

– Мистер Вуйначек, мне необходимо выпить, и я дам вам флайер на двоих…

– У меня есть флайер, спасибо. А может, я вызову вам такси, мисс Кьюзак?

– Нет, это невозможно, – мисс Кьюзак колыхнула бюстом, и на Роджера накатила волна какого-то дорогого и обаятельного парфюма. – Невозможно, потому что одна я не смогу преодолеть это, понимаете? Они сожгли Говарду лицо, понимаете?

– Я все видел, мисс.

– Ну так… – она всплеснула руками. – Дайте чего-нибудь выпить!

– Идемте, в этом я вам отказать не могу.

18

Роджер привел мисс Кьюзак к тому самому бару, где заправляли «кальвадосом с яблоком». Им пришлось пробиться через запруженный публикой танцевальный зал, да и в «Сеньоре-пенсиоре» тоже было довольно тесно, и здесь на широких удобных стульях возле стойки не нашлось ни одного престарелого джентльмена, только молодые люди слегка за двадцать, а некоторые… Роджер даже усомнился, что им исполнилось восемнадцать.

– Ага, мистер! Время подошло, и я могу предложить вам «зеленый фонарь»! – обрадованно сообщил бармен.

– Да, я готов, – сразу согласился Роджер, забираясь на стул.

– Я хочу сесть с вами… – сказала Пенелопа, но следующий свободный стул находился через один, который занимал какой-то крашеный блондин.

– Приятель, ты бы не перебрался на следующую табуретку, а то моя дама…

– Пошел в жопу!..

– А, ну так даже проще, – кивнул Роджер и сбросил соседа коротким тычком, после чего Пенелопа взобралась на освободившийся стул и улыбнулась.

– Давно не была в хорошем месте, где можно выпить все, что захочется…

– А какие же проблемы, мисс Кьюзак, ведь у вас хорошее жалованье?

– Жалованье хорошее, но Говард был против, дело в том, что мы собирались завести ребенка, понимаете?

– Значит, газированную воду? – попытался угадать Роджер.

– Да уж на хрен, хочу то же, что у вас…

– А как же Говард?

– Он сейчас в больнице, я очень за него переживаю, поэтому мне вот этой дряни, что у вас…

– «Зеленый фонарь», мисс, – подсказал бармен.

– Тогда и мне тоже, и положите лайма побольше.

– Разумеется, мисс, как скажете.

Вскоре перед Пенелопой оказался высокий бокал с зеленоватым напитком, который от брошенного на дно фонарика казался искрящимся жидким изумрудом.

– Это то, что нужно! Сколько коктейлей вы выпиваете за вечер, мистер Вуйначек?

– Зависит от вечера, мисс.

– Пенни, Вуйначек. Не напрягайтесь, все равно вы уволились, притом так неожиданно для меня.

– Почему неожиданно?

– Я намеревалась уволить вас лично, даже предвкушала удовольствие, какое испытаю, увидев вашу перекошенную от удивления и досады рожу. И вдруг вы ушли сами, я была дико разочарована. Почему это произошло, кстати? Вы что-то почувствовали?

Пенелопа потянула из трубочки и поморщилась.

– Просто пришло время уходить, – пожал плечами Роджер.

– Крепкое пойло. Что они туда намешивают – ацетон?

– Вообще-то абсент и кукурузный спирт.

– Таким лучше стены красить…

– Не болтайте, Пенни. «Зеленый фонарь» требует вдумчивого подхода и уважения. Не то…

– Что «не то»?

– Может здорово тебя подвести.

Роджер и Пенни пропустили по паре «зеленых фонарей», и их разговор становился все более неформальным. То, что Роджер уже уволился из «Кехлер и Янг», окончательно раскрепостило Пенелопу, и она уже не стесняясь рассказывала ему самые скабрезные, по ее мнению, анекдоты, которые когда-либо слышала.

Роджер сдержанно смеялся, но свои анекдоты придерживал, поскольку для нежных ушек Пенни, даже подогретых двумя «зелеными фонарями», они точно не были предназначены.

Неожиданно на освободившийся стул рядом с Роджером плюхнулась длинноногая малолетка в короткой юбке, уже крепко закинувшаяся электронным наркотиком.

С трудом наведя резкость сначала на бармена, потом на Вуйначека, она толкнула его в бок и сказала:

– Хочешь меня, урод?

– Простите? – переспросил Роджер.

– Пойдем в туалет, и получишь такое, о чем твоя старая вешалка никогда не слышала…

Несколько секунд замешательства, в которые провалился Роджер и Пенни, малолетка истолковала как сомнения ее избранника.

– Да ты чо, не веришь мне? Ну-ка, снимай штаны, урод, я тебе прямо здесь продемонстрирую!..

Остановить девушку было некому, полиция здесь отсутствовала, а охранники были заняты на танцевальной площадке, поэтому малолетка сдернула юбку и изящно отбросила ее длинной ножкой.

– Ну что, старушенция, отдашь мне парня или попытаешься встряхнуть своей дряблой задницей?!

Роджер не успел еще принять никакого решения, когда Пенелопа соскользнула со стула и, обойдя его, врезала головой в напомаженное личико малолетке, отправив ее в глубокий нокаут.

– Давай сюда бутылку крепкого! – заорала она опешившему бармену и, получив от него «ноль-семь» желтого рома, дернула Роджера за локоть. – Давай валить, Вуйначек, пока копы не набежали…

– Давай валить, – сразу согласился тот, все еще находясь под впечатлением ее удара головой.

Они взялись за руки и, выйдя из бара, принялись лавировать между танцующими парами на площадке. Пенни шла впереди, держа в свободной руке бутылку.

– А мне интересно, Вуйначек, что такого она хотела тебе показать, о чем я не знаю? – неожиданно спросила она, когда они оказались в холле, среди множества кресел, большую часть которых занимали обдолбавшиеся богатеи.

– Я не знаю, – честно признался Роджер. Он и не подозревал, что два «зеленых фонаря» – это много. В смысле, много для Пенелопы Кьюзак, сам-то он вполне контролировал ситуацию, в том плане, что не сливал в штаны и помнил, где туалет, а на улице – кусты и клумбы. Но, похоже, у женщин все было иначе, особенно у молодых и красивых.

Вскоре они оказались на улице, где все еще катился поток автомобилей, сжигая асфальт жесткими шинами.

– Ты знаешь, что такое секс с мужиками, Вуйначек?

– К счастью, нет, Пенни.

– Почему к счастью? – переспросила она. – Ах да, извини, пожалуйста!..

До Пенни дошел скрытый смысл ее вопроса, и она захохотала, сгибаясь пополам и открывая Роджеру секреты своего глубокого выреза на кофточке. Секреты были приятными и вполне ожидаемыми.

– Ты когда-нибудь пил ром прямо из горлышка?

– Никогда, – с готовностью соврал Роджер.

– Тогда давай откроем это и попробуем. Ты умеешь открывать эти пробки, а? На мой взгляд, сделать это невозможно.

Пенелопа вертела перед собой бутылку и не могла обнаружить ничего, кроме расплывчатой этикетки и пузырей внутри жидкости.

– Давай я попробую, – предложил свои услуги Роджер.

– Попробуй.

Достав ключ от своей квартиры, Роджер в несколько секунд свернул пробку и подал бутылку Пенелопе.

– Ну ты даешь! Просто фокусник!..

– Иногда случалось открывать и так, – улыбнулся Роджер, а Пенни тотчас запрокинула бутылку и стала пить прямо из горлышка.

Впрочем, на много ее не хватило, и Роджер подхватил бутылку, когда Пенни едва ее не выронила и принялась отплевываться.

– Вот это пожар, Вуйначек! Ты знал, что это пойло такое крепкое?

– Откуда, Пенни? – пожал плечами он и принялся отпивать свою дозу. Впрочем, скоро и он закашлялся – желтый ром оказался крепче, чем он думал.

– Я просматривала твои отчеты, Вуйначек…

– Зачем?

– Хотелось выяснить, что ты за маньяк такой – проходу мне не давал, ты не забыл?

– Увы. Сожалею об этом.

– Честно говоря, боялась даже лишний раз выйти из кабинета, чтобы тебя не встретить. В моих глазах ты выглядел полным уродом, ты в курсе? Ох и отрава… Но в башку ударило основательно, я как будто даже взлететь могу, представляешь?

Пенни раскинула руки и стала кружиться, глядя в небо.

– Не стоит этого делать, – остановил ее Роджер. – Не нужно кружиться.

– Упс! Кажется, я поняла…

Роджер увидел ее глаза совсем рядом, и они оказались такими глубокими, что в них можно было провалиться и еще долго падать. Однако у него были другие планы – на вечер и вообще, на ближайшее время.

Роджер присосался к бутылке и сделал несколько глотков – больше, чем нужно. Потом у него эту бутылку вырвала Пенни, и у них пошло нечто вроде соревнования, как у двух самоубийц, то он вырывал у нее бутылку, то она у него.

– Я никогда… так не… напивалась…

– Я вроде тоже… То есть конечно… Да, напивался, но не помню когда, утром все кошки серы… Даже черны, если это утро понедельника…

– Эта малолетняя сучка… Ик! Она меня задела… Что она имела в виду, а? Йк!.. Она тебе вообще понравилась?

Роджер неожиданно вспомнил цифровика, чем-то этот странный диалог походил на разговор с инопланетянином. Оба произносили какие-то слова, но никто ничего не понимал.

Теперь и Роджеру уже стало казаться, что он может летать. Ох и забористый желтый ром!.. Правда, после таких полетов обычно было очень хреново, о чем свидетельствовал жизненный опыт. Ну ладно он – старый дурак, но эта девочка в короткой юбке, ей, может, лет шестнадцать, а она такое вытворяет.

Роджер был уверен, что целуется с малолеткой.

– Милый, я ведь лучше ее, правда?

– Пенни?

– А кого ты надеялся увидеть?.. Мы сейчас взлетим. Мы точно сейчас взлетим, я чувствую такую легкость…

– Это сегодня, а завтра будет хреново…

– Не будет, я уже вызвала вытрезвительную службу.

– Эт-то дорого…

– Не дороже флаера в клуб…

«Это да», – мысленно согласился Роджер.

– Обалдеть, как ты целуешься!..

«Кто это говорит?» – удивился Роджер краем сознания.

– О, Вуйначек, ну какой ты нетерпеливый…

«А как же Говард?!» – ужаснулся Роджер все тем же краем сознания. Он теперь окончательно раздвоился и совсем не контролировал того, второго Вуйначека, который, по последним сведениям, оказался довольно нетерпелив.

– О, милый… О!.. Еще!.. О да, милый!..

Кажется, это была клумба с ячеистой подкладкой и стекловатой вместо грунта. Здесь не было дождевых червей, сюда не добирались кузнечики, однако сдобренные стимуляторами цветы росли и пахли, как настоящие.

«Как стыдно и гадко. Гадко…»

Застрекотала очередная «экстра», распахнулись дверцы, и к пострадавшим побежали сотрудники в лимонных халатах.

– Смотрите, где-то здесь должен быть один браслет на двух персон…

– Вот он, на женщине!..

– Ага. Заберите у мужика бутылку, пока не ударил кого-то.

– Никак вену не найду, посветите на вену!..

Роджер почувствовал боль, когда в руку вонзилась игла. Он всегда боялся уколов, ужас как боялся.

– Может, их одеть? Неужели везти в таком виде?

– Ну одень, видишь, я занят!..

– Ага, вот его штаны…

– Раз-два, подняли!

Роджеру показалось, что он наконец взлетел. Да, взлетел и теперь парил над землей, пока носилки не поставили в салон «экстры». Все же литр желтого рома – дурацкая затея, кто бы что ни говорил.

19

Открыв утром глаза, Роджер какое-то время смотрел в потолок без ощущения каких-то мыслительных процессов. Он только созерцал.

Первые лучи солнца уже проникли в его жилище через мутноватое окно, и теперь в них кружилось несколько самых ранних пылинок, которые порхали в то время, как остальное войско спокойно лежало на полу, на столе и на подоконнике, а еще на одеяле и на выпростанных поверх него руках Роджера. Пыль была повсюду – он не утруждал себя частыми уборками.

В дверь постучали и после паузы постучали снова.

«С работы примчались, – подумал Роджер. – Я проспал, и они примчались. Снова ныть будут, стыдить будут. Надоело…»

На удивление легко поднявшись и даже не взглянув в глазок, он открыл дверь и увидел соседа снизу – Йогана Славека, с которым иногда играл в «буру» и шахматы. Бывало, они выпивали вместе, а потом играли. Но выпивали чаще, потому что до шахматного клуба было топать полтора квартала, а до магазина совсем ничего.

– Ты в порядке? – спросил Славек.

– Да, а что?

– Ты мне вчера вечером долг отдал.

– Правда? И большой долг?

– Пятьдесят риттеров.

– И все?

– Все.

– Ну так радуйся.

– Не могу я радоваться, ты же сказал, что долг никогда не вернешь.

– Почему?

– Цитировал маршала Такеду.

– В смысле?

– «Отдавать долги нужно только врагам».

– И что?.. А, ну да, извини, врубился. Так что ты теперь от меня хочешь?

– Почему ты в таком виде?

– А в каком я виде?

Роджер осмотрел на себя и стряхнул пылинку с рукава своего лучшего пиджака. Правда, под ним была только спортивная майка фанов клуба «Бобры», на ногах – серые носки. А между носками и пиджаком не оказалось совсем ничего. То есть кое-что, конечно было, но это была не одежда.

– Извини, я пойду, прилягу, – сказал Роджер и, закрыв дверь, вернулся в комнату.

Итак, на нем не было штанов. Пиджак от костюма за три сотни риттеров был, а штанов не оказалось.

– Надо думать, надо вспоминать, – сказал себе Роджер.

Отсутствие штанов его не пугало, такое уже случалось, следовало лишь вспомнить – где и когда. Но неожиданно его взгляд упал на стул возле смятой постели, и на нем в прозрачной пластиковой упаковке он рассмотрел те самые пропавшие штаны.

Повод для радости был, но вот упаковка… На ней имелась бирка с регистрационным номером, кодом упаковщика и названием фирмы «Миннели – трезвый взгляд».

– Ах вон оно что! – воскликнул Роджер и засмеялся. Теперь было понятно, почему он не испытал привычного похмелья после передозировки, а ведь передозировка была – с прошлого вечера он совсем ничего не помнил.

Закатав рукав на правой руке, он увидел приклеенный на месте укола пластырь с теми же исходными данными фирмы и растекшийся за пределы пластыря синяк.

Испытав облегчение от факта обнаружения штанов, Роджер озаботился тем, кто оплатил недешевые услуги «Миннели – трезвого взгляда». Сам он никогда не сдавался и стойко переносил все тяготы своего образа жизни, не впутывая в них всяких «Миннели» с их «взглядами», тем более за такие бабки. Но что, если ему пришлют счет на пять сотен за все их облегчения, что тогда?

– Думай, Роджер, вспоминай, – приказал он себе и сел на кровати.

Янгера вспомнить удалось сразу, с его-то рожей это было неудивительно. Потом был флайер в «Голубую лагуну», малолетка с навязчивыми поцелуями, а еще какая-то баба. Да, точно, они еще пили из горла желтый ром…

– Что ж это за баба? – силился вспомнить Роджер. Он был готов послать ей букет, если бы выяснилось, что не он платил фирме «Миннели».

И вдруг…

– Не может быть!

Роджер даже вскочил с кровати.

– Неужели это была она? Да! Точно!..

И он хлопнул себя по голому колену.

Теперь воспоминания полились рекой: он принял немного в баре, потом пошел размяться, потом вроде драка, затем снова бар, выпивка и точно она – Пенелопа Кьюзак, младший партнер «Кехлер и Янг».

– Мы говорили о работе, – вспомнил Роджер и, подойдя к столу, достал из выдвижного ящика коробку мятных леденцов. Мятные он не любил, но под их грудой притаились несколько вишневых и апельсиновых.

– А потом она призналась, что вызвала вытрезвителей! – вслух произнес Роджер, разгрызая леденец. – Точно, она их оплатила, а не я!.. Отлично!..

Довольный собой, Роджер подошел к покосившемуся шкафу, открыл его и нашел спортивные штаны – они сейчас годились лучше всех остальных. Потом прошел на кухню, включил чайник и, выбрав в мойке самый чистый стакан, поставил на стол. Он собирался выпить чаю.

Обрывки воспоминаний собирались в единое целое, и теперь он вспомнил какие-то разговоры, шутки, смех Пенелопы и даже то, что они перешли на ты. А еще – как крепко ее задела эта малолетка! Кажется, Пенни даже уделала ее одним ударом с правой! Или с левой?

Роджер стал вспоминать, двигая то одной рукой, то другой. Впрочем, совсем не важно. Они расстались лучшими друзьями, и теперь можно было спокойно отправляться на задание, зная, что здесь у него есть красивая и умная женщина-друг. Да, такое бывает, что ни трепали бы самцы с передозом тестостерона.

– В конце концов, Роджер, ты разведчик и все такое. Ты – профессионал.

Чайник вскипел, Роджер налил кипяток в стакан и бросил заварку. Кажется, это был «брусничный сбор» или «кока-кола», по цвету эти таблетки были почти одинаковы.

Какое-то время таблетка шипела и хаотична перемещалась по стакану, то и дело меняя цвет пойла, но потом процесс стал приходить в норму, если не считать пару всплывших вермишелин от быстросупа, который он заваривал в этом стакане три дня назад. Но это пустяк – выбросить пару вермишелин нетрудно. И поджаренный лук тоже, и кусок искусственного мяса. Пустяк.

Лязгнул сигнал «петакома», Роджер подскочил к кухонному приемнику и, нажав кнопку «без видео», ответил:

– Аллеу, слушаю вас!..

– Ты сука, Вуйначек! Сука и мразь!.. – завизжала какая-то женщина, и Роджер тотчас ударил на «отбой», потом попятился и плюхнулся на табуретку.

– Я не должен был этого делать, не должен был… – подавленно произнес он и закрыл лицо ладонями, понимая, что теперь ничего сделать уже не возможно.

Значит, что-то у них все же было. Кажется, она говорила про поцелуи, про его настойчивость, про… Ох, это уже неважно. Теперь она наверняка подключит своих адвокатов. Хорошо оплачиваемых адвокатов «Кехлер и Янг». Адвокатов Роджер не боялся, он мог закопать их в парке «Акведук», если потребуется, но…

Снова лязгнул сигнал, и Роджер был вынужден ответить.

– Да… – выдохнул он, ожидая урагана угроз и оскорблений.

– Ну ты чего, в самом деле, по кнопкам хлопаешь?! Будешь забирать свой долбаный заказ, морда? Пятьдесят пар стираных и глаженых носок? Три недели лежат! Ну не крыса ли ты после этого, Вуйначек? Двадцать риттеров зажал?..

– Ирина, это ты? – спросил он, узнав голос прачки, которой отдавал в стирку вещи.

– Нет, блин, королева Катерина Сафская. Опять, что ли, обдолбанный и без трусов валяешься?

– Нет, с чего ты взяла?! – воскликнул Роджер, интуитивно прикрывая рукой промежность. – Сегодня же присылай курьера, все оплачу, плюс чаевые и все такое.

– Он уже дважды приходил, а ты прячешься!..

– Я… я уезжал, Ирина. Отдам сотню тебе и ему, давай на этом закончим.

– Давай закончим, – удивленно произнесла прачка и отключилась.

– Уфф, – выдохнул Роджер. – Спутал прачку с младшим партнером уважаемой юридической конторы. Дурак.

Таблетка в стакане успокоилась, и он сделал глоток получившейся смеси – чего-то среднее между чаем и супом трехдневной давности.

– Ты хороший парень, Вуйначек, – сообщил себе Роджер, переходя из кухни в комнату. – И ты напрасно подозреваешь себя в разного рода мерзостях. Ты честный, ты умный и теперь уже по-настоящему востребованный. Перестань хвататься за клочки всего старого, теперь ты снова в струе.

С этими словами Роджер сунул руку в карман пиджака и вытащил скомканные женские трусики.

– Так, – сказал он, бессильно опускаясь на кровать. – Стопудово малолетка подсунула, провокации захотела.

Снова накатила эта тошнотная волна воспоминаний, какие-то всхлипы, стоны, полицейские сирены и журчание воды в унитазе. Не могла малолетка проделать это, Пенни сразу дала ей в лобешник. Хотя та могла сначала тиснуть белье в карман, а потом начать привязываться. Могла? Могла.

Роджер растянул трусики и увидел монограмму «П.К.» – Пенелопа Кьюзак.

– Ох, ма… Я не должен был этого делать… Не должен…

20

Где-то в полдень, когда Роджер уже привел себя в порядок, в дверь снова постучали, и он вышел открыть, полагая, что его сосед пришел продолжить разговор, однако это оказался Янгер.

– Ты?

– Дело есть, нужно срочно сгонять в одно место.

– Были уже вчера в одном месте…

– Да, только это немного другое место.

– А чего так?

– Я могу зайти?

– Зайди, – пожал плечами Роджер и посторонился, пропуская Янгера в прихожую. Потом закрыл дверь. – Чего случилось?

– Видишь ли, Роджер… – видно было, что Янгеру не совсем удобно говорить на эту тему. – Дело в том, что курирую операцию я, а пакет кодировки дал директор.

– И что? – делано удивился Роджер, хотя уже понял, в чем дело. Секреты собственной операции кураторы не доверяли никому, ведь тогда они не могли бы отследить концы в случае провала.

– Я должен перезаписать текст по новому коду.

– Да ты издеваешься, что ли?! Снова жечь по живому?!

– Нет, успокойся. Базу нарезали, теперь новый код ляжет легко. Тем более он трех-, а не четырехуровневый. Так что ты точно ничего не почувствуешь, а я буду стоять рядом и держать тебя за руку. Честное слово, Роджер, без всяких шуток.

– Ладно, дай время собраться. Чаю хочешь?

– Чаю? Вот если бы какао…

– Есть и такая версия, «чип-сорок», форматированный, но окраска плотная…

– Давай, – согласился Янгер, и Роджер провел его на кухню. – Как там было вчера, небось оторвался по полной?

– Да уж, – улыбнулся Роджер, но не слишком радостно. С одной стороны, конечно, он не виноват, это все алкоголь, который к тому же покупал не он. А с другой – осадочек остался, мерзкий такой осадочек. – Ладно, ты пей свое какао, а я пойду оденусь. Я быстренько.

И, оставив Янгера на кухне, он вышел, а тот сел на табурет и стал потягивать напиток, стараясь сосредоточиться на его вкусе, а не на том, из чего и как его могли сделать.

Сам Янгер отчасти тоже присутствовал на вчерашней гулянке Роджера, правда, в качестве наблюдателя через посредническое лицо. И этим лицом был некто Хрящ, грабитель из центрального района, которого Янгер нашел благодаря криминальной картотеке.

Генерал Лангарфи отдал однозначный приказ – провести проверку кондиции Роджера, и обойти этот приказ было невозможно, поэтому Янгер нашел этого Хряща, вытащил из пивнухи и предложил пятьдесят риттеров за простую работу.

– Покажу тебе человечка, нужно взять его кошелек и принести мне. Все деньги в кошельке твои, мне нужен сам кошелек и то, что будет, кроме денег.

– А сам-то чего? Вроде не хилый…

– Я на такое пойти не могу – он меня знает.

– Тогда гони сотню.

– Хорошо, но второй полтинник после кошелька.

– Идет, начальник, пойдем. Покажешь своего человечка.

Найти Роджера оказалось нетрудно, он взял фланер, значит, следовало ждать возле «Голубой лагуны». Там он вскоре и появился, в костюме и в приподнятом настроении.

– Вот этот. Подождешь, когда выйдет подышать, и все сделаешь. Я буду в проулке, где договаривались.

– Хорошо, начальник, не вопрос.

И Янгер ушел, немного волнуясь за Роджера как за потенциального исполнителя задания. Возможно, Хрящ был слишком крутоват, и следовало найти бандита поплоше, однако майор знал, что директор службы проверяет все отчеты по Вуйначеку, поэтому халтура тут не прокатит.

Янгер вернулся в проулок возле пивнухи, поставил к стене какой-то ящик и, сев на него, стал смотреть на зажигавшиеся в небе звезды – в это время года быстро темнело.

На главной улице через полквартала шумел транспорт, то и дело проносились кареты «Скорой помощи» и полицейские машины, оглашая окрестности пронзительными сиренами.

Уже почти стемнело, и вдоль переулка зажглась половина от полагавшихся фонарей, остальные побили урки, чтобы было комфортнее.

Из пивнухи выкатили двое каких-то подонков. Они «ботали на фене», врали друг другу про какие-то несуществующие победы над копами и, заметив Янгера, остановились.

– Эй, ты чего здесь делаешь, фраер?

– Валите отсюда, – устало произнес Янгер. Последнюю неделю с подготовкой операции он недосыпал.

Подонки прислушались к инстинкту самосохранения и убрались восвояси, а вскоре с улицы в переулок заскочил Хрящ и зашагал к пивной. Потом заметил Янгера и, приблизившись, протянул смятый полтинник.

– Вот, возьми, ничего не вышло.

– Почему? – спросил Янгер, поднимаясь.

– Не стал я за сотню рисковать – стремно.

– А чего там стремного? – не понял Янгер.

– Ну, я когда выходить стал, прямо на него наткнулся, он пятерых холландеров затрамбовал. А я на такое не подписывался, так что держи свой задаток.

– Не нужно задатка, будем считать, что ты его отработал, – сказал Янгер и, одернув пиджак, пошел прочь.

– Эй, ну нехорошо как-то, чем же я отработал?

– Информацией, Хрящ, информацией. Не парься, иди выпей и забудь, что виделись.

– Ну… – Хрящ пожал плечами, посмотрел на смятый полтинник и, сунув его в карман, пошел в пивную.

21

Пододвинув гостевой стул, генерал Лагарфи забросил на него ноги и расстегнул чуть тесноватый пиджак. За последнюю неделю он снова набрал вес, увлекшись шоколадными пряниками с усилителями вкуса четвертой категории. Да, он знал, что баловство с усилителями до добра не доводит, однако и не подозревал, что они затягивают так быстро.

Пришлось пройти двухчасовую корректирующую программу отвыкания, заплатив врачу за анонимный прием немалые деньги, и вот теперь его к этим пряникам уже не тянуло. Ну, почти не тянуло.

Генерал посмотрел на часы. Он ждал уже двадцать минут, но мог подождать и еще, ведь тот, чьего звонка генерал ждал, был на задании.

Он вернул сигнал с отсечкой, что, дескать, принял к сведению приказ начальника связаться с ним, но, видимо, пока не мог отвлечься.

Лагарфи вздохнул, побарабанил пальцами по столу, и в этот момент зажужжал его персональный коннектор. Полковник включил его на громкую связь – за утечки из своего кабинета он не боялся.

– Это я, сэр, наконец-то освободился.

– Отлично, майор. Мне нужно, чтобы вы с недельку походили за Янгером.

– Надо, значит, походим, сэр. А что, есть какие-то…

– Нет-нет, скорее это для профилактики, чтобы быть спокойным. Ему предстоит кураторство, хочется быть уверенным, что он в порядке.

– Да, сэр, конечно. Доклад раз в сутки?

– Давайте через каждые шесть часов, так будет правильнее.

– Хорошо, сэр. Я подключусь к этому прямо сейчас.

– Вот именно, майор, это я и хотел вам сказать.

Отключившись, Лагарфи посидел еще немного, прикидывая, что он еще за сегодня должен сделать, затем поднялся и вышел в приемную, невольно застав врасплох секретаря Жонао. Тот ударил по кнопке, чтобы погасить на мониторе окно с сериалом, но, что-то перепутав, только прибавил громкости.

– Я отлучусь ненадолго… – сказал полковник.

«…ты уже никогда не вернешься, потому что только она будет манить тебя взглядом…»

«О, не говори так!»

– Да, сэр, я понял. Если позвонят из «си-четырнадцать», что им сказать?

– Скажите, что я раздумываю об их предложении.

– Сенатор Росторн, сэр, он собирался подъехать, чтобы обсудить…

– «…только ты и никто другой!»

– «О, Аманда!»

– «О, Джозеф!»

Генерал сделал вид, что ничего не замечает, и Жонао приходилось делать то же самое, однако это было мучительно, ведь он полгода следил за развитием сюжета и вот теперь был вынужден отвлечься.

– Наври что-нибудь этому сенатору, а я удаляюсь.

– Хорошо, сэр.

Генерал выскользнул в коридор и поспешил к выходу из здания, вновь и вновь перебирая дела, которые за сегодня предстояло выполнить. Сначала важные, потом остальное.

На проходной его узнали, хотя он предъявил резервные документы. А значит, его водитель уже получил сигнал, что босс идет на стоянку, и стало быть, появится возле автомобиля раньше него.

Выйдя на крыльцо, генерал сплюнул от досады. Ну почему его опознали? И как?

Заметив его появление, по углам парковки шевельнулись скрытые в статуях купидонов камеры, отслеживая нервные движения директора службы. Дежурный сотрудник, скрывавшийся за поднятым капотом одного из автомобилей, осторожно выглянул из своего убежища.

Несмотря на отсутствие видимых часовых и высоких стен с колючей проволокой, здание службы было не так уж беззащитно.

Подойдя к своему служебному «Блэкберду», наряженному в лакированную манишку утилитарного семейного «Саабо», полковник обнаружил готового к трудовым подвигам водителя.

– Куда рванем, сэр?

– Кто рванет, а кто и спать завалится.

Генерал забрал у водителя ключи и улыбнулся.

– И что теперь? – удивился тот.

– Вали обратно в дежурку, а я один прошвырнусь.

– Но куда, сэр? – вырвалось у водилы.

– По бабам, разумеется.

– Как скажете, сэр, – нехотя согласился тот.

22

Прежде Лагарфи полагал, что не такая уж это сложная работа – вертеть рулем, давить на педали и время от времени посылать ругательства в адрес других водителей.

Но в реальности все оказалось сложнее, и это ему орали, чтобы смотрел за дорогой, включал повороты и все такое прочее. И что самое неприятное, он довольно быстро обнаружил хвост – микроавтобус с ободранным боком. Тот держался прямо за «Блэкбердом», не напирая на корму, но и не отставая дальше двадцати-тридцати метров.

Коммуникатор в кармане предательски задрожал, показывая, что тоже боится. Генерал был вынужден ответить.

– Мистер Козыревский? – спросил милый женский голос.

– Да, это я, – отозвался Лагарфи, подтверждая свое резервное имя.

– Нам ждать вас сегодня?

– Ну разумеется. Я уже в дороге.

– Принято.

Лагарфи дернул руль, сворачивая в переулок и заставляя микроавтобус с ободранным боком жечь свои тормоза. Преследователь сумел вписаться в поворот и сбросил обороты, ожидая новых маневров Лагарфи.

– Ну ладно, урод, – сказал генерал и остановил машину на дворовой стоянке. Затем вышел, хлопнул дверцей и поспешил в подъезд, на ходу щелкнув в кармане брелоком для подавления камер видеонаблюдения.

Потом нырнул под лестницу и стал ждать.

С момента назначения на должность он еще ни разу не использовал навыков, приобретенных на спецкурсе, куда пришлось кататься в течение полугода. Генерал вспомнил, как трудно было поначалу и как хотелось послать подальше все – и высокую должность, и людей, которые протолкнули его на этот пост. Одно дело – сидеть в удобном кресле, подписывая какие-то бумажки, и совсем другое – наматывать круги на солнцепеке и драться на кулаках с молодыми и сильными инструкторами, которые хотя и поддавались, но, случалось, давали понять, кто тут главный.

Однако позже он за этот курс был даже благодарен, ведь, помимо физической подготовки, с ним работали психологи, помогая, как они выражались, «распрямить плечи». И – да, он их распрямил и избавился от многий фобий, которые преследовали его до этого всю жизнь и которые он давно считал частью своей натуры.

На крыльце шаркнули подошвы, затем пауза, и, наконец, открылась дверь. Лагарфи достал пистолет – он не был намерен шутить, только не сегодня.

На полу проявилась тень преследователя, это был точно он, другой не стал бы так красться.

Лагарфи поднял пистолет и затаил дыхание. Шаг, еще шаг, преследователь появился совсем рядом, и генерал выстрелил.

Пуля отбросила незнакомца к стене, и, ударившись о нее, он сполз на пол, оставив на серой краске полосу крови.

– Кто тебя послал, сволочь? – зло спросил Лагарфи, собираясь сделать контрольный выстрел.

– Я… я… – изо рта раненого шла кровь, и он не мог говорить, только приподнял ослабевшую руку, показав висевший на ней жетон с личным номером.

– Ах, чтоб вас! – топнул ногой Лагарфи. – Я же отказался от охраны!..

Он убрал пистолет и выскочил из подъезда через другую дверь. Теперь ему предстоял разговор с начальником охраны, которого он дважды предупреждал, что отказывается от сопровождения.

– Но почему, сэр? – удивлялся тот.

– Я не собираюсь обсуждать это с вами, капитан Эверетт.

«Значит, все-таки не понял», – размышлял Лагарфи, останавливаясь возле женского розово-серебристого автомобильчика.

Замок легко поддался электронной отмычке, едва полковник притронулся к дверце. Стараясь не поддаваться страхам, метавшимся вокруг, как перепуганные кошки, он сел на слишком высокое кресло, запустил кнопкой двигатель и поморщился, едва вдохнув напоенный духами воздух.

«Поехали», – скомандовал себе генерал, и автомобильчик недовольно замяукал, рыская расшатанными рулевыми тягами и вздрагивая всем корпусом, словно просыпаясь и недовольно потягиваясь после сна.

Лагарфи вывел машину со двора и встроился в поток уличного движения.

– Алле, мистер Козыревский?

– Да, фрейлейн, я здесь.

– Вы помните, мистер Козыревский, что…

– Я уже в дороге, мадам. Буквально вижу крышу вашего здания, – начал сердиться Лагарфи. Разве понимает эта дурочка, что он сейчас чуть не добил сотрудника своей собственной охраны? Лагарфи еще предстояло подумать над тем, почему капитан Эверетт продолжил сопровождение, хотя ему дважды было сказано, что…

Перед машиной метнулась крыса, и Лагарфи дернул руль. Ну откуда здесь эти твари? Куда смотрят власти города?

– Мы ждем вас и напоминаем, что ориентировочные временные границы вашего визита смещаются в следующих параметрах…

Дальше последовала целая цепочка каких-то цифр и голосовых искажений, которых Лагарфи не то что не понял, но даже никогда не слышал.

Впрочем, сейчас генерал меньше всего думал о том, что рассказывает ему этот имитатор женского голоса, он внимательно вглядывался в экран панорамы заднего вида – как будто никаких хвостов.

«Порядок», – сказал себе Лагарфи и свернул в очередной дворик, на этот раз – совершенно искусственный. С ложными детскими качелями и макетами припаркованных машин.

23

Он вошел в здание через дверь под неброской вывеской и сразу был остановлен охранником, одетым в полувоенную форму, как множество охранников в этом городе.

– Здравствуйте, сэр. Вы к кому?

– Мне назначено, – ответил Лагарфи, он не первый раз приходил сюда.

– Кто вам назначил?

– Мне нужно в двадцать шестую комнату…

– Вот как?

Охранник заглянул на лежащий на стойке планшет и разблокировал турникет.

– Проходите, вас уже ждут. Оружие оставите на ярусе.

Лагарфи кивнул и пошел по уже знакомому маршруту. В коридорах вполне обычного офисного здания было тихо, лишь где-то в дальнем конце коридора женские голоса обсуждали, куда поставить автомат с питьевой водой.

Добравшись до лифтового холла, он вошел в кабину и нажал нужную кнопку. Кабина чуть покачнулась и загудела, как и в прошлые его посещения, но никакого перемещения не чувствовалось, как будто в механизме что-то отказало. Потом дверцы распахнулись, и в лицо Лагарфи ударил свежий ветер, наполненный запахом нагретых солнцем трав. В прошлый раз, в момент секундных видений, он рассмотрел не больше прежнего – какая-то долина, роща и, кажется, берег моря.

Наконец все закончилось, дверцы распахнулись по-настоящему, и он вышел в коридор, пропахший недорогим дезинфектором из системы кондиционирования воздуха.

– Сэр, у вас есть что предъявить? – задал вопрос охранник, стоявший перед очередным турникетом.

– Да, конечно, – кивнул Лагарфи и шагнул к стойке с выдвижными металлическими ящиками, где можно было оставить оружие и какие-то другие запрещенные вещи.

Пока Лагарфи возился с ящиком, он почти не дышал, закусив губу, чтобы подавить неприятное ощущение. Под испытующими взглядами здешних охранников он чувствовал себя совершенно беспомощным.

– Все? – спросил охранник, когда Лагарфи задвинул ящик.

– Так точно, – кивнул тот и нервно улыбнулся.

Как и в прошлые разы, он ожидал, что охранник захочет проверить, не оставил ли гость что-то запрещенное, но, видимо, охранники верили ему на слово, по крайней мере, Лагарфи хотелось так думать.

– Проходите, сэр. Добро пожаловать.

Лагарфи прошел мимо охранника и наконец обрел способность ровно дышать. Что за людей они ставят в охрану?

Дойдя до двери с нужным номером, генерал толкнул ее и на мгновение оказался во власти очередной осязаемой картины: ночь, звон цикад и где-то внизу, под скалами, приглушенное дыхание океана.

– Как вам наши картины, генерал? – улыбнулся куратор Лагарфи, которого звали мистер Смайли.

– Поначалу было непривычно, но теперь мне даже нравится.

– Для каждого субъекта они свои собственные.

– Как мило. Я могу присесть, сэр?

– Садитесь, конечно, дорогой Лагарфи, и оставьте этот служебный язык. Не нужно никаких «сэров» и «господинов», я – старина Смайли, для вас просто друг.

– Да, сэр, я помню, вы мне это уже говорили, – сказал Лагарфи, которому отчасти даже нравилось чувствовать себя подчиненным таким особам, как этот Смайли. В какой-то мере это снимало с него ответственность, которая его угнетала.

– Итак, с чем пришли, дорогой Лагарфи?

– В ближайшее время нами планируется две операции по переброске информации. Несколько умников из правительства решили воспользоваться нашими особыми каналами.

– Их можно понять, мы не всегда работаем безупречно тонко, – со вздохом произнес Смайли, покручивая в руках нечто похожее на карандаш, но не карандаш. Точно не карандаш, Лагарфи подозревал, что это инициатор какого-то сканера, с помощью которого проверяют правдивость его слов или общую лояльность.

– Да, они постоянно что-то замечают, собирают собственные комитеты, забрасывают нас требованиями принять меры.

– Ну так принимайте.

– Вот мы и принимаем.

Лагарфи привстал и положил на стол куратора клочок бумаги.

– Я тут набросал кое-что. Исходники кода шифрования, имя ответственного за операцию и собственно исполнителя.

– Внештатник? – слегка удивленно спросил Смайли.

– Да.

– Внештатник – это плохо. Смените его.

– Увы, сэр, это невозможно.

– Внештатник будет действовать непредсказуемо, вы же понимаете.

– Он не посторонний для службы человек, семь лет назад был отправлен в отставку, а теперь майор Янгер предложил вернуть его в работу. Поэтому действовать он будет стандартно.

– Что ж, подставлять вас нам не хочется, поэтому попробуем обойтись и этими сведениями.

– Вам нужно лишь незаметно взять перевозчика и считать информацию, код у вас теперь имеется.

– Да, имеется, – согласился Смайли, посматривая в листочек. – Что делать с перевозчиком, он вам нужен?

– Не нужен.

– Я вас понял. Если это все, я вас больше не задерживаю.

– Спасибо, сэр, – сказал Лагарфи, поднимаясь и стараясь сдержать вздох облегчения. – А нельзя ли что-то придумать… Ну, чтобы мне лично сюда не мотаться, ведь это не так просто, за мной следит много глаз.

– Со временем что-нибудь придумаем, а пока не все так просто.

– За вами тоже много глаз? – невольно вырвалось у Лагарфи, и он увидел, как окаменело лицо всегда доброжелательного куратора и как подалась вперед его нижняя челюсть, делая мало похожим на человека.

– Прошу прощения, сэр, это я так, ляпнул, – поспешил извиниться Лагарфи. – Я пойду, всего вам хорошего.

И он торопливо вышел в коридор, чувствуя, как внутри рождается нервная дрожь. Ценой больших усилий Лагарфи удалось унять ее, и он даже нашел в себе силы улыбнуться охраннику, когда забирал пистолет.

На выходе его никто не остановил, и генерал вышел во двор, к «трофейному» автомобилю.

Обессиленно опустившись на неудобное кресло, Лагарфи вдруг почувствовал приступ тошноты, после чего его вырвало на соседнее сиденье.

«Не нужно было задавать вопросов», – подумал он, запуская двигатель. Еще в первую встречу с куратором генерал заметил, что стоило тому перестать улыбаться, как его присутствие становилось для генерала невыносимо мучительным.

24

Когда Лагарфи ушел, Смайли какое-то время еще сидел не шелохнувшись, прислушиваясь к своим ощущениям. Неужели этот червь что-то знает? А может, действительно «ляпнул», что пришло в голову? Это ведь местный термин, люди не могут контролировать собственные мысли, и поначалу Смайли это удивляло. Потом привык, как и ко многому другому, например, к человеческой интуиции.

Теперь-то он знал, что нужно учитывать вероятность срабатывания этой интуиции, но поначалу про интуицию баснаки ничего не знали, и случались досадные оплошности, а пару раз даже полновесные провалы.

Так, может, снова интуиция?

Смайли вздохнул, прогоняя через легкие ненужный ему воздух. Итак, «группа А» в центральном правительстве снова начала играть в независимость. Проводят мониторинги, собирают сведения, пишут доносы в Каппу. Ох, ну как все это не вовремя.

Он поднялся из-за стола, подошел к глухой стене сразу за массивным шкафом для картотеки и, переведя сознание в более привычный режим, увидел телепортационную нишу. Шагнув в нее, он тут же вышел в приемной своего шефа – Рольфа Бегина.

– Кто там? – спросил Бегин, даже не выглядывая в приемную.

– Только я, сэр, – глухо ответил посетитель.

– Я догадался. Заходите, Смайли.

Смайли открыл дверь и вошел.

Его начальник мог себе позволить роскошь находиться в слабо оцифрованном состоянии, и его формы, с точки зрения человека, точно определить было невозможно.

– Извините меня, Смайли, сейчас я приведу себя в порядок.

От размытых форм разошлись зеленоватые лучи, послышалось едва заметное шипение, и Рольф Бегин стал выглядеть, как настоящий человек. Он даже носил усы.

– Я не возражаю против любой формы, сэр, – улыбнулся Смайли. – Так даже приятнее.

– Никаких приятностей, Смайли, мы теперь здесь, поэтому должны подчиняться дисциплине. Закон – он, знаете ли, для всех закон. Присаживайтесь.

Смайли сел, принявшись, как обычно, рассматривать развешанные по стенам портреты каких-то человеческих предков.

– Вы тут как будто в первый раз, – заметил ему начальник.

– О да, сэр, у вас всегда так, – сказал Смайли и телепортировал на стол листок с каракулями своего агента.

– Смайли!.. – воскликнул Бегин совсем по-человечески.

– Извините, сэр. Это моторика мыслей, от нее трудно отвыкнуть.

Он быстро переправил бумажку обратно в карман и, достав ее рукой, привстал и положил на стол.

– Вот это другое дело. Значит, можете, если хотите, Смайли?

– Могу, сэр.

– Ну вот то-то же.

Бегин едва взглянул на бумажку и тотчас откинулся на спинку кресла.

– Опять эта «группа А».

– Опять, сэр. Может, как-то убрать их по-тихому?

– Жолкверы на это очень надеются, Смайли. И опять будет отправлено донесение в Каппу, но уже от их имени. Нам это надо?

– Не надо, сэр.

– Не надо, – вздохнул Бегин. – Поэтому пусть составляют донесения, а убирать мы будем не правительственную группу, а этого курьеришку, но не там, где нас могут подписать на очередное донесение для Каппы, а где-то в пустынном местечке, чтобы, как здесь говорят, комар носа не заточил.

– А что такое комар?

– Спросите чего попроще.

– Когда будет очередная поставка?

– Спросил так спросил… – покачал головой Бегин.

– Мы с таким трудом выбиваем квоты, сэр, а если не получится их заполнять…

– Получится, Смайли, мы обязательно их заполним. Вот только откроем канал и тогда…

– Пока не получается?

– По новейшим сводкам – пока никаких, триполярные зоны заняты врагом. Жолкверы хорошо окопались на позициях, и чтобы выбить их, нужно перебросить один из флотов.

– Хорошо бы «Астру».

– Хорошо бы, но это не нам с вами решать. Мы будем решать то, что нам по силам.

25

В этот раз процедура прошла безболезненно. Ну, почти безболезненно, как и обещал Янгер. Делать ее пришлось в другом лабораторном корпусе, потому что основной был якобы занят. Так сказал Янгер, но Роджеру показалось, что тот отвез его на другую базу, чтобы оказаться подальше от глаз и ушей начальства.

По мнению же самого Роджера, пока он находился среди своих, можно было не заморачиваться. Это дальше, на маршруте, могли начаться проблемы, а здесь все было спокойно.

– У тебя сердечный ритм барахлит и печень надсажена, хотя ты и принимал дешевую турбоочистку, – сказал Янгер, когда они возвращались из лабораторного корпуса в его машине.

– А ты от хвоста отрывался целых полчаса и потом еще крутился на кольце за городом со включенным антисканом, – парировал Роджер в том же тоне.

– Это нормально, ты же понимаешь.

– Понимаю, но хвост был реальный. Надеюсь, это не враги?

– Не переживай, разберемся. За те семь лет, что ты отсутствовал, кое-что поменялось, вот и суют нос не в свои дела разные мерзавцы.

– Си-четырнадцать?

– С чего ты взял? – усмехнулся Янгер, продолжая высматривать в автомобильном потоке подозрительные машины.

– С того самого, майор. У них наружка до сих пор по методике Рональда Грумма работает, один-три-один. А у нас «тропа тигра». Или и это поменялось?

– Нет, это не поменялось, – покачал головой Янгер. – Я думал, ты половину ума пропил за семь-то лет.

– Может, и пропил, только не эту половину. Она же, как вашей лазерной машинкой, прожжена и прошита. Можно пропить какие-то личные воспоминания, а рабочие схемы – никогда.

– Вся эта суета не входила в мои планы, Роджер, я собирался отправить тебя гладко, как по маслу. Небось потребуешь теперь дополнительных гарантий? Захочешь больше информации?

– Нет, ты ошибаешься.

– А что так?

– А то, что эта работа в конторе, эти консервированные сосиски каждый день, эта вонь изоляции от кухонной печки. И так семь лет.

– Неужели сильно прижало? – покосился на него Янгер.

– Прижало. Но понял я это лишь тогда, когда ты мне наличные авансом выдал. До этого не верилось, что удастся сбежать отсюда.

– Но что-то я просто обязан тебе рассказать…

– Что-то расскажи, но много не нужно. Это бывает вредно, сам знаешь.

– Хорошо. У нас в службе засел крот, и, возможно, не один.

– Вот как? – удивился Роджер. – И давно?

– Да кто ж его знает? На то они и кроты, чтобы сидеть тихо.

– И что внутренняя безопасность?

– А ничего. Это неофициальная информация. Из отделов сливают сведения, но приказа к расследованию никто не отдает.

– А что директор?

– Директор играет в политику. Его то и дело вызывают на какие-то комиссии в правительстве или комитеты в военном министерстве. Тем временем сведения уходят, и все косятся друг на друга. Для операций нужна поддержка, а как организовать группу прикрытия, если команде ничего нельзя рассказывать? А рассказывать надо, чтобы составить план, но если расскажешь, кто-то может слить. Жесть, одним словом. Работать стало совсем трудно.

– Я так понял, ты и начальству не слишком доверяешь?

– А когда начальству слишком доверяли, Роджер? Ты представлял маршрутные карты после каждого вояжа?

– Представлял, Джоу, так положено по уставу.

– А сколько процентов правды ты там писал?

– Ну… Кое-что писал. По крайней мере, вписывал реальные личности.

– И у некоторых потом были проблемы…

– Да, бывало, мы подставляли посторонних людей, – вынужденно согласился Роджер. – Зато настоящие контакты оставались целыми.

– Вот и я о том же. Доверять начальству можно, но только с глазу на глаз, в противном случае за дело возьмутся посредники между тобой и начальством. Я вон зашел к директору, а этот педик Жонао смотрит бабский сериал. Представляешь?

– Я тоже иногда смотрю сериалы, когда бухой сильно…

– Но не бабские же, Роджер?

– Да кто их разберет, когда над крышей штормит. Ты меня к самому дому доставишь?

– Конечно, почему нет? Правда, район у тебя дерьмовый.

– Нормальный район, я к нему уже привык.

26

Они подъехали к дому, распугав кошек и вызвав любопытство дремавшего на скамье бездомного.

– Я тебе провожу, – сказал Янгер, выходя из машины следом за Роджером.

– А это что? – спросил тот, кивая на предмет в руках майора.

– Раскладной чемодан. С ним ты поедешь в командировку.

– Подарок в дорогу?

– Что-то вроде этого.

Янгер огляделся.

– Ну пойдем, показывай, где ты живешь.

– Ты уже был у меня.

– Тогда просто иди, а то мы привлекаем внимание.

Когда они уже оказались в квартире, Роджер запер дверь и спросил:

– Этот чемодан не просто так?

– Не просто так. У нас все не просто так, – ответил Янгер и развернул чемодан, вполне обычный – с жестким каркасом и эластичной обшивкой в красно-синюю шотландку.

– Мне нравится, – сказал Роджер, погладив разложенный чемодан. – А в чем фишка?

– Фишка в том, что в крышке прописано то самое сообщение, которое ты повезешь.

– Вот как? А на хрена тогда меня мучили этим вашим трехмерным лазером?

– Не бухти, так положено, – сказал Янгер и расстегнул на чемодане магнитную замок-молнию.

– Кажется, я тебя понимаю. Противник будет искать в одном месте, а сообщение сразу в двух, правильно?

– Неправильно. В трех.

И Янгер подал Роджеру крохотную коробочку с чипом.

– И куда ее девать?

– Просто положи в чемодан с вещами.

– Понятно.

Роджер принял коробочку, открыл ее и, убедившись, что там именно чип, закрыл и убрал в карман.

– Тогда мне нужен еще один чемодан – копия этого. Сможешь достать?

– Не вопрос, а зачем?

– Это уже мои дела, приятель. И триста грамм гексонала.

– Это большая доза, Роджер. Хочешь поквитаться с домовладельцем?

– Нет, это для работы.

– Хотя меня это и настораживает, но ладно – будет тебе триста грамм.

– Банковские карточки, – напомнил Роджер.

– Ты думаешь, я их с собой вожу?

– Думаю, возишь.

– Правильно думаешь, – вздохнул Янгер, доставая из внутреннего кармана три пластиковых прямоугольника. – Вот, держи. Но вообще-то твой выезд через две недели – официально.

– Думаешь, директор в это поверил?

– Не поверил, конечно, он полагает, что диапазон колебаний два-три дня.

– А сам ты что думаешь?

– Теперь уже не знаю, что и думать, Роджер. Копии донесений у тебя, конечный пункт тебе известен, деньгами ты обеспечен – ничто тебя больше не держит. Завтра, что ли, рванешь?

– Еще не знаю, – честно признался Роджер. – Хочу посмотреть, куда ветер дует и как сильно.

– Это твое дело. Ну, тогда я пошел?

– Подожди. Я хотел спросить насчет кода. У кого он сейчас?

– Директор думает, что у него он имеется, – улыбнулся Янгер.

– А на самом деле?

– На самом деле его еще нет.

– Как это?

– А так. Когда прибудешь на место, только тогда сервер соберет нужный код.

– Разве такое бывает?

– Теперь бывает, приятель, только директор об этом не знает. Второй чемодан и «глину» тебе доставят сегодня вечером.

– До шести…

– Почему так строго?

– Хочу смотаться в бар – сказать «до свидания».

– Хорошо, получишь до шести.

27

Курьер от Янгера приперся уже в шестнадцать ноль-ноль. Какой-то левый старикан из настоящей глобальной сети доставки – в куртке с рекламой и все такое.

Роджер получил чемодан в сложенном виде и коробку конфет «Тортильони». Потом расписался в планшете, и старик в модной куртке убрался.

Роджер тут же разложил чемодан и проверил, насколько он похож на доставленный Янгером ранее – они оказались близнецами.

Конфеты проверять не стал, и так было ясно, что там взрывчатка. Роджер определил это по запаху – потянул носом и почувствовал в затылке едва заметное покалывание, значит, вещество было на основе графенов.

Запахи армейских типов взрывчатки вызывали у него легкую испарину, а промышленные образцы на основе композитных кислот – усиленное слюноотделение.

Где-то в семнадцать с копейками позвонил бармен «Гранджера» Тони.

– Здорово, таракан. Забыл о нас или как?

– Извини, приятель, много работы.

– Ты же говорил, что забил на нее.

– На эту забил, но тут другая подвернулась. Ты чего названиваешь?

– Сам же давал телефон…

– Я тебе его дал четыре года назад.

– Пять.

– Ну, даже так. Чего же вдруг прямо сейчас? Случилось чего?

– Тебе решать, случилось или нет. Просто мадам позвонила – приятный голосок, чуть с хрипотцой. Спросила, посещает ли нас все еще Роджер Вуйначек. Желает тебя застать, оставила свой номер. Ты сегодня будешь?

Роджер перевел дух и посмотрел в потолок, на засушенных в паучьих сетях мух. Он собирался их вымести еще два… нет, четыре года назад, но пауки все еще сидели по местам, а наивные мухи так и вились возле их ловчих сетей.

«Дуры», – подумал Роджер, отчасти сознавая, что задержки с выносом мусора как раз и привлекают этих несчастных мух, о которых только и мечтали его старые домашние пауки.

– Ну, ты куда пропал? Что доложить мадаме?..

В голосе Тони слышалась издевка.

– Скажи, что я буду к шести часам. Но не говори, что сообщил мне о звонке. Скажи – просто узнал.

– О’кей, приятель. Просто узнал, и точка. Ну пока, ждем-с.

«Вот некстати все это», – подумал Роджер, замирая перед раскрытым шкафом с небольшим выбором туалетов. Раньше этот выбор казался избыточным, но теперь его ожидала встреча с девушкой.

В конце концов он решил остановиться на обычных брюках, обычной водолазке и обычной куртке. Цвета были тоже обычные – неприметные. Одевшись, Роджер спустился во двор, чувствуя легкое волнение. Вот казалось бы – с чего? Очередной поход в бар, чтобы напиться и вернуться на носочках, едва понимая, кто ты и куда движешься. На автопилоте – так это называется.

– Вот блин, – прокомментировал свои мысли Роджер, останавливаясь на переходе возле светофора рядом с другими пешеходами.

– Вы тоже заметили? – спросил его какой-то рыжий. – Они увеличили временной интервал для красного цвета. Все только для автомобилистов, а мы для них не люди.

Роджер перебежал улицу, едва загорелся зеленый, и поспешил дальше, боясь, что рыжий нагонит его и навяжет какую-нибудь дурацкую тему для разговора, в то время как Роджер был настроен на романтическую волну, которая поднималась откуда-то со времен юности.

Тогда и трава была зеленее, причем значительно. Каштаны цвели круглый год, совсем не было дождей, а девчонки пользовались какой-то обалденной парфюмерией, от которой кружилась голова и хотелось писать стихи.

28

Вопреки ожиданиям, в баре «Гранджер» Роджер не увидел никаких новых лиц – только бармен Тони, его помощник Академус и еще несколько завсегдатаев, которые сидели тут сутки через трое. Видимо, они так работали. Ну и знакомый цифровик.

– Привет, Петер! – поздоровался с ним Роджер.

– Привет, ковбой, – ответил тот, не поднимая глаз от найденной формулы в собственном стакане.

Роджер взгромоздился на высокий стул и улыбнулся своему приятелю Тони.

– Ты изменился, парень, – сказал тот.

– Ты тоже состарился за эту неделю.

– Нет, Роджер, я серьезно. Ты стал каким-то другим. Хочешь получить сразу два «зеленых фонаря»?

– Не хочу. Давай начнем с фруктов.

– Кальвадос?

– Ну и где же тут фрукты, старый жиротряс?

– Яблочный спирт.

– Нет, давай с витаминами. Хочу водку из фиников, и чтобы был сироп из сосновых шишек. Сможешь?

– Ха! – воскликнул Тони, словно выхватывая из сетки самого здоровенного окуня. – Ты как будто мои мысли читаешь!

– Так что с моим заказом?

– Финики и мята сгодятся?

– Сгодятся.

– Ты попрощаться зашел? Уезжаешь?

– Ненадолго, – отмахнулся Роджер. – В командировку.

– Одну минуту…

Тони стал смешивать свои хитрые компоненты, а Роджер посмотрел в сторону двери, полагая, что почувствует сегодня давно забытый запах волшебных духов своей юности. Собственно, нужны ему были не духи, а те волнительные ощущения, с которыми это было связано.

И чего это он стал вспоминать про юность? Почему не про молодость? Роджер вздохнул. Видимо, потому, что в его молодости поэзии было значительно меньше. Ее заменили постоянное напряжение, коварство недругов, иногда стрельба, и, скорее всего, такую молодость следовало назвать временем собирания опыта, который он теперь едва не пропил за эти долгие семь лет.

Говорят, что опыт не пропьешь, но это заблуждение. Он знавал людей, которые его пропивали.

Задумавшись, Роджер не обратил внимания на сдержанную жестикуляцию Тони. А когда обратил, рядом оказалась мисс Кьюзак.

– О! Извините, я вас не заметил!.. Что будете пить?

– Мы же вроде уже на «ты», Роджер, – улыбнулась она, хотя тоже выглядела немного смущенной.

– Да, вроде бы, – пожал плечами Роджер. – Что порекомендуешь, Тони?

– «Чайную розу», – расплылся в улыбке Тони и сделал полупоклон, а его помощник загляделся на гостью и, поднося стаканы, едва не врезался головой в косяк.

Тони метнул в его сторону недовольный взгляд и снова с полупоклоном обратился к очаровательной посетительнице:

– Так что вы скажете, мисс?

– Давайте «чайную розу», – согласилась она. – А что пьешь ты, Роджер?

– Финиковую водку. С мятой.

Из подсобки выглянул второй помощник Тони, чтобы поглазеть на не типичную для заведения гостью, в баре «Гранджер» такие особы появлялись редко.

– Спасибо, – сказала мисс Кьюзак, получив высокий бокал с напитком и розовым светящимся шариком на дне.

– Может, пересядем куда-нибудь, а то на этом высоком стуле в юбке некомфортно.

– Конечно… э-э…

– Пенни, – напомнила она.

– Нет, Пенни, я помню, что это ты. Давай пересядем, свободных столиков много.

И они перешли за столик.

– А ничего здесь, уютненько, – заметила Пенни, осматриваясь. – Ты часто здесь бываешь?

– Всегда, – пожал плечами Роджер.

– Я вспомнила, что ты говорил о поездке. Надолго уезжаешь?

– Говорил, да? Ну, видимо, говорил.

Роджер попытался вспомнить, что еще растрепал по пьянке. В таком состоянии он любил приврать на отвлеченные темы, но чтобы касаться работы… Неужели он так сильно изменился за эти годы?

– Я не знаю, надолго ли. Как дела пойдут…

– Понятно, – кивнула Пенни и потянула через трубочку свой коктейль. От этого светящийся шарик закрутился, и света от него стало больше, отчего заискрились поднимавшиеся со дна пузыри.

– Как красиво, – сказала Пенни, улыбаясь.

– Как там твой парень, кстати? Что говорят врачи?

– Парень?!

Пенелопа даже выпрямилась от неожиданности.

– Вот дура! Я забыла позвонить в больницу!.. Я сейчас!..

Она стала лихорадочно расстегивать свою сумочку, но Роджер сказал:

– Ладно, не дергайся, если бы что-то случилось, они бы с тобой сами связались, правильно?

– Правильно, – согласилась Пенни, сразу успокаиваясь. – Я бы и вчера позвонила, но мы же много выпили… Ты как сегодня утром – в порядке был?

– Давненько я не был утром в таком порядке, спасибо, что вызвала вытрезвителей. Кстати, я могу оплатить свою часть счета за них, я теперь при деньгах.

– Ой, забудь!.. – отмахнулась Пенни и засмеялась. – Кто бы мог подумать, что человек, которого еще сутки назад я считала уродом и извращенцем, окажется нормальным парнем.

– Меня неверно информировали о тебе, извини.

– Хороший коктейль, кстати.

Пенни помешала напиток соломинкой.

– Я что у тебя спросить хотела, Роджер…

– Да, спрашивай, – кивнул тот и стал рассматривать свой стакан, как будто это сейчас было очень важно.

– Та бутылка желтого рома, она была лишней, правда?

– Согласен, лишней. Могли бы обойтись без нее.

– Мне показалось, что мы спьяну… – Пенни развела руками, потом посмотрела на потолок. – Мы вроде бы целовались.

– Это ром, Пенни, после такой дозы можно и с собакой поцеловаться. Нас протрезвили, мы все забыли. Не парься на эту тему.

– Я бы не парилась, но понимаешь – мы с моим парнем хотели завести ребенка…

– И что?

– Мы не успели сделать это осознанно, запланированно, что ли.

– Ну, ничего страшного, сделаете. Вам не обязательно для этого напиваться, – неловко сострил Роджер.

– Да. Не обязательно, но… – Пенни еще помешала коктейль. – Там вчера – ничего такого случиться не могло?

– С чего ты взяла, Пенни? После такого количества пойла ничего не может быть просто по законам физики. При абсолютном нуле реакции не происходят.

– Точно?

– Ну, как точно, – Роджер вздохнул. – Теория и практика говорят нам, что невозможно.

– Хорошо, если так, просто, понимаешь, при мне были не все вещи.

– Ой, с кем не бывает, я однажды пиджак профукал и сумку спортивную. Хорошую такую сумку, мне еще в магазине скидку сделали, а я… Словом, пропала сумка. И пиджак. Не обращай внимания, пьяные часто теряют какие-то вещи, такое случается.

– Роджер, ты уезжаешь, и я хочу сделать тебе подарок. Вот держи, это «золотая гинея», она приносит удачу.

С этими словами Пенни протянула Роджеру старую золотую монету, которая по виду тянула на пять сотен риттеров, а он и так чувствовал себя обязанным этой девушке и в чем-то даже виноватым.

– Я не могу, Пенни, это слишком дорогой подарок. Еще сутки назад я вел себя неправильно – я не заслуживаю такой роскоши. Давай просто выпьем еще, но не так много, как в прошлый раз.

– Хорошо, Роджер, выпьем. Но эта монета может приносить удачу, поэтому я настаиваю…

Пенни поднялась, обошла стол и сунула монету Роджеру в карман пиджака.

– Вот так, я умею настоять на своем, – сказала она и вдруг вытащила из кармана Роджера что-то, что попалось ей в руки. – Что это, носовой платок?

Роджер не глядя махнул остатки финиковой водки и зажмурился. Сейчас он хотел оказаться за сто километров отсюда. Ну зачем он сложил в карман все это барахло? Ну о чем он думал?

– Это мое? – удивленно произнесла Пенни, хотя все и так было очевидно.

– Нет-нет, это та дурочка подбросила, помнишь, тогда в баре?

– Какая дурочка?

– Ну, ты ей еще в лицо головой ударила…

– Я? В лицо головой?! – переспросила Пенни. – Да ты с ума сошел!

– Нет, Пенни, девчонка была под кайфом, стала ко мне приставать и даже юбку сбросила – прямо в баре. Вот тогда ты подошла и ударила ее…

– Какой ужас, – произнесла Пенни, закрывая лицо руками. Потом села на свое место, и Роджер облегченно перевел дух. Кажется, это ее отвлекло.

– Я был уверен, что это ее вещица.

– Какой же крепкий коктейль! – произнесла Пенни, пряча улику в сумочку. – Ладно, я пойду. Заплатишь за меня?

– О чем ты говоришь? Ты оплатила протрезвиловку!..

Пенни засмеялась и залпом опустошила свой бокал. Потом поставила его на стол и смотрела, как фонарик на дне затухает без жидкости.

– Как жаль.

– Может, еще коктейль?

– Нет, мне нужно возвращаться на работу. Я соврала, чтобы вырваться сюда, хотела попрощаться с тобой.

Роджер повел плечами, он намеревался задать ей какой-то вопрос, но она остановила его жестом.

– Нет-нет, я не влюблена в тебя, просто… Ты меня удивил, правда. Еще недавно ты занимал мои мысли своими приставаниями, я размышляла – обратиться к руководству или в полицию, я представляла, как бью тебя бейсбольной битой, когда ты пытаешься пробраться ко мне в кабинет – специально купила ее для этого. А потом все так переменилось. Замелькало, понимаешь?

– Ты заставляешь меня сгорать со стыда.

– Ну и прекрасно, теперь ты мучаешься так же, как мучил меня.

С этими словами Пенни поднялась, хлопнула Роджера по плечу и направилась к выходу, заставив несколько голов в баре повернуться в ее сторону.

Двери закрылись, и в баре стало пусто. Роджер вздохнул и вернулся к своему пустому стакану, неожиданно обнаружив рядом Тони и Академуса.

– Обалденная телка. Где ты с ней познакомился?

– Это не телка, Тони, она младший партнер в фирме.

– То есть твой босс?

– Бывший босс.

Академус что-то прошептал на ухо Тони.

– Молодой интересуется – чем надо заниматься, чтобы был такой босс?

– Это юридическая фирма, ну и еще немного бухучета. Экономические адвокаты.

– Экономические адвокаты, понял, двоечник? Учиться надо было, а не дурь курить по подъездам. Вот Роджер учился и теперь трахает таких телочек.

– Я… не уверен, – заметил Роджер.

– Зато я уверен. Такие девчонки, приятель, не прутся в грязную забегаловку для пьяниц, гомиков и цифровиков просто так. Ты что, склеил ее на работе?

– Нет, скорее всего, в «Голубой лагуне»…

– В «Голубой лагуне»? – переспросил Тони и повернулся к Академусу, лицо которого выражало откровенное потрясение. – Ты что, внук премьер-министра? Откуда такое бабло?

– Просто подарок. Мне сделали подарок, – пожал плечами Роджер.

– Премьер-министр?

– Ты достал, Тони, – отмахнулся Роджер, понимая, что рассказывать всего не имеет права, хотя Янгера здесь видели.

– А изменилось все, приятель, после того, как здесь засветился тот серенький тип, – сказал Тони и, вручив Академусу стакан Пенни, добавил: – Пошел вон.

Помощник убежал, а Тони сел на место Пенни.

– Ты был одним из самых выгодных клиентов, Роджер. Но удовольствие не может длиться бесконечно. Я привязался к тебе и теперь рад, что ты перестанешь быть пьяницей.

– А разве я пьяница?

– Ты хуже, Роджер. Ты – алкоголик. Я и раньше догадывался, что ты не простой клиент, но все эти последние события… Академус, на четвертом столике у дамы нет минеральной воды к водке!.. Ты что, не видишь?!

От стойки, сшибая стулья, побежал помощник, Тони сокрушенно покачал головой и посмотрел на Роджера.

– Видишь, какие дела, а ты говоришь, экономические адвокаты. Ты ведь сегодня последний день здесь?

Роджер кивнул.

– Могу я записать его в угощение от заведения?

– Зачем, Тони?

– Знаешь, я получаю странное удовольствие, когда плачу за людей, которые мне интересны, которых люблю. А уж «чайная роза»… Это вообще чистый кайф. Разреши мне угостить тебя, Роджер?

– Как скажешь, приятель. Как скажешь.

29

Погрузился ночью. На судне сонная суета, торопливые носильщики несут багаж неровно, ударяясь чемоданами о стенки коридоров, и непонятно, то ли перебрали синтетического кофеина, то ли это лайнер так маневрировал между магнитными аномалиями.

