Франсин Риверс

Мария

Неусомнившаяся

Предисловие

Дорогие читатели,

перед вами пять романов, написанных о женщинах, чьи имена вошли в родословие Иисуса Христа. Это восточные женщины, жившие в древние века, и тем не менее истории их жизни сопоставимы с нашей жизнью и помогают разрешать трудные вопросы, с которыми сталкиваемся и мы. Они словно скользили по лезвию бритвы. Они были мужественны. Они рисковали. Они удивляли. Они дерзали и иногда совершали ошибки, большие ошибки. Эти женщины не были совершенны, однако Бог, по Своей бесконечной милости, использовал их в Своем совершенном замысле рождения Христа, Спасителя мира.

Мы живем в тревожное время, и эти женщины указывают нам путь. Уроки, которые мы можем извлечь из историй их жизни, драгоценны сегодня так же, как и тысячи лет назад.

Фамарь — это женщина надежды.

Раав — женщина веры.

Руфь — женщина любви.

Вирсавия — женщина, обретшая благодать.

Мария — женщина послушания.

Все эти женщины — исторические личности, некогда жившие в странах Востока. Их истории рассказаны мной на основании библейского повествования. Некоторые их поступки могут показаться нам неприятными, однако мы должны рассматривать их в контексте того времени, в которое жили эти женщины.

Эта книга написана в жанре исторического романа. Основная линия повествования была заимствована мною из Библии, и я отталкивалась от фактов, которые предоставляет эта Книга. На этом фундаменте я создавала сюжет, диалоги, а в некоторых случаях дополнительные характеры, которые, как я считаю, вполне соответствуют библейскому повествованию. Я старалась ни в чем не отходить от Священного Писания, добавляя только то, что необходимо для лучшего его понимания.

Франсин Риверс

Родословие Благодати

Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова,

Сына Авраамова.

Авраам родил Исаака;

Исаак родил Иакова;

Иаков родил Иуду и братьев его;

Иуда родил Фареса и Зару от Фамари;

Фарес родил Есрома;

Есром родил Арама;

Арам родил Аминадава;

Аминадав родил Наассона;

Наассон родил Салмона;

Салмон родил Вооза от Рахавы;

Вооз родил Овида от Руфи;

Овид родил Иессея;

Иессей родил Давида царя;

Давид царь родил Соломона от бывшей

за Уриею (Вирсавии);

Соломон родил Ровоама;

Ровоам родил Авию;

Авия родил Асу;

Аса родил Иосафата;

Иосафат родил Иорама;

Иорам родил Озию;

Озия родил Иоафама;

Иоафам родил Ахаза;

Ахаз родил Езекию;

Езекия родил Манассию;

Манассия родил Амона;

Амон родил Иосию;

Иосия родил Иоакима;

Иоаким родил Иехонию и братьев его

перед переселением в Вавилон.

По переселении же в Вавилон, Иехония

родил Салафииля;

Салафииль родил Зоровавеля;

Зоровавель родил Авиуда;

Авиуд родил Елиакима;

Елиаким родил Азора;

Азор родил Садока;

Садок родил Ахима;

Ахим родил Елиуда;

Елиуд родил Елеазара;

Елеазар родил Матфана;

Матфан родил Иакова;

Иаков родил Иосифа, мужа Марии,

от Которой родился Иисус, называемый Христос.

Мф. 1:1-16

Этот роман посвящается Джейн Джордан Браун, женщине веры

Место и время действия

— У тебя родилась дочь, — повивальная бабка подняла плачущего младенца, и Анна, обессиленная после тяжелых многочасовых родов, опустилась на постель.

При этом известии у Анны упало сердце. Она повернулась лицом к стене, не дожидаясь, когда повивальная бабка обрежет пуповину, вымоет ребенка и натрет его дрожащее тельце солью, чтобы он не заболел.

— Твоя дочь, — сказала пожилая женщина и протянула матери ее дитя.

Анна нежно взяла на руки крошечного младенца и заплакала, зная, как горько будет разочарован ее муж. Он, постясь, молился о сыне.

Поцеловав девочку, Анна передала ее повивальной бабке.

— Отнеси дочку отцу, чтобы он благословил ее.

Когда женщина вышла, Анна переменила позу, сморщившись от боли. Она вся напряглась, пытаясь расслышать, что говорит ее муж, но услышала только взволнованный голос старшей дочери, Марии:

— Отец, можно я подержу ее? О, она такая хорошенькая.

Иоаким говорил слишком тихо, чтобы Анна могла разобрать его слова. Когда муж вошел к ней, она взглянула на него, пытаясь понять, о чем он думает. Во взгляде Иоакима не было упрека, однако Анна поняла, что он расстроен. Наклонившись к жене, он передал ей новорожденную. Что он мог сказать, чтобы успокоить себя и жену? Бог не счел нужным дать им сына.

— Я люблю ее, — сказала Мария.

— Мы все любим ее, — быстро ответил Иоаким.

Однако Анна все понимала. Сын работал бы вместе с отцом. Сын пошел бы в синагогу служить Господу, и отец мог бы гордишься им. Сын заботился бы о матери, если бы отец умер. Сын вырос и выступил бы против угнетателей Израиля. Или даже стал бы долгожданным избавителем, Мессией, о котором молился весь Израиль.

А девочка? Какая польза от девочки, что она может делать, кроме ежедневной работы по дому? Она всего лишь еще один рот, который надо кормить до тех пор, пока отец не подыщет ей подходящего мужа.

— Я хотела назвать ее Деворой, — тихо проговорила Анна, опустив голову. Новорожденная выглядела более хрупкой, чем ее сестра, и лицо ее было таким кротким, что заставляло материнское сердце сжиматься от нежности.

— Мы назовем ее Марией, — сказал Иоаким.

— Но Мария — это мое имя, — возразила старшая дочь, переводя взгляд с матери на отца.

Иоаким положил руку на голову дочери и мягко произнес:

— Твоя сестра будет маленькой Марией.

Анна обратилась к старшей дочери:

— Не расстраивайся, дорогая. Иди погуляй, я хочу поговорить с твоим отцом, — оставшись наедине с Иоакимом, Анна внимательно посмотрела на него: — Ты не хочешь подумать о другом имени? Девора — хорошее имя. Марий очень много. Это имя стало самым распространенным в Израиле.

— Когда так будут звать всех девочек в Израиле, тогда, вероятно, Господь услышит мой вопль! — голос Иоакима дрогнул. Краска залила его щеки, он отвернулся от жены. — Ее имя — Мария.

С этими словами он вышел. Анна слышала, как он велел старшей дочери пойти поиграть с подружками и не заходить к маме, чтобы та могла отдохнуть.

Анна изучала личико новорожденной.

— Мария, — прошептала она. — Моя маленькая драгоценная Мария.

На сердце у нее было тяжело оттого, что обе ее дочери будут носить имя, которое означало «горькая, страдающая». Имя Мария говорило о глубине отчаяния каждого иудея, жившего под римским гнетом. Имя Мария было воплем к Господу о спасении.

Сев на кровати, Анна положила ребенка себе на колени. Она распеленала дочку, погладила ее ручки и осмотрела ножки. Слезы потекли по щекам Анны, когда она поцеловала крошечную ручку малышки и сжала ее тоненькие пальчики. Кожа маленькой Марии была мягче, чем мех зайчонка.

— Господи, Господи, сделай так, чтобы ее имя значило нечто большее, чем просто «горькая и страдающая». Пусть оно будет означать «сила от Господа». Пусть оно будет означать «Бог — твердыня сердца ее». О, Господи, — тихо плача, Анна прижала девочку к груди. — Пусть имя «Мария» напоминает нам о том, что мы должны повиноваться без страха.

Глава первая

Мария сидела одна под горчичным деревом[1], закрыв лицо руками. Неужели все невесты испытывают то же ощущение потерянности и беспомощности, которое сейчас испытывала она, потому что другие люди за нее уже обо всем договорились, обменялись дарами и решили ее будущее? Марию пугало то, что ей придется жить с мужчиной, которого она едва знала. Ей было известно только то, что ее отец восхищался Иосифом и помог ему, когда тот три года назад пришел в Назарет.

— Он из нашего колена, Анна, — радостно сообщил Иоаким после встречи с Иосифом в синагоге. — Он происходит из царского рода Давида.

— Он женат? — спросила мать и взглянула на Марию.

Иоаким очень скоро узнал, что Иосиф искал жену из колена Иудина, рода Давидова, молодую женщину, благочестивую и богобоязненную, и решил попытаться устроить будущее своей дочери. Мария знала желание своих родителей. Старшая сестра была замужем за назарянином, и родители надеялись выдать младшую дочь замуж за человека из их колена. Конечно, он должен быть благочестивым, добрым, способным обеспечить ее и всех детей, которых она родит ему. Поэтому Анна и Иоаким часто приглашали Иосифа, он их вполне устраивал.

— Почему он не нашел себе жену в Вифлееме? — спросила однажды Мария.

— Почему ты спрашиваешь об этом? — недовольно произнесла Анна. — Просто поверь, что Бог послал его сюда, к нам, в Назарет.

Отец был менее склонен верить в то, что Бог занимается личной жизнью простого плотника или бедняка с подорванным здоровьем и дочерью на выданье.

— Иосиф, как и любой человек, нуждается в работе, а Сепфорис разрастается. Плотники и каменотесы могут там заработать больше денег, чем в Вифлееме.

Мужчины начали договариваться насчет брака, но когда Иоаким умер, будущее Марии пришлось решать Анне, ее матери. А она не намеревалась медлить с этим вопросом.

— Твой отец не хотел спешить с твоим замужеством, — сказала она, — но время может стать нашим врагом. Ты уже готова к тому, чтобы стать женой, и, учитывая наши обстоятельства, мы не можем терять времени. Я уже поговорила с Иосифом, он согласен взять тебя в жены. Теперь все будет хорошо, Мария. Нам не придется самим заботиться о себе.

И вот теперь Мария сидела под горчичным деревом, спрятав лицо в ладони. Почему бы им с матерью не начать самим зарабатывать себе на жизнь? Бог обещает заботиться о тех, кто уповает на Него. Мария верила Божьим обетованиям.

Все, чего она когда-либо желала, это быть ближе к Господу. Ее сердце жаждало Бога. Она стремилась к Нему, как загнанный олень стремится к водоему. Как бы она хотела находиться среди тех людей, которых Бог вывел из Египта! Какое это благословение — первыми услышать закон, увидеть чудеса Божьи: воду, бьющую из скалы, манну небесную! Иногда Мария жалела, что не родилась мужчиной. Тогда она могла бы уйти в пещеры Кумрана и посвятить свою жизнь Богу.

Может быть, она никак не могла разобраться в своих чувствах, потому что ей не хватало жизненного опыта? Сильное стремление к Богу иногда ставило Марию в тупик. Как могла она любить Господа всем сердцем, всей крепостью и всем разумением своим, если должна была выйти замуж? Как могла она всем своим существом принадлежать Богу и в то же время оказывать должное почтение мужу?

И тем не менее Мария признавала, что в замужестве были свои плюсы. Женщины очень уязвимы. Как часто она слышала цокот копыт, предвещающий приближение римского войска к их маленькому городку Назарету. Сколько раз она видела римлян у городского колодца, наполняющих свои мехи водой. Потом они забирали у возмущенного, но вынужденного подчиняться населения продукты, которые были им нужны. Иногда римские солдаты брали с собой девушек и, уходя из города, оставляли их обесчещенными. Жизнь беззащитной женщины, особенно молодой, была невыносимой. Мать научила Марию убегать и прятаться каждый раз, когда она слышала приближающийся грохот конских копыт или марширующих ног. Страх сдавил сердце девушки при этих мыслях, как если бы она сейчас услышала шум подступающего войска.

Мир, навязанный Израилю Римской империей, принес евреям все что угодно, но только не мир, потому что народ, к которому принадлежала Мария, боролся против господства римлян. Не лучше ли было остаться незамужней, чем вступать в брак и рожать в этот мир детей? Евреи всеми силами боролись против эллинистического влияния, их гнев и жажда мести росли, готовые выплеснуться в кровопролитном сражении. Но были и такие, которые становились изменниками, отказывались от Бога Авраама, Исаака и Иакова и перенимали обычаи победителей.

Где же Бог? Мария знала: и сейчас Он всемогущ так же, как и при сотворении мира. Правильно ли она делает, задавая себе вопрос, не сами ли евреи виноваты в своих сегодняшних бедах и в том, что подвергаются унижению со стороны римлян? Мария была знакома с историей своего народа. Она знала, как в прошлом Бог наказывал людей для того, чтобы заставить их вернуться к Нему. Почему Израиль из поколения в поколение должен был вставать на путь непослушания? И как долго это будет продолжаться? Когда же Бог пошлет Избавителя?

Все время, сколько Мария помнила себя, она слышала, как ее народ молил Господа об избавлении от римского гнета.

Когда-нибудь Господь пошлет на землю Спасителя, Которого Он обещал послать после того, как Адам и Ева лишились Его милости, Того, Кто будет творить правду, Кто сотворит все новое, Мессию. Каждый день Мария молилась о Его приходе… как молилась и теперь, сидя в тени горчичного дерева и пытаясь разобраться в вопросах, которые были выше ее понимания. Мария молила о Спасителе, не находя себе места оттого, что в ее стране не было мира, а ее будущее было определено другими людьми.

О, Господи, когда же Ты пошлешь нам Избавителя? Спаси нас от иноземных притеснителей, которые поклоняются золотым идолам и высокомерно провозглашают своего своенравного императора богом!

Она не должна пытаться постичь все это. Она выйдет замуж за Иосифа. Вопрос уже был решен. Мария почитала свою мать и была готова исполнить ее волю.

О, Господь, Бог Израилев, я не в состоянии постичь все, что происходит вокруг меня. Неужели, стремясь принадлежать только Тебе, я совершаю ошибку? Помоги мне быть послушной, помоги мне стать хорошей женой для Иосифа, ибо Ты Вседержитель и, должно быть, Ты выбрал этого мужчину для меня, Твоей рабы. Сделай меня женой по сердцу Твоему. Сотвори во мне сердце чистое и дух правый обнови внутри меня.

Неожиданно Мария почувствовала легкую дрожь. У нее перехватило дыхание, когда она подняла глаза и увидела перед собой мужчину. Девушка в изумлении уставилась на него, и ее сердечко охваченное страхом, забилось гулко и тяжело: никогда она не видела столь величественного человека. Но, может быть, это солнце, светившее у него за спиной, придавало ему такой грозный вид?

— Радуйся, благодатная! Господь с тобою!

Замерев, Мария сидела молча, размышляя об услышанном. Она закрыла глаза, а потом снова открыла их. Мужчина по-прежнему стоял перед ней, доброжелательно и терпеливо глядя на нее. Что означает Его приветствие? Разве весь избранный народ Божий нельзя назвать благодатным? И почему он сказал, что Господь с нею? Может, это Господь? Страх овладел Марией, и она поспешила закрыть глаза, ибо всякий, кто посмотрит на Господа, — умрет.

— Не бойся, Мария, ибо ты обрела благодать у Бога!

У Марии перехватило дыхание от этих слов, потому что ее самым заветным желанием было угодить Богу. Но Господь знал, что она была недостойна Его милости. Мария покраснела, вспомнив, как она противилась мысли о замужестве, хотя Иосиф любил Бога так же сильно, как и она. И вот сейчас незнакомец сказал ей те драгоценные слова, что наполнили радостью ее сердце!

Мужчина подошел ближе и наклонился к Марии.

— Ты зачнешь и родишь Сына, и наречешь Ему имя Иисус.

Иисус. Это имя означает «Господь — спасение».

Ангел продолжал говорить:

— Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего. И даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его. И будет царствовать над домом Иакова вовеки, и Царству Его не будет конца!

У Марии пересохло во рту. То, что она услышала, привело ее в смятение. Незнакомец говорит, что она родит Мессию! Как только Мария осознала это, ей послышались голоса темных сил.

«Ты? Почему Господь избрал тебя, такую ничтожную личность? Мессия не родится от какой-то назаретской крестьянки. Как это плохо, что такая недостойная девушка, как ты, воображает, будто она родит Мессию! Не слушай этого безумца. Отвернись от него! Не верь его словам. Закрой глаза! Молчи!»

Однако Мария слышала и другой голос, спокойный и знакомый.

«Каков твой ответ, Мария?»

Мария встала и посмотрела на ангела:

— Как будет это? Я мужа не знаю.

Ангел мягко улыбнулся:

— Дух Святой найдет на тебя, и сила Всевышнего осенит тебя, посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божьим. Вот и Елисавета, родственница твоя, зачала сына в старости своей! Народ считал ее бесплодной, а она уже на шестом месяце. Ибо для Бога нет ничего невозможного.

Мария глубоко вздохнула, улыбнулась и прижала руки к груди. О! Она знала, как Елисавета всегда хотела иметь ребенка. Для Бога нет ничего невозможного! Елисавета уподобится Сарре, которая родила Исаака в старости. Елисавета будет как Анна, которая посвятила своего сына Богу. Слова ангела воодушевили Марию и укрепили ее веру. Ей захотелось отправиться к своей родственнице и самой увидеть это чудо, но перед ней все еще стоял ангел и ждал ее ответа.

Если она согласится, то станет матерью Мессии, Которого так ждал народ Израиля. Но почему Господь избрал ее, Мария не могла понять. Она была неграмотной, бедной девушкой и жила в провинциальном городке, который большинство иудеев считало захолустьем. Однако слушая раввина в синагоге, Мария узнала, что Бог часто использует для достижения Своих целей людей простых, ничем не примечательных. Неважно, кем она была. Бог исполнит Свои обетования. Ангел Господень просит ее принять участие в Божьем замысле. И ее сердце кричало радостное «да».

Снова послышались голоса темных сил:

«Ты действительно считаешь, что можешь стать матерью Мессии? Ты думаешь, что знаешь, как воздвигнуть Израилю Спасителя, Сына Божьего?»

«Нет. Я не знаю, — отвечало ее сердце, — но Бог знает».

Собрав все свое мужество, Мария подняла глаза.

— Я раба Господня, — произнесла она и протянула вперед руки. — Я соглашаюсь со всем, что Он скажет. Да будет мне по слову твоему.

Как только она закончила говорить, ангел исчез. Мария испуганно охнула. Она могла подумать, что все это ей только показалось, если бы воздух вокруг нее не вибрировал. Потрясенная, она прижала руки к груди, но вспомнила, что ангел Господень велел ей не бояться. Вздохнув, Мария опустилась на колени, подняла голову и протянула руки к небу. Господи, да будет воля Твоя.

У Марии по спине пробежали мурашки, когда она увидела облако, спускающееся с неба. Тень от облака накрыла девушку, и она прижала руки к сердцу. Закрыв глаза, Мария вдохнула аромат весенних цветов, земли и неба. От нахлынувших чувств ей стало тепло. Мария задержала дыхание. На какое-то мгновение все вокруг замерло, не было слышно ни единого звука, казалось, весь мир о чем-то глубоко задумался.

Исполнится пророчество, и Сын Божий, рожденный простой девушкой из галилейского городка, придет от семени Давидова.

* * *

Иосиф в ужасе смотрел на Марию:

— Ты думаешь, я поверю в эту историю?

Все его надежды на счастливое будущее рухнули. Он и предположить не мог, что такая девушка, как Мария, — юная, милая, набожная — сможет обмануть его. Беременна! Иосиф был потрясен этим известием. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться и справиться с чудовищными мыслями, теснившимися в его голове: Огласить ее! Сообщить о ней раввину! Побить ее камнями!

— Нет! — крикнул он, зажимая уши руками. Иосиф открыл глаза и увидел мать Марии, Анну, которая, скорчившись, плакала в углу комнаты.

Одна Мария оставалась спокойной.

— Верь мне, Иосиф, — она смотрела на него, и ее взгляд был невинен. — Поверь мне. Я знаю — ты поверишь.