Такая болтанка случалась постоянно, пока пассажирские суда не выбирались на прямые магистрали, где можно было выплеснуть всю мощь двигателей.

– Вот ваша каюта, мистер Флойд. Всего хорошего и приятного досуга.

Двери захлопнулись, и Роджер заблокировал их персональной картой, затем достал из кармана кусок мягкой проволоки и стянул ручки, чтобы ее нельзя было открыть удаленно – взломав сервер на капитанском мостике.

Он поступал так всегда и даже не помнил, когда впервые научился этому. Кусок проволоки в поездке – самое важное дело. Не откроют – не придушат спящим. А еще могут подбросить «жучков», налепить радиостикеров на одежду, и тогда будешь путешествовать не секретным агентом, а передвижным фейерверком для их наблюдательной аппаратуры.

Управившись с проволокой, Роджер присел послушать – не толкутся ли у двери посторонние субъекты. Но нет, все было тихо, и предстартовое волнение начало отпускать Роджера.

Он разделся, принял душ и, закутавшись в фирменный халат, посмотрел полчасика внутренний канал, потом потушил свет и лег, чтобы проснуться по утреннему сигналу, отключить который было невозможно.

Уже в половине седьмого утра вмонтированный в стенную панель будильник зарыдал и затрясся, призывая наскоро принять водные процедуры и без промедления явиться на завтрак, поскольку, кроме первого класса, на судне было еще четыре категории, и всех нужно было накормить в одном обеденном зале.

К таким порядкам Роджер был давно привычен, и, наскоро приняв душ, он оделся и распутав узлы из проволоки, выбрался в коридор, сразу почувствовав запах кофе и бутербродов с сыром. Эх, давно он не вдыхал подобной комбинации!..

В былые времена Роджеру доводилось кататься на судах куда более высокого класса, где не было вытертых паласов, как в здешних коридорах, и запах еды не проникал на третий ярус, но разве это так важно? Главное, что он снова был в деле и ощущал себя человеком, а не вышибленным из конторы отставником-пенсионером.

Чем ближе был ресторанный зал, тем сильнее пахло едой и больше пассажиров выходило из кают в коридоры. Некоторые выглядели бывалыми, шлепая по коридорам в спортивных костюмах и фирменных тапках с бархатным верхом, другие пытались навести какой-то лоск, приодеться, наложить на помятые лица кремы и косметику – иногда прямо на ходу.

Где-то плакали дети, которых, даже не проснувшихся толком, тащили на ранний завтрак.

Роджер сразу вспомнил все полагающиеся случаю фразы кельнера, который останавливал мамаш с детьми у входа и рекомендовал им вернуться в каюты. Теперь все повторялось.

– Мадам, вы можете вернуться в каюту, детям до двенадцати лет завтрак приносят по месту.

– Ну, а как же я?

– И вам тоже, мадам, вы должны были прочитать это в транспортном буклете, он лежал на кровати.

– Но я уже тут!

– Ваш ребенок плачет, мадам…

– Прошу прощения, – произнес Роджер, пробираясь между кельнером и всклокоченной мамашей, встряхивающей ребенка так, что он с плача переходил на икоту.

– Но там уже мой муж! Густав! Густав!..

– Энни, иди скорее, я занял все места! Иди, здесь будет удобно!..

Проходя между столиков, Роджер улыбнулся. Он уже и забыл, какой тут по утрам случался дурдом – в первое утро путешествия. Это потом все освоятся, привыкнут, а пока все напоминало птичий базар.

30

Пройдя в дальний конец зала, Роджер занял место за столиком, стоявшим далеко от искусственных окон с аляповатыми пейзажами. Здесь было потемнее, зато до кухни рукой подать, поэтому обслуживали быстро и не нужно было ждать, когда запыхавшийся официант в очередной раз спросит:

– Вам первое подавали?!

Скоро возле столика остановился еще один бывалый путешественник, полноватый мужчина в потертом вельветовом костюме цвета морской волны. По костюму было видно, что он использовался и в качестве пижамы.

– Не возражаете, если присяду? – улыбнулся незнакомец.

– Не возражаю.

– Вильям Стоккер, занимаюсь разработкой управленческих методик для малых сельхозкооперативов.

– Макс Флойд, экономический адвокат. Но, если честно, только помощник.

– Да, дружище, на адвоката, да еще экономического, вы точно не тянете. Без обид, – заметил Стоккер, раскладывая на коленях салфетку.

– Какие уж там обиды, – отмахнулся Роджер.

Подскочивший официант поставил на стол первые блюда и салаты, а потом унесся, заставив колыхаться края скатерти.

– Не люблю я этот «Фердинанд Блу», суда старые, ночью все скрипит, и эта кормежка в четыре смены одолевает, – пожаловался попутчик, приступая к салату.

– «Синапо» любите? – уточнил Роджер.

– Да, или «Уноспейс». Вот там условия так условия.

– Однако и стоимость.

– Это да, обдирают как липку. В прошлый раз пришили к счету доплату за кислород, представляете?

– А вы не пользовались?

– Да пользовался, как оказалось. Я еще удивлялся, чего сплю, как слон, и жру за четверых, а притом еще и пять кило за четверо суток сбросил, а оказалось, вентиляционный инжектор дает повышенный кислород. У них там что-то само включилось, а сказали, будто заказ. Ну, я было сначала хотел поскандалить, но потом гляжу – постройнел заметно, ну и ладно, думаю, подавитесь. И доплатил пятьсот риттеров, между прочим. Как с куста!..

Стоккер сделал небрежный жест, показывая, как отчитывал деньги.

– Но теперь, конечно, снова набрал. Люблю, знаете ли, покушать. А вы как?

– Иногда, особенно под хорошую выпивку.

– А что пьете?

– По-разному, – пожал плечами Роджер, приканчивая салат.

– Значит, все.

– Я этого не говорил.

– Да и так понятно. Но не тушуйтесь, Флойд, все мы любим ширнуться градусом. Может, вечерком в бар заскочим, вы не против?

– Посмотрим, как пойдет. Может, и заскочим, – пожал плечами Роджер.

– Боитесь сорваться?

Роджер кивнул. Начинать ему не хотелось, ведь он находился на задании и не мог заливать в себя все, что попало. Но желание выпить никуда не делось, а на борту оно даже усилилось.

– О нет, только не это, – проворчал Стоккер, промакивая салфеткой губы. Роджер обернулся и увидел, как в их сторону правит опоздавшая парочка – строгая старушка с фиолетовыми волосами и великовозрастное чадо – сын, племянник или даже внук лет за сорок, одетый, как ученик пригородный школы – в тесноватый темно-синий костюм и светлую сорочку с бабочкой в горошек. Двигался он неуверенно, во всем ожидая команд строгой старушки.

Рассерженная тем, что им не хватило достойных мест, старушка зло расталкивала снующих в проходах официантов и правила к столику Роджера и его нового знакомого.

– И что мы будем делать? – спросил Роджер, с ужасом представляя, во что может превратиться их завтрак.

– Что-нибудь придумаем, – пообещал попутчик.

Между тем пара уже приблизилась к столу, и старушка каркающим голосом скомандовала:

– Адольф! Садись!..

– Эй, что значит садись?! – возмутился Стоккер. – Это стол для персонала!

– Какого еще персонала? – воскликнула старуха, выпучивая огромные, как бильярдные шары, глаза.

– Для местного и обслуживающего.

– Тут написано – для пассажиров! – возразила старуха и ткнула пальцем в табличку на стенке.

– Мало ли что написано. Вот мы – персонал, а вы – нет.

– Ну и какой же вы персонал? Что вы тут делаете? – усмехнулась старуха и погрозила Стоккеру крючковатым пальцем, полагая, что выведет его на чистую воду.

– Мы с приятелем здешние сантехники.

– Что значит сантехники?

– А то и значит, что качаем дерьмо в ваших каютах, а вы только наслаждаетесь путешествием. А мы – качаем. Эй, приятель… – Стоккер обратился к Роджеру, одновременно нюхая рукав пиджака. – По ходу, на пиджак дерьмо попало в двести втором номере, ну-ка нюхни…

И он протянул руку Роджеру.

– Да ладно, я уже через стол чувствую, что попахивает, но мне казалось, что это от моих ботинок несет.

Спектакль еще не был сыгран до конца, когда фиолетовая старушка со своим переростком поспешили в центр зала, где им нашли раздельные места.

– Вот и все, Флойд, ты отлично подыграл.

– А ты отлично начал!

– Кстати, мы уже «на ты».

– Само собой получилось, даже на брудершафт пить не надо.

– Не надо брудершафт, значит, выпьем просто так.

31

После завтрака Роджер вернулся к себе на этаж, отпер карточкой дверь и осторожно ее прикрыл, чтобы сквозняком не сдуло секретку – шелковый шарф, небрежно брошенный у входа в каюту.

Очень часто осведомленные специалисты находили секретки и возвращали на место – зубочистка, пуговица и даже волоски, ничто не ускользало от их натренированного глаза, но вот в точности повторить рисунок брошенного шелкового шарфа не мог никто, даже после предварительного фотографирования.

В этот раз шарф был в порядке. Роджер запер дверь и, взобравшись на спинку дивана, приподнял край вентиляционной решетки, где стояла небольшая прозрачная коробочка с жуком-дровосеком из туземных джунглей. Жук был в порядке и в очередной раз чистил усики, хотя обедал еще неделю назад. «Дровосек» был живой лабораторией, реагировал на все усыпляющие и отравляющие людей вещества, поэтому Роджер всегда возил этих жуков с собой – они продавались в любом зоомагазине.

Это было удобнее спецаппаратуры, которая занимала больше места и требовала мощных батареек. А жук питался листьями почти любых деревьев и мог дожидаться следующей кормежки в течение месяца.

В случае обнаружения отравляющих веществ он приходил в возбуждение и пытался взлететь, молотя по крышке коробки крыльями. Звук был очень резким и мог разбудить даже среди ночи, поэтому с функциональной точки зрения все было в порядке.

– Уф! – выдохнул Роджер, плюхаясь на диван.

Затем достал из кармана маленький копир – устройство для снятия информации с карты пассажира.

Сейчас в памяти копира была информация с карты его попутчика – Стоккера, веселого и общительного человека. Возможно, он был обычным пассажиром, который как мог скрашивал время в длинном пути, но нельзя было исключать и того, что это один из неприятелей Роджера, мотивации которого трудно было представить.

Еще до своей отставки, впервые столкнувшись с подобными субъектами, Роджер как мог пытался представить себе возможности и мотивации этих существ, однако теперь он даже не пытался. Главное – доставить донесение, а уж кто там пытался вставить палки в колеса – их Роджер перевел в разряд горных лавин, вздыбленных рек, холодных порывистых ветров и южных штормов. Не нужно пытаться остановить их, просто прими к сведению.

Согласно пунктам билета, купленного на лайнер компании «Фердинанд Блу», Роджер должен был провести на его борту четверо суток, однако это очень упрощало задачу его противникам, и он решил здесь не задерживаться.

Следовало как можно скорее сменить перевозчика, однако перед этим надлежало избавиться от попутчиков – возможно, честных людей, а возможно, и вражеских агентов. В этические нормы Роджер старался не погружаться, просто исполнял действия, доведенные до автоматизма.

Немного отдохнув, он поднялся с кровати и, выйдя из каюты, отправился на главный диспетчерский пункт, где можно было выяснить, когда и куда приносили заказанное шампанское, где ошиблись с подключением дополнительного кислорода и кто виноват в том, что обогревательные панели начинали работать как охладительные трубки.

Обычно в служебные помещения пассажиров не пропускали. Можно было хоть целый час плакаться и убеждать, что тебе нужно поговорить с главным диспетчером, но в лучшем случае могли вызвать его помощника. И только. Однако Роджер был не новичок и умел преодолевать подобные заслоны.

– Добрый день, сэр, – сказал охранник, заранее выставляя вперед руку, когда заметил пассажирскую карточку, болтавшуюся на поясе у Роджера.

– Привет, сержант. Тут такое дело… – Роджер вздохнул и покачал головой. – Не знаю даже, к кому обратиться, но мне кажется, в моей каюте бомба.

– Что, простите?

– Ну, такая фигня, которая, взрываясь, разламывает лайнер пополам, и тогда в космос вылетают сотни человеческих тел, понимаете меня? Трупы с разорванными венами, я понятно объясняю?

Больше Роджеру ничего не нужно было делать. Охранник отчаянно замолотил по тревожной кнопке, и скоро из-за массивной двери с узким бронестойким окошком выскочили трое парней в доспехах с автоматами наизготовку. А Роджер тем временем играл придурка, уставившегося в стену, и к нему обратились с должным почтением, а не как к навязчивому просителю. Теперь он здесь диктовал правила игры.

– Сэр, вы не могли бы поговорить с нами?

– Конечно, могу, да. Я слишком напуган, но… – Роджер вздохнул, показывая, что никак не может унять волнение. – Но мне кажется, ко мне кто-то заходил. Не знаю, что предпринять… Там мои вещи, понимаете? А я не могу туда вернуться. Я не могу туда вернуться!.. – заорал он что было мочи.

– Сэр, успокойтесь, – охранник положил ему на плечо руку в жесткой перчатке. – Давайте пройдем в диспетчерскую и просмотрим запись – возможно, мы увидим того, кто к вам заходил.

Роджер кивнул и прошел на запретную территорию. Он неплохо знал маршрут от этой дверцы до диспетчерского бокса, но, как всегда, играл, тыкаясь в технологические ниши.

– Нет-нет, сэр, там щитовая, а нам сюда.

Наконец они пришли в диспетчерскую, где за мониторами сидели двое диспетчеров, и один из них – старший смены.

– Что такое, сержант? – спросил он у охранника.

– Этот пассажир утверждает, что в его номере бомба и кто-то в его отсутствие к нему забирался.

– Так, понятно, – кивнул старший смены, повидавший немало подобных ситуаций. – Какой номер вашей каюты, сэр?

– Четыреста двадцать, – ответил Роджер.

– Когда вы отлучались?

– Ушел к завтраку, только что вернулся.

– Отлично.

Диспетчер запустил временной период и включил ускорение видеозаписи. Роджер увидел, как вышел из каюты, закрыл замок и, смешно перебирая ногами, убежал на завтрак. Потом мимо стали пробегать другие пассажиры, однако никто не посягал на целостность его каюты.

– Ну вот, сэр, как видите, в вашу каюту никто не вламывался.

– Нет-нет-нет! – замотал головой Роджер и стал бегать по тесной диспетчерской. – Они могли использовать антискан, который перекрывает часть видео!

– Какой еще антискан? – спросил диспетчер, и они с охранником переглянулись. Клиент попался еще тот, и, возможно, им предстояло повалить его на пол, пока врач не вкачает ему успокаивающего.

Роджер плюхнулся на кресло диспетчера и, крутанувшись в нем, схватился за голову.

– Я смотрю кино, господа! Я смотрю много кино, и я знаю, как бандиты используют антискан! И как террористы используют антискан! Вы смотрели фильм «Вечерний полустанок» с Реджиной Бомбардьери?

Диспетчер и сержант отрицательно покачали головами.

– А вот и зря, господа! А вот и зря!..

Рассредоточив этим спектаклем внимание слушателей, Роджер провел чипом памяти по приемнику, посылая в архив данные на случайного попутчика.

Возможно, тот был обычным, честным гражданином, но в работе Роджера часто дули на воду. А уж он-то – в особенности и пока ни разу не пожалел об этом.

– Сэр, сейчас сержант отправится с вами, и вы сможете показать ему то место, где, по-вашему, находится бомба. Годится?

Роджер поднялся и одернул рубашку. Потом посмотрел на сержанта и снова на диспетчера.

– А ваш сержант понимает толк в бомбах?

– Между нами, сэр, в минах и бомбах он разбирается лучше, чем в чем-то другом, – с искренней интонацией сообщил старший диспетчер.

– Хорошо, я вам верю. Идемте, сержант.

Сделав дело, Роджер успокоился и совершенно естественно поскакал по коридору. Он радовался тому, что удалось обмануть охрану и диспетчеров, а следовавший за ним сержант подтверждал свои опасения, что клиент «с приветом».

В каюте все было просто. Роджер проводил сержанта в ванную, где указал на спрятанное между отделочными панелями сырое полотенце.

– Это бомба. Она сработает ровно в полночь!..

– Это мокрое полотенце, сэр, – возразил сержант, вытаскивая полотенце и встряхивая его.

– Вы что, сержант, не смотрели сериал «Ривальдо»? Посмотрите на этикетку!..

– Ну, смотрю… Сто процентов хлопка, стирать при семидесяти… Что не так?

– Я смотрю сериалы, сержант, если залить полотенце азотной кислотой…

– Здесь нет кислоты, сэр. Ею здесь не пахнет.

– Да?

– Да.

Роджер облегченно вздохнул и опустился на диван.

– Вы меня успокоили, сержант.

– Рад это слышать, сэр. Я могу идти? Вы теперь в порядке?

– Да, в порядке, – ответил Роджер и благодарно улыбнулся. Охранник ушел. Теперь предстояло провалять дурака еще пару дней до порта Гонсаго, когда произойдет переучет пассажиров, и тогда план Роджера сработает. По крайней мере – раньше срабатывал.

32

Огромные зубья драги врезались в скальную стенку и с легкостью обнаруживали сотни тонн породы, которую подхватывала лента транспортера, быстро унося в ненасытное жерло перерабатывающего комплекса. Представитель компании счастливо улыбался и поглядывал на мистера Промлифта, ожидая похвалы. Здешние аборигены так хотели выслужиться, что отодвинули на побережье целый городок, а в горах ликвидировали несколько деревень.

По представленным документам жителей деревень якобы переселили и даже выдали компенсацию за нанесенный урон и неудобства, но, зная местные нравы, Промлифт в этом очень сомневался. Впрочем, его это мало интересовало. Его попросили следить за компанией, он это делал, а что творят холландеры, его не интересовало. Главное, что количество карьеров множилось, добыча росла, а совладельцы из местных князьков даже не догадывались, что именно они добывают и сколько это стоит на самом деле.

Они были настолько глупы, что на корню продавали свой мир баснакам и жолкверам, а тем только это и нужно было – они получали все, что хотели, не истребляя аборигенов и не вызывая гнев Каппы.

На глазах Промлифта возле городка холландеров приземлилось два примитивных аппарата с воздушными винтами. В них погрузились полсотни вооруженных рабочих, и аппараты улетели куда-то в сторону гор, чтобы очистить от посторонних очередную перспективную долину, ведь ценное сырье накапливалось именно в долинах, откладываясь в осадках древних рек.

Потрепав по плечу представителя компании, выражая тем самым удовлетворение его службой, Промлифт поспешил на вертолетную площадку, где стоял его транспорт, внешне напоминавший геликоптер, – этого требовали правила маскировки и элементарная скромность: технические новинки пришельцев вызывали у аборигенов множество вопросов.

У распахнутой дверцы салона Промлифта ждал помощник, и по его лицу было видно, что появилась важная информация.

Промлифт поднялся на борт и едва сел в кресло, как аппарат стартовал с площадки, взметнув тучи пыли и пряча в створки вертолетные лопасти.

– Ну и что там? – спросил Промлифт, вытягивая ноги.

– Наша служба выследила одного баснака.

– И в каком месте тут радоваться?

– Он из их бюро.

– Точно?

– Совершенно точно, сэр. В этот раз никаких проколов, мы водили его две недели.

– Почему не докладывали?

Помощник сел на соседнее, более скромное кресло и вздохнул.

– Не хотелось докладывать о пустышке, сэр. В прошлый раз мне было так неловко.

Помощник даже опустил глаза, показывая, как ему в прошлый раз было неловко.

– Но вы должны мне докладывать о задействованных ресурсах нашего бюро, разве не так, Шолмер?

– Штатных ресурсов мы не задействовали, сэр, только аборигенов.

– Так, допустим. В чем ценность этого баснака?

– Он из главного офиса бюро.

– Значит, удаленный доступ?

– Да, сэр, мы надеемся на это.

– А кто это мы, Шолмер? У тебя там что, целый департамент прогнозных аналитиков?

– Э-э… Не совсем так, сэр. Я надеюсь только на себя.

– Решил рискнуть? – усмехнулся Промлифт, совсем как человек.

Шолмер пожал плечами.

– Ладно, получится – хорошо. Не получится, посмотрим, как еще тебя наказать.

– Получится, сэр, я уверен, что получится!..

Разговаривать дальше они не смогли из-за сильной тряски, когда аппарат стал выходить на гиперзвуковую скорость. Но скоро машина выровнялась, а в иллюминаторах заплясали сполохи плазмы, отражение которых на потолке салона выглядело словно праздничная иллюминация.

Полет в скоростном режиме длился пятнадцать минут, но за это время они проскочили много тысяч километров и при подлете к большому городу снова вернулись к прежней маскировке, сбавив скорость и выпустив из-под корпуса панели, имитирующие вертолетные лопасти.

33

Проверив очередную пачку донесений, распечатанных на бумажном пластике, Смайли откинулся на спинку стула и с минуту смотрел в одну точку, дожидаясь, пока полученная информация надлежащим образом усвоится.

В этот раз сведений было особенно много, и на время их обработки у Смайли заметно село зрение и ухудшился слух, но по мере того как анализ подходил к завершению, органы чувств восстанавливались и скоро пришли в норму.

Смайли знал, что у аборигенов с этим все иначе и они не соображали так быстро, как баснаки или жолкверы. Правда, у них имелся свой инструмент – интуиция, который мог скачкообразно давать результаты, минуя многие часы анализа. Однако этим инструментом аборигены владели плохо и специально его не развивали.

К двери кто-то подошел и на мгновение замер, чтобы постучаться.

«Морли или Перес», – подумал Смайли, угадывая примерную размерность их движений.

Раздался стук.

– Входите, – разрешил Смайли, и появился Морли, сотрудник второго ранга.

– Я закончил работу, сэр, и хотел бы уйти. Сегодня в моей квартире заменят нагревательный прибор… Этот, который для приготовления пищи.

– Ну да, я понял. Хорошо, идите, Морли. Завтра сведение отчетов будет закончено?

– О да, сэр. Осталась статистика электронной слежки за последний квартал.

– Отлично, Морли. Тогда до завтра.

– До завтра, сэр.

Морли покинул кабинет начальника и, пройдя по коридору несколько шагов, зашел в свое рабочее помещение, где убрал все копии источников в сейф и включил секретную сигнализацию, отключить которую без него не могли даже вышестоящие лица.

Постояв у двери кабинета, Морли посмотрел на три яркие лампочки под потолком. Ему столько света не требовалось, и можно было сократить яркость раз в десять, однако в здешних традициях было принято тратить много электрической или магнитолюминесцентной энергии, поэтому начальство требовало, чтобы сотрудники вели себя как аборигены. И приходилось соответствовать.

Надев шляпу и плащ, Морли вышел в коридор и захлопнул дверь, услышав, как замок встал на собачку.

– Уже уходишь? – спросил его появившийся в коридоре Перес.

– Ухожу.

– Ну давай, до завтра.

– До завтра, пока.

Морли подошел к двери и глянул на экран безопасности – за дверями на улице никого не было, и рядом с экраном на табло тревоги горел зеленый огонек – это означало, что за весь день наблюдения за периметром здания ничего подозрительного замечено не было. Этот огонек зажигала службы охраны, которая размещалась на втором этаже и частично в подвальном помещении, где стояла вся их аппаратура. Между прочем, вполне серьезная.

Морли вышел на улицу и поежился – дул холодный ветер, заставляя раскачиваться посаженные вдоль улицы деревья.

«Видимо, будет дождь», – подумал Морли и зашагал к проезжей части.

На самом деле, его совершенно не волновало – будет дождь или нет, если только это не мешает добираться с работы домой и из дома на работу. Но поскольку местные строго подчинялись этим условностям, Морли тоже начинал им подчиняться, сам того не замечая. И Перес тоже.

Поначалу они даже заучивали никчемные фразы, вроде: тепло сегодня. Ага, тепло. А вчера, холодина была. Ага, была.

Это казалось им полным бредом – какой смысл обсуждать погоду, если она была вчера? Потом, когда ловили себя на невольном воспроизведении таких разговоров, Морли, Перес и еще двое парней со второго этажа даже смеялись, а теперь настолько привыкли, что не видели причины для смеха. А что? Обычное дело.

Идти до своего дома Морли было недалеко – два с половиной квартала. Иногда он заходил в какой-нибудь бар – раньше, чтобы посмотреть, а сейчас все больше, чтобы посидеть и выпить коктейль, пробовать который местные избегали, но для Морли смешивали с готовностью – только плати. И после пары доз Морли начинал ощущать себя почти как дома. Легко заводил знакомства и, как ему казалась, начинал понимать весьма замысловатые и бессистемные шутки аборигенов.

После четвертой дозы накатывали грусть и тоска по утраченным формам и возможностям, зато, как говаривал Смайли, – этот мир практически ничейный, и, пока аборигены хватятся, мы его полностью приберем. Интересно, а что говорили своим подчиненным начальники жолкверов?

Кстати!

Морли достал из кармана датчик – размером с мобильный коммуникатор. Прибор засекал переговоры на сверхбуре – неуловимой для местных передатчиков связи. Переговорные частоты своих датчик игнорировал, но о посторонних тотчас докладывал сигналом или вибрацией, выводя на экран количество пойманных источников и направление передачи. Это очень помогало в том случае, если поблизости разворачивали операции жолкверы – синемордые твари. При адаптации их кожа в местном климате приобретала синеватый оттенок, но аборигены принимали это за смуглость, синеву видели только баснаки. Они, в свою очередь, отдавали в лимонную желтизну, но ее также замечали лишь жолкверы. Так они и узнавали друг друга в толпе и старались расходиться по разным сторонам.

Прошагав метров сто по людной улице, Морли свернул во двор – он всегда здесь ходил, чтобы срезать путь. Вдруг над его головой что-то пронеслось, заставив пригнуться и придержать шляпу.

– Ах ты… – покачал головой Морли, когда понял, что это летучая мышь. Каким-то образом они отмечали только чужаков, а от людей обычно старались держаться подальше.

Вслед за первой промелькнули еще две и скрылись где-то в темной кроне разросшегося клена.

Морли прошел двор и уже собирался выйти на другую улицу, когда рядом появилась женщина.

– Мужчина, развлечься не желаете?

– Нет, спасибо, – отмахнулся тот.

– Да ладно, дружок, я прямо здесь живу, даже скидку тебе сделаю…

– Извините, я спешу!.. – строго произнес Морли, когда проститутка преградила ему дорогу и взяла за локоть.

– Очень спешишь?

– Очень.

– А если так? – спросила она, и тут Морли почувствовал, как его руку пронзила парализующая боль от сработавшего шокера.

Две пары сильных рук подхватили его и потащили через арку на улицу. Морли понял, что женщина была лишь ловушкой и не следовало вступать с ней в разговор, но понял он это слишком поздно.

Между тем отличившейся проститутке человек в черной куртке и бейсболке вложил в руку несколько новеньких ассигнаций.

– Молодец, хорошо сработала.

– Ну, ясен пень, не первый день в бизнесе, – усмехнулась та, пересчитывая деньги.

– А вот это тебе – бонус, – сказал человек, протягивая небольшую коробочку с золотой надписью.

– Чего это?

– Подарок, сверх вознаграждения.

– Ой, а чего там? – спросила проститутка, рассматривая коробку при свете уличного фонаря. – Кокс?

– Сама посмотришь, – сказал человек и пошел прочь.

Женщина тотчас распаковала подарок и увидела красивый флакончик с духами, цена которых была для нее недоступной.

– Надо же… – покачала головой проститутка и, открутив пробку, поднесла пузырек к носу.

Аромат был поразителен, в сто раз лучше, чем у копеечных пробников.

– Класс, – прошептала проститутка и опустилась на стриженую траву. Потом коротко вздохнула и завалилась на спину, выронив коробку и пузырек.

34

Пленника забросили в подоспевший фургон, быстро загрузились сами, и машина резко стартовала, влившись в плотный автомобильный поток.

– Зачем еще и шлюху убрали? – спросил один из команды похитителей.

– Тебе бабло заплатили? – поинтересовался тот, что подарил духи. Он был старшим группы.

– Ну, заплатили.

– Вот и заткнись. Таков был приказ, а приказы не обсуждаются.

Пленник лежал на животе, со связанными за спиной руками, но даже не стонал, когда машина подпрыгивала на очередной выбоине – в этом районе дороги были скверными.

– Эй, Партон, посмотри, что с ним? – сказал старший третьему бойцу.

Тот заглянул пленнику в лицо и махнул рукой.

– Порядок. Просто он еще в шоке.

Вдруг в автомобильном потоке за фургоном заработала полицейская сирена. Старший тотчас выглянул в окошко.

– Что там? – спросил Партон.

– Копы куда-то прутся.

– Не за нами?

– А кто их знает? Пока непонятно.

Между тем транспортный поток начал расступаться, пропуская полицейских, и скоро те пристроились прямо за фургоном.

– Два двенадцать тридцать семь, прижмитесь к обочине!.. – пророкотало из динамиков.

– Это нам, босс!

– Вот козлы, – выругался старший, включая на рации быстрое соединение.

– Слушаю вас, оперативный четырнадцать.

– Сэр, нам на хвост села полиция.

– Вы нашумели?

– Нет, все было тихо. Возможно, ошибка, или жильцы пожаловались.

– Ну так отрывайтесь!

– Дороги забиты, сэр.

– Хорошо… В крайнем случае забираете полицейских с собой, я все улажу.

– Понял, сэр, – кивнул старший, отключая связь.

– Это что, валить их, что ли, будем? – спросил тот, что пожалел проститутку.

– Если понадобится – будем валить.

– Повторяю, два двенадцать тридцать семь, прижмитесь к обочине!.. – напомнили о себе полицейские.

– Давай, останавливайся! – крикнул старший водителю. – Выйду потолковать.

Фургон сбавил ход и начал перестраиваться вправо.

– Партон, оставь дверь открытой и подстрахуй меня, если что.

– Понял, босс, – сказал боец, досылая патрон в своем пистолете.

Фургон остановился, и старший вышел к затормозившему позади полицейскому автомобилю, держа на уровне груди служебное удостоверение.

Полицейский выскочил с пистолетом наготове, но, заметив, что незнакомец козыряет каким-то документом, опустил оружие и, подойдя, представился:

– Сержант полиции Сторжик, предъявите документы.

Старший вытянул руку с удостоверением. Сержант достал из кармана датчик и, проведя по удостоверению, взглянул на экран устройства, тот показал, что документ неподдельный.

– Здравия желаю, капитан Шорр. У нас было анонимное сообщение о похищении человека.

– Мы на задании, сержант. Ничего объяснить вам не могу, извините.

– Ничего, капитан, я переживу. Счастливого вам пути.

– Спокойного вам дежурства, – в тон ему ответил капитан Шорр, и они разошлись, каждый к своему автомобилю.

– Ну что, обошлось? – спросил Партон, все еще держа оружие наготове.

– Обошлось, ксивы хватило, – выдохнул старший.

– Ну и что это за ублюдки? – спросил у полицейского сержанта его напарник.

– «Си-четырнадцать», Рикс. Схавали человека и даже не поперхнулись.

– Для этих сволочей полиция не помеха.

– Вот именно. Давай сгоняем в пирожковую, а? Хочется обожраться и забыться.

– Да не вопрос, начальник. Я возьму с мясом и еще «робингуды».

– А я сладкие. Сливовое варенье – вот лучший наполнитель для пирожков.

Тем временем фургон спецслужбистов уже мчался по освободившемуся шоссе, команда переводила дух после недавних осложнений, а пленник все еще лежал лицом вниз и не издавал ни звука.

На связь вышло начальство.

– Оперативный четырнадцать, вас вызывает ноль-седьмой.

– Да, сэр, движемся к условленному квадрату, – ответил старший.

– Что с копами?

– Хватило ксивы.

– Отлично. Дуйте к обусловленному месту, заказчики уже там. Передача мгновенная – сгрузили и домой, все поняли?

– Так точно, сэр, понятнее не бывает.

– Тогда отбой.

Капитан Шорр подмигнул Партону, а лейтенант Борц отвел глаза.

– Что не так, Борц? Это была твоя любимая шлюха?

– Нет, сэр. Но она напомнила мне соседку – миссис Клэр…

– Ну и когда ты это заметил?

– Только что. Ну, в смысле, перед самой операцией.

– Какие пожелания, Борц? Может, нужно вернуться и постричь траву на газоне?

– Поссать в лифте… – прошептал Партон и зашелся хриплым хохотом, от которого заразились капитан Шорр и даже водитель.

– Ре… Ребята… Иди… те в задницу… Уха… уха-ха… мерзавцы… Ну хватит, ну пожалуйста!.. – всхлипывал он, и фургон бросало из стороны в сторону.

Спустя четверть часа они остановились в пригороде возле такого же фургона, на боках которого предлагались услуги по мойке окон, унитазов и закупорке протечек.

– Партон, будь наготове.

– Понял, босс.

– Борц, давай в сортир.

– Почему в сортир?

– А разве не хочется?

– Хочется, сэр.

– Ну и давай, потом составишь отчет.

– О чем, сэр?

– О посещении сортира.

Партер, сдерживая хохот, зажал рот рукавом и, хрюкая, свалился на пол.

– Да, сэр, уже ухожу.

Борц отодвинул дверцу и, неловко выбравшись, заспешил к заведению на территории заправки – метрах в сорока от места передачи.

35

Едва прибывший фургон припарковался, из другого вышел человек, и капитан Шорр тоже вышел, держа за поясом заряженный пистолет. Передача – дело ответственное, и даже на этом, завершающем, этапе можно было вляпаться, передав драгоценный экземпляр хитроумному противнику.

Тем временем Борц добрался до бензоколонки.

– Дайте ключ от туалета, – попросил он управляющего, щупловатого лысого субъекта.

– Вот ключ от той красной кабинки, сэр, и теперь на нашей заправке у вас скидка семь процентов плюс два сандвича со свининой. Вы любите свинину, сэр?

– Просто обожаю, – ответил Борц, принимая ключ от туалета с довеском килограмма в три, чтобы не уперли. И пока он отправлял естественные потребности, передача шла своим чередом.

– Ну что, порядок? – спросил у капитана Шорра неизвестный со странным синеватым оттенком кожи.

– Порядок, приятель. Забирайте товар – подход с кормы.

– Отлично. Командуй!

– Партон, вперед, – продублировал по рации капитан Шорр, и навстречу подбежавшим к корме фургона двум санитарам на транспортном столе выкатили пленника, которого те быстро утащили и загрузили в свой транспорт.

– Кажется, все, – сказал капитан Шорр.

– Кажется… – повторил собеседник металлическим голосом.

Тянуться к пистолету было далеко, и Шорр сейчас рассчитывал лишь на Портера. Водила с утра закидывался таблетками – он был вне игры, а новичок Борц отправился в сортир – перенервничал с непривычки.

Фургоны захлопнули погрузочные двери, и воцарилась неловкая пауза.

– Ну что, расходимся? – предложил капитан Шорр.

– Расходимся, – пожал плечами его собеседник.

«Вот задница!» – подумал Шорр, понимая, что вляпался. Ему случалось гасить одноразовых исполнителей, но еще не приходилось выступать в их роли.

Тем временем, посетив сортир, Борц вышел к своему фургону и, осмотревшись согласно уставу, обнаружил скрытые огневые точки возможного противника.

Справа – за деревом и слева – за бетонным парапетом.

Действуя по отработанной схеме, он перевел пистолет на бесшумный режим и сделал два выстрела в первого стрелка, потом пробежал на его позицию и, укрывшись за деревом, перенес огонь на левый фланг, поразив второго стрелка тремя пулями.

Сделав паузу, чтобы оценить обстановку, он доложил старшему:

– Сэр, подавлены две точки! Запас в магазине – двадцать патронов, что дальше?!

– Отлично, агент, возвращайся, – ответил капитан Шорр и нервно улыбнулся, демонстрируя противнику, что полностью контролирует ситуацию.

– Ну… значит, расходимся, – сказал тот, пятясь к своему фургону.

Шорр достал пистолет, приглядывая за удалявшимся партнером, так его разэдак. Только теперь он понял, что это чужак.

Наглый взгляд, оскаленные зубы и полная уверенность, что у него есть право класть местных штабелями.

Раньше Шорр о таких субъектах слышал только лишь в служебных сплетнях, дескать, появляются они в коридорах «си-четырнадцать» прямо из руководящих кабинетов, идут куда хотят, вскрывают секретные архивы без росписи, ну и все такое. Тогда он только посмеивался, теперь другое дело.

Теперь он видел одного из этих мерзавцев – глаза в глаза. И в этих глазах капитан прочитал свой приговор, который отсрочил новичок Борц.

– Борц, давай сюда!..

– Я уже здесь, сэр, – доложил новичок, появляясь возле борта фургона.

– Молодец, – сказал капитан. – Загляни в машину – как ребята?

Борц заглянул и вылез бледный.

– Что там?

– Уб… биты…

– Оба?

– Оба…

Капитан Шорр уже знал, что оба, но ему требовалось подготовить Борца, слишком уж тот был… эмоционален.

– Ты же не проверил, Борц.

– Оба в голову, сэр. Лужи кровавые…

– Понятно, – со вздохом произнес капитан, поглядев в сторону уехавшего фургона. – Пойдем, взглянем на твою работу.

Он поднялся на парапет, подошел к одному из засадных стрелков, потом к другому, которого сразу узнал.

Этот парень был из соседнего корпуса, из отдела прослушки.

– Сэр, я что-то сделал не так?.. – забеспокоился Борц, у которого с большим опозданием начали трястись руки.

– Не переживай, ты сегодня просто молодец.

– Точно?

– Точнее не бывает.

Капитан включил скоростной вызов и услышал слегка удивленный голос начальника:

– Оперативный четырнадцать?

– Да, сэр, он самый.

– И что, передали объект?

«Да, сука, и даже двое выжили!» – хотелось выкрикнуть Шорру, который знал, что в этот раз его продали.

Просто сдали, как иногда сдавали других. И самое главное – чужакам.

Возможно, «си-четырнадцать» работала не только на правительство, но и на частную конторку. Хорошие деньги, красивые девки, ну почему не продаться?

– Да, сэр, передали.

– Как все прошло?

– Было взаимное недопонимание.

– Это как?

– Разменялись два на два.

– Такое случается, ты знаешь.

– Да, сэр, знаю.

– Напиши подробный отчет, мы обязательно разберемся. Этого так оставлять нельзя.

– Да, сэр, я напишу.

– Возвращайтесь на базу.

– Да, сэр, возвращаемся.

36

Пленника доставили в загородный офис, где проще было охранять территорию и контролировать подходы. Шолмер уже знал, что передача не обошлась без проблем, однако хорошо было то, что они не потеряли никого из своих, только наемных гвардейцев, которые всегда были к их услугам, ведь жолкверы хорошо платили. А то, что эта гвардия состояла из сотрудников местных спецслужб, упрощало задачу – они хорошо знали обстановку и почти не нуждались в дополнительном обучении.

Фургон остановили на проходной – примитивную аборигенскую технику во внутренний рубеж не пускали, поскольку на ней могли быть спрятаны шпионские вкладки, да и металлургические технологии здесь были упрощенными, а всякого рода аномалии в структуре материалов автомобиля могли создавать помехи в работе тонких приборов разведки и связи жолкверов.

Пленника перегрузили в капсулу, которая тотчас стала заполняться специальным газом, позволяющим расслабить жертву настолько, чтобы в его мозгу угасли следы недавних шоковых переживаний.

Шолмеру было известно, что баснаки разворачивают некую операцию, сведений о которой ему очень не хватало. Он давно подозревал, что именно этот офис противника являлся одним из штабных, и развернул бурную деятельность для проникновения в секреты баснаков. Однако те были начеку, и у Шолмера случилось несколько досадных провалов. Его начальник – Промлифт уже грозился сделать соответствующие выводы, поэтому в этот раз Шолмер не мог позволить себе прокола ни при каких обстоятельствах.

Едва капсулу вкатили на территорию периметра, в угловых охранных башнях заработали генераторы, закрывая территорию непроницаемым для радиоволн куполом.

Пулеметные конусы вышли из гнезд, просеивая прицелами округу в десятках спектров, а команды охранников перешли в состояние повышенной готовности, на тот случай, если противник попытается атаковать периметр – такое раньше случалось.

Когда баснаки узнают о пленении сотрудника, они не будут сидеть сложа руки, и опасность их появления под стенами базы заставляла Шолмера ценить время.

Четверо сотрудников закатили капсулу в лифт и начали опускать ее на пятый ярус, где располагалась лаборатория. Пока они были в пути, дюжина спецов уже лихорадочно подготовляла аппаратуру – сдвигали стойки с приборами, выставляли изолирующие экраны, запускали насосы для подачи охлаждающей жидкости.

Они действовали быстро, но без суеты, и к тому времени, как капсула вкатилась в лабораторию, там уже все было готово.

Сопровождающие ушли, и за дело взялись специалисты, одетые в защитные изолирующие комбинезоны и дыхательные маски.

После того как капсулу открыли, облако голубоватого газа, в котором находился пленник, начало таять. С пациента быстро срезали всю одежду, затем подняли и перенесли на стол, где принялись подключать к телу клипсы с датчиками – десятками системных, что покрупнее, и сотнями маленьких – волновых.

От каждого тянулся тонкий проводок определенного цвета, и вышедший из транспортной ниши Шолмер в который раз удивлялся тому, как инженеры ухитрялись не запутаться в этом бесконечном количестве цветов.

А спецы все двигались и двигались, сплетая кружева, словно пауки-ткачи. Когда проводов становилось слишком много, их перехватывали хомутами и продолжали работу.

Едва на стеновой панели загорелась надпись, сообщающая, что газ из помещения полностью откачан, спецы начали снимать маски, не прерывая работы.

Теперь и Шолмер мог приблизиться без опаски, не рискуя внезапно свалиться в обморок.

Часть специалистов, доделав свою работу возле стола, разошлись по постам к стойкам с приборами, другие стали поднимать на столе бортики, чтобы начать заливку охлаждающей жидкости.

Пленника предстояло подвергнуть жесткому сканоанализу, но при обычной температуре эта процедура вызывала стремительное разрушение тела.

Оно разрушалось и в охлаждающей ванне, но не так быстро.

Из портальной ниши в зал вышли еще двое специалистов, это были сканопинчеры, обученные построению целых миров из воспоминаний и ощущений своих пациентов. Они ухитрялись извлекать много полезной информации даже из аборигенов, не говоря уже о баснаках, мир которых был куда сложнее.

С собой сканопинчеры принесли похожие на чемоданчики приборы, к которым были подключены их огромные наушники.

– Баггист и Сторм, сэр, – представился за обоих один из них.

– Сценарий получили?

– Так точно, сэр. И уже построили по нему схему.

– Хорошо. Можете приступать.

Зашумели кулеры, загудели генераторы, по одним проводам понеслись считывающие импульсы, по другим раздражающие сигналы, и объект в ванной с охлаждающей жидкостью задергался, задрожал, а стоявшие рядом с ним сканопинчеры склонились ниже, чтобы под приоткрытыми веками уловить момент, когда следовало двинуться дальше и дать сканерам полную мощность.

Пока они вводили объект в первую фазу, Шолмер приблизился.

– Одни! Четыре! Двадцать восемь! Пятнадцать!.. Пятьдесят процентов нагрузки, Сторм! – проорал один из сканопинчеров.

– Мощность пошла! Принимай ответку! – скомандовал Сторм.

– Ответку принял! Двадцать семь на четыре! Как понял?

– Двадцать семь на четыре! Понял хорошо!.. Прими увеличение на три процента!..

– Принимаю!.. Раз! Два! Три!.. Есть реакция!

– Принято… Скидка до двадцати…

– Есть скидка до двадцати!..

– Что видим?!

– Пошла картинка!

– Границы или два-эс?

– Два-эс… Пока два-эс, но приближаемся к границе. Поддай еще три четверти, вижу возмущения без восстановления структуры!..

– Вас понял – прибавляю.

Кулеры закрутились быстрее, генераторы завыли на высоких частотах. Шолмер не первый раз присутствовал на подобной процедуре и, как и раньше, почти ничего не понимал, однако его захватывало это действие.

– Прошли уровень!.. Никаких хвостов – чисто!..

– Молодец! Я вижу серию!.. Тридцать четыре пика, как понял?

– Понял хорошо, прохожу… Оп!.. Взяли в оборот!.. Блок четвертого порядка!..

– Добавить мощности!.. Пакеты – на минус!.. Вектор на максимальное положение!..

Шолмер словно собственной шкурой чувствовал разгоравшийся в информационных каналах конфликт. Сознание баснака изобиловало защитными опциями, которыми нашпиговывали службистов на случай допроса с пристрастием. Если бы этого парня начали колошматить или жечь электричеством, он напрочь забыл бы все самое ценное. Мало того, даже если бы его попытались взять жестко на улице, то и тогда его испуг запустил бы разрушительную деятельность. И лишь благодаря изобретательности оперативников, придумавших фокус с местной проституткой, информация осталась почти не поврежденной. По крайней мере, сканопинчеры ни о каких повреждениях не сообщали, а они бы увидели их первыми.

– Сэр, будьте готовы задавать вопросы, – сказал одни из пинчеров.

– Я готов.

– Через три блока объект станет доступен.

– Хорошо, у меня в запасе целая сотня вопросов.

– Сотню он не выдержит, – заметил второй пинчер. – Начинаю отсчет: десять, девять, восемь, семь…

Шолмер прикрыл глаза и вздохнул, как это делали люди, чтобы успокоиться. Они объясняли это повышенным требованием кислорода и еще чего-то там с азотом, но ему ничего этого нужно не было, однако техника дыхания помогала.

– …четыре, три, два, один, ноль!

– Это правда, что вас зовут Риккер Морли, коллега? – вкрадчивым голосом произнес Шолмер, хотя пленник не мог слышать этой его хитренькой интонации, ведь этот вопрос ему ретранслировали прямо в мозг в виде специального кода.

Возникла пауза, в течение которой компьютер кодировал речь, а сканопинчеры следили за реакцией мозга пациента. «Один, два, три», – начал считать Шолмер, чтобы чем-то занять свое мятущееся сознание.

Первый сканопинчер вскинул руку и кивнул: это означает, он увидел утвердительную реакцию.

– Скажите, Риккер, это правда, что вы служите в четвертом офисе «зирбланкир»?

И снова пауза, во время которой слабеющий разум пациента сдавался мощи работавшей против него электроники. Сканопинчер дал знак – ответ утвердительный. Хотелось бы, конечно, поскорее перейти к главным вопросам, но это могло вызвать шок. Для его преодоления потребовалось бы увеличивать мощность воздействия, и это привело бы к физическому разрушению пациента, поэтому и начинали такие дознания с вопросов, называемых домашними, чтобы пленнику не было сложно расставаться с относительно небольшими тайнами.

– Скажите, Риккер, правда ли, что в офисе есть информация о правительственной группе «белое крыло»?

И снова небольшое сопротивление и сдача очередного рубежа.

– Скажите, пожалуйста, дорогой Риккер, у вас есть донесение этой группы?

В этот раз пауза показалась Шолмеру особенно длинной. Громко гудела аппаратура, специалисты стояли по местам, некоторые неподвижно, другие что-то переключали, вращали ручки. По прозрачным трубкам струилась подсвеченная сигнальными фонариками жидкость, поступавшая в охлаждающую ванну.

Наконец, сканопинчер поднял руку и отрицательно замотал головой, но одновременно с этим на передатчик Шолмеру пришло сообщение:

– Сэр, на горизонте незарегистрированный борт, идет в нашу сторону.

Это был начальник охраны.

– Чего нам ждать?

– Полагаю, роторных торпед, сэр.

– Постарайтесь отбиться, нам нужно еще хотя бы полчаса.

– Сделаем все возможное, сэр. Перехватчиков хватает.

Шолмер закончил разговор и, сосредоточившись на допросе, задал следующий вопрос:

– Скажите, пожалуйста, Риккер, вы знаете, у кого имеется эта информация?

В этот раз пленник сдался быстро. Потом еще быстрее. С каждым вопросом его сопротивление падало, а Шолмер уже перешел на вопросы пространственного погружения, и пленник, по его приказу, мысленно рылся в письменном столе своего начальника, проникал сквозь дверцы сейфов и запускал секретные файлы на мониторах, однако силы его при этом быстро таяли.

Где-то глубоко под землей ударил взрыв – перехватчик настиг роторную торпеду. Да, Морли удалось схватить чисто, однако в какой-то момент его вшитый акцептор все же послал аварийный сигнал, и баснаки взялись за поиски.

Схемы этих поисков давно составлены, методы отработаны. Дальше идет только гонка команд – кто быстрее. У захватчиков фора по времени, у поиска только наметки, заготовки, дефицит кадров и возможностей – устроить на чужой планете технологическую битву не входило ни в чьи планы, поэтому лучшая война – скрытая от третьих наблюдателей.

И вот уже по подземным коммуникациям врага садят роторными торпедами, которые прошивают толщу земли, как воду, и разносят в куски подземные бункеры, даже хорошо укрепленные.

Против торпед выходят роторные перехватчики, более легкие, маневренные, более скоростные. Но не всегда удается прикрыть все направления, при том, что противник применяет и торпеды отсроченного старта. Они падают на землю, уходят на глубину и затаиваются, а затем, когда их набросают с десяток, разом бросаются в атаку, и вот тогда попробуй их все перехвати.

Под землей стоит грохот, оседают породы, наверху в чашечках позвякивают ложки и качаются люстры, а аборигены удивленно выглядывают в окна и пожимают плечами. Землетрясение? Откуда?

А это война. Подземная и почти незаметная.

Взрывы звучали то дальше, то ближе. К воздушному торпедоносцу послали беспилотный перехватчик, но баснаки без труда его сбили и после подхода еще одного торпедоносца усилили натиск.

Шолмер торопливо вбрасывал вопросы, и ослабевший пленник без сопротивления вел его по созданной им копии офисного мирка.

Насосы нагнетали охлаждающую жидкость, специалисты смахивали пот и после каждой встряски от близкого подрыва посматривали на потолок, который в такие мгновения казался слишком тяжелым.

– Сэр, они используют помехи! Мы начинаем пропускать удары! – пожаловался начальник охраны. По его голосу было ясно, что он близок к панике.

– Сделайте все возможное, офицер, – отозвался Шолмер, чувствуя, что и сам начинает уставать от этого напряжения. Оставалось уточнить детали и имя курьера, которое удалось прочитать в открытом в виртуальном мире документе.

Стоявший у стола медик показал растопыренную пятерню. Примерно столько вопросов, по его мнению, мог еще выдержать пациент.

А баснаки все стреляли и стреляли, не жалея торпед и своего сотрудника. Вызволить его они не могли, но отчаянно пытались уничтожить или хотя бы прервать процесс дознания.

Они прекрасно знали, что происходит в бункере противника, и сами прокручивали подобные фокусы.

Шолмер успел задать эти пять вопросов, и пленник на них ответил.

Медик кивнул и отошел в сторону, вытирая платком шею – потеть для них было внове. В прежней модификации отведение энергии распада осуществлялось только излучениями тяжелых частиц. А тут – жидкость! Соляные растворы! Полный примитив, хотя… В этой грубой химии были и свои прелести. Например – восприимчивость к алкогольному опьянению.

Следующее поколение жолкверов уже не будет знать этих удивлений и парадоксов, ведь они родятся на этой планете способом, который здесь принят, и именно им, по мнению Шолмера, предстояло захватить здешний мир. Хотя полковник Промлифт был иного мнения.

Закончив опрос, Шолмер подошел к столу, где пузырилась нейтральная охлаждающая жидкость, но даже она теперь окисляла ослабленную материю пленника. Он распадался, теряя очертания, кожу, мягкие ткани и кости.

В канале информации остался лишь белый шум, этой личности больше не существовало.

Сканопинчеры отошли в сторону и закурили какую-то дрянь, упакованную в цилиндрические бумажные трубки. Шолмер не возражал, они заслужили отдых.

Ударила последняя торпеда, и стало тихо. Баснаки убрались, израсходовав боезапас, или им стало понятно, что ничего уже не изменить.

Шолмер смотрел, как уносились потоком хладагента последние следы пациента. Он был, и вот его не стало. Он поработал на «лангрин», полностью превратившись в информацию. В полезную информацию.

– Сэр, они ушли! – доложил начальник охраны.

– Хорошо. Какие у нас потери?

– Архивное хранилище на нижнем ярусе и пара складских бункеров формата бэ-пятнадцать.

– Что там было?

– Выясняем…

– Выясняйте скорее, я должен сделать доклад руководству.

– Разумеется, сэр! Но поймите нас правильно, ведь приоритет был отдан обороне лаборатории, мы же не дураки, мы же понимаем.

– Кто – мы?

– Ну, то есть наша служба, мои люди.

– Люди?

– Ну, тут так принято говорить, и мы переходим на аборигенный сленг – распоряжение куратора района.

– Да-да, я помню. Ладно, майор, я вас поддержу, если что. Вы ведь этого хотели?

– О да, сэр! Я был бы вам бесконечно благода…

Шолмер отключил передатчик, не дослушав. Сейчас его больше интересовало, кто такой этот Роджер Вуйначек. Где он сейчас и как до него поскорее добраться?

37

К орбитальному порту Ганновер лайнер швартовался ранним утром по судовому времени. На капитанском мостике что-то напортачили, и судно так грохнуло магнитными захватами, что в каюте Роджера завибрировала стена, а возле туалета из гнезда вывалился электровыключатель.

– Вот это да! – произнес Роджер, соскакивая с узкой кровати и сразу попадая в казенные шлепанцы.

Часы на стене показывали пять тридцать девять – самое время пробежаться до грузовых ворот, в то время как нормальные туристы и путешественники еще нагуливали во сне аппетит перед атакой шведского стола.

Роджер облачился в спортивный костюм, больше походивший на пижаму пенсионера, и, натянув вязаную шапку, выскочил в коридор.

Еще один удар о магнитные захваты едва не сбил его с ног, однако он удержался и побежал к лифтовому холлу, откуда планировал быстро попасть на обменную палубу – место, откуда в порту сгружали то, что лайнеру было не нужно, и получали то, в чем очень нуждались.

Роджер подоспел в тот самый нужный момент, когда из распахнувшейся дверцы охранного модуля на обменную палубу вывели узника со скованными руками и ногами. Бедняга мог передвигаться лишь семенящим шагом и морщился от боли, когда электрические путы били его по щиколоткам разрядами, наказывая за слишком широкий шаг.

Арестованного сопровождали пятеро охранников, вооруженных автоматами, электрошокерами и виброножами. Вдобавок на лоб арестованного была наклеена аэробуджа «двадцать-двадцать-пятнадцать», что означало источник террористической угрозы.

– Эй, мистер, сюда нельзя! – бросился к Роджеру сотрудник охранной службы.

– Я ничего, я просто смотрю. Что здесь происходит, господин офицер?

Капрал сбавил темп, погладил свои нашивки и улыбнулся, поскольку гражданский принял его за офицера.

– С кем, собственно, имею дело?

– Макс Флойд, коммерсант, – представился Роджер, протягивая руку. Капрал ее пожал. – Что здесь происходит, господин офицер? Я вышел подышать воздухом, а тут какой-то преступник, я правильно понял?

– Не стоит бояться, сэр, я полностью контролирую процесс передачи.

– Но кто этот человек в наручниках?

– Террорист. Уже сегодня из него выбьют все секреты – будьте спокойны.

– Это так неожиданно, – развел руками Роджер, и в этот момент арестант остановился напротив и взглянул на его.

– Стоккер, это ты? Что случилось?! – воскликнул Роджер, следуя правилам игры.

Стоккер на это лишь криво усмехнулся. Он все понимал, и Роджер понимал тоже. Что тут скажешь?

– Ты думаешь, что победил, Вуйначек? – спросил арестант, называя настоящую фамилию Роджера. – Ты просто отсрочил свое поражение, и поверь мне – совсем ненадолго.

– Давай вперед, сволочь!.. – крикнул конвоир и разрядил в спину Стоккера электрошокер. Тот выгнулся от боли и побрел дальше, а Роджер покачал головой, как будто сопереживая арестованному.

– Вы с ним знакомы, сэр? – спросил капрал, наблюдавший всю эту сцену.

– Даже перекидывались пару раз в «бурраган», представляете? И оба раза я выиграл.

– Ставили по маленькой?

– Первый раз по маленькой, но потом он захотел отыграться и трах – просадил четыре сотни.

– Вы, сэр, наверно, тот еще ловчила, правда? – усмехнулся капрал, поправляя фуражку.

– Нет, просто повезло, – пожал плечами Роджер.

– А чего так рано поднялись? Тут же никаких развлечений – причал технологический.

– Мне все равно, – отмахнулся Роджер и вздохнул. – Бессонница, зараза, мучит. Вот и шляюсь тут по коридорам.

– Бывает.

– А как вы вычислили этого парня? Честно говоря, я не заметил в нем ничего такого, хотя вчера мне казалось, что меня преследуют, и я даже жаловался диспетчеру.

– Вроде я что-то про вас слышал, – капрал улыбнулся. – Бомба и все такое, да?

– Ну, возможно, я немного ошибался, хотя теперь – сами видите, наверное, это было какое-то предчувствие.

– Тут не поспоришь, – согласился капрал и посмотрел в сторону уходящей платформы с арестованным и конвоем.

На полукруглом потолке стыковочного ангара проступил иней, а где-то возле шлюза капал конденсат. Набежали техники и принялись присоединять магистрали судна к внешнему питанию, а снабженцы стали заводить на грузовую платформу фургончики с замороженными обедами, шампунем, тапочками в вакуумной упаковке и прочей дребеденью.

– Пойду я, может, еще засну перед завтраком, – сказал Роджер.

– Непременно заснете, сэр. Всего хорошего.

38

Зайдя за угол, Роджер, вместо того чтобы отправиться к себе, пробежал до лифтового холла и поднялся на второй ярус, где находился терминал автоматического почтового сервиса.

Телеграфные автоматы работали круглосуточно, и в это время в холле, как и следовало ожидать, никого не оказалось.

Роджер подошел к экрану, вызвал функцию подачи телеграммы и набрал текст, поставив свой временный адрес на лайнере. Затем указал желательное время вручения адресату, отправил телеграмму и поспешил к себе, в то время как его депеша, добежав до серверов, спряталась в тамошнем хранилище.

Роджер уже успел заснуть, когда к нему в номер постучали. Он открыл глаза и взглянул на часы – время доставки телеграммы.

Подойдя к двери, Роджер прежде поинтересовался, кто к нему стучится.

– Я управляющий по размещению, Лаэртский моя фамилия. Вам телеграмма с указанием времени доставки, сэр.

– А от кого?

– Я не имею права вскрывать файл без вашего разрешения.

– Уфф… – выдохнул Роджер, давая понять, что не расположен так рано читать телеграммы. – Ну хорошо, откройте файл и прочтите мне содержание…

– Да, сэр.

Управляющий под дверью распаковал на планшете текст и начал читать:

– Дорогой друг… заезжай к нам в Ренки… у Бенджамина родился сын… Поль…

– Как вы сказали, кто подписался? – переспросил Роджер, чтобы придать этому представлению натуральности.

– Поль, сэр. Больше никакой подписи.

– Ладно, спасибо большое.

– Пожалуйста, сэр.

Прикрытие было отработано, и Роджер начал собираться. Он намеревался сойти с судна, чтобы сбить погоню со следа. А в том, что погоня началась, он не сомневался.

Даже в былые, не столь тяжелые времена ему случалось нарезать на маршруте такие зигзаги, что только держись, а теперь и подавно – за время вынужденной отставки на службе так все прогнило, что Роджер заранее приготовился к трудной поездке.

Было очевидно, что информация утечет, поэтому придерживаться заявленного маршрута он не собирался, хотя это и было запрещено. Запрещено начальством службы, запрещено уставом отдела службы, запрещено правительством – законы угрожали наказанием каждому, кто решал воспользоваться альтернативными путями передвижения или передачи информации. Существовал перечень компаний, услугами которых можно было воспользоваться – их всех контролировало правительство.

Посылаешь телеграмму – правительство ее просматривает. Едешь погреться на далеких пляжах – правительство знает, куда и когда. А если знает правительство, знают все, кто приклеился к правительственным серверам. А кто это мог быть? Да кто угодно.

Уложив вещи в чемодан, Роджер забрал из вентиляции коробку с зеленым жуком. Потом еще раз осмотрелся и взглянул на часы: время идти на завтрак. Обленившиеся туристы все реже ходили в первую смену, норовя набиться во вторую-третью, однако Роджеру первая смена была в самый раз. Не то чтобы он был таким уж голодным, но походы на завтрак давали много информации о раскладе ситуации на судне – что с пассажирами, какое настроение у официантов, сколько пьет капитан и многое другое. Собрание к обеду не предоставит вам столько информации, как ранний завтрак, Роджер это знал.

Открыв дверь каюты, он, как обычно, выдержал паузу, ожидая, что справа покажутся пассажиры, идущие в столовую, но, видимо, их поток уже иссяк. Да и желающих топать к столу в такую рань за трое суток путешествия значительно поубавилось, люди уже не беспокоились, что умрут здесь с голоду, к их услугам были бары и кафе.

Закрыв каюту, Роджер зашагал по потертой ковровой дорожке, прикидывая, что сегодня подадут после молочного – тирамису или пирожное с фруктами. В принципе, ему было все равно, поскольку…

Роджер бросился вправо и упал, ударившись лбом о плинтус. Ампула разлетелась, ударившись в обшивку, и в воздухе появился слабый аромат аммиака – это был эффилариум, парализующее средство.

Роджер вскочил и пробежал еще метров двадцать, пока изгибающийся дугой коридор не скрыл его от преследователя. Только здесь он снова начал дышать, переводя дух.

И как он почувствовал эту угрозу? Прыгнул, и все – интуитивная мышечная активация.

Такое случалось и раньше, о чем свидетельствовали всего три шрама от пуль, а уж стреляли в него неоднократно.

Послышались быстрые шаги, и Роджер тоже прибавил шагу. Он уже понял, что к лифтам лучше не ходить, и, дойдя до лифтового холла, бросился к дверце пожарной лестницы. Едва она захлопнулась за ним, ее прошили три пули, которые врезались в лестничный пролет и разлетелись белыми искрами.

Дело принимало серьезный оборот, и Роджер помчался вниз, перепрыгивая через ступеньки. Завтракать уже не хотелось, следовало бежать с лайнера как можно скорее, и, оказавшись на технологическом ярусе, он поспешил в знакомый тупик, чтобы договориться о пересадке.

39

На этот раз проблем с проникновением в служебные помещения не было, Роджер рассказал охраннику о срочной необходимости сойти с судна, и тот вызвал дежурного смены – уже знакомого Роджеру сержанта.

– О, это снова вы, сэр? Опять кто-то преследует? – спросил он, пряча улыбку.

– Не думаю, но появились обстоятельства, по которым я должен срочно отправиться на Вену.

– Хорошо, сэр, идите за мной, уверен, диспетчер вам обязательно что-то подыщет.

Роджер зашагал по знакомым коридорам, размышляя о том, заберется ли неизвестный злодей к нему в каюту в его отсутствие.

Дежурным диспетчером также оказался знакомый офицер.

– Доброе утро, мистер Криденс!.. – поприветствовал он его с улыбкой и крепко пожал нарочито вялую руку Роджера. – По какому поводу визит на этот раз?

– Я получил телеграмму, офицер. Мне нужно как можно скорее сойти с лайнера и отправиться на Вену.

– Присаживайтесь, сэр, – сказал дежурный, указывая на стул, и посмотрел на экран монитора. – Согласно нашему графику, возможность пересесть будет на узловой станции Энтилен-Глори через семьдесят часов.

– Меня это не устроит, офицер.

– Даже как? Случилось что-то серьезное?

– Понимаете… Это касается пари. У моего друга родился сын, поэтому я должен прибыть немедленно, если не хочу потерять большую сумму.

– Вот как? – дежурный переглянулся с коллегами.

– Именно так, офицер. Это пари заверено адвокатской конторой, так что тут никаких обманов.

– В любом случае, сэр, вы вправе сами принимать решения. Есть возможность вызвать трейлер, они скоростные и могут пристать к боковой площадке лайнера.

– А когда они могут подойти?

– Ну… – диспетчер снова посмотрел в свои графики. – Если сейчас делать заказ, через три часа в точке поворота можно пересечься.

– А откуда они?

– Порт приписки – станция «бабана-восемнадцать». А оттуда на такси можно добраться до сортировочного узла, где останавливаются настоящие магистральные лайнеры, не такие большие, как наши, но все же.

– Мне это подойдет, заказывайте.

– Но это дорогое удовольствие, сэр. Речь идет о тысячах риттеров…

– Ничего, придется согласиться. И еще, офицер, после того как тут задержали террориста…

Диспетчер строго посмотрел на сержанта-охранника, но тот лишь пожал плечами.

– И вот еще что, офицер, снова появился этот страх, и я бы хотел, чтобы со мной была охрана. Лучше два человека – я готов все оплатить.

Возможно, кого-то другого в такой ситуации могли в чем-то заподозрить, но поскольку у Роджера уже сложилась репутация «шизика», ему пошли навстречу.

– Хорошо, сэр. Сейчас я найду индекс этой услуги. Вы заплатите через терминал, и охрана останется при вас.

Через пару минут Роджеру вручили бланк со всеми необходимыми данными. Тот заглянул в него и убрал в карман.

– А скажите, офицер, как вам удалось вычислить этого Стоккера, ведь я довольно близко с ним общался, мы даже перекидывались в картишки, и он показался мне весьма милым человеком.

– Вообще-то это секретная информация, сэр, но, зная ваше беспокойство, скажу – нам постоянно присылают обновления криминальных списков, и этот субъект тоже в нем оказался, правда, немного странным образом. Ну, да не важно, вот так мы его и взяли. Но вы не бойтесь, был преступник, и нет его, и теперь на лайнере все спокойно.

Роджер поблагодарил диспетчера и в сопровождении двух вызванных сержантом охранников покинул служебную зону. Вместе они поднялись в сервисную рекреацию, где Роджер получил в банкомате толстую пачку наличных.

– Это вам, ребята, – сказал он, протягивая охранникам по сотенному билету.

– Но, сэр, нам платят жалованье, – неуверенно запротестовал один из них.

– Я знаю, парни, но мне нужно немного больше вашего внимания, чем за жалованье, поэтому берите – это подарок. Тем более, что за эти деньги я попрошу вас кое о чем еще.

Охранники переглянулись, они уже взяли у Роджера деньги, но еще не убрали в карман – что там за «кое-что»?

– Мне нужна запись с камер слежения, как я иду на завтрак.

– И все? – уточнил один из охранников.

– Все. Тебя как зовут, кстати?

– Крайвен, сэр.

– Скажи имя, я хочу говорить с человеком, а не штатной единицей.

Охранник улыбнулся.

– Редженальд, сэр. Реджи.

– А я Мэт, – представился другой, и Роджер пожал обоим руки.

– Ну вот, а я для вас просто Макс. Расклад у нас такой: сейчас Реджи бежит добывать запись, а Мэт со мной двигает в столовую, где мы в платном буфете набираем жратвы на троих и даже чуть сверху и идем в мою каюту, куда возвращаешься и ты, Редженальд. Вместе смотрим кино и кушаем, как порядочные господа. Что вы на это скажете?

– Я полностью за, – сказал Редженальд. – Только нужно немного переиграть – Мэту проще украсть запись, он больше понимает в компьютерах, а я больше люблю пожрать и даже умею готовить пирожки с говядиной.

– Хорошо, производим перестановку при неизменном плане действий, согласны?

– О да, сэр.

– Ну, погнали.

40

В общей столовой Роджер появился с прикрытыми тылами, Редженальд зыркал по сторонам и держал руки поближе к пистолету-пулемету.

Тем временем Роджер раскланивался с теми пассажирами, с кем успел познакомиться за эти четверо суток. Кто-то ему улыбался, кто-то смотрел настороженно, и вместо оплаченного меню Роджер выбрал буфет, потому что там не успели бы подмешать яд.

– Итак, Реджи, что мы взяли? – спросил Роджер, просеивая взглядом всех пассажиров, кто находился в столовой.

– Полдюжины ромштексов, гарнир с рисом и гречкой, соус и четыре порции мороженого.

– Хорошо, уходим.

Роджер стал пятиться, и охранник тоже, невольно перенимая его манеру, хотя сам ничего опасного не видел.

Ну, пассажиры, ну, иногда хмурые из-за грубых официантов или кислого соуса, однако ничего необычного. Люди как люди.

Роджер тоже смотрел на лица пассажиров, однако замечал также их руки, ноги, движенья. Кого-то пропускал сразу, на других смотрел внимательнее. Любой из них мог оказаться резервным агентом после арестованного Стоккера.

– Порядок? – спросил охранник, когда они вышли в коридор.

– Порядок, Редженальд, сваливаем отсюда.

Похоже, охраннику передалось беспокойство Роджера, и он не выпускал из рук автомат, пока они не вернулись к каюте, где их ожидал скучающий Мэт.

– Ты в порядке? – спросил Роджер.

– Да, сэр. Жду вас уже десять минут.

– Быстро обернулся.

– На посту никого не было. Мог даже сервер украсть, вам не нужен сервер?

– Не в этот раз, приятель, – ответил Роджер, и все трое рассмеялись.

Роджер открыл дверь карточкой, и они вошли внутрь.

– Располагайтесь, ребята, нам тут куковать два с половиной часа, – предупредил Роджер. – Помимо жратвы у меня имеются напитки, но для вас только безалкогольные.

– Какой в них смысл, в сортир бегать? – ухмыльнулся Редженальд.

– Я буду кофе «сонденамо», – сказал Мэт.

– Отлично. Открывай дверцу бара, бери стаканчик и набирай комбинацию.

– У вас все по комбинациям?

– А как бывает?

– Мы у себя вручную все вбиваем, и если ошибешься хоть на одну букву, получишь вместо кофе гороховый суп.

– Забавно. Ну давай, показывай, что принес.

Редженальд развернул планшет и подал Роджеру. Тот запустил файл, и все трое замерли, хотя Мэт, можно было не сомневаться, видел запись пару раз, и если бы там было что-то особенное, сказал бы сразу.

На записи не оказалось ничего, кроме сумасшедших прыжков Роджера и его бегства на пожарную лестницу. Никаких преследователей камеры слежения не засекли, а пулевых дырок в двери не заметили – слишком грубое разрешение, однако Роджеру и этого было достаточно. Картинка записи имела зубчатые срывы на краях, а значит, ее атаковали контрсканером, прибором не то чтобы фантастическим, но довольно редким.

Он напрочь скрывал объект съемки от обычных камер, поэтому спецслужбы в особо важных случаях использовали съемку специальными лазерными камерами, умевшими обходить блокировки контрсканера.

Поскольку еды и напитков было достаточно, Роджер и его охранники в комфорте дождались сообщения о том, что заказанный мистером Флойдом трейлер уже на подходе и пора перебираться к боковой площадке.

Несмотря на некоторое беспокойство, до места технического причала удалось добраться без приключений, хотя пару раз Роджер напрягался, ведь полдюжины попавшихся им навстречу пассажиров смотрели на него как-то странно. Или ему показалось? К счастью, охранники имели доступ в закрытую служебную зону, и большую часть пути они прошли мимо спрятанных за стеновыми обшивками механизмов регенерации воздуха, осушек, водоразделителей и генераторов электричества. Все эти механизмы жужжали, гудели и постукивали каждый по-своему, создавая деловую обстановку, и это немного успокоило Роджера.

Когда вышли к причалу, там уже хозяйничали двое судовых рабочих, готовивших шлюз к стыковке. Справа в стороне стоял старшина отсека и задумчиво чесал в затылке, покусывая зубочистку. Бросив на пассажира косой взгляд, он вздохнул и крикнул рабочим:

– Ну чего там, сильно заморозилось?

– Нормально!.. – ответил один из рабочих, ударяя ботинком по покрытой инеем панели на створке шлюза. – Травить, конечно, будет, но это же ненадолго?

Гулкий удар по корпусу судна сообщил о том, что трейлер встал на захваты. Загрохотала подача, и переходной шлюз разложился до корпуса трейлера. Давление выровнялось, сработала автоматика, и створки открылись, приглашая Роджера шагнуть внутрь хлипкой, шипящей утечками конструкции.

– Всего хорошего, ребята, – кивнул охранникам Роджер и взял чемодан.

– И вам счастливой дороги, сэр, – ответили ему.

41

Роджер прошел в шлюз, створки за ним закрылись, и он остался на заиндевевшем мостке, поскрипывающем в местах прихваток к люкам, а дверь на трейлер все не открывалась.

Роджер перевел дух и прикрыл глаза, волнение следовало успокоить. Это стечение обстоятельств, и только, однако приступ давно побежденной клаустрофобии постепенно усиливался. И хотя в воздухе было видно пар от дыхания, Роджер почувствовал, что начинает потеть.

Наконец со страшным скрежетом дверца открылась, и в шлюз заглянул пилот – мужчина лет за пятьдесят, со шкиперской бородкой, которую давно не ровняли.

– О, сэр! Вы уже тут? Ну так проходите, милости просим!..

С этими словами он что есть силы навалился на дверь, но она отошла еще лишь на пару дюймов, так что Роджеру пришлось протискиваться.

– Заржавела, зараза! – пояснил пилот, захлопывая дверь изнутри. – Давно не пользовались.

Потом вырвал из рук Роджера чемодан и сказал:

– Извольте следовать за мной, мистер Флойд, я покажу вам вашу каюту!..

– Э-э… конечно, капитан, – кивнул Роджер, пускаясь вдогонку за прихрамывающим пилотом. – А зачем мне каюта, ведь лететь, насколько я понял, четыре-пять часов?

– Не совсем так, сэр! – проорал из дальнего конца коридора пилот, и Роджер сорвался на бег, чтобы догнать его.

– Бежать не нужно, – произнес хозяин транспорта, останавливаясь неожиданно для Роджера. – Тут у нас не танкер, коридоры короткие. Вот ваша комнатка, будьте добры.

С этими словами он толкнул дверь в помещение около восьми квадратных метров, где имелась раскладная кровать, раскладной столик с грязноватой скатертью и вазочкой с искусственными цветами.

В дальнем углу угадывался какой-то огромный агрегат, стыдливо прикрытый занавеской.

– А что там? – спросил Роджер.

– МГБ-генератор. Но я редко его включаю, так что не бойтесь – в любом случае предупрежу. Ну как, вам нравится?

– Порядок, капитан. Как вас зовут, кстати?

– Шульц. Или Мастер Шульц, как называют меня коллеги.

– А кто ваши коллеги, Шульц?

– Мои коллеги, сэр, – долбаные контрабандисты.

– Ну, это не мое дело.

Роджер взял у капитана чемодан и вошел в каюту.

– А где у вас удобства?

– Там дальше по коридору, – махнул рукой Шульц. – Имеется даже душ, но за отдельную доплату – двадцать риттеров за галлон.

– Это за горячую?

– Да, сэр. Холодная бесплатно. Ну, в смысле, холодной нет, только жидкостный гидролизированный агент, но по ощущениям – холодная вода, даже мыло смывает.

В кабине зашуршала аудиосистема, и на борт прорвался чей-то голос:

– Ты что, колхозник, до самой Сигма-Брунея с нами добираться будешь?

Это был старшина швартовочного отсека, Роджер узнал его.

– Белый хозяин гневается, – усмехнулся Шульц. – Побегу в кабину, а вы тут устраивайтесь…

И он убежал, а спустя минуту трейлер уже выходил на курс и набирал скорость, давая полную нагрузку двигателям.

А Роджер лежал на койке в обуви и прислушивался – не включит ли капитан МГБ-генератор. Но тот не включал. По крайней мере, ничего необычного Роджер не услышал.

Когда движки вышли на маршевый режим, Роджер оставил каюту и вышел прогуляться, чтобы посмотреть, что делает Шульц.

42

Пилот сидел в кресле с тремя ярусами надстройки и держал руку на джойстике. Заметив пассажира, приветливо ему кивнул и указал на соседнее кресло штурмана – с такими же надстройками и, по мнению Роджера, слишком навороченными для развозного грузовика.

– Садитесь, мистер Флойд, вдвоем веселее.

– Спасибо, капитан, – сказал пассажир, устраиваясь. – А почему здесь надстройки до самого потолка?

– Это направляющие для экстренной эвакуации, сэр.

– Но у вас как будто гражданское судно.

– Как будто, сэр. Но бывают опасные рейсы, и тогда случается всякое. А тут, – капитан посмотрел наверх, – тут и саморазвивающаяся капсула, и воздушная установка, и даже паек с сухими продуктами и запасом воды. А еще – вот тут…

Капитан похлопал по эмалевому бачку размером с походную фляжку.

– …тут у нас водородный двигатель. Маршевой тяги у него нет, но десятка импульсов хватит, чтобы развернуть капсулу в сторону коммерческих магистралей, а там уже придет по маяку служба спасения.

– Однако, – покачал головой Роджер, с уважением посматривая на столь основательную и недешевую аппаратуру. – И что, приходилось вам использовать эту штуку?

– Приходилось.

– И долго ожидали помощи?

– Двадцать минут…

– Вот как? – удивился Роджер.

– Да, – кивнул капитан Шульц, расплываясь в самодовольной улыбке. Должно быть, он не первый раз изумлял людей этим заявлением.

– Ну и как все было, и почему всего двадцать минут?

– Это было давно, лет пятнадцать назад, мы тогда с еще одним водилой катались на Черные камни, возили кое-какой нелегальный товар. Денег за каждый рейс давали кучу, но не за просто так – поставщики воевали между собой по-настоящему, поэтому жгли чужие грузовики при первой возможности.

– На причалах?

– Зачем на причалах? Прямо в космосе. Заходит тебе в хвост пара истребителей, залп из пушек, и корыто разваливается надвое.

– Что, настоящие боевые машины?

– Разумеется. По тем временам вполне новые были: «туран» и «эсклип». Один шарашил ракетами на длинные дистанции, если грузовику уже удавалось пересечь границу промышленной зоны планеты. Там ведь уже полицейские силы, пограничники. Только водила расслабится, а ему с пятисот километров – хрясь! А на «эсклипах» пушки стояли – восемь штук. Да еще снаряды у них были со стержневой шрапнелью. Если даже снаряд разорвался неподалеку – уже проблемы. Магистрали рубило, силовую конструкцию, теплоизоляцию.

Капитан сокрушенно покачал головой и махнул рукой.

– Бывало, бегаешь, заливаешь эти дыры термококсом, кругом все дымится, шипит, воздух наружу хлещет, и думаешь – ну все, приплыли. Но через какое-то время приходишь в себя, откашливаешься, начинаешь различать запахи и понимаешь – атмосфера уже наработана. Только после подташнивало из-за отравления, потому что термококс раньше какой-то страшной химией бодяжили.

– Ну, а как катапультировались-то?

– А вот слушай, сейчас перейду.

На поцарапанной панели правления замигала лампочка, и капитан включил связь.

– «Конь вороной» на волне, кто там?

– Конь, это Зеленый Риддик.

– Привет, Риддик. Что-то случилось?

– Еще не случилось, Конь, но может случиться. У Двадцать восьмого бакена ребята видели пару лейтенанта Кварка.

– Понятно. А какой курс?

– Говорили, пошел «кредит-восемнадцать-кредит».

– Ну, может, уйдет…

– Может, и уйдет. Ну, давай, до связи.

– До связи, Риддик.

Роджер видел, что, выключая передатчик, капитан подавил тяжелый вздох.

– Ничего, что я на «ты» перешел? – спросил Шульц.

– Так даже лучше, нам еще долго лететь.

– Тут такое дело… – капитан снова вздохнул. – Похоже, крюк придется делать, а это все шесть часов. Но за те же деньги.

– А что так?

Капитан ответил не сразу, сначала он включил полную иллюминации панель, и на ней загорелись шкалы и циферблаты полусотни приборов, прежде бывших отключенными или находившихся в спящем режиме.

Роджер знал, что частники таким образом экономили энергию и ресурс дорогостоящей электроники, однако делать это строго запрещал флотский устав, и за такую экономию можно было запросто потерять лицензию на управление судном. Но, похоже, капитана Шульца это не пугало, его беспокоило что-то другое.

– Есть тут у нас пограничная станция, на ней базируется небольшой летный отряд, работают они в интересах департамента борьбы с наркотиками.

– Хорошо борются?

– Не то слово, приятель, – невесело усмехнулся Шульц и дернул джойстиком, отчего судно сделало короткую змейку.

– Что это?

– Проверка рулевой штанги – заменили на прошлой неделе. Пока не приработается, у движков будет тяга неравномерная, и это влияет на маневренность, а нам бы она сейчас пригодилась.

– Маневренность?

– Она самая.

На радаре щелкнули пойманные лучом метки, и Шульц весь подобрался – Роджеру даже показалось, что капитан побелел лицом. Но потом тот с облегчением откинулся на спинку кресла, видимо, это были неопасные метки.

– Так что, почему мы должны делать крюк?

– Потому, что лейтенант этот…

– Кварк?

– Да. У него в должниках половина малого флота ходит.

– Он что, наркотиками торгует?

– Нет, все законно. Почти законно, в том смысле, что ни у кого денег он не отнимал, просто выиграл.

– И у тебя?

– И у меня, – грустно улыбнулся Шульц. – У дурака старого.

– А во что играли, в «штосс»?

– Да, но у нас тут «девятивальтовый» практикуют, а у вас, наверное, на две дамы?

– Да, на две дамы. Я, признаться, про «девятивальтовый» даже не слышал.

– Это так, его здесь изобрели – у нас.

– Ну и как же он ухитрился всех обыграть?

– Играет очень хорошо, думаю, на тысячу профессионалов один такой игрок получается, но главное не в этом. Если бы он сразу начал всех, как орешки щелкать, народ бы затаился, и с ним играть никто бы не сел, а он, сволочь, два месяца ходил по кабакам и проигрывал по маленькой, лоха из себя корчил.

– И все постепенно поверили.

– А как не поверить, парень? Приходишь раз, приходишь два, а он все там сидит. Ручонки трясутся, глазки слезятся, щечки красные – и все просаживает. Пошли слухи, что уже и задолжал всем, а он сам эти слухи и распространял. И вот такой спектакль длился два месяца, а потом он пришел в главный кабак, в центре городка, там всегда была самая большая игра, ну и полез за главный стол, где самые тузы игровые с высокими ставками. Его было погнали, говорят, ты без денег, здесь другие ставки, но он достал из-за пазухи толстенную пачку пятисотенных и брякнул на стол. Я, говорит, хочу сыграть раз – выигрыш или ноль. За столом чуть драка не случилась, чтобы в первый круг попасть. У него набралось тысяч двадцать, у других не более чем по десяти тысяч. Они тут же взяли у своих товарищей взаймы, собрали кон, разложили карты, и он в три сета все их раздел. Собрал сто штук в мешок и ускакал, как безумный.

– Круто!

– Круто. Тут бы всем остановиться, понять, что парень их провел, но в обществе решили, что салаге просто повезло. Ну бывает же так?

– Бывает.

– Одним словом, никому не верилось, что это хитрый и коварный игрок, который начинал свою игру задолго до раздачи карт. Все знали, что у него теперь большой банк, и стали выходить на него по одному, и он их всех раздевал тет-а-тет, как говорится.

– И тебя тоже?

– Да. Прямо гипноз какой-то, честное слово. Я-то уже стал понимать, что тут что-то не так, что он не новичок, поскольку руки у него временами как роторы двигались, словно он с колодой в руках родился. Но попался я на другую уловку, он зашел в кабак, якобы уже сильно пьяный. Штормило его, килькой несло.

– Килькой?

– Это такое пойло дешевое и жутко крепкое. Сто грамм принял, и с копыт долой.

– Ты подумал, что он пьяный, и решил воспользоваться?

– Вот именно. Завел с ним разговор, он сначала вроде как ни в какую, дескать, не в форме, лучше завтра на трезвый взгляд. Но когда я стал наседать, играть согласился, но сразу на семь штук. Я сказал, что у меня только две в кармане. Он сказал – ничего, будешь должен, если что, но сам едва лыко вязал – все по-натуральному. Так бы я, конечно, никогда такие бабки не выставил, а тут думаю – плевое дело, пьяного дурачка обуть, причем он достал из кармана смятые деньги, там было тысяч десять.

– Это тебя еще больше раззадорило, – улыбнулся Роджер.

– Вообще все предохранители повышибало, – Шульц сокрушенно покачал головой. – В общем, оказалось, что он вовсе не пьяный, и теперь я ему пять штук должен. А где тут пять штук наберешь, ведь нужно сначала работу найти, а с этим сейчас непросто, и трейлер денег требует на парковку, ремонт, топливо.

– И что, он вас теперь преследует?

– А что ему? У него истребитель, пушки, ракеты. В клубе никому слова не говорит, даже может выпивкой угостить, а здесь встречает и дает сроки…

– На отдачу долга?

– Да. Хорошо хоть счетчик не включает, но у него свои методы.

– Какие же?

В этот момент снова загорелась лапочка приема, и Шульц включил передачу.

– Конь Вороной, слушаю…

– Конь, это опять я – Риддик! Слушай, только что передали с ремонтной площадки. Пришел трейлер Руби Очкарика с отстреленной гондолой шасси. Сам Руби ничего не говорит, сразу ушел пить, но ребята с ремонтного сказали, что его Кварк перехватил.

– Понятно… – упавшим голосом произнес Шульц и выключил передачу.

– Что там?

– Кварк перехватил Руби.

– И что?

– Отстрелил ему гондолу. Это у него называется последним предупреждением.

– А что потом? Расстреливает?

– Ну, свидетелей тому пока не было, но один трейлер исчез, и все считают, что Кларк с ним посчитался.

– Вот почему этот Руби сразу пошел пить.

– Да, чтобы нервы подлечить.

43

Какое-то время они летели молча, может быть, с полчаса. Роджер то глядел в экран передней панорамы, то посматривал в боковой иллюминатор, где ничего не происходило.

Шульц тоже молчал, время от времени вздыхая и вытирая лоб салфеткой. Он боялся, и, видимо, было чего.

– Слушай, а ведь ты так и не рассказал мне, как катапультировался! – нашел Роджер тему для продолжения разговора.

– А и правда…

Было видно, что Шульц рад отвлечься от тяжелых дум.

– Ну, одним словом, вышли на нас два истребителя и с дистанции километров в двести один из них отцепил ракету точно по моему трейлеру. Потом их кто-то спугнул – полицейский рейдер или что-то там еще. Они с курса ушли, а ракета нет. Аппаратура показывает, сколько секунд до встречи, делать нечего, и я рванул рычаг. Катапульта работала, язык прикусил, скулой приложился к раскрывшейся стенке, но сработало все штатно. Тряхнуло так, что я уже подумал, что подо мной трейлер ракетой разорвало, ну и лечу, слушаю помехи по радио, жду, когда мой напарник проявится, если, конечно, его тоже осколками не накрыло.

– Не накрыло?

– Не накрыло. Ты, говорит, Эдди, перебздел. Ракета мимо прошла, представляешь?

– Редкое везение.

– Да, чего-то там у нее не сработало, и ушла в космос. Напарник тут же развернулся, выпустил ловушку на тросе, а потом турболебедкой подтащил к себе и через грузовой шлюз в трейлер поместил. Потом догнали мой трейлер, и я так же по шлюзу в него перебрался. Пересел в кресло, на котором ты сидишь, и повез груз дальше. Вот так все и закончилось.

– Да-а, – протянул Роджер. Но тут его внимание привлек синий экран радара, который стал покрываться словно мелким белым песком. Песок этот быстро заполонил всю поверхность радара, так что осталась видна только градуировка.

Шульц тоже смотрел на радар и становился таким же белым.

– Это лейтенант, – прошептал он упавшим голосом.

– Какой лейтенант? – спросил Роджер, но уже понял, о ком речь.

– Кварк. Он всегда забивает помехами радары, чтобы непонятно было, откуда появится.

Роджер стал вертеть головой, и вот что-то прошло за иллюминатором со стороны Шульца, а затем на переднем экране показался истребитель, ощетинившийся пушками и ракетными кассетами. Он находился метрах в десяти от трейлера, и камеры передавали его изображение во всех подробностях – от иссеченной поверхности серой брони до закопченных сопел двигателей. Это был не «туран» и не «эсклип», а какая-то другая модель.

Мигнула лапочка приема, а затем кто-то дистанционно включил передачу, так же дистанционно выставив динамики на полную громкость.

– Привет, Конь Вороной, – пророкотало радио.

– Привет, Кварк… – ответил Шульц. Теперь он выглядел лет на десять старше.

– Я пришел, чтобы сказать – твое время вышло.

– Э-э… Мне нужна еще отсрочка. Сегодня вечером я отдам тебе штуку – честное слово. У меня будут деньги.

Кварк не ответил. Махина боевого истребителя нависала над кабиной несущегося трейлера, и Роджер силился рассмотреть через затемненное бронестекло лицо летчика, однако там едва угадывалась форма шлема с кислородной маской. Или Роджеру это только казалось, потому что иногда стекло становилось антрацитно-черным.

– Ты должен мне пять тысяч. Сегодня последний срок.

– Но пяти не будет, Кларк! Пока не будет! – взмолился Шульц, прикладывая руки к груди, хотя лейтенант его не видел.

– Это все, Конь. Больше никаких отсрочек.

– Может, лучше он отстрелит тебе гондолу? – осторожно спросил Роджер.

– Он уже отстреливал… – свистящим шепотом ответил Шульц. По его вискам струился пот.

Истребить стал уходить вперед, потом развернулся, и Роджер увидел зрачок носовой пушки – никак не меньше пятидесяти миллиметров.

– У меня на борту пассажир, Кварк! – закричал Шульц, выставляя свой последний аргумент.

– Мне все равно.

– Ну хочешь, мы переведем тебе деньги?! У меня есть терминал, через минуту три штуки упадут тебе на счет, Кларк!

– Ты должен мне пять…

– Но я получу только три!

Сверкнула вспышка, и бронебойный снаряд прошил потолок, все перегородки и вышел через корму между двигателями.

Зашипели утечки, завыла аварийная сирена, Шульц сорвался с места, бросился к висевшему в зажиме баллону с термококсом.

– Хватай второй! – закричал он, поливая дыру в потолке, которая, казалось, засасывала аварийную пену без всякого результата.

– Где?!! – закричал Роджер, вертя головой и на мгновение растерявшись.

– Лети на корму! Там тоже пробоина!..

Роджер сорвал с креплений второй баллон и понесся в корму, где уже начала ощущаться потеря давления.

Вопреки опасениям, пробоина оказалась небольшой, и Роджер, до предела выжав рычаг баллона, секунд за десять залепил пробоину полностью. Потом опустил баллон и стал прислушиваться – аварийная сирена еще работала, но дышать становилось легче – газовый генератор наполнял отсеки новой порцией воздуха.

44

Сирену Шульц выключил вручную, и, когда Роджер вернулся в кабину, пилот стоял, опершись на кресло, и тяжело дышал. Его лицо было красным, а глаза смотрели в пол.

– Похоже, нужно расплатиться с этим парнем, – сказал Роджер, вешая на место баллон.

– Хорошая мысль, пассажир, – пророкотал из динамика голос лейтенанта Кварка. – Кстати, Конь, ты отлично действовал, похоже, вы с пассажиром одна команда.

– Давай терминал, – сказал Роджер, возвращаясь на кресло штурмана.

Шульц поискал глазами на панели, но пока трудно соображал. Потом выдвинул один из ящиков в нижнем ярусе и, достав прибор с гнездом для карточки, включил питание.

Через пару секунд терминал пискнул, и на небольшом экранчике показался список из дюжины банков, с которыми он нашел связь.

– Вот этот банк, – сказал Шульц, ткнув пальцем в название, и опустился в пилотское кресло.

– А номер счета?

Шульц немного подумал, потом нажал пару кнопок и вывел из памяти терминала банковский номер Кварка.

Роджер вставил одну из своих карточек, которую банк тотчас распознал.

– Эй, лейтенант!

– Слушаю тебя, пассажир, – пророкотал динамик.

– Я отправляю на пробу сотню, скажешь, когда упадет.

– Отправляй.

Роджер вбил сто риттеров и сделал перевод. Секунды через три лейтенант сказал:

– Порядок. Давай остальные.

Роджер добавил четыре девятьсот, и они ушли на тот же счет.

– Мы в расчете, Конь, – сообщил лейтенант, и масса его истребителя, качнувшись, стала уходить в сторону.

Настройки передатчика и громкой связи, словно по волшебству, вернулись в исходное положение, и прибор отключился.

Круглое окно радара прояснилось и снова стало синим. В кабину вернулись прежние звуки – гул двигателей, шум топливных насосов и еще потрескивание застывающей термококсовой пены.

– Теперь я поменял кредитора на более доброго, – грустно улыбнулся Шульц.

– Забудь, – отмахнулся Роджер.

– Огромное спасибо, что ты за меня заплатил.

– А у меня был выбор?

– Ну, это да, – согласился Шульц, перенастраивая режим работы двигателей.

– Далеко нам еще?

– Четыре часа в обе стороны… Так что решай, куда направляться, поскольку Кварк нам больше не угрожает.

– А что там за варианты?

– Сначала мы шли к Бристолю, оттуда можно выбраться на орбитальный пассажирский узел. Там хороший порт, даже проститутки имеются.

– А другой?

– А сейчас мы правим на терминал геологоразведчиков. Он очень большой, имеется вся инфраструктура, но проституток нет.

– Удивительно, и почему же?

– Их холландеры разогнали – мерзкая публика. Все с ножами, файерстриммерами. Попользуют девушку и не платят, а то и лицо разобьют или порежут. Отморозки, одним словом, вот все девочки и съехали. Сэр, а вы не хотите покушать? У меня пол-ящика тушенки имеется – настоящее мясо. Кенгурятина, индейка.

– Может, попозже.

Роджер посмотрел на сосульки застывшей пены. Теперь они были похожи на сталактиты.

– Вы заметили, сэр, как он врезал? Точно посередине, и выход между двигателями. Даже магистрали не повредил.

– Это он специально так?

– А то! Кварк снайпер и хорошо знает всякую технику. Наверно, я бы мог с ним подружиться, если бы не попал в должники.

– Подружишься еще.

– Вы думаете? – Шульц посмотрел на Роджера.

– Конечно. Тебе мешал этот долг, теперь проблема решена.

– Еще раз огромное спасибо, сэр. Если бы не вы… А хотите шлюх бесплатно? У меня на Мадейре, это заброшенный элеватор, в двух часах полета по курсу юг-сигма-юг, имеется большой кредит, я однажды ихней мадаме пятьдесят девок перевез втайне от большого босса.

– Большого босса?

– Ну, это сутенер один. Держал этот бизнес в целом секторе. А мадама от него отделилась и открыла на элеваторе свою фирму. Девок сговорила, и я их тайно загрузил и перевез. Теперь у меня имеется бесплатное обслуживание меня и одного друга. Хотите быть этим другом, сэр? Я ведь вам должен две штуки!..

– Долг в две тысячи взять девками? – Роджер улыбнулся. – Нет, приятель, столько девок мне не потянуть. Вот что, Шульц, я лучше пойду вздремну, а ты меня за пятнадцать минут до прибытия разбудишь.

– Конечно, сэр! Конечно!..

Роджер встал и направился к своей каюте, хотя теперь это маленькое неуютное помещение можно было назвать каютой с еще большей натяжкой, поскольку оно светило двумя пробоинами в стенах. Но, как говорил Шульц, магистрали были не задеты, поэтому никаких потеков и посторонних запахов, только аккуратные дырки и ничего более.

45

Похоже, Роджер крепко умаялся со всеми этими приключениями, поскольку, едва коснулся головой жесткой подушки, тотчас провалился в сон, а очнулся от резкого толчка и подумал, что трейлер во что-то врезался.

Однако это был Шульц, который тряс пассажира за плечо.

– Сэр, проснитесь, сэр!

– Что, уже приехали?

– Нет, полчасика у вас еще имеется, я по другому поводу…

– По какому же? – спросил Роджер и, сев на койке, помассировал лицо.

– Я связался со знакомыми ребятами, которые сейчас на Бристоле сидят, узнать, какие там новости, и оказалось, что новости очень странные.

– Ну, говори.

– Помните трейлер, который мимо нас проскочил, когда мы только от лайнера отошли?

– Помню.

– Это грузовик Ржавого Джонни, так вот, он привез на Бристоль двух пассажиров – старуху и молодого человека. Эти двое устроили переполох, выясняя, где мой трейлер и главное – пассажир, то есть вы, сэр.

– Ну и хрен бы с ними, подумаешь какие-то сумасшедшие, – попробовал отшутиться Роджер.

– Одному парню из ремонтного блока ногу прострелили – били, допрашивали с пристрастием. Наши даже пытались вызвать полицейский патруль, чтобы развязаться с ними.

– Спасибо, что предупредил.

– Не за что. А вы их знаете, сэр?

– Возможно, видел на лайнере. Возможно.

Через полчаса Роджеру пришлось пристегиваться к креслу ремнями, и они начали притормаживать. Двигатели взвыли на реверсивных режимах, диаграммы инерционных компенсаторов поползли вверх. Судно завибрировало, затряслось, так что Роджер начал опасаться за сохранность термококсовых пробок в пробоинах.

Но обошлось. Тормознув еще пару раз, трейлер сбросил скорость до маневренной и начал переговоры с диспетчером станции.

С расстояния в пять километров она выглядела оторвавшимся куском какого-то города, с фрагментами улиц, фонарями, сверкающими вывесками и громоздящимися технологическими конструкциями, напоминавшими издалека деловой район с небоскребами.

– Транспорт «два – пятнадцать – двадцать семь – четырнадцать», займите ячейку на Четвертом причале.

– А номер ячейки?

– Она там одна свободная, не промахнешься.

– Спасибо.

По мере того, как этот островок цивилизации приближался, Роджер мог разглядеть все большее количество деталей, вроде отдельных построек и пришвартованных судов, которых были десятки.

То, что издалека выглядело, как улицы, оказалось прозрачными крышами галерей, под которыми угадывался даже какой-то транспорт и движущиеся люди.

– Повезло нам, от Четвертого выходить удобно, – заметил Шульц, запуская программу швартовки. После чего отпустил джойстик и вздохнул полной грудью.

– А кто держит этот бардак? – спросил Роджер.

– Станцию-то?

– Да, станцию.

– Официально компания «Викинг Тоесто», но управляющим здесь Кавальо Родригес. Здоровый такой, седой холландер с порубленной ножом мордой. Они зовут его Генералом.

– Дурью торгует?

– Чем хочешь торгует, только деньги плати.

– А не ограбит?

– Не, ему своего хватает, а другие – да, так что деньгами при них лучше не светить.

Судно мягко ткнулось в захваты, и автоматически включилась местная проводная связь.

– По показаниям датчика судно встало штатно, – сообщил диспетчер.

– Да, с этим порядок, – согласился Шульц.

– У вас горючего меньше тридцати процентов…

– Хорошо, залейте до полного.

– Как будете платить?

– Пока никак, залейте в кредит.

– Одну минуту… Ага, нашел вас, «два – пятнадцать – двадцать семь – четырнадцать». Задолжностей нет. Хорошо, получите в кредит с пятипроцентной наценкой.

– Годится, хозяин. Заливай.

– Хоть здесь у тебя долгов нет, – усмехнулся Роджер, отстегивая ремни.

– О да! Два месяца назад расплатился – как знал, что придется воспользоваться. Идемте, я провожу вас до выхода. У вас вообще какие планы? Может, подождать, пока вы не определитесь?

Они зашли в каюту, где Роджер забрал свой чемодан и, уже остановившись возле выходного люка, сказал:

– Ты подожди меня полчаса, если не приду, отчаливай.

– Я могу и больше подождать.

– Нет, получаса будет достаточно.

Шульц открыл люк, и Роджер вышел на посеченную в рубчик платформу. Воздух попахивал пылью и машинным маслом, где-то работал гайковерт, а в дальнем конце швартовочного ангара гудела по рельсам вагонетка, доставляя к судам грузы.

Несколько замеченных Роджером рабочих были заняты своими делами и не обратили на него внимания. Гравитация местами прыгала – соленоиды давно не ремонтировали, и от этого Роджер ощущал короткие приступы тошноты.

Впрочем, с этим можно было мириться. Куда больше Роджера волновало то, как покинуть станцию поскорее и не оставить при этом следов, ведь за ним теперь гнались вражеские агенты, причем самые опасные – из пришлых.

Они обладали рядом способностей, о которых Роджер и не слышал, поэтому шансов выстоять против них у него было немного.

Роджер вышел на уличную магистраль, где слонялись десятки холландеров в разной степени опьянения. Выглядели они, как разбойники, все при оружии – холодном и огнестрельном, при этом у некоторых были тесаки размером с меч.

В ближайшем кабаке играла музыка, а в витрине, за испещренным пятнами от пуль бронированным стеклом, танцевала голографическая девица в крохотном купальнике.

– Эй, приятель, где здесь диспетчерская? – спросил Роджер у человека, который, на его взгляд, выглядел наиболее вменяемым.

– А что у тебя в чемодане? – заинтересовался громила, глядя на Роджера сверху вниз.

– Скажи, где диспетчерская, покажу, что в чемодане.

– Вон она, в башне синего домика. Отрывай чемодан.

– В домике и открою, – бросил Роджер и поспешил к сваренному из листовой стали зданию, покрашенному в синий цвет. На его крыше имелась одноэтажная надстройка цилиндрической формы, которая, видимо, и была диспетчерской.

– Э, стоять!.. Башку разнесу! Стоять!.. – начал угрожать холландер, переходя на бег, но Роджер уже завернул за угол.

46

В подъезде синей пристройки, в отличие от кабаков, было тихо, должно быть, здесь находились управляющие структуры станции. Возможно, даже сидел сам Генерал. Роджер встал в дальний угол и, когда преследователь вбежал следом, сказал:

– На, смотри свой чемодан.

И бросил багаж под ноги холландеру, а потом сделал шаг вперед и ударил того в живот.

Агрессор стал ловить ртом воздух, и Роджер сбил его локтем, а потом схватил за руку и затащил под лестницу, чтобы в ближайшее время он никому не попался на глаза.

Потом достал из его кобуры пистолет и, проверив обойму, покачал головой, в ней было всего четыре патрона. Однако и от такого трофея отказываться было нельзя, и Роджер сунул его за пояс.

Затем подхватил измученный чемодан и стал подниматься по лестнице, пока не уперся в прозрачную дверцу, за которой, спрятавшись за стойкой, сидел диспетчер, а на стене позади него светилось информационное панно со списком всех находившихся на причалах судов и отметками о том, какие проводятся работы – ремонт или заправка, время прибытия и время отправления. Это было именно то, что Роджеру требовалось, и он уже мог идти искать подходящий транспорт, однако следовало еще организовать оборону местных сил, и вооруженные холландеры очень бы для этого пригодились.

Толкнув прозрачную дверь, Роджер вошел в диспетчерскую и широко улыбнулся посмотревшему на него сотруднику.

– Тебе чего, парень? Это диспетчерский пункт, сюда вход запрещен!.. – строго заявил диспетчер, поднимаясь из-за стола. Настроен он был весьма решительно, и у него на ремне висела кобура.

– Я извиняюсь, конечно, просто спросил снаружи, где гостиница, а мне сюда указали. Может, перепутали, народ-то здесь пьяный.

Роджер снова улыбнулся, и диспетчер, смерив взглядом проезжего с чемоданом, успокоился. На злодея, по местным меркам, он совсем не тянул.

– Ясное дело – перепутали, – сказал диспетчер, опускаясь на место. – Гостиница через четыре строения – в красном домике. А ты по какому делу у нас? Продаешь, что ли, чего?

Диспетчер снова посмотрел на чемодан приезжего.

– Торгую понемногу, – пожал плечами Роджер, – то одним, то другим. Но у вас тут, я вижу, спокойно, ничего не разгромили…

Роджер осмотрелся с таким видом, будто действительно удивлен, что стены еще на месте.

– А почему здесь должно быть разгромлено?

– Несколько часов назад то же самое говорили на Бристоле, а теперь там разрушение и ужас.

– Ты чего несешь?! Кто ты такой?! – воскликнул диспетчер, снова вскакивая и хватаясь за кобуру.

– Я проезжий, только и всего, но краем уха слышал, что к вам едет Берта с Племянником.

– Какая такая Берта?

– Ты не слышал про Берту и Племянника? – сыграл удивление Роджер и засмеялся. – Да вы здесь, как в деревне, на чистых харчах и в полном спокойствии. Берта, дружок, заправляет всеми шалманами в северо-сигма-восточном секторе района. Она обещала схавать Бристоль и ваш Гуанчжоу. А Генералу пообещала медленную смерть, если не свалит до ее приезда. Они же вам вроде высылали свой ультиматум, вы что, не в курсе?

– Ну-ка, сволочь! Пойдем сейчас к Генералу!

– Да куда идти-то? Я побегу лучше прятаться, они уже на подходе – с Бристоля шпарят! Так что принимай решение сам, но не говори потом, что ничего не слышал!..

И, воспользовавшись замешательством диспетчера, Роджер выскочил вон, спустился по лестнице и, заглянув под нее, отметил, что сбитый им холландер понемногу приходит в себя.

– Вот и чудненько, – сказал себе Роджер, вышел в галерею и зашагал к далекому, но видимому указателю «Причал номер один».

Между тем местная публика продолжала развлекаться, напитки лились рекой, возле бильярдной дрались сломанными киями, а где-то на соседней галерее пару раз пальнули из пистолета.

Роджер оглянулся – в окнах синего домика метались тени, должно быть, пришли вести с Бристоля, и это всех взволновало. Видимо, скоро порядки на здешних улочках должны были поменяться, но Роджера это не интересовало. Ему был нужен Первый причал и двадцать восьмая ячейка, где стоял сухогруз «Лагонет», перевозивший образцы геологической породы для исследовательской компании. Он отправлялся уже через двадцать минут, и попасть на него было очень важно.

Капитана звали «М. Кранц», это Роджер тоже почерпнул с информационной панели в диспетчерской, однако хотелось узнать и прозвище, так было проще проводить неформальные переговоры.

Своим внешним видом Роджер привлекал внимание публики в галерее, и то один, то другой холландер останавливались и угрюмо смотрели вслед быстро шагающему незнакомцу – невысокому по меркам холландеров и одетому в дорожный костюм вместо байкерских штанов и куртки.

Однако пристать к нему никто не успел, Роджер свернул к первому причалу и снова почувствовал запах краски и технических жидкостей.

И гравитационные соленоиды – они здесь тоже были не в порядке, отчего походка становилась какой-то танцующей и возобновились приступы тошноты.

Вот и нужная ячейка, в ней обшарпанная корма с названием судна, однако входной люк был уже закрыт.

Неподалеку возились с генератором двое рабочих, Роджер посмотрел на них, но пока решил обойтись без посторонней помощи.

Он постучал в дверь кулаком, но едва ли через толстую обшивку пробивались какие-то звуки. Пришлось попросить у рабочих кусок трубы, и после второй серии ударов в двери сработали приводы, и она открылась.

В проеме появился рослый матрос в потрепанном комбинезоне.

– Чего надо?

– Я к старине Кранцу, – улыбнулся Роджер и поднял чемодан, показывая, что все не так просто.

– Ему ничего не надо, у него все есть. Проваливай отсюда.

Матрос взялся за рукоять, чтобы закрыть дверь, но Роджер сказал:

– Ты пожалеешь, если сделаешь это. У меня с Кранцем договоренность, я его давнишний поставщик. И почему я тебя не знаю, ты из новеньких?

Матрос смутился.

– Три месяца как нанялся.

– Ну понятно, пошли к капитану, а то мне еще до отхода выскочить надо, вы же сейчас отправляетесь?

– Через десять минут, – ответил матрос и посторонился, чтобы пропустить навязчивого гостя.

– Иди-иди, я за тобой, – повелительным тоном произнес Роджер, и матрос пошел вперед, а гость за ним с чемоданом в руке.

Едва матрос завернул за угол, Роджер юркнул в незапертую дверь энергобокса и, выглянув, крикнул:

– Эй, парень, я передумал! Зайду в следующий раз!..

И несколько раз топнул ногами, якобы удаляясь, а потом прикрыл дверь бокса и спрятался за трансформатором.

Матрос, ругаясь, прошел мимо, потом последовала пауза – должно быть, смотрел на причал – вышел странный гость или нет. Неизвестно, к какому выводу он пришел, однако Роджер услышал, как заработали приводы, закрывая и стопоря входной люк – до отправления оставалась пара минут.

Роджер перевел дух и вытер со лба проступивший пот, а трансформатор рядом с ним громко загудел – значит, двигателям подали нагрузку.

Вскоре мягко отошли захваты, и судно качнулось, давая слабую тягу и выходя из ячейки. Еще через пять минут малый сухогруз «Лагонет» уже уверенно набирал скорость, становясь на курс.

47

Роджер еще не принял решения, когда нужно выходить из убежища и что потом делать, как вдруг в боксе зажегся свет, и хриплый голос скомандовал:

– Ну-ка выходи, подняв руки, не то закрою тебя здесь и пущу аммиак из теплосистемы!..

– Уже выхожу, не стреляйте! – крикнул Роджер. – Чемодан с собой брать?

– Выходи с чемоданом!

Роджер выбрался из-за трансформатора и увидел у распахнутой дверцы капитана М. Кранца, который держал в руке огромный старый револьвер. Позади капитана стоял долговязый матрос с дробовиком.

– Медленно выходи в коридор, и никаких штучек-дрючек, пуля такого калибра разорвет тебя пополам!..

– Я знаю, сэр. Я знаю.

Роджер протиснулся в коридор и медленно пошел в глубь корабля.

– Стой! Куда пошел?

– Видимо, на допрос, сэр, – ответил Роджер, все еще держа руки вверху вместе с чемоданом.

– Не спеши! Приказы здесь отдаю я!.. Страйк, проверь бокс, может, он бомбу сунул!..

Матрос с опаской зашел в трансформаторную.

Роджер ждал, чувствуя, как затекает рука с чемоданом. Он хотел попросить капитана разрешить ему опустить руку с багажом, но пока следовало помолчать – пока матрос искал бомбу, капитан в коридоре оставался один и держал Роджера на мушке здоровенного револьвера со взведенным курком, а у старых систем бывали слабые спусковые крючки, поэтому следовало потерпеть еще немного и подержать чемодан на весу.

– Ничего нет, сэр!

– Точно?

– Да тут и прятать негде!..

– Ладно, страхуй меня, а ты опусти руку с чемоданом, но вторую держи поднятой.

– Спасибо, сэр, – поблагодарил Роджер. – Мне идти в рубку или в вашу каюту?

– А ты знаешь, куда идти?

– Бывал на таких судах, расположение знаю.

– Бывалый злодей, стало быть. Топай в кают-компанию, там попросторнее.

Судно было небольшим, посторонних в коридорах не оказалось, и скоро все трое добрались до кают-компании, крохотного помещения в двенадцать квадратных метров.

Здесь был узенький диванчик, небольшой раскладной стол, плоский экран видеопанели на стене и еще один стол в углу со сложенными на нем коробками настольных игр.

– Все, ставь чемодан, – приказал капитан, и Роджер исполнил приказ.

– Теперь два шага вперед.

Роджер опять повиновался.

– Оружие есть?

– Сзади за поясом пистолет.

– Вот ведь пройдоха, я даже не заметил. Страйк, на подстраховку!..

– Да, сэр.

Матрос встал справа от пленника и взял его на мушку, в то время как капитан приблизился и забрал пистолет.

Слышно было, как он проверил магазин и ухмыльнулся.

– Всего четыре патрона! Стало быть, натворил уже делов, да, парень?

– Это пистолет одного холландера, он хотел меня ограбить.

– И ты его пришил?

– Нет, сэр, просто дал чемоданом по башке и забрал пистолет.

– Что в чемодане?

– Я могу повернуться?

– Валяй.

Роджер повернулся и увидел два наставленных на него ствола.

– Сэр, я могу показать содержимое чемодана, но только вам как капитану.

Револьвер в руке капитана неуверенно качнулся, и он покосился на матроса.

– Хорошо, поверни к нему крышкой и открывай.

Роджер осторожно опустился на корточки, отпер замки и, повернув чемодан к капитану, поднял крышку.

– Так, ну и что это?

– Мои вещи, сэр.

– Поднимай их, я буду смотреть.

Роджер переложил все рубашки, пару трусов, носков и даже бритву, после чего капитан сказал:

– Закрывай.

Когда Роджер запер чемодан, капитан уже стоял с опущенным револьвером.

– Вы больше меня не опасаетесь, сэр?

– Страйк, можешь быть свободным.

– Точно, сэр?

– Куда уж точнее! Иди, помоги Биргхаму.

– Слушаюсь, сэр.

Матрос бросил на Роджера испытующий взгляд и вышел, закрыв дверь.

– С чего вы решили, что я больше не опасен, сэр?

– Присядь.

Роджер с облегчением опустился на диван, капитан на небольшой стул – напротив.

– Пистолет явно не твой, у тебя вещи в порядке, а оружие загажено и патронов некомплект. Этот ствол действительно был отнят у холландера, а потом ты понял, что, если не свалишь с Гуанчжоу в ближайшие четверть часа, тебя пристукнут дружки это парня, правильно?

– Правильно, – вздохнул Роджер. – Поэтому пришлось обмануть вашего матроса.

– Ну, и он не так-то прост. Пришел, доложил и сказал, что, возможно, ты на борту.

– У меня не было выхода, а напрямую к вам я не пошел – если бы отказали, остался бы на причале. Извините, сэр.

– Уже извинил. Но теперь вопрос следующий – что теперь с тобой делать?

– Довезите меня до безопасного места, проезд я оплачу.

– А как платить будешь?

– Имеются наличные.

– Уже лучше, – кивнул капитан, и Роджер по его выражению лица понял, что М. Кранц любит деньги. – А сколько ты можешь заплатить?

– Предлагаю тысячу риттеров.

– Хорошая цифра, но это только за проезд. А еще тебя кормить надо.

– Тогда еще пятьсот.

– Давай.

Роджер достал из брючного кармана намеренно смятые и некрупные ассигнации, чтобы у капитана не возникло соблазна ограбить его.

– Так… вот почти тысяча… – говорил Роджер, разглаживая деньги. – Ага, вот еще сотня, так… У меня вот в этом кармане еще деньги были. Ага! Ну все, ровно полторы тысячи.

Капитан взял деньги, еще раз пересчитал и убрал в карман.

– Итак, каюта у нас имеется. Доставлю тебя до Латойи – это двадцать часов ходу, мы там часть груза сбросим для местных геологов. Станция, конечно, поганая, хуже того – приграничная, но раз в неделю туда заходит каботажная посудина и с оказией вывозит всех на Котуран. Бывал на Котуране?

– Не бывал, сэр, но много слышал.

– Вот и побываешь.

– Спасибо, сэр.

– Ну а… – было видно, что капитан не торопится заканчивать разговор. Он все еще слишком мало знал о незваном госте. – Чем вообще занимаешься и как попал на Гуанчжоу?

– Я иногда путешествую там, где много туристов, ищу, с кем можно сыграть, – сказал Роджер и изобразил чуть смущенную улыбку.

– А-а! Так ты круизный катала!.. – воскликнул капитан.

– Ну, не то чтобы катала, сэр, играю честно, просто подбираю партнеров из тех, кто профан, но много о себе думает, считает себя знатоком карт. А чтобы не было криков, не жадничаю, играю по маленькой, иногда старушкам что-то проигрываю, чтобы хорошую репутацию получить.

– Неплохая позиция, но, судя по чемодану, в этот раз пожадничал?

– Каюсь, – закивал Роджер, вздыхая. – Попался один с пачками наличности. Он мне их прямо в каюте показал. По виду – лох, к тому же пьет во время игры. А как напьется, вытаскивает пачки денег и хвалится – дом продал.

– И ты решил его по пьянке обуть?

– Разумеется. Я полагал, что наутро он ничего не вспомнит, ну или почти ничего.

– А он вспомнил, да?

– Не только вспомнил, а сразу сказал, что его проигрыш не считается и что я должен немедленно вернуть деньги. Я, понятное дело, отмахнулся, а в обед ко мне подошли двое молодых людей, представились его родственниками и сказали, что с меня теперь тридцать штук до конца круиза, а уже к вечеру нужно отдать десять. То есть весь выигрыш. И показали мне пистолет – я даже поразился, как они пронесли оружие?

– И ты решил бежать! – угадал капитан, улыбаясь. Рассказ нового пассажира развлекал его.

– А что было делать? Заказал срочный транспорт, пришел какой-то там грузовик. Я запрыгнул и бежать. Сначала водила правил на Бристоль, но там началась какая-то заваруха, нас предупредили, что даже стрельба. Пришлось пристать к этому Гуанчжоу. А там ко мне сразу привязался здоровенный холландер, ну, дальше вы все знаете.

48

В то время как Роджер все дальше уносился от негостеприимного космического острова, на самом Гуанчжоу происходила полная мобилизация всех, кто еще мог стоять на ногах.

Весь трезвый состав собственной полиции Генерала шнырял по закоулкам станции, выволакивая тех, кто еще годился в солдаты. Поскольку информация оказалась неполной, Генерал был уверен, что к его владениям приближается вражеский отряд.

А началось все с того, что в дверь его кабинета, обставленного в стиле казенного бюро, вдруг постучался диспетчер.

– Босс, я могу войти?

– Войти-то ты можешь… – многозначительно произнес Генерал, отрываясь от сборника кроссвордов, к которым испытывал особую слабость.

– Я по важному делу!.. – прокричал под дверью диспетчер, и Генерал понял, что это не пустяк. Убрав в ящик кроссворды и спрятав карандаш, он развернул огромный порножурнал уровня «хард-профессионал» и сказал:

– Ладно, заваливай.

Диспетчер осторожно заглянул и, увидев на столе журнал, перевел дух – Генерал был в порядке.

– Босс, тут такое дело, ко мне один чудила забегал минуту назад – по виду фраер с чемоданом.

– А что в чемодане?

– Не успел спросить, но не это главное. Он сказал, что у нас могут быть проблемы…

– У кого у нас?

– Ну, скорее у вас, босс. Будто бы какая-то важная птица желает прибрать Гуанчжоу под свое крыло.

– Что за история? Ты накурился? – спросил Генерал, брезгливо кривясь.

– Нет, босс! Он только что от меня выскочил!.. – воскликнул диспетчер и указал рукой на дверь. – Спросил про гостиницу, а потом, дескать – вас еще не распотрошила Берта с Племянником?

– Берта?

Генерал поднялся из-за стола и прошелся по кабинету, поскрипывая высокими ботинками на шнуровке. Потом потер седоватую щетину на подбородке.

– Да, типа баба. Сказал, что на Бристоле они уже все перевернули, и мы следующие.

Генерал подошел к терминалу связи, снял трубку и набрал код связи с комендантом станции Бристоль. Они были немного знакомы и пару раз прокручивали совместные сделки. Совершенно чистые, без всякого криминала.

– Але! Комендатура станции!..

Этот голос был Генералу незнаком.

– Мне нужен комендант.

– А кто его спрашивает?

– Кавальо Родригес.

– Здравствуйте, сэр, я вас знаю. Я заместитель коменданта лейтенант Грунзел, и у нас тут такое творится… Была перестрелка, и комендантское отделение пыталось арестовать налетчиков, но им удалось уйти! Комендант легко ранен.

– Сколько их, куда они подевались?

– Налетчики? Ну, сколько их, мы точно не знаем, сэр, они прибыли на нанятом трейлере, и сколько их внутри, неизвестно.

– А что же ваши пограничники, так их разэдак?

– У них собственный график, но они обещали подскочить попозже.

– Обещали… – пробурчал Генерал. – Но судно у этих налетчиков точно одно?

– Да, сэр! Судно одно – совершенно точно. Я сам видел его через систему наблюдения.

– Давно они убрались?

– Шесть с половиной часов, сэр.

Не прощаясь, Генерал швырнул трубку и повернулся к диспетчеру:

– Кликни Хорни и Плужера – пусть бегут сюда, а сам возвращайся на пост и гляди в оба!

– Я понял, босс! Я понял!..

Диспетчер выскочил вон, забыв прикрыть дверь. В другой раз Генерал его за это крепко бы приложил, но теперь только глянул на дверной проем и вернулся за стол. В коридоре послышался грохот – подручные неслись со всех ног.

Они влетели в кабинет с пистолетами в руках и стали дико озираться в поисках врага.

– Вы чего, совсем с дуба рухнули?! – начал злиться Генерал.

– Кивер прокричал, что нападение и чтобы мы бежали сюда!.. – развел руками Хорни, опуская пистолет.

– Все так и не так. Кто-то совершил налет на Бристоль, есть информация, что мы следующие.

– Да кто на такое решится, босс?! – не поверил Плунжер, поводя богатырскими плечами.

– Вроде какие-то беспредельщики, пока информации немного. Ждем атаки, примерно через полтора часа. Сколько их – тоже неизвестно, но идут на одном трейлере.

– И что, будем встречать?

– Будем встречать, поэтому сейчас нужно собрать людей – и наших, и публику. Оружие имеется у всех, поэтому их сразу на передовую. Вся организация войска на тебе и твоих ребятах, чтобы через полчаса у нас было ополчение.

– Босс, а может, отпихнем их как-нибудь? Можно, баржей протараним или еще как?

– Можно, конечно, но тогда мы ничего не узнаем – кто они, откуда, зачем прибыли. Вдруг это только разведка, мы их приберем и не будем знать, откуда ждать следующего скачка. Поэтому принимаем бой или берем их в плен – это как получится. И еще, информация пришла от какого-то приезжего с чемоданом, это он все Киверу выдал. Ты, Плунжер, найди этого приезжего – у нас тут редко кто с чемоданами ходит, да и камеры кое-где имеются. В общем, он мне нужен.

– Понял, босс, найдем.

49

Спустя сорок минут на ближайшей к причальным ангарам галерее было собрано войско из полутора сотен холландеров разной степени опьянения. Охранники Генерала строили их, объясняли задачу, проверяли оружие и выдавали патроны тем, у кого не было.

Сам предводитель нервно прохаживался перед синим домиком. Из-под его кожанки выглядывал компенсационный жилет, а на поясе висела сумка с индивидуальным дыхательным аппаратом – на тот случай, если в результате перестрелки будет нарушена герметичность станции.

Подбежал запыхавшийся Плунжер с крупнокалиберным пистолетом-пулеметом в руках.

– Его нигде нет, сэр, но работяги с первого причала сказали, что видели, как он стучался в дверь сухогруза «Лангонет».

– То есть он так быстро смылся? Закинул информацию и свалил?

– Не знаю, босс, – пожал плечами Плунжер.

Генерал вздохнул. В качестве исполнительного громилы парни вроде Плунжера были очень эффективны, однако это было их пределом.

– Отправь в диспетчерскую подмену для Кивера, а тот пусть спустится сюда.

– Слушаюсь, босс.

Через минуту слегка напуганный диспетчер стоял перед Генералом и озадаченно посматривал на собирающееся войско. Из его башенки этих приготовлений видно не было, и теперь он очень удивился.

– Так, Кивер, давай еще раз – чего хотел этот парень? Чего он говорил? – спросил Генерал, стараясь не выглядеть слишком сердитым, потому что Кивер от страха мог забыть какие-то важные детали.

– Он спросил, как пройти в гостиницу… Сказал, заблудился…

– А как он выглядел, боевой или не очень?

– Фраер с чемоданом, босс, вот и весь портрет. Невысокого роста – не чета холландерам. Такого раздавят и дальше пойдут.

– Что, вот так просто забрался к тебе на третий этаж, чтобы про гостиницу спросить?

– Ну… – Кивер помялся. – Вроде он на панель пялился, на расписание…

– Та-а-ак, – кивнул Генерал. – Спрашивал про гостиницу, а сам пялился на расписание и потом свалил на сухогрузе.

Расталкивая ополченцев, к Генералу протиснулся Хорни, держа за локоть холландера с разбитой физиономией.

– Вот, босс, он тоже видел человека с чемоданом! Говорит, тот у него ствол отжал.

– Ствол отжал? – переспросил Генерал, смерив взглядом рослого холландера. – Да как у него получилось?

Пострадавший только пожал плечами.

– Сам не пойму. Сказал ему – давай чемодан, он раз-два, и все, дальше темнота.

– Так ты, Кивер, говоришь, раздавит и дальше пойдет? – ехидно спросил Генерал.

– Босс, да я что, с ним дрался, что ли? – заголосил диспетчер. – Да по виду он пиджак пиджаком, зачем мне придумывать-то?

– Ладно, Кивер, свободен, – сказал Генерал. – Побитому дайте ствол, пусть тоже участвует.

Холландера увели, диспетчер вернулся на место.

– Что же получается, Плунжер? – вслух произнес Генерал. – Человек прибыл, дал по башке дураку, забрал ствол, поднялся в диспетчерскую, спросил, как пройти в гостиницу, срисовал расписание и смылся отсюда, предварительно предупредив об опасности. Какой во всем этом смысл, а?

– Я не знаю, босс, уж больно запутанно…

– Идет! Иде-от! – послышался с лестницы голос Кивера.

– Чего идет? – уточнил Генерал.

– Идет трейлер!.. Пятнадцать минут подлета!.. Мне опрашивать?

– Опрашивай! Спроси, что за груз, и дай швартовку на четвертый причал!..

– Слушаюсь, босс!

Возникла пауза, притихли даже ополченцы, понимая, что именно сейчас будет приниматься важное решение.

– Сказал, что груза нет, только пара пассажиров!.. – спустя полминуты прокричал Кивер. – Пошел на четвертый причал, восемнадцатая ячейка!..

– Ну, может, и двое, хотя не очень в это верится.

– Шняга, босс, – покачал головой Плунжер.

– Похоже, что так. Внимание всем! Выдвигаемся в ангар четвертого причала! Вперед!..

50

Ополчение было разделено надвое. Половину завели в правую часть ангара, половину в левую и, чтобы они не перестреляли друг друга, решили, что открывать огонь будет только одна из групп и ни в коем случае обе.

– Только они сориентируются и начнут отвечать, мы скомандуем правым прятаться, а левые откроют огонь в тыл беспредельщикам.

Такую тактику предложил Генералу Хорни, и тот с ней согласился, хотя допускал, что кого-то из своих все же подстрелят. Но это его не беспокоило, рабочих ангара он вывел, они были ценным ресурсом, а пьяных холландеров тут хватало, и желающих оттянуться на станции было столько, что Генералу приходилось отказывать некоторым командам, чтобы на Гуанчжоу не случилось перенаселения.

Собственной гвардии Генерала предстояло сыграть роль главного заслона и прикрывать выход из ангара в галереи. Тому, что в трейлере лишь пара пассажиров, разумеется, никто не поверил, и все настраивались на серьезную драку.

Тем временем диспетчер по проводному каналу докладывал о маневрах подходящего судна, и Хорни, стоя у стены с трубкой в руке, передавал Генералу все, что узнавал Кивер.

Пользоваться радио они не решались, боясь, что коварные беспредельщики перехватят волну и узнают о приготовлениях гарнизона.

Когда трейлер начал швартоваться, Генерал и Хорни подбежали к выходу на причал, чтобы из укрытия наблюдать выход врага из транспорта.

Припав к холодному железу, Генерал видел, как корма трейлера штатно коснулась магнитных захватов и распахнула швартовочные шторки, пневмоизоляторы которых травили воздух и сразу покрылись инеем.

Генерал подумал, что после всех этих приключений следует заняться ремонтом, дальше откладывать было уже нельзя. Между тем кормовая дверца открылась, и на причал вышел человек в легком пальто. По виду какой-то дурачок. Он переваливался при ходьбе, гримасничал, а еще подергивал головой.

Следом за ним вышла старуха с чемоданом на колесиках. Она что-то сказал дурачку, тот взял чемодан и покатил по причалу, все так же по-дурацки переваливаясь и корча рожи неизвестно кому, а старуха за ним едва поспевала.

– Это подставные пассажиры, босс! Те самые – заявленные! – шепотом сообщил Хорни.

– Без тебя знаю. Но что задумала основная команда? Когда они появятся?

А пока Генерал и его войско готовились отразить нападение противника, владелец трейлера сидел в кабине в пилотском кресле и с ужасом глядел на мигающую лампочку наручников, которыми был скован.

– Не вздумай пошевелиться, дружок, иначе тебя разнесет в клочья, – посоветовала ему пассажирка – ужасная старуха, захватившая его в заложники. Еще двенадцать часов назад он был счастлив, что получил этот заказ, а теперь не знал, что и думать!

А пугавшая его старуха уже покинула судно и вместе со спутником и чемоданом на колесиках ковыляла в сторону ангара.

– Ну что, майор, какие будут соображения? – спросила она у «племянника».

– Мэм, тут все очевидно, они ждут нас в ангаре.

– А кто их предупредил?

– Те, кто остался на Бристоле.

– Те, кто остался на Бристоле, – повторила старуха. – Соленоиды здесь слабоваты, как думаешь?

– Да, мэм. Они экономят на всем.

– Тогда начнем с гравитационных зарядов, это станет для них сюрпризом.

– Полагаю, что так, мэм.

– Только смотри, в этой свалке не пристрели курьера.

– Мэм, я помню, что в идеале мы должны взять его живым.

– В идеале.

Старуха покачала головой.

– В идеале, он должен был оказаться тупым, как все эти аборигены, а он шустрый. Ты это заметил, майор?

– Да, мэм, он доставляет нам неприятности.

– Смотри не подстрели его.

– Не подстрелю, мэм.

– Ты всегда говоришь – не подстрелю, а потом подстреливаешь, как в Гангао.

– Но это случилось при обкатке нашего нового формата, мэм, теперь это не считается.

– Не забывай корчить рожи, пожалуйста, мы должны быть в образе.

– Извините, мэм.

51

Не дойдя до ворот ангара шагов двадцать, неожиданно для гарнизона станции странная парочка начала метать гравитационные гранаты. Те запрыгали по полу, звонко лопаясь и опаляя все вокруг безопасным синеватым пламенем, но оставляя после себя большие пятна отключившихся соленоидов. За несколько секунд треть площади ангара перестала держать гравитацию, находившиеся поблизости ополченцы стали взлетать, и атакующие перешли на фугасно-осколочные гранаты, отчего оборонявшиеся начали нести заметные потери.

– А почему же мы бросаем осколочные, если не хотим подстрелить курьера? – прокричал майор, бросая одну гранату за другой.

– Потому что я отдала такой приказ, – ответила старуха, выглядывая из-за ворот ангара.

– Почему же вы отдали такой приказ, мэм? – усмехнулся майор.

– Давай снова гравитационные и швыряй их подальше – все крысы спрятались в тупиках!..

– Слушаюсь, мэм!

Теперь гравитационные гранаты стали подбрасывать ополченцев целыми десятками. Паника в ангаре усилилась, огонь велся всеми и во всех направлениях. Кричали раненые, в воздухе носились люди, оброненное оружие и целые рои стреляных гильз, где-то включалась гравитация, и тела с грохотом падали на металлический пол.

Этот ужас продолжался минут пять, пока у всех не закончились патроны, потом остались только крики, ругательства и причитания.

– Я понял, мэм, почему вы приказали бросать фугасы.

– И почему?

– Потому что наш курьер слишком хитер, чтобы оказаться в этом бардаке.

– Браво, майор. Похоже, там все успокоилось.

Старуха выглянула еще раз и достала из наплечной кобуры невиданное в этих местах оружие.

Майор открыл кофр на колесах и выхватил похожее, однако значительно больших размеров.

– Я готов, мэм.

– Вперед, – скомандовала старуха, и они зашли внутрь разгромленного ангара, где все еще летали в невесомости не только раненые и убитые, но и ящики с каким-то оборудованием, мусор и оружие. То и дело раздавались призывы о помощи, где-то включались соленоиды, и все, что висело над ними, обрушивалось на пол. Старуха уверенно шла по телам холландеров, обозначивших тропы с работающей гравитацией, Племянник следовал за ней.

Они быстро миновали ангар и вышли в галерею. Группа автоматчиков тотчас открыла по ним огонь, но майор оказался быстрее, и залп из его оружия разметал наваленные из ящиков преграды.

Обожженные гвардейцы были еще живы, когда старуха стала подходить к ним поочередно и спрашивать:

– Человек с чемоданом – где он? Кто скажет, того не убью.

Но мало кто мог ответить на ее вопрос, и она без сожаления стреляла раз за разом, пока не попался Хорни. Он тоже был ранен, но пулей от своих, полученной в беспорядочной перестрелке.

– Я скажу, бабуля, скажу! Я знаю, где он!

– Отлично, говори, – улыбнулась старуха.

Хорни перевел дух, зажимая рану в боку и собираясь с силами.

– Он сбежал два с половиной часа назад, на сухогрузе «Лагонет»…

– Куда направился сухогруз?

– Я не знаю, но вы можете узнать в диспетчерской, это здесь, – Уотсон кивнул на здание. – Синий дом, третий этаж – в башенке…

– Хорошо, живи.

Старуха направилась к синей постройке, и майор последовал за ней, поглядывая по сторонам и держа наготове свое мощное оружие.

Когда они уже заходили в синий домик, в дальнем конце галереи появилась группа с автоматическими винтовками, но не успели они прицелиться, как майор сделал еще один выстрел и разметал стрелков в пыль.

Старуха даже не оглянулась, она была уверена в своем напарнике.

Поднявшись на третий этаж, она перевела регулятор оружия на минимальную мощность и не ошиблась – перепуганный диспетчер был готов защищаться и выстрелил через стеклянную дверь, едва на лестнице появились чужаки.

Старуха тотчас прыгнула к стене рядом с дверью, майор замер на лестнице.

– Может, лучше я, мэм?

– Не мешай, – буркнула старуха и, вскинув оружие, выстрелила через разбитую дверь.

Диспетчера отшвырнуло в угол, и агенты беспрепятственно вошли в помещение.

– Не убивайте, я не хотел! Я испугался!.. – завопил диспетчер, выставляя вперед окровавленную руку.

– Поднимайся и скажи, куда пошел сухогруз «Лагонет», – потребовала старуха.

– А тут мило… – заметил майор, оглядывая диспетчерскую.

– Не паясничай, – бросила через плечо начальница. – Ну так что, будешь говорить или мне добить тебя?!

Старуха прицелилась диспетчеру в лоб.

– И… извините… просто очень больно… Я поднимусь и найду маршрутный лист…

Зажимая рукой простреленное плечо, диспетчер подошел к монитору и начал тыкать в клавиатуру окровавленными пальцами. Подошедший к нему майор следил за действиями диспетчера, чтобы тот не сделал ничего лишнего, вроде вызова какого-нибудь полицейского спецназа.

– Вот, господа, вот его лист, – сказал диспетчер и сделал шаг назад, чтобы майору было лучше видно.

– Так, – сказал тот. – Остров поддержки Латойя, платформа четыреста тридцать восемь.

– Временной график указан? – спросила старуха.

– Да, мэм, я все запомнил, можете его пристрелить.

– Нет-нет! Пожалуйста! – снова завопил диспетчер. – Я все вам расскажу, дорогая Берта, этот человек с чемоданом – это он вас предал, это он рассказал нам, что вы сюда летите с вашим подручным – Племянником, чтобы напасть! Если бы не он, вы не встретили бы никакого сопротивления! Это все он!..

От волнения раненый потерял сознание и свалился возле стены. Старуха брезгливо скривилась и покачала головой.