Как она могла оставаться такой спокойной, зная, что он может убить ее одним своим словом!

— Существует только один способ забеременеть.

— Для Бога нет ничего невозможного.

— И Бог избрал тебя, чтобы ты родила Мессию?

Мария рассмеялась над его сарказмом и повеселела.

— Разве Бог не выбирает немощных, чтобы посрамить сильных? О, Иосиф, — Мария в волнении сжала руки, — подумай о Господе. Божий выбор непонятен человеку. Он руководствуется не тем, чем руководствовался бы человек.

— Я не могу поверить в это. Не могу! Это немыслимо!

Он должен уйти из этого дома. Он не может рассуждать здраво, видя Марию.

— Иосиф! — Анна поднялась и бросилась за ним. — Иосиф! Прошу тебя! — воскликнула она, когда Иосиф выбежал из дома, не прикрыв за собой дверь. — Иосиф!

Он завернул за угол и быстро пошел по узкой улочке, направляясь к окраине городка. Иосиф не хотел, чтобы люди видели его в таком состоянии и задавали ему вопросы. Ему нужно было все обдумать!

Когда Назарет остался далеко позади, Иосиф разрыдался. Что он должен был теперь делать? Забыть, что Мария — дочь человека, который помогал ему, человека, который был из того же рода, что и он сам? Мог ли он не обращать внимания на тот факт, что Мария носит ребенка от другого мужчины? Она совершила отвратительный грех! Если он теперь женится на Марии, люди будут показывать на него пальцем. Его доброе имя, впрочем, как и имя Марии, будет опорочено. Люди будут долго сплетничать о них. А что будет, когда родится ребенок? Все узнают, что он был зачат до брака, и начнут потихоньку шептаться за спиной его родителей.

Почему женщины такие немощные сосуды, почему их так легко обмануть?

Иосиф сердито топнул ногой. Кто мог это сделать? Кто посмел совратить невинную сироту? Почему Мария выдумала такую смешную и нелепую ложь, чтобы прикрыть свой грех? Лицо Иосифа искривила гримаса. Пришел ангел и сказал, что она родит Сына Божьего! Какой человек, находясь в здравом уме, поверит в эту историю?

Когда Иоаким предложил Иосифу взять Марию в жены, Иосиф воспрял духом, у него появилась надежда. И вот теперь он оказался перед лицом катастрофы. Если он откроет грех Марии, то ему придется наблюдать, как люди камнями забьют дочь Иоакима до смерти. А вместе с ней умрет и ребенок, которого она носит.

Да! Так и сделай! — хрипел злой голос. — Почему она не должна умереть за то, что предала тебя и своего отца? Почему она не должна понести наказание за то, что преступила закон, который ты почитаешь? Убей ее! Убей ребенка!

Иосиф сам испугался жестокости своих мыслей и возопил:

— О, Господи, помоги мне! Что я должен делать? Почему ты послал мне такую беду? Разве я не старался всю свою жизнь поступать по правде, как велит Твой закон?

Иосиф сел на землю и вцепился руками в волосы. Он стиснул зубы, и слезы отчаяния потекли из его глаз.

— За что, Господи? За что? Объясни!

Солнце село, но Иосиф так и не решил, как ему поступить. Усталый, он поднялся на ноги и побрел домой. Городские улицы были уже пусты, никто не возвращался домой так поздно. Иосиф вошел в свою мастерскую и сел возле рабочего стола. Никогда прежде он не чувствовал себя таким одиноким.

— Где Ты, Боже? Где Ты, когда я так нуждаюсь в Твоем совете?

Иосиф думал, не обратиться ли ему за советом к раввину, но он не был уверен, что раввин сохранит тайну. Иосиф не хотел, чтобы кто-то узнал о поступке Марии прежде, чем он решит, что с ней делать. Он провел рукой по ярму, которое вырезал, и взял инструмент. Возможно, за работой он успокоится.

Кто он такой, чтобы осуждать Марию?

Иосиф соблюдал закон, но понимал, что совершает установленные ритуалы не по велению сердца. Он проводил в синагоге многие часы, исполнял указания о десятине и жертвоприношениях, однако глубоко в душе он бунтовал против римских угнетателей, против ига продажных раввинов, против тяжелого бремени самого закона. Кто мог помочь ему разобраться в этих противоречиях?

Волна гнева захлестывала Иосифа всякий раз, когда он видел римского воина, насмехающегося над женщинами, когда слушал раввина, разглагольствующего перед бедными вдовами о десятине, или богатого хозяина, уклоняющегося от обязанности заплатить работнику за его труд, или нищего, проклинающего тех, кто не мог ему ничего подать. Несмотря на то, что за всю свою жизнь Иосиф принес в жертву в Иерусалимском храме бессчетное число агнцев, он все равно не мог почувствовать себя полностью очищенным от греха. Кровь жертвенного агнца покрывала его грех, но потом он снова грешил. Он хотел жить праведно, но снова и снова терпел неудачу.

Вытянувшись на постели, Иосиф прикрыл глаза рукой. Он все еще не мог решить, как ему поступить со своей невестой. В законе было ясно сказано, как следовало наказать Марию за грех, который она совершила, но сердце Иосифа разрывалось при мысли о том, что Мария должна умереть. Он закрыл глаза, решив, что утро вечера мудренее. Но и во сне Иосифа мучили кошмары: он слышал гневные голоса и пронзительный крик девушки. Иосиф попытался убежать, но его ноги увязли в песке. Пока он выбирался из песка, его окружила тьма, и он услышал, как кто-то сказал из этой тьмы: «Убей девицу. Убей ее и плод, который она носит!»

— Иосиф, сын Давидов, — раздался другой голос, который молодой человек никогда прежде не слышал, но тем не менее тотчас узнал его. Над Иосифом стоял ангел в блистающих белых одеждах. — Не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святого; родит же Сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их.

Иосиф с жадностью вслушивался в каждое слово, душа его трепетала от восторга. Всю свою жизнь он слышал разговоры о приходе Мессии. Со времен Давида иудеи ждали царя, который одержит победу над врагами Израиля. И более того, обетованный Мессия будет править всей землей. Наконец пришло время — Бог посылает Помазанника Своего. И Иосиф увидит Его. Он встанет рядом с матерью Мессии и будет защищать Сына Божьего, как родного.

Ты, простой плотник, собираешься стать их защитником? Раздался зловещий смех, и Иосиф зарыдал во сне. Я убью их. И тебя тоже, если ты встанешь на моем пути.

Иосиф застонал и, перевернувшись на спину, открыл глаза. Тьма окружила его. Страх сковал его душу, но вот раздался чей-то тихий голос:

— Он спасет людей Своих от грехов их.

Страстное стремление к праведности охватило Иосифа подобно тому, как жажда охватывает заблудившегося в пустыне. Он вспомнил слова своего праотца, Давида: «живущий под кровом Всевышнего, под сенью Всемогущего покоится… Не убоится ужасов в ночи, ибо Ангелам Своим заповедает о нем — охранять его. Сам Господь защитит его».

Тьма отступила, и в окне Иосиф увидел звезды. Он долго смотрел на них. Улыбаясь, он снова уснул.

* * *

Анна от радости заплакала, а Мария, казалось, нисколько не удивилась решению Иосифа немедленно жениться на ней. Она пересекла комнату, подошла к Иосифу, взяла его за руку и сказала:

— Мне необходимо навестить свою родственницу Елисавету.

Мать запротестовала:

— Зачем тебе идти туда? Елисавета живет в горах, это будет трудное путешествие…

— О, матушка, это не важно. Елисавета беременна.

— А как ты думаешь, что скажут люди, если ты выйдешь замуж за Иосифа и тут же уйдешь в нагорную страну?

— Какое значение имеет то, что скажут люди, если Господь велит мне идти туда?

Иосиф понимал, что путешествие к Елисавете решит сразу несколько проблем. Ангел не велел им рассказать всем жителям Назарета, что Мария зачала от Духа Святого и родит Мессию. Что будет, если это станет известно? Какую опасность это представляет для ребенка? Когда беременность Марии станет очевидной, по городу поползут слухи. Однако если они пойдут к Елисавете…

— Как только мы с Марией поженимся, мы навестим ее родственницу.

— Начнутся разговоры, — предупредила Анна.

Да, люди будут сплетничать, но осуждать будут больше его, чем Марию.

* * *

Когда беременность Марии стала очевидной, некоторые из жителей Назарета поняли, почему Иосиф поспешил жениться на ней. Женщины шептались у колодца, а мужчины в синагоге качали головами и цокали языками. Что они в действительности знали об этом Иосифе, кроме того, что он был плотником, пришедшим в их городок из Вифлеема? Несчастный Иоаким. Он доверял плотнику, потому что тот был его родственником, потомком Давида. Конечно, теперь, когда стало очевидно, что Иосиф воспользовался своим супружеским правом прежде, чем оно было узаконено, возопияли даже кости Иоакима. Некоторые горожане пошли к раввину и потребовали наказать эту пару, чтобы другие молодые люди не думали, будто в Назарете оправдывается такое поведение! Раввин объяснил, что Иосиф действовал согласно своему праву, узаконенному в договоре, обмен дарами был произведен и документ подписан.

Из полумрака задней части синагоги донесся голос:

— Ты не истребишь зло из вашей среды?

Раввин оторвался от чтения Торы.

— Кто это сказал?

— Разве в Священном Писании не сказано, что Господь ненавидит гордые очи и лживый язык? — голос был глухой и мрачный, хорошо знакомый многим людям. — Мы должны истребить зло из нашей среды, — мужчины переглянулись, и голос зазвучал громче, но обвинитель по-прежнему оставался в тени. — Кто такой этот плотник, что позволяет себе не соблюдать закон? Кто эта девица, что ведет себя как развратница?

Один мужчина вскочил на ноги, щеки его пылали.

— Он прав!

Другие согласились с ним.

Старый раввин, сохраняя спокойствие, поднял руки.

— Закон требует двух свидетелей. Пусть они выйдут вперед.

Низкий гул пронесся над толпой собравшихся мужчин, но никто не тронулся с места. Мужчины поглядывали друг на друга. Дрожа, раввин снова развернул Тору.

— Господь также ненавидит лжесвидетелей, которые клевещут, и людей, которые сеют раздор между братьями, — он говорил тихо, но каждое его слово было отчетливо слышно.

Обвинитель отступил.

Вскоре после этого римские воины огласили в Назарете повеление императора Августа, и все слухи о Марии и Иосифе прекратились. Начиналась перепись всех жителей Римской империи. Народ был в смятении. Понимал ли этот римский «бог», какой хаос вызовет его декрет? Приказ гласил, что каждый человек должен прийти в город, где он был рожден, чтобы там его зарегистрировали.

Глава вторая

Услышав о повелении кесаря, Иосиф сначала испугался. Он посмотрел на двух женщин, сидевших за столом: одна из них была так юна и прекрасна, что при взгляде на нее у Иосифа сжалось сердце, другая, постарше, казалось, была утомлена — она была удручена теми ужасными слухами о ее дочери, что ходили в последние недели.

— Мы должны идти в Вифлеем, — произнес Иосиф в тишине. Он объяснил женщинам, как обстоят их дела. Мария взглянула на мать, Анна молчала, покачивая головой.

— Марии скоро рожать, Иосиф.

— Мы должны исполнить закон.

— Чей закон мы должны исполнить? Ты будешь рисковать жизнью моей дочери ради римского императора, идолопоклонника, который возомнил себя богом?

Иосиф наклонился вперед и взял руку Анны.

— Матушка, исполняется то, что сказано в Писании, — с детства Иосиф знал, что Мессия родится в Вифлееме. — Пророк Михей сказал: «И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле и Которого происхождение из начала, от дней вечных. <…> И станет Он, и будет пасти в силе Господней…»

Мария посмотрела на мужа, и глаза ее засверкали. В волнении она повернулась к матери.

— Ты можешь пойти с нами, матушка. Пойдем, ты увидишь, как придет великий день Господень.

— Да, — произнес Иосиф, слегка сжимая руку Анны, — пойдем с нами.

— Нет, — резко ответила она и выдернула руку. — Мой дом здесь, в Назарете. И дом Марии тоже! — Анна встала и, вскинув голову, спросила Иосифа: — Как ты можешь даже думать о таком путешествии, ведь Марии скоро рожать?

Иосиф понимал Анну. Она была матерью и не хотела, чтобы ее любимая дочь шла в Вифлеем, когда время родов было так близко.

— Если ты не видишь в том, что происходит, исполнения Божьего обетования, то посмотри на это как на средство избежать сплетен вокруг нашего брака.

Анна повернулась к зятю.

— Так ты думаешь только о себе! Тебя нисколько не беспокоит опасность, угрожающая моей дочери.

— Матушка! — воскликнула удивленная Мария.

Мать умоляюще посмотрела на дочь.

— Ты не можешь даже думать об этом, Мария. А ты, — добавила она, снова взглянув на Иосифа, — я не могу поверить в то, что ты собираешься забрать от меня Марию именно тогда, когда она нуждается во мне больше, чем когда-либо.

Мария изучающе посмотрела на Иосифа. Он опустил глаза, спрашивая себя, есть ли хоть какая-то доля истины в словах Анны. Не ошибается ли он, рассматривая повеление кесаря именно таким образом? Не подвергает ли он жизнь Марии опасности, исполняя причудливые желания чужеземного императора? Неужели он должен не обращать внимания на пророчество о Вифлееме и отложить путешествие?

Мария наклонила голову и произнесла:

— Я должна следовать за своим мужем.

— Ты должна оставаться дома и ждать, когда родится твой ребенок.

— Ты забыла Руфь?

— Не говори мне о Руфи! — гневно воскликнула мать. — Это было давно. И, кроме того, она ради своей свекрови, которая рассказывала ей о Господе, оставила родителей-язычников.

— Матушка, прошу тебя, отпусти меня, — мягко произнесла Мария.

— Нет! — Анна закрыла лицо руками и заплакала, вздрагивая. — Я думала, не может быть большей чести для моей дочери, чем носить Помазанника Божьего, но вы разрываете мне сердце. Как я узнаю, что с тобой все в порядке, что ты в безопасности?

Мария взяла руку матери и прижала ее к своей щеке.

— Неужели Господь не защитит Своего Сына? Разве Господь когда-нибудь не исполнял Свои обетования?

Иосиф увидел в глазах Анны боль, когда та обняла дочь. Он слышал, что роды — это мучительный процесс, опасности подвергались и мать, и ребенок. Кто будет принимать роды у Марии?

— Прошу тебя, Анна. Пойдем с нами, — обратился Иосиф к теще.

На какое-то мгновение она задумалась, но потом отрицательно покачала головой.

— Иосиф, Иоаким родился здесь, я тоже. Я должна остаться здесь, а ты должен идти в Вифлеем. Возможно, такова воля Божья, чтобы я отпустила дочь с тобой, — Анна через силу улыбнулась. — Разве в Писании не сказано, что мужчина и женщина должны оставить своих родителей и стать одной плотью? — она погладила Марию по голове. — Ты права, дорогая. Ты должна идти со своим мужем. Твоя сестра и ее муж позаботятся обо мне.

Лицо Марии осветилось улыбкой.

— Конечно, ты вместе с ними пойдешь в Иерусалим на праздник Пасхи. И тогда мы снова встретимся.

Глаза Анны стали влажными, но она не произнесла больше ни слова. Она заставила себя улыбнуться, а потом, когда Мария подошла к мужу и взяла его за руки, отвернулась от них.

— Иосиф, мы пойдем в Вифлеем. Мы зарегистрируемся там, а потом будем жить около Иерусалима, под сенью Бога.

При этих словах Иосифа захлестнула волна радости, но мрачный голос тут же погасил ее.

Да, да. Иди в Вифлеем, там Ребенок родится под сенью моего раба Ирода.

* * *

После долгих размышлений Иосиф пришел к выводу, что разумнее всего будет заплатить деньги и присоединиться к одному из месопотамских караванов, следующих через Назарет. Поскольку время родов было уже близко, он с Марией должен как можно быстрее добраться до юга страны. Поэтому будет лучше, если они пойдут старыми торговыми путями через горы, чем более легкими для путешественников средиземноморскими долинами или через иорданскую равнину. Иосифу не нравилось путешествовать с иноземцами, но так они с Марией по крайней мере будут защищены от разбойников и львов.

Мария плакала, когда они уходили из Назарета, а Иосиф, расстроенный ее слезами, не произнес ни слова. Вскоре высокие галилейские холмы остались позади. На востоке возвышалась гора Фавор. Через каждые несколько минут Иосиф оглядывался на свою юную жену, следующую за ним на осле. Мария ехала, опустив голову, но Иосиф заметил, что она с каждым часом все крепче и крепче цеплялась руками за седло. Она не проронила ни одного звука, не произнесла ни одного слова жалобы, только один раз подняла голову и с немым отчаянием посмотрела на мужа: было ясно, что она очень устала от путешествия по горам.

— О, Иосиф, позволь мне пойти пешком, — попросила Мария.

Однако когда он разрешил ей идти пешком, она утомилась еще быстрее.

Когда они остановились на ночлег, Мария, прежде чем заснуть, немного поела. Улыбнувшись впервые за весь этот день, она свернулась калачиком, прикрыла руками свой живот и тотчас уснула. Иосиф сидел рядом с ней и молился. Солнце село. Когда Мария стала дрожать от холода, Иосиф лег рядом с ней и укрыл ее своим плащом.

На следующий день они пересекали прекрасную Изреельскую долину.

— Какой свежий воздух, Иосиф, — с улыбкой произнесла Мария, когда они шли по лесу.

Иосиф потянул осла в сторону, чтобы дать жене отдохнуть на цветочной поляне. Слезы умиления выступили у него на глазах, когда Мария сунула ему за ухо полевую лилию.

— Разве земля не славит Бога, Иосиф? — ее глаза сияли, она протянула руки к голубому безоблачному небу. — О Господь, наш Господь, именем Твоим полна земля! Слава Твоя превыше небес!

Иосиф взял руку жены и поцеловал ее. Как он любил Марию!

* * *

В течение нескольких следующих дней Иосиф и Мария останавливались на ночлег около ручьев. Потом начался долгий и тяжелый подъем в гору. На седьмой день путешествия Иосиф хмуро наблюдал, как караван, с которым они шли, уходил вдаль. А они с Марией должны были остаться на месте, чтобы соблюсти субботу Господню. Иосиф знал, что на следующий день они догонят караван, потому что тяжело груженные животные не могли передвигаться так же быстро, как сильные ослы, которые несли на себе только легкую женщину и продукты в количестве, рассчитанном на одно путешествие. И все-таки Иосиф тревожился.

Мария разломила хлеб и дала кусок мужу. Ее пальцы нежно коснулись его руки.

— Бог хранит нас, Иосиф.

У нее были кроткие, как у голубицы, глаза, однако силу ее веры можно было сравнить с силой льва.

На следующий день после полудня они догнали караван и замедлили свой ход, чтобы подстроиться под медленный шаг животных. Они прошли мимо горы Гелвуй, где царь Саул и его сын Ионафан были убиты филистимлянами. Они прошли через Дофан, где Иосиф, сын Иакова, был продан своими братьями в рабство в Египет. Более четырехсот лет прошло с тех пор, как Бог говорил с Моисеем из горящего куста и послал его в Египет, чтобы освободить Свой избранный народ от рабства. В течение сорока лет непокорные люди блуждали по пустыне, пока наконец их дети не вошли в землю обетованную.

— Скоро земля обетованная будет снова принадлежать нам, — сказала Мария, поглаживая живот. — Бог восстановит справедливость.

* * *

По мере того как приближалось время родов, путешествие для Марии становилось все труднее и труднее. Всякий раз, когда Иосиф видел, как она наклонялась вперед и вцеплялась в гриву осла, его охватывал страх. Мария мало говорила, однако он видел, как шевелились ее губы, когда она усердно молилась о том, чтобы им удалось поскорее добраться до Вифлеема и найти там приют прежде, чем родится ребенок. Иосиф тоже молился об этом.

Караван остановился у городской стены Шомрома, и Иосиф молил Бога, чтобы купцы поскорее продали свои товары и снова двинулись в путь. Это был самарянский город, а самаряне могли легко убить иудея и его беременную жену. Потом Иосиф и Мария вместе с караваном пошли на юг до Сихема, другого богатого самарянского города, населенного необрезанными язычниками. Трудно было представить, что именно в этом городе находится колодец Иакова! Иосиф отряхнул пыль со своих ног, когда они покидали Самарию.

Караван прошел около Силома. Когда-то в нем находился ковчег завета[2]. Теперь это был новый город, возведенный на месте руин и разбитых алтарей. Иосиф и Мария отошли от каравана, чтобы помолиться в синагоге в Вефиле, потому что именно там Авраам принес жертву Богу, а Иаков увидел ангелов, поднимающихся и спускающихся по лестнице, ведущей на небо. Увидеть святой город Иерусалим и башни великого храма, сияющие в лучах заходящего солнца, они смогли только тогда, когда вошли в Раму.

— Потерпи еще один день, Мария, — просил Иосиф. Он был встревожен тем, что она стала быстрее уставать и хуже выглядела.

* * *

В Иерусалиме, как всегда, было шумно, когда Мария и Иосиф вошли в него. Иосиф натянул поводья, чтобы осел шел помедленнее, пока за ними наблюдала группа римских солдат. Впереди возвышались крепость, названная в честь Марка Антония, и храм с позолоченными карнизами и шпилями. Иосиф взял руку Марии и поцеловал ее.

— Пути Господни неисповедимы — я думал, Мессия родится на Сионе, в Святая Святых.

Они добрались до Вифлеема уже в потемках. Маленький городок, в котором в основном жили пастухи, теперь был переполнен людьми, выходцами из дома и рода Давидова, пришедшими в свой родной город для того, чтобы исполнить повеление кесаря. Очередь на регистрацию найти было нетрудно. Иосиф вместе с Марией стоял в ней до тех пор, пока не подошел его черед назвать свое имя и количество членов семьи.

— Иосиф из колена Иудина и моя жена Мария.

Римлянин поднял голову ровно настолько, чтобы заметить положение Марии. Он поставил галочку, отметив наличие ребенка, — лишний налог не помешает.

— Следующий! — нетерпеливо крикнул он, не удостоив их больше своим вниманием.

— О, Иосиф, — простонала Мария, обхватив руками живот, и наклонилась вперед.

— Я найду для нас комнату.

Он обнял жену и, поддерживая ее, помог ей сдвинуться с места. На каждом углу, критикуя декрет императора, толпились люди, такие же путешественники, как и они сами. Иосиф снова усадил Марию на осла, но каждый шаг животного только увеличивал ее муки, Иосиф видел это по ее глазам. Не раз он останавливался у дверей постоялых дворов только для того, чтобы услышать от хозяина один и тот же ответ:

— Мест нет. Проходите!

— Иосиф! — Мария склонилась к шее осла, она дышала с трудом. — О, Иосиф…

Никогда прежде он не видел в ее глазах такого панического страха, и это повергло его в ужас. Стараясь не упасть, Мария вцепилась в гриву осла. Иосиф быстро снял ее со спины животного и осторожно опустил на землю возле стены последней гостиницы. Он постучал в дверь.

— Пожалуйста! — сказал он, когда дверь отворил какой-то мужчина. — Пожалуйста, может, у вас найдется для нас комната? Моя жена рожает.

Мужчина посмотрел мимо Иосифа и скривился, когда увидел Марию.

— Здесь для вас нет комнаты. Идите прочь!

— Будьте милосердны! — Иосиф схватился за дверь, прежде чем мужчина успел захлопнуть ее. — Пожалуйста! Умоляю вас!

— Умоляй, сколько хочешь, — проворчал хозяин постоялого двора, — но от этого ничего не изменится! — он снова взглянул на Марию, и в его глазах мелькнуло сострадание. — Будь проклят римский пес, который заставил таких, как вы, тронуться в путь.

Он вытолкал Иосифа и захлопнул дверь. Послышался громкий стук — это хозяин закрыл дверь на засов, не собираясь впускать в свою гостиницу кого-либо еще.

Дрожа, Иосиф повернулся к Марии. Ее глаза стали огромными.

— О…

В ее голосе слышалась боль, она обхватила живот руками и вытянула вперед ноги. Иосиф бросился к ней и взял ее за руки.

— Держись. О, Мария, держись!

Боль отступила, и Мария взглянула на мужа. В ее глазах читался испуг, они были влажными от слез.

— Где бы мы с тобой ни находились, Он скоро родится.

О, Господи, помоги нам! Иосиф обмотал вокруг пояса поводья и поднял Марию на руки. Господи, укажи мне, куда нам идти!

— Господь поможет нам, Мария, — говорил он, неся жену на руках. — Он поможет нам.

Иосиф боролся с сомнениями, одолевавшими его. Мария застонала и вся напряглась. Страх охватил Иосифа. Отчаянно ища помощи, он огляделся вокруг.

Неподалеку, привалившись спиной к городской стене, сидела старуха, закутавшаяся в старое изношенное одеяло.

— Посмотри, там внизу есть пещеры, — из-под грязного одеяла показалась худая рука, костлявый палец указал куда-то вниз. — Зимой пастухи держат там свои стада, но сейчас они вывели скот на холмы.

— Да благословит тебя Господь!

Иосиф, неся Марию на руках, спустился с холма и пересек поляну. Вскоре он увидел вход в пещеру и направился к нему. Войдя в темную нишу, он сморщил нос — в пещере было сыро, пахло дымом и навозом. Вслед за ним в пещеру вошел осел и сразу направился к задней стене, где находилась кормушка для животных.

Мария снова напряглась и вскрикнула. Иосиф покраснел от стыда, когда увидел грязный пол пещеры. Это место, где должен родиться Мессия? Его глаза наполнились слезами. Здесь, Господи?

— Сейчас он родится, — произнесла Мария. — О, Иосиф, Иисус приближается.

Что он знал о том, как помочь роженице? Успеет ли он найти повивальную бабку? Хотя даже если бы у него было для этого время, где он смог бы найти ее, и что могло бы случиться с Марией в его отсутствие?

— Постой здесь минутку, — Иосиф поставил Марию на ноги. — Держись за эту перекладину, а я приготовлю для тебя место.

Он нашел вилы, разбросал в стойле около стены солому, затем вытащил из тюка, привязанного к спине осла, одеяло и застелил им солому. После этого он помог Марии лечь.

— Постарайся отдохнуть, пока я буду разжигать огонь и найду воды.

Растопку для костра и дрова Иосиф нашел рядом с входом в пещеру, а воду — в бочке возле кормушки. Он попробовал воду: на удивление она оказалась свежей.

Через несколько минут в ямке, выкопанной почти в центре пещеры, горел маленький костер. От многолетней копоти потолок почернел, пол был покрыт слоем затвердевшего навоза сотен животных, которые в течение многих лет укрывались здесь от стужи.

— Прости, Мария, — Иосиф встал на колени рядом с ее постелью, по его щекам, теряясь в бороде, текли слезы. — Прости, что я не смог найти для тебя лучшего места.

Она взяла его руку и прижала к своей щеке.

— Бог привел нас сюда.

Иосиф ощущал ее боль как свою собственную. Впервые в жизни он пожалел, что он всего лишь простой плотник и совершенно не разбирается в этих вопросах. Он просил у Бога мудрости помощи, молил, чтобы у Марии прекратились сильные боли, чтобы она благополучно родила ребенка. Мария медленно выдохнула, и Иосиф увидел, как на одеяле, на котором она лежала, появилось влажное пятно.

— Скажи, чем я могу помочь тебе!

— Ничем, — пальцы, сжимавшие его руку, немного расслабились. Пересиливая боль, Мария улыбнулась мужу. — Разве женщины не испытывают эти муки с тех самых пор, как Адам и Ева покинули Эдемский сад?

Она закрыла глаза; когда вслед за первой схваткой наступила вторая, ее пальцы снова сжали руку Иосифа. В промежутке между схватками Мария задышала часто и тяжело.

— Мама дала мне маленький мешочек соли, ножик из сланца, нитки и ткань. Они в тюке. Достань их, — попросила Мария мужа. Он нашел все, что она перечислила. — Мне понадобится вода, Иосиф.

— В бочке есть свежая вода. Я наполню мех.

— Положи его рядом со мной и выйди из пещеры.

— Но, Мария…

Ей было всего лишь четырнадцать лет, совсем ребенок. Как она справится?

Она повелительно повторила:

— Иди, Иосиф! Я знаю, что делать. Перед нашим уходом из Назарета мама меня всему научила. И конечно, Господь будет руководить мною, как Он до сих пор руководил нами, — она сжала зубы и приподнялась. — Иди.

Иосиф вышел. Слишком возбужденный, чтобы спокойно сидеть, он расхаживал возле пещеры, не переставая молиться. Он услышал, как застонала Мария, и замер на месте, внимательно прислушиваясь на тот случай, если она передумает и позовет его к себе. Услышав шуршание сена, он снова принялся шагать, глядя на светящиеся точки на темном ночном небе. Иосиф почувствовал, что вокруг него сконцентрировались некие силы, будто невидимые существа приблизились к пещере, чтобы стать свидетелями совершающегося в ней события. Были ли это ангельские силы или демонические, он не знал. С бешено колотящимся сердцем Иосиф остановился у входа в пещеру, умоляя Бога о помощи. Пронесся ветер, и Иосифу показалось, будто он слышит смех и чей-то мрачный голос: Ты действительно веришь, что сможешь защитить их от меня?

Иосиф упал на колени и, протянув руки к небу, взмолился Богу, восседающему на Своем святом престоле:

— Господь, Бог наш, Создатель неба и земли. Защити Марию и Своего Сына от того, кто хочет погубить их.

Иосиф протянул руки, пытаясь защитить дорогих ему людей от всякой силы, способной причинить им вред.

Холодный ветер утих, и воздух снова потеплел. Иосиф услышал шум крыльев, и его сердце постепенно успокоилось. Он вспомнил слова из Писания. Не бойся, ибо Я с тобою. Я с тобою.

* * *

Сидя на корточках, Мария издала последний громкий крик, и Сын Божий, в воде и крови, выскользнул из ее чрева. Наклонившись, Мария взяла Его на руки и прижала к груди, приветствуя Его приход в мир радостными слезами. В холодном ночном воздухе раздался младенческий плач, и Мария начала быстро действовать, перевязывая нитками пуповину, прежде чем перерезать ее. С восторгом глядя на своего Ребенка, она омыла водой Его сморщенное тельце и, во избежание какой-либо инфекции, натерла Его кожу солью.

К ее удивлению, Он выглядел так же, как и любой другой ребенок. Она не увидела и намека на славу и величие Его всемогущего Отца. Десять пальчиков на руках, десять — на ногах, густые черные волосики, крошечные ножки и ручки, сморщенное личико. Смеясь от счастья, Мария аккуратно спеленала Сына и снова прижала к себе, целуя и нежно укачивая.

— Иисус, — прошептала она, — мой драгоценный Иисус.

Ее переполняла радость. Она держала на руках надежду Израиля, Помазанника Божьего, Сына Человеческого, Сына Божьего. Закрыв глаза, она тихонько помолилась:

— Помоги мне стать Ему хорошей матерью, Господи. О, помоги мне.

Сделав все, чему научила ее мать, Мария поднялась на дрожащих ногах.

— Иосиф, — тихо позвала она мужа, — иди, посмотри на Него.

Иосиф быстро вошел в пещеру, его лицо было бледно и покрыто капельками пота, как будто он, а не Мария, мучился в родах. Она тихо и радостно рассмеялась и посмотрела на Иисуса, спавшего у нее на руках.

— Разве Он не прекрасен?

Никогда, ни к одному человеческому существу Мария не испытывала такой любви. Ей казалось, что сердце ее вот-вот разорвется от избытка чувств.

Иосиф подошел ближе и внимательно посмотрел на Младенца, в его глазах мелькнуло изумление. У Марии от слабости дрожали колени, и она огляделась вокруг, ища мягкую и безопасную постель для своего Ребенка. Но увидела только ясли.

— Положи в них немного соломы, Иосиф, и Ему будет тепло.

Когда Иосиф приготовил постель, Мария поцеловала Дитя, сознавая, что однажды этот Ребенок вырастет и от Него будет зависеть судьба Израиля.

— Все готово, — сказал Иосиф, и Мария подошла и положила Иисуса в ясли. Повернувшись, она почувствовала головокружение. Иосиф подхватил ее и уложил на постель из свежей соломы. Ее веки отяжелели.

— Прости, любовь моя, — тихо произнес Иосиф дрожащим голосом, — здесь некому помочь тебе, кроме меня.

Он снял с Марии испачканную одежду, осторожно обмыл ее тело и, как маленькую, одел в мягкую шерстяную рубашку, приготовленную для нее матерью, накрыл одеялами и подоткнул их вокруг нее точно так же, как она подоткнула одеяло Иисусу в его бедной, но теплой постельке.

Мария удовлетворенно вздохнула.

— Все хорошо, не правда ли, Иосиф?

Он нежно поцеловал ее.

— Да, дорогая. Все хорошо.

* * *

Иосиф встал и подошел к яслям. Его сердце учащенно забилось, когда он взглянул на ребенка. Он оттянул край одеяла, чтобы увидеть лицо Того, Кто спасет Свой народ.

— Иисус, — прошептал он. — Иисус.

Иосиф дотронулся до личика Младенца и слегка коснулся Его крошечной ладошки. Кожа Ребенка была нежной, как бархат. Когда пальчики Малыша сомкнулись вокруг его пальца, сердце Иосифа забилось еще сильнее. Никогда прежде он не испытывал такой неподдельной радости и одновременно страха.

Я должен стать Его земным отцом, Господи? Простой плотник? Твой Сын, конечно же, достоин лучшего отца, чем я!

Иосиф оглядел темные стены пастушьей пещеры, и слезы выступили у него на глазах. Ему стало стыдно, он снова посмотрел на Ребенка и с усилием сглотнул.

— Прости меня, — это Дитя заслуживает того, чтобы быть рожденным во дворце. — Прости меня, — по щекам Иосифа заструились слезы.

Ребенок открыл глаза и посмотрел на него. Чувство стыда постепенно исчезло, и любовь наполнила сердце Иосифа. Склонившись над Младенцем, он поцеловал крошечную ручку, державшую его палец, и страстное желание исполнить волю Божью охватило его.

За спиной раздался звук шагов, Иосиф резко обернулся, заслонив собой ясли. У входа в пещеру стоял старый пастух, а за ним — молодой. Они осматривались с восхищением и любопытством.

— Здесь Младенец? — старик вошел в пещеру. — Младенец, о Котором возвестили ангелы?

— Ангелы?

Позади этих двух пастухов Иосиф увидел других, а за ними на поляне стояло стадо овец.

— Ангел Господень явился нам, и слава Господня осияла нас, — сказал пастух, в то время как другие столпились у входа. — Мы очень испугались, но ангел сказал: «Не бойтесь».

Другой продолжил:

— Он сказал нам: «Я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям! Ныне родился в городе Давидовом Спаситель!»

Старый пастух перевел взгляд с Иосифа на Марию, спавшую на соломе, а потом на ясли у задней стены пещеры. Его глаза засветились надеждой.

— «И вот вам знак: вы найдете младенца в пеленах, лежащего в яслях».

— И внезапно явилось с ангелами многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение».

Слезы ручьем потекли из глаз Иосифа, он повернулся к яслям и взял на руки Иисуса.

— Его имя — Иисус.

При звуке этого имени пастухи упали на колени, на их лицах играл красный отсвет от пламени костра.

Проснулась Мария. Увидев незнакомых людей, она подалась вперед к яслям. Иосиф подошел к ней с Иисусом на руках и сел рядом с ее постелью на корточки.

— Мария, Господь возвестил о рождении Иисуса.

Он рассказал ей, как пастухи нашли их. Улыбнувшись гостям, Мария устало опустилась на свою постель. С ясной улыбкой она взяла у Иосифа Сына Божьего. Иосиф и пастухи смотрели, как она и Иисус снова уснули.

— Господь пришел, — тихо произнес Иосиф.

Старый пастух закрыл глаза, слезы текли по его бороде.

— Да будет благословенно имя Господне.

* * *

Мария проснулась очень рано от крика Иисуса. Она вынула Его из яслей и стала кормить, удивляясь тому, что Бог сотворил для нее. Ребенок сосал грудь, и каждое движение его крошечных губ наполняло ее восторгом и еще сильнее привязывало ее к Сыну. Ночь была спокойная и тихая, Мария прижала к себе Дитя. Она видела свет, струящийся через вход. Когда Иисус закончил есть, она осторожно встала, снова положила Сына в ясли и, морщась от боли в пояснице, закутала Его в одеяло, уложенное в соломе.

Накинув шаль, Мария подошла к выходу и посмотрела на предрассветное небо. Ей показалось, что одна звезда горит ярче, чем все остальные. Луч света словно прорезал покров небес, освещая город Давидов. Не говорил ли пророк Иоиль, что когда родится Спаситель, Господь явит чудеса на небе и на земле?

Мария покрыла голову шалью.

— Господь Всевышний, Творец всех людей, Ты обитаешь на небе на недосягаемых высотах, Ты Бог Святой, я люблю Тебя, — она прижала руки к груди. — Я преклоняюсь пред Тобой. Нет подобного Тебе во всей вселенной, — Мария закрыла глаза, сердце ее исполнилось покоя и надежды. — Ты избрал меня, чтобы я стала матерью Твоего Сына. Твое Царство грядет. Через Него Ты будешь царствовать на земле так же, как и на небе, — она снова подняла глаза к звездам. — Благословенно имя Господне, и благословенно имя Сына Твоего, Иисуса.

Подул ветер, и Мария начала замерзать. Но она закуталась в шаль и, несмотря на холод, осталась стоять у входа в пещеру, вспоминая тот день, когда ангел Божий возвестил ей о грядущем рождении Сына Божьего. Она размышляла о сне Иосифа, о том, как он принял ее и чудесное Дитя, которое она носила. Мария думала о том, как римский император невольно повиновался воле Божьей, издав указ, заставивший Иосифа пойти в Вифлеем, чтобы исполнилось пророчество о месте рождения Мессии. Она думала о пастухах, услышавших от ангелов весть о рождении Спасителя.

И чем больше Мария думала об этих событиях, тем больше она понимала, что ее разум не в состоянии постичь всего того, что Бог намерен совершить и совершит через Своего Сына.

Мария перевела взгляд на окружающий ее пейзаж. На горе, возвышающейся над Вифлеемом, стоял дворец Ирода. Там жил земной царь, который так ревностно оберегал свою власть, что не остановился перед убийством своей жены Мариамны и двоих сыновей. Вздрогнув, Мария взглянула на освещенные окна громадного дворца. Казалось, они смотрели прямо на нее.

Почувствовав усталость, Мария отошла от входа в пещеру. Она должна отдохнуть, чтобы быть готовой к тому часу, когда Иисус снова захочет есть. Зевая, она вернулась к постели, сделанной Иосифом. Шуршание соломы разбудило его. Он начал было подниматься, но Мария остановила его, положив ему руку на плечо:

— Все хорошо. Спи.

Иосиф притянул жену к себе и подоткнул одеяло. Он спросил, тепло ли ей, и еще крепче прижал ее к себе.

* * *

А за стенами пещеры Божья стража стояла на часах, защищая Иосифа, Марию и Младенца от того, кто хотел Его погубить. Не найдя возможности проникнуть в скромное святилище, сатана в порыве ярости отошел прочь.