– До чего же они восприимчивы к боли. А ведь его ранение – всего лишь повреждение периферийных участков, не задействованных в обеспечении основных функций организма.

– Я тут вижу наш трейлер, – заметил майор, нагибаясь над монитором.

– И что с ним?

– Мало горючего – пятнадцать процентов.

– Давай, заправь его.

– Минуточку, мэм, последите пока за дверью… – сказал майор, нажимая кнопки на клавиатуре. – О, да у нас, оказывается, долг!

– Большой?

– Да, помечено, что кредит закрыт, дальше только за деньги!..

– Ужас какой, – покачала головой старуха, потом выглянула в окошко, но ничего не увидела – оно было неудобно расположено.

– Поторопись, майор.

– Да, полковник… Я уже все разблокировал, наш трейлер теперь ничего не должен. Все, у нас полный бак!

– Уходим, – сказала старуха и, когда майор отошел к двери, добавила оружию мощности и одним выстрелом разнесла компьютерный блок.

– А этот? – кивнул на раненого майор.

– Он сможет говорить только через неделю. Боекомплект стоит дороже.

Агенты вышли в галерею и, осмотревшись, поспешили к ангару, где за время их отсутствия почти ничего не изменилось, не считая того, что кому-то уже оказывали помощь, но на агентов никто не обратил внимания.

Они проскочили ангар, выбрались на причал, и майор подобрал брошенный кофр на колесах.

– Я все больше начинаю уважать нашего друга, – заметила старуха, когда они подходили к трейлеру. – Он придумал нам имена, подходящую легенду и подставил под огонь этого сброда. И все на ходу, проездом, так сказать.

– Ему не откажешь в смекалке, Берта, – усмехнулся майор.

– Да уж, Племянничек.

На борту их ждал бледный вспотевший пилот, который едва дышал от ужаса, потому что сигнальный огонек на его наручниках стал мигать чаще.

– Привет, начальник! – сказал ему майор, опускаясь на соседнее – штурманское кресло.

– О, это вы! – с облегчением произнес пилот.

– А ты думал, про тебя забыли, Джон? – спросила старуха и оскалилась в своеобразной улыбке. Потом достала крохотный пульт и нажала кнопочку, после чего огонек на наручниках погас, сработал звуковой сигнал, и замки открылись.

– Чик-чик, и ты свободен.

– Огромное вам спасибо, госпожа…

– Берта, – подсказал майор, пряча ухмылку.

– Большое спасибо, госпожа Берта, а можно, я теперь в туалет схожу? Сил больше нет терпеть!

– Племянник, вы не против физиологии Джона?

– Нет, конечно.

– В таком случае сводите его в туалет. И побыстрее там оборачивайтесь, нам нужно немедленно стартовать на эту, как ее…

– Латойю, госпожа Берта.

52

Путешествие до Латойи Роджер не назвал бы приятным. Капитан запретил ему выходить из каюты, поскольку боялся, что кто-то из экипажа расскажет владельцу, а тот потребует отчет о пассажирах и полученных деньгах. Поэтому даже в гальюн Роджер ходил в сопровождении долговязого Страйка и делал все свои дела, пока тот придерживал двери других отсеков.

Чуть ли не с боем пришлось вырывать право помыться в душе. Капитан согласился, но лишь во время ночной смены. Вода оказалась синтетической и едва теплой, и от такого мытья Роджер не получил удовольствия, только сам факт помывки, и ничего более.

До станции дошли за восемнадцать часов вместо двадцати, опережению графика помог космический ветер со стороны звезды Бентерес, и когда наконец встали к причалу, капитан М. Кранц заставил Роджера надеть старую матросскую куртку с бейсболкой и только в таком виде первым отпустил с судна.

– Если кто-то из наших тебя увидит, придется как-то отмазываться, – пояснил он и на прощанье похлопал Роджера по плечу. Пистолет, кстати, он не вернул, но Роджер и не напомнил. Оружие было слишком громоздким – такие нравились холландерам, а он был привычен к чему-то более незаметному.

Двинувшись в глубь построек станции, Роджер обнаружил небольшую гостиничку на десяток крохотных номеров, однако и среди них оказались апартаменты класса «люкс», располагавшие унитазом и узкой душевой кабиной, отгороженной от «спальни» пластиковой занавеской.

Владелец гостиницы, пузатый бородач невысокого роста, был одет в гавайку и шорты, при том что кое-где на станции при дыхании был виден пар. Но бородача это не смущало.

– Почему вы в такой одежде? – спросил Роджер, когда тот показывал ему номера.

– Потому что хочется праздника.

– Так почему не поселиться на Котуране?

– Там работы нет. И города слишком людные, а я люблю, когда потише и народу поменьше. Суета напрягает.

– Понятно. Сколько стоит этот ваш «люкс»?

– По минимуму – триста в сутки.

– Недешево, – покачал головой Роджер. Цена для него была подходящей, однако в таких местах выглядеть путешествующим богачом было небезопасно.

– Недешево. Но можете взять кубрик с общим сортиром – всего семидесятник.

– Ну хорошо, а почему триста – это минимум? От чего зависит цена?

– За триста вода в душе синтетическая. За четыреста я подключу настоящую.

– Заманчивое предложение, – произнес Роджер, почесав подбородок.

– А то! Уж я в этом понимаю! – усмехнулся хозяин.

– Триста пятьдесят.

– Ладно, только для вас, мистер. Вы мне просто понравились, но деньги вперед и лучше наличными.

– Разумеется, наличными, – согласился Роджер и, сделав всего один шаг, оказался посередине комнаты. Потом поставил чемодан и стал доставать из карманов смятые ассигнации, давая понять, что денег он не печатает.

– Отличненько! – обрадовался хозяин, пересчитывая деньги. – Чего-нибудь покушать доставить?

– А тут имеется заведение?

– Сублиматы, конечно, но готовит их толковый повар.

– Откуда здесь такой?

– С планеты удрал.

– А от кого удрал?

– От белой горячки. Здесь выпивку достать трудно, так что ему в самый раз.

– Когда придет ближайший каботаж?

– Через трое суток.

– Понятно, – вздохнул Роджер. – Ну ладно, спасибо. Я немного отдохну, а потом выйду посмотреть, что здесь да как.

– Конечно, милости просим.

53

Роджер порядком устал от этой скачки, сказывался перерыв в карьере. Он бы с удовольствием отоспался в отельчике, если бы не погоня и не предельная решимость охотников. Но отказать себе в удовольствии принять душ Роджер не смог, и хозяин не обманул, из рассекателя действительно лилась вода, причем почти горячая, не то что на сухогрузе.

Вытеревшись одноразовым полотенцем, Роджер надел свежую рубашку, причесался и облачился в свой дорожный костюм. Теперь он был готов выйти на разведку в надежде найти какой-нибудь транспорт до Котурана – ждать трое суток он не мог.

К тому же ему требовалась поддержка, а с планеты можно было связаться со службой.

Когда Роджер вышел из номера, хозяин сидел за стойкой, надуваясь отваром из фруктового сублимата.

– Да вы теперь просто огурчик, мистер…

– Флойд.

– А я – Эдди.

– Очень приятно, Эдди. Я выйду пройдусь.

– Пройдитесь, сэр, но тут особенно ходить некуда. Правда, в заведении, помимо дорогущего спиртного, имеются три девки.

– Здесь есть женщины?

– Да, если угодно. Не первый сорт, конечно, но здешние и такому рады. Если будет нужно, я договорюсь о скидке, у меня с ними договор – они иногда в моих номерах работают.

– Спасибо, Эдди, если возникнет необходимость, я обращусь именно к вам. Кстати, там у меня багаж остался…

– Дверь уже заблокирована, мистер, без вас туда – ни муха, ни мышь.

– Понял, – кивнул Роджер и вышел из отельчика.

Кафе его, понятное дело, не интересовало. Едва ли там можно было встретить того, кто ему требовался. А требовался ему человек вне системы – пьяница, лентяй или непризнанный гений. Другие не могли предложить никакой альтернативы и стали бы тупо бубнить про каботажник через трое суток. Здешний маленький бизнес держался на проезжих, поэтому местным было выгодно, чтобы человек с деньгами застревал тут надолго.

В ангарах первых двух причалов было тихо и скучно, в одном на полу сидел ремонтный рабочий и что-то ел из судка. В другом трое лениво перебрасывались в карты и почти не разговаривали. Видно было, что все новости они уже обсудили.

В ангаре третьего причала дым стоял коромыслом – курящий сварщик ловко сшивал листы какого-то хитрого ящика, возможно, будущего сейфа. В антрацитно-черных защитных очках и с сигаретой в зубах он выглядел злодеем из детского мультика, и вспышки сварки только добавляли его образу натуральности.

Заметив постороннего, сварщик сделал перерыв, поднял очки на лоб и, затянувшись поглубже, бросил укоротившийся окурок в угол.

– Скучно здесь? – спросил он, выпуская дым в сторону.

– На Котуране было бы лучше, – согласился Роджер.

– Лучше – это конечно, но где Котуран и где мы.

– И каботажа ждать трое суток.

– А ты спешишь? – спросил сварщик и, порывшись в карманах робы, достал пачку сигарет и снова закурил, затягиваясь с такой жадностью, словно сидел без табака неделю.

– Не то чтобы спешу, но валить нужно срочно, – признался Роджер и нервно хихикнул. Получилось даже лучше, чем он хотел.

– А чего так? Натворил чего?

– Не то слово. Закрутил с одной бабой, а у нее муж маньяк какой-то…

– Понятно. А баба-то хоть стоящая?

– Да, все при ней. А застукал он нас на Бристоле – мы думали, далеко спрятались, но у него все ниточки в руках, он в таможенном департаменте служит.

– И оружие при нем?

– Оказалось, что да, но я быстро бегаю.

– Ну так спрячься и сиди, ты же не на лайнере сюда прикатил, на попутке, значит, никакой регистрации.

– Ты его не знаешь, – покачал головой Роджер и вздохнул. – Думаю, часов за десять он сюда доберется, а тут от него нигде не спрячешься, он же таможенник.

– Да, эти шуровать умеют, – задумчиво произнес сварщик, снова затягиваясь. – И что будешь делать?

– Не знаю, думал, может, какого найму…

– Да тут нет никого. К нам приходят каботажники, бросают пассажиров и груз, а потом гуляют дальше. У нас только перевалка, даже топливом не заправляем.

– А частника не найдется из местных? Ну, какого-нибудь своего борта?

Сварщик почесал в затылке и покосился на лежащий чуть в стороне набор – сварочный пистолет, очки и пару защитных рукавиц.

– Есть у меня один коллега. Ну как коллега – напарник. Он сейчас отдохнуть отошел.

– У него есть транспорт?

– Ну как транспорт? Фелюга. Последний раз он на ней год назад на Котуран мотался.

– Отлично! А где я могу его найти?! – обрадовался Роджер.

– В том конце вагончик видишь?

– Он в вагончике?

– Ну как в вагончике. Вход через вагончик, а дальше дыра в стене, и у него там лежка. Он как собака – в будке любит спать.

– Хорошо, пойду поищу, – сказал Роджер и поспешил к вагончику, где, возможно, находился его шанс на спасение.

54

Вагончик оказался завален разными ремонтными припасами – ящиками с болтами, гайками, заклепками и сварочными принадлежностями, а под металлическим верстаком в стенках вагончика и самого ангара была прорезана дыра, в которой, по-видимому, и находился владелец фелюги.

– Эй, мистер! – обратился в нору Роджер, там было так темно, что самого жильца он не видел.

– Кто там? Ты, Фред?

– Нет, мистер! Меня зовут Макс Флойд, и я бы хотел поговорить с вами.

– А ты не глюк? – прозвучало из норы, и потом оттуда выглянул ее обитатель. – Нет, не глюк, – ответил он сам себе и на четвереньках выполз из-под верстака. Потом поднялся на ноги и протянул Роджеру грязную руку. Тот ее с энтузиазмом пожал и повторил:

– Макс Флойд!

– Барни Вулфовиц. Раньше я жил другой жизнью, вы мне верите?

– Конечно, мистер Вулфовиц, я сразу вижу благородного человека, во что бы он ни был одет и чем бы ни занимался.

– Давайте выйдем отсюда.

– Давайте.

Он вышли из вагончика в ангар, и Вулфовиц пригладил редкие рыжеватые волосы.

– Было время, мистер Флойд, когда я жил подобно свободной птице, понимаете?

– Отчасти, мистер Вулфовиц, – осторожно заметил Роджер, чтобы не сказать какую-нибудь бестактность. Люди, подобные Вулфовицу, бывали весьма ранимы.

– Я мог бы рассказать вам много интересного, но не хочу докучать.

– Не сомневаюсь, что в ваших рассказах может быть много поучительного, мистер Вулфовиц, но я думаю, что у вас еще будет возможность рассказать мне все, что пожелаете.

– Возможность?

– Ну да. У вас, я слышал, имеется транспорт.

– Фелюга не продается.

– Я не хочу ее покупать, мистер Вулфовиц, я хочу вас нанять.

– Нанять? – Вулфовиц грустно улыбнулся и неодобрительно покачал головой.

– Что, фелюга не на ходу?

– Нет, фелюга в порядке, даже заправлена.

– Тогда, может, смотаемся на Котуран?

– А вы знаете, сколько это может стоить? Вы знаете, какая сумма может заинтересовать Барни Вулфовица?

Это было произнесено с таким пафосом, что Роджер подумал, прежде чем ответить.

– Могу предположить, мистер Вулфовиц, что предложение должно весить не одну тысячу кредитов.

Теперь задумался Вулфовиц. Его взгляд сделался осмысленным, глупая улыбка слетела с губ.

– Вы что, правда хорошо заплатите?

– Если отчалим в течение часа – пять тысяч наличными по прибытии на орбиту Котурана.

Вулфовиц судорожно сглотнул и нервно вытер ладони о грязную куртку.

– Хорошо, камрад, только я хотел бы увидеть эти деньги.

– Не вопрос, камрад, – в тон ему ответил Роджер. – Покажи фелюгу, и увидишь деньги.

– Резонно, – согласился Вулфовиц. – В таком случае идем прямо сейчас.

– Идем, приятель.

Вулфовиц сразу взял высокий темп, так что Роджер за ним едва поспевал. Когда они пробегали мимо первого сварщика, тот крикнул:

– Ты куда, Барни?

– Скоро буду! – не оборачиваясь, ответил тот.

А Роджер подумал, что назвал правильную сумму и теперь никаких задержек не будет.

– Подожди секундочку! – крикнул он, и Вулфовиц остановился. Роджер подбежал к обрезку от стальной болванки, весившему килограммов двадцать, затем подхватил кусок упаковочного пластика и быстро завернул в него болванку. Потом с этой тяжестью зарысил обратно в ангар, поставил возле стены и, достав из кармана пять риттеров, протянул первому сварщику.

– Чего это?

– Это тебе за услуги… – сказал Роджер.

– Нет, я про ту хреновину спрашивал, – сказал сварщик, кивая на сверток у стены.

– Я даю тебе пять кредитов, чтобы ты сохранил этот сверток до нашего возвращения.

– Ну хорошо, – пожал плечами сварщик, убирая деньги в карман. А когда Роджер убежал, поднялся, выглянул из ангара и, убедившись, что владелец свертка ушел, вернулся и распаковал его.

Недоуменно посмотрел на кусок железа, поскреб его ногтем, потом завернул как было и вернулся к работе.

55

Чтобы увидеть фелюгу Барни Вулфовица, Роджеру пришлось лезть за ним через сваленные ящики, протискиваться между стенами ангаров, штабелями каких-то бочек и строительных конструкций. Барни был верен своей манере и спрятал фелюгу между двумя навсегда пришвартованными баржами, которые когда-то поставили для сбора мусора, но потом забыли, и теперь они играли роль балансовых масс, помогая станции не сорваться с системной точки во время гравитационных штормов.

– Вот, – сказал Барни, останавливаясь возле самодельной причальной ячейки, которую, вне всякого сомнения, он тоже сделал сам. Вокруг ее кривых шторок на стене виднелись шрамы от сварки и потеки металла.

– Отлично, Барни. А дверь откроешь?

– Открою.

Вулфовиц толкнул дверцу, и она отошла в сторону. На судне зажглось желтоватое освещение, и Роджер следом за Барни пригнул голову и протиснулся на борт фелюги.

Здесь пахло мышами, ржавчиной и затхлыми тряпками. А внутренняя отделка выглядела, как у автомобиля, пролежавшего пару лет на дне водоема.

– Панель включишь?

– Пожалуйста…

Барни щелкнул тумблером, и на ободранной панели с торчавшими снизу проводами стали медленно, словно нехотя, загораться индикаторные огоньки приборов. Имелась даже навигация и радар с тусклым экраном.

– Ну что, удовлетворены? – спросил Барни.

– Да, – сказал Роджер и вытащил из кармана приготовленные пять тысячных банкнот.

– Ух ты!

– Вот именно, «ух ты». Можешь даже потрогать, – сказал Роджер и дал Вулфовицу подержать одну банкноту.

Тот помял ее, понюхал и зажмурился от восторга. Потом вернул деньги и спросил:

– Ну что, когда рванем?

– В отеле у меня багаж. Я должен сходить за ним, а тебе вот…

Роджер протянул пятьдесят риттеров.

– Сходи в кафе или что там у вас имеется, возьми воду и еду. Справишься?

– Разумеется, мистер Флойд!..

– Хорошо. До встречи здесь же через пятнадцать минут.

– Заметано!

– И разумеется, придумай что-нибудь про пикник с приятелем, когда спросят, куда столько провизии.

– Ах да, конечно! Я все понял! – заверил Барни, и Роджер двинулся в обратную сторону, еще раз запоминая весь путь до тайного причала.

Миновав многочисленные завалы, он выбрался на отрытое пространство, отряхнул запылившийся пиджак и поспешил в отель.

Там его встретил отельер, который сидел на прежнем месте и перелистывал засаленный журнал.

– О, мистер Флойд! Ну как вам наши красоты?

– Красоты еще те, – на ходу бросил Роджер и услышал, как оперативно сработала разблокировка двери.

Он вошел в номер и, подойдя к чемодану, внимательно его осмотрел – никаких признаков несанкционированного вскрытия не было, все секретки остались на месте.

Подхватив багаж, Роджер вышел и направился к выходу.

– Вы разве уже съезжаете, мистер Флойд? – всполошился отельер.

– С чего вы взяли? – в свою очередь удивился Роджер.

– А чемодан?

– Я должен кое-кому кое-что показать, – на ходу ответил Роджер.

– Так, может, я у вас это куплю?

– Едва ли! – махнул в ответ Роджер, исчезая за дверью.

56

Дернувшись пару раз, судно отошло от причальной ячейки и стало разгоняться, отчего корпус его завибрировал, а салон наполнился нестерпимым грохотом. Впрочем, Роджера этот шум не беспокоил, он прислушивался к работе двигателей, которые, как ему показалось, работали с короткими перерывами.

– Это потому что холодные!.. – прокричал Вулфовиц, добавляя тяги, отчего перерывы стали еще заметнее. – Через полчаса будут работать как часики – проверено!

– Хотелось бы верить, – сказал Роджер самому себе, размышляя, правильно ли сделал, доверившись этому парню. Хотя какой у него был выбор?

Решив не мучить себя бесполезными переживаниями, Роджер откинулся на спинку большого автомобильного кресла и закрыл глаза.

Напряжение последних дней дало о себе знать, и, оказавшись в относительной безопасности, он заснул.

Проснулся Роджер примерно через час, и к этому времени двигатели действительно перестали дергаться и работали ровно. Вулфовиц сидел на своем месте и читал какую-то книгу без обложки. На полу, возле стены, валялись пять банок из-под земляничной колы и упаковка от двух горячих бутербродов, которые Вулфовиц купил в кафе на станции.

Роджер снова заснул и так, с перерывами, продрых часов шесть. Потом окончательно проснулся, встал и сделал несколько разминочных движений. От долгого сна в сидячем положении его порядком скрючило.

Угадав назначение пластиковой занавески возле самой кормы, Роджер зашел за нее и увидел ведро с наполнителем для кошачьих туалетов. Просто и эффективно.

Сделав свое дело, Роджер «помыл» руки влажной салфеткой и вернулся в кресло. А Вулфовиц все так же сидел с книгой и, как показалось Роджеру, скорее о чем-то думал, чем читал.

– Ты, я вижу, еще тот читатель, – заметил Роджер и, потянувшись к ящику с едой, взял для себя бутерброд с «пюре и грибами».

– Что? – спросил Вулфовиц, отвлекаясь.

– Я говорю, ты держишь книгу, но не читаешь.

– Ах это… Я осмысливаю прочитанное.

– А что за книжка?

– Предельные значения комбинативных функций в пространстве Эйлера.

– Ни хрена себе!.. Ты что, математик?

– Нет, я пилот судна.

– Сейчас – да, а вообще?

– Про таких говорят – мятущаяся личность.

– Ну да, – согласился Роджер, отмечая, что бутерброд действительно неплох, недаром Карлос хвалил их станционного повара.

Вулфовиц тоже взял бутерброд, и постепенно они разговорились. В основном говорил Барни, а Роджер только слушал. Он знал, что умеет располагать «мятущиеся личности» к откровенности, и, случалось, они поставляли массу ценной информации. Но не в этот раз, когда Барни прыгал с одной философской концепции на другую, перемешивал их со случаями из детства, делился рецептами домашнего пива и особенностями кристаллизации высокоуглеродистых сталей. Через какое-то время Роджеру захотелось, чтобы Барни заткнулся, но тот, похоже, был уже не в состоянии сделать это.

Запищал радар, обнаружив первый навигационный бакен.

– Отлично! – обрадовался Роджер, надеясь, что теперь Барни замолчит. И тот действительно ненадолго замолчал и, понаблюдав за прыгающими диаграммами нагрузок двигателей, решительно прибавил тяги.

– Эй, а куда ты так спешишь, нам же остался час с небольшим? Или я чего-то не знаю? – спросил Роджер.

– Все в порядке, просто быстрее – это быстрее, – сказал Вулфовиц, старательно отводя взгляд.

Роджер посмотрел в один боковой иллюминатор, потом в другой. Затем привстал, чтобы выглянуть из-за панели через мутное лобовое стекло.

Как будто ничего особенного, и вдруг – снова писк радара, а потом – шварк! И словно молния пронеслась над фелюгой, заставив зазвенеть весь корпус.

– Регистрация! – догадался Роджер. – Где твой регистрационный блок?!

Он поискал глазами, но блока не было, на панели отсутствовала треть «малонужных» приборов, и в их числе оказался блок регистрации, в который была зашита информация о судне и его параметрах. Благодаря ей суда опознавались пограничной службой, судовой полицией и самое главное – противометеоритной автоматической системой, которая уничтожала летящие к планете каменные глыбы и фрагменты технического мусора. И вот теперь система защиты планеты посчитала несущуюся фелюгу этим самым мусором.

– Барни, урод! Делай что-нибудь, нас сейчас расплавят!.. – закричал Роджер, паникуя по-настоящему, поскольку теперь молнии сыпались на суденышко с нескольких направлений, а Вулфовиц до упора раскручивал движки, которые теперь визжали, как мокрые покрышки.

– Не беспокойтесь, они в меня еще ни разу не попадали!.. – прокричал Барни, пригибаясь к самой стойке и зажмуриваясь. Это ужас длился секунд десять, а потом жуткий срежет от пролетавших молний разом прекратился, и Барни вынырнул из-за стойки.

– Вот и все! – сказал он, вытирая рукавом взмокшую физиономию. – Они же глупые, мистер, эти станции, у них жесткий алгоритм! Если цель разгоняется, значит, это не метеорит – тот летит с одинаковой скоростью!..

– Уф, – выдохнул Роджер и открыл банку с газировкой, чтобы промочить пересохшее горло. Тем временем Вулфовиц начал сбрасывать скорость, и к двигателям вернулся нормальный тон.

– Ну, а что ты врешь полиции, когда у тебя спрашивают про отсутствие регистрации?

– Всегда одно и то же – временные неполадки. Они требуют назвать номер по радио, и я называю номер одной из барж, что вы видели…

– Понятно.

– А вот и туманность, за ней Котуран…

Судно на полном ходу вошло в облако серебристой пыли неизвестного происхождения, скрывавшего едва ли не половину планеты. Обшивка зашуршала, словно от касания морского песка, судно стало заметно терять скорость, однако перегрузок не ощущалось.

– Удивительно, правда? – спросил Вулфовиц.

– Да, очень необычно.

– Я еще студентом был, когда этот эффект только начали разгадывать.

– И что, разгадали?

– Нет. Понятная нам физика здесь бессильна.

Внезапно серебристая пелена расступилась, и за лобовым стеклом Роджер увидел зелено-желтый Котуран.

– Пояс спутниковой навигации, – сказал Вулфовиц, кивая на показания навигатора, который стал выдавать безопасные коридоры прохода.

– Да, мы приехали, – согласился Роджер и протянул Вулфовицу пять тысячных бумажек.

Тот принял деньги с достоинством и не стал их мять и нюхать, как в прошлый раз. Просто убрал в карман и застегнул молнию.

– Куда желаете приземлиться?

– Желательно, конечно, на дневную сторону, но в идеале – какой-нибудь мегаполис.

– Тут только один – Бразилейру. Но малые суда принимает только его пригород – Гатемалу.

– Годится.

Они спускались еще полтора часа, то и дело сбрасывая скорость или напротив – прибавляя тяги. Днем над этим полушарием был час пик, поэтому из желающих приземлиться стояла целая очередь.

Экран радара очень четко ее демонстрировал в виде гигантского ожерелья из светящихся точек.

Наконец им дали координаты приземления, и фелюга, выпустив дополнительные плоскости, стала переходить в планирующий полет.

Канал радиосвязи был постоянно открыт, и на волне то и дело звучали генерируемые роботом стандартные фразы: «проверьте рысканье, тангаж», «следите за значением вектора перегрузки». А когда пошли на площадку приземления, робота сменил живой человек:

– Ну что, какие-нибудь проблемы имеются? Вам помогать или как?

– Все в порядке, диспетчер, я здесь не впервой, – сказал Вулфовиц.

– Ну и замечательно, удачной посадки.

Канал связи закрылся, и через полминуты планирования шасси коснулись посадочной полосы. Колеса застучали на стыках, заскрипели тормоза, и вскоре Вулфовиц зарулил на выделенную для стоянки площадку, втиснувшись между двумя большими транспортами с еще горячими соплами.

– Ну, спасибо, Барни, – сказал Роджер, подходя с чемоданом к дверце.

– Спасибо вам, мистер Флойд, за возможность заработать.

Вулфовиц распахнул дверцу и сказал:

– Осторожно, трапа у меня нет.

– Ничего, тут невысоко.

Роджер соскочил на бетон и, сориентировавшись, зашагал по выделенной желтой полосе в сторону здания порта.

Ощутив под ногами твердую почву, он почувствовал себя почти счастливым. Приземление на Котуране еще не означало окончание всех его проблем, и за ним по-прежнему гнались охотники, однако здесь он, по крайней мере, мог куда-то бежать. Здесь было больше возможностей укрыться, а доставивший его Вулфовиц не мог сообщить противнику ничего лишнего, ведь преследователи уже были в пути – в этом Роджер не сомневался.

57

За окном такси мелькал калейдоскоп городских видов: фасады зданий, рекламные панно, спешащие по своим делам пешеходы. Здешний климат был жарковат, поэтому Роджер попросил таксиста включить кондиционер.

Такси он поймал возле порта и назвал отель, выбранный по туристическому буклету – на самой западной окраине.

– Может, вам получше место выбрать, мистер? Я знаю недорогие гостиницы, но куда более чистые, – предложил свои услуги таксист, когда они уже выруливали на шоссе.

– Нет, приятель, я не выбирал это место, у меня там встреча.

– С женщиной?

– О, если бы, – вздохнул Роджер, демонстрируя свое сожаление. – Просто долбаная деловая встреча, причем срочная. Ненавижу срочные встречи.

Сказал и уставился в окно, показывая, что к разговорам не расположен – общения с Вулфовицем ему вполне хватило.

Когда они добрались до места, Роджер расплатился и, выйдя с чемоданом к подъезду отеля, дождался, пока такси отъедет. Затем вошел в холл и поморщился, ощутив запах сырой тряпки – потертый ковер в центре холла давно не проветривали.

За стойкой стоял портье в заляпанном йогуртом костюме и с трехдневной щетиной на щеках.

Роджер подошел и поставил чемодан на пол, портье выдавил из себя улыбку.

– Желаете взять у нас номер?

– Да, желаю. Одноместный на двое суток.

– Прекрасно. Третий этаж, окна на старый парк. Такой вас устроит?

– Вполне.

– Шестьдесят риттеров – деньги вперед. На короткие сроки авансовая оплата, извините.

– Ничего, я понимаю, – сказал Роджер и, достав деньги, подал портье.

– Как вас записать?

– Лембит Ульф.

– Очень хорошо, мистер Ульф, – кивнул портье, быстро набивая на мониторе имя постояльца.

– А этот аппарат в углу – он работает? – спросил Роджер, указав на громоздкий банкомат устаревшей конструкции, спрятавшийся за пыльным фикусом.

– О да, сегодня утром еще действовал.

Роджер прошел к банкомату и, достав карточку, которой еще не пользовался, вставил в гнездо, затем залепил глазок камеры этикеткой от апельсина и начал набирать код.

Через полминуты аппарат сгрузил в лоток двадцать тысяч кредитов, и Роджер незаметными движениями фокусника рассовал их по карманам. Потом отклеил с камеры этикетку и вернулся.

– Все в порядке, мистер Ульф? – спросил портье, держа наготове ключ.

– О да, благодарю вас.

Роджер подхватил чемодан и уже потянулся за ключом, как вдруг хлопнул себя по бедру и покачал головой, выражая крайнюю досаду.

– Что такое, мистер Ульф?

– Артишоки! Я забыл купить артишоки!..

– Э-э… – озадаченный портье развел руками.

– Ладно, придется сходить. Здесь поблизости имеется овощной магазин? Знаете, такой, с экологическими продуктами.

– Дальше по улице есть несколько магазинов, мистер Ульф, там полно всяких овощей.

– Отлично. Я быстро обернусь, – сказал Роджер и вышел из отеля.

Завернув за угол, он прошел еще метров сто и, заметив такси, остановил его.

– Отель «Гортензия палас», – сказал он, устраиваясь на заднем сиденье.

– Как скажете, сэр, но это далеко – на другом конце города…

– Я не тороплюсь.

Таксист стал выводить машину на скоростную магистраль, одновременно посматривая в зеркало заднего вида.

– Как насчет развлечься, мистер? Есть хорошие девочки.

– О нет, я только с дороги, – отмахнулся Роджер.

– Можно договориться на вечер.

– Хорошо, давайте, что там у вас – визитка?

– Да, вот пожалуйста.

Водитель через плечо подал кусок пластика.

Роджер взглянул на него и для вида кивнул.

– Хорошие цены. А хорош ли товар?

– Очень хорош, никто не жалуется.

– А чем вы еще приторговываете?

– Есть порошок – наноморф. Слыхали о таком?

– Нет. Что-то особенное?

– О да, мистер, приход как от «синего ореха», только штырит сильнее. У нас в Бразилейру это хит сезона, с руками отрывают. И главное, утром – никакого отходняка.

– М-да, – неопределенно произнес Роджер. Он уже не раз подумывал о том, чтобы немного расслабиться, однако в этом смысле был весьма консервативным, ведь семь лет вынужденного простоя Роджер накачивался спиртным. С чего бы теперь менять привычки?

58

Завидев фасад «Гортензия палас», Роджер попросил остановить такси на площади, сказав, что пройдется пешком, но, когда машина уехала, пошел в другую сторону – к офису телеграфно-сетевой фирмы, предоставлявшей услуги связи с самыми отдаленными точками.

Большой зал офиса был разделен на кабинки, где можно было работать в коммерческой сети или выходить на связь с удаленными собеседниками.

Купив абонемент, Роджер устроился в одной из кабинок и, войдя в сеть, от имени двух разных лиц забронировал в отеле «Луна» два соседних номера на втором этаже. Одну бронь тотчас оплатил карточкой, но с кредитным лагом в трое суток. Это обходилось чуть дороже, зато к тому времени, когда сведения о номере карты придут в отель, Роджер планировал быть уже далеко.

Во второй заявке он указал оплату в течение трех часов – наличными.

Решив вопрос с отелем, Роджер снял трубку таксофонной скоростной линии и стал набирать на экране длинный номер. Послышались гудки, а затем ему ответил знакомый голос:

– Привет, братец Том. Рад тебя слышать.

– А уж как я рад, – вздохнул Роджер.

– Проблемы?

– Ну, а когда обходилось без проблем? На хвосте сидят плотно, но у меня фора часов в пять.

– Ты, значит, вот эти семь цифр? – уточнил капитан Янгер, имея в виду код обратного вызова, указывавший на Котуран и город Бразилейру.

– Он самый. Мне нужно где-то отдохнуть, получить новые билеты в театр… Хочется повидаться с кем-то из родственников.

– На это нужно время, никто же не знал, что ты поедешь гостить в эту сторону.

– Я понимаю.

– Ладно, повтори вызов через четыре часа. Сможешь?

– Полагаю, что да.

– Ну, до связи.

– До связи.

Роджер положил трубку, и экран высветил двести пятнадцать риттеров.

– Ничего себе цены, – сказал он, поднимаясь, и, выйдя из кабинки, подошел к стойке.

– Слушаю вас, сэр, – улыбнулась ему симпатичная блондинка в фирменной кофточке.

– Я хочу оплатить счет из двенадцатой кабинки.

– Да, пожалуйста.

Роджер отдал двести двадцать кредитов и направился к выходу, но девушка его окликнула:

– Ваша сдача, сэр!

– Это вам на шоколад, – улыбнулся он.

– На шоколад мне нужно больше, – сказала она и поправила бейдж с именем Нэнси. Девушка явно напрашивалась на знакомство.

– Хорошо, я учту это, Нэнси, – сказал Роджер, забирая сдачу.

Пока он был в офисе связи, на улице выглянуло солнце и стало еще жарче. Пришлось скинуть пиджак, и теперь с чемоданом в руке и пиджаком через плечо Роджер выглядел заправским командированным.

Зайдя в ближайший магазин, он прошел вдоль прилавков, пока не нашел то, что искал – дорожные чехлы на сумки и чемоданы. Он взял черный, чтобы его багаж вольной расцветки не так бросался в глаза.

В отель «Луна» Роджер вошел уже с черным чемоданом и, подойдя к стойке, представился:

– Пщедыслав Зурковский. У меня бронь на выкуп.

– Добрый день, мистер Зурковский, – улыбнулась ему женщина лет сорока, уверенная в себе и с золотым бейджем, говорившим о ее высоком положении в иерархии служащих отеля. Скорее всего она кого-то подменяла. – Ага, вот нашла, – сказала она, обнаружив нужную строку на терминале. – Наличные?

– Так точно, Изабелла, – назвал он ее по имени, написанном на бейдже.

– Двести десять кредитов, – улыбнулась Изабелла.

– Пожалуйста, – в тон ей ответил Роджер, протягивая деньги. – За стойкой вашего отеля всегда дежурят самые эффектные женщины?

– Не всегда, – ответила Изабелла, довольная комплиментом. – Но для вас, мистер Зурковский, все самое лучшее.

Роджер взял ключ и в хорошем настроении направился к лифтам.

Молодой человек в форме шагнул, чтобы принять багаж, и Роджер позволил ему это сделать, а сам свернул в украшенный аркой вход в уютный винный магазинчик, где, помимо дорогих вин, продавались и более крепкие напитки. И тоже очень дорогие.

– Что порекомендуете? – спросил Роджер, глаза которого разбежались при виде этикеток. Даже по виду этих бутылок было понятно, что они не имеют ничего общего с той бурдой, которую он цедил последние семь лет.

– Смотря на какую цену вы ориентируетесь, сэр, – учтиво произнес полноватый продавец с профессорской бородкой и при бабочке.

– Сегодня цена значения не имеет. Сегодня настроение выпить и закусить как-нибудь, в тон выпивке.

– Любите теплые ароматы, острые, травяные?

– Люблю запах фруктов.

– Тогда коньяк. Рекомендую «Вечернюю долину». Ручная работа, ограниченный выпуск.

– А размер?

– Что, простите? – не понял продавец.

– Я спрашиваю – емкость бутылки какая?

– Ноль семьдесят пять.

– Это мне подходит. Я беру.

– Замечательный выбор! – развел руками продавец и бросился упаковывать бутылку.

Услышав разговор, носильщик с чемоданом заглянул в магазинчик.

– Тедди, захвати заказ нашего гостя!..

Носильщик шагнул к прилавку и взял у продавца сумку, куда вместе с коньяком были упакованы фрукты, конфеты, лимоны и много чего еще, выглядящего очень красиво в прозрачной праздничной упаковке.

– С вас пятьсот, – сказал продавец.

– Вот, пожалуйста, – ответил Роджер, отдавая деньги и предвкушая праздник.

59

Вручив носильщику чаевые, не принятые прелестницей из салона связи, Роджер закрыл на замок дверь номера своего официального пребывания, подошел к кровати и, сдернув покрывало, прямо в одежде повалился на постель и покрутился на ней, словно дурачась. Затем встал и руками смял одеяло. Теперь совсем другое дело.

Оглядевшись, Роджер подошел к столику, где лежала пачка журналов и рекламных буклетов, и разбросал их по столу, а пару уронил на пол. Затем открыл два журнала и небрежно их полистал, чтобы страницы выглядели мятыми. Передвинул кресло, бросив на него пульт от ТВ-бокса, и направился в совмещенный санузел.

Открыл дверь, зажег свет и принялся за дело – поднял крышку унитаза, вскрыл пачку гигиенических салфеток, одну из которых сразу смял и бросил в унитаз. Затем принялся с ожесточением разрывать плохо поддающиеся упаковки с зубными щетками, фирменным шампунем, мылом и нитью для зубов, а закончил бутылочками с полосканиями и кремом для бритья.

Часть упаковок бросил в коробку для мусора, часть в унитаз – так многие делали.

Выдавил немного зубной пасты в рот, добавил воды из крана и, пополоскав во рту, выплюнул все это на зеркало. Потом снял свежее полотенце, вытер рот и швырнул полотенце в угол.

Теперь весь номер имел обжитой вид, и Роджер со спокойной совестью взял свои чемодан, коньяк с фруктами и вышел на балкон, откуда перебрался на балкон соседнего номера.

Тот был точной копией первого, и именно здесь Роджер собирался прожить сутки или даже двое, если что-то пойдет не так.

Поставив чемодан, он снял пиджак и повесил в шкаф – на плечики, делая все неспешно и усилием воли оттягивая неизбежное. Но долго сопротивляться Роджер не смог – он разорвал праздничную упаковку и высыпал содержимое мешка прямо на кровать. Получилось довольно живописно. Затем схватил бутылку и одним движением свернул винтовую пробку, но под ней оказалась еще и винная.

– Ух ты, – поразился Роджер. В бутылках с тем пойлом, которое он обычно употреблял, обходились дешевым пластиком.

Понюхав из горлышка, Роджер счастливо улыбнулся – это был настоящий нектар.

Заглянув в бар, он взял высокий стакан для газировки, поскольку на всякие тюни-муни с шоколадкой у него не было времени, и, усевшись за журнальный столик, налил полный стакан, с удовлетворением обнаружив, что в него вошла почти половина бутылки.

Затем привстал, взял из фруктовой горки первый попавшийся плод и, подняв стакан, сказал:

– За удачное завершение задания.

И выпил все до дна, но не залпом, а без спешки – глотков за десять.

Поставив стакан, Роджер поднялся с кресла и, понюхав плод, откусил кусок побольше. Подошел к окну и посмотрел на растущие возле отеля деревья – высокие, могучие, с развитыми кронами до десятого этажа.

По ним в его номер могли забраться злодеи – это минус. Но и он мог соскочить на ветку, если что, и это плюс.

Роджер мог судить об этом с позиции знатока, ведь у него случались всякие варианты, прежде чем он понял, как следовало подходить к выбору номера, этажа и высоты растущих рядом деревьев.

Как-то раз пришлось сигать с шестого этажа на асфальт, и все закончилось знакомством с хирургом. В другой раз были деревья, но этаж – восьмой. В тот раз знакомства с хирургом также избежать не удалось, но период восстановления был куда короче.

Потом он стал мудрее и начал выбирать этажи пониже и деревья погуще, но однажды в номер с балкона вломились стрелки и его кровать изрешетили в пух и нитки, хорошо, что спал за диваном.

Продолжая грызть выбранный плод, Роджер начал обращать внимание на его странный привкус – что-то вроде маринованной рыбы. Сняв этикетку, он поднес ее к глазам и прочитал: «Мабобо желтый, высший сорт. Вкус габагарьяно».

– Ну, пусть так, – согласился Роджер и вернулся к столику, чтобы снова наполнить стакан.

Наполнил и взглянул на часы, у него еще было два часа пятьдесят шесть минут свободного времени – хорошая фора для настоящего шпиона.

Потом снова выпил, но для закуски выбрал пару шикарных гигантских мандаринов сорта «Атлетик».

Со второго стакана его хорошо попустило, и напряжения последних дней – как не бывало. Хорошее дело – коньяк, даже под габагарьяно, не говоря уже о мандаринах.

60

Коньяк коньяком, но задания Роджеру никто не отменял. В положенное время он перемахнул на соседний балкон и оказался в официальном номере, где его и должны были ловить, если что.

Выйдя из номера, Роджер повесил табличку «не беспокоить» и спустился по лестнице – всего-то второй этаж.

На улице было все так же солнечно и жарко, поэтому пиджак Роджер сразу нес на руке. Неудобство, конечно, но только на первый взгляд. Во-первых, у пиджака множество карманов, во-вторых, он был пошит из триптонейлона, легкого, но прочного материала. Пули от него, разумеется, не отскакивали, а вот от режущих ударов ножа или бритвы он мог защитить.

Как-то в Капакабане один бандит полоснул его обычным гвоздем, сволочь. И в тот раз такой пиджак Роджеру очень бы пригодился, но тогда таких не было.

В салоне дальней связи все было по-прежнему. Тихо, достойно, прохладно, но за стойкой сидела другая девушка, впрочем, не хуже прежней.

– Абонемент, пожалуйста, – сказал Роджер.

– Общего типа, сэр?

– Да, солнышко, общего, – улыбнулся девушке Роджер. В нем было достаточно коньяка, чтобы начать улыбаться заранее.

Девушка улыбнулась в ответ – по мнению Роджера, совсем не формально, и, заложив это в свою оперативную память, он взял жетон и спустился в зал, где вскоре нашел подходящую кабинку.

Итак, время… Да, он опоздал на три минуты, но Янгер сказал «часа через четыре», что говорило о приблизительном временном интервале с весьма расплывчатыми границами.

«Порядок, парень», – сказал себе Роджер и начал набивать длинный номер.

– О да, приятель, бабушка рада слышать тебя. Как устроился? Не дует? Достаточно ли пирожных и нимф?..

У майора Янгера было хорошее настроение, и часть его радости передалась Роджеру.

– Порядок, камрад?

– Да, внучек, нам немного подфартило. Ребята из соседнего отдела имеют хорошую избушку в вашем лесу. Даже пирожки нести не нужно.

– Говори адрес.

– Улица генерала Бернатти, дом двадцать четыре, четвертый этаж – студия.

– Как он меня узнает?

– Скажешь, что дальний родственник с севера – проездом. Точно фразы говорить не нужно.

– Все понял, камрад. Привет соседям, отбываю.

– И тебе побольше кислорода, дружок, бывай.

Роджер вышел из кабины и поспешил к стойке. Теперь он имел точный адрес и мысленно уже звонил в двустворчатую дверь студии, вдавливая замок из потрескавшегося гипсопластика.

– С вас сто восемьдесят пять риттеров, сэр, – сообщила операционистка, та самая, что пришла взамен прежней блондинки.

– Ладно, – сказал Роджер, бросая на прилавок деньги. – Замена у тебя есть?

– Ну… имеется по инструкции, сэр. А вам зачем?

– Вызывай замену и…

– Что?

– Дай на сдачу вот это оверлок… – Роджер указал на одноразовые средства связи, позволявшие без ограничений говорить в пределах города.

– Да, сэр, хорошо. Регина, иди замени меня!..

– А шо случилася?

– Э… что-то кашель придавил. Я ненадолго – пятнадцать минут максимум. Пятнадцать минут хватит? – уточнила девушка у Роджера.

– Да, едва-едва, но хватит, – заверил он и, подхватив ее под локоть, потащил в сторону служебного туалета. Он полагал, что несколько служебных минут на это может потратить – некоторый запас у него имелся.

Они ворвались в одноместный туалет, и Роджер почувствовал, что уже весь горит. Кофточка-рубашка, бюстгальтер-брюки, все остальные вещи разлетались по углам уютного туалета, словно бабочки на цветущем лугу.

– Освежить дыхание, – напомнила девица, выставляя руку с аэрозолем.

Роджер послушно открыл рот – дело-то деликатное, и получил полную порцию амитрофного афродизиака, препарата, усиливавшего мужскую потенцию и снимавшего чувствительность.

– Какой странный вкус… – признался он.

– Ничего, это даже полезно, – заверила девушка, а потом все завертелось, закружилось, кислорода не хватало, а жары хоть отбавляй.

Когда, после длинного кошмарного сна про голых слонов и вулканы, Роджер снова взглянул на часы, оказалось, что он прокувыркался в туалете не пятнадцать, а тридцать минут!

– Ну ты и сука! – воскликнул он.

– А я думала, скажешь, что любишь, – усмехнулась девушка. – Меня, кстати, Сарой зовут.

– Да, Сара, спасибо, – сказал Роджер, прикидывая, какой носок правый, а какой левый.

Хлопнула дверь, Сара выскочила первой. Ну и ладно, не нужно выдумывать все эти «оставь телефон, завтра мы снова встретимся». Эта сука его использовала, а он работал, как сотня кроликов, в то время как она… Впрочем, по-своему Сара тоже была права. Много работы, много улыбок, но мало физиологически полноценных знакомств.

61

Выдыхая последние пары перегоревшего коньяка, Роджер быстро шел по улице, лавируя между прохожими и сверяясь с названиями, номерами и ориентирами. Постройки были спланированы четко и понятно, заблудиться Роджер не боялся. Преодолев без приключений два квартала пешком, он заметил нужный дом и, подойдя к подъезду, остановился, осматриваясь.

Ничего особенного, дома как дома, четыре этажа максимум. Здесь жили учителя, преуспевавшие продавцы и чиновники городского уровня. Тихий район, много зелени, но слежка затруднена – мало народу, и все как на ладони.

Номер квартиры: шестьдесят два. Роджер вдавил кнопку и на первый же вздох спросил:

– Я не ошибся? Это квартира Бэдрома Ковальского?

– Вы не ошиблись, а кто вы и что вам нужно?

– Мистер Ковальский, я ваш дальний родственник с севера…

На том конце возникла пауза.

– Что-то не так?

– Вообще-то я ждал фразы: ваш приятель от Северной башни.

– Мне жаль, но почем купил, по том и продаю.

– Ладно, принято. Поднимайтесь на четвертый этаж – там имеется лифт.

Щелкнул дистанционный замок, и дверь приоткрылась. Роджер вошел в прохладный подъезд, где слегка попахивало кошками, однако кафель выглядел чистым.

Вызвал лифтовую кабину, которая щелкнула где-то на четвертом этаже и пошла вниз.

Ожидая ее, Роджер испытывал некоторое волнение.

Если бы здесь ходили люди, лаяли собаки, журчала вода и все такое, он чувствовал бы себя в нормальной колее, а так – не очень.

Когда вокруг было спокойно, а он оставался трезв, все это начинало напрягать. Глупо сделал, что выпил коньяк сразу, надо было что-то оставить на вечер. А получилось, что отдал полштуки, а потом эта хитрая выдра заставила его сжечь топливо в корпоративном сортире.

«Сара», – вспомнил Роджер ее имя, заходя в лифт. И, между прочим, в его городе применение синтетических афродизиаков приравнивалось к попытке отравления, а тут полное беззаконие, или эта девка вообще ничего не боится?

Лифт остановился, Роджер вышел на площадку и огляделся, здесь было три квартиры – две справа и одна слева – самая дальняя по коридору, шестьдесят вторая. Роджер вздохнул, он чувствовал себя отвратительно трезвым, а значит, начался скрытый откат, когда ничего не болело, ничего не тошнило и не хотелось сплюнуть, но в общем было хреново.

«И это за полштуки казенных денег…» – вспомнил он и вздохнул, подходя к двери. Роджер уже собрался вдавить кнопку дверного звонка, но заметил, что дверь чуть отошла и сквозь тонкую щель пробивается свет.

Что ж, старый нелегал Ковальский заранее отпер ее, чтобы агент легко проскользнул внутрь и не рисовался перед дверными глазками соседей. Очень даже умно.

Роджер вошел, неслышно притворив дверь, но легкий сквозняк вздернул шторы в большой комнате прямо напротив двери.

Справа, видимо, ванная, оттуда пахло шампунем. Налево, рассуждая логически, туалет. Справа, чуть дальше, дверь на кухню, а прямо – основное обиталище Ковальского. Студия.

Роджер сделал, шаг, потом еще. Прислушался. Где-то спустили воду, и она зашумела по канализационной трубе. Роджер сделал еще пару шагов, чтобы выглянуть в большую светлую комнату, но каким-то затылочным зрением заметил движение.

Он бросился вперед и справа от письменного стола, под самой стеной, увидел оброненный пистолет «уллис» со снятым предохранителем.

Швырнув пиджак через плечо, Роджер метнулся к пистолету, и, обгоняя его, две пули прошили занавески и ушли через стекло. Роджеру показалось, что он очень медленно летит и время совсем остановилось, а тот, сзади, уже наводил пистолет, чтобы пригвоздить его к полу. Или шкафу?

Вот и земля, обрезиненная рукоятка привычно легла в руку, Роджер крутанулся вьюном и, вскинув руку, упредил выскочившего стрелка пятью выстрелами. Потом вскочил, выбежал в коридор и стал стрелять через двери – кухонную, туалетную, ванную. Везде его пули находили цель, и по их звуку Роджер определял – готово или бронежилет. Затем выбивал дверь ногой и завершал дело. Выбивал следующую дверь, прятался за косяк, пропуская мимо встречный выстрел, а затем доканчивал дело.

Он не допускал ошибок, он не полагался на авось. Он делал все как надо, потому что его хорошо учили.

Проверив всю квартиру, Роджер сказал себе «чисто» и еще раз вернулся в комнату, где за письменным столом лежал Ковальский. Видимо, он действительно открыл дверь заранее, ожидая, что войдет Роджер, и зачем-то отлучился в комнату, но вместо агента появились чужие, и Ковальский успел выхватить «уллис», однако не успел выстрелить.

Роджер взглянул на счетчик – осталось два патрона из тридцати. Он приподнял окровавленную рубашку связного и увидел пояс с кобурой и запасной обоймой. Сменил ее и вышел в коридор, где лежал самый первый из стрелков – в бронежилете, который не помог, ведь Роджер стрелял по контрграницам. Этот метод мешал последующему опознанию, зато можно было просмотреть документы чистыми. И это было удостоверение «си-четырнадцать», а еще попались ключи от машины.

Роджер зашел на кухню, где среди осколков стекла из выбитой двери нашелся еще один обладатель удостоверения «си-четырнадцать».

Итого, четверо агентов государственной службы пытались убить агента другой государственной службы. Ну и где были их мозги? Или они чего-то не понимали? Они прекрасно все понимали и просто выполняли приказ.

За окнами послышался визг полицейских сирен – не менее пяти машин. Еще раз осмотревшись, Роджер выбрался на лестничную площадку, а внизу уже молотили по ступеням полицейские подковы.

Нужно было срочно убираться – арест равнялся провалу задания.

Роджер глянул в дальний угол возле двери квартиры шестьдесят один и увидел чердачный лаз и осыпавшуюся на кафель пыль. Именно отсюда спустились стрелки, убившие Ковальского.

Времени на раздумье не было – лифт с полицейскими уже поднимался. Роджер разбежался, запрыгнул на лестницу и через полминуты оказался на чердаке, аккуратно опуская крышку люка. А полицейские, меж тем, ворвались в квартиру, и Роджер даже услышал их первую фразу:

– Екарный бабай! Да тут просто рубилово какое-то!..

62

Через пару минут Роджер вышел из другого подъезда.

Возле соседнего стояли полицейские машины с включенными мигалками. Трещали помехи в рациях, кинолог с собакой дожидался, когда его вызовут для работы, и пес беспокойно натягивал поводок на каждый возглас из раскрытого окна на четвертом этаже.

Стараясь не смотреть в их сторону, Роджер пошел прочь, держа в руке помятый пиджак. Он напряженно ожидал оклика, и ему вслед смотрели – он это чувствовал, однако не окликнули, и хорошо, за поясом у него был «уллис» с полной обоймой, и пришлось бы что-то говорить, как-то объясняться.

Едва Роджер зашел за угол и перевел дух, из кустов выскочила старушка с собачкой на руках.

– Что там случилось? – спросила она.

– Не знаю, – пожал плечами Роджер. – Говорят, кто-то стрелял.

И, обойдя любопытную старушку, прибавил ходу – где-то здесь в переулке пылился автомобиль команды стрелков.

Вдоль соседнего дома стояло четыре авто, и Роджер сразу распознал рабочую лошадь спецов. Серый «Ринган» с потертыми боками и поцарапанным задним бампером. Неброский автомобиль бегал на специальных широких колесах и имел две выхлопные трубы: одну напоказ и вторую – перекрытую клапаном и спрятанную под днищем.

Роджер приложил ключ к замку, и дверца открылась, но едва он сел за руль, рядом снова оказалась любопытная старушка.

– Это не ваша машина, на ней приехали совершенно другие люди, – сказала она.

– Да, но они остались наверху, а ключи отдали мне – видите, вот они.

Роджер улыбнулся слегка удивленной старушке и завел двигатель.

– Но если вы в чем-то меня подозреваете, сообщите полицейским, однако… – Роджер включил поворотник. – Однако перед этим подумайте, они могут арестовать вас из-за собаки.

– А что не так с моей Ми-Ми? – удивилась старушка, глядя на свою собаку.

– На ней не утвержденный городской администрацией ошейник. А это штраф, и немалый.

И, оставив озадаченную старушку, Роджер поехал по переулку в сторону улицы. Город он совсем не знал, но ему хотелось поскорее покинуть этот район, где начинала расследование полиция.

Когда он уже влился в поток и начал понемногу ориентироваться, под рулем заработала рация.

– Почему не отвечаете? Куда все подевались?..

– Полиция приехала, всех накрыли.

– Это ты, Гардинг?

– Я…

– А что с голосом? Я тебя не узнаю!..

– Перестрелка была, трое раненых попали к копам в руки, вот и голос другой.

– Это хреново! Что я доложу Мариньеру?

– Не знаю.

– Кстати, куда ты прешься? Давай в другую сторону, тебе на Рингли-плац править нужно!..

– Да знаю я, – отозвался Роджер, – просто продышаться нужно.

– Когда Мариньер узнает, продышишься так, что мало не покажется. Деньги-то вперед взяли.

– Я думаю, нас подставили.

– С чего ты взял? Кто мог успеть, если мы сами узнали за сорок минут?..

– Не знаю, но кто-то из наших, – понижая голос, произнес Роджер. – За мной хвост, буду отрываться, до связи.

И, не слушая советов неизвестного куратора, Роджер отключил рацию.

Он проехал мимо очередного салона дальней связи, свернул в переулок и бросил машину за каким-то магазинчиком. Затем вышел и направился к салону.

Поднялся на крыльцо, огляделся и вошел внутрь.

Салон был небольшой, кабинок всего штук двадцать, а вместо горячих блондинок за поцарапанной стойкой дежурил мужчина пенсионного возраста. Клиентов было немного, и операционист читал журнал, что-то там про картофель.

Роджер взял абонемент и прошел в кабинку. Посидел с минуту, собираясь с мыслями, затем набрал номер Янгера.

– Але, слушаю тебя!..

– Скажи, Джоу, ты сейчас в кабинете?

– Да, а что?

– Ты один или там твой сосед?

– Да, не один.

– Хорошо. Если пистолет при тебе, готовься достать его быстрее своего соседа.

– Почему это?

– Потому что связного застрелили – я опоздал всего на полминуты. Все понятно?

– Да… – ответил Янгер, и затем Роджер услышал в трубке загрохотавшие выстрелы – никак не меньше десяти.

– Джоу, ты уцелел? Джоу!..

Сначала на том конце было тихо, потом Янгер отозвался.

– Я здесь, Роджер… Вот ведь сука, а? Вот тварь… Мы с ним четыре года в одном кабинете… Ой, как больно!

– Ты ранен?

– Пустяки, царапина. Ты-то как?

– Пока отвертелся, но все мои карточки уже засвечены, понимаешь?

– Да, Роджер, извини, что так вышло.

– В общем, я бегу дальше, пока буду выкарабкиваться, как получится. Потом свяжусь с тобой еще раз.

63

Ожидание на таможенном пункте пропуска было мучительным и унизительным одновременно. На трейлере, которым пользовались двое агентов, висело давнишнее обвинение в контрабанде, поэтому его сразу взяли под арест, а прибывших пассажиров под конвоем доставили на пропускной пункт.

Разумеется, избавиться от навязчивого внимания агенты могли, у них все было легально – разрешение на оружие, удостоверения. Таможенникам был нужен только пилот, услугами которого они воспользовались, однако одна деталь все же привлекла внимание таможни.

Уже вернув старухе и молодому человеку их документы, полноватый капитан указал на завернутый в пластик предмет, лежавший рядом с оружейным кофром, и спросил:

– Что это такое?

– Ничего, – пожал плечами Племянник. – Просто кусок железа.

– А зачем вам кусок железа? – задал капитан резонный вопрос и сделал приглашающий жест подчиненным, которые приблизились и положили руки на кобуры.

– Видите ли, в чем дело, господа, у вас надежные документы, мы не вправе вас задерживать, но это… – капитан указал на сверток. – Это ни в какие рамки, поэтому повторяю вопрос: что это такое?

– Ну, кусок металла, капитан! Просто болванка! – начал выходить из себя Племянник, а Берта только пожала плечами и уставилась в пол, словно отключившись.

– Зачем вы возите с собой эту болванку? Она какая-то особенная, дорога вам как память?

– Это особый сплав, и это касается государственной безопасности.

– Хорошо, мистер Моггарт или кто вы там на самом деле. Я приму ваше объяснение, однако я обязан исследовать этот сплав и не могу поверить вам на слово. Надеюсь, вы не сочтете это оскорблением?

Моггарт вздохнул.

– Нет, капитан, не сочту.

– В таком случае, пройдите пока в комнату ожидания, там вам будет удобнее, – сказал капитан, указывая на дверцу с бронированным стеклом, которую тотчас распахнул один из унтер-офицеров.

Берта с Племянником переглянулись и проследовали в «комнату ожидания», которая на самом деле являлась временным изолятором.

Щелкнул замок, и им оставалось только наблюдать, как команда таможенников, вооружившись всей имеющейся у них аппаратурой, принялась исследовать странный предмет – сначала в запакованном виде, потом, когда выяснилось, что он вроде бы не опасен, пластик сняли и стали снимать спектрограммы.

Все это продолжалось в течение получаса, после чего привезли тележку, погрузили болванку и увезли в неизвестном направлении.

– Куда они его? – спросил Племянник.

– Наверное, в лабораторию, где есть стационарная аппаратура.

Племянник прикрыл глаза, чтобы как-то успокоиться. Он знал, что, если будет неуравновешен, полковник на него наорет.

А ведь как все хорошо складывалось, они быстро выяснили, куда курьер Вуйначек сбежал со станции Гуанчжоу. Их пилот сразу взял высокий темп, и они понеслась вдогонку. В пути связались с региональным центром навигации, узнали, какие со станции Латойя отходят транспорты, и оказалось, что там на трое суток абсолютная яма! Это то, что им было нужно!..

Майор позволил себе порадоваться заранее, чем вызвал замечание полковника. Он тогда подумал – пусть бухтит старая бабка, а курьеришко уже, считай, в кармане. И что же в результате? Они примчались на Латойю, перевернули все вверх дном, измордовали человек десять из местных, но выяснили только одно – курьер сбежал. Смылся. Свалил. Сорвался. А ведь они на эти дознания затратили три часа!..

А тут еще этот сварщик некстати разоткровенничался, на него произвел впечатление электрошокер. Не убивайте, говорит, он еще вернется. Вот, посылочку оставил и денег дал, чтобы сохранил, заберу, говорит, потом, когда вернусь.

И вот так они получили двадцатикилограммовый кусок металла. Что это, почему и зачем? Оставлять болванку было нельзя – зря, что ли, этот шустрик ее припрятал? И пришлось майору носиться с ней по всей ржавой станции, ведь они потом допрашивали еще нескольких свидетелей.

Куда сбежал Вуйначек, было понятно, поблизости находилась только одна планета – Котуран. Уже в полете они снова связались с центром навигации, и им сообщили точное место и время посадки самодельной фелюги.

И вот теперь они на Котуране – сидят и кукуют, как какие-нибудь наркокурьеры, провозящие зелье в заднем проходе.

Наконец появился капитан, а за ним и вся команда. Таможенники прикатили тележку с болванкой, снова запакованной в пластик.

Капитан лично открыл камеру и расплылся в улыбке.

– Извините, что подзадержал вас, но это мой долг, поймите правильно. Металл ваш не вреден и не представляет опасности для окружающих. Вы совершенно свободны.

Берта скривилась в ответной улыбке и молча вышла вон, майор последовал за ней.

– Надеюсь, никаких обид, господа? – крикнул вслед капитан, когда агенты уже выбирались к автомобильной стоянке.

– Надейтесь, капитан, надейтесь, – проскрипела старуха и, пройдя шагов двадцать, остановилась. Майор остановился тоже.

– Возьмем такси или арендуем персональное авто? – спросил он. – Вон, кстати, и вывеска прокатной конторы.

Старуха окинула его презрительным взглядом и сказала:

– Выбрось это железо, а то выглядишь, как беженец какой-то.

– Выбросить? – переспросил майор. – Вы сказали выбросить, мэм?

– А ты глухой?

– Нет, я не глухой, – вздохнул майор и, отойдя к клумбе, сгрузил меж благоухающих роз неподъемный сверток. Потом вернулся к старухе.

– И когда вы поняли, что это железо… просто железо?

– Как капитан нас тормознул, так и поняла, – призналась старуха.

– Ну и пошли бы себе, чего ждать?

– И как ты себе это представляешь, майор, бросить сверток и побежать? Они сразу заорали бы «бомба-бомба», и через пять минут тут был бы весь полицейский спецназ. Нет, тут нужно было сидеть до последнего, раз вляпались.

Старуха вздохнула, а майор покачал головой и сказал:

– Вот гад, правда?

– Он не гад, майор, – старуха усмехнулась. – Он по-своему даже художник. Он же все на ходу придумывает, понимаешь? На Гуанчжоу поднял на нас всех бандитов, здесь эту гирю подсунул.

– А кто же тогда писал для нас инструкцию, что, дескать, аборигены тупые и ими легко управлять?

– Те, кто пишет эти инструкции, майор, скорее всего, даже не отформатированы толком. Ладно, берем в аренду машину и едем в город, пора расставлять ловушки, пока он еще где-то здесь.

64

Напряжение не отпускало Роджера. Он шагал по улице, где к концу дня становилось все больше прохожих, и чувствовал, что где-то между кварталами, в информационных сетях и серверах уже склоняют его имя, анализируют его действия, пытаются предугадать его новые поступки.

А он, в нарушение всякой шпионской этики, шел по улице с пистолетом за поясом, который, правда, переместил за спину. Стало попрохладнее, и Роджер шел в пиджаке.

По всем правилам ему, попавшему в заваруху со стрельбой, следовало поскорее убраться из города и уж, конечно, не возвращаться в отель. Но там оставались чемодан и чип, которые являлись альтернативными носителями важного донесения. В крайнем случае можно было обойтись и без них – еще одно донесение Роджер носил на своем теле, однако… Однако дело было не только в донесениях – Роджеру очень хотелось выпить. Просто категорически. Хотелось получить эти несколько минут спокойствия, могущества и кажущегося самоконтроля. Он в который раз ругал себя, что сразу вылакал весь коньяк, да еще за такую цену!..

Надо было оставить на вечер.

Разумеется, эти постоянные навязчивые мысли как бы намекали, что у него существовала зависимость. Но стоило ли об этом вспоминать теперь?

Не доходя до отеля, Роджер зашел в магазин и, остановившись возле полки со спиртным, взял какую-то бурду местного производства. А еще две банки паштета и булку. Получилось недорого.

Теперь, с пакетом в руке, он выглядел еще более безобидно и по-житейски. Не то что когда таскался с чемоданом.

Заходить в отель Роджер решил через балкон, поскольку у входа его могли караулить. Не то чтобы они точно знали, кто им нужен, но часто опытному сотруднику хватало взгляда, чтобы заподозрить в незнакомце того, кого искали, а уже если были наброски словесного портрета, тогда опознают наверняка.

А кто мог его описать? Да кто угодно. Из его родной «службы инженерного контроля» сливали все подряд, значит, где-то могли гулять не только его фото, но и рабочие досье.

«Бардак какой, раньше такого не было», – мысленно посетовал Роджер, сворачивая к росшим вдоль отеля липам.

Сбавив шаг, он присмотрелся повнимательнее, чтобы не забраться в чужой номер. Собственно, сейчас его интересовал запасной, а не тот, в котором он числился согласно записи о постояльцах.

Оглядевшись, Роджер сошел на газон и, подойдя к дереву, прикинул, как лучше забираться. Ствол был голый, поэтому пришлось попыхтеть, пока удалось дотянуться до первой ветки.

Лишь забравшись на нее, Роджер снова огляделся и смог наконец отдышаться, ведь пока он карабкался, пакет с покупками приходилось держать в зубах.

Нужный балкон был близко – рукой подать, однако следовало подняться еще метра на полтора и потом, балансируя на толстой ветке, пройти еще немного и уже потом запрыгнуть на балкон.

И хотя дерево выглядело надежным, Роджер помнил несколько случаев, когда надежные с виду ветки, лианы и пара пальм крепко его подставили. Об этом теперь даже вспоминать не хотелось, особенно тот случай со змеями.

Снова взяв пакет в зубы, Роджер поправил за поясницей пистолет и продолжил подъем. Раз-два, и он уже был на толстой ветке, так близко от балконов, что слышал, как в номерах разговаривали люди и играла музыка из ТВ-боксов.

Уже становясь на ветку, Роджер вспомнил, что после коньяка не принимал таблетки для очистки печени. Забыл, вот оказия какая.

«Ничего, выпью эту бутылку и приму двойную дозу, – рассудил он, передвигаясь короткими шагами и уже ни за что не держась. – И за коньяк приму, и за…»

– Добрый вечер… – прозвучало совсем рядом.

Роджер скосил глаза и увидел на один этаж выше мужчину, который курил, стоя на балконе.

– И вам того… же… – произнес Роджер, вынужденно вынимая изо рта пакет. При этом он качнулся и отчаянно замахал руками, чтобы сохранить равновесие.

– Извините, – сказал мужчина с сигаретой.

– Ничего… Просто я… Там внизу ее муж, а я решил сразу на балкон…

– Хорошо-хорошо, я вас не видел. Личная жизнь – это личная жизнь.

Мужчина вздохнул и, затушив сигарету, ушел в номер, а Роджер сконцентрировался и прыгнул, приземлившись точно на балкон, при этом разорвал пакет, и бутылка едва не разбилась. Однако сработала тренированная реакция, и Роджер подхватил ее, спасая свой досуг.

65

Чтобы придать своей легенде достоверности, Роджер зашел с балкона в номер и громко произнес:

– Дорогая, а вот и я!