Я найду другой способ убить Того, Кто угрожает моему владычеству!

Его приспешники пришли сообщить ему, что с другого конца земли идут люди, которые хотят посмотреть на Царя, о рождении Которого им возвестила новая звезда.

Я отправлю их к Ироду, и тогда на земле исполнится моя воля. Зловещий смех разнесся в ночном воздухе, но Мария и Иосиф спали.

Только Иисус проснулся и слышал его.

Глава третья

Мария крепко прижимала к своей груди Иисуса, входя вместе с Иосифом во двор храма. Они пришли в Иерусалим для того, чтобы согласно иудейскому закону принести жертву за сына. Иосиф ходил от палатки к палатке, пока не нашел двух горлиц, которые, как он посчитал, вполне удовлетворят священника.

Разглядывая двух маленьких птичек, Иосиф с сожалением вздохнул:

— Если бы у меня были деньги на агнца…

Глубоко тронутая его заботой, Мария улыбнулась ему:

— Именно голубь принес Ною весть о том, что Бог остановил потоп.

Иосиф успокоился и обнял жену. Поднимаясь по ступенькам, они в благоговении смотрели на грандиозное здание храма, воздвигнутое Иродом. Глубокий и манящий звук шофара заставил их взглянуть наверх, где на террасах находились священники, дувшие в длинные бараньи рога. Мария трепетала при звуке этого инструмента. У нее перехватило дыхание. Толпы людей входили и выходили из дворов храма, гул тысячи голосов заполнял проходы. Блеяли овцы, ревели быки, мычали коровы. Кричали меновщики, звенели монеты, люди бранились и торговались.

— Думаешь, Бог не видит, как ты грабишь меня? — орал кто-то в ярости.

— Если не нравится, иди ищи, где тебе дадут больше!

— Пусть Господь рассудит нас!

Иосиф быстро провел Марию через эту кричащую толпу во двор женщин, где собирались матери с детьми. Оставив ее там с Иисусом, он пошел к священнику, чтобы отдать ему для жертвоприношения двух голубиц.

Среди женщин, державших на руках своих детей, ходил старец. Он останавливался около каждого ребенка, пристально вглядывался в его лицо, тихо благословлял счастливую мать и подходил к другой. Мария слышала, как одна женщина обратилась к нему, назвав его по имени. Это был Симеон. После короткого разговора с ней старец двинулся дальше. Мария почувствовала на себе его внимательный взгляд.

— Кто этот ребенок? — спросил он дрожащим старческим голосом.

— Его зовут Иисус, — Мария гордо приподняла своего Сына и оттянула край одеяльца, чтобы старик мог полюбоваться Им. Догадывался ли кто-нибудь, что она держит на руках Мессию? Она, простая крестьянка из Назарета?

— Иисус, — тихо повторил Симеон. — «Господь — спасение». Распространенное имя в Израиле, каждая благочестивая девушка хочет носить в своем чреве Того, Кто спасет Свой народ от грехов.

Сердце Марии учащенно забилось, когда она заглянула в потускневшие глаза почтенного старца. Он был почти слеп, однако ей показалось, что он внимательно вглядывается в лицо Младенца. Что-то побудило ее добавить:

— Не я давала Ему это имя. Он родился с ним.

Слегка нахмурившись, старец снова сосредоточенно посмотрел на ее Сына. Он наклонился к Ребенку, чтобы получше разглядеть Его. Мария улыбнулась, когда Иисус проснулся и потянулся. Лицо старца вспыхнуло.

— Можно, я подержу Его? — спросил он и протянул дрожащие руки.

После недолгого колебания Мария дала ему Иисуса. Она внимательно следила за Симеоном и очень обрадовалась, когда заметила, что старец все более и более приходил в волнение. Иисус потянулся и ухватился ручонкой за длинные белые пряди волос, свисавшие с висков старца. Симеон судорожно вздохнул и всхлипнул.

Мария, встревоженная, подошла к Симеону ближе, опасаясь, как бы тот не уронил ее Малыша. Старец поднял голову, и Мария затаила дыхание. Она сразу заметила произошедшие в нем перемены. Глаза старца не были больше подернуты мутной пеленой, они были ясными и светились радостью. Сердце Марии забилось с неистовой силой. Когда Иисус отпустил волосы Симеона, старец взял Его крошечную ладошку и поцеловал ее.

— Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром! Как Ты и обещал мне, я увидел спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицом всех народов. Свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля! — Симеон улыбался и плакал, не спуская глаз с Иисуса, как если бы никак не мог насмотреться на него. — Господи, Господи…

— Мария? — тихо произнес Иосиф, останавливаясь рядом с ней.

— Все в порядке, — ответила она, не замечая слез, текущих по ее лицу. Вот, благочестивый старец, который живет при храме, признал ее Сына Мессией.

Симеон поднял голову и взглянул на Иосифа и Марию.

— Да хранит вас Господь и поможет вам направить это Чадо на пути Господни. Многие в Израиле отвергнут Его, и это будет их погибелью.

Слово отвергнут пронзило сердце Марии. Кто в Израиле отвергнет Мессию? Разве не все израильтяне страстно желали примирения человека с Богом? Священники и старейшины, конечно, с радостью примут Его. Сам первосвященник выйдет приветствовать Его.

Симеон не объяснил свои слова. Он снова взглянул на Иисуса.

— Но для многих других Он будет величайшей радостью.

Он вернул Иисуса Марии. Затем, к ее удивлению, он протянул обе руки и нежно сжал в ладонях ее лицо, как будто она была его любимой дочерью. На его лице появилось выражение скорби и сострадания.

— Откроются помышления многих сердец. И тебе самой оружие пройдет душу.

Напуганная этими словами, Мария хотела спросить, что они значат, однако Иосиф нежно подтолкнул ее в спину.

— Мы должны идти, Мария.

Повинуясь его повелению, Мария склонила перед Симеоном голову и пошла с мужем.

Выйдя в коридор, Мария увидела, как люди расступались в стороны, уступая дорогу сгорбленной старухе, одетой в черное вдовье платье и спешащей во двор женщин. Мария услышала шепот:

— Это Анна, дочь Фануилова из колена Асирова… Моя мать говорила, что она пришла в храм, когда умер ее муж… Она посвятила свою жизнь служению Богу, день и ночь проводя в посте и молитве… Говорят, она пророчица…

Мария оглянулась и увидела, что Симеон стоял в коридоре и взглядом провожал Иисуса. Отвернувшись от старца, Мария заметила, что старая женщина направляется прямо к ней и Иосифу.

— Он пришел! — Анна с восторгом смотрела на Иисуса. Она протянула руки, закрыла глаза и, подняв голову, радостно заговорила:

— И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его; и почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия; и страхом Господним исполнится, и будет судить не по взгляду очей Своих и не по слуху ушей Своих решать дела. Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого[3].

«Да! — захотелось крикнуть Марии. — Мой Сын разобьет оковы, сковывающие нас. Римляне не будут больше править миром. Мой Сын будет царствовать. Мой Сын будет творить правду».

Иосиф схватил Марию за руку и потянул ее за собой.

— Мы должны идти, Мария. Мы сейчас же должны уйти отсюда.

— Но она возвещает день Господень.

— Да, но шпионы Ирода повсюду, даже в храме.

Мария поняла предостережение мужа. Ирод убил свою жену и двоих сыновей только потому, что вообразил их своими соперниками. Мессия представлял для него угрозу: пророчество гласило, что однажды Он уничтожит власть всех земных царей.

— Да, конечно, — согласилась Мария, следуя за Иосифом, который увлек ее в гущу толпы.

Она должна беречь своего Сына, пока Он не вырастет и не станет достаточно сильным для того, чтобы занять место, принадлежащее Ему по праву. Они с Иосифом затерялись в толпе тех, кто хотел услышать, что пророчица говорила о грядущем Мессии. Сердце Марии все еще учащенно билось: Господь позаботился о том, чтобы о рождении Мессии было возвещено в храме.

Когда они подошли к выходу, Мария встретилась взглядом с человеком, стоявшим у дверей храма. Его глаза были настолько холодны, что, глядя в них, можно было подумать, что смотришь в черную бездну его души. Никогда Мария не видела в человеческих глазах столько ненависти и ярости.

— Иосиф! — вскрикнула она с тревогой, и муж крепко обнял ее за плечи. Мария прижала к себе Иисуса, и они начали спускаться вниз по лестнице.

— Что ты увидела? — спросил Иосиф.

— Человека, Иосиф, просто человека, — ответила Мария, пытаясь успокоиться. Человека, в глазах которого она увидела смерть.

* * *

Иосиф решил, что будет лучше, если они останутся в Вифлееме, подальше от Назарета и сплетен об их столь поспешном браке. Вскоре после посещения храма Иосиф нашел маленький домик на окраине города, в котором они с Марией могли удобно устроиться. В нем было подходящее помещение и для мастерской, где Иосиф мог заниматься своим ремеслом. Они переехали в этот дом со всем своим скромным имуществом. Иосиф уехал на несколько дней, чтобы найти деревянные болванки и запастись материалом. Вернувшись, он сразу начал изготавливать чаши, блюда и другую домашнюю утварь для продажи на рынках Иерусалима.

Каждое утро Мария вместе с Иисусом отправлялась к колодцу, чтобы набрать свежей воды для хозяйственных нужд. Малыша она носила в одеяле, один конец которого перекидывала через плечо и потом связывала его со вторым концом на боку, так чтобы Ребенок был у нее на груди. Когда Мария была занята домашними делами, Малыш всегда находился рядом с ней: Он спал в люльке, сделанной Иосифом. Часто Мария приносила Мальчика к Иосифу в мастерскую, чтобы муж мог видеть, как растет их Сын.

— Он улыбается, Иосиф! Смотри!

И Иосиф радостно смеялся вместе с Марией. В шесть месяцев Иисус начал садиться, в семь — ползать. В девять месяцев Он, схватив Иосифа за руку, встал на ножки. Иосифу нравилось, как Малыш смеялся, и то, что Он был любознательным. В одиннадцать месяцев Мальчик начал всюду ходить за своей матерью, а когда Ему исполнился один год, в первый раз разбил колено. Иногда казалось, что Иисус ничем не отличается от других детей, но порой Его взгляд становился одновременно и мудрым, и невинным, что вызывало у Иосифа чувство благоговения.

Каждое утро и вечер Иосиф читал Марии и Иисусу свитки, которые хранились в его семье со времен Давида. Однажды вечером Иисус спокойно играл на циновке, заполняя маленький ковчег парами зверей, которых Иосиф вырезал из дерева. Иосиф отвлекся от чтения, чтобы посмотреть на Сына, и сердце его исполнилось чувства радости и умиления. Мальчик сунул в ковчег двух овечек, закрыл дверцу, задвинув задвижку, и захлопал в ладоши. Иосиф опустил свиток на колени.

— Мария, тебя никогда не удивляло то, что Иисус так много знает?

— Я каждый день удивляюсь этому, — ответила она, наблюдая за игрой Сына.

Иосиф печально улыбнулся:

— Почему Бог не избрал более ученого человека, который мог бы дать Иисусу более достойный дом?

— Под «более достойным» ты подразумеваешь «более красивый»?

— Конечно, Сын Божий заслуживает более красивого дома.

— Разве Бог не выбирает всегда то, что мир считает безумным для того чтобы посрамить тех, кто называет себя мудрым? Может быть, Бог избрал простую крестьянку и плотника потому, что Мессия послан спасти всех людей, а не только тех, кто живет в красивых домах и дворцах Иерусалима.

Неожиданный стук в дверь заставил их насторожиться.

— Кто это может быть в такой час?

Мария взяла Иисуса на руки и крепко прижала Его к груди, в то время как Иосиф быстро свернул свиток и положил его в ларец, стоявший около стены. Когда Иосиф открыл дверь, Мария услышала голоса незнакомых людей, они говорили на арамейском языке запинаясь и с сильным акцентом. До нее донеслись утвердительный ответ Иосифа и радостное восклицание гостей. Иосиф оглянулся на жену, его глаза сверкали от волнения.

— Эти люди пришли с Востока.

— Кто они?

— Мудрецы, которые изучают небо. Они следовали за новой звездой, которая, как они говорят, возвещает о рождении Царя Иудейского. Они пришли поклониться Ему.

Мария сделала шаг вперед:

— Пригласи их, Иосиф.

— Они язычники, они осквернят наше жилище.

— Как они могут осквернить наш дом, если Сам Бог послал их?

Иосиф, согласившись, кивнул. Вернувшись к двери, он широко открыл ее. Мужчины в иноземной одежде вошли в маленький дом. Мария отступила к стене, чтобы освободить побольше места для вошедших — четверых мужчин и сопровождающих их слуг. С радостью и благоговением они взирали на Иисуса. Один за другим они опустились на колени и поклонились Ему до земли.

Иисус, сидя на руках Марии, начал ерзать, требуя, чтобы Его спустили на пол. Она поставила Его на ноги, внимательно наблюдая за незнакомцами и Сыном.

— Мы принесли дары, — запинаясь, произнес один из них.

Повернувшись к своему слуге, он взял из его рук резной ларец и открыл его. Мария была поражена, когда увидела, что ларец полон золотых монет. Так много денег она видела только в храме на столах меновщиков. Иосиф не смог бы столько заработать за всю свою жизнь. Другой мужчина передал ей расшитый кожаный мешочек.

— Ладан.

Третий поставил на пол еще один ларец с монетами, а четвертый опустил к ее ногам запечатанный алебастровый сосуд.

Мирра.

Дары привели Марию в восхищение. Мудрецы принесли золото ее Сыну, как дань будущему Царю, ладан — для курения в храме, мирру — как благоухающий бальзам для умащения Его тела.

Иисус не обращал внимания на дары, Он топтался между мужчинами, пришедшими поклониться Ему, трогал их лица, тюрбаны и заглядывал им в глаза. Он подошел даже к слугам, они нагнули свои головы до самого пола, чтобы Он мог дотронуться до них. Иисус уселся между ними, открыл Свой маленький ковчег и вывалил оттуда всех зверушек.

Иосиф рассмеялся:

— Проходите. Располагайтесь. Мы не богаты, но все, что имеем, — к вашим услугам.

Он разлил вино, разломил хлеб и с интересом слушал рассказ мудрецов об их долгом путешествии в Иудею. Мария сидела на циновке, рядом с ней играл Иисус со своим ковчегом и зверушками. Она слышала все, о чем говорили мужчины. Иисус начал зевать, и Мария взяла Его на руки и отнесла в постель.

И только тогда разговор зашел об опасности, угрожавшей ее Сыну.

— Мы пришли к Ироду и спросили его: «Где родившийся Царь Иудейский?» Мы рассказали ему о новой звезде, о том, как проделали такой длинный путь, чтобы поклониться новорожденному Царю.

Иосиф внезапно побледнел:

— И что же ответил вам царь Ирод?

Самый старый из путешественников важно сказал:

— Он позвал первосвященников и книжников и стал расспрашивать их. Они сказали ему, что Мессия должен родиться в Вифлееме Иудейском. Один из ваших пророков говорил: «И ты Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля».

— Мы уже выходили из дворца, когда нас догнали слуги Ирода, — продолжал другой. — Они шепотом сообщили нам, что царь хочет поговорить с нами с глазу на глаз.

— Царь Ирод просил нас узнать о Младенце все, что можно, и когда мы найдем Сына Божьего, известить его, чтобы и он мог пойти поклониться Ему.

Мария увидела, что Иосиф забеспокоился.

— И когда вы собираетесь идти к нему? — спросил он волхвов.

— Не тревожься, Иосиф, — сказал самый старый из мудрецов, — дела царя Ирода известны многим народам, — он наклонился вперед и пристально посмотрел на Иосифа. — Посланник Божий приходил к нам и предупредил нас, чтобы мы не возвращались во дворец.

Мария взглянула на Иосифа, но его внимание было полностью поглощено гостями.

— Днем мы обычно спим, а ночью идем за звездой, — сказал другой. — Вчера, покинув дворец Ирода, мы остановились в гостинице в Иерусалиме.

— И каждый из нас видел один и тот же сон.

— Совершенно одинаковый сон.

Самый старый из мудрецов поднял руку, призывая своих товарищей к молчанию.

— Нам всем было сказано, чтобы мы не возвращались к Ироду, а шли домой другим путем.

— Ирод будет искать вас, — мрачно проговорил Иосиф.

— Он будет искать группу волхвов с их слугами, но не найдет. Мы пойдем в разные стороны: в Вавилон, в Ассирию, в Македонию и Персию. У вас в запасе будет несколько дней, пока царь не поймет, что мы ушли. Тогда он начнет искать Ребенка.

Сердце Марии затрепетало от страха. Взглянув на Иосифа, она поняла, что он был встревожен не меньше, чем она.

— Пора, — сказал старейший из мудрецов, и все поднялись. Он пожал руку Иосифа. — Да хранит Бог ваших отцов вашего Сына.

Они вышли, и Иосиф затворил за ними дверь.

Мария встала, дрожа от страха:

— Что нам делать, Иосиф?

— Будем ждать.

— Ты говорил, что шпионы Ирода повсюду, они есть даже в храме. Разве они не могли проследить за этими людьми? Тогда они уже знают, где мы живем.

Иосиф подошел к жене и посмотрел ей прямо в глаза:

— Кто говорил мне все эти месяцы, что Иисус — Сын Божий?

Однако Мария никак не могла успокоиться. Как они смогут защитить Иисуса, если сам царь Ирод начнет искать Его? Иосиф притянул ее к себе.

— Мария, я тоже боюсь за Него, но Господь, конечно же, защитит Своего Сына.

— Мы должны вернуться в Назарет.

— Нет. Мы будем ждать здесь.

Они оба нуждались в напоминании о том, что Господь управляет шествием человека.

* * *

В ту ночь, когда Иосиф спал рядом с Марией, обняв ее, он снова услышал голос.

— Иосиф, — позвал его ангел в блистающих одеждах. Величественный вид посланника Божьего не испугал Иосифа.

— Да, — произнес он во сне.

— Встань, возьми Младенца и матерь Его и беги в Египет, — повелел ангел, — и будь там, доколе не скажу тебе, ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его.

Иосиф внезапно проснулся, вокруг было темно. На улице не было слышно ни звука. Он осторожно встал, чтобы не потревожить Марию, взял дары волхвов и положил их в ларец вместе со свитками, переходившими в его семье из поколения в поколение. Потом Иосиф вышел на улицу и пошел к стойлу, которое он построил у задней стены дома, запряг осла, перетянув ремни поперек его туловища, чтобы прикрепить к каждому боку животного по груженой корзине. В одну корзину Иосиф положил ларец с драгоценными свитками и дарами для Иисуса, а в другую — инструмент, кожаный фартук и бруски оливкового дерева. Затем Иосиф наполнил водой два меха и набрал мешок зерна, чтобы всей семье хватило еды на неделю.

— Мария, — прошептал он, наклоняясь к жене, чтобы поцеловать ее в лоб. — Мария, проснись, — она села в постели и как маленькая девочка, потерла глаза. Иосиф убрал с ее лица черные локоны. — Во сне ко мне пришел ангел Божий. Мы должны сейчас же уйти из Вифлеема.

Мария взглянула на мужа, в ее глазах засветилась надежда.

— Мы пойдем назад в Назарет?

— Нет, любовь моя, мы пойдем в Египет, — Иосиф увидел, как она встревожилась и испугалась, однако у него не было времени успокаивать ее.

— Вставай, вставай, — поторопил он, беря ее за руку. — Мы должны уходить.

Как только Мария встала, Иосиф взял одеяла и быстро скатал их.

— Собери Иисуса в дорогу.

Иосиф вынес одеяла и привязал их поверх поклажи. Вскоре из дома вышла Мария с Иисусом, Который был тепло укутан и уже спал в одеяле, перекинутом через ее плечо. Ребенка, устроенного таким образом, было очень удобно кормить в дороге.

Они тронулись в путь. Иосиф не жалел о том, что ему пришлось оставить дом, который он купил для своей семьи, и дело, которое как раз начало приносить доход. Он думал только о том, как успеть вывезти Иисуса из Вифлеема, прежде чем Ирод пошлет своих воинов убить Его.

— Боже, дай нам силы для путешествия, — прошептал Иосиф. — Дай нам силы и мужество перенести все, что бы ни случилось в пути.

Пока они шли по проселочной дороге, протоптанной толпами пилигримов, направляющихся из Азота, Аскалона и Газы, взошло солнце. Иисус проснулся и заплакал.

— Он хочет есть, — сказала Мария.

Они остановились, чтобы отдохнуть самим и накормить Ребенка.

— Дорогой, а ты не подумал, что мы, возможно, идем той самой дорогой, по которой шел Иосиф, когда братья продали его измаильтянам?

Нежность к жене охватила Иосифа. Она думала о многих вещах, размышляя над их скрытым смыслом.

— Нет. Я думал только о том, как бы побыстрее вывезти вас из Вифлеема.

Иосиф наблюдал, как Мария ставила Иисуса на ножки. Она рассмеялась, когда Малыш быстро засеменил по тропинке к красным макам. Иногда Иосиф с трудом мог представить себе, что этот Ребенок — Сын Божий. Он ничем не отличался от других детей Его возраста: так же зачарованно смотрел на окружающий Его мир, нуждался в защите и водительстве. Однако иногда Его взгляд становился странным, как будто Он что-то вспоминал. Был ли Он только человеком? Или Он был воплощением мудрости и должен был расти и развиваться до тех пор, пока однажды не осознает, Кем Он является? И что тогда произойдет? Этот маленький Мальчик, которого Иосиф любил, как свою собственную плоть и кровь, станет тем Царем-воителем, Которого так долго ждал весь Израиль?

Или… у Иосифа внутри все похолодело. Комок подступил к горлу. Или Иисус станет тем рабом, изведавшим болезни и страдания, о Котором говорил пророк Исаия?

Иосиф смотрел на Иисуса, и на глаза наворачивались слезы. Иногда ему приходилось напоминать себе о том, что это Дитя, играющее точно так же, как и любой другой ребенок, был Сыном Бога Авраама, Исаака и Иакова. И Ирод, самый могущественный человек во всей Иудее, хотел убить Его.

С каким злом столкнется Иисус, когда повзрослеет? Разве не все пророки кроме Моисея и Илии, умерли насильственной смертью?

— Иисус! Иди сюда! — позвал Иосиф Мальчика.

Он поймал Ребенка и крепко обнял Его. Сердце Иосифа болезненно сжалось от переполнявшего его чувства любви. Слезы жгли глаза, Иосиф поцеловал Иисуса, повернул Его спиной к себе и посадил себе на плечи. Иисус обхватил ручонками подбородок отца, и радость осветила лицо Иосифа. Он взял ладошки Сына, поцеловал их и развел Его ручки в стороны. Иисус рассмеялся.

Глаза Марии горели от волнения.

— Он выглядит так, будто хочет обнять весь мир.

«Да, — подумал Иосиф. — Но примет ли Его мир?»

* * *

Прошло двадцать долгих месяцев. Дело Иосифа процветало, однако, живя среди идолопоклонников, он чувствовал себя неловко. Закон требовал, чтобы хотя бы раз в два года он приводил свою семью в Иерусалим, и вот время посещения Иерусалима приближалось. И не только закон побуждал его совершить это паломничество. Он жаждал услышать звук шофара и голоса людей, говорящих на арамейском языке. Он постоянно молился, чтобы Бог призвал их из Египта.

Каждый вечер, когда садилось солнце, Иосиф открывал ларец, в котором хранил драгоценные свитки, и подзывал к себе Иисуса. Мальчик забирался к отцу на колени, и Иосиф начинал громко читать Тору, или псалмы царя Давида, или Книгу пророка Исаии. А потом он обнимал Мальчика и молился.

Иосиф отдыхал в тени от полуденного зноя, когда ему явился ангел Господень.

— Встань, возьми Младенца и матерь Его и иди в землю Израилеву, ибо умерли искавшие души Младенца.

Иосиф сел, его сердце учащенно билось.

— Мария! — позвал он жену.

В его голосе слышалось нетерпение. Иосиф вскочил и направился к деревьям, где в тени сидела Мария и наблюдала за тем, как Иисус рисовал что-то прутиком на пыльной земле.

— Мария! — восторг и радость переполняли Иосифа, когда он подошел к жене и поцеловал ее. — Мы идем домой!

* * *

И снова Иосиф и Мария оставили все, кроме того, что было наиболее дорого для них, и пошли туда, куда повел их Господь. Обратный путь домой они преодолели быстро, поскольку очень торопились вернуться на свою родину и поэтому поехали морем. Иосиф хотел привезти Марию и Иисуса в Вифлеем, где когда-то жил их прародитель Давид. Городок располагался рядом с Иерусалимом, рядом с храмом. Не должен ли Сын Божий находиться ближе к центру поклонения Богу? Не должен ли Он пребывать на вершине горы?

Однако когда они подошли к заставе на южной границе Израиля, где с них потребовали подорожную пошлину, Иосиф обратил внимание на герб и встревожился. Он нахмурился.

— Кто сейчас правит вместо Ирода? — спросил он.

Римский воин взглянул на него и насмешливо фыркнул.

— Где ты был, иудей? Архелай, сын Ирода. Кто же еще?

Иосифа охватил страх. Мария стояла и ждала мужа, держа за руку Иисуса. Когда Иосиф подошел к ней, она внимательно посмотрела на него.

— Что случилось, Иосиф?

Иногда Иосифу хотелось, чтобы его жена была менее проницательна.

— В Иерусалиме правит Архелай.

Мария побледнела. Она и Иосиф знали, что в жилах Архелая текла кровь Ирода. Не будет ли он так же жесток, как его отец? Мария взяла Иисуса на руки.

— Мы должны вернуться в Египет?

Иосиф на мгновение задумался, а потом взял в руки поводья:

— Мы пойдем вперед.

— Но, Иосиф, не стоит ли нам все обдумать, пока мы не узнаем боли Божьей?

Иосиф повернул осла к Иерусалиму.

— Ничего не изменилось, Мария. Бог велел нам вернуться в Израиль, туда мы и должны идти, пока Он не сказал нам ничего другого.

Ему стоило только взглянуть на Марию, чтобы понять — она была сама не своя от волнения и перебирала в уме все возможные варианты. Наконец, все взвесив, Мария сказала:

— Господь и теперь защитит нас точно так же, как Он защитил нас, когда мы были в Вифлееме.

По мере того, как они шли вперед, радость от возвращения домой сменялась тревогой. Бог велел им бежать в Египет из-за Ирода. Будет ли Архелай защищать свой трон менее ревностно, чем его отец? Вспомнит ли народ, когда они придут в Вифлеем, какими словами Анна и Симеон встретили Иисуса в храме? Вспомнят ли люди о волхвах, которые прошли сотни миль ради того, чтобы увидеть Младенца, о рождении Которого возвестили небеса? Молва о таком событии быстро распространяется. Обычно в слухах нет недостатка. И новый царь обо всем узнает. И так же, как и его отец, Архелай захочет уничтожить любого, кто будет угрожать его царствованию, даже Сына Божьего.

Господи, Господи, я опасаюсь за жизнь Твоего Сына и Его матери.

Иосиф не решался рассказать в молитве обо всем, что его беспокоило, потому что повеление ангела было точным. Иди в землю Израилеву. И все-таки с каждым шагом тревога Иосифа росла. Господи, Господи, я боюсь. Помоги мне быть послушным Твоей воле.

— Иосиф, мы можем немного отдохнуть вон там, под теми деревьями? — произнесла Мария.

Он оглянулся на жену и увидел, что она очень устала, ее лицо блестело от пота. С тех пор как они пересекли границу, она несла Иисуса на руках. Иосиф увел осла с дороги и бросил поводья на земле, давая животному возможность пощипать траву, пока они будут отдыхать в тени. Мария поставила Иисуса на ноги и, облегченно вздохнув, села на землю. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и улыбнулась.

— Каждая страна имеет сбой собственный аромат.

Пока Иисус играл, Иосиф перебирал узелки на своем молитвенном покрывале. Господи, Господи…

Мария села рядом с ним:

— Отдохни, Иосиф.

Иосиф не стал говорить ей о своих тревогах. Он хотел, чтобы она чувствовала себя в полной безопасности, даже если и надвигалась какая-то беда.

— Я не устал.

Мария взяла его за руку:

— Закрой ненадолго глаза, Иосиф. Ради меня.

Она встала и подошла к Иисусу. Когда они вернулись и легли под деревом, Иосиф расслабился. Полуденный зной опустился на него, как тяжелое одеяло. Он так устал, что ему начало казаться, будто его тело погружается в землю.

Вдруг Иосиф снова услышал знакомый тихий голос, такой тихий, что душа его замерла.

— Иосиф, сын Давидов, не возвращайся в Вифлеем, ибо там Иисусу грозит опасность. Иди в пределы Галилейские и оставайся в Назарете.

Проснувшись, Иосиф сел. По положению солнца он определил, что прошло несколько часов. Иисус все еще спал на руках у матери.

— Мария, — тихо произнес Иосиф.

Она открыла глаза и сонно посмотрела на него. Прищурившись, Мария села.

— Я уверена, Господь снова говорил с тобой.

— Мы пойдем в Назарет и будем жить там.

— О! — ее лицо засияло от радости. Она крепко прижала к себе проснувшегося Иисуса. — Мы идем домой, солнышко мое. Домой к Твоей бабушке и к Твоим дяде и тете. Домой!

* * *

Когда Иосиф и Мария вернулись с Иисусом в Назарет, они обнаружили, что их скромный городок, расположенный вблизи дороги, не изменился. Однако домик матери Марии находился в запустении, сад за домом зарос сорной травой. Расстроенные супруги поспешили к сестре Марии.

— Твоя мать умерла на следующий год после переписи, — рассказал Клеопа, зять Марии, после того, как они обменялись радостными приветствиями.

— Мы все думали, что с вами случилась беда, — сказала сестра Марии. — Когда мы услышали о том, что сделал Ирод, мы решили, что вы погибли.

— Погибли? Что это значит? — спросила растерявшаяся Мария.

— Что сделал Ирод? — поинтересовался Иосиф, подойдя к жене.

— Он убил всех младенцев в Вифлееме, — ответил Клеопа. — Всех, кому было от двух лет и меньше. Каждого. А также матерей и отцов, которые защищали своих малышей от царских воинов, исполнявших приказ Ирода.

Мария почувствовала слабость. Когда она до конца осознала смысл услышанного, она со всей силой прижала Иисуса к своей груди. Если бы Иосиф тогда не послушался Господа, то Иисус был бы среди тех детей, которых убили царские воины. Вот почему Иосиф разбудил ее посреди ночи и увел с Иисусом из города. Он не знал, что произойдет, Бог сказал ему только: «Иди в Египет». По великой Божьей милости жизнь Иисуса была спасена, а планы Ирода разрушены.

Скорбь наполнила сердце Марии. Бог спас ее Сына, но как же те несчастные невинные младенцы, убитые по приказу Ирода? Как же их горюющие матери и отцы? Как могло в мире существовать такое зло? Мария гладила Иисуса по голове и плакала.

— Мама?

Она прижалась лицом к Его шейке. К ней подошла сестра.

— Когда вы не вернулись в Назарет, мы решили, что вас тоже убили вместе с вашим сыном, — плача, она обняла Марию и Иисуса. — Но вы все живы и здоровы. Хвала Богу!

— Ваша мать была уверена, что вы все убиты, — сказал Клеопа. — Она умерла, не перестав верить в это.

Мария услышала в голосе своего зятя осуждение и вскинула голову, готовая защищать своего мужа.

— Бог сказал Иосифу, чтобы мы бежали в Египет и ждали там.

Клеопа, нахмурив брови, взглянул на Иосифа.

— Бог сказал, чтобы вы шли в Египет?

Иосиф стиснул челюсти, но ничего не ответил. Мария в смятении переводила взгляд с одного мужчины на другого. Враждебность Клеопы была очевидна. Но Иосиф ничего не объяснял и не защищался. Неужели ее родственники считают, что она лжет о том, как ей явился ангел Божий и сказал, что она родит Мессию? Неужели они предпочитают верить сплетням о том, что Иосиф обольстил ее и она вместе с ним придумала эту нелепую историю, чтобы избежать побивания камнями? Неужели теперь, когда они вернулись домой в Назарет вместе с Иисусом, все эти слухи снова оживут?

Держа Иисуса за руку, Мария обернулась к сестре. Эта женщина знала ее лучше, чем кто-либо другой, за исключением Иосифа. Конечно, она поверит.

— Когда Иисус родился в Вифлееме, к нам пришли пастухи, чтобы посмотреть на Него. Они рассказывали, что им явились ангелы Божьи и слава Божья осияла их. Ангелы сказали, чтобы люди не боялись их, ибо они принесли весть о великой радости. В ту ночь в Вифлееме родился Спаситель, Мессия. И ангелы сказали пастухам, что те найдут Младенца в пеленах, лежащего в яслях.

— В яслях? — с грустью повторила сестра.

И это единственное, что она услышала? Неужели она не увидела исполнения пророчества?

Клеопа хмыкнул.

— Мессия, рожденный в стойле! И ты думаешь, мы поверим в это?

Мария с трудом сдерживала слезы.

— В наш дом в Вифлееме, Клеопа, приходили волхвы. Они сказали, что следовали за новой звездой, появившейся на небосводе в то самое время, когда родился Иисус. Они принесли дары. Сначала они пришли к Ироду, чтобы узнать у него, где должен родиться Мессия.

— Мария… — сестра пыталась успокоить ее.

Клеопа метнул свирепый взгляд на Иосифа.

— И как тебе удалось убедить ее во всем этом?

— Я говорю правду! — воскликнула Мария. — Почему ты не веришь мне?

— Прекрати, Клеопа, — произнесла ее сестра. — Прошу тебя.

— Только не говори мне, что ты веришь в это!

— Я знаю свою сестру, — она крепко обняла Марию. — Она никогда не лгала.

— Я и сейчас не лгу! — гневно сказала Мария. — Иисус — Мессия. Да, Он — Мессия!

Клеопа покачал головой:

— Она сошла с ума.

— Она говорит правду, — спокойно произнес Иосиф.

В течение минуты Клеопа пристально смотрел на Иосифа, а потом нахмурился:

— Даже если бы я и поверил в это, то что из того? Главное, поверит ли в это еще кто-нибудь из нашего городка. — Клеопа посмотрел на Иисуса и ухмыльнулся: — Сын родился слишком скоро после свадьбы, это позор. А эта самовлюбленная девчонка считает, что родила Мессию. Мессия, Которого родила крестьянка из Назарета! Никто никогда этому не поверит.

Ошеломленная Мария могла только с горечью смотреть на своего зятя. Иосиф наклонился и взял Иисуса на руки.

— Пойдем, Мария, — сказал он и одной рукой обнял жену за плечи.

— Прости, — прошептала ее сестра.

— Не смей извиняться перед ним, — рявкнул Клеопа, бросая на жену сердитый взгляд. — Это его вина, это он опозорил наш род.

— Ты ошибаешься, — у Марии дрожали губы. — Иосифа не в чем упрекнуть, Иисус — Помазанник Божий. Когда-нибудь ты узнаешь истину!

В один прекрасный день она будет отомщена. Они увидят ее Сына на троне, и Он будет судить их по правде.

— Я поверю, что Он Мессия, когда увижу Его во главе армии, изгоняющей римлян из Иерусалима!

Мария почувствовала, что Иосиф подталкивает ее к двери. Она сопротивлялась, горя желанием еще что-нибудь сказать сестре и зятю. Гнев переполнял ее, но Иосиф был тверд. Они вышли на узкую улицу; Иосиф, как бы защищая жену, одной рукой обнимал ее за плечи.

— О, Иосиф, я не ожидала ничего подобного. Почему они предпочитают ложь истине? В такой… тени Иисус, конечно, не сможет развиваться.

— Бог привел нас сюда, Мария. Что теперь будет, я не могу сказать. Мы должны жить, черпая силу у Бога, дорогая.

— Мама? — сказал Иисус, расстроенный ее слезами обиды и гнева.

Иосиф нежно погладил Малыша по голове, но Мальчик продолжал с тревогой смотреть на мать. Потом Иисус перевел взгляд на отца, и Иосиф, улыбнувшись, убрал с Его круглых гладких щек пряди волос. Мария видела, как сильно ее муж любил Иисуса, и ей стало обидно за Иосифа. Его репутация была погублена так же, как и ее. Люди считали, что он обольстил ее.

Господи, благослови Иосифа. О, благослови его, ибо он страдает из-за меня и Твоего Сына.

Каждый ли человек спокойно отнесется к потере своего доброго имени, зная, что это произошло по воле Божьей? Каждый ли способен оставить свой дом, свое дело и отправиться в чужую страну, если того потребует Господь? Каждый ли способен во второй раз оставить все, что нажил, только для того, чтобы вернуться в город, где ходят слухи о том, что он соблазнил юную девушку и забил ей голову нелепыми баснями об ангелах и грядущем Мессии? С каждым днем Мария все больше и больше любила человека, которого Бог избрал ей в мужья. Иосиф понравился ей при первой встрече. С каждым новым испытанием, которое выпадало на их долю, уважение Марии к Иосифу росло, и теперь она любила его намного сильнее, чем когда выходила за него замуж. О, Господи, Ты даруешь мне благословение за благословением.

Иосиф поставил Иисуса на ноги, и Мария взяла Сына за руку. Когда они шли вниз по улице, Иисус потянулся и взял за руку Иосифа. Мария улыбнулась мужу и почувствовала, как тяжкий груз свалился с ее плеч.

— Когда-нибудь все они увидят Иисуса, облеченного властью, Иосиф. Тогда они поймут, как они в нас ошибались.

Проглотив слезы, Мария подняла голову и в полном молчании продолжила свой путь.

* * *

Маленький домик Иосифа нисколько не изменился с тех пор, как они оставили его. Иосиф устроил для себя мастерскую и, изготавливая хомуты, плуги и лестницы, обеспечивал своей семье скромное существование. Когда у него не было работы в Вифлееме, он вставал рано утром и отправлялся в близлежащий Сепфорис, где через посредников, ищущих хороших плотников, нанимался на работы по изготовлению решеток, дверей и мебели для богатых горожан.

Жизнь шла своим чередом: каждый день нужно было много работать, чтобы сводить концы с концами. Каждое утро Мария и Иосиф вставали вместе и омывали глаза и руки. Мария молилась и просила Господа благословить их дом, потом шла кормить и поить осла Иосифа, прежде чем муж уходил работать в мастерскую или отправлялся в Сепфорис. Затем она вместе с Иисусом шла к общему колодцу, чтобы набрать на день воды. Мария работала в огороде или на маленьких цветочных грядках. Она выжимала масло для светильников, растирала пряности, собирала хворост для домашнего очага, стирала, работала за ткацким станком, пряла, готовила еду и сушила на солнце соломенные тюфяки.

Ради Иисуса Мария не вспоминала о посещении ангелов и Его чудесном зачатии, о приходе волхвов и дарах, которые Иосиф хранил на правах опекуна. Она ничего не рассказывала о том, как Бог четыре раза говорил с Иосифом. В один прекрасный день, когда Иисус явит Свою силу и откроет Свои намерения, народ услышит, каким образом Он пришел в этот мир. Но сейчас она ничего не будет говорить об этих чудесах. Она не позволит нечестивцам глумиться над Тем, Кто был свят, не даст повода насмехаться над Сыном Божьим.