Затем слазил через балкон в официальный номер и убедился, что там никто из посторонних не появлялся – все секретки остались на местах. Вернувшись в запасное убежище, он принял душ – держа дверь ванной открытой, а пистолет под рукой. Потом переоделся в чистое и приступил к ужину.

Местная выпивка оказалась вполне приличной, особенно вторая половина бутылки. А когда паштет и булка были съедены, Роджер переключился на фрукты, которых еще было много.

Алкоголь расслабил Роджера, и он стал чувствовать себя совершенно обычным человеком, с обыкновенными заботами и желаниями. Посидев возле балкона и подышав, пока не стемнело, он, не зажигая свет, лег спать и сразу уснул, ощущая под подушкой успокаивающую тяжесть пистолета.

Сны Роджеру снились редко, а уж последние семь лет и подавно, ведь он почти не бывал трезвым, но в этот раз что-то определенно было – какое-то море, шторм, корабли. Вдруг рука сама скользнула под подушку и схватилась за массивную рукоятку с рубчатой насечкой.

Лежа на боку, Роджер открыл глаза и прямо перед собой увидел тусклое дуло пистолета.

– Лежи тихо, придурок, тогда уцелеешь, – посоветовали ему. Роджер даже не успел испугаться. Ствол убрали, и мимо него на балкон проследовали несколько субъектов.

Роджер вздохнул, он был не прав, напившись в такой ответственный момент. Можно было обойтись «чекушечкой» или парой литров пива, зачем высаживать ноль семьдесят пять крепкого, ведь он даже не слышал, как они вскрыли замок. Позор. Три раза позор.

– Он был здесь, шеф!.. – услышал Роджер доклад по рации. Незваные гости стали учинять в его официальном номере форменный разгром. Роджер слышал, как там переворачивали мебель.

– Он был здесь, но ушел!.. Возможно, его предупредили!.. А я откуда знаю, шеф, может, у него портье на содержании?.. Да, сэр, выходим… Эй, ребята, выходим!..

Слышно было, как группа захвата покидает официальный номер через дверь. Все как всегда, никаких изменений.

Роджер поднялся и стал быстро одеваться. Голова немного кружилась, но так бывало, когда в одиночку пьешь крепкое. За это Роджер и любил посещать бар: там всегда находился кто-то, кто остановит, скажет – хватит, тебе завтра на работу. А тут никого, сам себе хозяин, сам себе покупатель спиртного. Не все выдерживают испытание свободой, вот и он едва не погорел.

Подхватив чемодан, Роджер вышел на балкон и перебрался в официальный, недавно обысканный номер.

Там был полный разгром, но ему хватило матраса на полу и воды из-под крана – ранее похмелье снималось довольно легко. Но уснуть на новом месте ему не дали, послышался грохот, дверь запасного номера выбили, и по его закоулкам затопали все те же тупые секьюрити.

Через минуту последовал доклад:

– Да, сэр, он сориентировался и сбежал, сволочь… Ну откуда мы могли знать?..

«А дураки потому что», – подумал Роджер и вздохнул. Ему предстояло как-то выбираться из отеля, поскольку теперь все эти недоброжелатели перекроют ему балконы и главный выход. Вся надежда была на конфликт ведомственных интересов.

Роджер поднялся, взял чемодан и, подойдя к двери, прислушался. Гомонящая группа захвата удалялась по коридору, но это ненадолго, шеф снова погонит их, чтобы опять проверили официальный номер – ведь балконы сообщались. Роджер даже подумал повторно спрятаться в запасном номере, чтобы шахматная партия выглядела изящной, однако возможны были накладки, поэтому следовало прорваться, наступая противнику на пятки. И он начал наступать.

Открыл дверь, вышел в коридор и поспешил к лифтовому холлу. Сейчас была ночь – самое ее начало, и разные романтики-извращенцы спешили вкусить все прелести ночной жизни, однако Роджеру был нужен только их талон на поселение.

Остановившись возле лифтовых кабин, он принялся ждать, рискуя быть схваченным вернувшимся нарядом. Вот и они – извращенцы, первая пара. Обоим далеко за пятьдесят, вместе идут только до первой «дорожки» на мраморной стойке бара. Наркоманы! Роджер видел их красные носы и остекленевшие взгляды. Они зашли в лифт и поехали, но ему требовался одиночка – глушить двоих было опасно.

Одиночка пришел, когда Роджер было уже решился бежать на пожарную лестницу, ведь команда захвата могла вернуться.

По виду – шестьдесят пять – семьдесят лет, в нагрудном кармане стимуляторы, во внутреннем – афродизиаки, но где-то должен был оказаться и талон на подселение.

– Ой, да вы с другого этажа! – выпалил Роджер. – Да вас теперь заберут в реконструкцию!.. Арестуют!..

– Куда? – ошалело переспросил удивленный постоялец.

– Талон на поселение покажи, сволочь! – потребовал Роджер. Извращенец тотчас выудил его из брючного кармана и получил смягченный апперкот – жертвы Роджеру были не нужны.

66

Группа вернулась ни с чем. Лейтенант выслушал короткий доклад сержанта и лишь покачал головой. О способностях подчиненных он знал и раньше, но чтобы такая тупость…

– Ну там же два номера, сержант, я вам говорил, что они связаны!

– Да, вы говорили, и оба сняты неизвестно кем.

– Значит, нужно было проявить к ним особое внимание!

– Мы проявили, сэр…

– Вы проявили последовательно, а надо было сразу проверять оба номера!

– Вы так не приказывали.

– Не приказывал, – вынужденно согласился лейтенант. Он только недавно прибыл из полицейской академии и пока не мог состыковаться с реальным положением дел.

Из-за угла выбежал капрал.

– Сэр, гостиницу оцепили, ни одно рыло пока не показывалось!

– Отлично, капрал, продолжайте следить за каждым рылом, это сейчас очень важно для нас.

– Слушаюсь, сэр! – козырнул капрал и убежал за угол.

Подъехало такси, откуда вышли две девушки и их пьяный кавалер.

– Проверьте его, – приказал лейтенант, и полицейская группа перехватила компанию, требуя предъявить документы и особенно настойчиво у двух девиц, которые, впрочем, на проституток похожи не были.

– Я вызову своего адвоката! Убери руки, козел!..

– Эй, сержант! – махнул рукой лейтенант. – Отпустите их и возьмитесь вон за того гражданина.

И лейтенант указал на подъехавший седан песочного цвета.

Полицейские тотчас принялись за свеженького, но тот с ходу послал их далеко и, козырнув крутым удостоверением, выбрался из машины.

– Кто тут у вас главный? – спросил он, подходя к лейтенанту.

– Я руковожу операцией, – с достоинством ответил лейтенант. – А вы, собственно, кто?

– Майор Сноу, «си-четырнадцать»…

– И какого вам здесь надо, си-четырнадцатый майор? – усмехнулся лейтенант, уже прослышавший от старших коллег о сволочной натуре этих агентов.

Сноу подошел ближе, посмотрел на лейтенанта, как собака смотрит на кролика, потом улыбнулся и сказал:

– Я знаю, дружок, что ты тут завяз по уши и у тебя никакого прогресса, я прав?

– Я не дружок, а лейтенант Тоджерс, и не ваше дело, что я здесь делаю и как идут мои дела. Будет приказ от начальства, я вас под ручку до сортира провожу. А пока извините – по какому вы здесь поводу?

Довольные ответом молодого начальника, полицейские из группы захвата захихикали.

Агент Сноу это проглотил, ему был нужен результат, а не эти глупые дрязги. В полицейском управлении за такие «подвиги» объявляли поощрение, но в его конторе судили значительно строже.

– Сынок, извини, если я тебя обидел, но еще вчера я послал на контроль и слежку четверых камрадов, а сегодня мне сообщили, что они в морге. Это ведь твое дело, сынок?

– Да, это было моим делом, но его у меня уже забрали. Так это были ваши люди?

– Увы, – вздохнул агент. – Майор государственной безопасности Сноу, – представился он заново, и они пожали друг другу руки.

– Ну, в общем, сэр, у нас есть кое-какие данные, и мы ищем подозреваемого, – сообщил лейтенант.

– Я это так себе и представлял, но хочу от себя добавить – он со мной говорил.

– Кто, простите?

– Со мной связался какой-то человек и выдавал себя за одного из моих людей. Поначалу я полагал, что один из четверых выжил, но лишь потом выяснилось, что со мной говорил убийца.

– Какой ужас, сэр!.. – поразился лейтенант, но тотчас взял себя в руки. – Ни хрена себе, – добавил он и покачал головой. Именно так его учил начальник отдела расследований, старый алкоголик, бабник и кутила. – Вот так задница… Чем мы можем вам помочь?

– Да все в порядке, просто я посижу тут в машине, а вы меня не гоните, – пожал плечами майор Сноу и грустно улыбнулся, демонстрируя всю свою беззащитность.

– Да не вопрос, сэр! Оставайтесь сколько хотите!.. – повелся лейтенант, и майор направился к своему седану.

С одной стороны, он был искренен – ему действительно хотелось найти убийц своей группы, однако больше его интересовало другое – куда подевались деньги, авансом полученные членами группы за эту операцию.

Никто не думал, что ответчики исчезнут все разом, но они исчезли, и теперь за всю сумму отвечал майор Сноу.

Не то чтобы он надеялся вернуть эти деньги, им двигало желание отомстить. И еще – он хотел увидеть того, кто это сделал, Сноу казалось, что ему полегчает, когда появится конкретный виновный в его проблемах.

67

Роджер вышел из лифта с чемоданом в руке и направился к выходу, выруливая на сухощавого молодого человека с настороженным взглядом. Роджер еще не знал, к какому ведомству принадлежит этот парень, но одно было ясно – тот искал именно его.

– Прошу прощения, сэр, предъявите ваши документы.

– Охо-хо, – произнес Роджер, обдавая спрашивающего настоящим трехчасовым выхлопом, парень даже подался назад.

– А что, собственно, случилось? – Роджер снова поддал выхлопа, при том что ему действительно было не слишком хорошо. Его разбудили посреди ночи, и теперь ни доспать, ни опохмелиться – какая-то жуткая неопределенность.

– Документы, пожалуйста, – повторил незнакомец настойчиво.

– А с кем имею честь, собственно?

Долговязый предъявил полицейский жетон, Роджер, на мгновение задумавшись, достал из кармана талон на проживание.

– Извините, это пока все, – сказал он, пожав плечами.

Полицейскому этого было достаточно. Он сунул талон Роджеру в нагрудный карман и махнул рукой, дескать, проваливай. Однако не все здесь были столь благодушны, и Роджер это видел. Из серого седана выбрался какой-то согнутый тип и, сунув руки в карманы, двинулся Роджеру наперерез.

Неприятная ситуация, Роджер уже догадывался, кто это был – какой-то продажный хлыщ из «си-четырнадцать», такие твари не брезговали никаким приработком. Но разговор с этим уродом Роджера не пугал, его беспокоило возможное присутствие кураторов этого оборотня. Пара каких-нибудь гномов с серой кожей и оружием неизвестной системы.

От таких никогда не знаешь, чего ждать, – начнут стрелять или взорвут весь квартал.

– А у вас не будет закурить, случайно? – прокричала какая-то красотка, выпрыгивая из розового «Ландо» и бегом направляясь в сторону Роджера, а ее подружка, выйдя из машины, помахала ему рукой, от чего приветливо закачался ее бюст.

Спешивший наперехват хлыщ притормозил и сунул руку под пиджак – поближе к пистолету. Пара колышущихся сисек и короткая юбка отвлекли его от главной темы, зато отягощенного похмельем Роджера такой пустяк отвлечь не мог – краешком проясненного сознания он видел суть происходящего.

– Привет, девчонки, – сказал он, выхватывая «уллис», словно птичку из-за пазухи. А дальше только огонь и горячий свинец.

Роджер старался экономить патроны, беря нужное упреждение и снося края силуэта, чтобы если не уничтожить, то хотя бы сбить противнику прицел. Горячие гильзы взлетали фонтаном, а палец выбивал на спусковом крючке затейливую дробь, заставляя «уллис» посылать в цель пулю за пулей.

Первая красотка, неловко дернув ногами, полетела на асфальт – для нее действие человека было неожиданным, но вторая, возле «Ландо», была к этому готова. Вспышка от ее оружия полыхнула метра на три, и автостоянка позади Роджера полыхнула протуберанцами разлетавшихся на плазму автомобилей. Он бросился вперед, как можно ниже пригибаясь к земле, а позади все рвались и рвались бензобаки, разлетались аккумуляторы и теплообменные трубки кондиционеров.

Роджер понял, что убить его не хотят, как и там – на туристическом лайнере, но покалечить пытаются.

Он снова стал стрелять, и отстраненность похмелья помогала ему не волноваться, однако было ясно, что равняться с этими тварями человек не мог. Даже самый искусный.

Вспышка сверкнула совсем рядом, и осколки асфальта хлестнули по ногам, словно цепь от бензопилы. Если ударят ближе, его, поломанного, подбросит в воздух и швырнет на обочину, а потом, в лаборатории, из него будут по клеточке выдавливать всю информацию. По клеточке.

В одно мгновение все догадки пронеслись в мозгу Роджера, а затем он увидел того дурачка с лайнера, который хвостом ходил за старухой с крашеными фиолетовыми буклями.

– Гортум унгара! Гартум! – заорал ненормальный, и белое пламя рвануло слева от Роджера.

Вспышка отбросила его в сторону, и он покатился по асфальту, роняя пистолет, теряя чемодан и думая лишь о том, чтобы остаться в сознании.

68

Они сошлись – два лагеря древних врагов, поливая друг друга огнем из невиданного здесь оружия. Заряды разносили автомобили, обрушивали углы зданий, вздымая облака пыли. Вспарывали асфальт и срезали бетонные опоры осветительных мачт. Огненный вихрь сметал все на своем пути, кроме самих участников схватки – двух сексапильных блондинок и старухи с полоумным воспитанником.

То ли была не та гравитация, то ли не та плотность атмосферы, к которой они привыкли, но обе команды досадно мазали и продолжали расстреливать боезапас, когда Роджер, подобрав чемодан, запрыгнул в автомобиль, который вот-вот должен был сорваться с места.

– Ты кто?! – заорал водитель, хотя уже понял, с кем имеет дело. Впрочем, сейчас отсюда следовало убраться в любом составе. Он бросил сцепление, колеса бешено завертелись, и автомобиль рванулся прочь от взрывов, вспышек искр и грохота. Беглецы пронеслись по опустевшей автостраде, пролетели через волну пожарных и полицейских машин, а затем сквозь колонны поотставших от них карет «Скорой помощи». Все это воинство помощи и порядка сверкало огнями и перекликалось звуками сирен, отчего стало казаться, будто в городе начался какой-то сумасшедший автомобильный карнавал.

Когда сверкающие и гудящие кавалькады остались позади, водитель посмотрел на пассажира и спросил:

– Тебе куда?

– Все равно куда. А тебе?

– Я домой поеду, но это на другом конце города. Хочешь со мной?

– Нет, я предпочитаю женщин, – сказал Роджер, прижимая к себе драгоценный чемодан.

– Смешно, – покачал головой водитель. – Где тебя высадить?

– А вон там на заправке…

– Годится, – пожал плечами водитель, нажимая на тормоз так, чтобы согнутая нога не мешала быстро выхватить пистолет.

Когда есть время приготовиться, это всегда плюс. Потом два выстрела, открытие двери кнопкой и сброс тела на обочину.

Такое с майором Сноу случалось не раз, и все было заучено до автоматизма. До долбаного бесчеловечного автоматизма.

Майор притормозил у заправочной колонки и в момент окончательной остановки сунул руку к кобуре, однако его носа коснулся ствол, из которого недавно стреляли.

– Не надо дергаться.

– Я понял.

– Поехали дальше.

– Как скажешь, приятель.

Машина отъехала от бензоколонки, и выбежавший заправщик удивленно пожал плечами, а потом вернулся в магазин, где распивал со сторожем контрабандный портвейн.

– Куда теперь? – спросил водитель бесцветным голосом.

– Просто поезжай.

– Понятно.

Они миновали залитые светом стоянки для дальнобойщиков, затем два популярных мотеля и, наконец, въехали в зону пустырей, где что-то вроде должны были строить, но все никак не начинали.

– Притормози возле кустов.

– Хорошо.

Майор послушно остановился на обочине. Да, он мог бы рискнуть, но понимал, что шансов немного – как стреляет его оппонент, он уже видел.

– Выходи, только медленно.

– А смысл?

– Машина мне нужна чистой, но если ты настаиваешь…

– Не принципиально, – пожал плечами майор Сноу и вышел.

– Двигай к кустам, но не спеша.

– Да, конечно, – кивнул Сноу. Выбор был небольшой – умереть сразу или медленно, получив несколько пуль по периферии тела. Расщепленные кости, рваные раны. Нет, лучше сразу.

– Ствол брось в траву.

Майор повиновался.

– Второй – тоже.

Майор наклонился и, отцепив с голени кобуру, оставил на траве.

По шоссе промчался грузовик, но мало кому было интересно, что происходит здесь на обочине.

Майор Сноу с тоской проследил удаляющиеся фонари грузовика.

– Становись на колени.

– Обязательно?

– Так удобнее.

– Это да, – согласился майор и опустился на колени. – Только не тяни.

– Не буду.

– Ну? Давай уже…

– Я не уверен.

– В чем ты не уверен?

– Я думал, что пристрелю продажную сволочь с удовольствием.

– И что, проблемы с удовольствием? – усмехнулся майор. Сейчас было самое время стрелять, чтобы он ушел слегка удивленным. Но выстрела не последовало.

– Мне показалось или ты не слишком испугался?

– А какое это имеет значение? – начал злиться майор.

– Для меня имеет. Есть проблемы, от которых ты хотел бы сбежать?

– Проблемы у каждого имеются… Но… Ты тот, кто завалил моих парней?

– Да, я был чуть проворнее.

– И ты говорил со мной, выступая от имени Гардинга?

– Да, я говорил с кем-то по рации.

– Это был я. А потом помчался, чтобы найти тебя и грохнуть.

– Но это не спасло бы тебя от проблем, правильно?

– Ты такой догадливый? – усмехнулся майор. – Или нравится поиздеваться, перед тем как пустить человека в расход?

– Я не люблю этих сцен.

– Ты не из наших.

– Да, я работаю на государство.

– Мы все работаем на государство! – воскликнул майор, оборачиваясь.

– Не ори. Ты работаешь за деньги и даже сам боишься признаться себе, что давно стал предателем.

– Я не стал!

– Стал.

Они помолчали.

– А что, у вас не так? – спросил майор.

– У нас по-разному. Я вот что хочу сказать – ты думаешь решать свою проблему или сдохнешь вот так, подавленный и проигравший?

– Вот, блин… – майор сокрушенно покачал головой. – Это против правил… ты кто, майор, капитан?

– Капитан.

– Капитан, ты чего придумал, говори?

– Ты пьешь?

– Предлагаешь мне выпить напоследок?

– Пойдем, – сказал Роджер и, развернувшись, пошел к машине. На ходу он поднял кобуру с запасным пистолетом Сноу, потом основной ствол и, обойдя машину, снова сел на пассажирское место.

Майор постоял возле кустов и, тяжело ступая, тоже вернулся и сел за руль.

– Ну и чего теперь? – спросил он.

– Ты же сказал, что пьешь.

Майор усмехнулся и покачал головой.

– У вас что, в «инженерном контроле», все такие чудики? А если я из-под руля ствол выдерну и грохну тебя?

– Тебе приказали захватить меня, а не грохнуть.

– Во-первых, не факт, что я последую приказу, я и не собирался, к твоему сведению. А во-вторых – могу и захватить.

– Нет, опять не то. Подробностей я, конечно, не знаю, но даже если ты меня притащишь, прощения не получишь.

– Вот сволочь ты, капитан, – вздохнул майор и завел машину. – Что хоть в чемодане, что ты его так баюкаешь?

Роджер перебросил чемодан майору на колени.

– На, смотри.

Тот открыл, приподнял тряпки, снова закрыл и вернул.

– Ну что, теперь легче? – усмехнулся Роджер.

– Куда поедем?

– В магазин.

– А потом?

– А потом выпьем и решим, какие у нас перспективы.

– У нас?

– У нас. У тебя и у меня.

69

Развернувшись, они поехали в город, однако майор Сноу повел машину в объезд тех районов, в которых, после битвы в центре города, могло быть полицейское оцепление.

Но даже проезжая через другие районы, они повсюду встречали следы переполоха. Пожарные машины все еще подтягивались к центру, а кареты «Скорой помощи» спешили поддержать испуганных ночной канонадой горожан.

Помимо городской полиции, на улицах стали попадаться патрульные машины из пригородов – об этом сообщил Сноу.

Разумеется, им двоим ничего не грозило, удостоверение майора помогло бы пройти любой пост, однако лишний раз светиться не следовало, ведь предъявление удостоверения регистрировалось.

– У меня на этот случай всегда имеется пара ксив из криминального отдела министерства внутренних дел, – поделился майор. – Пропускная способность у них хорошая, а проверять их опасаются, все же чиновник из центра.

Вскоре они притормозили возле подходящего магазина, и майор выскочил, чтобы купить все необходимое. Через пару минут он вернулся с увесистым пакетом, в котором радостно позвякивала посуда.

– Эх! – покачал головой Роджер, когда майор сгрузил покупки на заднее сиденье и вернулся за руль.

– Что вздыхаешь?

– Опять забыл таблетки принять.

– Ты принимаешь таблетки?

Майор завел мотор и стал выезжать на улицу.

– Я пью семь лет, приятель, и если бы не таблетки…

– Не знал, что у вас алкашей держат. Думал, хоть у «инженеров» с этим порядок.

– Пока работал, не был алкашом, но потом дали пинка, и семь лет сидел на минимальной пенсии, ее даже на пьянство не хватало, приходилось подрабатывать.

– Да ты веселый малый, капитан! – улыбнулся Сноу. Его настроение начало улучшаться.

– Куда едем? – спросил Роджер.

– На явочную квартиру.

– Я мог бы и не спрашивать.

– Вот именно. Для чего нужна служебная площадь, если не для пьянки с неожиданным знакомым?

– Это можно записать как вербовку. И деньги на выпивку списать той же графой.

– Так мы и делаем, – вздохнул майор. Постепенно шок от недавних событий стал проходить, и он снова возвращался к своим проблемам.

Квартира оказалась в десяти минутах езды. Старый район, третий этаж, под окном пристройка, если что, можно выпрыгнуть.

Две комнаты, совмещенный санузел, старый ТВ-бокс, невключенный холодильник, диван и обои в сиреневый цветочек.

– Миленько, – сказал Роджер, осмотрев временное прибежище.

– Да, – согласился майор, расставляя на столе бутылки, холодную закуску в упаковках и пару коктейльных бокалов в подарочной коробке.

– А ты не того, не слишком? – спросил Роджер, кивая на батарею из четырех бутылок крепкого. – Большие бутылки-то.

– Не обязательно выпивать все. Просто взял, чтобы потом не бегать за добавкой.

– Это дальновидно, – кивнул Роджер и, достав упаковку с таблетками, забросил в рот три штуки. Одну за позавчера, одну за вчера и одну за этот раз.

– Это тоже дальновидно, – заметил майор и, свернув пробку, налил оба бокала до краев. – Потому что день тяжелый… – пояснил он, немного нервозно вскрывая пластиковой вилкой упаковку с салатом.

Они выпили, закусили. Посидели пару минут молча. Потом повторили, правда, уже по половинной дозе, но все равно бутылка закончилась.

– Они все четверо были в бронежилетах, – сказал майор.

– Я это понял.

– Я мог бы, конечно, все свалить на тебя, но он не поверит.

– Сверхштатный куратор?

– Вот именно – сверхштатный. Он все про меня знает, где семья спрятана, где счета в банке. Все.

Майор вздохнул и открыл вторую бутылку – пойло его не брало.

– Начальство они у вас тоже проплачивают?

– Как и везде. И те и эти. Там наверху постоянно свара из-за денег, чей заказ выполнять раньше. Я сначала хотел в стороне отсидеться, но года три назад меня прижали – или бери деньги, или уходи с неясной перспективой.

– С пулей вдогонку?

– Вот именно. Ну, я и подумал, да пропади они все пропадом, и взял деньги. Домик построил с бассейном. Чего, думаю, нормальная жизнь. А тебя-то тоже из-за этого вышибли?

– Нет, тогда эта тема была еще не так развита, – сказал Роджер, принимая стакан. – Просто дельце одно гнилое намечалось, а я влез. Людям помог, но меня обвинили практически в измене. Правда, в наглую выдвигать через суд не решились, поэтому просто слили на пенсию и забыли.

– Но теперь-то ты в деле?

– Да, семь лет настаивался и вот – пригодился. И что самое смешное, обратно на службу меня затянул парень, который командовал группой захвата, когда меня брали.

– Вот это номер! Ну, будем!

– Будем, – кивнул Роджер, и они снова выпили. Потом закусили, и майор достал из пакета еще какие-то коробки с паштетами и холодными котлетами.

– Кажется, меня начинает шибать понемногу.

– Но не так чтобы очень, – заметил ему Роджер, которого уже порядочно развезло. – Кстати, как тебя зовут?

– Придумай сам что-нибудь, – пожал плечами майор, срывая крышки и нюхая содержимое коробочек.

– Ладно, ты будешь Пит, а я Ламберт.

– Пит и Ламберт? – переспросил майор и посмотрел на засиженную мухами люстру. – Звучит неплохо, Ламберт, спасибо.

– Не за что, Пит. Это стоит обмыть.

– Стоит, – кивнул майор, с готовностью наполняя стаканы.

– За звучные имена, – сказал Роджер.

– И за свободу.

Они снова выпили и стали пробовать паштеты.

– А ты как понял, что эти две девки из этих? – спросил майор, жестикулируя вилкой с куском паштета. Паштет свалился на пол, и майор ногой отшвырнул его под диван.

– Точно сказать не могу, но что-то в них было не то. Ну сам подумай – вечер, какие-то непонятные разборки возле отеля, а эти прут наперерез, причем видно, что не проститутки.

– Не проститутки. И весьма хороши собой, особенно та… Уф… Ну, в которую ты шмалять начал… Ну, а вторая парочка?

– Их оппоненты? Эти за мной давно таскаются, загоняют, блин, как собаки кота на дерево. И главное, насколько понял, они там друг друга так и не постреляли.

– Скорее всего, – кивнул вдруг погрустневший майор. – А как было бы хорошо перебить эту сволочь, и дело с концом.

– А как местное начальство будет решать дело с перестрелкой? Там же ужас чего было – десятки сгоревших машин, разрушенные здания, наверняка есть пострадавшие.

– Да никак не будет, все давно прикормленные. Свалят на какой-нибудь взрыв шахтного газа, и все. Тебе налить?..

– Давай. Меня уже хорошо разобрало, но я еще выпью.

И они снова выпили, почти прикончив третью бутылку, и теперь их основательно накрыло.

Роджер какое-то время сидел, сосредоточенно хмурясь, и пытался собрать мысли воедино.

– Ага! – произнес он, поднимая палец кверху. – Ага, Пит, а почему ты не решишь вопрос с этим сверхштатным куратором?

Майор вздохнул, потом пожал плечами и поскреб ногтем царапину на столе.

– Я думал об этом, но у него все схвачено. Если я попытаюсь прокрутить это сам или с помощью своих подчиненных, его план сработает и после его ликвидации. Стоит ему или его подручным засечь меня, я окажусь в их базе данных, а дальше все по отлаженной схеме.

– В назидание другим?

– В назидание другим.

Они опять помолчали, потом майор посмотрел на Роджера и сказал:

– То есть ты подумал, что…

– Нужны специальные патроны, – напомнил Роджер.

– У меня такие патроны имеются. Как раз для твоего «уллиса», девять миллиметров.

70

Несмотря на то что связный разговор обоим давался уже с трудом, они решили допить четвертую бутылку.

– Все равно это… Все равно салат остался… – аргументировал майор.

– Салат остался, – согласился Роджер, хотя и не вполне понимал, о чем речь.

Майор разлил остатки – получилось почти по полному стакану – и, вытряхнув последние капли, отбросил бутылку в сторону.

– А ты говорил – много…

– Я это… Я ошибался, – развел руками Роджер и едва не потерял на стуле равновесие. – За что мы, это самое… пить будем?

– За наше дело.

– За какое дело?

– Ладно – пьем.

Они выпили и закусили остатками салата.

– Что скажешь? – спросил майор, пытаясь сфокусировать взгляд на Роджере.

– Чайку бы сейчас, – неожиданно заявил тот. – У тебя здесь есть чай?

– Чай здесь есть… Тут и сахар имеется, тут даже есть это… – майор пощелкал в воздухе пальцами. – Ага, вот – запас круп!

– Запас круп, – повторил Роджер. – Ну хорошо, сгодиться и запас круп, но сначала чай. Пройдем пить его на кухню?

– Пойдем.

Они поднялись, переместились на кухню, и после некоторых не слишком удачных попыток им удалось вскипятить воду и заварить крепкий чай.

Набросав в чашку кускового сахара с горкой, Роджер кое-как перемешал все это и стал пить.

– Я, вообще-то, чай пью редко, – сказал майор.

– Я тоже. Не чай – чаще…

– И я – не чай. И это… посидели мы хорошо, даже нога не болит.

– Ранение?

– Давнее. Что ни делали, каких примочек доктора ни ставили, но дергает и дергает, особенно после обеда. А вот накачу, и не беспокоит.

– Уважает нога крепкие напитки, а?

– Уважает.

Они допили чай, и Роджер почувствовал, что протрезвел. Ну, как протрезвел? Стал лучше видеть какие-то детали, правда, только по центру.

Несмотря на состояние, Роджер с майором Сноу решительно оставили явочную квартиру, спустились и сели в машину.

Чемодан Роджер по-прежнему держал при себе.

– Ты сможешь вести? – спросил он, закрыв дверь с третьего раза.

– Ха! Легко!.. – сказал майор и выронил ключ при попытке вставить в замок зажигания.

Поискав его, он все же сумел завести машину и сказал:

– Разумеется, я поведу осторожно.

– Разумеется, – поддержал его Роджер, и они поехали.

Выводя машину со двора, Сноу слегка зацепил мусорный бак и выругался.

– Ничего, Пит, сейчас настроишься.

– Пит! Отличное имя, кстати!..

– О да, я отдал тебе лучшее.

Они засмеялись, но майор сумел выбрать нужное направление и правильную полосу движения, встроившись в редкий поток автомобилей.

– Скоро утро, – заметил Роджер.

– Практически. Через два часа начнет светать. Но смотри, я нормально еду.

– Никто и не сомневался, только…

– Что такое?

– А вот, – Роджер показал пистолет. – Думал, я его у тебя забыл.

– Ну что ты, как можно! Ты не мог его забыть, Альберт… э-э, Ламберт. Да, Ламберт.

– Вот только патронов нету. У тебя есть с собой патроны?

– Есть патроны, Ламберт. – Сноу икнул, и машину вильнуло на встречную полосу. Вспыхнули фары, завизжали тормоза, но обошлось, и майор вовремя вернул машину обратно.

– Ну так вот, – продолжил он. – Мы сейчас едем ко мне, где есть эти самые патроны.

– Да, Пит, сейчас я вспомнил. Только посмотри, что это там?

– Ах, мерзавцы… – покачал головой майор. Впереди улицу перекрыл полицейский пост, составленный из микроавтобуса с мигалкой и заграждений. Машины медленно ползли мимо полицейских, и те подходили почти к каждому авто и заглядывали в салоны, иногда о чем-то спрашивая водителей.

– Ничего, прорвемся. У меня же полно удостоверений, хотя…

– Что?

– В этот раз придется показать свое. Уж больно специфический случай.

– Ну да, мы же с тобой в сисю…

Майор расхохотался, и Роджер тоже. Это заметил полицейский. Он подошел со стороны водителя и знаком показал, что нужно остановиться.

71

Майор опустил стекло и улыбнулся, а полицейский даже поморщился, когда в него ударила волна сконцентрированных паров спиртного.

– Сэр, вам не кажется, что вы пьяны? – издалека начал страж порядка.

– Да, я выпил, – согласился майор.

– В таком случае припаркуйте автомобиль к обочине, будем разбираться, – потребовал полицейский и с достоинством распрямился.

– Сержант, меня нельзя досматривать и все такое… – с доверительной интонацией сообщил майор и хотел подмигнуть полицейскому, но забыл, как это делается.

Сзади засигналили, за машиной уже выстроилась очередь.

Сноу, словно фокусник, извлек пластиковый жетон с голограммой, и полицейский шагнул ближе, всматриваясь в документ.

– Но как же вы можете в таком виде, сэр? – покачал он головой.

– Ты не понимаешь, сержант, – все тем же заговорщическим тоном произнес майор. – Я прямо сейчас на задании. Прямо сейчас…

– Проезжайте, – отмахнулся полицейский и подался в сторону, когда майор нажал на газ.

Они миновали пост, и Сноу покачал головой:

– Вот не любят они нас, ох не любят!.. А вас любят?..

– А за что нас любить, мы тоже, бывает, пьяные раскатываем и ксивы в ихние морды… тыкаем.

– У тебя есть женщина? – неожиданно спросил майор, когда они проехали перекресток на красный свет.

– Почему ты спрашиваешь?

– А что такого?

– Ну, постоянной нет, хотя…

– Только не говори, что твоя женщина – бутылка. Так говорят только окончательные алкогольные импотенты.

– Я не импотент. Но выяснилось это случайно.

Роджер вздохнул.

– Ты что, семь лет не жил с женщинами?

– Да смотри же на дорогу, Пит! – воскликнул Роджер, хватаясь за ускользающий руль.

Машина вернулась на свою полосу, а затем майор сделал поворот.

– Так короче, – сказал он. – Срежем через Хлебный переулок.

Роджер не возражал. Он задумался над словами Пита, крепко задумался. Он не мог навскидку вспомнить, были ли у него женщины за эти семь пролетевших лет вынужденного простоя. Нет, мисс Кьюзак он не считал, это было вроде как нечестно.

Роджер вспоминал, но не вспомнил, при том, что мог восстановить в памяти два десятка коктейлей, которые приготавливал его бармен из бара «Гранджер». Он помнил все нюансы их приготовления, вплоть до матерных словечек, используемых барменом. Но вот женщины… Женщин вспомнить не мог, хотя какие-то тусклые воспоминания о некоторых свиданиях все же были. Но не такие яркие, как от выпивки.

При этом на службе в юридической конторе он слыл тем еще ходоком. Хватал девиц за задницы, подмигивал молодым начальницам отделов, обсуждал с коллегами ту или эту. Он слыл, да. Слыл, да сплыл.

Вскоре автомобиль остановился возле какого-то подъезда, и майор так резко затормозил, что Роджер коснулся головой лобового стекла.

– Короче, – сказал он. – Были у меня женщины, но я их плохо помню.

– Хорошо, зачет принят, – сказал Сноу, выбираясь из машины. – А теперь посиди здесь тихо, я сейчас вернусь.

Майор вышел и, по наблюдениям Роджера, выглядел вполне трезвым, если не считать падения с лестницы. Единичного падения – любой человек может оступиться. Потом Пит собрался и ушел, а спустя пять минут вернулся с коробкой и, бросив ее Роджеру, завел мотор.

– Теперь куда? – спросил тот.

– Я знаю место, где он обретается…

– И что дальше?

– Ты зайдешь, дашь один в корпус, второй в голову, потом еще срежешь двух телохранителей, и готово. Что, ни разу не делал?

– Делал, увы, – вздохнул Роджер. – Но это будет очень уж заметно, тебе не кажется?

– Кажется, – согласился майор и, глядя через заднее стекло, начал выводить машину на улицу. – Кажется, друг мой. Меня вычислят лишь с определенной долей вероятности, но этой сволочи уже не будет, понимаешь? Это меня и радует.

– Постой-постой! – вскинул руки Роджер, и майор сбавил скорость, снова паркуясь у обочины.

– Ну, говори.

– Говорю. Я для них, как красная тряпка для быка – обе стороны меня ищут. Значит, он обязан будет опознать меня, если я пройду мимо.

– Ну, допустим, и что с этого?

– Пит, ты тупой? В первом случае – все летающие коровы упадут на тебя, а если он сам попрется за мной, то…

– О, приятель, это все алкоголь! Но ты крут! Ты реально крут!..

– Я крут, но это еще не конец сказки, Пит. Я отрываюсь от них и сваливаю куда-нибудь в центр.

– Но в центре недавно была схватка…

– Именно поэтому. Я валю в центр, и кто-то сливает копам, что такой-то торговый центр будет взорван террористический группой – бла-бла-бла название.

– Понял, не дурак! – откликнулся майор.

– Вот и все. Я влетаю в этот торговый центр, за мной твой внешний управляющий с челядью, а потом вокруг выставляется заслон из полиции, и начинается гашение уродов в стиле хард-стайл. Круто?

– Круто, – согласился майор. – Реально круто, Ламберт, но как ты оттуда собираешься выбираться?

– Об этом я еще не подумал, – признался Роджер. – Однако чемодан останется в твоей машине.

– Хорошо, пусть остается.

72

Примерно через полчаса майор Сноу остановил машину в сотне метров от ночного клуба «Суровый баклан». Здесь его внештатный куратор служил управляющим – это было его прикрытие.

– Описание ты получил, дальше я не пойду. Если найдешь его, то, выходя из клуба, топай направо, там припаркован бордовый мини-вэн – это мой резервный драйв-кар. Запуск мотора от кнопки.

– Мне нужна карта, я не знаю, где этот «Резифи-Центр».

– Ах да…

Майор открыл бардачок и выудил пластиковую раскладку с тонкими страницами и, быстро перебрав их, открыл нужный квадрат.

– Вот смотри… Сейчас запущу подсветку…

Майор активизировал подсветку, и навигатор карты стал высвечивать несколько маршрутов от «Сурового баклана» до торгово-развлекательного центра.

– Отлично!

– Ты запомнил?

– Не торопись, запоминаю.

Роджер кивал головой и шевелил губами, так ему было проще укладывать информацию. Прошло еще полминуты, и он сказал:

– Готово, убирай.

Майор свернул карту и убрал в бардачок, а Роджер достал таблетки и принял еще две.

– Это еще зачем? – удивился Сноу.

– На всякий случай. Мало ли какая в клубе ситуация возникнет.

– Да ты и так еле лыка… Хотя вроде мы проветрили, а?

– Проветрилось, Пит. Мы начали работать, поэтому никаких скидок. Ну, я пошел.

– Удачи, Ламберт.

Роджер выбрался из машины и огляделся. В углу обжималась какая-то парочка, недалеко от входа возле урны валялся торчок.

Роджер начал различать запахи, а это было верным признаком близкого протрезвления, и хотя того, что они с Питом выпили, должно было хватить на сутки, обстоятельства диктовали свои условия.

В прозрачном, словно аквариум, подъезде оказалась целая очередь из желающих попасть в заведение, но пара плечистых секьюрити фильтровала трафик, время от времени намекая скопившимся девушкам, что за разовый контакт они могут проходить в заведение целую неделю.

– Да пошел ты, козел! – кричала какая-то малолетка, в то время как другая приняла правила игры и была пропущена внутрь.

Роджер подошел к громилам, но они не сдвинулись с места, снисходительно усмехаясь.

– Что такое, ребятки, вы меня не пропустите?

– Не-а, – мотнул башкой на толстой шее один из них.

– И какой вы мне оставляете выход? – уточнил Роджер, прикидывая, что скандал с секьюрити ему теперь на руку.

– Чего?

– Ничего. Просто я набью тебе морду, гомик. И твоему пассивному – тоже.

– Чего?!! – переспросил охранник, шагнув на Роджера.

– Ой, да пожалуйста, – сказал тот и переломил громилу мощным ударом в брюхо. Удар был настолько неожиданен, силен и коварен, что несчастный отключился.

Его напарник бросился в атаку, но был встречен ударом головы в переносицу и тоже сполз вдоль стены.

В подъезде-аквариуме воцарилась тишина. Очередь не знала, как реагировать.

– Только сегодня! Аттракцион небывалой щедрости! – объявил Роджер. – Добро пожаловать в клуб, мы рады видеть вас в «Суровом баклане»!..

Все тотчас завопили и, расталкивая друг друга, пробежали по обмякшим телам охранников. Роджер вошел последним.

73

Чувствуя, что радостное онемение от принятого накануне покидает его, Роджер ощутил легкий приступ надвигающейся депрессии. Краткой, но знакомой каждому начинающему алкоголику.

Да, совсем недавно они с коллегой Питом упились в зюзю, однако! Однако потерять настрой, достигнутый такими усилиями, было мучительно больно, и Роджеру требовалось догнаться, не думая о последствиях, ведь две таблетки для поддержания печени он уже принял.

Заметив стойку, Роджер подошел ближе и, взглянув на бармена, чтобы лучше понять здешнюю расстановку сил, сказал:

– Хорошо бы выпить хорошо.

– Понял, – кивнул бармен.

Пока Роджер осматривался, чтобы найти субъекта, который был ему нужен, тот сам подошел к стойке и сделал вид, что он обычный посетитель.

– Эй, приятель, дай двойную текилу с соленым помидором!.. – потребовал он.

Услышав его голос, бармен повернулся и, выдержав паузу, которая не укрылась от внимания Роджера, сказал:

– Одну минуту, сэр, сейчас я все вам доставлю.

– А что ты пьешь? – спросил как бы посетитель у Роджера.

– Любое крепкое пойло. А ты?

– Почти то же самое.

Их взгляды встретились, и Роджер сразу вспомнил своего знакомого из бара «Гранджер», того, который заказывал кислоту с кварцевыми кристаллами.

– Ламберт, – произнес Роджер, протягивая руку.

– Вольдемар Мариньер.

– Бухнем на пару, Вольдемар?

– Не возражаю, Ламберт.

И они рассмеялись, как смеются два мужика в баре, собравшиеся надраться.

Бармен поставил на стойку оба заказа.

Роджер взвесил свой бокал и опрокинул разом, его новый знакомый сделал то же, но Роджер знал, что тому это как слону дробина: кроме кислоты с кристаллами, его ничто не брало.

– Было приятно познакомиться, Вольдемар, но мне пора.

– Уже уходишь, приятель?

– Да, извини. Пора.

И, резко развернувшись, Роджер зашагал прочь. Ему было важно, чтобы в преследование ввязался лично Вольдемар, а не созванные из резервных баз боевики, поэтому он не оставил ему ни секунды на раздумье.

– Эй, подожди, я хочу тебя угостить…

Но Роджер прибавил шагу и вскоре выскочил из опустевшего подъезда, где теперь не было ни очереди, ни охранников.

Задержавшись на мгновение, он услышал позади топот уже нескольких пар кованых ботинок и поспешил направо, где его должен был ожидать автомобиль.

Вот и бордовый мини-вэн с потертыми боками и помятыми колпаками на колесах, однако ширина колес и проглядывавшие в отверстиях дисков мощные суппорты говорили о том, что это особая техника.

Роджер открыл дверь – она была не заперта, ее дистанционно разблокировал Пит, который наблюдал за происходящим в сотне метрах позади.

Сиденье было настроено не так, как нравилось Роджеру, но это был пустяк. Мотор завелся сразу, едва Роджер прикоснулся к кнопке. На панели вспыхнул экран, начав показывать мощность на валу и мощность, резервируемую в системе маховиков. Хорошая новость.

Глянув в зеркало заднего вида, Роджер увидел, как из заведения выбегают охранники – наверняка уже другая смена, профессиональная. Он отпустил сцепление и начал неспешно разгоняться вдоль зданий. Дальше был крутой поворот налево, потом еще один направо и через эстакаду на нужную ему магистраль.

– Ты все делаешь правильно, – известил его Пит.

– О, так у тебя все под контролем? – обрадовался Роджер. Он и не знал, что у майора налажена связь с мини-вэном.

– Обижаешь, Ламберт, мы же серьезные ребята.

– Что с моим хвостом?

– За тобой четыре экипажа, по три человека в первых трех и четверо в последнем. Дядя в первой машине.

– Понял тебя, выхожу на магистраль.

Роджер быстро обошел три тянувшиеся по мосту машины и, выскочив на эстакаду, слегка задел желтое, как лимон, такси.

Его водитель отчаянно засигналил, требуя остановиться, но Роджеру было не до него.

– Извини, приятель, я только привыкаю к этой машине.

Голограмма на экране показала заряд резервной системы маховиков – двести процентов от мощности двигателя. Хороший задаток при том, что четыре приземистые машины с ударными утяжеленными бамперами уже нагоняли его, легко маневрируя в редком ночном потоке.

В отличие от Роджера, их машины были водителям привычны, да они и не пили накануне. Роджер подумал, что и ему не стоило бы, ведь он все еще видел детали слегка размытыми, правда, находился в хорошем расположении духа. И неизвестно, что лучше.

Он придавил педаль газа, и мини-вэн стартовал, словно из катапульты. Огни на обочинах слились в блестящую ленту, преследователи стали отставать, но впереди ждал очередной поворот градусов на тридцать. Пустяк, конечно, если вовремя затормозить.

Роджер сделал пробное торможение, автомобиль слушался отменно.

– Еще два правых поворота, и ты на площади перед торговым центром…

– Да, я помню.

– Бей центральные двери, машина выдержит! А я звоню в полицию, выставлю ультиматум!

– Давай.

По заднему стеклу щелкнула пуля, оставив лишь белесое пятно.

Роджер дернул руль, и машина пошла юзом. Посланная вслед очередь ушла рикошетом вдоль шоссе, а мини-вэн уверенно выходил на последнюю прямую.

И снова обстрел, теперь били с эстакады, где для этого специально остановился автомобиль, а еще из машины, что сидела на хвосте. Но бронирование пока держалось, однако лишь до того момента, как преследователи сменят патроны на бронебойные. Это было делом нескольких секунд, которые Роджер просто обязан был им не предоставить.

Выскочив на площадь, где стоял один забытый кем-то фургон, Роджер ударил по тормозам, щелкнул рычажком опускания стекол и выкрутил руль так, чтобы его понесло вправо – машина стала поворачиваться окном к преследователям. Еще мгновение, и он выставил левую руку с пистолетом, поставленным на автоматический огонь, и расстрелял тридцать патронов веером, отметив несколько удачных попаданий в первую машину и пару во вторую.

Это осадило преследователей, и Роджер, снова схватившись за управление, прибавил газу, направив автомобиль на стеклянную дверь, и легко ее вышиб благодаря тяжелой раме.

74

Протащив за собой дверную коробку, весь в брызгах разлетающегося ударостойкого стекла, автомобиль Роджера пролетел еще метров тридцать, пока не уткнулся в бетонное ограждение фонтанчика.

– Отлично, приятель, наблюдаю за тобой с моста. Хватай передатчик и дуй на второй этаж, через минуту здесь будет двадцать патрульных экипажей и два фургона спецназа.

– Понял!

Роджер сдернул с солнечного козырька рацию, подхватил коробку с патронами и выскочил вон, а в его машину с запозданием ударило несколько пуль. Послышался визг покрышек – теперь вся группа преследователей собралась вместе.

Роджер взбежал по замершему эскалатору и спрятался за тумбой, торопливо набивая магазин. Послышались голоса и хруст стекла. Его осколки разлетелись по всем закоулкам, и Роджер прекрасно слышал, где его ищут. Пока одни стали расходиться по первому этажу, еще пара начала осторожно подниматься на второй.

Роджер перебежал в глубь магазина и нажал кнопку вызова.

– Я здесь, – отозвался Пит.

– Где полиция?

– Я уже вижу мигалки. Как только они все оцепят, подожди, когда начнутся переговоры, а когда он выйдет…

– А точно выйдет он?

– Почти наверняка. Тогда ты должен спровоцировать спецназ на штурм.

– Понял, – сказал Роджер и в этот момент увидел стрелка с пистолетом, который крался позади витрин с какой-то парфюмерией.

Противник вскинул руку, но Роджер оказался проворней, и короткая очередь разнесла витрину, отшвырнув стрелка в проход.

Со стороны эскалатора послышались выстрелы, и пули защелкали по полу. Это был отвлекающий огонь, и значит, где-то подкрадывался враг. Послышались полицейские сирены, однако помощь была все еще слишком далеко, а здесь все решали секунды.

Роджер рванулся вперед, пробежал несколько шагов и тут же бросился на мраморный пол. Пули прошли в стороне – его все еще намеревались взять живым.

Сирены звучали все громче, и уже было видно зарево от полицейской кавалькады. Справа промелькнули два силуэта, и Роджер выстрелил в большой аквариум с искусственными рыбками. Послышались ругательства, а затем кто-то со злости стал палить по стеклянным перегородкам.

Тем временем на площади и вокруг торгового центра уже разворачивалось оцепление, и спецназ под прикрытием щитов формировал штурмовые колонны. Роджер перебежал дальше, стараясь уйти глубже, туда, где начинались склады и подсобки, где можно было скрыться и сидеть сколько положено.

На очередном перекрестке слева мигнула лампа освещения, Роджер едва успел оглянуться и тут же получил удар справа. Он свалился на пол, выронив пистолет, коробку с патронами и рацию. Перед глазами носились яркие звезды, однако сознания Роджер не потерял и, когда противник бросился к нему, чтобы скрутить окончательно, лягнул его под колено и, воспользовавшись паузой, вскочил на ноги.

Тот выхватил файерстриммер, и в воздухе щелкнула раскаленная струна. Роджер бросил выразительный взгляд на оброненный пистолет и повел плечами, якобы бросаясь за ним. Обман сработал, противник хлестнул струной в пустоту, а Роджер снова приложил его под колено. Громила охнул и осел, не в состоянии даже пошевелиться.

– Внимание! Вы окружены! – разнеслось над округой, и усиленный динамиками голос заставил задрожать стеклянные перегородки.

– Ну наконец-то, – произнес Роджер, быстро схватил пистолет с рацией и несколько патронов из рассыпавшейся коробки.

– Во избежание жертв предлагаю выйти с поднятыми руками!.. Повторяю…

– Ламберт? – раздался из рации голос майор Сноу.

– Да, слушаю.

– Справился?

– Обошлось.

– Хорошо, подожди минуту. Думаю, затягивать они не станут – не в их интересах привлекать к этому еще больше внимания.

В проеме коридора у туалета появился силуэт. Роджер поднял пистолет. Незнакомец посмотрел в его сторону и замер, соображая, успеет ли выстрелить.

Роджер отрицательно покачал головой, не советуя тому пытаться. Стрелок понял и убрался.

– Ламберт?

– Слушаю.

– Все происходит еще быстрее. Кажется, наш объект сейчас выйдет под прицелом полусотни стволов, понимаешь?

– Да, понимаю. Мне нужно немного времени, чтобы выбраться на крышу.

– Поспеши, у тебя его совсем мало.

Роджер выглянул из-за угла и увидел электрощит, а чуть дальше лестницу на чердак с самооткрывающейся крышкой. Разбег, прыжок, он вылетел на небольшую платформу и, переведя дух, начал подниматься по крутой лесенке – это был выход на крышу.

75

На крыше было ветрено и хорошо дышалось. Казалось, что нет никакого противостояния, стрельбы, крови и всяческого коварства. Но, добежав до края, Роджер вернулся в этот спектакль, причем в самую главную его сцену.

Слева от себя он видел объект, который шел с поднятыми руками. За машинами с включенными проблесковыми маячками замерли дэпээсники. Спецназ, построившись в фалангу, прикрывался щитами, и дюжина снайперов освещала возможную цель красными точками лазерных прицелов.

– Самое время, – сказал себе Роджер и, прицелившись, открыл огонь по щитам спецназа. Он стрелял быстро, перенося огонь с одного конца построения на другой. Почти сразу грянул залп, изрешетивший парламентера, но Роджер все стрелял и стрелял, пока не вышел весь магазин. А потом помчался назад под аккомпанемент ответного огня, и трассеры веером разлетались над крышей торгового центра.

– Ламберт, не ходи к чердачной лестнице!.. – предупредил по рации Пит.

– Понял тебя. Где здесь внешняя лестница?

– Ее нет, давай к любому из задних углов, там водосточные трубы!

– Понял.

Роджер с разгону заскочил на бетонный парапет и далеко внизу, метрах в трех, увидел водосточную систему.

Трубы оказались пластиковыми, однако выглядели основательными. Да и другого выхода у Роджера уже не было. Сунув пистолет за пояс, он сначала свесил ноги, а потом повис на руках.

Ноги все еще не доставали до начала водостока, но долго висеть было нельзя. Роджер разжал пальцы и, едва его подошвы скользнули по трубе, сумел обхватить ее руками и притормозить спуск, ободрав ладони, но не сорвавшись вниз.

Дальше было проще – он лазил по водостокам, как обезьяна по деревьям, и спустя полминуты соскочил на асфальт.

– Хоп! – услышал он приглушенный возглас и, оглянувшись, увидел за сетчатой оградой Пита, сигнализировавшего ему рукой.

Роджер огляделся и побежал к нему, досадуя, что освещавшие хоздвор фонари светят так ярко.

У ограды лежало тело охранника, возле которого расплывалась лужа крови. Роджер принял это к сведению, а затем перемахнул через забор, и Пит в порыве чувств обнял его, а потом хлопнул по плечу:

– Ну ты мастер! Ты реально крут!..

И потащил Роджера в сторону жилого массива, начинавшегося через пятьдесят метров. Там, возле игровой детской зоны, Пит оставил седан.

Обежав машину с пассажирской стороны, Роджер увидел торчавшие из-под жестяного самолета ноги в полицейских штанах с лампасами.

– Что за полицейский? – попросил он, запрыгивая на сиденье.

– Полицейский? А! Да чуть не спалил меня, сука. Так неожиданно вышел, что стрелять пришлось от бедра.

– У тебя глушитель?

– Ну, так я сразу прикрутил, чтобы быть наготове.

Пит завел машину, и они медленно поехали вдоль домов.

– Куда мы теперь? – спросил Роджер, решив не спрашивать об охраннике на хоздворе.

– Ну, тебе нужно валить отсюда, правильно?

– Правильно.

– Твой чемодан на заднем сиденье, я знаю место, откуда время от времени гоняют по своим делам наркодилеры. У них там все – лицензия на частную площадку, прописка в главном диспетчерском сервере, навигация – все как у настоящей транспортной компании.

– Они меня вывезут?

– Да без вопросов, камрад! После того, что ты сегодня сделал, я заставлю их на горбу тащить тебя через космос!..

– Спасибо, – улыбнулся Роджер, чувствуя, что напряжение понемногу спадает.

– Не, реально, парень! Я столько лет служу, столько народу завербовал, столько обманул, но ты – феномен, блин! То, что ты меня не грохнул, ну… это еще можно как-то объяснить, ну, типа, врачи с тобой недоработали. Но то, что ты впрягся в мои проблемы – это вообще ни в какие ворота, понимаешь? Ты разрушил мой мир, Ламберт! Я теперь не знаю, во что верить!..

76

Они мчались по окружному шоссе минут сорок и прибыли к месту, когда уже появились первые признаки рассвета.

Это был огромный пустырь с несколькими бетонными постройками. Видимо, когда-то намечалось большое строительство, но потом все отменили, и осталось то, что успели построить.

– Подожди меня, я скоро, – сказал майор, выходя из машины.

Роджер взял с заднего сиденья чемодан и, открыв его, проверил содержимое – все было на месте. Даже коробочка с чипом.

Он успокоился и занялся пистолетом – заполнил магазин оставшимися патронами и стал ждать, однако заскучать не успел, из бетонного куба вышел Пит и вернулся к машине.

Сел за руль, захлопнул дверь и сказал:

– Ну, есть одна подходящая тема. Челнок отправляется по маршруту через пятнадцать часов, что-то им там должны были подвезти, но я имею здесь кое-какое влияние, и челнок отправится через двадцать минут. Врубаешься?

Сноу посмотрел на Роджера, тот пожал плечами:

– Мне это подходит.

– Вот и славно. Вот еще, держи, – с этими словами он подал Роджеру две банковские карты.

– Это твои? – спросил тот, рассматривая карты и определяя их статус.

– Это твои. Я после отъезда копов навестил ту квартиру, ну и сделал обыск как положено, а не как они это себе представляли. Сразу нашел тайник, и в нем, кроме прочего, были эти карты. Связной должен был отдать их тебе, они чистые, я их по нашим базам проверял – нигде не указаны.

– Вот спасибо! – обрадовался Роджер.

– Не стоит благодарностей, приятель, ты сделал для меня немало.

– Хорошо, – кивнул Роджер, пряча карточки в карман. – Что теперь?

– Просто иди в корпус, там тебя ждут. Я постою здесь, пока челнок не взлетит.

– Отлично, Пит! – сказал Роджер, выбираясь из машины и выволакивая чемодан. – Может, еще свидимся?

– Может, и свидимся, – улыбнулся Пит, а когда Роджер отошел подальше, добавил: – Но это вряд ли.

И оглянулся: по шоссе в сторону пустыря мчались две машины, но Роджер был уже далеко. Вместе с вышедшим навстречу пилотом они уселись в электрокар и покатили к единственному стоявшему на полосе транспорту. Четыре других, накрытые пологами, дремали возле жестяного ангара.

Майор Сноу оглянулся снова, два автомобиля на шоссе притормозили у поворота и, качнувшись на выбитой дороге, поехали в сторону построек.

Тем временем электрокар уже остановился возле челнока, и пилот с Роджером стали подниматься по трапу на борт. Сзади скрипнули покрышки – два серых внедорожника остановились в тридцати метрах. На челноке запустился двигатель.

«Хорошо», – подумал майор Сноу и улыбнулся. Все шло так, как он и задумывал.

Из первого внедорожника вышли двое, из второго – четверо. Пассажир первой машины решительным шагом направился к машине майора. Тот продолжал сидеть, наблюдая, как челнок выруливает на взлетную полосу.

Вот двигатели выбросили пламя, и судно понеслось по неровному бетону. Мгновение-другое, и оно оторвалось от полосы.

В окошко постучали, майор повернулся и увидел бледное лицо и узкие сжатые губы. Именно так он себе это и представлял.

– Чего надо?

– Выйдите, Сноу, нужно поговорить.

Майор вышел и, услышав далекий грохот, обернулся – красная точка пламени указала на то, что сейчас челнок пробивает облачность, чтобы уйти в стратосферу.

– Сноу, полагаю бессмысленно спрашивать, куда отправился ваш друг? – спросил незнакомец, держа руки в кармане плаща.

– Разумеется, приятель. Мне не пришло в голову поинтересоваться. В нашей работе излишнее любопытство вредит репутации.

– Вы не оставляете мне выбора.

– Я это понимаю.

– Что ж…

Незнакомец вытащил пистолет и сделал три быстрых выстрела. Майор схватился за живот и, упав на колени, нашел в себе силы глянуть в лицо убийцы.

Он даже что-то сказал.

– Я не слышу! Говори громче!

Майор повторил, но в его состоянии это не улучшило результата. Изо рта полилась кровь, и он завалился на бок.

Убийца бросился к нему и принялся трясти обмякшее тело:

– Говори! Говори, я слушаю!..

– Он… тебя… грохнет… – пролепетал умирающий.

– Ах ты урод! – воскликнул убийца и, вскочив, принялся разряжать в распростертое тело патрон за патроном.

– Сдохни! Сдох-х-хни!.. – хрипел он в исступлении, вновь и вновь дергая спусковой крючок, но патроны скоро вышли, а рядом оказался один из сопровождающих.

– А говорили, что хлориклы совершенно спокойны и малоэмоциональны, – произнес субъект в таком же плаще и примерно с таким же выражением лица, правда, он был пониже ростом.

– А кто тут эмоционален?! Кто эмоционален?! – с вызовом проорал убийца, резко поворачиваясь к говорящему.

– Пронстон, я не желаю раздавить вас, чтобы любоваться цветом ваших новых внутренностей. Мы потеряли двух лучших агентов, которые вам не чета, поэтому вы обязаны заменить их. Очень бы хотелось, чтобы у вас все вышло как надо. Очень бы хотелось, Пронстон.

Сказав это, субъект развернулся и пошел ко второму внедорожнику. Перед ним распахнули дверцу, он сел, и следом за ним погрузилась свита. Машина развернулась и поехала прочь, а от первого внедорожника к убийце подошел помощник.

– Ну что, сэр, какие теперь у нас планы?

Пронстон вздохнул. До переформатирования он был одним из самых уравновешенных субъектов культуры, а теперь сам себя не узнавал. Может, был какой-то сбой? Может, кто-то плохо выполнил работу по форматированию, и эту сволочь следует наказать?

– Вы снова нервничаете, сэр.

– С чего ты взял?

– По глазам видно.

Глаза, лицо, еще этот нос и уши. Раньше без всего этого он как-то обходился и был в курсе всего, что происходило вокруг, но после переформатирования… Теперь изменилось абсолютно все, и он был вынужден как-то приспосабливаться.

– Это все издержки производства, Ровер, понимаешь меня?

– Нет, сэр.

– Мы потеряли двух лучших агентов – Зулу и Кахшет-Тотопикус. Они были совершенны, я слышал о них раньше.

– И что с ними случилось?

– А тебе разве не доводили информацию?

– Кто? – усмехнулся Ровер. – У меня же другой допуск, сэр.

– Ах да, действительно. Так вот, вчера вечером в перестрелке были потеряны наши агенты. Их уничтожили агенты жолкверов. Какая-то старуха и мальчик.

– Говорили, вроде мужчина.

– Ты же сказал – не сообщали?

– Официально нет, но кое-что я слышал.

– Неофициально слушать запрещается, ты разве не знаешь? Ты же не абориген какой-нибудь.

– Не абориген.

– Ладно, твои предложения – что теперь нам следует делать?

– Сэр, не знаю. Я пока не обучен.

– Ну так обучайся, Ровер, – сказал Пронстон и направился к машине. – Сейчас мы поспешим в самый сырой подвал.

– Главный оперативный бункер? – уточнил помощник, заходя со стороны водителя.

– Вот именно. Там мы запросим что?

– Перехват? – наобум спросил помощник, устраиваясь за рулем.

– Не совсем, – садясь на пассажирское место, сказал Пронстон. – Мы зададим им координаты этого наркоперевалочного порта и спросим, какое судно отсюда взлетело, какие оно запросило навигационные точки и все такое прочее… Ну, поехали уже, чего стоишь?

– А это? – помощник кивнул на оставшееся лежать тело.

– Наркодилеры часто перестрелки устраивают, и полиция это знает. Давай уже, валим отсюда.

Помощник завел двигатель, они развернулись и поехали к шоссе.

– А пока мы едем, что нужно сделать? – продолжил урок Пронстон.

– Позвонить диспетчерам прямо сейчас…

– Чтобы они что?

– Шевелили своими задницами, сэр.

– Молодец, – кивнул Пронстон, и на его бледном неподвижном лице появилось подобие вымученной улыбки.

77

Перегрузки быстро нарастали, тело Роджера вдавливало в спинку кресла, а она, вибрируя от напряжения, казалось, вот-вот сломается.

А пилот все погонял и погонял мощные движки челнока, рассчитанные на гонки с рейдерами антинаркотической полиции.

Наконец перегрузки стали уменьшаться, опустились автоматические шторки на иллюминаторах, и Роджер сумел перевести дух. За эти несколько трудных минут он успел придумать массу версий о причинах такого поведения пилота, но, по всей видимости, это была лишь манера преодолевать атмосферный слой. В любом случае, доверять наркоперевозчику Роджер не собирался и, сдвинув пистолет за поясом набок, перешел в первый ряд – на штурманское сиденье.

– Привет, – сказал пилот, который выглядел слегка напряженным.

– Привет, водила. Ну ты меня и напугал.

– А чего напугал-то, мистер? Где напугал? – еще больше напрягся пилот. Он зыркал на Роджера из-под козырька драной бейсболки и нервно поправлял гарнитуру переговорного устройства. – Все как всегда, мистер! Все как всегда!..

– Ладно, расслабься, – улыбнулся ему Роджер и откинулся на спинку, подавая пример. – Тебя как зовут?

– Энша-Фло-Розенфорд… Можно просто Энша.

– Это имя?

– Кликуха.

– Ничего так, вполне себе. А я Ламберт.

– Это кликуха?

– Нет, это имя.

– Ничего так имя, – пожал плечами пилот, немного успокаиваясь. – А ты чего со мной полетел, мистер?

– Больше не с кем было.

– А если в порт?

– Далеко было и времени мало, знаешь, как это бывает.

– Знаю. А ты кем Сокрушателю приходишься?

– Кому? – не понял Роджер.

– Ну, парень, который нам тебя… предложил. Он тебе кто, откуда ты его знаешь?

– Вчера только познакомились, выпили крепко, и он взялся помочь.

– А-а, – кивнул пилот. – А вообще, мистер, ты его не знаешь, да?

– Я же говорю – вчера познакомились. А кто он такой вообще, что, очень крутой?

Неожиданно Энша потерял интерес к разговору и стал рассматривать приборы, ковыряя ногтем запылившиеся циферблаты.

– Ты боишься его, что ли? – уточнил Роджер.

– Ха! А кто его не боится?! Ты знаешь, мистер, скольких он положил на этом пустыре, откуда мы стартовали?

– Многих?

– Не в том плане, мистер. Я имею в виду начальников. Только бизнес наладится, только копов подкормят, чтобы не лезли, появляется этот твой знакомый и говорит – долю давай и моих людей повсюду вози.

– Тебе говорит?

– Нет, начальнику «автобазы», блин. Наша местность так называется – «автобаза».

– Понятно. А что начальник?

– Ну, начальники у нас, сам понимаешь, мистер, университеты проходили за решеткой, для них никаких авторитетов не существует – коп, не коп, сразу бабах, и унесите.

– А с этим так не получалось?

– Не получалось. Он первым ствол выхватил и тоже – бабах. По всей системе сразу кипиш, собираются уважаемые люди, ставят на это место нового начальника, так этот твой приятель, мистер, снова появляется и опять заводит – будешь выполнять мои задания и все такое. Начальник, ясное дело, сразу в стойку, и снова – бабах! Представляешь, мистер?

– О да, – кивнул Роджер, это он представлял очень хорошо. На службе ему попадались люди, которые заблудились между долгом, совестью и требованиями начальства и начали просто «решать проблемы», полагая, что, стрельнув пару раз, можно расчистить дорогу. Но единожды начав, они уже не останавливались и все устраняли и устраняли проблемы, все глубже погружались в мир тех, с кем вроде бы должны были бороться.

– Так что ты думаешь, мистер, наши авторитеты сговорились выследить его и закрыть тему. Собрали группу, добровольцев вызвалось много, и покатили они на четырех джипах к загородному домику, где у Сокрушителя был вроде как мелкий бизнес, чего-то там мастерская. Короче, мистер, заехали в рощу четыре машины, а не выехало ни одной. Понимаешь, в чем дело?

– Он их ждал.

– Вот именно, ждал, знал, когда приедут и даже сколько их будет.

– Но ваши все равно не успокоились, – угадал Роджер.

– Вот именно, мистер, – кивнул Энша. – После такого случая вся система снова всколыхнулась, стало ясно, что нужно идти тоньше. Нашли нужного специалиста, аж на Сибинцолле. Всем мастерам мастер, убирал тузов с любой охраной. У него фишка была разъезжать на фургоне, ну там доставка мороженого, чистка сортиров, мойка стекол. Ну, ты понял, мистер. И вот договорились люди из системы, что там-то и там-то ждем специалиста, чтобы предварительно обговорить. Встретились, пообщались и звякнули на автобазу, дескать, выезжаем для окончательного базара. И вот, ты сам видел, где у нас съезд с шоссе, вот там этот фургончик зеленый и остановился. Мы ждем-пождем, а он стоит, мы телефоны обрываем, нет ответа. Ломимся к дороге, распахиваем дверцу, а они все там – внутри, и у каждого по дырке, специалист вообще как решето.

Роджер на это только покачал головой.

– Да-да, мистер. И после этого руководящие системой люди сказали, что нужно договариваться, такая война стоит нам слишком дорого. А Сокрушитель первым узнал об этом и сам приехал. Новый начальник его спросил: какую долю ты хочешь? А он ответил – не нужна мне ваша доля, я хочу, чтобы вы иногда подбрасывали моих людей со своей площадки туда-сюда и иногда выходили в город.

– Во как!

– Именно, мистер. Начальник ему говорит, какого же хрена ты столько людей положил, если тебе не так много надо? А он сказал – вы меня не спрашивали, вы за стволами тянулись.

– Ну и кто прав? – спросил Роджер.

Пилот вздохнул и переключился с автопилота на ручное управление.

– Мне про то неведомо, я как лабух: заплатят – бацаю по клавишам, не заплатят – курю в сортире, пока не вызовут.

– Понятно. А куда мы сейчас двигаемся?

– На загрузку надо бы, мистер, чтобы рейс отбить. Сокрушитель погнал меня прямо с дивана, а поставка должна была прийти только через два дня. Кое-чего в трюме, конечно, имеется, но это крохи. Начальнику не понравится, если я пустым гоняться буду.

– Но ты же не виноват.

– А его это волнует? – усмехнулся Энша и покачал головой. – Даст с ноги, и все дела.

– Хорошо, как далеко находится место, где ты должен забрать товар?

– Не очень далеко, если курнуть. Сейчас я курну, и ты курни, мистер, так время быстрее пролетит.

– Не, я таким дерьмом не балуюсь, – отмахнулся Роджер.

– А ты кто по жизни-то? – спросил Энша и, сняв бейсболку, достал из-под подкладки скрученные папиросы из газетной бумаги.

– Я, как и ты – путешественник.

– Путешественник? – усмехнулся Энша и, пристроив сигарку в уголок рта, прикурил от бензиновой зажигалки.

– А чего из газеты-то, там же краска? – спросил Роджер.

– Да, краска, – кивнул пилот, с удовольствием выпуская зеленоватый дым. – Но это, брат мистер, традиции, их ломать нельзя. Ну так что, курнешь? Картинки увидишь – фирма гарантирует.

– А выпить у тебя нету?

– Выпить? Выпивка, брат мистер, это каменный век.

– Выпивка – это традиции, – возразил Роджер и вздохнул. Вроде и недавно пил, а снова хочется. Неужели он законченный алкоголик? А с другой стороны, разве дали ему выпить нормально? Не дали. И в первый раз, и во второй, хотя, без сомнения, с майором они набрались крепко, но наслаждались недолго.

– Ну так что, хочешь традиций, друг мистер? – прищуриваясь от дыма, спросил Энша. Видно было, что ему хорошо и он готов делать щедрые подарки.

– А есть? – осторожно поинтересовался Роджер, невольно затаивая дыхание, чтобы не спугнуть удачу.

– Сейчас что-нибудь придумаем, – сказал Энша и, поднявшись с кресла, направился к трюмному люку.

78

Это было как праздничный сюрприз, и у Роджера разбегались глаза при виде запыленных бутылок, невесть сколько лет простоявших в ящике вместе с инструментами.

– Сам-то я не любитель, но случалось, что-то перепадало, вот и складывал, – пояснил пилот, приканчивая одну сигаретку и доставая вторую.

– А закусить есть чего? – спросил Роджер, останавливая выбор на пузатой бутылке старого бренди.

– Ну, это… консервы мясные. Меня когда на жрачку пробивает, я всегда мяса хочу. Вот огурцов там или баклажана – никогда, а мяса мне подавай, и все тут. Причем с любого прихода – с накурки или с кислоты. Удивительно даже.

Слегка покачиваясь, но двигаясь вполне уверенно, как бывалый моряк в сильную качку, Энша снова нырнул в трюм и вернулся с полудюжиной банок и пакетом сухофруктов.

– Во, прикинь! Даже витамины нашлись!.. Я их как-то даже курить пробовал! Дружки посоветовали.

– Ну и как? – спросил Роджер, отпивая прямо из бутылки и удивляясь, как благородный напиток, не достигая желудка, полностью расходится теплом по пищеводу.

– А никак. Не тянутся они совсем, я их даже с металлической стружкой мешал, все равно не тянутся.

Когда половина бутылки бренди была выпита под сухофрукты, Роджер вспомнил про лекарства и, достав из кармана коробочку, закинул в рот две таблетки, запив их глотком спиртного.

– О, колеса, это по-нашему! – одобрительно закивал Энша, глаза которого уже смотрели в разные стороны, а по лицу струился пот. – Я сейчас тоже закинусь… У меня тут где-то было…

– А тебе не слишком будет? – спросил Роджер, чувствуя, что и его уже основательно поволокло.

– Все путем, мистер-твистер, Энша норму знает… Энша в космосе не новичок…

Пилот с трудом выдвинул ящичек в панели приборов и там, среди пыльных гаечек, болтиков и каких-то радиодеталей, отыскал несколько грязных пилюль, которые когда-то были розовыми.

– Я сейчас… Сейчас…

Энша забросил их в рот и снова сказал, что знает норму. Потом его глаза закатились, и он свалился, как старое дерево, потеряв бейсболку и радиогарнитуру.

Роджер подождал минуту, напряженно глядя на пилота, но за эту минуту тот не подал ни единого признака жизни. Тогда Роджер поднялся и, наклонившись над Эншей, похлопал его по бледным щекам. Никакого результата. Пациент не дышал, и у него не было пульса.

Что ж, передоз – дело нередкое, и теперь Роджеру следовало подумать, как и куда он поведет это судно, когда автопилот спросит его мнения на очередной навигационной точке.

Впрочем, выпивки еще было достаточно, и останавливаться Роджер не собирался, ведь, во-первых, он уже принял таблетки для укрепления печени, а во-вторых, сейчас был тот самый случай, когда ему никто не мешал напиться и посидеть в одиночестве, а не бежать куда-то срочно с пистолетом.

Где-то через полчаса пилот вдруг дернул ногой, потом сильно закашлялся и выплюнул горсть розовых таблеток, которые запрыгали по полу кабины.

Затем как ни в чем не бывало он поднялся и сказал:

– Похоже, это из-за таблеток. Они здесь давно лежат, видимо, испортились.

– Рад, что ты снова с нами, – сказал Роджер, поприветствовав его очередной открытой бутылкой.

– Что на это раз? – спросил Энша, поднимая с пола бейсболку.

– Виски.

– Фу, – вздрогнул Энша. – И как ты все это пьешь, оно же горькое!

– Терплю, парень. Горько не горько, а есть такое слово – надо. А еще есть слова – возьми и выпей, а также множество других слов. Например, весна, холм, песчаная подушка.

– Слушай, а что у тебя в чемодане? – задал Энша вопрос, который, похоже, мучил его с начала путешествия.

– Можешь посмотреть, – пожал плечами Роджер.

– Правда?

– Правда.

Казалось, пилот даже протрезвел от такого предложения. Он быстро открыл замки, откинул крышку и стал профессионально шнырять, быстро и аккуратно приподнимая вещи и возвращая на место. Весь просмотр занял секунд двадцать. После этого Энша закрыл чемодан, простукал его стенки и удивленно посмотрел на Роджера.

– И что, это все?

– Все.

– А что же ты тогда везешь?

– А должен?

– Ну, я так понял.

– Я себя везу, приятель, у меня на хвосте копы сидели. Вот и пришлось рвать когти.

Роджер снова отсалютовал пилоту бутылкой, уже третьей откупоренной.

– Что на этот раз? – спросил Энши.

– Водка. Под нее мясо нужно, открывай консерву.

– Одну минуту…

Энша выхватил из кармана раскладной нож, выдернул нужный инструмент и быстро вскрыл полукилограммовую банку.

– А это… – Роджер красноречиво пошевелил в воздухе пальцами.

– Вилку?

Метнувшись в угол, пилот выхватил из какого-то мусора пару гнутых вилок, вытер их о штаны и одну подал гостю.

– Спасибо, – поблагодарил Роджер и уже запрокинул было голову, чтобы сделать глоток, но вдруг опустил бутылку и сказал: – Эта на сегодня последняя. Веришь?

– Верю, мистер. Давай уж, кушай мясо, а то у меня отходняк пошел, я сейчас все сожру.

Роджер кивнул и стал пить, страдальчески морщась. Он выпил половину за раз, поставил бутылку на пол и вдруг, прослезившись, сказал:

– Никого не пей, Энша, никогда!.. Даже не начинай!..

– Не буду, мистер. Не буду.

Какое-то время они молча ели. Энша открыл вторую банку, и Роджер быстро насытился.

– А у тебя ствол есть? – спросил пилот.

– Имеется.

– Покажь…

– Вот, только он почти без патронов, – сказал Роджер. – А у тебя ствол есть?

– А как же – дробовик у меня. Нам без оружия никак нельзя, нужно быть ко всему готовым.

– Понятно, – кивнул Роджер. – А патроны к моей машинке у тебя найдутся?

– Должны найтись. У меня этих патронов хоть пруд пруди, я запасливый.

– Я это уже понял, камрад. Неси, посмотрим, что у тебя имеется.

Пилот снова поплелся в трюм, а Роджер поднял с пола бутылку, допил водку и, поставив пустую на пол, сказал:

– Никогда больше.

Потом прицелился из пистолета в стену и с удивлением обнаружил на ней множество мух. Это были сильные молодые мухи, которые располагались отдельными группами и коротали время, перебирая лапками, дожидаясь, когда все лягут спать, и они смогут вычистить в банках остатки тушенки.

Челнок подрагивал на гравитационных кочках, в ящиках позвякивали скопленные Эншей мелочи, но мухи сидели на месте и ничего не боялись.

– Привыкли, стало быть, – сказал Роджер, и в этот момент появился пилот – в паутине и отработанном масле, в которое угодил всей пятерней.

– Вот ведь зараза, пять лет назад переборку редукторов делал, масло слил, а выбросить забыл.

Поставив перед Роджером ящик, доверху засыпанный разнокалиберными патронами, Энша ушел за ветошью и скоро вернулся с дробовиком, который с гордостью продемонстрировал Роджеру.

– Во стволина, видал такой когда-нибудь?

– Это что, восьмой калибр?

– Я же говорю – знатная стволина! Я, правда, приклад ему отрезал, чтобы удобнее было в перестрелках, типа, ты чо, а ты чо! А потом я достаю из-под пиджака эту хренотень! Круто, да?

– Круто, – согласился Роджер. – Только тебе его почистить нужно, а то перекосит патрон в ответственный момент.

Сказав это, Роджер попробовал вспомнить, допил он водку или она все еще стоит рядом. Он, разумеется, мог посмотреть вниз, но это было не по правилам.

– А чем его чистят?

– Ты же вроде техч… технически оснащенный субъект, Энша, в масле пачкаешься, а про такие вещи не знаешь – нехорошо…

Роджер покачал головой и посмотрел вниз – бутылка оказалась пустой. Он даже не вспомнил, когда допил водку.

«Наверное, это старость», – подумал Роджер, а вслух произнес:

– Крупноват калибр для тебя, ты с него стрелял?

– А как же! Вон гляди на стенке – видишь отметины? Это я из него и садил!

– Значит, это не мухи? – задумчиво произнес Роджер.

– Какие мухи? – не понял Энша.

– А зачем в стену садил?

– Не помню уже. Курнул какой-то дряни, ну и пригрезилось чего-то. Но стрелял нормально, никакая отдача не помешала.

– Неудивительно, ведь тогда у него был приклад. Ты ведь недавно его отпилил?

– Недавно.

79

Уснул Роджер прямо в кресле, а проснулся часов через шесть от сильной жажды, ему даже пески приснились и яркое солнце.

Приподняв тяжелую голову, Роджер привстал и выглянул из-за панели приборов, но ничего нового не увидел, звезды, космос.

– Але, Энша…

Роджер толкнул пилота, спавшего на соседнем кресле.

– Что?

– У тебя есть чего-нибудь попить?

– Так это… – Энша потянулся и зевнул. – У тебя же в ящике еще полно выпивки.

– Я воды хочу, трубы горят.

– А ты разве не похмеляешься? Вы же, алкаши, всегда похмеляетесь.

– А я похож на алкаша?

– Похож.

Роджер вздохнул, потом помассировал лицо и поднялся.

– Короче, вода есть?

– Да, вон в углу кулер, только он не охлаждает. Но воды полно.

Преодолевая головокружение, Роджер подошел к источнику воды и, взяв стаканчик, набрал себе половину, потом понюхал, попробовал и повернулся к Энше за объяснениями.

– Она с лимонным соком, мистер. Я люблю, чтобы с витаминами.

– Да какой, на хрен, с витаминами? Ею можно унитаз чистить!..

– Не может быть.

Энша подошел, попробовал воду и скривился.

– Похоже, переборщил.

– Уфф, – выдохнул Роджер и вернулся в кресло. – Когда у нас остановка?

– Через два часа. Большой Ургенч называется.

– Там нам дадут нормальной воды?

– Там дадут чего попросишь, там живут мои друзья.

– Хорошо, два часа я продержусь. А нет ли у тебя фруктов каких-нибудь?

– Лук есть.

– Лук? Какой лук?

– Зеленый лук. Я его тоннами поедаю. Правда, с него потом бздишь, но ради здоровья можно и потерпеть.

– Но лук – не фрукты.

– Лук – это лук. Принести?

– Ну, принеси. И тушенку, что ли, будем клин клином вышибать.

Энша принес лук, самый настоящий, зеленый, который хранился в упаковке с нейтрализатором. Они вскрыли одну и съели лук на двоих. Нельзя сказать, что Роджеру после этого полегчало, но стало как-то иначе, и он попросил тушенки. Однако еда не шла, он сходил в гальюн, но и там без особых успехов. Его организм требовал воды или… Или следовало выпить еще, раз воды не было.

Первые глотков десять-пятнадцать – просто через силу, потом пошло легче, и к тому времени, как Энша связался с диспетчером Большого Ургенча, Роджер чувствовал себя хорошо безо всякой воды.

– Как слышите меня, Ургенч? Я Энша, позывной «Эспозито»!.. Але, Лерой, как вы там?!

– Нету здесь никакого Лероя, – ответил неуверенный женский голос.

– А где же он? – удивился Энша.

Слышно было, как женщина шепотом с кем-то яростно переругивается.

– Але, вы там куда пропали, Ургенч?! – забеспокоился Энша.

– Я здесь, Эспозито, просто мне подсказали, что Лерой вышел. В сортир.

– Ладно, вышел, значит, вернется, возьмите меня на причал, у вас там местечко найдется, или нужно подождать?

– Сейчас, одну минуточку…

И снова какой-то неясный шепот. Энша покачал головой и, повернувшись к Роджеру, заметил:

– Приглашать в диспетчерскую будку бабу – самое последнее дело. Правда?

– Смотря какая баба, – сказал Роджер, снова прикладываясь к бутылке. Сейчас ему показалось странным, что вчера он хотел завязать. Сегодня такого желания не было. Совершенно.

– Эспозито, ты еще здесь? – снова спросил женский голос.

– А куда же я денусь, милая?

– Короче, вставай на цэ-двадцать восемь.

– Си-двадцать восемь?

– А, точно – си… Вставай, короче, теперь мы разобрались.

– А загрузка будет?

– Думаю, да. Будет загрузка. Полная.

80

Когда корма челнока вошла в захваты, мигнуло освещение, и дрогнули обороты двигателей, но потом все наладилось.

– Нихренасе коротнуло! – воскликнул Энша, поправляя кепку. – Похоже они там совсем обдолбались!.. Лерой в сортире, в будке баба какая-то. Оно конечно, сторчаться возле товара нетрудно, но ты же понимать должен, чего пасешь, правильно?

– Правильно, – кивнул Роджер и посмотрел на этикетку бутылки, которую держал в руках.

– Я вон сколько лет катаюсь и не сторчался, потому что предпочитаю траву, крепкую, но все же натуральный продукт. А синтетику пусть другие глотают, это не по мне. Согласен?

– Полностью, – кивнул Роджер. – Я тоже полностью это… за натуральное.

– Ты пойдешь со мной?

– Ты же говорил, что друзья…

– Друзья друзьями, но если обдолбанные – лишний ствол не помешает.

– Я думал, ты им слово верное скажешь, загрузимся – и вперед.

– Что значит слово? У меня мешок налика, а они их должны пересчитать. На час, по-любому, мы тут застрянем. Заодно водички попьешь. У них там даже пиво в холодильнике водится – клиентов подманивают. К тому же вон у стенки какая-то лайба пришвартована, – Энша кивнул в сторону иллюминатора. – Непонятная какая-то лайба – мутная. Так что желательно вдвоем.

– Да не вопрос, Энша, надо – значит надо, – сказал Роджер, поднимаясь с кресла. Потуже затянул поясной ремень, проверил обойму, где теперь было двадцать два патрона вместо остававшихся восьми.

Некоторые из них были старыми и могли дать осечку, но «уллис» имел систему выброса даже не выстрелившего патрона, так что больших проблем Роджер не ожидал.

Сунув пистолет за спину, он снял пиджак, встряхнул его и снова надел.

– И зачем это?

– Так он выглядит не таким мятым.

– Ну, идем, я только казну захвачу, и вперед.

Роджер оставил бутылку и не спеша проследовал к двери, где уже стоял Энша с сумкой килограмм на десять.

– Это казна? – спросил Роджер.

– Да. Чистый налик, никаких банковских переводов.

– А чего так много? Небось мелкая наличность-то? У наркош ведь крупных не водится.

– Эти люди берут любые – мелкие, крупные. Бабло – оно и в Свазиленде бабло.

Они постояли пару минут, но с той стороны не было слышно ни единого звука.

– Ну точно обдолбались. Там еще Сурок и Бонифаций – те еще торчманы, это они всех подбили.

– А сколько всего народу?

– Человек двенадцать.

– Тебе дробовик не натирает?

– Не, я его на веревочке подвесил. Если не бегать, так он и не мешает.

– Хорошо. Какой-то странный был вид у этой станции, никогда таких не видел.

– Это обычный сухогруз. Они его где-то сперли, заякорили в точке нейтрала, и все, сиди себе и кури.

– А регистрация?

– Ну, как-то решили этот вопрос. Наверно, отстегивают кому-то, а может, зарегистрировали как какой-нибудь клуб для чудиков. Ходов много.

Наконец за дверью послышался скрежет. Провернулись тяги, и над входом загорелся зеленый огонек, что означало – шлюз открыт и заполнен воздухом. Энша дернул тяжелую дверь, они с Роджером прошли в полость шлюза и снова стали ждать.

– Чего-то они не торопятся, – заметил Роджер.

– Наркоши, блин. Вот так приезжаешь и всякий раз, как в омут – то ли вынырнешь, то ли нет, – со вздохом произнес Энша.

– Но ты же говорил – друзья!

– Ну как друзья?.. Пока я на систему работаю, мы друзья, а приедешь частником – выйдешь за борт через мусорный бак. У них это запросто. Тут, бывало, прикатываешь, а на соседней точке судно причалено. Яхта какая-нибудь. Чья, спрашиваешь, игрушка, а они только переглядываются. И чужих на борту вроде нет.

Наконец загрохотала дверь станции, и в сумрачный шлюз полился яркий свет.

– Заходите, гости дорогие, – сипло произнес незнакомый небритый мужик в кожанке на голое тело. Оружия у него не оказалось, но правая ладонь была испачкана окислами и ружейным маслом. Этот человек недавно много стрелял.

– Спасибо, а то настоялись мы на крылечке, – в тон ему ответил Энша, первым проходя на станцию. Роджер последовал за ним, чувствуя, как сверлит его спину взглядом небритый мужик.

– Вы, я так понял, здесь вовсю празднуете? – усмехнулся Энша, останавливаясь и ожидая, когда встречавший закроет дверь.

– Это да, – ощерился тот, засовывая руки в глубоки карманы кожанки.

– А что отмечаете?

– Одно удачное дельце…

– И насколько удачное?

– Настолько, что и сами не ожидали. Вперед, гости дорогие, вас уже ждут.

И мужик прошел мимо, показывая, что не собирается их конвоировать, дескать, им ничего не угрожает.

Энша посмотрел на Роджера, тот пожал плечами. Пахло на судне скверно.

81

Идти в «кают-компанию», где проводились сделки и деньги обменивались на товар, пришлось по узенькому коридору, загаженному то ли фекалиями, то ли кровью. Все это пытались неумело прибрать, размазав тряпками с дезинфектором, но следы остались.

Роджер покачал головой, местечко было дрянное. Помимо подозрительных следов на полу, в коридоре натекла лужа из переполненного гальюна, и никому до этого не было дела, а на стенах виднелись отверстия от пуль.

Но Энша молчал, и Роджер не видел смысла поднимать тему – может, здесь всегда так было.

Каюта, куда они пришли, была просторной и состояла из трех отделений трюма, в которых снесли перегородки. Здесь имелась мебель – обшарпанные столы и диваны, на которых, развалясь, сидели вооруженные бандиты – пятнадцать человек. Они не были пьяны и ухмылялись, глядя на очередных заезжих.

– Привет честной компании, – упавшим голосом произнес Энша, он не увидел здесь ни одного знакомого лица.

Один из бандитов поднял пистолет и навел на Эншу.

– Бабло в сумке? – спросил он.

– Ну… – пожал тот плечами.

– Давай.

– А где товар? Я что-то не пойму, ребята, где прежняя команда? У вас здесь бизнес или гоп-стоп?

Роджер оценил смелость Энши. В любой момент тот мог схлопотать пулю, однако пытался держать марку.

Бандит, державший Эншу на прицеле, заржал и опустил пистолет, остальные засмеялись тоже. Похоже, им был известен конец этого разговора, но они пресытились одним и тем же спектаклем и теперь просто развлекались.

– От кого несет, как из бочки со спиртом? – спросил небритый, прохаживаясь по кают-компании.

– Это я, – поднял руку Роджер. Умом он понимал, что они влипли по полной, однако нетрезвое состояние сглаживало ситуацию. – Люблю пропустить побольше и покрепче… У вас, кстати, ничего не найдется?

– Это, типа, твое последнее желание? – уточнил тот, что целился в Энши. Потом поднялся и подошел к Роджеру, рассматривая его более внимательно.

– А чего такого особенного? Если бы ты пришел ко мне на судно, я бы выпивку не зажимал ни под каким предлогом.

Бандит рассмеялся и пообещал:

– Тебя я убью последним.

– Спасибо, конечно, но ты с темы не спрыгивай.

Бандиты снова расхохотались, хлопая себя по ляжкам и потрясая автоматами. По-хорошему, им следовало сразу обыскать гостей, но они были уверены в своих силах – их же было больше, и они поймали достаточно жертв, чтобы уяснить: перед лицом опасности все теряют волю к сопротивлению. По крайней мере – все трезвые.

– Але, Шкив, пошуруй в холодильнике. Там была какая-то отрава, а то, в натуре, зайду к парням на борт, а они мне и воды не подадут, представляешь?

И снова кают-компания содрогнулась от хохота.

– Ты жжешь, Лотар!

– Так вы что, точно уже не торгуете? – подал голос Энша, не терявший надежду на спасение. – Может, возьмете этот бизнес под себя, а, ребята?

– Нам этот бизнес не нужен, у нас дела и так идут нормально, – пояснил Лотар. – Вы уже восьмые с мешочком и своим бортом. Чем не бизнес, а?

– Но скоро к вам перестанут ездить.

– Пускай, – пожал плечами бандит. – Тогда мы свалим и найдем новую перевалку дури, и все повторится.

К Роджеру подошел Шкив и подал начатую бутылку.

– Держи, приятель. Дерни напоследок глоток-другой.

– Глоток-другой? Жадный ты, – покачал головой Роджер и слегка качнулся – по-настоящему, без всякой игры. Потом поднес бутылку к глазам и вслух прочитал:

– Кальвадос, три года, а дальше – ага вот, путем перегонки яблочного сидра. Никогда такого не пил.

– Значит, повезло! – заметил кто-то из бандитов, и это снова вызвало веселье.

82

Роджер открутил крышку и понюхал – пахло яблоком. Он отсалютовал бутылкой, сказав:

– Ваше здоровье.

И начал пить из горлышка.

– Разумеется, наше, твое тебе уже без надобности! – сострил кто-то, и снова был смех. Однако по мере того как Роджер не отрываясь продолжал пить, веселье стихло, и бандиты невольно морщились, следя за тем, как этот несчастный впихивает в себя эдакую гадость.

Они, как и Энша, практиковали только траву, таблетки и чуть реже – грибы, поэтому к алкоголю относились с подозрением.

Наконец бутылка опустела, Роджер отбросил ее в угол и выдохнул концентрированные пары так, что они дошли до всех, кто сидел на диванах.

– Да он, в натуре, алкогольный нарик! – воскликнул пораженный Шкив.

– Сторчавшийся нарик, – согласился Лотар, видя по глазам Роджера, что тот уже окончательно теряет связь с реальностью.

– Хитрый сукин сын, – сказал он. – Теперь он вообще ничего не боится.

– Волков бояться – коней не считать! – воскликнул Роджер и заржал. Ему сейчас действительно было весело.

Вдруг в дальнем конце помещения открылась дверца, и появилась женщина в кожаных, донельзя коротких шортах и такой же кожаной майке, едва сдерживавшей напор тяжелой груди. У нее были длинные черные волосы, округлое миловидное личико и кривоватая улыбка. Ей было лет двадцать пять, но она выглядела старше из-за пристрастия к синтетическим наркотикам.

А еще она носила короткие сапожки на среднем каблуке и чулки, не доходившие до шорт нескольких сантиметров.

На любого мужчину такая красотка производила ожидаемое впечатление, если бы не висевший на поясе нож, рукоятка которого была запачкана кровью.

– Чего вы тут ржете, как свиньи собачьи, а? – спросила она баском, вытирая руки о влажную салфетку. Затем отбросила ее и прошлась мимо новичков, оценивая их и подробно разглядывая.

– Веселые гости у нас, Рина, – сказал Лотар.

– Я вижу, – сказала красотка и, повиливая бедрами, подошла к Роджеру. – Торчок?

– Алкоголик, мадам-м-м… – поправил ее тот.

– Мадемуазель, вообще-то.

– Прошу прощения, – развел руками Роджер и едва не упал. Все снова засмеялись.

– Хочешь меня, алкаш? – спросила Рина, заглядывая в пьяные глаза Роджера. – Прямо сейчас, хочешь?

– Не сегодня, к… крошка. У меня на вечер другие, это… планы.

– Правда? А если так?..

Рина схватила Роджера за промежность и облизала ухо.

– О, я чувствую, что ты не такой уж и пьяный, – горячо прошептала Рина. Потом повернулась к Лотару и сказала: – Второго завалите прямо сейчас, а этот мне еще пригодится.

– Эй, не надо, пожалуйста! – завопил Энша, пятясь к стенке и забыв про свой дробовик.

Но Рина уже обвила руками шею Роджера и присосалась к его проспиртованным губам. Вдруг страшный удар почти переломил ее пополам и отбросил тело к бандитам на диване, а Роджер вскинул пистолет и стал быстро стрелять, старясь не выпускать из поля зрения ни одного опасного движения.

Спиртное, а в особенности кальвадос, помогало ему видеть все происходящее в сильно замедленном темпе. Бандиты пучили глаза, раскрывали рты, что-то кричали и медленно поднимали автоматы, а Роджер совсем не тормозил, работая, как хорошо проспиртованный механизм. Он не только видел, куда попадали его пули, но и ухитрялся отслеживать полет вылетавших стреляных гильз. Это было что-то! Это были совершенно другие, новые ощущения!..

Улучив момент, они с Эншей выскочили в дверцу, откуда пришла Рина, и заперлись за мгновение до того, как в помещение ворвалась еще одна группа.

Бандиты открыли шквальный огонь, и пули замолотили по переборке, но толстый металл не поддавался, и на нем оставались только вмятины.

Роджер еще раз проверил, как заблокирован затвор замка, и сказал:

– Откуда они взялись?

– Должно, в складе сидели – товар перебирали.

– Что же не сказал?

– А чего говорить? Я вообще думал, все по-другому будет!..

– Сюда больше никак зайти нельзя?

– Нельзя. Раньше из коридора еще одна дверца была, но они ее заварили.

– Ну и правильно. У меня пять патронов осталось.

– А я ни разу не стрельнул.

– Еще успеешь.

В дверь стали бить какой-то железкой вроде кувалды, потом послышались ругательства. Забаррикадировавшимся пленникам обещали страшные кары.

– Фу, дрянь всякая мерещится! – сказал Роджер, отмахиваясь от видения, словно от назойливых мух.

– Чего ты?

– Да будто кто-то в иллюминатор стучится, но это от нервов. Алкоголь плюс нервы. Тут всякое может померещиться.

Пока Роджер вслух анализировал свое состояние, Энша как завороженный стал приближаться к иллюминатору. Он тоже увидел руку и скрюченные пальцы, которые скребли по стеклу, словно кто-то просился впустить его. Одно потрясение следовало за другим, и Энша уже решил, что это очередной кошмар, какие у него случались, когда он сильно перекуривал и палил по стенам из дробовика. Зажмурившись и снова выглянув в иллюминатор, Энша увидел прибившееся к борту тело, а чуть дальше плавало еще несколько, и одного Энша даже узнал, это был парень из прежней команды станции.

– За борт повыкидывали, а они вернулись, – прокомментировал Роджер, подходя к иллюминатору. – Не учли, что здесь точка нейтральности, и сюда прибивает все, что вышвыривают за борт без должного ускорения.

В перегородку снова начали стрелять.

– Ты успел разглядеть, сколько их?

– Человек семь, кажется, – пожал плечами Энша.

– Семь. А патронов осталось только пять.

– У меня еще дробовик, – напомнил Энша.

– Ну так доставай его.

– Я достану, просто сейчас у меня руки заняты.

И Энша показал сумку с наличностью.

– Ладно, пока таскай сумку.

Роджер еще раз вздохнул и почувствовал себя почти трезвым. В голове немного шумело, в ногах покалывало, перед глазами плыли круги, но такое и раньше случалось. Главное, что он теперь мог мыслить строго последовательно, не перескакивая с одного на другое.

– Давай посмотрим, что здесь еще найдется, – сказал Роджер и пошел обходить составленное из трюмных отсеков помещение, куда более просторное, чем кают-компания.

Повсюду валялось разное барахло, вроде поломанных стульев, каких-то канистр, запыленного оборудования для приготовления амфетаминов, электро-трансформаторы и мотки проводов.

– О, нет! – воскликнул Роджер, едва не наступив в лужу крови. У стены лежало несколько растерзанных тел, скорее всего, жертв Рины.

– Они были живыми, когда она их потрошила, – заметил Энша.

– Скорее всего. Ну-ка, помоги…

Роджер сдернул с какого-то шкафа огромный кусок упаковочного пластика, и они с Эншей кое-как прикрыли это ужасное место.

Потом прошли на другую сторону помещения, и Роджер осмотрел заваренную дверь.

– Ну вот, – сказал Энша. – Это та самая дверь.

– Я понял, – кивнул Роджер. Постоял немного, глядя на подрагивающее освещение, и направился к технологическому шкафу, в котором находились вентили магистралей.

Открыв створки, Роджер несколько секунд изучал трубы, по которым бежали воздух, вода и хладагенты системы кондиционирования. Потом снял с гвоздя аварийные «удлинительные концы» – гибкие куски трубопроводов с разъемами на концах, необходимые для обхода в случае необходимости поврежденных участков магистралей.

– Энша!

– Я здесь, Ламберт.

– Скажи мне, Энша, ты заметил, что у них гальюном попахивает?

– Попахивает, Ламберт, это очень даже заметно. Честно говоря, у них и раньше попахивало, клапан сброса все время заедал, и чтобы сбросить из танка все дерьмо, они поочередно выходили в космос и там шурудили куском арматуры.

– А почему не чинили?

– Да кто их знает? – пожал плечами Энша.

– Значит, сейчас у них в танке дерьмо под давлением, а спустить они его не могут, так?

– Так. Потому и подтекает при каждом срабатывании. Еще немного, и дерьмо, вместо танка, будет выливаться из толчка на пол.

– Скажи мне, Энша, какое давление в пневмопроводе?

– Вообще или как?

В этот момент в дверь ударили. Это уже было что-то вроде тарана.

– Опа! Тяжелую артиллерию подтащили! Железо из балластного отсека!.. Но замки этим не вышибить.

– Замки – нет, – согласился Роджер. – Но если будут бить час, вобьют дверь внутрь.

– Пожалуй, – кивнул Энша и шмыгнул носом. – Надо что-то думать, Ламберт.

– Вот я и спрашиваю тебя – какое давление в воздушной магистрали?

– Три атмосферы.

– А какая труба идет на продувку сортира, показать сможешь?

Энша подошел к распахнутому шкафу и стал смотреть на десятки протянутых под обшивкой разноцветных и разнокалиберных труб.

В дверь снова ударили, потом еще раз, и затем осаждающие взялись за дело основательно, удары загрохотали один за другим.

– Похоже, вот эта, – указал Энша.

– Почему так думаешь?

– А вот значок – «сантехника». И труба идет от редуктора, а нагнетатель с ресивером там, в корме.

И Энша махнул рукой куда-то вправо.

– Допустим, а другие отводы от редуктора?

– Этот на приводы – двери открывать, дублировать срабатывание захватов при швартовке, если электричество отключится.

– Отлично, пилот.

Роджер почесал в затылке и прислушался, когда гул ударов внезапно прекратился.

– Должно, смена у них, – предположил Энша, и действительно, скоро удары зазвучали с прежней частотой.

– Давай теперь разберемся с этой трубой, это ведь кондиционер, правильно?

– Так точно. Испарители здесь по всему судну понатыканы, а сброс опять же – в корме.

– А какое там давление?

– Разное, – пожал плечами Энша.

– Разное-то разное, но в холодной ветке – три-пять атмосфер, а вот в горячей может доходить до восьмидесяти…

– Иди ты!..

– Точно тебе говорю. Чем выше давление в горячей ветке, тем выше эффективность холодильной машины, – произнес Роджер, поднимая палец кверху.

– Ну ты голова, Ламберт!..

– Спасибо, конечно. Но теперь нам нужно перекрыть вентиль на горячей линии и подсоединить его к воздушной ветке продувки гальюна.

– Здорово ты придумал! И тогда дерьмо польется прямо в коридор!..

– Нет, Энша, я рассчитываю на другое. Дерьмо должно не просто политься в коридор, оно должно вышибить дверь гальюна.

– Иди ты!..

– Точно тебе говорю.

83

Они сразу взялись за работу и под аккомпанемент ударов, от которых сотрясался корпус судна, сумели сделать нужную перемычку. Теперь бешеное давление горячей ветки системы кондиционирования отделял от ветки продувки гальюна всего один поворот вентиля.

– Справишься?

– Справлюсь, Ламберт! Дай только отмашку!.. – пообещал Энша и взялся одной рукой за вентиль, другой по-прежнему придерживая сумку с деньгами.

– Как крикну – поворачивай и беги ко мне.

– Я все понял, полностью готов.

Роджер достал пистолет с пятью патронами и поспешил к двери, по которой продолжали бить тараном.

Выглядела она уже заметно выгнутой, однако работы осаждающим еще хватало.

Роджер подождал несколько секунд и крикнул:

– Давай!..

Поначалу ему показалось, что ничего не сработало, ни шипения, ни какого-то особенного шума, но потом судно содрогнулось, будто от магнитного шторма, раздался треск разрываемого металла, и он понял – пора.

Роджер аккуратно повернул привод замка и, распахнув дверь, увидел двух бандитов. Два выстрела, и они повалились, а он подхватил автомат и дал очередь по стоявшим в дальнем дверном проеме.

Из коридора в кают-компанию уже валом заливались фекалии, и уцелевшие бандиты отстреливались очень недружно. Роджер слышал, как то и дело кто-то поскальзывался и падал. Бандиты ругались, отплевывались и были деморализованы.

– Ламберт, я здесь! – сообщил подскочивший Энша.

– Подбери оружие, пока его дерьмом не залило!..

Энша схватил автомат, и только тогда Роджер решился выглянуть в коридор.

Там уже никого не было, бандиты переместились за угол, где было посуше, но у Роджера выбора не было, и он ступил в зловонную жижу, а потом двинулся к углу, старательно притирая подошвы к полу, чтобы не поскользнуться.

Вокруг были такие разрушения, словно судно обстрелял крейсер. В дальнем конце коридора стены почти сложились, а на месте двери гальюна зияла огромная дыра, и вырванная со стеной дверь валялась на затопленном полу.

Сзади по дерьму громко зашлепал Энша, и Роджер сделал ему предостерегающий жест.

– Понял, – прошептал тот.

Роджер добрел до угла и, высунувшись, сделал три быстрых выстрела, истратив в пистолете последние патроны. Едва он спрятался, загрохотали ответные очереди, и шквал пуль обрушился на стеновую обшивку. Но скоро у бандитов кончились патроны, и Роджер, выйдя из-за угла, несколько раз стрельнул из автомата одиночными.

– Все? – спросил Энша.

– Практически, – ответил Роджер и двинулся вперед, не опуская оружие.

Озадаченный Энша выглянул из-за угла и увидел шестерых бандитов. Трое были ранены, и еще трое просто лежали, прикрывая головы руками, а рядом валялись автоматы с отстегнутыми рожками – Роджер поймал их на перезарядке.

– Не стреляй, чувак! Забери все деньги, только не стреляй! – завопил один из них.

– Добей их, Ламберт! Добей эту сволочь, у нас в системе принято добивать! – потребовал Энша.

– Связывать умеешь? – спросил Роджер, все еще держа бандитов на прицеле.

– Умею.

– Тогда вперед. Выдергивай из их штанов ремни и вяжи. И обыщи их, а оружие бросай сюда… И оставь ты эту сумку, Энша, здесь ей уже никто не угрожает.

– Да, точно, извини.

Энша оставил свою наличность и, подбежав к бандитам, начал выбрасывать в коридор автоматы, пистолеты, ножи – все, что находил.

84

Когда пленники были связаны, Энша помчался на склад, где хранились наркотики. Он был так увлечен, что шлепал по зловонной жиже, не обращая внимания на разлетавшиеся брызги.

Скоро он натаскал к выходу десяток мешков с порошком и еще столько же с наличностью. А потом посмотрел на караулившего пленных Роджера и сказал:

– Знаешь, а брошу-ка я порошок здесь. Зачем он мне, если тут столько бабла?

– Делай как знаешь, только давай сваливать – запах становится невыносимым. Только не забудь захватить воды, а то мы как-то подзабыли за всеми этими приключениями.

– Ага! Я сейчас!..

Спустя четверть часа они уже отходили от причала.

– И все же надо было добить этих уродов. У нас в системе так принято, – снова сказал Энша, перетаскивая в трюм мешки с деньгами.

– Ну и добил бы.

– Я же был занят.

– Значит, пусть живут.

– Я тут вот чего подумал, Ламберт, может, пока далеко не ушли, пристыкуемся к яхте, а? Вон она какая, за такую миллион легко отвалят, даже если по дешевке сдать.

– Яхта дорогая, тут я с тобой согласен, – кивнул Роджер, протирая снятые ботинки салфетками. – Только ее искать будут. И за тобой такой шлейф из охотников потянется, что никаких денег не захочется.

– Может, ты и прав, – вздохнул Энша и посмотрел на свои ноги, которые были перепачканы до колен.

– Надо переодеться, а то запах от нас, – сказал Роджер.

– Ничего, что запах, зато целые. Пойдем деньги считать, Ламберт.

– Сам посчитай, – ответил Роджер, протирая ботинки влажной салфеткой.

– Что значит сам, ты что, поверишь потом моему счету?

– Поверю, Энша, поверю.

– Но это… это против правил, – слегка растерялся пилот.

– А что не так?

– А то, что ты потом можешь выставить мне предъяву, дескать, твоя доля меньше и все такое.

– Предъявы не будет, потому что не будет никакой моей доли, – сказал Роджер и стал активно набивать в ботинки влажные салфетки, да так, что из них стал вытекать наполнитель. – Как думаешь, ботинки спасти получится? У тебя вообще есть запасная обувь на борту?

– Херня полная, мистер! То есть да, обувка имеется, кеды какие… И размеров много…

– Мне сорок второй нужен, принеси, пожалуйста.

– Изволь… В смысле, не вопрос, мистер…

Озадаченный Энша ушел в трюм и вскоре вернулся с двумя парами.

– Вот черно-белые и сине-белые.

– Сине-белые в самый раз, – сказал Роджер, забирая пару спортивных туфель и принявшись их шнуровать.

– Не, мистер, давай разберемся, ты что, не хочешь брать долю?

– Не хочу, Энша… – ответил Роджер, сосредоточившись на шнуровке кед.

– Значит, ты думаешь грохнуть меня и взять все?

– Нет, не думаю.

Роджер бросил кеды на пол, снял брюки и стал обуваться.

– Нет, думаешь, мистер, ты думаешь пришить меня и получить всю, на хрен, наличку и весь, на хрен, мой челнок.

– Иди на хрен, – коротко сказал Роджер, притопывая ногами в кедах и проверяя их удобность.

– Чего?

– Я говорю – на хрен иди со своей наличкой и челноком. У меня и без этого своих проблем по горло.

Сказано это было настолько убедительно, что Энша смутился. Неужели его прежний жизненный опыт теперь ничего не стоил?

– Куда мне твоя наличка, Энша? Моя доля – это мелкие купюры в четырех сумках, а ведь у меня еще свой чемодан. Ты же знаешь, что я беглец, мне смываться надо, а ты предлагаешь, чтобы я бегал с этими мешками, как беременная курица, вроде тебя на станции.

Энша вздохнул и, помявшись, тоже начал снимать штаны.

– По-твоему, я выглядел, как чмо?

– Временами выглядел. Извини.

– Да чего уж там, – снова вздохнул Энша и стал обматывать ноги рулонными салфетками на манер портянок вместо промоченных в фекалиях носков. А потом надел кеды и зашнуровал их.

– Молодец, что догадался насчет обмоток, а я пару носков израсходовал, – заметил Роджер. – Вот только брюки у меня одни, а постирать их у тебя негде.

– Найдем, где постирать, мои штаны тоже в чистке нуждаются, – ответил Энша.

– Стиральной машины у тебя здесь не предусмотрено. Или сам поставил?

– Сам ничего не ставил, – улыбнулся Энша. – Челнок ведь старый, ему больше двадцати лет. Он мне от прежнего хозяина достался, от Томаса Седого. Я у него работал, и он подумывал передать мне судно в лизинг, чтобы я мотался и часть денег отстегивал ему на старости лет, но тут вмешался твой кореш – Разрушитель. Что за дела были, не помню, но Томас вместе с другими попался Разрушителю под руку.

– И тебе передали судно?

– Не то чтобы передали. Все знали, что челнок принадлежал Томасу, но системе нужна доставка. А тут я при деле, ну и бегал года три, высунув язык. Теперь уже никто не вспоминает, чей это челнок.

– Система признала.

– Да, система признала, а всякие формальности потом сам разруливал, отдавая налик всяким там туристам-юристам и адвокатам. На круг получилось, что сильно переплачивал, но меня это не парило – права оформили, и челнок стал моим по всем документам.

– Ну, а штаны при чем?

– Ах да, штаны, – Энша улыбнулся. – Когда Томас брал этот борт, он был на взлете – бабла полные карманы, вот и взял версию с фаршем – генератором восстановления резиновых сальников и прочих уплотняющих продуктов фирмы «Ройзен беттерцойген». Это я тебе по писаному воспроизвожу.

– Я понял, – кивнул Роджер.

– Но эту штуку при мне Томас ни разу не задействовал. Проще купить сальники на станции, чем всякой херней заниматься, а уж потом, оставшись один в этих стенах, я решил выяснить – нужен этот ящик, или выбросить за борт, и дело с концом.

– И к какому ты пришел выводу?

– А к такому, что если закинуть вместо резиновых прокладок и сальников носки и штаны да вместо восстанавливающего раствора влить моющую жидкость…

– То что?

– То вся одежка прекрасно чистится, а разные шлаки, согласно инструкции, машина выдает в сухом виде – в гранулах.

– Грязь со штанов?

– Так точно, грязь и дерьмо выйдут в гранулах.

– Главное, чтобы штаны были в порядке, а гранулы меня не интересуют.

85

Энша отсутствовал в кабине минут сорок и, вернувшись из трюма, плюхнулся на пилотское кресло. Потом поерзал, посмотрел на дремлющего Роджера и после некоторых раздумий спросил:

– Триста сорок две тысячи, не считая мелочи… Как тебе это, а?

– Хорошие деньги, – пробубнил Роджир и, глубоко вдохнув, поудобнее пристроил голову на спинке кресла.

– И что, ничуть не цепляет?

– Цепляет, но не очень…

– Вон оно как! – поразился Энша.

– Стало быть, так, – отозвался Роджер и вздохнул. – Слушай, принеси еще водички, а то я бутылку вылакал.

– Не вопрос, сейчас доставлю.

Энша сбегал в трюм и вернулся с двухлитровой бутылкой – из тех, что вынес со станции.

Роджер тотчас припал к горлышку и пил минут пять. Потом забросил в рот таблетки, еще немного попил и поставил бутылку на пол.

– А я вот чего заметил… – начал новую тему Энша.

– Чего?

– Там, когда нас за хобот крепко взяли, ты не оставил ни одного раненого.

– И что?

– А то, что за углом ты троих ранил, остальных вообще на понт взял и приказал просто связать. С чего такая разница, мистер?

– Убивать людей плохо, Энша. Если есть возможность избежать этого, надо избегать.

– Но они тебя запомнили и, будь уверен, в следующий раз не откажут в удовольствии размазать твои мозги по стенке. Ты понимаешь это?

– Я понимаю это, камрад. Я понимаю это, и этим я нарушаю инструкции, однако нарушаю я их не в первый раз и уже разок поплатился за это.

– Какие еще инструкции?

– А… – Роджер отмахнулся. – Не стоит тебе в это лезть. Возможно, я начал бредить, – так много воды после спиртного бывает вредно.

– Но ты крут, Ламберт, ты реально крут. Я таких крутых еще не видел, сравниться с тобой может только Разрушитель. Но он – чудовище, а ты – человек!..

– Спасибо, приятель, – улыбнулся Роджер.

– И знаешь что, Ламберт…

– Что?

Энша выдержал паузу, собираясь с мыслями и концентрируя решимость.

– Научи меня пить.

– Пить? – переспросил Роджер, вспоминая, что следовало бы еще принять таблеток для печени. Впрок.

– Пить, – подтвердил Энша.

– Но… ты же говорил, невкусно, и все такое.

– Невкусно. Но ты же пьешь. Ты пьешь это дерьмо в огромных количествах. Потом взрываешь целый ящик дерьма, а потом валишь из своей трубы еще целую кучу дерьма!.. Ну и к кому мне обращаться, если не к тебе, чтобы научиться пить в огромных количествах?!

Энша произнес это на одном дыхании, как в самом лучшем театре, и Роджер был впечатлен.

– Ну ты и выдал, – признался он и, покачав головой, достал таблетки. Забросил в рот пару и проглотил насухо. Этому его когда-то обучали.

– Я хочу быть, как ты, Ламберт. Мне всегда не хватало решительности, понимаешь?

– И ты думаешь, что это от спиртного?

– Ну… – Энша пожал плечами. – А что я еще должен думать? Я видел, как ты пьешь, так не пьет никто, кого я знаю, даже в кино не видел, а потом я видел, как ты стреляешь – из тех, кого я знаю, никто так не стреляет.

– Нет, Энша, нет, – замотал головой Роджер. – Мне и до этого приходилось стрелять, отсюда и умение, а выпивка пришла в мою жизнь значительно позже. К тому же научиться пить можно, а потом и напиваться, только может так оказаться, что соскочить потом не получится.

– У тебя не получилось?

– Как тебе сказать… – Роджер пожал плечами и вздохнул. – Я еще не пробовал по-настоящему. Но желание уже имеется.

– Все равно научи меня пить! – упрямо повторил Энша.

– Хорошо. Но только не сегодня, а то никакие таблетки не помогут.

– Договорились.

– А мы, кстати, куда сейчас мчимся? – спросил Роджер и глянул в иллюминатор, как будто это могло помочь что-то прояснить.

– Куда прикажешь, туда и помчимся. Только заправиться нужно, есть тут одно местечко с автоматической заправкой.

– Что значит куда прикажешь, ты же должен вернуться с товаром или привезти назад деньги – разве нет?

– Не хочу я возвращаться, – мотнул головой Энша. – Хватит, погоняли Энша-Фло-Розенфорда, теперь он хочет жить, как свободный человек.

– А не боишься, что искать начнут?

– Толку-то! Скоро все будут знать, что Большой Ургенч взломали, команду перебили и пограбили кучу клиентов. Под эту легенду я и проканаю. Думаешь, не получится?

– Может, и получится, – пожал плечами Роджер. – Двадцать тысяч не такие большие деньги, чтобы из-за них устраивать большое расследование и поиск. Но у системы длинные руки и много филиалов, ты можешь просто попасться, если не будешь осторожным.

– Я буду осторожным, Ламберт, вот увидишь.

86

Планета называлась Брангозия, и до нее от негостеприимной станции наркоторговцев Роджер с Эншей добирались четверо суток. Долгие четверо суток, за время которых Роджер не принял ни граммулечки спиртного, отчего сильно себя зауважал, правда, теперь ему было чем заняться – на автоматической заправке они купили из торгового автомата запас воды и раскладной чехол-баню.

Во время первого применения она крепко попахивала какими-то химикатами, но уже на второй раз благоухала согласно инструкции – ароматом «хвои фаронского орехового кустарника».

И хотя ни Роджер, ни Энша о таком кустарнике никогда не слышали, оба сошлись, что запах хороший, и теперь каждый день у них начинался с банной процедуры.

При подходе к Брангозии Энша загрузил в бортовой компьютер информационную памятку туристу, в которой сообщалось, что самым развитым на планете являлся материк Турлесский массив, где находилась львиная часть населения планеты – целых сто двадцать миллионов. Остальные материки, названия которых приводились мелким шрифтом, были вовсе не развиты и не представляли для туристов никакого интереса.

– Ни одной станции на орбите, Ламберт. Что ты на это скажешь? – спросил Энша, изучая на экране навигационную схему.

– Спутник Брангозии, Квадрат, является микропульсаром, стало быть, сжигает напрочь всю электронику. У них и спутники-то все – в механико-логическом исполнении, чтобы выдержать жесткое излучение.

– И что, все это написано в памятке для туристов? – удивился Энша, поскольку Роджер все еще сидел напротив подслеповатого экрана, изучая текст.

– Нет, тут написано, что июньские рассветы здесь удивительно красивы из-за складывающейся дифракционной картины в серебристых облаках, особенно хорошо заметной через призматические рентгеноадаптеры компании «Фролиз», являющейся спонсором этого информационного сообщения.

– Ага, стало быть, рекламируют свой товар. И где здесь про пульсар?

– Микропульсар. Коммерческие спутники имеют массу от трех до пяти тонн, в то время как цифровая мелочь весит пару десятков килограмм. Врубаешься?

– Нет, – честно признался Энша.

– Это значит, что в этих спутниках функции цифровых технологий и напыленных радиокарт выполняют железки, тяги, пружины, пластины логического рисунка и прочее.

– А что такое пластины логического рисунка?

– Тебе это зачем?

– Похоже на длинное ругательство, поэтому интересно.

– Это такой лист железа с дырками. Лист протаскивают через считывающее устройство, представляющее собой пальцевую гребенку, пальцы попадают в дырки, ударяют по датчику с приводом тяги, а те включают тот или иной агрегат.

– Тот или иной? – уточнил Энша.

– Тот или иной, – подтвердил Роджер.

– Ага. Ну, тогда с этим закончили… Лея, Лея!.. Дайте посадочный вектор!..

– Слушаю, Лея, – отозвался мужской голос.

– Эй, а ведь только что женщина была! – удивился Энша, и в его голосе послышалось разочарование.

– В сортир отошла… Говори, чего надо.

– Дай посадочный вектор.

– Два-семь-пятнадцать-двадцать восемь – кузя…

– Что значит «кузя»?

– Ты не местный, что ли?

– Не местный.

– Это значит «север».

– Принято, Лея.

– Обращайтесь.

Диспетчерская отключилась, Энша ввел координаты и тут же получил на экран навигатора предложение передать управление службе посадки.

– Разрешаю, – сказал Энша, щелкая клавишами.

Челнок качнулся и пошел за управляющим сигналом с земли.

– Люблю, когда сервис… – сказал Энша, откидываясь в кресле и закладывая руки за голову.

– Это стоит денег, – напомнил Роджер.

– По фиг, я теперь богач. Ты ведь отказался от доли?

– Отказался.

– Значит, я богач.

87

Хотя на орбитах Брангозии и не было напряженного движения судов, в очереди на посадку пришлось повисеть около часа. А пока посадочный вектор железной рукой контролировал весь процесс, Роджер с Эншей могли неспешно приготовиться к высадке.

Роджер проверил чемодан, пистолет, разгладил подручными средствами костюм и даже побрился. А Энша продолжал бегать с денежными мешками, перекладывая их содержимое и пытаясь уменьшить количество ручной клади, однако меньше пяти сумок у него никак не получалось.

– Как ты думаешь, на мои сумки станут смотреть все кому не лень?

– Даже те, кому лень, будут смотреть на твои сумки, – заверил его Роджер, перекладывая бутылки из ящика в найденный в трюме пыльный кофр.

Спиртная коллекция принадлежала Энше, но поскольку Роджер отказался от своей доли, он чувствовал себя вправе прихватить десять бутылок наилучших сортов бренди и кальвадоса.

– Ну что ты травишь, Ламберт! – в отчаянии воскликнул вспотевший Энша, стоя посреди кабины с сумками, как какая-нибудь торговка.

– Куда ты собираешься тащить свои деньги? – спросил Роджер, застегивая молнию наполненного кофра.

– В банк, куда же еще? Эта денежная масса должна стать устойчивым банковским счетом, которым я смогу управлять с помощью одной маленькой карточки.

– О, да, – вздохнул Роджер, в тайных карманах у которого было сложено уже целых пять маленьких карточек. – Но банковский счет – это всегда риск, что тебя по нему вычислят.

– Правда, что ли?

– Увы, приятель. Можно, конечно, раскидать по разным банкам и получить несколько карточек, но это лишь продлит агонию.

– Агонию?

– Агонию, друг мой. Если кто-то захочет тебя найти, первым делом он взломает банковскую сеть.

– И что же делать?

Энша бросил сумки и опустился на проволочный стул.

– Самое правильное – воспользоваться банковским хранилищем. Оформить его можно на вымышленное имя, банк занимается только его охраной и не выкладывает в сетевые архивы историю перекачки твоих денег.

– И каждый раз мне придется приезжать в этот банк за деньгами?

– Зато никто не будет знать о твоих расходах и твоем местоположении. А деньги ты можешь рассредоточить по разным банкам разных регионов.

– Отлично! Но что делать с этими баулами?

– Можно перетаскать их за несколько ходок, но это также может привлечь внимание.

– Даже простого копа!

– Даже простого копа, – согласился Роджер. – Поэтому свяжись с одним из магазинов и закажи стофунтовый чемодан и автомобильный насос с функцией вакуумизатора.

– Это еще зачем?

– Всему свое время, приятель. А еще возьми рулон плотной упаковочной пленки, шириной не меньше полутора метров.

– И это точно поможет? – с сомнением поинтересовался Энша.

– Поможет. И еще – чемодан должен быть на шасси с колесиками.

– Хорошо, прямо сейчас все и закажу.

Энша занялся составлением заказа, а Роджер, полностью собравшись, погрузился в аналитическую дрему, прикидывая, как, куда и зачем ему теперь следует двигаться. По всему выходило, что требовалось связаться с Янгером, но не для поиска помощи, а просто известить – дескать, пока порядок, двигаюсь согласно маршруту.

А еще Роджер вспоминал сон, который видел под утро. Ему приснилась мисс Кьюзак. Она была в домашнем халате и с распущенными волосами. Сама подошла к нему и сказала: милый, пора завтракать.

Роджер помнил, что даже во сне испытал прилив какой-то теплой энергии, которая, возможно, и являлась тем, что называли любовью. Впрочем, Роджер знал, что зажатый в жесткие ситуативные рамки разум мог выдавать и не такие сюжеты. Этому его тоже обучали в разведшколе.

Погрузись в анализ расслабляющих снов, и ты пропал. А если знаешь, что все это фикция и выдумки затурканного сознания, значит, понял, разобрался и выстрелил первым. Значит, выжил.

88

После долгого пребывания в условиях искусственной атмосферы вкус настоящего воздуха казался непривычным. У него был другой запах, он был каким-то легким и летучим.

– Ничего здесь, а, как ты думаешь? – спросил Энша, стоя на пороге челнока и посматривая на залитую светом фонарей бетонную полосу, по которой они прокатились несколько минут назад.

– Мне нравится, – согласился с ним Роджер, замечая быстрые росчерки ночных насекомых, бившихся о плафоны. – Днем, наверное, еще красивее.

– Красивее, – согласился Энша и посмотрел на наручные часы, – до рассвета два с половиной часа.

Вдруг освещение на челноке мигнуло, а бортовой компьютер начал перегружаться.

– Что за байда? – удивился Энша.

– Спутник-пульсар, ты что, забыл?

– А точно! Я-то думал, ты прикалываешься!..

– Нет, приятель, это вещь очень серьезная. Наверняка он так долбит раза три за ночь, но освещение порта, заметь, даже не качнулось.

– Защита?

– Разумеется, они-то к этому давно привыкли.

– Вот, блин, условия, – покачал головой Энша.

– Ты, кстати, место доставки подробно описал?

– Подробнее не скажешь. Только что цвет травы не указал.

– А что, Энша, нет ли у тебя на борту чаю? – спросил вдруг Роджер.

– Чего?

– Ты что, даже чай не пьешь?

– Откуда? Ты обещал потом научить, а когда потом?

– Чай – это другое, чай это просто освежающий напиток.

– Странно слышать от тебя такое, – недоверчиво заметил Энша.

– Я не вру и не шучу, – улыбнулся тот. – Чай – это такая сушеная трава, которую заваривают горячей водой, а потом пьют, хочешь с печеньем, хочешь с конфетами.

– Если трава сушеная – ее можно курить. Зачем еще печенье с конфетами? Их и так можно съесть, когда на жрачку пробьет.

– Ладно, научу тебя пить, а потом и к чаю пристрою. Без чая, знаешь ли, скучновато бывает.

– Что-то я не заметил, чтобы ты о каком-то чае заикался. Все больше бухло потягивал, – возразил Энша.

– Иногда я совершаю ошибки. Чай полезнее водки, тут не поспоришь.

Вдруг на выделенной желтой линией дорожке для персонала появился человек, который подпрыгивал при ходьбе и тащил за собой чемодан на колесиках.

– Похоже, доставка, Энша.

– Похоже, Ламберт.

Через десять минут, уже расплатившись и отпустив курьера, заказчики разобрались с доставленным товаром, и Роджер начал сворачивать конверт из пластика.

– Сразу отложи деньги, которые возьмешь для себя, желательно, чтобы хватило на месяц, – напомнил Роджер.

– Я уже отложил.

– Хорошо, тогда поищи большую тряпку, типа простыни.

– А можно поменьше, но несколько штук?

– Нет, это будет сложно. Давай одну большую.

Как следует покопавшись в своих запасах, Энша, наконец, принес именно простыню, правда, несвежую, но это было неважно. Роджер расстелил ее на полу, потом они высыпали на нее все наличные деньги, Роджер увязал их в огромный узел, который они с Эншей засунули в гигантский пластиковый пакет.

– Уф! – выдохнул запарившийся Энша. – И что теперь?

– А теперь смотри…

Роджер взял шланг от автомобильного насоса, сунул его в пакет и стянул шнуром горловину. После чего включил режим вакуумирования, и насос бодро затарахтел.

– И что дальше будет? – проявлял нетерпение Энша.

– Смотри внимательно.

Энша стал смотреть и вскоре заметил, что огромный пакет начал худеть, а на его боках залегли складки. Еще через пять минут воздух из свертка был выкачан, и вся масса денег стала занимать объем, который мог уместиться в купленный чемодан. Правда, весили эти деньги, как настоящее дерево.

– Ух ты, тяжело! – пожаловался Энша, приподнимая свое богатство.

– Зато ты будешь с одним чемоданом. Просто турист.

89

Ресторан назывался «Солнечный берег», и, сидя на его террасе под большим зонтиком, Роджер был согласен с таким названием. Ему было тепло, он дышал свежим воздухом, и открывающиеся перспективы были многообещающи.

Они с Эншей посетили банковское хранилище, где тот спрятал свои свалившиеся на голову богатства, потом магазин, где Энша купил костюм и новую бейсболку, и теперь он сидел, попивая самые дорогие вина – правда, за другим столиком – на этом настоял Роджер.

Внизу, на центральной улице города, сновали автомобили – водородно-паровые и старые с бензохромиевой накачкой. Час был ранний, десять утра, и Роджер с Эншей оказались редкими в это время посетителями, поэтому у стены с искусственным плющом выстроилась целая батарея незанятых официантов, вышколенных, обученных, дисциплинированных, не допускавших посторонних разговоров, которые так не нравились посетителям.

Роджер вспомнил, что не единожды выслушивал за обедом соображения по оптимизации сетевого трафика, о том, какие наполнители годятся для кошачьего туалета и чем лучше брить интимные зоны.

В другой раз официант советовал коллеге лучшие позиции для занятия сексом, а еще был случай… Но его Роджер и вовсе предпочел не вспоминать.

Он вздохнул, отодвинул тарелку с недоеденным салатом и одним лишь жестом попросил фруктовый десерт и кофе, но ему принесли еще один грибной салат и овсяную кашу со сливками и ванилью.

«Ну и пусть, – подумал он. – Ну, слегка ошиблись, даже профессионалы, бывает, попадаются».

Решив не портить утро глупыми придирками, Роджер улыбнулся и кивнул, дескать, очень рад, что все правильно поняли. Впрочем, даже произнеси он названия блюд вслух, едва ли обошлось бы без ошибок, местные говорили с диким акцентом, так что нельзя было понять, «туалет» они имеют в виду или «котлету». Приходилось все время переспрашивать и жестикулировать, как будто Роджер находился не в зоне федеральных районов, а где-то на заграничной территории.

Примерно через полчаса после подачи первого блюда в ресторан вошла компания человек из двенадцати. Это были немногословные молодые люди, которые заняли пару столиков в основном зале и еще один на террасе.

Компания выглядела миролюбиво и, насколько можно было расслышать, вполголоса обсуждала какую-то местную игру.

Роджер даже улыбнулся одному из парней, когда они случайно встретились взглядами.

Подошел очередной официант и поставил большое блюдо с охлажденными фруктами, а еще три вида мороженого – молочное, сливочное и желе.

– М-м-м, как вкусно! – сказал Роджер, пробуя мороженое. Официант поклонился и начал пятиться к выходу на террасу, где, прижавшийся к стене, ждал человек, только что державший пистолет возле его головы.

– Не дергайся, веди себя естественно, – пригрозил он официанту и сопроводил его на кухню.

Роджер вытер губы салфеткой и спросил у персонала, где находится туалет. Ему объяснили, и он пошел в указанном направлении.

Проходя мимо столика в зале, он заметил, что все сидевшие за ним смотрели только в свои тарелки. Что ж, по утрам люди бывают молчаливыми, может, не выспались.

Уже выходя в коридор, где должен был находиться туалет, Роджер краем глаза заметил, что с террасы в зал направились и те четверо, что сидели неподалеку от него.

Видимо, за ними поднимется и вся команда в зале, но зачем загонять его такими силами? Что за смена стиля? Это не было похоже ни на работу спецслужб, ни на методы охотников, что преследовали его до сих пор.

Роджер вошел в туалет и встал к одному из писсуаров, активно демонстрируя процесс.

Спустя пару секунд в дверь ударили так, что она едва не слетела с петель, и Роджер буквально затылком ощутил на себе с десяток толкавшихся возле дверного проема стрелков.

– Серик Бекмамбаев, не вздумай сопротивляться, ты окружен и взят на прицел! – прокричал кто-то срывающимся голосом.

– Да! – подтвердил один из группы стрелков.

Роджер обернулся и увидел полдюжины наставленных на него стволов. Он сделал испуганные глаза и стал торопливо застегивать штаны.

– Фердулла масусу! – воскликнул он. – Кембеке?

Охотники дрогнули, они не ожидали такой реакции, при том, что застали человека в столь непростой ситуации. Стволы пошли вниз, стрелки были озадачены, и в этот момент Роджер развернулся полностью, и в руке его оказалось «уллис», заправленный патронами из автоматных рожков.

Машинка заработала как часы, разбрасывая гильзы и оставаясь на линии прицеливания. Роджер стрелял, словно по памяти, зная, кто и куда сейчас станет бежать. Бах-бах – пули пошли влево, пробив легкие стены, бах-бах, теперь вправо, чтобы никто не ушел.

Развернись он молча, его бы нашпиговали свинцом, однако Роджер удивил их, и теперь он атаковал, а они отступали.

Выскочив в коридор, он побежал прочь, пользуясь тем, что позади началась суматоха. Кто-то стрелял, кто-то бросался помогать раненым, а Роджер бежал и надеялся, что Энша из этой кутерьмы как-нибудь вывернется, не зря же он сидел за отдельным столиком, и получалось, что вроде ни при чем.

Выскочив из-за очередного угла, Роджер едва не столкнулся с рослым здоровяком с немигающим взглядом, готовым к любому фокусу противника. Наверно, он был каким-нибудь чемпионом, а магазин «уллиса» оказался пуст, и сменить его чемпион вряд ли позволил бы.

Роджер знал множество трюков из рукопашного боя, но было видно, что этот парень знал на один больше. Он двинулся на Роджера словно стена, держа руки на уровне груди. Оставалось только сдаться или принять заведомо проигрышный бой.

Парень был силен, но молод, а Роджер успел до отставки нажить немало опыта.

Когда противник приблизился, Роджер плюнул ему в лицо, напрочь разорвав безупречную защиту чемпиона. Его глаза вылезли из орбит, лицо исказила гримаса ярости, и он бросился на обидчика, позабыв про все свои финты.

Роджер поймал его на удар в солнечное сплетение и, пока чемпион падал, бросился по коридору – туда, где, как ему казалось, должен был находиться выход на пожарную лестницу.

И чутье его не обмануло, дверца была уже в десяти шагах, но контуры окружающего мира вдруг поплыли, послышался какой-то звон, и Роджер, словно погруженный в воду, медленно опустился на самое дно.

Его окружили какие-то люди, совсем непонятные, незнакомые и неинтересные. А потом он провалился куда-то еще дальше, на сто этажей вниз, а может, и на всю тысячу. Падение было таким стремительным, что он дважды сбивался со счета.

90

Сознание возвращалось медленно. Сначала сполохами каких-то воспоминаний из детства – фабрика пластиковой тары, где работала мать, потом дом с покосившимся крыльцом, старый «шурвуд» на водородной тяге и собака по имени Милтон. Смешная такая собака с глазами разного цвета.

Но реальность встряхнула Роджера сильнее, и он, открыв глаза, увидел то, что вовсе и не ожидал увидеть – большой голый зад, принадлежавший, скорее всего, особи женского пола.

Крепкие ягодицы, подсушенные тренировками бедра, крепкие икры и развитые плечи. Неизвестная баба стояла к нему спиной и за чем-то сосредоточенно наблюдала через окно.

«Может, галлюцинации?» – с надеждой подумал Роджер, ведь даже в самом эротичном сновидении такого не увидишь. По крайней мере, не так близко и с подробностями.

Между тем неизвестная нагая баба повернулась к нему передом и, проследовав куда-то налево, исчезла. Роджер вздохнул, крепко зажмурился и пришел к выводу, что это глюк. Глупый, понятный любому психиатру глюк, основанный на высказывании Фрейда о том, что…

– Ты очнулся, что ли, Бекмамбаев? – послышался совсем рядом женский голос. В зону видимости глаз Роджера снова вышла та же баба, но теперь на ней были хотя бы велосипедки, плотно облегавшие накачанные бедра. – На меня посмотри и моргни, если слышишь…

Роджер моргнул, ведь он ее слышал.