Иногда обыденность их жизни смущала Марию. Во многих отношениях Иисус был таким же, как и другие дети, которых она видела. Прежде чем встать на ноги и пойти, Он ползал. Делая первые шаги, Он спотыкался и падал. Прежде чем научиться говорить, Он лепетал. Он был любознателен, хотел потрогать и подержать в руках все, до чего мог дотянуться.

Матери бахвалились своими детьми, но Мария знала, что ни один из них не может сравниться с ее Сыном. Не было детей столь совершенных, столь любящих и столь внимательных к окружающему миру и людям, как Иисус. Он наблюдал, прислушивался и легко приходил в восторг от увиденного или услышанного. Он никогда не хныкал и не жаловался, Он просто говорил о Своих нуждах. Иисус никогда не пытался повлиять на Марию слезами и капризами.

Некоторые утверждали, что Он был похож на нее.

— У Иисуса твой подбородок, Мария… У Него твой нос…

Но никто никогда не говорил, что у Него ее глаза.

Когда Иисус вышел из младенческого возраста, Иосиф сам обрезал Ему локоны. Они устроили в этот день праздник, пригласили всех родственников Марии, старых друзей и их детей. Гостей угощали орехами и лепешками с изюмом.

Каждый раз, когда Иосиф возвращался из Сепфориса, Мария вместе с Иисусом перед заходом солнца выходили на окраину Назарета.

— Вон он, мама! — показывал Иисус, когда вдали появлялся Иосиф, шагающий по дороге, ведущей домой. — Папа!

Он бежал навстречу отцу, чтобы поприветствовать его и пойти вместе с ним, пока тот поднимался на холм.

Каждый вечер Иосиф усаживал Иисуса к себе на колени и читал Ему свитки. Иосиф знал наизусть много псалмов, написанных его предком царем Давидом. Мария любила слушать мужа. Они ели простую пишу, приготовленную Марией, и обсуждали события дня.

Она любила, когда у Иосифа было достаточно работы и он оставался дома и брал Иисуса с собой в мастерскую. Она приносила им хлеб и воду и задерживалась на несколько минут, чтобы понаблюдать за ними. Иосиф использовал любую возможность, чтобы научить Иисуса пользоваться инструментом: молотком, долотом, киянкой и шилом. Он научил Сына работать шлифовальной колодкой и измерительным инструментом. Когда Иисус подрос, Он научился работать топором и теслом. Им было хорошо вдвоем, Иосиф был терпеливым учителем, а Иисус — прилежным учеником. Иисус сосредоточенно хмурил брови, когда вырезал на дереве рисунок, нарисованный Иосифом, — изогнутую лозу с гроздьями винограда, звезду Давида или гранатовое дерево.

— Когда мы в следующий раз пойдем в храм на праздник Пасхи, — сказал Иосиф Иисусу, — я покажу Тебе огромные золотые колонны. Эти колонны — работа искусных плотников, которые вырезали их из дерева, а потом обили тонкими листами золота, так что кажется, будто колонны целиком отлиты из золота.

По вечерам, работая за ткацким станком, Мария слушала, как Иосиф читал Тору, книги пророков и псалмы своего предка, царя Давида. Именно Иосиф научил Иисуса читать и писать. И именно Иосиф взял Иисуса за руку, когда Ему исполнилось шесть лет, и отвел Его к раввину, чтобы Иисус получил должное образование.

Вскоре после этого Бог ответил на молитвы Марии.

Она стояла в дверях мастерской и наблюдала, как Иосиф вырезал чашу.

— Иосиф, ты никогда не говорил, что хочешь иметь своего собственного сына.

Иосиф посмотрел на жену и покачал головой:

— Следует ли мне желать больше того, что Бог уже дал мне? Каждый день я смотрю на Иисуса и вижу, как подрастает надежда Израилева.

— Было бы здорово, если бы у Иисуса были братья и сестры, которые любили бы Его так же сильно, как и мы.

Некоторые люди в Назарете еще шептались о том, что Иисус родился слишком скоро после свадьбы Его родителей и посматривали на Него свысока, уча тому же и своих детей.

— Как ты думаешь? — спросила Мария, не желая слишком быстро раскрывать свой секрет. — Дети — это Божье благословение.

Иосиф поднял голову и улыбнулся:

— Я не прошу большего благословения, чем то, что Бог уже даровал мне.

— Господь благословляет любящих Его, Иосиф. Он щедр к ним.

Мария с интересом смотрела, как ее муж вырезал завиток на деревянной чаше, которую держал в руках. Она любила наблюдать за Иосифом, когда он работал, потому что все, что он делал, он делал очень тщательно. Он был сильным, добрым и любящим мужем и отцом. Он уповал на Бога, молился Ему утром, днем и вечером.

— Господь дарует им благословение за благословением, Иосиф.

Ее сердце было исполнено радости. Мария хотела, чтобы муж разделил ее восторг.

Иосиф снова взглянул на жену, на этот раз брови его были нахмурены, а в глазах читался вопрос. Мария знала, что ее муж никогда не просил у Бога больше того, что имел. Но она просила. Она просила Бога даровать этому человеку, которого Он расположил к ней новое благословение. И Иисусу тоже. Разве Он не должен узнать, как это здорово, когда у тебя есть братья и сестры?

— Да, Иосиф. Господь благословил нас, — глаза Марии наполнились слезами, когда она увидела, как обрадовался ее муж. — Наш ребенок родится к жатве пшеницы.

Она рассмеялась от счастья, когда Иосиф крепко обнял ее.

Глава четвертая

Мария приветствовала своего второго сына с той же радостью и трепетом, что и Иисуса. Сердце ее таяло, когда она прижимала к груди новорожденного и кормила его.

— Вот он, Иисус. Твой братик Иаков.

Она передала Ему малыша и улыбнулась, заметив, с какой любовью Иисус разглядывал новорожденного. Она убрала волосы со лба своего первенца.

— Он благословен среди детей, потому что у него есть такой брат.

Последующие месяцы были для Марии временем открытий, потому что она обнаружила множество различий между двумя сыновьями. Когда Иисус был младенцем, Он кричал только в том случае, если был голодный или мокрый. Иаков же кричал всякий раз, когда хотел привлечь к себе внимание матери. Даже после того, как ему исполнилось десять месяцев, он будил ее по ночам, крича до тех пор, пока она не вставала и не брала его на руки.

Женщины у колодца всегда были готовы дать совет.

— Если ты позволишь ему быть таким крикливым, он вырастет капризным.

— Иисус никогда так не капризничал.

Одна из женщин закатила глаза:

— Она думает, что солнце всегда встает и садится в одном и том же месте.

Подхватив кувшины с водой, женщина ушла.

— У каждого ребенка свои причуды, — сказала другая. — И хуже, если первенец был более послушный, чем другие, родившиеся позже: справиться с ними тебе будет сложнее. Совершенных детей нет.

«Иисус совершенный», — подумала, но не произнесла вслух Мария, зная, что это будет больше похоже на хвастовство, чем на правду. Теперь, когда у нее был Иаков, она поняла, что все ее старания как матери никоим образом не повлияли на характер Иисуса. Если Он был прекрасным сыном благодаря ее усилиям, то почему же она не может, применяя те же самые методы воспитания, и другого сына вырастить послушным Господу? У каждого из них была сила воли. Иисус всю Свою силу направлял на то, чтобы исполнить Божью волю, в то время как все усилия Иакова были направлены на то, чтобы добиться своего. Если он был таким эгоистичным сейчас, будучи младенцем, то каким он будет, когда станет мальчиком, а потом мужчиной?

— Как я хочу, чтобы Иаков был похож на Иисуса, — призналась как-то Мария Иосифу.

— Это было бы возможно, если бы у них был один Отец, — Иосиф взял ее за руку. — Мария, мы будем добросовестно учить наших детей путям Божьим. Мы будем стараться жить жизнью, угодной Богу. А когда Иаков вырастет, он сам будет принимать решения.

Иисус по-прежнему находил время между учебой и работой, чтобы посидеть и поговорить с Марией. Обычно, задавая матери вопросы, Он брал Своего маленького брата на колени и играл с ним. Часто Иисус говорил о вещах, которые были выше понимания Марии.

— Ты спрашивал об этом Иосифа?

Иисуса не устраивали такие отговорки.

— Я спрашиваю тебя, матушка.

— Я знаю из закона только то, чему меня научили мать и отец.

И Мария повторяла Сыну те отрывки из закона, что знала наизусть, но Иисус хотел услышать от нее объяснения этих отрывков. Однажды Он спросил ее, почему мальчики швыряли камни в прокаженного. Мария пересказала Иисусу то, что закон говорил о прокаженных.

— Поэтому они могут бросать камни в старого больного человека?

У Марии комок подступил к горлу, когда она увидела, какая боль отразилась в глазах Иисуса. Она погладила Его по голове.

— Ты прав. Жестокость нельзя оправдать.

Бог снова открыл чрево Марии, и вслед за Иаковом появился маленький Иосиф, названный в честь своего отца. Затем родилась Анна, названная в честь матери Марии.

Дети любили Иисуса, и каждый добивался Его внимания не меньше, чем внимания родителей. Анна больше всех любила сидеть на коленях старшего брата, когда Тот был дома. Она просила Его рассказать ей какую-нибудь историю, и Мария слышала, как Иисус рассказывал младшим братьям и сестричке о Ное и ковчеге, полном животных, об Ионе и ките, о Данииле в львином рву. По вечерам Иисус пел псалмы. Мария и Иосиф присоединялись к Нему, когда узнавали мотив, но иногда Иисус пел знакомые слова на мелодию, которую они никогда прежде не слышали.

Каждое утро, поцеловав, Мария провожала Иисуса в синагогу, где Он изучал Тору вместе с другими мальчиками, Своими ровесниками. Она печалилась оттого, что Иисус больше не проводил с ней столько же времени, сколько раньше. Он взрослел, а ее дни были заполнены обязанностями по дому. Возвращаясь домой, Иисус уже не садился, чтобы поговорить с матерью, а сразу шел к отцу в мастерскую, чтобы помочь ему заработать на хлеб для их растущей семьи.

Неужели это действительно Мессия? Этот спокойный Мальчик, Который не любит много говорить и для Которого, кажется, самое главное — это изучить закон и освоить ремесло отца?

Эти мысли приходили ниоткуда, и Мария вздрагивала, встревоженная ими. Она терла пальцами лоб, словно старалась изгнать их. Но они оставались, как неясное эхо чьего-то чужого голоса.

Разве Он может быть Тем Мессией, Который избавит Израиль? Царем-воителем, Который спасет народ Свой?

Как могли приходить ей в голову такие предательские мысли? Она знала, Кто такой Иисус! Она знала, что ее первенец зачат от Духа Святого! Она знала, что Он — долгожданный Мессия!

С улицы донеслись знакомые голоса и звуки ударов; Мария вышла из дома и увидела Иакова и Иосифа, сражающихся на деревянных мечах. Мария вздохнула. Эти двое, кажется, были полны решимости с помощью кулаков добиться первенства. Мария часто ловила себя на мысли, что мечтает о временах, когда у них с Иосифом был только Иисус. Любящий и прилежный Иисус, Который с жадностью изучал окружающий Его мир, но никогда, кажется, не был Его частью. Ее Сын не от мира сего. Ее Сын от Святого Духа. Как могла она не любить Его больше остальных?

Скоро внимание Марии снова привлекла игра детей, становившаяся все ожесточенней. Иаков повалил своего младшего брата на землю и поставил на него ногу, направив свой деревянный меч ему в сердце.

— Ты убит!

Иосиф вскочил на ноги, по его грязному лицу текли слезы.

— Теперь твоя очередь быть римлянином!

— Прекратите! — крикнула Мария и тут же пожалела о своей несдержанности. Почему мальчики так любят воевать? Она знала, что мечта всех иудейских ребят — впрочем, как и ее собственная — разбить оковы римского господства.

Именно с этой целью и пришел Иисус, но произойдет ли это освобождение так, как предполагают иудеи? Иисус, ее Сын. Сын Божий. Пройдет ли Он когда-нибудь по улицам Иерусалима так, как прошел царь Давид? Почему ей так трудно представить это? Как проявит себя этот Мальчик, с такой любовью смотрящий на Своих драчливых друзей и братьев?

Мария знала, что Иисусу тоже приходится бороться. Она помнила, как часто, когда Он был еще совсем маленьким, Его тревожили ночные кошмары. Она брала Его на руки и спрашивала Его о причине беспокойства, но Он никогда не раскрывал ее. Мария видела в глазах Иисуса боль, когда Он возвращался домой из синагоги, гнев, когда Он наблюдал, как с каким-нибудь человеком несправедливо обращались. Временами, когда Иисус сидел, набросив на голову молитвенное покрывало, лицо Его становилось напряженным и лоб покрывался испариной.

Однажды Мария спросила Его:

— Чем Ты так расстроен? Скажи мне, что случилось?

— Какая польза от того, что Я скажу тебе?

— Тебе станет легче.

Сын посмотрел на нее, и Его глаза наполнились состраданием.

— Я нуждаюсь не в облегчении, матушка. Я нуждаюсь в новой силе. И она придет, когда это будет Мне необходимо.

Она собиралась настоять на своем, но тут вошел Иосиф, плечи его были опущены, он выглядел расстроенным. У Марии упало сердце.

— Тобиас не заплатил тебе за стулья?

— Он сказал, что у него случились непредвиденные расходы. Он заплатит к следующему полнолунию.

Марию бросило в жар. Это несправедливо! Иосиф, который так много и усердно работал, должен ждать, пока ему заплатят за его труд. Тобиас вполне мог вернуть свой долг. Он сидит у ворот со старейшинами! Неожиданные траты! Как раз вчера Мария слышала, что он купил мула для своего младшего сына. Она встала, руки ее сжались в кулаки.

— Я пойду и поговорю с ним.

Иосиф взглянул на жену.

— Ты никуда не пойдешь.

— Это несправедливо, он обманывает тебя! Если ты не позволяешь идти мне, тогда пусть пойдет Иисус и потолкует с ним.

— Мария, — огорченно произнес Иосиф, — Тобиас заплатит, когда ему будет удобно. Он всегда платит мне.

— А на что мы будем покупать хлеб, пока ждем, когда ему будет угодно заплатить?

— В Сепфорисе много работы.

— Это несправедливо, Иосиф, — настаивала Мария, и на ее глазах появились слезы. — Ты так много работаешь.

— Не Тобиас дает нам пропитание, Мария. Бог всегда посылает нам хлеб насущный.

На следующее утро Иосиф и Иисус ушли в Сепфорис. Вечером заболела Анна.

* * *

Прошло два дня, горячка не ослабевала, не помогали и холодные компрессы, которые быстро становились горячими на пылающем лбу ребенка. Анна непрерывно плакала, пока Мария качала ее на руках. На этот раз мальчики вели себя тихо. Они жалели свою маленькую сестренку и видели, как сильно была встревожена их мать. На третий день болезни Анна лежала без сознания.

Когда Иосиф и Иисус вернулись из Сепфориса, Мария в слезах бросилась к мужу — их младший ребенок был при смерти.

Иисус положил плотницкий инструмент и пересек комнату. Иосиф крепко обнял Марию. Она повернула голову и посмотрела на своего старшего Сына.

В течение долгой минуты Иисус стоял над Своей сестренкой. Затем Он опустился на колени рядом с ее кроваткой.

— Анна, — произнес Он и погладил ее лоб кончиками пальцев.

Девочка глубоко вздохнула и открыла глаза. Мария с силой сжала руки Иосифа.

— Иисус, — с улыбкой промолвила Анна, лицо ее порозовело. — Ты дома.

Девочка потянулась к Нему. Иисус взял ее на руки и встал. Малышка обвила руками шею своего брата, ногами обхватила Его за талию и положила головку Ему на плечо. Иисус прижался щекой к ее шее и закрыл глаза.

Мария тяжело опустилась на стул возле двери, сердце ее учащенно билось, она дрожала. Иосиф судорожно сжал ее плечо. Мария начала смеяться и закрыла лицо руками, по ее щекам ручьем текли слезы.

— Анна выздоровела, мама, — Иаков встал. — Можно мы пойдем теперь играть?

Он бросился к Иисусу, Который повернул Анну таким образом, чтобы она могла обнять своего брата.

— Да, она выздоровела, Иаков. Идите поиграйте.

Юный Иосиф побежал вслед за ним. И Мария осознала, что Иосиф и Иаков ничего не поняли, хотя и были свидетелями чудесного исцеления.

* * *

Иосия, один из друзей Иисуса, пришел в мастерскую Иосифа с поручением от раввина.

— Учитель хочет, чтобы вы сейчас же пришли к нему. Это касается Иисуса.

— Что с Ним? — Иосиф отложил в сторону тесло, стряхнул с туники стружку и вышел вместе с мальчиком на улицу.

— Учитель снова рассердился на Него.

— Я не знал, что он и прежде был недоволен Им, — Иосиф почувствовал, как его шея и спина покрылись испариной. — Что училось, Иосия?

— Я не знаю, — ответил мальчик, тряхнув головой. — Иисус просто задал вопрос учителю, а раввин покраснел и весь затрясся от гнева. А потом он велел мне пойти за вами.

Они быстро шли в центр города к синагоге. Когда они вошли в синагогу, Иосифу показалось, что в помещении от напряжения искрился воздух. Учитель холодным голосом объяснял какое-то положение закона. Увидев Иосифа, он хлопнул в ладоши.

— На сегодня достаточно. По дороге домой вспомните, о чем мы сегодня говорили. Хорошенько подумайте об этих вещах.

Взмахом руки он отпустил учеников. Мальчики поднялись и поспешили к дверям, все, кроме Иисуса, сидевшего на передней скамейке. С упавшим сердцем Иосиф подошел к Нему и положил руку Ему на плечо. Учитель засунул руки в рукава и уставился на Иисуса.

— Я устал от Его вопросов!

Иосиф удивленно посмотрел на учителя:

— Равви?

Синагога — это место, где задают вопросы, место, где изучают закон. Иосиф в замешательстве переводил взгляд с учителя на Иисуса и с Иисуса на учителя.

— Поговори с Ним! — глаза раввина засверкали. — Объясни своему сыну, что я — учитель, и если Он будет упорно задавать мне вопросы, из-за которых я выгляжу как… лицемерный и самодовольный человек, я отлучу Его от синагоги. Я не желаю, чтобы сын простого плотника подрывал мой авторитет.

Иосифу казалось, что сердце выскочит у него из груди. Он отпустил плечо Сына и шагнул вперед, но Иисус схватил его за руку и остановил.

— Я не хотел оскорбить вас, равви, — сказал Мальчик со спокойным достоинством и посмотрел учителю прямо в глаза, не произнеся больше ни слова.

Гнев раввина испарился. Замолчав, он взглянул на отца с сыном. Затем он прищурил глаза, как если бы пытался найти в словах Мальчика какой-то намек на насмешку.

— Вы предупреждены.

Выходя вместе с Иисусом из синагоги, Иосиф хотел спросить Его, какой же вопрос так разозлил учителя. Но, взглянув на Иисуса, он увидел в Его глазах слезы. Иосиф вздрогнул и положил руку на плечо Сына.

— Он унизил Тебя перед сверстниками?

«Конечно, унизил», — подумал Иосиф, разгневанный настолько, что был готов вернуться и высказать учителю все, что о нем думает.

Иисус покачал головой, Его взгляд снова стал отсутствующим.

— Почему люди так упрямы?

Иосиф знал, что Иисус не ожидал от него ответа.

* * *

Наступил день, когда Иисус должен был читать в синагоге Тору. Мария поспешно пробралась сквозь толпу женщин, чтобы увидеть находившихся внизу мужчин. Чтец нараспев произнес Шма[4]. Дети ответили:

— Аминь.