– Ну наконец-то, – сказала женщина и снова исчезла.

Роджер почувствовал в себе силы и сел, но эта баба снова застила ему весь мир, на этот раз сиськами пятого размера.

– Эй, Бекмамбаев!.. Ты не вздумай терять сознание, урод, у нас полно работы!.. – крикнула она, пристраивая под огромной грудью какую-то сбрую.

– Ты классная, – пролепетал Роджер и улыбнулся. Потом закрыл глаза и, снова открыв их, вздрогнул, когда встретился с нацеленным на него суровым взглядом.

– Ты лучше очнись пораньше, козел, пока поздно не стало!.. – посоветовала ему неизвестная, быстро пристегивая специфический пояс и рассовывая по его карманам пистолеты, ножи и запасные магазины. – Это тебе не деревенская больница, они сказали – двое суток. А двое суток – это совсем мало. Ты врубаешься, о чем я говорю?

Роджер не врубался. Он все еще пребывал в полуобморочном состоянии, и привкус во рту был какой-то странный – совсем незнакомый привкус.

– Давно я здесь? – спросил Роджер, прикрыв глаза, поскольку истратил на эту фразу, как ему показалось, остатки сил.

– Не знаю точно, тебя привезли ночью.

– Ух-х-х-ф-ф-ф… – вдохнул Роджер.

– Что, совсем плохо?

Странная незнакомка снова приблизила свое лицо, напряженно вглядываясь в Роджера.

– Они чем-то… отравили меня…

– Ладно, подожди.

Женщина вышла за границы видения Роджера, и он облегченно вздохнул, надеясь, что это дурной сон и теперь он сможет отдохнуть, но вскоре послышался такой грохот, будто кто-то сбросил с крыши старую ржавую машину. Пограничное состояние сознания Роджера услужливо нарисовало эту картину – он даже увидел взметнувшиеся облака ржавчины, но затем послышались ругательства на неизвестном языке, и Роджер вернулся к тягучей реальности, где присутствовали только часть потолка, часть стены, небольшое окно и эта женщина, которая вновь появилась в поле его зрения.

– На, выпей это!.. – потребовала она, подавая ему мензурку из толстого стекла.

– Что это?

– Противоядие, блин! Им велено было дать его тебе еще ночью, но они забыли!.. Твари, блин.

С помощью полуобнаженной незнакомки Роджер приподнял голову и послушно проглотил странное лекарство, похожее на… Роджер попытался найти какую-нибудь позитивную ассоциацию, но ничего, кроме каких-то отвратительных моллюсков с острова Апиното, выдумать не смог.

Пока он раздумывал над ассоциациями, снадобье начало действовать, и сначала к Роджеру вернулась способность вертеть головой и моргать так часто, как ему хотелось, потом он ощутил свое тело, лежавшее на сбитом кочками матрасе, и, наконец, почувствовал желание освободить мочевой пузырь и, соскочив с железной койки, спросил:

– Сортир где?

– Там, по коридору и направо, – махнула рукой женщина, надевая бюстгальтер с какими-то ремнями, как в фильмах хард-порно.

Заскочив по указанному адресу, Роджер с наслаждением отдался звукам струящейся воды и одновременно с процессом стал с невероятной яркостью и удивительными подробностями вспоминать все, что произошло накануне.

Он помнил названия блюд в ресторане, количество пуговиц на пиджаках посетителей, стоимость меню и размер оставленных чаевых. А потом, разумеется, всю эту кутерьму – драку, стрельбу и прочее. Чемодан!..

Роджер выскочил из туалета, даже не застегнув штаны полностью.

– Чемодан! Они принесли мой чемодан?! – воскликнул он, обращаясь к красотке, которая теперь была в расклешенной красной юбке, белой просторной блузке и накладывала перед зеркалом тени.

– Твой чемодан в углу, его принесли вместе с тобой, – не поворачиваясь, сказала красотка, и Роджер увидел чемодан. Он действительно стоял в дальнем углу и выглядел неповрежденным.

– Вообще-то он оставался в гостиничном номере, – сказал Роджер, проверяя содержимое багажа.

– Не будь наивным, Серик, они отследили тебя, а потом взломали номер. Неужели тебя это удивляет?

– Что ты говоришь? – спросил Роджер, обернувшись.

– Я говорю – проверяла твой чемодан и не нашла никакого оружия. Неужели этот «уллис» твой единственный инструмент?

– А что? – спросил сбитый с толку Роджер. – И где мой «уллис»?

– Вон, на тумбочке лежит в пакете из-под чипсов.

Роджер подошел к облезлой тумбочке и вытряхнул из жирного пакета свой пистолет – весь в картофельных крошках.

– А где патроны? – спросил он, проверив магазин.

– Патронов там не было, но пообещали, что дадут «двадцать семь – девять» или «тоу-специал». С оружием у них проблем нет, так что подберешь себе наилучший арсенал.

– Хорошо, – сказал Роджер и, подойдя к зеркалу, посмотрел на себя и помассировал лицо.

– Что? – спросила женщина.

– Как тебя зовут?

– Эмма, – ответила та.

– Что с тобой не так, Эмма?

– А что со мной не так?

– Я смотрю на тебя и понимаю, что с тобой что-то не так.

– Это потому, что слишком близко голую бабу увидел, – усмехнулась Эмма, продолжая накрашивать глаза.

– Нет, этим меня не удивишь.

– Я оружие ношу вместо белья.

– И это не новость.

– Тогда не знаю, – сказала она.

– И я не знаю, – признался Роджер и снова сел на койку с кочковатым матрасом.

91

Закончив с косметикой, Эмма поднялась со стула и отошла от зеркала, прихорашиваясь и поправляя волосы.

– К чему мы готовимся, Эмма?

– Племянник Гонкура попал в переплет, его захватил Оноре Бесфамильный…

– Кто это?

– Его босс Пепе Кастет.

– Ну, допустим, и что дальше? Мне все эти имена ни о чем не говорят.

– Правда? А они уверены, что ты из местных.

Эмма бросила на Роджера оценивающий взгляд и поправила воротник кофточки.

– Кто они? Дай мне хоть какую-то информацию, я же доставлен сюда в беспамятстве!..

– Ты пугаешь меня, Серик.

– Чем же я тебя пугаю?

– Ты совсем не ориентируешься в здешней обстановке.

– А должен?

– Я думала, мы будем плясать от твоих знаний и талантов, о которых в здешних местах знает каждый.

– Вот ни хрена себе, – покачал головой Роджер. Он понимал, что его принимают за кого-то другого, однако признаваться похитителям не спешил и даже этой лесбиянке не собирался ничего рассказывать. Он надеялся получить больше информации к тому моменту, когда все выплывет наружу.

– Ты что-то скрываешь от меня? – спросила она.

– Я давно здесь не был. И потом – эта контузия…

– У тебя была контузия?

– Не помню.

Роджер вздохнул. Эта тварь дозировала сведения, ожидая, что он вот-вот расколется, и тогда… Тогда, за ненадобностью, его могли просто шлепнуть.

– Давай, расскажи мне хоть что-то, может, тогда я вспомню свое детство среди диких коз, и мы решим все проблемы еще до обеда.

– Тебя притащили люди Гонкура.

– Это я помню. Они отравили меня в ресторане «Солнечный берег».

– Так легко? – не поверила она.

– Я успел пострелять.

– Да, это правда. Они потеряли шестерых…

– Ну… Я не хотел, то есть это не входило в мои планы.

– Маловато для Бекмамбаева, Серик.

– Маловато. Но ты не учитываешь действия яда.

– Это так.

– Хватит обо мне, Эмма. Я тоже хочу знать, с кем иду на дело, расскажи о себе.

– Что рассказывать? – пожала плечами она и, сев на стул, раскинула ноги, как какой-нибудь мужик – любитель пива и футбола.

– Начни с того, что ты убийца.

– Да с чего ты взял? – возмутилась она.

– С того, подружка, что ты под сиськами носишь целый арсенал.

– Просто дали возможность вооружиться, я решила – хуже не будет.

– Да ты трусы надевала не так проворно, как этот пояс, Эмма! Кому ты мозги заколачиваешь?

Эмма вздохнула и отвернулась. Они помолчали.

– Да, я работаю за деньги, но и ты никакой не Серик Бекмамбаев.

– Да кто он вообще такой?

– Люди Гонкура охотились именно за Сериком. Они полагают, что никто другой с этим не справится.

– С вызволением племянника?

– Вот именно. Поэтому сиди на попе ровно и играй роль супермена Бекмамбаева, иначе тебя пустят в расход.

– И тебя тоже.

– А меня за что?

– За компанию. Одна, без Бекмамбаева, ты ничего не сможешь. Правильно?

– Примерно так.

– Сколько времени у нас на подготовку?

– Думаю, через полчаса они придут за нами, и лучше тебе выглядеть поубедительнее.

– Думаешь, стоит побриться?

Роджер провел пальцами по отросшей щетине.

– Не знаю. Соберись как-то, что ли. Ты вообще кто?

– Ламберт. Зови меня именно так.

– Ну допустим, Ламберт. А кем ты работаешь? Ты ведь на что-то живешь?

– На что-то живу. Ты ведь уже проверила мои карманы?

– Да, пять банковских карточек. Одна из них вообще какая-то мутная. Ты в курсе, что она полностью не пропечатана?

– Как ты определила?

– У меня есть специальный сканер.

– Сканеры весьма громоздки…

– Мой сканер не читает полностью и не взламывает защиту, он лишь определяет – фальшивая карточка или нет.

– И что, фальшивая?

– В том-то и дело, что подлинная, но непропечатанная.

– Ну и ладно. Мешок нам дадут какой-нибудь? – спросил Роджер и принялся надевать чистую пару носок, которую достал из чемодана.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Где я работаю? Я нигде не работаю, я сам по себе.

– Убийца?

– Да ты что?

Роджер встал и притопнул, проверяя, как сели ботинки.

– Но ты же стрелял, и «уллис» у тебя имеется, правда, неновый.

– Это не мой. Я его нашел.

– На дороге валялся?

– Нет, рядом с трупом. Так тебе больше нравится?

– Уже ближе к правде, но я имела в виду, что модель уже старая.

– Меня и этот устраивает.

92

Загрохотали замки в железных дверях, Эмма подошла к окну, а Джек опустился на матрас. В комнату вошли двое вооруженных автоматами охранников, за ними еще двое. Они встали по углам, так, чтобы Роджер одновременно находился под двумя стволами, и только потом появился человек со стулом, который он поставил на середину комнаты и сел.

Затем повернулся к Эмме и сказал:

– Эй, извращенка, давай тоже к нему, не хочу крутить головой, когда разговариваю.

Эмма отошла от окна и под строгими взглядами охранников села на кровать рядом с Роджером.

– Вот и хорошо, – улыбнулся заказчик. Но, видимо, вспомнив о причине этого собрания, вздохнул.

– Ты настрелял много народу, – сказал он.

– Это не входило в мои планы, я завтракал, – пожал плечами Роджер.

– Но все же ты здесь.

– Да, и мне это досадно.

– Ты оказался не так крут, правда?

– Да, это так. Наверное, это старость.

– Или легенды о тебе немного преувеличены.

– Ну, или так, – кивнул Роджер, допуская легкую ироничную улыбку, вперемежку с толикой разочарования.

– Что говорят обо мне в Лусенголе?

– Всякое говорят, это зависит от того, кто говорит.

– И кто же говорит?

– Те, кто поддерживает Кастета, говорят – Гонкур ни на что не годится. Те, кому Кастет поперек горла, – возражают. Иногда подерутся, иногда спустят на тормозах. Разные люди, разные дни, разная погода.

– И еда… – приподнял бровь Гонкур.

– И еда, – согласился с ним Роджер.

Заказчик замолчал, Роджер молчал тоже. У одного из охранников забурчало в животе, в остальном ничто не нарушало этой тишины.

– Ну, тогда вот что, – сказал Гонкур. – Сейчас сядете в квадрокоптер, и вас доставят до места. Ну, как до места? Километров пять придется протопать. Мои ребята свалят там грязные железки, обольют смолой и подожгут, будет похоже на аварию чего-то там – самолета или автомобиля, сами выберете подходящий вариант. Это будет ваша основная легенда для внедрения. Полагаю, ваших талантов будет достаточно, чтобы с этой туфтой пролезть на виллу Карбонаре и освободить моего племянника. Если не получится, вас убьют, либо люди Пепе, либо вот эти ребята.

Гонкур кивнул на охранников.

Роджер посмотрел на вооруженных парней скучающим взглядом и тоже кивнул.

– Сразу предупреждаю, Серик, что патроны вам выдадут только на месте. Это раз. Угнать квадрокоптер вы тоже не сможете, его двигатель останавливается по сигналу с пульта, это два.

– Выйти из долины мы тоже не сможем? – спросила Эмма.

– Не сможете, – после паузы ответил Гонкур. – Выход только один, и там будут мои люди.

– Фотографию вашего племянника мы получим?

Гонкур сделал знак, один из охранников приблизился к парочке и с опаской, словно зверю в клетке, подал пачку фотографий. Когда Эмма взяла их, он вернулся на место.

– Вы получите небольшую сумку с запасом бутербродов и воды – ничего кроме этого. Если есть вопросы, задавайте, если нет – выходите, во дворе вас ждет квадрокоптер, и повторяю – никаких фокусов, я все предусмотрел. Сделаете дело, останетесь жить, да еще и премию получите, хотя для тебя, Серик, судя по количеству банковских карт и пачке наличных, десять тысяч не деньги.

– Напротив, мистер Гонкур, очень даже приятно. Тем более из ваших рук.

– Что ж, хорошо, но не будем загадывать.

93

Роджер вышел во двор огромного комплекса, который служил чем-то вроде штаба и столицы для всего клана.

Здесь была парковая зона с деревьями, свезенными с разных концов света, с разбитым на отдельные зоны прудом, где жили рыбы и животные самых разных форм и расцветок. Имелись отдельные дворики, выполненные в стилях разных культур, и там можно было увидеть печи для приготовления лепешек, небольшие фонтаны с увитыми виноградом беседками, а также мраморные скульптуры. Все это Роджер успел заметить лишь мельком и вскоре уткнулся в углепластиковую дверцу кабины квадрокоптера.

– Итак, повторите еще раз, что вы должны сделать. Говори ты, Серик!..

Роджер медленно повернулся, и Гонкур подался назад, а перед ним сомкнулись ряды его телохранителей с автоматами наперевес. Роджер видел, что к нему здесь относились весьма серьезно – оружие было снято с предохранителей.

– Мы идем под легендой туристов, потерпевших крушение. Дым на заднем плане будет тому поддержкой. Наше дело войти на виллу Карбонаре, взять мальчика и выйти с ним на место, куда сядет квадрокоптер. Все.

– Не все, – возразил Гонкур. – Еще вы должны всех убить.

– Это само собой, мистер Гонкур, ведь едва ли они позволят нам зайти и выйти просто так.

– Разумеется. Ну, раз так – грузитесь, пришло время действовать.

Дверца перед Роджером распахнулась, он забрался в кабину и сел к дальней стенке, рядом опустилась Эмма.

Едва дверца захлопнулась, где-то под полом завыла турбина. Ее звук становился все тоньше, затем весь корпус содрогнулся от пуска электрогенератора, и, наконец, закрутились, запели все четыре винта.

Аппарат качнулся, а затем неожиданно словно выстрелил вверх, у Роджера даже дыхание перехватило.

Вилла Гонкура стала быстро уменьшаться в размерах и уплывать за корму, в туманную пелену разогретого воздуха. Теперь внизу была только красноватая земля пустыни с редкими скалами, озера с коричневатой соленой жижей и рощи сухопутных кораллов, издали похожих на покрытые инеем деревья.

Роджер посмотрел на Эмму, та поправляла перед зеркалом макияж, как будто это сейчас было самое главное.

В первом ряду сидел пилот в черном шлеме, темных летных очках и при черной бороде.

«Сарацин какой-то», – подумал Роджер и вздохнул. Ему хотелось выпить.

Не то чтобы замутить сознание и сбежать от действительности, а только чтобы наладить свой организм после отравления этими жуткими таблетками.

Разумеется, доктор посоветовал бы пить больше воды и кушать фрукты, но Роджер целенаправленно пьянствовал семь лет и проделал множество экспериментов, прежде чем понял главное: отравление лечится запоем.

Он снова посмотрел в окно – там все оставалось без изменений, декорации к фильмам про погибающих в песках. Камни, каньоны и ни одной позитивной нотки, ни одного намека на скорую возможность выпить.

А выпить хотелось.

– Долго нам еще лететь, приятель? – спросил Роджер, чтобы как-то скоротать эту транспортную паузу. Пилот не ответил и, повернув голову в шлеме, черных очках и черной бороде, вдруг спросил:

– Мистер Бекмамбаев, а вы меня не узнаете?

– Так, минуточку!..

Роджер откинулся в кресле, как художник, постигающий необычную натуру.

– Ты что, мой земляк?

– Точно, мистер Бекмамбаев! – взвился пилот и затряс головой в глухом шлеме.

Эмма взглянула на Роджера – не нужна ли поддержка? Но тот решил ломиться в одиночку, тем более что какие-то наработки у него уже были.

– Эй, да ты сын, этих, ну как их?..

Роджер защелкал в воздухе пальцами, как бы досадуя на изменившую память.

– Этих вот, ну на языке вертится…!

– Лунзипропенспоркеров, сэр!.. – заорал пилот и, сорвав шлем, отбросил в сторону. Квадрокоптер качнулся, но автопилот вернул его на главный курс.

– Ха!.. Точно!.. – воскликнул Роджер. – Ты один из Лунзипропенспоркеров!.. Тебя еще звали… Ну, вот это слово!..

Роджер затряс руками и даже головой, показывая, что уже вот-вот видит ответ.

– «Засранец Бембито»! – крикнул пилот и, сорвав очки, зашвырнул следом за шлемом.

– Ай, Бембито! Да ты возвращаешь меня в мое это самое… юность!..

– Я рад, сэр!

– Как же давно я не был в этой, как ее?..

– В Тырьякурдине, сэр!

– Да, Бембито, стыдно забывать названия своей родины, но такая уж у нас жизнь!..

– У нас в Тырьякурдине все помешаны на Серике Бекмамбаеве! Все хотят стать наемными убийцами и даже клуб организовали!.. Ну как клуб, два десятка парней собираются на козопое и шарашат из самопалов по силуэтам, сделанным из козьего дерьма!..

– И получается?

– Не очень-то и получается, сэр, но всем очень весело! Все хотят убивать людей за деньги!..

94

Роджер встретился взглядом с Эммой, она невесело усмехнулась. С одной стороны, она поражалась мастерству Роджера, который вот так сразу открывал целый мир и ни разу не спалился, с другой – этот глупый диалог никак не мог помочь им в предстоящем задании.

– А что скажете насчет того, чтобы отметить встречу земляков?! – спросил пилот.

– Не скажу ничего против, Бембито, или как тебя сейчас зовут?

– Веллингтон, сэр!

– Отлично, Веллингтон!

– У меня припасена фляга с золотистым кальвадосом из земляного яблока. Как у нас принято! Выпьете?

– А разве я могу отказаться, Веллингтон? – развел руками Роджер, старясь не замечать тяжелого взгляда Эммы.

– Вот это по-нашему! – закричал пилот, совсем слетая с катушек.

– Ну, а то! – подстегнул его Роджер, испытывая настоящую радость, ведь ему предстояло выпить не в утоление непереносимого порока, а только для пользы дела и укрепления связей между звеньями предстоящей операции.

Пилот достал огромные стаканы, но Роджер не дрогнул, ведь это могла быть проверка, а он проверок не боялся.

– Эй, парень, а это ничего, что мы сейчас в воздухе и ты должен доставить нас на место?! – строго поинтересовалась Эмма.

– Не беспокойтесь, мадам, автопилот доставит нас на место с точностью до миллиметра!.. – заверил пилот.

– Да, до миллиметра!.. – повторил Роджер. – Давай уже, наливай, Веллингтон, а то скоро посадка!..

Голубоватый кальвадос скользнул в стаканы, и Роджер почувствовал, как сразу вспотела его рука.

«Неужели все так серьезно?» – спросил он себя, но не особенно громко, чтобы не поднимать эту проблему сейчас, ведь они летели на спецоперацию.

– За ишмомбитх и турмамбе! – провозгласил пилот, и Роджер радостно кивнул.

– А что вы должны мне ответить, сэр?

– Эх, Веллингтон, если бы я помнил все, что мне нужно отвечать на моей любимой родине, я был бы счастливейшим из людей, но моя работа, огромные деньги, красивые женщины и бесконечный кредит в банках изменили меня и сделали хуже!.. Да, хуже, и я в этом сам признаюсь. Я мало что помню о моей родине. И хотя все дело в контузии, мне все равно стыдно. Так что я должен ответить?

– Ибрызгам баттубуло… – произнес пилот.

– Ну, стало быть, так, – с готовностью согласился Роджер. – Ну, будем.

И он выпил все до дна, а потом встряхнул головой и прохрипел:

– Здравствуй, родина.

Пока летели до места, Роджер под гневным взглядом Эммы еще дважды повторил этот тост, при том что Веллингтон уже с некоторой опаской посматривал на своего идола.

Вскоре они прибыли к месту посадки, и пилот успел надеть очки и шлем до того, как квадрокоптер приземлился.

– Вот, это вам, мадам, – сказал Веллингтон, передавая Эмме передатчик. – Когда все закончится, вызовите меня, и я прибуду, куда скажете.

– Хорошо, Веллингтон, я поняла, – ответила Эмма, пряча передатчик куда-то под юбку.

Аппарат коснулся красной земли, взметнулась пыль, и, взревев напоследок, двигатель замолчал. Роджер посмотрел в окошко и увидел, как пыль оседает на выстроившихся возле площадки бойцов – их было не меньше пятидесяти.

– Нас уважают, Серик, – заметила Эмма.

– Да уж, – согласился Роджер, видя, что встречающие держат автоматы на изготовку, как будто из кабины могла выскочить целая армия.

95

Роджер вышел первым, осмотрелся и сделал Эмме знак, что можно выходить.

Она шагнула на землю и прикрыла ладонью глаза от солнца – они с Роджером делали вид, что не замечают обступивших квадрокоптер боевиков.

– Сэр, – произнес шагнувший к ним человек с двумя пистолетами на поясе и пистолетом-пулеметом в правой руке. Он действовал, как предписывала инструкция, а инструкция гласила: только зевни, и они тебя грохнут, придурок.

И он не зевал.

– Я слушаю, – отозвался Роджер.

– Сэр, я уполномочен предложить вам любое оружие из того, что мы имеем. Подойдите, пожалуйста, сюда…

Встречающий указал на некое подобие витрины, с которой бойцы тряпками смахивали красную пыль.

Роджер подошел, за ним Эмма.

– Замечательно, я возьму вот эти четыре обоймы, – сказал Роджер, указывая на удлиненные магазины, подходившие к его «уллису».

Эмма ничего из оружия не выбрала, у нее оно было свое, но от запаса патронов не отказалась.

– Прикажете зажечь технический мусор? – спросил старший группы.

– Давай, приятель, – согласился Роджер, чувствуя необыкновенный прилив сил.

«Хорошо бы узнать, где можно купить такой кальвадос…» – пронеслось у него в голове.

Роджеру было хорошо, и ему было вдвойне хорошо от мысли, что все вокруг не понимают, что он пьян в зюзю. Даже Эмма.

– Слушай, я думала, ты свалишься прямо здесь, ты пил крепчайший самогон и в таком количестве!..

– С чего ты взяла, что он крепкий, глупая Эмма? – засмеялся Роджер, выбирая верное направление и прибавляя шаг, так что Эмма за ним едва поспевала.

– Ну… – смутилась она. – Этот пилот так кривился, а ты прямо вливал в себя, как в последний раз. Вы, мужики, бываете просто животными по части спиртного.

– Откуда тебе знать про мужиков, деточка? Не пытайся меня обмануть.

– А в чем обман?

– Ну, где ты и где мужики… Думаешь, кругом дураки?

– Давай по делу.

– Спасибо, красавица. В общем, ничего нового. Ты рвешь юбку так, чтобы нога была видно до самого верха, и мы идем к воротам. Ну, ты понимаешь.

– Да, понимаю.

– Но с одним условием…

– С каким?

– Твоя нога выглядит привлекательной, пока ты не посмотришь мужчине в глаза.

– А что не так с глазами?

– Все так, Эмма, только взгляд у тебя мужской. Это сразу отбивает всяческое желание.

– Ты думаешь, все дело во взгляде?

– Не думаю, Эмма, я знаю. Ты красовалась передо мной в одном поясе, и я воспринимал тебя адекватно. А потом ты присела и посмотрела на меня в упор.

– Ой-ой, держите меня. И что же тебя поразило?

– Как тебе объяснить… – Роджер вздохнул. – Это как залезть под юбку женщине и выяснить, что это загримированный мужик. Ощущения самые отвратительные.

– Какая мерзость!..

– Вот и я о том. Поэтому у ворот будешь оголять ножки и опускать глазки к земле, тогда у нас будет шанс прорваться.

– А если не прорвемся?

– Если нам не поверят, пристрелят прямо у ворот – тут ничего не поделаешь.

– Ты сейчас пьяный или нет? – поинтересовалась Эмма. Она окончательно запуталась.

– Не задавай мне вопросов в такой форме, просто спроси: «Ты в порядке, Роджер?». Ну, в смысле – Серик.

– Так ты Роджер?

– Слегка опьянел, вот и заговариваюсь. И вообще, здесь жарко, а я в пиджаке.

– Ничего, пока дойдем, ты пропотеешь насквозь и будешь выглядеть как надо.

Благодаря тому, что песок в здешней пустыне был перемешан с глиной, ноги в нем не вязли, а некоторые участки и вовсе выглядели словно автомагистрали. Из растительности попадались только невысокие колючие кустики, которые по ночам выпускали желтоватые листочки, а с приходом жары снова их прятали.

Среди древних скал то тут, то там мелькали плоские, словно ленты, змеи и, перепуганные внезапным визитом людей, со свистом вворачивались в грунт.

– Странные какие, – заметил Роджер.

– Странные. И наверняка опасные, а то бы мы могли идти вдоль скал, там даже тень встречается, – сказала Эмма и поправила под блузкой пояс с оружием.

– Жарко, – выдохнул Роджер и снял пиджак.

– Жарко. Нам осталось километра три.

– Да, всего-то.

96

Когда в дрожащей дымке показались темно-зеленые крыши виллы Карбонаре, Роджеру пришлось надеть пиджак, чтобы скрыть торчавшее за поясом оружие.

Без карты местности и схемы виллы, которую предстояло захватить, шансов на успех у них с Эммой было немного, и что самое неприятное – после прогулки по жаре он был совершенно трезв. А еще Роджер совсем не чувствовал волнения, той самой трясучки, которую часто приходилось подавлять перед очередным приключением.

Раньше он делал это усилием воли, теперь лучше получалось с выпивкой. То ли ослаб со временем, то ли наоборот – усовершенствовал методику.

Чем ближе они подходили к вилле Карбонаре, тем больше проникались ее значительностью. Она не уступала в размерах владениям Гонкура, но выглядела более основательной и архитектурно уместной. Правда, как и у Гонкура, все портила высокая стена бетонного забора – не менее четырех метров, по которой змеилась и блестела шипами колючая проволока.

Смотровые окошки в ней через каждые десять метров служили амбразурами, а окна на башнях имели широкие массивные подоконники, на которых могли опираться сошки пулеметов.

– Нам бы только прорваться, – сказал Роджер, ощущая за поясом пистолет, который теперь ему казался раскаленной железкой. А еще четыре магазина во внутреннем кармане пиджака и чемодан… Хотя нет, чемодан остался у Гонкура.

– Сумасшествие какое-то, правда? – сказала Эмма и грустно улыбнулась, поглядывая на Роджера.

– Правда, – кивнул он, чувствуя, что где-то в копчике начинает зарождаться страх. Ну что могут два стрелка против гарнизона и системы безопасности с множеством видеокамер, которые уже сейчас видели эту странную парочку?

Впрочем, прошагав пять километров по пустыне, выглядела эта парочка соответствующе. Роджер оглянулся – над горизонтом поднимался шлейф черного дыма – как договаривались.

– Здесь нет подъездных путей, – заметил Роджер.

– Ну хоть дверь имеется, – прошептала Эмма, мысленно она уже была за периметром с пистолетами.

Подойдя к двери, Роджер нажал кнопку звонка.

Никаких звуков не последовало, и он нажал еще раз.

Роджер ожидал, что сейчас оживет переговорный канал и голос из прикрытого сеткой динамика поинтересуется, какого им здесь надо, но вместо этого в стальной двери щелкнул замок, она приоткрылась, и наружу выглянул немолодой слуга в потертой форме секьюрити.

– Здравствуйте, вы не могли бы нам помочь? – начал Роджер, стараясь выглядеть убедительно. – Наш автомобиль… Он разбит и сгорел…

– Он целиком сгорел! – едва сдерживая рыдания, воскликнула Эмма.

– О! – произнес старик. – Конечно, войдите, раз такое дело. Мы что-нибудь придумаем – входите, господа.

И он посторонился, пропуская незваных гостей внутрь.

Роджер видел, как Эмма стала коситься по сторонам, выискивая подходящие цели, но их не было. Роджеру даже сделалось немного холодно, но не потому, что они оказались в тени, а от мысли, что это ловушка и сейчас их нашпигуют свинцом где-нибудь посреди двора.

– О… – Роджер пожал плечами, осматриваясь. – А нет ли у вас тут врача, а то мы пострадали?

– Да, мы пострадали, – подтвердила Эмма, напряженная не меньше Роджера.

– Нет, врача у нас нет, но Коломбина, это горничная наша, возможно, она сможет вам помочь – она училась на медсестру. У нее и лекарства имеются.

– Отлично, а что, кроме вас с Коломбиной, никого нет? – спросил Роджер.

– Нет, мистер. Все уехали ночью в очень большой спешке и даже не оставили никаких распоряжений.

Роджер с Эммой переглянулись.

– А они… гостя с собой забрали? – поинтересовался Роджер, следя за мимикой сторожа. Но, похоже, тот говорил правду.

– Про это я не знаю, но, думаю, забрали, чего его здесь оставлять? По крайней мере, всю охрану сняли.

– Так, приятель, нам нужно, чтобы ты проводил нас в эту башенку.

– Я не могу, мистер, мое дело стоять на воротах, потому что если хозяин узнает…

– Ты не понял, старик, – произнесла Эмма, доставая пистолет.

– Извините, мадам, теперь понял, – кивнул сторож. – Извольте, я вам все покажу.

97

Торопливо перебирая ногами под конвоем двух вооруженных незнакомцев, сторож зашел в башню и вызвал лифт, который беззвучно поднялся откуда-то из подвалов и гостеприимно открыл сияющую лаком кабину.

– Давай! – приказала Эмма, видя, что старик замешкался.

Тот вошел, за ним гости. Сторож нажал самую верхнюю кнопку, и через несколько секунд лифт снова открылся в небольшом холле со стрельчатым окошком, бежевым ковром на паркетном полу и одной деревянной дверью, за которой, видимо, и находилось узилище пленника.

– Ключ есть? – спросил Роджер, подходя к двери.

– В дежурке. Сходить?

– Подожди…

Роджер потянул за круглую ручку, и дверь легко подалась.

– Открыто? – удивился сторож.

Роджер приоткрыл дверь шире, заглянул в помещение и, держа пистолет наготове, вошел – Эмма страховала снаружи.

Заложника он увидел сразу, тот лежал на кровати, и было ясно, что спасатели опоздали. Обитатели виллы разделались с ним перед уходом, видимо, что-то в их планах поменялось. А может, напротив, так все и задумывалось.

Роджер вышел из комнаты и, обращаясь к сторожу, сказал:

– Отойди к окну и жди там.

– Слушаюсь, – кивнул старик и отошел.

– Что там? – спросила Эмма.

– Иди сама посмотри.

Эмма зашла и вскоре вернулась, ее руки с пистолетами повисли вдоль тела.

– Что будем делать? Это Гонкуру совсем не понравится.

– Да, он нас спишет. Придется сыграть спектакль.

– Какой?

– Вызывай квадрокоптер, пусть садится прямо во дворе, а мы вынесем тело, якобы бесчувственного пленника. Якобы его опоили, и требуется срочное вмешательство врачей.

– Допустим. Но когда мы прибудем на виллу Гонкур, что мы скажем – извините, не довезли?

– Не знаю. Я придумал первую половину, ты придумай вторую.

– Будем стрелять, – пожала плечами Эмма. Роджер вздохнул, он наделся услышать от Эммы что-то необычное, но, похоже, сегодня перестрелки им было не избежать.

– Значит, будем стрелять, как-то закрепляться, возможно, угоним какую-то технику, – начал фантазировать Роджер.

– Ладно, делать нечего.

Эмма включила рацию и стала вызвать пилота:

– Эй, Веллингтон! Давай скорее сюда!..

– Это… Что случилось, мадам?

– Ты что, забыл, куда мы направились?! Скорее сюда!..

– На виллу, мадам?

– На виллу!.. Нам нужен твой транспорт прямо во дворе!.. – закричала Эмма и повозила рацией по стене.

– Что? Что там такое?! – забеспокоился пилот.

– Это Бекмамбаев! Он загнал их в подвал и добивает!..

– Неужели всех?! – поразился пилот.

– Давай скорее, идиот! Наш парень без сознания – его напоили каким-то наркотиком, и нужно срочно доставить его на виллу Гонкур! Ему требуется врач!..

– Ай! Понял!.. Уже взлетаю!..

98

Прошло неполных пять минут, когда, срывая листья с кустарников, прямо на мощеный двор опустился квадрокоптер.

Пилот нервно вертел головой, понимая, что находится во вражеской крепости и любая ошибка может стоить ему жизни. Но вот из ближайшей двери выскочила Эмма и, вскинув оружие, открыла огонь по балконам одного из этажей. Пока она стреляла, из двери выбежал Роджер с тяжелой ношей на руках – он нес завернутого в простыню племянника господина Гонкура, и лицо бедняги было прикрыто каким-то платком.

Эмма рванула дверцу, и в салон ворвался шум винтов и поднятый ими ветер. Придерживая дверцу одной рукой, она продолжила обстреливать балконы. Пилот видел, как пули отбивали от здания куски штукатурки, и в любой момент ожидал ответного огня по квадрокоптеру.

Однако обошлось. Пленника забросили на заднее сиденье, стрелки запрыгнули следом, и Эмма крикнула:

– Пошел!..

Пилот дал винтам полную тягу, и машина рванулась вверх, словно ракета.

– Как он там? – спросил Веллингтон.

– Плохо! – ответил Роджер. – Пульс едва прощупывается! Ты сообщил хозяину?

– О да! Они будут готовы тотчас оказать помощь!.. Доктора на вилле имеются!..

Пилот очень волновался и вел машину немного дергано. Он то и дело оборачивался, чтобы увидеть, как чувствует себя важный пациент, но Эмма рявкала на него, а Роджер, как мог, изображал сиделку.

До виллы добрались очень скоро, и, чтобы зайти на ветер, пилот был вынужден сделать круг. Во время этого разворота Роджер с Эммой заметили на крыше одного из корпусов геликоптер, который, видимо, только приземлился – его лопасти еще вращались. Рядом с машиной была охрана из пяти человек – они кого-то встречали.

Напарники переглянулись, а квадрокоптер пошел на посадку, где его уже ждала толпа человек из двадцати. Помимо охранников и самого Гонкура, на площадке стояли несколько человек в костюмах и при чемоданчиках – скорее всего медики.

– Давай-давай, Веллингтон! Мы почти на месте!.. – закричал Роджер на ухо пилоту, тот дернул штурвал, и квадрокоптер качнуло.

Встречавшие шарахнулись по сторонам, но пилот быстро взял ситуацию под контроль, и через пару секунд шасси машины коснулись площадки.

Эмма и Роджер снова переглянулись – они понимали друг друга без слов. Она первой выскочила из кабины и принялась кричать и расталкивать всех локтями, требуя, чтобы врачи немедленно пришли на помощь. Роджер выскочил следом, но, закрыв собой пациента, делал вид, что проводит какие-то реанимирующие действия.

Его тотчас отшвырнул подскочивший Гонкур и, увидев посиневшее лицо племянника, стал орать на медлительных эскулапов, которые продирались через плотное кольцо охранников.

Они пробивались к квадрокоптеру, а Роджер с Эммой выскальзывали из оцепления в противоположную сторону.

Строгие взгляды охранников останавливались на них, но, поскольку Гонкур не отдавал никаких команд, парочке позволили выйти.

– Но он давно мертв! – громко воскликнул один из медицинских светил, и этот возглас прозвучал, как выстрел стартового пистолета. Роджер с Эммой рванули прочь, приметив открытую дверь ближайшего корпуса.

Поверх их голов с запозданием ударили автоматные очереди. Зазвенели разбитые стекла, с шумом обвалилась лепнина. Поняв, что не успеют добежать до дверей, Роджер с Эммой бросились к декоративным статуям из песчаника и едва укрылись, как по каменным изваяниям замолотили пули, отбивая острые разлетающиеся осколки.

Пока одни из охранников вели огонь, другие перебежками приближались к статуям, потом продвигалась первая группа, а вторая ее перекрывала.

До развязки оставались минуты.

– Беги, Веллингтон! Беги!.. – закричал Роджер что было сил. – Беги, я тебя прикрою!..

И он принялся разряжать «уллис» куда-то в сторону противника.

Уловка сработала. Наступила пауза, и Роджер с Эммой одним броском проскочили в корпус. Тотчас по захлопнувшейся двери ударили сотни пуль, в щепки разнося декоративную древесину, но увязая в броневой подкладке. Все двери, стены, полы и потолки здешних построек имели усиление, иначе было нельзя, ведь в случае вражеского штурма каждая комната должна была стать отдельной крепостью.

– Давай туда! – крикнула Эмма, взбегая по лестнице.

– Беги на крышу, я буду чуть позже! – ответил Роджер, сворачивая в другую сторону.

– Что ты задумал?! – крикнула Эмма, но ее вопрос остался без ответа. Роджер уже бежал по коридору, точно следуя маршруту, которым их конвоировали. Не то чтобы он запоминал его намеренно, но эта система была в нем как бы прошита многочисленными тренингами.

Поворот налево, поворот направо, длинный коридор. Еще один поворот направо, два – налево, от лестницы – вверх, потом вниз и снова поворот… Хотя нет, здесь стена – бежим дальше!

С разбега распахнув дверь, Роджер увидел три наставленных на него ствола.

Это были волки Гонкура, старый гангстер предвидел, что не сумеет удержать Бекмамбаева под контролем, и тот вернется, чтобы… Неужели догадался про чемодан? Нет, едва ли, просто расставил несколько ловушек, и вот одна сработала.

– Бросьте пистолет, сэр, – сказал один из стрелков, перемещаясь влево, чтобы занять более удобную позицию.

– А вы, ребята, кто?

– Положите пистолет, мистер Бекмамбаев, и встаньте лицом к стене, – повторил тот же парень с немигающим взглядом. Роджер с сожалением понимал, что ничего сделать уже не может, стальная дверь позади него закрылась на собачку.

– Я вас услышал, ребята, – сказал Роджер и, показав пистолет, положил его на пол.

– Теперь к стене… К стене лицом, мистер Бекмамбаев!

– Как скажете, – вздохнул Роджер, отходя к стене.

Неужели все? Неужели вот так закончится карьера возвращенного из глубокой консервации агента «службы инженерного контроля»?

Это была одна из основных схем – разоружи противника, поставь к стене, чтобы он думал, что его берут в плен, и расслабился, а потом – бах! И все. Очень гуманно.

Так он простоял секунд десять – жутко длинный срок в такой ситуации. Все, кто хотел, могли уже прицелиться и выстрелить, но…

– Да, сэр, он здесь… Да, мы ждем вас и ничего не предпринимаем…

Это был доклад Гонкуру. Тот сам поднимется на второй этаж, чтоб всадить пулю в прославленного, но оказавшегося таким слабаком убийцу. Серик Бекмамбаев? Высочайший профессионал? Глупости! Пристрелил его на прошлой неделе – ничего особенного.

Может, стоит признаться Гонкуру, чтобы испортить удовольствие? Да, так и нужно сделать.

Вздрогнула стена, и Роджер спиной почувствовал, что его палачи переглянулись. Да, эти мерзавцы испугались!.. Старший стал вызывать Гонкура, тот что-то отвечал, а Роджер улыбался. Он не рассчитывал на снисхождение, но радовался проблемам своих врагов.

Значит, Эмма оказалась круче, чем он думал. Стена содрогнулась еще раз, и Роджер оглянулся, заметив, что его охранники немного струхнули. Они растерянно переглядывались, стволы их автоматов уткнулись в пол, и никто не знал, что случится в следующую минуту. Браво, Эмма! Браво!..

Вдруг стальная дверь с грохотом распахнулась, и в помещение влетела Эмма!.. В разорванной юбке, так что были видны ее прекрасные длинные ноги, всклокоченная и злая, а за ней вошли еще пятеро охранников.

Эмме поддали ногой, и она распласталась на полу. Потом поднялась и бросила на истязателей полный ненависти взгляд. Теперь она была настоящей.

– А я так на тебя надеялся, – проворчал Роджер. – Вот же дура.

– Сам такой! – ответила она, невесть как услышав его бормотание.

– К стене, шлюха!.. К стене!..

Эмма послушно встала недалеко от Роджера.

– Что это за тварь? – спросил один из охранников Роджера.

– Она положила восемь человек, – ответили ему. – Я жду от хозяина разрешения шлепнуть ее… Эй, Трайвер, что происходит, я не могу связаться с хозяином?!

– Порядок, Метис. Мне тоже сказали ждать.

И снова стены содрогнулись от недалекого взрыва.

– Да что это за хреновина?! – воскликнул тот, что привел Эмму. Он подошел к окну и вдруг отпрянул.

– Что там? – забеспокоился Трайвер. Роджер скосил глаза и увидел на полу свой «уллис», никто из охранников не удосужился поднять его, и сейчас они были отвлечены тем, что происходило за окном. Роджер спинным мозгом почуял, что успеет к пистолету раньше других, и, развернувшись, прыгнул, вытянув руки.

Он летел, видя, как под ним проносятся стыки полового покрытия и склейки швов, а его пистолет все так же лежал в удобном для хвата положении, переведенный на предохранитель с досланным в ствол патроном. Роджер знал это наверняка, ведь он сменил магазин, когда они с Эммой заскочили в здание.

Удар о пол и еще полметра накатом – хоп! Пистолет привычно лег в руку, а дальше наперегонки – бах-бах-бах!.. Гильзы летели в потолок, скакали по полу, Роджер перекатывался, когда чутье показывало – сейчас здесь будет пуля. Но он успел и уложился по всем нормативам, а потом стало тихо.

Эмма быстро подобрала себе пару пистолетов, и они снова были на коне.

– Давай на крышу! – скомандовал Роджер.

– Постой. Ты слышишь?

Эмма указала пистолетом куда-то на потолок, потом на стену.

– Что я должен сделать?

– Люди… Люди падают…

– Ты бредишь, что ли? Ты ранена?

– Нет. Этот стук я хорошо знаю, сначала щелчок пули, потом человек падает. А выстрела не слышно, потому что глушитель.

Теперь прислушался и Роджер.

– Мистика какая-то, – усмехнулся он. – Так даже не определишь, где это. И кто это? Думаешь, люди с виллы Карбонаре добрались сюда?

– Вряд ли, – покачала головой Эмма. – Но это даже не охотник, это чистильщик.

Роджер кивнул. Он знал, что такое «чистильщик», и даже познакомился с одним, когда по службе сложилась тяжелая ситуация и сам бы не справился. Ему помогли, но, увидев результаты работы «чистильщика», Роджер пообещал себе никогда больше не вызывать такого специалиста.

99

Эмма выглянула в окно и тотчас отпрянула, встав к стене и нервно поигрывая пальцами на рукоятках пистолетов.

– Что там?

– Посмотри сам.

Роджер по стеночке, приставными шагами дошел до окна и осторожно выглянул.

Это было именно то, о чем он догадывался – по всему двору, словно сбитые шаром кегли, валялись люди.

– Чистильщик, – сказал Роджер и нервно улыбнулся. Чистильщики не вели расследование, не выясняли, кто прав, кто виноват, они зачищали объект.

– Скверно, – в тон ему произнесла Эмма. – Никогда не любила этих ублюдков.

– Аналогично. Что будем делать?

– Попытаемся оказать сопротивление.

– Логично, – пожал плечами Роджер, и в этот момент послышался легкий скребущий звук по запертой на полдюжины автоматических замков металлической двери.

– Какое-то время ему понадобится, чтобы подобрать отмычки, – сказала Эмма, и в этот момент замки лязгнули языками, и дверь чуть отошла.

Роджер с Эммой разом присели и, вскинув пистолеты, навели на дверь. О том, что человек должен моргать и дышать, они напрочь забыли.

Прошла целая вечность. А может, минута или даже полторы.

– Ну хорошо, кто там, в помещении – отзовитесь.

– А на кой нам это? – задал Роджер встречный вопрос.

– Я… я здесь не по работе…

– Я тоже, просто так получилось. Почему бы вам не убраться, мистер, мы вовсе не хотим с вами знакомиться.

– Ну, я о вас уже достаточно знаю… Мускулистая лесбиянка – убийца, и ее напарник – мутный парень, который немного похож на Серика Бекмамбаева.

– Извините, мистер Бекмамбаев, я не хотел вас обидеть, это не моя ошибка, – сказал Роджер и, заметив, что дверь слегка приоткрывается, всадил пулю под косяк так, чтобы крошки штукатурки брызнули за дверь.

– Ах ты урод, блин!..

– Я повторяю, мистер Бекмамбаев, что это не моя ошибка.

– Да-да, понимаю и принимаю ваши извинения, кто бы вы ни были…

Тут Роджер насторожился – а с чего это известный убийца ведет с ним беседы?

И, взглянув на Эмму, кивнул на окно, и, как оказалось, вовремя. Ее пистолеты застучали наперегонки, кроша оконное стекло и набивая свинцом повисшего на веревке стрелка.

Последним выстрелом Эмма перебила веревку, и тело рухнуло вниз.

– Это заходит слишком далеко, мистер Бекмамбаев! – крикнул Роджер, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. Однако некое волнение не укрылось от чистильщика.

– Но вы не контролируете ситуацию, правда, Ламберт?

– Правда, Серик. Что вы там говорили про отсутствие профессионального интереса?

– Ну… Заказа действительно нет, но вы же понимаете, что я не могу уйти просто так, тем более что вы подстрелили моего напарника.

– Мы подстрелили напарника, но ваш ученик еще жив, вы же не хотите потерять еще и его?

С той стороны металлической двери воцарилась тишина. Чистильщик напряженно соображал, как и где могли засечь его ученика.

Но Роджер никого и не засекал, он его вычислил. Слишком легко мистер Бекмамбаев воспринял гибель стрелка за окном. Значит, был кто-то еще, чья жизнь была для него важнее.

– Ламберт, вы… Вы ставите меня в неловкое положение, отпусти я вас, и…

– Я не прошу капитуляции с вашей стороны, Серик, давайте отложим окончательное выяснение отношений. Вы гарантированно спасаете вашего ученика, мы убираемся восвояси, но…

– Наши взаимные претензии сохраняются.

– Именно так.

– Ну что же, Ламберт, ваше предложение мне кажется подходящим. Однако теперь вам придется везде быть внимательным вдвойне.

– Увы, я вынужден пойти на это…

– Я услышал.

– Я принял к сведению.

– Отлично, пилот в вертолете наверху жив. Можете воспользоваться.

– Спасибо.

Роджер улыбнулся Эмме и опустил пистолет.

– Что? – прошептала она, косясь на дверь и все еще держа задеревеневшие пальцы на спусковых крючках.

– Он ушел, ты что, не слышала? – усмехнулся Роджер и прошел по комнате расслабленной походкой.

– Да он тебя накалывает, дурак! – воскликнула в отчаянии Эмма.

– Ты, наверно, этого не знаешь. Мы обменялись кодом: «я услышал – я принял к сведению».

– И что это означает?

– Ты меня удивляешь, крошка. Это означает перерыв в военных действиях. Теперь мы будем стрелять только с объявлением.

– И на улице?

– И на улице.

– Круто.

Эмма опустила оружие с явным облегчением и перевела дух.

– Так что теперь, можем убираться?

– Да, и он даже подсказал как – через крышу на геликоптере. Пилота он оставил в живых.

– Как хочется верить.

– Верь, Эмма, насколько мне известно, еще никто и никогда не решился нарушить кодовое соглашение, а этому коду уже двести лет.

– Я о нем не слышала.

– Это потому, что ты самоучка, а вот я…

– Что ты?

– Я слишком много болтаю. Идем, нам пора.

100

Через несколько минут они уже были на крыше – Эмма налегке с парой трофейных пистолетов, Роджер с неразлучным чемоданом.

– Да почему же ты его не бросишь? – спросила она, когда они торопливо шагали к вертолету. – Там же ничего нет – я обыскивала!..

– Тебе не понять, крошка. Это подарок, – усмехнулся Роджер и, подскочив к машине, распахнул дверцу кабины.

– Эй-эй! С багажом нельзя!.. – замахал руками пилот – длинноволосый парень в байкерской куртке и темных очках. Эмма уткнула ему в лоб пистолет, и он замолчал.

Когда пассажиры уселись, Роджер сказал:

– Заводи мотор, приятель, нам нужно валить отсюда, и побыстрее.

Пилот без разговоров запустил турбину, а затем обернулся и спросил:

– А куда полетим, чувак?

– Взлетай, я потом объясню.

– Не могу, по инструкции не положено.

– Ну-ка поднимай машину, ублюдок! – заорала на него Эмма, снова приставляя к его голове пистолет.

– Не ори на меня, чувиха!.. Или хочешь сама повести этот вертолет? Только учти, у него прошитый маршрут, и никто, кроме меня, не может его изменить!..

– Хорошо, чего ты хочешь? – спросил Роджер, нервно оглядываясь. На крышу могли выбраться уцелевшие охранники.

– Я хочу оплаты наличными!..

– Сколько?

– Все, что у тебя с собой найдется, чувак!

– А если у меня пара сотен?

– Если пара сотен – значит, повезу за пару сотен. Только видится мне, чувак, что у тебя есть поболее двух сотен.

– Хорошо, поднимай машину, – согласился Роджер и полез в тайные карманы выгребать наличность.

Пилот больше не стал капризничать, и они взлетели над крышами, затем сделали круг над близлежащими каньонами, и, когда машина выровнялась, Роджер передал пилоту толстую пачку денег.

– Вот, возьми, здесь восемь с чем-то тысяч.

– Совсем другое дело, чувак, – усмехнулся тот, запихивая деньги в небольшую сумку на молнии. – Так куда вас теперь везти?

– Нужно оторваться от погони, давай туда, где никому не придет в голову нас искать, – сказал Роджер. – Хотя…

– Что «хотя»?

– Нужно ссадить даму в цивилизованном месте, где есть дорога и все такое.

– Хочешь от меня избавиться? – усмехнулась Эмма.

– Да. Мне твои проблемы ни к чему.

– Ничего не скажешь – рыцарь. Давай, водила, отвези меня на пятнадцатое шоссе, там я не потеряюсь.

– Как скажете, мадам!..

– Уже не чувиха?

– Уже нет. Теперь этот рейс оплачен, – ухмыльнулся пилот. Потом снизился, насколько было возможно, и вертолет понесся над самыми верхушками пыльных холмов и скальных нагромождений.

Машина раскачивалась на волнах нагретого воздуха, но пилот продолжал прижиматься к поверхности, чтобы, насколько понимал Роджер, уйти с экранов диспетчерских радаров.

Они летели минут двадцать, пока внизу не промелькнула серая полоса шоссе с ползущими по ней похожими на жуков автомобилями.

– Вон там, возле заправки!.. – сказала Эмма.

– Хорошо, мадам, посажу за павильоном, чтобы пыли было поменьше.

Они снизились до нескольких метров, вертолет на мгновение замер, вздымая протуберанцы красноватой пыли, а затем коснулся лыжами обнаженного грунта.

Эмма легко соскочила на землю и помахала Роджеру рукой. Тот помахал в ответ, и вертолет снова рванул вверх, поворачивая на юго-восток.

– Ничего так чувиха, ноги красивые!.. Только что-то с ней не то!.. – поделился пилот, затем вдруг распахнул дверцу и выбросил в каньон сумку с деньгами.

– Эй, ты зачем это сделал? – удивился Роджер.

– Затем, мистер, чтобы, когда мы прилетим на место, у вас не было соблазна вернуть свои денежки.

– Ах вот как?

– А вы как думали?

– Так в какое место ты меня доставишь?

– Вы хотели оторваться от преследователей, мистер, поэтому я отвезу вас к Бешеному Джону. У него есть подходящий транспорт, и он доставит вас, куда захотите, и никто не сможет отследить ваши перемещения. Даже я не буду знать.

– А этот Джон?

– Он забывает все через пару дней, помнит только давнишние события, а все новое у него не держится.

– Полезное качество, – сказал Роджер.

– Иногда – да.

101

Пилот не соврал, он действительно доставил Роджера в самую глушь – зажатую между холмами пустынную долину. От шоссе они добирались сюда минут сорок, и когда сели, солнце уже клонилось к горизонту, а тени от холмов перекрывали половину долины.

– Шагайте вон к той хижине, мистер, это обиталище Джона. Если его не застанете, не стесняйтесь, хозяйничайте сами – пользуйтесь припасами и водой. Он возражать не будет, здесь так принято.

Сделав это последнее напутствие, пилот прибавил оборотов, и его стрекоза взмыла в небо, заставив Роджера зажмуриться от поднятой пыли.

Постояв еще немного и прислушиваясь к шуму удаляющегося вертолета, Роджер еще раз огляделся и направился к сложенной из камней хижине, имевшей плоскую крышу из неровных, скрепленных глиной бревен.

Печной трубы он не заметил – видимо, здесь всегда было тепло или хозяин топил по-черному.

Немного пройдя, Роджер заметил еще одну постройку, которая находилась метрах в ста от хижины, и это оказался полноценный ангар, правда, выглядел он покосившимся и был собран из ржавых листов железа.

Похоже, именно там располагалось транспортное средство Бешеного Джона, на которое намекал пилот вертолета.

«Хорошо бы оно работало», – подумал Роджер – вид ангара смутил его. Получи он перед преследователями фору дней в пять-шесть, можно рвануть по маршруту, а пока он был вынужден петлять, чтобы охотники не догадались, куда именно он направляется.

В общих чертах, конечно, они знали, однако Роджеру было достаточно достичь одного из пунктов, которых были десятки, а может, и сотни. А вот охотникам приходилось высчитывать куда точнее.

Выйдя из-за угла хижины, Роджер увидел человека, который сидел на большом камне и перебирал сложенные в корзину орехи.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответил Роджер.

– Присаживайся, поможешь грибы перебрать – вечером суп будет.

– Грибы?

Роджер поставил чемодан и сел на другой камень. Потом взял пару орехов – да, именно орехов, а никаких не грибов.

– Грибы это. Мне лучше знать, я это грибное дерево уже двадцать лет на камнях выращиваю.

– Как скажете, хозяин. Вы ведь Джон, кажется?

– Бешеный Джон. Ты стопки-то покороче обрывай и листочки тоже. Они совсем не развариваются и горьковатый привкус дают, так что старайся…

– Да я понял. А за что вам такое прозвище дали?..

Хозяин не ответил, и Роджер решил не надоедать. Его не гнали, ужин вроде пообещали, значит, следовало вести себя прилично.

– Я возьму с тебя три тысячи.

– Как скажете, хозяин, – пожал плечами Роджер, бросая в другую корзину ощипанный орех. То есть гриб.

– Ты очень любишь выпить, правда?

– Очень люблю. А вы откуда знаете?

– Я не знаю, я вижу.

– Грибы, что ли, по-особенному ощипываю? – усмехнулся Роджер.

– Ты пил долгих семь лет… А еще у тебя есть женщина, о которой ты и думать боишься.

– Эй-эй, парень!.. – воскликнул Роджер, поднимаясь с камня и нацеливая на хозяина указательный палец. – Ты эти сеансы заканчивай!.. Мне это ни к чему, я сюда не затем приехал!..

– Я знаю, – улыбнулся Бешеный Джон и тоже поднялся. – Ну вот, всю работу и сделали.

Он поднял наполненную чищеными орехами, то есть грибами, корзину и направился к хижине.

– Постой, только же половина была, – спохватился Роджер. Он взялся помогать, когда в корзине была половина неочищенных орехов, а тут вдруг все стали готовыми.

– Эй, парень, я же сказал – прекращай! – крикнул он, догоняя хозяина.

– Ты забыл чемодан, – бросил тот на ходу и открыл дверь хижины.

– Ух, ё! – хлопнул себя по лбу Роджер и поспешил во двор, но чемодана там не обнаружил и снова побежал в хижину.

Он распахнул дверь, ожидая от хозяина какого-нибудь подвоха, но тот стоял посреди кухни, сливая в раковину воду с промытых грибов.

– Чемодан в твоей комнате, – сказал он, не оборачиваясь, и Роджер, оглядевшись, увидел дверь с надписью: «гостевая комната». Зайдя в нее, он увидел свой чемодан, который стоял возле аккуратно заправленной кровати, подходившей скорее для номера недорогого отеля.

Пораженный такой переменой обстановки, Роджер шагнул к закрытому шторкой окну и, отодвинув ее, увидел деревья, просеку и вдалеке – шоссе, по которому сновали автомобили.

– Так… – произнес Роджер, потом бросился из комнаты, проскочил к выходной двери и, обежав хижину с той стороны, где должно было находиться окно, остановился – стена оказалась глухой, и возле нее, пережевывая жвачку, отдыхала коза.

– Эй, ты не бегай – козу напугаешь, – сказал появившийся из-за угла Бешеный Джон. – Это Алиса, она дает четыре литра молока в день. Представляешь?

– А что же тут особенного? – сухо поинтересовался Роджер, все еще пребывая в состоянии легкого шока.

– Так травы-то нет, только сухие колючки. Откуда, спрашивается, молоко?

– Ты удивлен?

– Ну разумеется, – развел руками Бешеный Джон.

– Не тому ты удивляешься, Джон. Не тому.

Роджер хлопнул хозяина по плечу и пошел в свой номер. Тот остался на прежнем месте, с тем же окном и видом на лиственный лес, просеку и шоссе. А на столе возле окна теперь красовались три бутылки крепкого алкоголя, и это заставило Роджера на мгновение остановиться. Потом он плотно притворил дверь и улыбнулся.

– Вот же ж мерзавцы, – произнес он, непонятно кого имея в виду. Затем, намереваясь проверить, не мираж ли это, взял бутылку и, свернув пробку, сделал на пробу полтора десятка глотков. Потом отставил пустую бутылку и, выдохнув, стал ждать эффекта.

И вскоре он пришел. Вместе с хозяином хижины.

– Ну как, тебе понравилось? – спросил тот, заходя в комнату. – Сам-то я не любитель, но то один оставит в подарок, то другой пришлет – так и накопилась известная коллекция.

– Ничего, хорошее пойло, – сказал Роджер.

– А я боялся, не понравится. Но ты должен платить, нехорошо пить в кредит, ты же понимаешь?

– Да не вопрос, старик!.. – воскликнул приободренный Роджер и свернул пробку на второй бутылке.

102

Бешеный Джон предложил расплатиться не откладывая, и Роджер не возражал. Он помнил, что при нем все его карточки, поэтому чувствовал себя вполне состоявшимся, финансово обеспеченным агентом. Ну, а как иначе? Иногда требовалась вся мощь банковских карт – такое случалось и в прошлые задания, а теперь – всего-то три тысячи.

– Я готов, Джон!.. – сказал Роджер, чувствуя необычайную легкость.

– Бешеный Джон, – поправил его хозяин. – Хорошо, пойдем, мой транспорт уже под парами.

– Далеко рванем? – спросил Роджер, выходя из номера.

– Так далеко, что лучше взять чемодан.

– Ах да, – Роджер неловко повернулся, но хозяин уже держал его багаж в руке.

– Давай я сам понесу.

– Ничего, он не тяжелый, – сказал Бешеный Джон, и вместе они вышли из хижины, однако никакого транспорта Роджер не увидел.

– Ну и где он?

– Тут, за углом, – сообщил Бешеный Джон, и действительно, завернув за угол, Роджер увидел небольшой старенький геликоптер – как раз на двоих.

– Ух ты, какая древность! Неужели он летает? – спросил Роджер, с опаской забираясь в крохотную кабинку.

– Еще как летает… Двигайся, а то чемодан некуда ставить.

Джек подвинулся, чемодан уткнулся ему в колено. Бешеный Джон занял место за штурвалом, и двигатель сразу заработал, смешно тарахтя и раскручивая лопасти. Пространство наполнилось свистом, поднялась пыль, и пьяный Роджер даже не заметил момента взлета. Лишь когда они вышли из облака пыли, далеко внизу поплыли холмы и старые скалы, а потом все это сменилось голубоватой гладью большого водоема.

– Здесь озеро? – спросил Роджер.

– Океан.

– Смеешься?

Но Бешеный Джон и не думал смеяться, продолжая смотреть вперед, на размытый в туманной дали горизонт.

От однообразного ровного гула Роджер скоро стал клевать носом – сказывалось выпитое. Но на большой высоте при пониженном атмосферном давлении пары алкоголя стали быстро прогорать, и после короткого сна Роджер очнулся почти трезвым, с привычным кислым привкусом во рту.

– Там в кармашке вода, – сказал Бешеный Джон, не поворачивая головы.

Роджер нашел бутылку воды и с удовольствием все выпил. Потом посмотрел в окно, но там еще был океан, хотя согласно карте он находился в другом полушарии.

– Долго еще лететь?

– Не долго. Сейчас будем снижаться.

Роджер взглянул на цифровой альтиметр, тот показывал двадцать тысяч метров.

– А твой прибор не врет? – спросил он Бешеного Джона.

– Какой?

– А вот этот.

– А что это такое?

– Смеешься?

Бешеный Джон недоуменно пожал плечами, и вскоре они начали снижаться, по мнению Роджера, слишком быстро – у него даже началось головокружение.

– Потерпи, я уже вижу остров, – сказал Бешеный Джон, и Роджер стал терпеть.

Вот ротор загудел от напряжения, и свист лопастей стал совершенно невыносим, но длилось это недолго. Шасси коснулись пляжа, двигатель кашлянул и заглох.

– Горючка кончилась? – спросил Роджер, приподнимаясь и с удивлением обнаруживая, что они приземлились всего в нескольких метрах от воды.

– Вылезай, приехали.

– В каком смысле?

– Пойдем к терминалу – расплатишься.

– А где здесь терминал?

Не дождавшись ответа, Роджер взял чемодан и с трудом выбрался через узкую дверцу крохотной кабины.

– Слушай, я и не думал, что такой маленький аппарат может улететь так далеко. Сколько горючки ты на все это тратишь, а? Где у него бак?

С чемоданом в руках, словно заблудившийся командированный, Роджер обошел по песку вокруг геликоптера, но бака не нашел.

– А где бак-то? – спросил он еще раз.

– Он мне не нужен. Идем, сделаем перевод, да мне возвращаться пора, грибы-то я на плите оставил.

– Да-да, конечно, – согласился Роджер и поспешил за Бешеным Джоном, который шел по направлению к крытому циновками навесу.

Кругом гулял ветер, никаких следов видно не было, но под навесом оказался стоящий на металлической ноге аппарат, чем-то похожий на терминал, только без экранов и наборного устройства, с одними только приемными гнездами для карт.

– Ну и что это такое? – спросил Роджер, ставя чемодан на песок.

– Ты совсем, что ли, отсталый? – в свою очередь удивился Бешеный Джон.

– Чего это я отсталый?

– Это обычный икс-терминал – самая простая система. У тебя карточка с собой?

– Да у меня полно этих карточек…

Роджер забрался в потайной карман пиджака и достал целых пять разноцветных банковских карт, которые заиграли всеми огнями замысловатых голографических рисунков.

– Что это? – спросил Бешеный Джон.

– Банковские карты. Только не понимаю, как на этой штуке можно набрать сумму и посмотреть перевод?

И он пожал плечами.

– Попробуй вставить одну, – предложил Бешеный Джон.

Роджер попытался, но карточки выпрыгивали из гнезда, не желая там оставаться.

– Не получается, – вздохнул он, поднимая с песка очередную выпорхнувшую карточку.

– Тогда поедем обратно.

– Эй, а как ты собирался переводить? – остановил его Роджер. – С карты на карту?

– Ну да.

– Покажи свою.

Бешеный Дисон показал, и Роджер кивнул, затем снова забрался в потайной карман и достал эту странную «непропечатанную» карту, как называла ее Эмма.

– Честно говоря, когда меня инструктировали, я не особенно верил, что… – Роджер вставил карту в гнездо, и она осталась на месте. – Ишь ты, держится!

– Ну, а то, – кивнул Бешеный Джон, вставляя свою карту в соседнее гнездо.

– Так вот, я думал, что инструкцию эту шизики писали, но у нас в «инженерном контроле» возражать не принято. Инструкцию прослушал, галочку поставили – агент проинструктирован.

– Давай скорее, у меня грибы на плите…

– Да-да, я помню, начали.

Роджер закрыл глаза и представил белое окошко на черном фоне. Все как в инструкции. Потом вписал туда нужную сумму. Секунду помедлил и добавил еще пятьсот чеков.

– Нет-нет, это лишнее. Я беру достаточно, мне хватит трех тысяч, – возразил Бешеный Джон.

– Ну как хочешь…

Роджер мысленно перетащил сумму на соседний белый квадратик, и она там исчезла.

– Спасибо, деньги получены.

– Пожалуйста, приятель, – сказал Роджер и открыл глаза.

Бешеный Джон забрал свою карту из гнезда, Роджер забрал свою, но перед тем, как убрать ее в карман, оглядел со всех сторон.

– Ишь чего придумали. Ну так что, полетим обратно, Бешеный Джон?

– Я полечу, а ты уже прилетел – здесь тебя никто не достанет. Иди на другую сторону острова, это пара километров, там гостевой домик и кассир. Купишь у него билет и через три дня улетишь на почтовике.

– Все так просто?

– Ну, не знаю, – пожал плечами Бешеный Джон. – Ну, бывай…

– И тебе всего хорошего.

103

Пока Роджер шел через остров, он изрядно запарился на солнцепеке и уже мечтал о клочке тени, когда, наконец, вышел к аккуратному домику, выглядевшему кусочком цивилизации в этом царстве белого песка.

Это было пристанище для усталого путника, и оно выглядело весьма привлекательно, маня прохладой ухоженной лужайки, над которой, словно крылья огромных птиц, покачивались широкие листья пальм.

Все это было огорожено невысоким побеленным заборчиком, и где-то в домике играла музыка, наверно, ее слушал кассир или смотритель в ожидании редких гостей.

Роджер расслабленно улыбнулся, заранее предвкушая отдых и, возможно, бутылочку холодного пива. С другой стороны, просто так пить пиво – бессмысленно, хорошо бы догнаться чем-то более основательным, тем более что после странного путешествия на мини-геликоптере Бешеного Джона пары прежнего угощения выветрились.

Роджер отворил калитку и, зайдя в прохладный двор, облегченно перевел дух. Он уже почти видел высокий холодильник и бутылки с разноцветными этикетками. Разумеется, он не приветствовал пьянство на службе, во время выполнения ответственного задания, но последние дни выдались такими напряженными… Следовало выпить исключительно в интересах работы.

Он поднялся на крыльцо и вошел в просторное помещение – нечто вроде конторки со стойкой и столом со стопками формуляров.