На помосте, с которого читали Тору, Иисуса должны были встречать раввин и богатый купец, который руководил собранием. Сзади них сидели семь городских старейшин, а потом все остальные мужчины, занявшие места в определенном порядке, согласно своим ремеслам. Среди плотников Мария увидела Иосифа, Иисуса, Иакова и младшего Иосифа.

Мария вцепилась в решетку. Она давно ждала этого дня, дня, когда ее сын будет читать перед собранием. Провозгласит ли Он Себя Мессией перед собравшимися? Узнают ли они наконец, что Он — Помазанник Божий?

Раввин в сопровождении руководящего собранием и начальника синагоги приблизился к ковчегу и достал из него священный свиток Торы. Собрание встало и продекламировало:

— Когда поднимался ковчег в путь, Моисей говорил, — «Восстань, Господи, и рассыплются враги Твои, и побегут от лица Твоего ненавидящие Тебя!»

Иисус встал со скамьи, где сидели плотники, и прошел вперед, на ходу поправляя молитвенное покрывало. Для юноши Он держался с большим достоинством. Неужели другие не видели, что Он отличается манерой Своего поведения от сверстников? Сердце Марии забилось чаще, когда Иисус подошел к столу. Произойдет ли сегодня нечто такое, что сделает Его известным всему Назарету, всем, кто сплетничал о ней и Иосифе? Узнают ли они наконец, что этот ее Сын — Мессия? Соберутся ли они вокруг Него и прославят ли имя Его? Последуют ли они за Ним повсюду, куда бы Он ни повел их?

Господи, пусть так и будет. Пусть сейчас придет Его час. Отец Небесный, мы так долго ждали. Давид был помазан на царство, будучи мальчиком. И Ты всегда давал ему победу.

Иисус стоял на месте чтеца и держал в руках свиток.

— Ибо вот, придет день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома, и попалит их грядущий день, говорит Господь Саваоф, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей, — когда Иисус читал эти слова, у Марии по телу пробежали мурашки. Его голос был еще голосом мальчика, но Он говорил повелительно, хотя был так юн. Заметили ли это другие? — А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет солнце правды и исцеление в лучах его, и вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные; и будете попирать нечестивых, ибо они будут прахом под стопами ног ваших в тот день, который Я соделаю, говорит Господь Саваоф.

Марию распирало от гордости. Иосиф, улыбаясь, взглянул на нее сияющими глазами.

— Помните закон Моисея, раба Моего, который Я заповедал ему на Хориве для всего Израиля, — продолжал читать Иисус. — Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, — Иисус поднял голову. Скользнув глазами по головам слушателей, Он посмотрел на женскую половину, — чтобы Я, придя, не поразил земли проклятием.

Марии показалось, будто ее сердце на мгновение остановилось. Она испугалась не за своего Сына, Которого родила для Бога, а за будущее своего народа. Что будет с другими ее детьми? Поверят ли они, что Иисус — Помазанник Божий, последуют ли они за Ним, чего бы это им ни стоило? Или же они по-прежнему будут видеть Его благость, Его любовь, Его милость и не уразумеют, что Он больше, чем просто дитя ее чрева? Он — Сын Божий, посланный с неба, чтобы избавить Израиль от рабства.

Ну, конечно, Сын, Которого ты родила, выше самого Моисея. Твой Сын будет царствовать! Посмотри на Него, Мария. Это твоя кровь течет в Его жилах.

Сердце Марии исполнилось материнской гордости, когда она посмотрела вниз на Иисуса. Мужи назаретские окружили Его и поздравляли с первым чтением Торы перед собранием. Это был великий и славный день! Вокруг нее теснились женщины, поздравляя ее с таким замечательным сыном.

— Он так хорошо читает, Мария… Он держится с таким достоинством…

Один из старейшин начал петь песнь торжества, к нему присоединились остальные, и звук их голосов нарастал, набирал силу и уносился вверх.

Мой Сын! Мой Сын!

Мария смотрела на Иисуса. Когда Он взглянул на нее, ее удивило выражение тревоги на Его лице. Иисус смотрел прямо на нее, и она внезапно поняла направление мыслей, проносившихся в ее голове.

Мой Сын.

Моя кровь.

Мое Дитя будет царствовать!

Снова взглянув на Иисуса, она прижала к пылающим щекам холодные ладони.

О, Господь, Бог Израилев, прости меня! Иисус — Твой Сын. Он дитя Духа Святого. Я лишь сосуд, который Ты использовал для исполнения Своего обетования.

Выражение лица Иисуса снова стало спокойным. Его глаза засияли, когда Он поднял руки и радостно закружился в танце, в то время как другие верующие обступили Его и, взявшись за руки, образовали круг.

* * *

Был тихий вечер, Мария сидела в саду на маленькой скамейке. Дети спали в своих постелях. Иисус и Иосиф, обсудив события праздничного дня, как обычно, углубились в Священное Писание. Сколько раз Мария слышала, как Иосиф говорил детям, что Слово Божье утверждено на небесах и истина Его в род и род? Братья Иисуса были слишком малы, чтобы понять это, и все-таки их отец всегда говорил:

— Размышляйте о законе, дети мои, ибо заповеди Божии сделают вас мудрее ваших врагов.

Мария смахнула слезу. Женщинам, к сожалению, не позволялось изучать Тору, проводить часы за обсуждением закона и пророчеств. Она могла наслаждаться только тем, что слышала в синагоге, когда там читали Тору, или когда слушала Иосифа, читающего свитки, которые достались ему по наследству от Давида.

Она многого не знала, многого не понимала.

— Мария? — она почувствовала, как на ее плечо легла рука Иосифа. Она прикрыла его руку своей, стараясь сдержать слезы. Возможно, она просто очень устала. — Что тебя тревожит, дорогая?

Он сел на скамейку рядом с ней. Мария попыталась успокоиться, стараясь подобрать нужные слова.

— Многое, Иосиф, — она опустила голову. Потом посмотрела на мужа: — Я сегодня так гордилась своим Сыном. Он так хорошо читал. Все женщины говорили об этом, — даже некоторые из тех, что сплетничали о ней. — И учитель улыбался, и… — тот самый учитель, который хотел отлучить Иисуса от синагоги.

Иосиф вытер слезы с ее щек. Он молчал, терпеливо ожидая, когда Мария выскажет ему все, что было у нее на сердце. Он так много значил для нее. Она могла говорить со своим мужем обо всем, что мучило ее. Наверное, Иосиф сможет помочь ей разобраться в сумятице терзавших ее чувств и мыслей, которые порой были неправильны, а порой просто непонятны даже ей самой.

— Я знаю, что все произойдет во время, определенное Богом, — тихо произнесла Мария. — Но иногда я хочу, чтобы это время наступило прямо сейчас, — она взглянула на звезды. — Моисею было восемьдесят лет, когда Бог призвал его из пустыни и велел ему предстать перед фараоном, — Мария опустила глаза и судорожно сглотнула, прежде чем решилась говорить дальше. — К этому времени его мать уже давно умерла.

— Ты боишься, что не проживешь достаточно долго, чтобы увидеть воцарение Иисуса?

— Разве это нехорошо, что я хочу увидеть своего Сына на Его законном месте? — Мария вспомнила выражение лица Иисуса, когда Он смотрел на нее, стоявшую на хорах для женщин. Она почувствовала, что снова покраснела. Почему она должна стыдиться? Почему она не может гордиться своим Сыном? — Все в Израиле ждут, когда придет Мессия и восстановит справедливость. Царь Давид писал, что Господь с Сиона призовет землю от восхода солнца до запада и будет судить народ. Разве не сказано, что мы не будем бояться ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, и язвы, ходящей во мраке? Мы увидим возмездие нечестивым.

Возмездие получат римляне, сборщики податей, фарисеи и книжники, которые устанавливали для евреев все новые и новые законы, пока те не падали под их тяжестью.

— Мария, — мягко произнес Иосиф, — в Писании много говорится о Мессии.

— Давид был мальчиком, когда Бог помазал его на царство.

— Иисус больше, чем царь.

— Я Его мать, Иосиф. И знаю это лучше тебя.

— Да, дорогая. Однако подумай об этом. Явится ли Господь судить мир раньше, чем даст нам возможность освободиться от последствий греха?

— У нас есть закон, жертвы…

— Возможно, ты и чувствуешь себя чистой ото всех грехов, Мария, но я нет. Кто сможет предстать перед Богом в День суда и сравниться с Ним в Его совершенной святости?

— Мы послушны.

— Каждое мгновение? Во всех своих мыслях? — Иосиф печально покачал головой. — Иногда мне кажется, что Бог дал нам закон только для того, чтобы показать нам, насколько мы порочны. Каждый день я слышу, как люди молятся о приходе Мессии. Но они хотят только одного — чтобы Он пришел с мечом, который поразит римлян, и прогнал с нашей земли всех иноземцев, — Иосиф нежно тыльной стороной ладони убрал со щеки жены завитки волос. — Так чего они требуют: справедливости или мести? Я жажду не суда, а того, чтобы между людьми и Богом возродились те отношения, которые были у них в Эдемском саду.

— Иисус позаботится и об этом, Иосиф. И в один прекрасный день Иаков и младший Иосиф займут свои законные места рядом с Ним.

Иосиф промолчал в ответ, и Мария попыталась в сгущающихся сумерках разглядеть лицо мужа. Она почувствовала, как в ее сердце поднимался гнев. Безусловно, Иосиф желал того же самого, что и она, — того, чтобы Иисус воссел на престоле, а братья заняли бы места рядом с Ним.

— Ты не хуже меня знаешь, что Иисус — Мессия.

— Да, — спокойно ответил Иосиф, — я знаю. Но как часто ты сама напоминала мне, что Бог никогда не действует так, как предполагает человек?

Слова мужа и тон, каким они были сказаны, встревожили Марию.

— Тебе не хочется поскорее увидеть исполнение обетования? — Почему он молчит? Почему он так задумчив? — Все эти годы, Иосиф, я внимательно слушала то, о чем говорили в синагоге. Я слушала тебя, когда ты читал Писание Иисусу. Чего нам бояться? Моисей сказал, что Господь — воитель, и пророк Даниил говорил, что все будет отдано Ему. У Иисуса будут власть, слава и царство. Все народы, все языки будут служить Ему, Его владычество будет вовек и никогда не прейдет. Его царство никогда не разрушится. Я могу только желать, чтобы это произошло именно сейчас.

Иосиф сжал ее руку:

— Даниил также сказал, что Сын Человеческий явится совсем не для этого.

Мария в неясном свете угасающего дня внимательно вглядывалась в глаза мужа.

— Я не понимаю.

— Я тоже не понимаю, Мария, но Исаия сказал, что Мессия будет мужем скорби, изведавшим болезни.

— Нет, — с того самого дня, как Бог осенил ее, Мария чувствовала себя отверженной. Этого, конечно же, не случится с Иисусом. Конечно же, время расставит все по своим местам. В конце концов все узнают истину. Она повернулась к Иосифу и крепко схватила его за руки. — Никто не отвергнет Иисуса. Он так добр, Иосиф! Он всех любит. Как народ может не обрадоваться Ему? Когда придет время, Господь откроет каждому, что Иисус — это Тот, Кого мы ждали все эти столетия. И Иисус явит Себя народам.

— Мария, ты забыла, что Бог являл Себя людям, когда выводил их из Египта? И что произошло? Целое поколение израильтян, которое посуху перешло Чермное море, осталось лежать в пустыне, потому что отвергло Его?

— Теперь все будет иначе. Я знаю лучше тебя. Я — Его мать!

— Да, Мария, ты Его мать. Но действовать будет Его Отец.

Мария отпрянула от Иосифа.

— Не говори мне, что Бог послал в мир Своего Сына для того, чтобы Он был отвергнут! Какой в этом смысл?

Слова Симеона, сказанные им в храме, неожиданно пришли ей на ум: «И тебе самой оружие пройдет душу».

Мария встала и отошла в сторону.

— Нет, — она обхватила себя руками — от этих мыслей ей стало холодно. Она тряхнула головой. — Бог милостив.

— Ты просишь милости для всех тех, кто говорил, что ты лжешь о чудесном зачатии Иисуса? Ты будешь просить милости для тех, кто хотел побить тебя камнями? Ты хочешь, чтобы они были прощены или… наказаны?

Слова мужа ранили Марию, однако она знала, что он не хотел обидеть ее. Он сказал ей это только для того, чтобы заставить ее задуматься. Мария прикрыла ладонью дрожащие губы. Чего она в действительности желает? Чтобы люди узнали истину и раскаялись в том, что причиняли боль ей и ее семье? Разве это плохо — желать увидеть, как Иисус положит конец притеснениям и страданиям? Разве это плохо — желать, чтобы все в Назарете узнали, что она говорила правду, что Господь избрал ее для рождения Мессии, что Иисус рожден от Бога, и придет день, когда Он будет судить по правде и владычествовать в величии славы Своей? Она хочет увидеть день Господень! Она хочет увидеть Помазанника Божьего на престоле! Слезы застлали ей глаза. Она хочет, чтобы в мире снова царила справедливость, как это было в Эдемском саду.

Иосиф встал и подошел к жене. Он взял ее руку и поцеловал, затем вытер слезы с ее лица.

— Мария, Господь найдет способ соединить милость и суд. Я не знаю как, но Он сделает это через Иисуса. И цена, которую придется заплатить, будет значительно выше, чем мы можем представить себе.

— Люди умрут, — сказала Мария удрученно. Всякий раз, когда Бог наказывал Свой народ, погибали тысячи.

— Люди умирают с тех пор, как согрешил Адам. Я же говорю о цене послушания. Мы знаем, что Иисус — Мессия. Но это все, что нам известно. Ни когда, ни каким образом Он придет к власти, ни кто будет сидеть рядом с Ним, нам неведомо. Божий замысел — великая тайна. Но я знаю одно: все верующие, и мужчины, и женщины, жившие до нас, ждали этого дня, а мы видим, как возрастает Сын Божий. Однако, как и они, мы должны уповать на Господа. Мы должны верить Ему, что бы ни случилось и как бы все ни выглядело, — голос Иосифа задрожал. — Именно это, я вижу, и делает Иисус с восхода и до захода солнца. Все в Нем сосредоточено на угождении Своему Отцу.

Мария увидела в глазах Иосифа слезы.

— Ты боишься за Него, не так ли? Не бойся. Бог защитит Его.

Иосиф притянул ее к себе и крепко обнял:

— Илия — единственный пророк, который оставил этот мир, не увидев смерти.

* * *

Мария, направляясь с Анной на двор женщин, видела, как Иосиф уводил Иисуса, Иакова и младшего Иосифа вглубь храма. Они пришли в Иерусалим на праздник Пасхи, как делали это каждый год с тех пор, как вернулись из Египта. Сегодняшний день был началом праздника в память о той ночи, когда Господь послал Своего ангела умертвить всех перворожденных в Египте, но пройти мимо еврейских домов. Сегодня начинался праздник избавления иудейского народа от рабства.

На обратном пути к дому своего родственника Авия, у которого они остановились, Мария увидела римских воинов, марширующих по улицам Иерусалима, и услышала ропот окружающих ее людей.

— Вот придет Мессия и прогонит этих римских свиней! Он будет царем более великим, чем Соломон, все народы поклонятся Ему!

Мария и другие женщины из дома Авии готовили для праздника мацу — круглый твердый пресный хлеб. Они растирали хрен и мыли петрушку. Крошили фрукты и орехи, смешивали их с пряностями и вином, чтобы приготовить сладкую смесь с пикантным терпким вкусом.

Когда все родственники сели на циновки вокруг накрытого стола, Авия взял на себя руководство трапезой. Он был младшим братом родственника Марии — Захарии. Захария и его любимая жена Елисавета недавно умерла. Марии было интересно узнать, что стало с их сыном — Иоанном. Мария навещала свою родственницу вскоре после того, как ей явился ангел и она забеременела. Войдя в дом Захарии, Мария поприветствовала своих родственников, и когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл Младенец во чреве ее. Когда же Мария собралась уходить домой, Елисавета прошептала ей:

— Настанет время, и мои сын возвестит Израилю о приходе Мессии.

Марии сказали, что ессеи приходили к Елисавете и Захарии и забрали Иоанна с собой, в пещеры, находившиеся над Мертвым морем. С тех пор Иоанна никто не видел, и никто ничего не слышал о нем. Если он и приходил с ессеями на праздник Пасхи, то не делал никаких попыток найти своих родственников. Мария иногда видела группу мужчин, истощенных аскетическим образом жизни, чья одежда была покрыта дорожной пылью. Мальчики-сироты, о которых они заботились, выглядели намного лучше, чем они сами, но Мария никогда не видела среди этих мальчиков того, кто был бы похож на Елисавету или Захарию.

Не послал ли Бог Иоанна в потаенное место точно так же, как Он послал Иисуса в Египет? Когда-нибудь Иоанн появится снова. И когда это произойдет, день Господень будет близок. Несомненно, Божья рука была на нем так же, как и на Иисусе. Придет день, и Иоанн возвестит царство Иисуса, как и предсказывала Елисавета.

Трапеза началась, и жена Авии зажгла светильники. Мария сосредоточилась на праздновании Пасхи. Авия взял чашу с вином, остальные последовали его примеру, и почтенный старец начал читать ритуальные молитвы:

— Благословен Господь, Бог Израилев, Царь вселенной, Который освятил нас Своими заповедями и вывел из Египта…

В определенное время самый маленький ребенок — Лия, внучка Авии, спросила, почему за столом пустует одно место.

— Мы оставили место для Илии, — ответил ей дедушка, — ибо пророк Малахия сказал, что перед тем, как настанет великий и страшный день Господень, Бог пошлет на землю пророка Илию.

Ребенок вскочил и побежал искать пророка Илию. Сердце Марии учащенно забилось, когда она посмотрела на Иисуса, сидевшего рядом с кузенами и облокотившегося о стол. Раввины говорили, что Мессия придет в Пасху. И она знала, что Мессия был здесь, за этим столом. Она повернулась и стала наблюдать за дверью, может быть, в эту ночь появится Иоанн и возвестит об Иисусе.

Девочка вернулась.

— Дедушка, Илии нет.

Авия поднял чашу.

— В следующем году в Иерусалиме!

* * *

Иосиф заметил, с какой надеждой Мария наблюдала за маленькой Лией, побежавшей искать Илию. И увидел в ее глазах вопрос, когда ребенок вернулся и сказал, что Илии нет. Иосиф прислушивался к разговорам, которые гости вели за столом, — все с нетерпением ждали прихода Мессии — Царя, Который истребит зло и избавит народ от рабства.

Мария взглянула на Иосифа, и у него сжалось сердце, потому что каждый год ему на память приходили слова пророка Исаии. Иногда Иосифу хотелось знать, ожидает ли Мария, так же, как и все остальные, что Мессия придет, облеченный властью, как Давид, и уничтожит врагов Божьих.

Раввины говорили, что Мессия придет в Пасху. В Писании было сказано, что Мессия будет рожден девой и восстанет, чтобы сокрушить голову змея, сатаны. Но что это означало? Как это произойдет? Откуда эта боль, которую он ощущал всякий раз, когда принимал участие в пасхальной трапезе? Ответа Иосиф не находил, это было выше его разумения. Может ли кто-нибудь понять замысел Божий? Однако одно Иосиф знал твердо: Мессия здесь! Он за этим столом! Он на этом празднике! Тот, Кто спасет нас, ест агнца, закланного в жертву во искупление наших грехов! Он ест пресный хлеб и пьет вино!

Никто не знал этого. Все смотрели на Иисуса и видели двенадцатилетнего мальчика, ничем не отличающегося от своих сверстников, изучающих Тору, работающих со своими отцами и растущих под гнетом римлян.

Иисус. Мессия. Бог с нами.