На стене мурлыкал ТВ-бокс, с каким-то старым музыкальным фильмом, но за барьером никого не оказалось – стул с протертой обивкой пустовал, хотя на столе еще стоял стаканчик с недопитым какао.

Роджер поставил чемодан и, облокотившись на барьер, принялся ждать, но скоро потерял терпение и крикнул:

– Здесь есть кто-нибудь?

– Конечно, – прозвучало сзади. Роджер обернулся и увидел вышедшего из соседнего помещения высокого человека в длинном осеннем пальто. И это в такую жару!..

– Вы не кассир, – сказал Роджер.

– Разумеется, не кассир. Но я знаю, где он.

– Он в холодильнике!.. – произнес еще один незнакомец, выходя из того же помещения и держа в руке надкусанный бутерброд с ветчиной.

– Кто вы такие? – спросил Роджер. Их лица ему совсем не нравились.

– А ты кто, моль белая? – усмехнулся высокий и шагнул к Роджеру. Тот подался назад.

– Я здесь проездом, меня зовут Ламберт, а вас?

– Ламберт-бамберт, – усмехнулся высокий. – Как, ты думаешь, я тебя нашел, а?

– Даже не могу себе представить. Пиво хоть дайте!.. – попросил Роджер, понимая, что ничем хорошим для него это не кончится.

– Ровер, пеленгуй его!

Второй номер вышел из-за спины старшего и пальнул в Роджера из блестящей коробочки, да так, что тот не почувствовал боли при падении.

– Ну, чего смотришь? Бери и неси!

– Он тяжелый, сэр.

– Мне тебе в зубы дать, как это принято у аборигенов, или сам все понял?

– Сам все понял. Извините.

– Извиняю. И чемодан не забудь. Дурацкий чемодан, но, возможно, в нем и кроется вся эта…

– Что, сэр?

– Тащи давай, этнограф!..

104

Первый раз Роджер очнулся от сильный вибрации, такой, что начали ныть зубы. Он чувствовал, что куда-то сползает и не может остановиться.

– Когда же закончится эта аномалия, сэр?!

– Заткнись, Ровер. Ты давал присягу, поэтому – заткнись. Бюро не для того тебя нанимало, чтобы в самый ответственный момент…

– Да хватит уже, сэр, я заткнулся, а вы все никак не можете.

– Ах ты мерзавец, да если бы не я…

Дальше Роджер не дослушал, слабость заставила его отключиться.

Все же это не химия, химия отключала иначе, а эти умельцы вырубили его с помощью какой-то волновой штуки. Физики, блин. Этнографы.

Второй раз он очнулся, когда услышал препирательства высокого с каким-то клерком.

– Это наш друг, он немного не в себе, но вот его билет…

– Извините, сэр, но мы принимаем на борт только пассажиров, находящихся в полном сознании.

– Ах вот как?

Раздался хлопок, и высокий сказал:

– Давай, Ровер, спрячь его в нише.

– А как же клиент, сэр?

– Прислони его к стене и давай поскорее, там еще пассажиры идут – у меня столько патронов нету!..

В третий раз Роджер очнулся в какой-то ванной комнате. Он чувствовал себя куском иссушенного дерева, который кто-то пытался разогнуть.

– Полей на него воды, полей…

– Я лью, сэр, но он не реагирует.

– А если мы его потеряли? Если он кристаллизовался? Ты понимаешь, что ты наделал?

– Я выставлял интенсивность спойлера согласно вашему приказу – на двести тринадцать альфа-гензаго единиц!..

– Я сказал – оптимальную мощность!..

– Это и была оптимальная, сэр.

– Вот же ты сволочь, Ровер.

– А давайте зальем ему воды в рот?

– А это ему не повредит?

– Что вы, сэр, у них на воде вся физиология замешана.

– А если пиво? Он же его просил.

– Это было восемь суток назад.

– А что там по физиологии?

– По физиологии, сэр, он трое суток назад уже труп.

– Чего ты несешь, сволочь?

– Я же вам говорил – кормить внутривенно, а вы сказали…

– Заткнись, я помню, что сказал. Беги за пивом и захвати всего, что нужно к этому пиву – выясни там на месте.

Окончательно очнувшись, Роджер заметил, что лежит раздетый на кровати, а рядом на полу стоит полдюжины пустых бутылок из-под пива и система шлангов для принудительного кормления заключенных – тех, кто решился на голодовку.

Роджер приподнялся и ощутил какое-то неудобство. Откинул одеяло и обнаружил на себе памперс.

– Ох… Вот гады… – произнес он. Потом заметил неподалеку сервировочный столик, на котором стояло несколько накрытых крышками тарелок.

Потянувшись, Роджер подтащил столик и начал приподнимать крышки: борщ, котлеты с пюре, салат овощной и салат фруктовый. Все было суточной давности, но Роджера это не остановило. Он ел не останавливаясь, пока тарелки не опустели, затем добрался до пары бутылок пива и выпил их классическим способом – без применения трубок.

Потом встал с кровати и, прошагав на ослабевших ногах до двери, вышел в коридор, где обнаружил лежащих на матрасах своих истязателей.

Они тотчас пробудились от дремы, но не сказали Роджеру ни слова и посторонились, когда он проходил к туалету.

После Роджер посетил душевую и около получаса подставлял свое тело то под горячие, то под холодные струи, все еще не веря, что он здесь – в реальности, а не в этом странном физическом полузабытье, куда его отправил разряд неизвестного прибора.

105

В ванной нашлось большое банное полотенце, и Роджер вышел, закутавшись в него, при этом напрочь проигнорировал своих похитителей и прошел в комнату.

В его отсутствие здесь был наведен порядок – бутылки расставлены вдоль стены, сервировочный столик с грязными тарелками вынесен в коридор. И самое главное – под кроватью лежал чемодан, которым Роджер так дорожил.

Только он присел, как появились его тюремщики.

– Хорошо, что ты оклемался, а то чуть все задание нам не испортил, – сказал высокий, все еще одетый в длинное пальто.

– Мистер, а вам не жарко? – спросил Роджер.

– Мне нормально. Ровер, давай застегивай наручники, и пойдем – нам еще дела решать нужно.

Второй тюремщик, по виду значительно моложе, но с какими-то плохо запоминающимися чертами лица, подошел к пленнику и, заставив его вытянуть руки, замкнул наручники с магнитным замком.

– Может, вы дадите мне сначала одеться? – спросил он.

– Перебьешься, – буркнул высокий и, повернувшись, вышел из комнаты, второй последовал за ним.

– Ну что же я в этом полотенце-то? – крикнул Роджер, вскакивая со стула.

– Перебьешься! – злорадно повторил высокий, подходя к входной двери.

– Вы! Вы за это заплатите!.. – в отчаянии закричал Роджер. – Вам это так не сойдет!..

– И когда же мы заплатим? – спросил вернувшийся вдруг высокий, с ухмылкой глядя на Роджера, с которого наполовину свалилось банное полотенце. – Мы тебя сегодня вечером уже передадим.

– Да прямо сегодня, мерзавцы, прямо сегодня и расплатитесь!..

Хлопнула дверь, его даже не дослушали.

Неловко семеня из-за путавшегося полотенца, Роджер подошел к окну, чтобы бросить на этих подлецов свой уничижительный взгляд. Ну, а что? Это было все, что он мог сделать.

Слева направо проехал один автомобиль, справа налево – два. Видимо, отель находился где-то в пригороде, и движение здесь было так себе.

На скамейке дремал какой-то идиот, накрывшись газетой. Еще один выскребал опавшие листья возле деревьев. А вот и эта парочка! Ах, как тосковал сейчас Роджер по трофейному «уллису», который, кстати, валялся в коридоре без патронов.

Наверно, его передадут со всем имуществом – с вещами, чемоданом и пистолетом. Интересно, кому передадут и сколько после этого Роджер протянет? Год? Смешно даже. Эти разберут на косточки за неделю, а может, и быстрее, как-никак – господствующие культуры. Гегемоны, блин.

Его тюремщики стояли на тротуаре на противоположной от гостиницы стороне и крутили головами, видимо, ожидая появления связных, кураторов или чего у них там принято.

Роджер попытался разорвать невидимый замок – между зацепками было не меньше миллиметра пустого пространства, но, сколько ни тужился, ни скрипел зубами, ничего не вышло. Наручники держали крепко.

А между тем на улице наметились изменения, возле тюремщиков Роджера остановилось такси. Они о чем-то поговорили с водителем, и такси уехало, а затем Роджер видел это отчетливо!.. Дремлющий под газетой идиот поднялся, и оба тюремщика повернулись в его сторону. Полсекунды, четверть секунды, и вот они выхватили оружие, однако выстрел ударил с другой стороны. Уборщик листвы, облокотившись на мусорный бак, бил одиночными из громоздкого, по мнению Роджера, оружия. Сверкнула вспышка, и в воздух взвилось осеннее пальто, потом оно вошло в штопор и рухнуло возле клумбы с тюльпанами.

Перестрелка длилась несколько секунд, но от взрыва на оконном стекле появились трещины.

Роджер вернулся к кровати и лег, гадая, во что ему все это выльется. Вдалеке запели полицейские сирены.

106

Под окном стала собираться толпа, Роджер слышал ее гул и отдельные выкрики особенно впечатлительных граждан. Но он прислушивался к другому и вскоре услышал в коридоре гулкие шаги поверх множества других шагов, которые были ему не интересны, а вот эти он слышал очень хорошо.

Вскоре дверь в номер распахнулась, но никто не крикнул: «Эй, есть кто-нибудь?» Последовала лишь недолгая пауза, а затем в комнате Роджера появилась старуха, а следом за ней – племянник.

– Встать!!! – рявкнул он, но Роджер и не подумывал вскакивать.

– Хочу заметить, – сказал он, показывая закованные в наручники руки. – Эта парочка допустила полное обезвоживание моего организма, и несколько дней я находился на грани…

– И что?!! – снова закричал племянник.

– Не ори на меня, урод. Просто сними это, я хочу одеться, понимаешь?

– Понимаю, – сказал племянник, и они со старухой обменялись взглядами. Потом он шагнул к кровати, провел чем-то спрятанным в ладони поверх наручников, и те свалились, разобравшись на четыре части.

– Вот это другое дело, – усмехнулся Роджер, поднимаясь. А племянник улыбнулся ему, а потом заехал кулаком в солнечное сплетение с такой силой, словно хотел переломить Роджера пополам.

– Долбаный Вуйначек… Как же ты нас достал!..

Хорошо, что Роджер сгруппировался перед ударом – намерения племянника он прочел по его играющим желвакам. Однако это не очень помогло, дыхание перехватило, в глазах была чернота, и, согласно инструкциям, Роджер стал вспоминать, как выглядит морской пляж в солнечный день в понедельник утром.

Это дало небольшое облегчение, но совсем не такое, как было обещано в инструкции. И потом – этот мальчик на пляже, который строил песочный замок, он постоянно отвлекал внимание, когда бросал свой мяч, а волны возвращали его обратно.

– Ты не перестарался, майор?

– Нет, полковник, он все еще дышит. С перерывами, но дышит. Могу поспорить, что эта живучая тварь сейчас реализует очередную шпионскую практику. Какой-нибудь там цикл Цивермана или что там у них прописано…

– Он хорошо подготовлен, – кивнула старуха и, подойдя к кровати, выдернула чемодан и бросила на постель. – Проверь это.

Племянник начал рыться в вещах Роджера, но старуха его остановила:

– Оставь это, майор.

– Почему?

– Потому, что он усмехается, значит, там пусто.

Племянник схватил Роджера за шею и рывком поставил на ноги.

– Одевайся, урод, но времени у тебя немного!..

– Сколько?

– Что сколько?

– Майор, ты совсем тупой? Сколько у меня времени на то, чтобы…

Договорить Роджер не успел и снова получил удар в живот, однако теперь он подготовился лучше. Племянник отбил кулак и, потрясая им, отошел в сторону, шипя от боли.

– Отличная работа, Вуйначек, – сказала старуха. – Вставайте и одевайтесь, нам не интересны ваши анатомические подробности.

– Очень на это надеюсь, – сказал Роджер и, поднявшись с пола, стал выбирать из запасов в чемодане чистое белье и носки.

– Как?.. Как он это сделал?! – воскликнул племянник, продолжая взмахивать отбитой рукой.

– Подставьте руку под холодную воду, – посоветовала старуха.

– Да, конечно…

Племянник ушел, а Роджер, надев белье, попросил свои вещи из ванной:

– Я там раздевался, правда, все неглаженое…

– Хорошо, Вуйначек, заберите свои вещи… Майор, вы уже закончили? Будьте добры, освободите ванную для нашего друга…

– Ну разумеется, – отозвался племянник и вышел, вытирая руки полотенцем.

– Тебе стало легче? – спросила старуха.

– О да, почти прошло… Но как он это сделал?

Продолжения Роджер не слышал, он вошел в ванную и забрал пиджак и брюки, выглядевшие так, будто их пережевывал мамонт. Однако старухе его прикид пришелся по вкусу.

– Порядок, чувак, – сказала она. – Бери свою пушку, и мы отправляемся…

И она кивнула на «уллис» без патронов, который теперь валялся на кровати.

– Огромное вам спасибо, маркиза, – сказал Роджер.

– Да не вопрос, барон, кушайте на здоровье.

– Что это за код? – удивился племянник. – Почему я его не знаю?

– Проехали, майор, – усмехнулся Роджер и подмигнул старухе. – Это код старших офицеров.

– Эй, но майор – это старший офицер! – воскликнул племянник, обращаясь к старухе. – Что за дела?

– Робертс, этот маленький мерзавец тебя разыгрывает, никакого кода не существует.

Племянник испытующе посмотрел на Роджера. Тот пожал плечами и показал глазами на старуху, дескать, ты не знаешь всего, парень.

Это был один из способов посеять раздор в рядах противника. И Роджер его знал, но знала его и старуха.

– Он играет грубо и по старым схемам, – сказала она племяннику. – Идем, Робертс, и не позволяй ему обманывать себя.

– Я не позволяю, мэм. Я вижу этот мерзавца насквозь.

Вместе они спустились на первый этаж и вышли из отеля, сразу попав в толпу полицейских и агентов федерального управления.

– Кто вы такие? Предъявите документы!..

Несколько агентов бросились к подозрительной тройке, хватаясь за оружие на поясе, и Роджер уже подумал, что песенка этой парочки спета, однако они предъявили перегруженные голограммами документы, и федеральные агенты отвалились, как желтые листья глубокой осенью.

– А ты на что рассчитывал? – спросила старуха, когда они шли к автомобильной стоянке.

– Я наделся, что они распознают вашу липу… – признался Роджер – иногда говорить правду было полезно.

– Наивный, – улыбнулась старуха, совсем по-свойски, по-родственному. – Это не «липа», это настоящие удостоверения, выданные в министерстве безопасности.

Роджер вздохнул. Больно было слышать, что враги его народа так глубоко внедрились в… А впрочем, даже в его конторе, не говоря о «си-четырнадцать», все было спутано не одной, так другой ветвью злодеев, которые, в свою очередь, еще и враждовали между собой.

107

Они подошли к белому авто представительского класса, и племянник открыл крышку багажника.

– Я туда не полезу, – сказал Роджер.

– Почему это? – усмехнулся племянник, готовясь применить силу.

– Потому, что у вас крутые ксивы, и совать меня в багажник на виду у публики – глупо. Я могу ехать, хоть на переднем сиденье, и ни один полицейский вам нипочем.

Племянник посмотрел на старуху, та пожала плечами, дескать, а почему нет?

Так Роджер оказался на переднем пассажирском сиденье, а старуха села сразу за ним.

Пока они ехали, майор Робертс то и дело бросал на Роджера злобные взгляды, а когда спустя полчаса добрались до места, оказалось, что ничего существенно не поменялось – это была лишь другая городская окраина, а автомобильная стоянка и отель, к которому они подъехали, были едва ли не копиями тех, откуда Роджера забирали.

Его вытащили из машины и повели к отелю, такому же невзрачному, как и предыдущий. Даже номер, куда привели Роджера, был точно таким, только цвет паласов и обоев слегка отличался.

Роджер привычно вошел в комнату и сказал, обращаясь к племяннику:

– Положи чемодан на кровать, я должен прогулять Гогу…

– Кого? – в один голос спросили племянник и старуха.

– Гога – это мой жук. Я вожу его с собой в качестве талисмана.

Роджер открыл чемодан и достал коробку с зеленым жуком-дровосеком.

Племянник со старухой переглянулись.

– Зачем он тебе? – спросила старуха.

– Я же сказал – талисман.

– Что такое талисман? – уточнил племянник.

– Это… такой объект, который берется на удачу, – сказал Роджер, улыбаясь при виде бодрого жука в коробке.

– Поясни! – нетерпеливо потребовала старуха. Она не понимала, о чем речь, и поэтому начинала нервничать.

– Талисман – это такой объект, который настраивает ситуацию благожелательно для своего хозяина.

– Пространственно-временной вектор предполагаемой событийности?

– Да. Думаю, можно назвать и так.

– Но такие устройства существуют в виде эспэдэ-генераторов, это целые контейнеры сложной аппаратуры, а тут – примитивная биомашина.

Старуха приблизилась и с сомнением посмотрела на жука. Нет, он не произвел на нее впечатления.

– Так я могу прогулять его в ванной?

– Прогуляй, придурок. У тебя есть двенадцать часов.

– Спасибо, бабушка, – сказал Роджер и, забрав коробку с жуком, ушел в ванную.

– Ну и что он там сейчас делает? – спросил племянник, уставившись на старуху.

– Выгуливает эспэдэ-генератор, ты же сам слышал.

– И все же я бы не стал ему доверять даже в этом.

– Хорошо, пойди проверь его.

Пока они разговаривали, Роджер попеременно открывал пузырьки из набора, включенного в стоимость номера. Два вида шампуня, полоскание для рта, бальзам для волос, пена для бритья. Он открывал пузырьки, нюхал содержимое и ставил на полочку перед зеркалом. Роджер искал резкий запах, который мог впечатлить жука-дровосека.

Наконец, он остановился на том, что могло потрясти насекомое, это было полоскание для рта с «двойным мятным наполнителем» – оно так шибало в нос, что на глаза наворачивались слезы.

Дверь в ванную открылась, и заглянул племянник.

– Тебе чего? – спросил Роджер.

– Ты в порядке?

– В порядке.

– А твой жук?

– Не знаю, мы еще не разговаривали.

– А… Ну ладно.

И племянник закрыл дверь.

А Роджер подмигнул жуку в пластиковой коробке, затем еще раз понюхал выбранное средство и, разлив его под ванной, туда же поставил и жука, но, немного подумав, отставил коробку в самый дальний угол – так было правильнее.

Потом вышел в коридор и, встретившись взглядом с племянником, улыбнулся ему, вернулся в комнату и улегся на кровать.

Племянник вошел следом и встал у стены, настороженно поглядывая на Роджера. Старуха тоже беспокоилась. Она вышла в коридор и закрыла дверь. Роджер постарался расслабиться, он понимал, что старуха пытается его просчитать – она ожидала подвоха, но вернулась ни с чем.

Пленник вздохнул и посмотрел на потолок, изучая трещины и качество побелки. Ему требовалось максимально отстраниться от ситуации, в противном случае Берта могла его вычислить. Он печенками чувствовал ее проницательный взгляд и почти слышал, как стрекочет ее аналитический аппарат, сличая, сравнивая и делая выводы. Еще немного, и она его расколет.

Роджер прикрыл глаза и сделал вид, что дремлет.

Прошло несколько минут, и вдруг раздался страшный треск, похожий на звук разрываемого пластика.

Старуха с племянником подпрыгнули на месте и, выхватив оружие, бросились в коридор. Но треск прекратился, и они прижались к стене, ожидая, когда неведомый враг проявит себя.

Тем временем Роджер протянул руку к тумбочке и одним нажатием вызвал службу заказа.

– Служба заказа, что вам угодно? – прощебетал нежный женский голосок, скорее всего, пропущенный через модулятор.

– Мне угодно… – глухо произнес Роджер, поглядывая на неприкрытую дверь. – Мне угодно получить два особенных коктейля.

– Скажете состав, сэр?

– Скажу. Плавиковая кислота или ее аналог «Снежинка блю» – иными словами, средство для обновления хрусталя, понятно?

– Да, такой найдется.

– Две разбитые хрустальные рюмки, осколки должны быть положены в два высоких бокала и залиты кислотой. Если доставите в течение десяти минут, бонус сто кредитов!..

– Как сильно измельчать хрусталь, сэр?

– Нужны гранулы с вишневую косточку.

– Понятно. Ждите заказ.

Едва Роджер занял на кровати непринужденную позу, в комнату вошли старуха и племянник. Старуха держала в руках коробочку с жуком, а племянник с откровенно нечеловеческой ненавистью смотрел на Роджера.

– О, мой талисман! – воскликнул Роджер, вскакивая. – Надеюсь, с ним все в порядке?

– В порядке, – ответила старуха и поставила коробку на стол рядом с телефоном. – Почему он издает такие звуки?

– Может, ему стало одиноко… – пожал плечами Роджер. – Или запах в ванной не понравился. Эти жуки весьма чувствительны к качеству воздуха.

В дверь номера постучали, и старуха с племянником снова схватились за оружие.

– Ты кого-нибудь ждешь, Вуйначек? – строго спросила она.

– Нет, я в этом городе никого не знаю.

– Тогда тебе лучше присесть и не дергаться… – старуха наставила на Роджера оружие, в котором было двенадцать стволов, и в каждом хищно поблескивала рубином крохотная линза.

Результат действия этого оружия Роджер уже видел.

– Майор, проверь.

– Понял.

Племянник вышел в коридор, и скоро Роджер услышал его голос:

– Кто там?

– Служба заказа!..

– Мы ничего не заказывали!..

– Заказывали. Заказ получен из вашего номера.

– Там женщина, – заглянув в комнату, сообщил племянник.

– Осторожно открой и проверь. Но будь дважды осторожен!.. – потребовала старуха, продолжая держать Роджера на мушке.

– Понял.

Племянник ушел, потом снова послышался его голос:

– Открываю, мадам!.. Держите ваши руки на виду!..

Спустя какое-то время он произнес:

– О!.. Это точно нам?..

– Вам, сэр. Только мне был обещан бонус – я не уйду, пока не получу свою сотню.

– Сотню?

– Сто риттеров, сэр. По вам видно, что для вас сотня пустяк.

– Ну да, конечно, берите вашу сотню.

108

Племянник вернулся с сервировочным столиком, прикрытым белоснежной салфеткой.

– Что это? – спросила старуха.

– Я… Мне… – промямлил племянник.

– Посмотри на меня!..

Племянник распрямился и вздохнул. Его лицо пылало, словно у сгоревшего на солнце курортника.

– Что с тобой? – спросила старуха, пятясь к стене и стараясь не терять из виду Роджера.

– Я… я просто дал ей сто кредитов…

– За что?

Племянник глупо улыбнулся и пожал плечами.

– Что под салфеткой?

Племянник улыбнулся еще шире.

– Да что с тобой, майор, ты смотрел, что там?

Тот кивнул.

– Хорошо.

Старуха поудобнее перехватила оружие и сказала:

– Давай, я готова!

Племянник сбросил салфетку, и даже Роджер удивился тому, как красиво был оформлен заказ. Два высоких бокала стояли на блюде, которое подсвечивалось изнутри голубыми фотофиксаторами, а вокруг блюда на подносе были расставлены хрустальные слоники, на которые также попадал голубоватый свет.

– Это… – старуха судорожно сглотнула. – Это то, что я думаю?

Племянник кивнул и захихикал, прикрывая ладонью рот.

– Та-а-ак, – протянула она и, крепче сжав оружие, шагнула к Роджеру. – А я недооценила тебя, сучонок.

– Да что не так-то? Я лишь хотел угостить вас, как своего друга Петера!..

– Какой еще Петер!?! – заорала старуха, выпучивая глаза и оскаливаясь, как застигнутый солнцем оборотень.

– Он один из вас. Мы с ним неоднократно выпивали, он заказывал себе именно это, вот я и решил…

– Заткнись! – снова крикнула старуха, но уже без прежней ярости. Было заметно, что решимость, порядок и дисциплина оставляют ее, и остается лишь нестерпимая жажда – мощная безудержная река, на которую Роджер вышел почти случайно.

– Ладно, нам нужна передышка, майор.

– Согласен, полковник, – кивнул племянник, едва справляясь с волнением.

– Я разрешаю…

Племянник схватил один из бокалов и, опустошив его одним махом, счастливо захрустел кусочками хрусталя.

Старуха держалась достойнее, но и она, убрав оружие, выпила свою порцию, подергиваясь всем телом.

Роджер облегченно перевел дух, кажется, что-то начало получаться.

– Уфф! – произнесла старуха, отставляя пустой бокал. – Надо бы повторить, майор, а то я совсем ничего не поняла.

– Я тоже, полковник, только эта женщина уже ушла…

– Дурачок, – улыбнулась старуха. – Это заказ сделал наш дорогой Вуйначек. Ну-ка, Вуйначек, повтори нам еще по одной и можешь заказать бокал для себя.

– Нет, что вы, я такое не пью. Это верная смерть.

– А что же ты пьешь? Ты вообще пьешь что-нибудь?..

– Я?.. Ну…

У Роджера возникла мысль соврать, чтобы сбежать, когда эти двое напьются, однако отказаться от возможности выпить он не мог, это было выше его сил, а силы следовало беречь.

109

Решив, что ситуацию следует дожимать, Роджер сделал большой заказ, хотя старуха и пыталась протестовать, но как-то не очень убедительно. Поэтому для этой парочки Роджер заказал по две порций того же самого, а для себя литр охотничьей водки с набором закусок из мяса и соленых овощей.

Вскоре заказ был доставлен, и Роджер, взяв на себя роль распорядителя, придвинул к кровати стол и поставил стулья для старухи и племянника. Затем расставил напитки и после этого пригласил садиться.

– Какой странный ритуал, – заметила старуха, присаживаясь к столу.

– И длинный, – добавил племянник, сразу хватая бокал и выпивая свою порцию. Старуха неодобрительно на него посмотрела и выпила кислоту не спеша, причмокивая и кивая головой с видом знатока.

Потом посмотрела на Роджера и спросила:

– А что пьешь ты?

– Водку. Вот, можете попробовать.

Старуха взяла наполненный стакан, но, едва понюхав, скривилась.

– Это же горючее для грузовиков, как его можно пить?

– Мы привычные, – улыбнулся Роджер и, осушив стакан, захрустел огурчиком.

– Какие мы все же разные, – заметила старуха.

– Но мы не такие коварные, как он, полковник, – заметил племянник и, взяв ложечку, стал кушать кусочки хрусталя.

– Он хороший парень, профессионал. Заставил нас побегать и столько раз выставлял дураками.

– Профессионалы всегда понимают друг друга, но они работают на разные стороны, увы, – сказал Роджер и налил себе еще. Вроде как беседа начинала складываться.

Постепенно разговор все более оживлялся, и Роджер планировал, что к тому времени, как допьет вторую бутылку, его охранники окажутся в таком состоянии, что от них можно будет сбежать. Однако, допив кислоту, старуха с племянником хотя и стали заметно приветливее и разговорчивее, бдительности не теряли и при случае держали руки поближе к оружию.

Пришлось делать новый заказ, и на этот раз никто не возражал.

Снова привезли столик, племянник, к радости официантки, дал на чай очередную сотню, и беседа возобновилась, а Роджер, уже крепко подвыпивший, то и дело называл старуху «ваше превосходительство».

– Странные вы существа, – заметила она во время одной из пауз, поглядывая на Роджера поверх своего бокала с дымящейся кислотой. – По всем показателям твоей биологической системы, после принятия такого количество топлива для грузовиков ты должен потерять сознание или корчиться от судорог. Ты же сидишь и даже отвечаешь что-то, хотя и невпопад.

– Я впопад, ваше превосходительство, я вполне еще впопад.

– Ха! Он впопад!.. – засмеялся племянник и хлопнул огромной лапищей по столу. – Да ни в какой ты не впопад, ни в какой!..

И он для убедительности помахал перед носом Роджера пальцем.

– А зачем вы того парня испарили? Одно пальто осталось.

– Потому что враг!

И племянник снова хлопнул по столу ладонью.

– А чего же вы обое… обоя… Почему же вы с ними за мной гоняетесь, если враги?

– Скорее конкуренты, – прояснила старуха и икнула.

– А вот скажите мне, господа… – Роджер с трудом навел резкость на племянника. – Извините, у вас закурить не будет?

– Нет, не будет, – ответила за него старуха.

– А почему?

– Потому! – племянник поднял кверху палец. – Потому, что задымление ослабляет систему оптического наведения.

– Чего наведения?

– Всего наведения, – буркнул племянник и как-то весь обмяк.

– Тебе больше не нужно пить, – сказала старуха.

– А я знаю. Я уже все выпил.

Племянник хохотнул, потом посмотрел на Роджера и погрозил ему кулаком.

– Смотри у меня, Вуйначек! Припомню я тебе…

– Чего припомнишь?

– Сам знаешь чего…

– Я ведь чего спросить хотел, господа, а кем вы были до переформатирования?

Собутыльники Роджера вдруг насторожились и как будто протрезвели.

– Что ты под этим подразумеваешь, Вуйначек? – спросила старуха.

– Я подразумеваю… Ну, или предполагаю, что вы до пере… форматирования были алкашами, да? Вот вас и форматнули, чтобы, если чего, не жалко было.

Старуха посмотрела на него долгим взглядом и сказала:

– Проспись лучше, нам скоро ехать.

– Ладно, но сначала допью.

Роджер нетвердой рукой наполнил стакан, потом вдруг нагнулся и, достав из-под кровати чемодан, принялся в нем копаться.

Старуха и племянник настороженно за ним следили, правда, руки на оружие уже не клали – коктейль сделал свое дело. А Роджер достал таблетки, закинул в рот пару штук и запил последним стаканом водки.

– Что ты принял? – спросила старуха.

– Для здоровья полезно. Хотите?

– Нет, спасибо. А теперь отдохни, а мы здесь тихонечко посидим.

Спать Роджер не собирался, он думал прикрыть глаза для виду, а когда эти двое отвлекутся – сигануть в окно. Внизу он приметил тентованный козырек какой-то лавчонки, вроде бы овощной.

110

Роджеру снился его зеленый жук, но не в коробке, а во всю комнату. Жук был огромен, с трудом поворачивался и о чем-то пытался сказать Роджеру на своем насекомьем языке, но Роджер, сколько ни прислушивался, ничего понять так и не смог.

Проснулся он от очень знакомого ощущения – ему немедленно требовалось в туалет по малой нужде.

Вскочив с кровати, он выбежал из комнаты и с разгона влетел в туалет. Сделал все, что хотел, затем зашел в ванную и, встав вперед зеркалом, посмотрел на свое опухшее лицо.

Потом поплескал из крана водой, попил немного с ладоней и снова посмотрелся в зеркало. Могло быть и хуже, конечно, но, видимо, таблетки помогали, поскольку чувствовал он себя не таким уж разбитым, а точнее – все еще пьяным.

– Так, минуточку… – произнес Роджер негромко и, выйдя на носочках из ванной, заглянул в комнату – старуха и племянник все еще спали, повиснув на стульях.

Ночь прошла, за окном было уже светло, а уводить Роджера эти двое собирались еще накануне.

На мгновение у Роджера мелькнула мысль – они вообще живы? И он сделал несколько шагов в глубь комнаты.

Живы. Дышат, но едва заметно. Может, это нормально для них?

Самое время бежать не оглядываясь, однако чемодан стоял между старухой и кроватью, да и ботинки Роджер во сне сбросил, а убегать босым тоже было неправильно.

Однажды ему приходилось бежать совсем босым, но это было не бегство, а сплошное мучение. Ботинки следовало забрать. И чемодан. А потом бежать.

Роджер осторожно обошел племянника – приближаться к старухе он опасался, та была слишком проницательной.

Он протиснулся между столом и кроватью, взял чемодан и, подхватив другой рукой ботинки, вернулся к двери.

Быстро обулся и, распрямившись, заметил, что старуха пошевелилась, потом вздрогнула и, открыв глаза, уставилась на Роджера.

Тот шагнул к племяннику, выхватил из его кобуры оружие и, интуитивно щелкнув по кнопке, направил на Берту.

– Только без глупостей, полковник, давайте разойдемся без шума.

– Дурак, если ты сейчас выстрелишь, это здание сложится вместе с тобой…

Племянник тоже проснулся и первым делом хлопнул себя по левому боку, проверяя оружие.

– Ты проспал свой спаллер, майор, – сухо прокомментировала старуха. Племянник резко обернулся и увидел наставленное на него оружие.

– Спокойно, ребята, – сказал Роджер, отступая к двери.

Вдруг старуха что-то крикнула, и племянник рухнул на пол. Роджер упал на пол, и ослабленный заряд задел его плечо.

– Ай! – вскрикнул он. Ощущение было такое, будто приложили горячую сковородку. – Ну держись, тварь!..

Он вскинул оружие и не глядя пальнул в дверной проем. Раздался страшный грохот, и Роджер, перекатившись к стене, в прыжке выбил входную дверь и помчался по коридору к лестнице, прижимая к себе чемодан и шипя от боли в плече.

Прыгая с пролета на пролет, он не сразу заметил, что повсюду звучат пожарные сирены, а постояльцы отеля выбегают в коридоры.

Сунув трофейное оружие под пиджак, Роджер миновал запруженный перепуганными людьми холл и, выбравшись на улицу, поразился тому, что наделал всего один выстрел.

Стена номера, в котором он стрелял, вывалилась наружу и теперь представляла собой завалы из битого кирпича, над которыми вились тучи пыли. Под этими руинами остались лотки с фруктами и овощами, а также брезентовый козырек, на который Роджер рассчитывал в случае побега.

Уцелевший владелец лавки бегал между раздавленными ящиками и пытался спасти хоть что-то, собирая уцелевшие яблоки, лимоны и грейпфруты.

Роджер почувствовал укол совести – ведь это сделал он, но и выбора у него тоже не было.

– Эй, такси!..

Рядом остановилась оранжевая машина.

– Садись, приятель, но если не увижу наличных, выкину тебя на обочине, – с ходу заявил водитель.

Роджер запрыгнул на заднее сиденье и сказал:

– Гони, я все оплачу в банке!..

– Вали отсюда, дебил, я все объяснил с самого начала!.. – закричал водила и резко повернулся к пассажиру.

Роджер приставил к голове таксиста двенадцатиствольное оружие, но тот рассмеялся и сказал:

– Ты что, придурок, думаешь, я испугаюсь какой-то игрушки? Вали отсюда!..

Утомленный Роджер обессиленно откинулся на спинку дивана, и в этот момент – шварк!.. И все переднее отделение автомобиля вместе с водителем разлетелось измельченной фракцией.

Роджер кубарем выкатился из полумашины, подтащил ногами чемодан и, ударив по регулятору, чтобы сбросить мощность, шарахнул по выглянувшей из разбитого номера старухе.

Полыхнуло пламя, из развороченного номера стали вылетать горящая мебель и настилка для полов, а Роджер подхватил багаж и помчался вдоль улицы, высматривая подходящий для побега транспорт.

И скоро он его нашел, это было еще одно такси, но теперь уже ярко-желтого цвета.

– У меня только карточки!.. – крикнул Роджер, проскакивая к водительскому окошку.

– Запрыгивай, – усмехнулся бородатый водила. – У меня приемник на восемнадцать банков, что-то да сладится, правильно?

Едва Роджер прыгнул на заднее сиденье, водила дал полный газ, и они пронеслись метров пятьдесят, в то время как следовавший за ними пикап разлетелся на тысячи обломков.

– Вот хреновая тут улица, сколько езжу, постоянно… – и тут таксист снова дал полный газ, и посланный заряд врезался в фургон бельевой компании.

В воздух взлетели сотни пододеяльников, наволочек и продырявленных простыней. Это было как нашествие летучих мышей, но бородатый снова вдавил акселератор, и они покинули опасную зону, начав петлять между жилыми высотками.

111

После получасовой гонки перепуганный водитель загнал такси под какой-то бетонный козырек на заброшенной стройке и сказал:

– Ты мне должен, приятель…

– Давай свой терминал, – ответил Роджер.

Таксист подал платформу с множеством гнезд, Роджер достал «голд финанс» и не глядя вставил в первое же гнездо. Карточка была опознана, на экране запросов высветило пятьсот кредитов.

Роджер вдавил кнопку «передать», и таксист подпрыгнул от счастья.

– Отличная сделка, командир! Еще какие-нибудь проблемы?

– Хочу смыться на орбиту, и побыстрее. Сможешь сделать?

– Не вопрос, приятель!..

– А ты знаешь, чем тебе это грозит?

– Видел издалека… Хреновое дело, но я вложу свой страх в счет.

– Вкладывай, приятель.

– Тогда полетели!..

Они сорвались с места и помчались по улицам, узким окраинным переулкам и широким центральным проспектам.

Мелькали высотные здания, частные владения, прачечные, пекарни, ателье. Кроны деревьев, редкие фонтаны, снова фасады и проспекты.

Когда Роджеру показалось, что он стряхнул все «хвосты» и волен сам выбирать направления, на экране заднего вида нарисовался бетоновоз, извергавший черные облака недосожженного топлива, а значит, водитель давил на газ и поднимал заслонки нейтрализатора, чтобы нарастить обороты.

Огромный грузовик, вздрагивая на «лежачих полицейских», стремительно сокращал расстояние и распугивал автомобильную мелочь паровозным гудком.

– Это за вами, сэр! – крикнул таксист, испуганно поглядывая на увеличивающаюся радиаторную решетку грузовика.

– Нет, это за нами обоими! А свой страх, будь добр, сверни в трубочку и засунь…

Таксист сделал резкой поворот влево и прервал Роджера.

Теперь бетонного монстра позади не было.

– Так, о чем я говорил? Ах да! Добавь свои переживания в окончательный счет!..

– Я… Я понял! – кивнул водитель, вертя головой, чтобы не прозевать появления бетоновоза.

– Куда мы сейчас?

– В исторический центр!.. То есть – в туристический!..

– Но ты же говорил…

– Я все помню, но через центр пока безопаснее!.. – сообщил водитель, продолжая вертеть головой.

Велосипедный магазин, дама с двумя шпицами. Три пальмы подряд и магазин-кафе жареных орехов – кажется, там продавали еще и кофе. Потянулись ряды музеев, галерей, ресторанов и снова музеи – как-никак исторический центр.

– У вас здесь есть дорожная полиция?

– Есть, но она виртуальная.

– В смысле?

– Присылает в конце недели счет со штрафами – где и что нарушил.

– И ты платишь?

– Нет, я каждую неделю регистрирую машину под новым номером.

– Это разрешает закон?

– Закон за всем не поспевает, а я лишь стараюсь выжить, мистер… Ах, чтоб вас всех!..

Мотор такси взревел, и они стали стремительно разгоняться по площади. Водитель истерично давил на клаксон, туристы штабелями валились по сторонам, спасаясь от гибели, но, наступая ему на пятки и гудя, словно паровой ледокол, такси преследовал коптящий бетоновоз, покачиваясь на неровностях исторической брусчатки и быстро сокращая дистанцию.

Роджер заметил показавшийся из кабины ствол и крикнул:

– Право!..

Таксист вильнул, и посланный заряд разнес киоск мороженого.

– Влево давай! – снова крикнул Роджер. Новый выстрел разнес цветочный магазин, и черепки горшков с черноземом устлали половину тротуара и улицу.

– Газу, приятель! Газу!..

Это был прямой участок до самой Вип-Деревни – места, где строили виллы самые обеспеченные люди города.

Такси понеслось по обезлюдевшей улице, словно стрела. Где-то звучали полицейские сирены, но слишком далеко, чтобы вмешаться. А такси все набирало скорость, хотя впереди была развилка, но бетоновоз не отставал.

Ревя моторами, машины пронеслись по газону, перепахали несколько дизайнерских клумб, а затем таксист сумел выполнить поворот, и машина на двух колесах выскочила на дорогу, грохнув ободами по бордюрному камню.

Бетоновоз попытался повторить тот же маневр, но из такси ударил заряд, перебивший переднюю ось. Бетоновоз осел на брюхо, со скрежетом пролетел через чей-то двор и плюхнулся в огромный бассейн, выбросив волну на загоравшую рядом публику.

Но этих подробностей Роджер уже не видел, а перепуганный таксист несся через город, чтобы поскорей избавиться от опасного клиента.

112

В том, что преследователи все еще дышат ему в затылок, Роджер ничуть не сомневался. Он садился на одно судно, мчался двое суток до первой пересадки, пересаживался на другое и, используя обманные пути, регистрировался под новым именем, чтобы сесть на третье.

Он покупал в дорожных магазинах готовые костюмы жуткого покроя, одноразовое белье, носки не того размера, потом приобретал новые комплекты, избавлялся от предыдущих, но неизменным оставался только чемодан, на котором он, при каждом удобном случае, менял чехлы или попросту выворачивал их на другую сторону.

Из-за всей этой нервотрепки ему постоянно хотелось выпить. Несколько раз Роджер даже покупал спиртное, но потом усилием воли заставлял себя его выбросить.

Однажды даже открыл бутылку и налил стакан, но потом все же спустил выпивку в туалет.

Он понимал, что сейчас решающими могли оказаться всего несколько часов, и, попавшись в лапы охотников снова, сорваться с крючка уже не удастся.

Через три недели гонки он высадился в порту одной из планет, где-то далеко в восточном секторе второго уровня. Был вечер, за бетонной стеной ревел космодром, а перед зданием порта среди подстриженных кустиков пели цикады.

Светилось огнями уходящее в город шоссе, под фонарями вились ночные мотыльки, упорно колотясь о стеклянные плафоны.

Обойдя посадочный пятачок, Роджер выбрал на стоянке ожидавшее такси и, постучав пальцем по стеклу, заставил дремавшего таксиста очнуться.

– Вам чего? – спросил тот, открывая окно.

– Как чего? Ехать.

– Извините, мистер, но у нас положено ехать на первой в очереди машине.

– А я хочу на твоей… – сказал Роджер, самовластно усаживаясь в автомобиль.

– У нас так не положено.

– Знаю, заплатишь своим штраф, а сейчас возьмешь два тарифа.

– А, ну раз вы в курсе, тогда поехали, – обрадовался таксист и завел двигатель. – Куда поедем?

– Трогай, а я пока вспомню – название слишком длинное…

– О! – покачал головой таксист, выезжая со стоянки. – Надо было записать, так и забыть недолго.

– Каждый раз говорю себе – записывай, не полагайся на память, но потом опять все как-то…

Когда они проезжали мимо портала – здания с прозрачными стенами, похожего на светящийся куб, Роджеру показалось, что на одном из эскалаторов он заметил знакомое лицо. Да, это были старуха и племянник!.. Они напряженно всматривались в темноту и, как показалось Роджеру, почуяли его, словно собаки, но эскалатор был слишком длинным, на нем стояло много людей, а мощные стены из конструкционного пластика едва ли поддались бы их напору.

– Ну что, мистер, вспомнили? – спросил водитель, когда они уже ехали по шоссе.

– Да, вспомнил. Район Сайфан.

– Разве это длинное название?

– Нет, это короткое, а длинное я забыл.

Водитель покосился на пассажира, но ничего не сказал. Так они ехали до городской черты, где таксист осторожно напомнил:

– Два счетчика, помните?

– Не беспокойся, не забыл. Только у меня карточки, ничего?

– Ничего, у нас все такси с терминалами.

– Ну и отлично. Приятно попасть в цивилизованное место.

113

Добравшись до места, Роджер списал с карточки два тарифа, вышел из машины и, подождав, пока такси скроется в транспортном потоке, зашагал в заданном маршрутом направлении.

Мимо шли люди, одетые, по мнению Роджера, слишком легко. Он чувствовал озноб и списывал это на прохладный вечер. Потом даже подумал, что заболел каким-то местным гриппом, однако скоро ему полегчало – он прошелся, согрелся, и озноб отступил.

Свернув с широкой улицы, он двинулся по переулку в глубь квартала.

Где-то во дворах звучали голоса, где-то даже пели. Чем дальше Роджер уходил от транспортной магистрали, тем тише и уютнее становился район. В конце концов он оказался на узкой улочке с несколькими светящимися вывесками: магазин готового платья, который работал до двадцати ноль-ноль, приемная логопеда – уже закрытая, пара лавочек, парикмахерская, кафе и практикующий врач-частник. На вывеске было написано: круглосуточно. Это Роджеру подходило.

Он поднялся на пару ступенек и, толкнув стеклянную дверь, вошел в небольшую приемную, где пахло таблетками и эфиром.

За столом, под настольной лампой, сидела немолодая и похожая на строгую учительницу медсестра. Она посмотрела на Роджера из-под очков и спросила:

– Вам назначено?

– Нет, я шел мимо и…

– Хорошо, присаживайтесь. Я спрошу у доктора, сможет ли он вас принять.

– Да, спасибо.

Роджер опустился на вытертый диван и поставил чемодан рядом.

Медсестра отсутствовала полминуты – не больше. Затем вернулась, села за свой стол и лишь после этого сказала:

– Доктор примет вас, проходите, пожалуйста.

Роджер устало кивнул. Потом поднялся, снова взял чемодан и, сделав несколько шагов к двери, остановился – нервный озноб вернулся к нему, теперь уже в острой форме. Роджер торопливо схватился за ручку двери и, войдя в кабинет, задержал дыхание, чтобы не свалиться в обморок. Он знал, что будет слабость, и знал, как это преодолеть.

– Ну-с, на что жалуетесь? – спросил доктор, сидевший за столом, заваленным медицинскими картами и разными старомодными штуками для проверки зрения, давления, объема легких и много чего другого. Какие-то из этих приборов Роджер помнил еще с детства. Много никеля, разноцветных лампочек и непременное гудение примитивных электровыпрямителей.

– Слабость, доктор, и эта… – Роджер с трудом перевел дух. – Трясучка.

– Судя по чемодану в вашей руке – вы приезжий.

– Да, доктор.

– Давайте-ка мы застрахуемся от вирусной инфекции, которая свирепствует в нашем городе. Поставьте ваш чемодан в отделение камеры хранения.

И доктор кивнул на металлический шкаф у стены с несколькими вокзальными ячейками.

– В какую ставить?

– В любую. Там есть функция прожарки – так, на всякий случай.

– Но… у меня там жук, весьма полезный.

– Похвально, – улыбнулся доктор. – У меня в детстве была целая коллекция жуков, причем – живых. Но не беспокойтесь, вирусы и микробы прожарка уничтожит, а жуки останутся целыми.

– Спасибо, доктор.

Роджер подошел к шкафу, поставил чемодан в ячейку, закрыл дверцу, но замок не сработал. Он хлопнул ею раза три, но ничего не получалось.

– Монетку требует, – пояснил доктор. – У вас нет монетки в два риттера?

– Увы, сэр, – Роджер развел руками, – только карточки.

– Да, пора высоких технологий, – кивнул доктор, поправляя висевший на груди фонендоскоп. – Ну ничего, попробуем включить дистанционно…

Он выдвинул ящик стола, щелкнул несколькими тумблерами, и замок в камере хранения сработал.

– Отлично, – кивнул доктор. – Теперь садитесь и заполните небольшую анкетку.

Он подал Роджеру розовый лист пенобумаги и чернильный карандаш.

– Тут всего несколько вопросов, но не ради любопытства, это нас медицинский департамент давит, а мы вынуждены подчиняться.

– Конечно, сэр, – кивнул Роджер, опускаясь на стул и принимая листок с карандашом.

Все то время, которое он потратил на анкету, доктор что-то сосредоточенно писал в большом журнале, а когда Роджер закончил, доктор не глядя отложил его анкету и сказал:

– Раздевайтесь до пояса и подсаживайтесь ближе.

Роджер разделся, снова ощущая озноб, но теперь уже от страха – как в далеком детстве на приеме у врача.

– Ага, – сказал доктор, надевая фонендоскоп и прикладывая мембрану к груди Роджера. – Подышите немного… Ага, хорошо… Теперь задержите дыхание… Отлично…

Доктор взялся за карандаш и продолжил свои записи в журнале.

– А мне одеваться? – спросил Роджер.

– Да-да, одевайтесь, – кивнул доктор, продолжая писать.

Роджер надел рубашку, пиджак, проверил, на месте ли карточки.

– За прием платить не нужно, а с вами все в порядке, это просто акклиматизация. Попейте травяных чаев – можно прямо в кафе, здесь повсюду дают травяные чаи. Мода, знаете ли.

– Ага, – кивнул Роджер.

– Чемоданчик можете забрать, с ним все порядке.

– Ну, то есть в основном я здоров?

– Разумеется, – улыбнулся врач. – Вы еще так молоды. Но излишне тренировать печень не стоит, думаю, вы скоро и сами придете к такому выводу.

Щелкнула и открылась дверца камеры, и оттуда на выдвижной платформе выехал чемодан.

– Он теперь не опасен? – спросил Роджер.

– Нет, если что и было, то уже обеззаражено, а ваш жук жив и будет в порядке еще пару месяцев, но затем его стоит покормить. Лучше листьями серебристого тополя.

– Хорошо, я учту.

114

Роджер вышел на улицу и облегченно вздохнул, теперь он по-иному воспринимал все, что видел до посещения доктора.

Городской воздух казался насыщенным кислородом и запахом нагретых за день клумб с толикой кофейного аромата из располагавшихся ниже по улице кафе и ресторанов. Туда Роджер и устремился, свободный и распрямленный.

Он сделал большое дело, и теперь оставалось порожняком вернуться домой, при всем, как говорится, удовольствии.

Навстречу, раскачиваясь на мостовой, катился автомобиль, и Роджер невольно задержался, глядя на его пассажиров.

Это были старуха и племянник – он не мог ошибиться. Но теперь они смотрели куда-то сквозь него и продолжили движение.

Роджер пожал плечами и пошел дальше. Он направлялся к стоянке такси, чтобы отправиться в порт, больше его здесь ничто не удерживало.

– Куда? – переспросил таксист, который в ожидании пассажиров слушал музыку.

– В порт.

– Хорошо, мистер. Если вы спешите, то за дополнительную плату…

– Я дам тебе чаевых, только помолчи, – попросил Роджер, забрасывая в салон чемодан и садясь на заднее сиденье.

Он только сейчас начал чувствовать, как уходит тяжесть этой огромной ответственности за выполнение задания. Начинали ныть руки, ноги, даже челюсти, а еще навалилась апатия.

Такое случалось и прежде – это было не первое его задание.

– Что с вами, мистер? – спросил таксист, когда они остановились на перекрестке.

– Чего?

– Вы кричали, мистер…

– А… Это… Ногу свело судорогой, на погоду реакция.

– Бывает, – кивнул таксист, и они поехали дальше. А ноги действительно крутило так, что впору было принимать обезболивающее.

– …самые лучшие шлюхи…

– Что?

– Я говорю – та самая улица, что я вам говорил. Можно заказать блондинку, брюнетку, молодую или солидную даму, и они будут ждать вас в порту. Очень удобно.

– Очень удобно, – согласился Роджер.

Каппа. Он много раз задумывался – что она такое? Его прежние задания, до отставки, этой темы едва касались, но все же приходилось задавать себе разные вопросы.

Роджер помнил, что другие перевозчики старательно избегали заданий, связанных с Каппой, потому что малы шансы вернуться живым. Но, правда, были и добровольцы, Роджер знал одного такого парня из пятого отдела. Высокий блондин с немного сумасшедшим взглядом. Роджер как-то видел его на татами – тот мог биться с пятью противниками одновременно.

А еще он видел коробку с останками этого агента, которую привезли после того, как он не добрался до цели. Совсем маленькая оказалась коробка.

Сам он чаще возил тайные распоряжения правительства сырьевым гигантам вроде «Таменко» и «КСН».

Частные компании хотели иметь известную свободу действий и не спотыкаться о законы и конституцию, но такую свободу, иногда и в интересах государства, давали тайные распоряжения правительства. А чтобы никто об этом не узнал, существовал департамент доставки в специальной службе ИК – «инженерного контроля». Официально это был государственный комитет по развитию отсталых регионов, но на деле – еще одна спецслужба, которая занималась пересылкой самых тайных из всех тайных донесений, какие нельзя было доверить существующим сетям и действующим на территории государства агентствам.

Передать такие телеграммы по проводам или в эфир означало дать козырь в руки шантажистам, ведь повсюду действовали бюро перехвата и расшифровки, которые не оставляли от государственных тайн камня на камне. В этих условиях живые гонцы был лучшей и единственной альтернативой, но они лишали бюро перехвата их пиратского заработка, поэтому те предпринимали массу усилий, чтобы помешать перекачивать информацию с помощью агентов ИК.

Они их попросту уничтожали – гасили, словно на спортивном стрельбище, а желающих поохотиться на перевозчика было хоть отбавляй, ведь за это хорошо платили.

И им приходилось учиться выживать. Вот Роджер и тоже научился.

Чтобы лучше понимать, кого стоит опасаться, перевозчики были вынуждены идти на должностное преступление – иногда вскрывали коды и считывали донесение.

На переправку это никак не влияло, а получатель, если и замечал нестыковки в электронной пломбе, как правило, не поднимал шума.

Вот и Роджер однажды вскрыл текст и узнал, что правительство давало разрешение на уничтожение населения целой долины для разработки богатого бассейна полезных ископаемых. Регион был отдаленный, и никаких проблем с оглаской не ожидалось, а холландеры гарантировали тотальную зачистку, вплоть до кошек, собак и домашней птицы.

Как жить с такой тайной? Как ложиться спать, чистить зубы, пить кофе по утрам?

И он не смог. Роджер связался с администрацией этого района и сообщил о приготовленной им участи, в результате после того как холландеры высадились для зачистки, их уничтожили артиллерией.

Расследование этого случая привело к ИК и Роджеру. Его могли ликвидировать, но повезло, просто убрали из службы.

Драма, конечно. Какого-то мужика выставили на минимальную пенсию, и он пьянствовал семь лет. Герой, что говорить. Но Каппа – теперь Роджер стал лучше понимать эту тему. Но почему? Прямо на это ответить было сложно, ему как будто добавили информации – через затылок, копчик или еще как-то.

– Полный рейс, сэр? Вы покупаете полный рейс?

Это была кассирша, милая девчушка лет сорока восьми с едва заметными следами пластической хирургии. Выглядела она на все двадцать восемь, но глаза – в них и отражался весь ее жизненный опыт.

– Да, мисс, до самого конца, люкс и все привилегии.

– С вас восемнадцать тысяч, сэр.

– Прекрасно, мисс, – улыбнулся Роджер и подал банковскую карточку.

Расположиться в двухкомнатной каюте ему помогали двое стюардов. Они хлопотали над ним, словно над престарелым братцем, а он все кивал и кивал на все вопросы, увеличивая счет за дополнительные услуги. Стюарды были счастливы, а ему было все равно – ведь тратил он казенные деньги.

Наконец, все ушли, и Роджер зашел в душевую кабину. Пустил горячую воду и прикрыл от наслаждения глаза. Все. Теперь точно все. Он никому ничего не должен.

Каппа. Что ж, Роджер понимал, что перевозил «бомбу», а то и несколько сразу, ведь, наверное, после таких донесений где-то в далеком космосе вспыхивали звезды, испепеляя планеты. Закрывались целые направления в развитии цивилизаций.

115

Десять дней, десять долгих суток Роджер нежился на шелковых простынях, часами стоял под горячим душем, кривя губу, перебирал названия вин и требовал шеф-повара для передачи личных пожеланий перед завтраком.

Он на все имел право, ведь его карты все еще не исчерпали свой лимит, однако ни разу не заказал себе крепких напитков, хотя мысли его посещали. Более того – они его вовсе не отпускали, требуя реализации этих острых желаний. Но сила воли оказывалась сильнее, Роджер говорил себе «нет», и не потому, что избавился от зависимости, просто его задание заканчивалось лишь после доклада куратору, которым был майор Янгер.

Вот после доклада – другое дело, а пока он ел, пил и спал за счет казенных денег, а это совсем не то. Совсем не то.

Еще в дате отправления он подгадал, чтобы прибыть домой в полдень. Чтобы солнце, чтобы все улыбались, чтобы полный день и все такое. Ночью Роджер возвращаться не любил, ночь вызывала грусть и ностальгические воспоминания о детстве и первой школьной любви. Днем этого не было.

Купив в порту новый коннектор, Роджер первым делом набрал номер Янгера.

– Ну, я уже здесь.

– Рад тебя слышать, камрад, – ответил куратор. – Где встречаемся?

– Давай в сквере, ну ты помнишь.

– Разумеется, я помню. Когда?

– Через… Два с половиной часа.

– Годится, приятель. До встречи.

– До встречи, камрад.

Помахивая чемоданом, который теперь казался ему втрое легче, чем прежде, Роджер подошел к окошку бюро проката машин.

– Добрый день, сэр, – улыбнулась ему блондинка, от которой защекотало в паху, однако, вспомнив, чем закончилось знакомство с блондинкой на задании, он немного подышал и успокоился.

– Мне бы пару машинок, красотулечка…

– Какие и куда, сэр?

– Давай «кило» и «авантаж». Одну к ресторану «Пегас»…

– Когда?

– Как можно быстрее.

– Принято.

– А вторую возле бульвара Корона, за кафе «Мармеладная ромашка»…

– Мармеладна…я… ромаш… ка… – ввела название блондинка. – Это все, сэр? Я могу вам еще чем-то помочь?..

– У меня казенная карточка, подруга, – осадил ее Роджер и подал карточку кредитного отделения, чтобы информация о платеже пришла только через двенадцать часов.

– Но тут у вас будет большой процент…

«Вот дура», – вздохнул Роджер.

– Ничего страшного, красотуля. Пусть будет.

– Я заканчиваю в половине седьмого.

Она так вздохнула, что колыхнулся даже ее стол.

«Неужели сиськи настоящие? – подумал Роджер. – Нет-нет, я ей не верю».

Выхватив квитанцию, он вернулся в зал и вместе с потоком прибывших в порт пассажиров вышел к стоянке такси. Таксисты. Как же они его задолбали.

Уже со стоянки он связался с одним из своих поставщиков.

– Куллер, ты?

– Привет, пират, давно тебя не было слышно.

– Слушай, срочно нужна аппаратура. Парочка чипов и экранный контроль…

– Диапазон?

– Ну, пару кварталов.

– Будет сделано. Куда доставить?

– Свяжусь позже – скажу номер такси, но приблизительно – в начале бульвара Корона, перед фонтаном. И еще машинку с широким носом. Девять миллиметров.

– Будет сделано камрад, доставим.

116

После свидания с поставщиком Роджер прибыл на место встречи с куратором в половине третьего.

Прохожие лениво сновали между стрижеными кустами, велосипедисты мешали абсолютно всем, собаки мочились на столбы чугунной ограды, а рабочие стригли траву.

Все как обычно, и Роджер опустился на ту самую скамейку, о которой знал Янгер.

Он ждал около десяти минут и отпугнул пару чужаков, прежде чем рядом опустился майор Янгер и, оглядевшись, повторил:

– Рад тебя видеть, Роджер.

– Ну, разумеется, – ответил тот. Пора было переходить к конкретным вопросам.

– Короче, Роджер, вот твоя зарплатная карточка…

Роджер взял кусок пластика и проверил в мини-экранном медиаторе. Там высветилась сумма в четыреста девяносто девять тысяч триста сорок восемь риттеров.

– Меньше полумиллиона… – заметил он.

– Налоги, – пожал плечами Янгер.

– Ну, хорошо. Налоги так налоги. На этом все?

– Да, отдыхай, – кивнул Янгер, посматривая на детишек на трехколесных велосипедах и их мамаш в длинных юбках и смелых декольте. Что за странная стратегия?

– Возьми карточки, – сказал Роджер, передавая пачку платежных средств.

– Ага, спасибо… Полагаю, что вскоре ты снова понадобишься, и мы тебя вызовем.

– Да, я понял, – кивнул Роджер, незаметно цепляя на пиджак Янгера микрочип.

Майор поднялся и, коротко отсалютовав, пошел прочь. Его агенты остались неподалеку – пожирая мороженое и косясь по сторонам, прикрывали отход хозяина.

Что ж, Роджер тоже был на службе не первый год. Он пошел прочь от своего автомобиля, у которого его и ждала наружка. Обошел вокруг пруда, покормил лебедей и перебрался ко второй заказанной машине.

Завел мотор, с полминуты повертел головой, проверяя – оторвался или нет.

По всему выходило, что оторвался, и Роджер спокойно выехал на проезжую часть и стал ждать новостей, а те скоро появились.

Янгер двигался в сторону канала и говорил с кем-то по телефону.

Подробностей Роджер не разобрал, уличный шум забивал чувствительность микрофона, но он понял главное – возле канала у майора назначена встреча, где он собирался передать кому-то аванс.

117

Машину своего куратора Роджер увидел издалека, она стояла, уткнувшись в кусты акации.

Хозяина в ней уже не было, но он находился где-то неподалеку, Роджер видел на экране его отметку и слышал, как постукивали камешки под ногами Янгера, когда тот карабкался вдоль берега. Куда? Это еще предстояло выяснить.

Роджер пошел поверху, посматривая на экран пеленгатора и старательно выбирая место, куда ступить – одно неверное движение, и он мог себя обнаружить.

Янгер спустился ниже, и Роджер услышал, как тот зашаркал по бетону дождевого желоба, по которому дождевая вода со всего района сливалась в канал.

Роджер укрылся за разросшимся сорняком – огромным, словно дерево. Теперь он видел своего куратора не только на пеленгаторе. До Янгера было метров пятьдесят, и он направлялся к машине, запаркованной носом к воде, так что Роджер видел только часть крыши. Это был бордовый седан.

– Привет, – послышалось из пеленгатора – Янгер поздоровался первым.

– Привет. Вы Боланд?

– Да, собственной персоной.

– Садитесь.

Послышался стук автомобильной дверцы.

– Вот несколько фотографий, но по большей части старые.

– Насколько старые? – уточнил незнакомый голос.

– Лет семь или больше.

– Он не завел себе усы, бороду? Не отрастил длинные волосы?

– Нет, все осталось как прежде. Он даже внешне не особенно изменился, хотя все эти семь лет квасил каждый день.

– Удивительное здоровье. Как его имя?

– Имя вам ни к чему, я наведу вас на него прямо сегодня. Сделаете работу, получите вторую часть денег и свободны.

– Хорошо, давайте аванс.

Какое-то время они не разговаривали, но Роджер слышал неясное бормотание, видимо, незнакомец пересчитал деньги.

– Ровно десять штук, все правильно. Итак, где и когда?

– Поскольку он только приехал, то направится в отель. Я позвоню ему, предложу отметить приезд и назначу встречу. Потом позвоню вам.

– А если он откажется?

Янгер засмеялся.

– Нет, от выпивки он никогда не откажется, я его хорошо знаю.

– Ну, тогда до вечера, буду ждать вашего звонка.

– До вечера.

Янгер вышел из машины и заметил стоявшего на склоне человека с пистолетом руке. На ствол был накручен глушитель.

– Роджер? – несколько удивленно произнес Янгер.

– Вернись в машину, Джоу…

– Я…

– Не устраивай спектакль, вернись в машину.

Янгер кивнул и медленно вернулся на место, прихлопнув дверцу.

– Эй, что происходит?! Это тот самый парень?! – воскликнул наемник. – Эй, парень, я здесь ни при чем, я даже не знаю, как тебя зовут!..

Роджер дважды выстрелил через заднее стекло, и стало тихо. Потом приблизился и трижды выстрелил в основания ручного тормоза.

Тросик лопнул, машина качнулась и покатилась вниз. Сорвавшись с откоса, она ударилась о воду и сразу начала тонуть, набирая воду через открытые окна.

Постояв еще пару минут, Роджер бросил пистолет в мутную воду и пошел обратно, спокойный и опустошенный.

Он давно привык ничему не удивляться, отстраняться от происходившего с ним на задании, но в этот раз было как-то скверно.

В былые времена о таком раскладе и помыслить было невозможно, и он бы не задумался о подобных мерах безопасности по возвращении с задания, однако длительный перерыв в работе заставлял взглянуть на все иначе. И это оказалось нелишним.

118

Спустился вечер, на улицах зажглись фонари, Роджер шагал по тротуару, и у него в пакете позвякивали три бутылки крепкого.

Роджер шел в отель, квартиру собирался поискать на неделе. А может, и купить, теперь у него были на это деньги.

У него были деньги, он выполнил сложнейшее задание, он избежал верной смерти и купил полтора литра горючки всего за двадцать два риттера с мелочью – казалось бы, радоваться нужно и наслаждаться свободой, но Роджер не радовался и чувствовал себя несчастнейшим человеком.

Что делать дальше, как жить, и самое главное – ради чего?

Ради ежедневного похода в «Гранджер»? Да что там «Гранджер», теперь он мог позволить себе забегаловку покруче, например «Морской жемчуг», там смешивали натуральные напитки, а не спиртовые эссенции.

Но нет, не то, совсем не то.

Заметив сквер, Роджер свернул на аллею и пошел вдоль пахнущих травой газонов, которые постригли после обеда. Потом сел на скамью и стал смотреть на бьющихся о фонарное стекло мошек.

Что-то было рядом, что-то, о чем он забыл, чего не замечал. Эта жуткая работа на задании вышибла из него все лишнее, ведь приходилось бдить двадцать четыре часа в сутки, и даже во сне.

– Эх, нажрусь… Нажрусь, и все дела… – сказал себе Роджер, хотя и знал по опыту, что это не всегда помогало. Лишь ненадолго притупляло боль, заполняло пустоту спиртовыми парами, а потом…

Вдруг какая-то светлая мысль, словно ангел среди темных туч, проскочила в его сознании. Роджер даже вскочил от неожиданности.

Ангел промелькнул снова, и Роджер даже заметил знакомый образ. Он швырнул пакет с бутылками в урну, и они жалобно звякнули. Потом выхватил из кармана телефон и начал лихорадочно набирать номер, который вспомнил со всей ясностью.

Пошли гудки. Один, другой, третий. Он отсутствовал два месяца, за это время в ее жизни могли произойти большие перемены, но Роджер был готов услышать любые новости, лишь бы ее голосом. Он снова хотел ее слышать.

– Да…

– Э… Мисс Кьюзак?..

– Это ты, Роджер?.. Неужели это ты?..

– Мисс Кьюзак, вы со мной разговариваете? – опешил Роджер, услышав в трубке всхлипы.

– Пенни… Называй меня Пенни… – попросила она.

– Пенни, а почему вы плачете? Не надо, пожалуйста, а то я и сам… Честное слово, заплачу.

Горло сдавил спазм, и Роджер опасался, что действительно разрыдается.

– Я… Я вернулся…

– Насовсем?.. – спросила Пенни, снова всхлипывая.

– Я… Да, насовсем.

– А ты не мог бы приехать ко мне?

– Сейчас? – поразился Роджер. – А можно?!

Она даже засмеялась, и он невольно засмеялся тоже.

– Приезжай, Роджер, в номере зашита ссылка на адрес.

– Да, я вижу. А у тебя нет парня, Пенни, ведь ты вроде собиралась замуж, когда мы познакомились?

– Но я же и с тобой познакомилась… Роджер…

– Я бегу, я сейчас же бегу ловить такси!.. Никуда не уходи!..

И словно угорелый, он выскочил из сквера к проезжей части улицы и, пугая прохожих, принялся размахивать руками, пытаясь остановить такси. Вскоре он уже ехал навстречу судьбе, а вокруг сверкали огнями праздничные улицы, люди улыбались друг другу, автомобили весело перекликались сигналами, и Роджер уже не чувствовал никакой пустоты, а только радость от полной уверенности в том, что впереди его ожидало счастье.

На перекрестке таксист оглянулся и озабоченно спросил:

– Сэр, с вами все в порядке?

– В порядке, приятель, поезжай. Это слезы радости. Такое бывает.

Content

Алекс Орлов
Перевозчик

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118