Все эти годы Иосиф отчетливо помнил слова ангела. И знание, которое он получил, приводило его в трепет. Для Иосифа было потрясением, когда на восьмой день праздника в дверях снова не появился Иоанн. Пасха совершалась вокруг жертвенного агнца, агнца, чьей кровью метили двери тех, кто верил, что Бог исполнит Свое обетование. Агнец… кроваво-красное вино… пресный хлеб. У Иосифа защемило в груди.

Иисус поднял глаза и посмотрел на Иосифа, и на какое-то мгновение тот увидел Мальчика мертвым. Любовь к Сыну переполнила его сердце, вздрогнув, он прикрыл глаза и попытался справиться с болью, пронзившей его. О, Господь Бог… О, Господи, Господи…

Трапеза проходила в благоговейной тишине, Авия принес мацу и снял с нее льняную салфетку, в которую она была завернута. Затем разломил ее и дал каждому по куску. Кушая пресный хлеб, Иосиф думал, когда же остальные узнают то, что он и Мария знали уже в течение двенадцати лет.

Мессия здесь! Бог с нами! Скоро Он освободит порабощенных!

* * *

Мария шла вместе с женщинами, когда они возвращались домой с праздника. Путешествовать с родственниками было безопаснее, чем идти одним. Иаков и Иосиф бежали впереди вместе с другими мальчиками. Мария все утро не видела Иисуса, но она думала, что Он шел с двоюродными братьями. В течение праздничной недели она позволяла Ему гулять с ними по Иерусалиму и не видела причин удерживать Его подле себя теперь, когда они были на пути к дому. Иисус никогда не давал ей повода для беспокойства, и Мария была спокойна, когда встретилась со своими родственниками из Галилеи. Пройдет целый год, прежде чем они увидятся снова, и ей хотелось пообщаться с ними.

Когда к концу дня они подошли к иудейской земле, Мария не нашла среди племянников Иисуса.

— Вы не видели Иисуса?

— Мы не видели Его со вчерашнего дня.

У Марии внутри все похолодело.

— Со вчерашнего дня? Вы хотите сказать, что Его не было с вами весь день?

— Да. Он ушел от нас, и больше мы Его не видели. Разве Он не с Иосифом?

Мария бросилась к мужу, но он, оказывается, тоже не видел Иисуса целый день.

— Иаков! Иосиф!

Она спросила об Иисусе подбежавших к ней мальчиков, но и они не знали, где их старший брат.

— О, Иосиф! Он никогда не вел себя так! Где Он может быть?

— Должно быть, Он в Иерусалиме.

— С Ним определенно что-то случилось! О, Иосиф! Почему я не смотрела за Ним как следует?

Мария видела, как резче обозначились на лице мужа морщины, и поняла, что он был встревожен так же, как и она. Они пошли к сестре Марии и ее мужу и попросили их присмотреть за остальными детьми, пока они будут искать Иисуса в Иерусалиме. Клеопа и Мария с готовностью согласились, обещая не отпускать от себя Иакова, Иосифа-младшего и Анну, пока Мария и Иосиф не вернутся с Иисусом.

— Иисуса, вероятно, увлекла праздничная суматоха города, — сказала сестра. — Он, наверное, сейчас торопится сюда и к утру догонит нас.

Мария провела беспокойную ночь, вскакивая при любом шорохе.

— Иисус?

Иосиф спал не лучше. Поднявшись до рассвета, он разбудил Клеопу, чтобы сообщить ему, что они уходят, и предупредить детей, чтобы те шли со своим дядей.

— Не жалей розги когда найдешь Его, — крикнул им вдогонку Клеопа.

Мария и Иосиф пришли к Иерусалиму до захода солнца и успели войти в городские ворота, прежде чем их закрыли. Они сразу направились к дому Авии, надеясь найти там Иисуса. Убедившись, что Мальчика там не было, Мария разрыдалась и потребовала немедленно начать поиски Сына.

— Вы не можете идти искать Его в такой час, — заметил Авия. — Если вы сейчас выйдете из дома, то все кончится тем, что вы попадетесь римским воинам, и они устроят вам допрос.

— Как я могу сидеть дома, когда пропал мой Сын? — Мария закрыла лицо руками. — Что могло с Ним случиться?

Иосиф обнял жену:

— Завтра утром мы сразу же начнем поиски.

Она прижалась к мужу:

— Как я могла допустить это?

— Не бойся, дорогая. Бог хранит нашего Мальчика.

Мария знала, что Иосиф был прав. Обычно все ее дурные предчувствия не сбывались. Но почему это не утешало ее? Ей снова вспомнились слова Симеона: «И тебе самой оружие пройдет душу». Она умрет, не увидев своего Сына, облеченного властью? Или старый пророк имел в виду именно это происшествие? Душу Марии охватил страх и стыд, потому что она плохо оберегала Того, Кого ей дал Бог.

— Ты должна отдохнуть, дорогая, — произнес Иосиф нежно, но твердо.

Разум Марии отказывался покориться, но у нее не было сил спорить. Она так устала, что едва стояла на ногах, ни о каких поисках Сына не могло быть и речи. Она разрыдалась.

Боже, прости меня за то, что я потеряла Его, прости меня, я плохо следила за Ним!

* * *

Авия посоветовал Марии и Иосифу поискать Иисуса на рынке, потому что именно туда устремлялись все мальчишки, попавшие в великий город. Их привлекала суета рынка, где иноземцы нахваливали свои товары, а покупатели торговались, стараясь снизить цену. Мария и Иосиф провели на рынке целый день, исследуя лабиринты узких проходов, вдоль которых тянулись палатки, заставленные разнообразными товарами, от глиняных ламп до золотых украшений.

Иисуса там не было.

Мария и Иосиф пошли в синагогу, однако они не нашли Иисуса и среди друзей, вместе с которыми они праздновали Пасху, и среди мальчиков, наблюдавших за учениями римских воинов, и во дворе храма среди меновщиков, и вблизи загона для животных. Предположив, что Он мог встретить Иоанна, Мария и Иосиф отправились к ессеям, надеясь отыскать Его среди пустынников, которые еще не возвратились в свои обители над Мертвым морем.

Ни в одном из этих мест Иисуса не было.

Мария не переставала молиться, пока они с Иосифом бегали из одного места в другое, чтобы найти Сына, Которого им дал Бог. Ее охватывал страх, когда она представляла себе все то, что могло случиться с Иисусом. Он был так молод. Так бесхитростен.

— Да, моя дорогая, — соглашался с ней Иосиф, — но Он не глуп.

И тем не менее от волнения Мария не могла ни есть, ни спать.

— Я даже не знаю, когда Иисус отстал от нас. Мне так стыдно. Я думала, что Он с нашими родственниками. Я думала, что Он идет вместе со всеми. Последний раз я видела Его утром в воскресенье, когда упаковывала вещи в дорогу. Он, должно быть, сказал мне что-нибудь. Конечно же, Он что-то говорил мне. Просто я не слушала. Почему я не слушала Его?

— В тот день было много суеты, все собирались в дорогу, — Иосиф крепко обнял жену. — Мария, Мария. С Ним Господь.

— Я так боюсь, что Господь заберет Его у меня.

Она прижалась к мужу и закрыла глаза. Может быть, теперь, когда у нее было много забот о других детях и о том, которого она носила сейчас, Бог решил, что пришла пора удалить Иисуса из ее жизни до тех пор, пока Он не обретет силу? В глубине души Мария понимала, что Господь с Иисусом повсюду, где бы Он ни был, что Его жизнь в руках Его Небесного Отца. И все-таки она очень волновалась и молила Бога.

О, Господь, Бог Израилев, я хочу видеть своего Сына. Прошу Тебя, верни мне моего Сына.

На следующее утро Авия сообщил им, что он разговаривал в синагоге со своим другом.

— Елиаким сказал, что видел Иисуса в храме.

Сердце Марии забилось чаще. Окрыленная надеждой, она набросила на голову шаль и выбежала на улицу, Иосиф последовал за ней. Она бежала, пока у нее не закололо в боку, тогда она пошла шагом, когда же боль утихла, она побежала снова. Проталкиваясь сквозь толпу, Мария поднялась по лестнице к храмовой горе. Она бежала по коридору храма, заглядывая между колоннами, ища и молясь.

И вот она увидела Его сидящим среди учителей.

Мария стояла, не сводя глаз с Иисуса, ее сердце бешено колотилось, каждый вздох обжигал легкие. Она стояла и безмолвно благодарила Бога, сохранившего Иисуса. Затем она с удивлением поняла, что Иисус был так увлечен беседой с этими людьми, что даже не заметил ни ее, ни Иосифа, стоявших рядом.

Он даже не беспокоится о вас?

У Марии к глазам подступили жгучие слезы, когда она стояла и молча наблюдала за своим Сыном. Все это время Он был здесь? Он не предпринял никакой попытки связаться с родственниками или догнать семью, которая любит Его?

Он не думает о ваших чувствах. Ему нет до вас никакого дела. Вы для Него больше ничего не значите. Как Он осмелился причинить вам столько боли!

Гнев овладел Марией. Как мог Иисус так обращаться с ней и с Иосифом? Она шагнула вперед, вырвав руку из рук мужа. Мужчины прекратили разговор, заметив приближающуюся Марию. Оглянувшись, Иисус тоже увидел ее. Он улыбнулся и встал. Мария был настолько сердита, что ей захотелось встряхнуть Его как следует. Разве Он не знает, как напугал ее? Ее чувства для Него ничего не значат?

— Сын! — сказала Мария дрожащим голосом. — Что Ты сделал с нами? Отец Твой и я с великой скорбью искали Тебя.

Смотри, как Он пренебрегает вами!

Мария покачала головой. Она не видела в глазах Сына вызова, однако не могла понять, о чем Он думает. Его дом в Назарете, а не в Иерусалиме.

— Пойдем, — проговорил Иосиф, кладя руку на плечо Иисуса. — Клеопа и Мария сидят с Твоими братьями и сестрой. Они все волнуются о Тебе.

Мария взяла Иисуса за руку, и они направились к выходу. Она переплела свои пальцы с Его пальцами и крепко держала их.

Глава пятая

Следующим летом Мария родила дочь и назвала ее Сарой. Анна надувала губки всякий раз, когда Мария кормила малышку. Она начала сосать большой палец, потому что так делала ее маленькая сестричка, стащила игрушку, которую отец сделал для Сары, когда у той начали прорезываться зубки. Мальчики, стараясь привлечь к себе внимание матери, ссорились из-за пустяков.

Спустя восемнадцать месяцев родились близнецы Симон и Иуда. К этому времени Мария осознала печальную истину: только Иисус был хорошим Сыном. Его братья и сестры были не способны оставаться послушными в течение сколько-нибудь длительного времени. Даже когда они хотели вести себя подобающим образом, рано или поздно они снова начинали капризничать.

Трудно было признать, что любящая натура Иисуса и такие черты Его характера, как верность, покорность, стремление к знаниям и желание быть полезным, не имели абсолютно никакого отношения к педагогическим способностям Марии.

Иаков часто раздражал и возмущал ее своим поведением. Иосиф, Анна, Сара, Симон и Иуда были ярким подтверждением давно известной истины о том, что природа человека порочна. Иисус нашел Свой путь только благодаря тому, что в Его груди билось Божье сердце. Мария же никак не могла повлиять на своих детей и отвратить их от греха! Они ссорились и дрались. Когда их уличали в нехороших поступках, они юлили и оправдывались. Они хныкали, желая добиться своего. Когда их наказывали, они надували губы и заявляли, что мама любит одного больше, чем другого. Ни ласками, ни поцелуями, ни розгой их невозможно было научить отзывчивости и состраданию. Все дети Марии были умными и энергичными. Однако в то время, когда Иисус стремился угодить Богу, Его братья и сестры стремились угодить себе. Даже когда они были добры и внимательны, их эгоистическая натура все равно давала о себе знать. Мария не могла сосчитать, сколько раз ей приходилось сдерживать себя, чтобы не закричать: «Почему вы не можете больше походить на Иисуса?» Но кто она такая, чтобы обвинять своих детей в несовершенстве, если в каждом из них она видела себя?

Однако даже такие строптивые, они были дороги Марии. Она любила их всех одинаково. Они были ее детьми и Иосифа. Когда Мария наблюдала за другими матерями, она видела, что ее положение ничем не отличается от их положения. Жизнь была постоянной борьбой. Каждый ребенок приносил не только радость, но и новые заботы: его надо было накормить, одеть и обуть, ему надо было дать должное образование и наставить на путь истины. Ни одного ребенка Марии, рожденного ею от Иосифа, нельзя было назвать праведным, ни одного! С того самого момента, как они появлялись из ее чрева, она видела в действии их волю. Потом они начинали ползать и исследовать окружающий мир, тянуться к тому, что могло причинить им вред.

— Нет, нет, — учила Мария. — Нельзя.

А ее сын или дочь смотрели на нее с очаровательной улыбкой и по-прежнему пытались дотянуться до запретного предмета.

Порой Мария не могла не смеяться над их упорством, а иной раз плакала. Иногда они вынуждали ее сердиться, и ей хотелось накричать на них. Она усердно старалась научить своих детей всему, что сама знала о законе. Она постоянно молилась за них. Она горячо любила их. Каждый день Мария наблюдала за их развитием. Она внимательно следила за собственным поведением. Ведь какой прок учить детей путям Божьим, если она сама не будет ходить ими?

Шли годы, Мария внимательно наблюдала за Иисусом и, сознавая, что только Он один был совершенным Сыном, считала себя благословенной среди женщин. Она смотрела на Него, и сердце ее переполнялось радостью. Она не переставала удивляться тому, что Бог Авраама, Исаака и Иакова избрал ее. Она была женщиной, подобной многим другим, такой же несовершенной, как и ее дети. Несомненно, Бог помимо прочих уроков хотел преподать ей и этот урок. Мария смеялась над собой и благодарила Бога за то, что Он дал ей и других детей, дабы она знала: это не их с Иосифом заслуга, что Иисус совершен, благословлен и так высоко вознесен над всеми другими людьми, живущими на этой земле. Он — Божий Сын, Которого она родила в этот мир.

Каждый день приносил новые проблемы, но Мария понимала, что в сложных жизненных перипетиях ее вера возрастала и «ошлифовывалась» подобно тому, как кусок дерева отшлифовывался в руках Иосифа, превращаясь в красивый кубок. Она изо всех сил старалась показать своим детям путь истины, сознавая, что при этом Господь обновлял ее дух.

И все-таки временами Мария должна была бороться с нетерпением, одолевавшим ее, с горячим желанием побыстрее самой увидеть исполнение Божьего замысла. О, Господи, позволь мне прожить достаточно долго, чтобы увидеть Иисуса во славе. Некогда она безо всякого промедления повиновалась Богу, сказав Ему «да», но теперь благодаря той же пылкой вере ей не терпелось увидеть исполнение Божьих обетований, увидеть мир, покорившийся Сыну Человеческому, Сыну Божьему.

Когда же, Господи? Когда Твой Сын будет облечен властью? Сколько нам еще ждать, когда Он восстановит справедливость и сделает нас свободными? Сколько еще Твой Сын будет работать в мастерской рядом с моим мужем, делать столы, стулья, хомуты, плуги, двери и решетки? Когда же придет время воздвигать царство? Сколько еще времени Он будет подметать мастерскую, прежде чем придет время очистить землю, чтобы она стала такой же, какой была в Эдемском саду? Когда Он сокрушит притеснителей Израиля? О, Господи, когда же? Когда?

В конце концов нетерпение Марии стало настолько сильным, что она не могла более сдерживать себя и однажды спросила Иисуса:

— Ты знаешь, Кто Ты?

Он промолчал в ответ, но Мария продолжала стоять на своем.

— Сын, — повторила она, — Ты знаешь?

Почему Он насторожился при этом вопросе? Почему Он смотрит на нее с нежностью и тревогой? Она не хочет досаждать Ему. Она только спрашивает… Иногда Иисус смотрел на нее так же, как и сейчас, и Мария чувствовала, что огорчает Его. Но почему? Кто любит Его больше, чем она? Кто более предан Ему, чем она? Мария подошла к Сыну, взяла Его руку и повернула ее ладонью вверх, поглаживая пальцами грубые мозоли. Почему у Мессии должны быть такие же руки, как у простого труженика?

— О, Иисус, разве у царя должны быть такие мозоли?..

Он нежно погладил ее по плечу.

— Я — Сын Моего Отца.

Заглянув Ему в глаза, Мария задумалась. Кого Он имел в виду Бога или Иосифа? Не стоит ли снова рассказать Ему о том, как Он пришел в этот мир? Не сказать ли Ему о том, что весь мир ждет, когда Он явит Себя? Что и она ждет этого?

— Ты и мой Сын, Иисус. Я лишь хочу увидеть, как Тебе окажут честь, достойную Тебя.

Мария видела, что Его сила начинала проявляться. Даже когда заказчики не платили свои долги или римские воины забирали у них съестные припасы, у них всегда было достаточно хлеба, чтобы заполнить пустой желудок, достаточно свежей воды, чтобы утолить жажду, и масла, чтобы в темные ночные часы поддержать огонь в светильниках. Даже после того как римляне опустошали их погреб, кувшины и горшки, они не испытывали нужды.

И все-таки жизнь не становилась легче по мере того, как Иисус возрастал в премудрости и силе. Его борьба, казалось, становилась только еще более ожесточенной. Победы не давались Ему легко, но Он никогда не говорил об этом ни Марии, ни Иосифу. Станет ли жизнь людей легче тогда, когда Он займет Свое законное место?

— Давид был мальчиком, когда пророк Самуил помазал его на царство, — сказала Мария.

— И потребовалось более десяти лет для того, чтобы он возмужал и стал настоящим царем.

— Ты совершен. Ты готов уже сейчас.

На лбу Иисуса выступили бисеринки пота.

— Мой час еще не пришел, матушка.

— Но когда же, Иисус? Когда придет Твой час?

— Мой час не пришел, — повторил Он.

Почему Он выглядел таким подавленным? Раздражение Марии росло. Ей хотелось встряхнуть Его и заставить говорить. Она, конечно, имела право знать.

— Сколько я должна ждать, чтобы увидеть, что Ты делаешь то, для чего был рожден?

— Ты мучаешь Меня.

— Да, но я мучаю Тебя для Твоего же блага. Разве мать не должна побуждать своего сына исполнить свой долг перед народом? Я люблю Тебя, Сын мой. Ты знаешь, как я люблю Тебя. Иосиф и я многим пожертвовали ради Тебя. Но иногда я спрашиваю себя, знаешь ли Ты, Кто Ты?

— Матушка…

— Все, чего я хочу, — это увидеть торжество справедливости. Разве это неправильно?

— Ты должна ждать.

— Я устала ждать! Оглянись, Иисус. Посмотри, как страдает Твой народ! — ее голос задрожал Мария отвернулась, стараясь справиться с охватившим ее отчаянием. — Когда, Иисус? Только скажи мне, когда, и я больше не буду спрашивать Тебя. Я не буду мучить Тебя… — она оглянулась и посмотрела на Сына сквозь сверкающую пелену слез. — Прошу Тебя.

Темные глаза Иисуса увлажнились. На висках блестели капельки пота.

— Мой час не пришел, — снова повторил Он.

Что-то в Его голосе заставило Марию содрогнуться. Она поняла, что, настойчиво требуя от Него ответов на вопросы, на которые Он не намерен был отвечать, она заставляла Его страдать еще больше. Растерянная и огорченная, Мария не произнесла больше ни слова.

Вместо этого она пошла к Иосифу и попросила его поговорить с Иисусом. Он всегда умел разговаривать с Ним. Конечно, Иисус доверится ему.

— Тебе не следовало спрашивать Его об этом.

— Но почему? Я — Его мать.

— Бог скажет Ему, когда придет Его час.

— Как ты можешь быть так терпелив, зная, что Иисус восстановит справедливость, как только получит власть? Посмотри вокруг, Иосиф. Мы нуждаемся в Нем сейчас.

— Я не имею права спрашивать Его, почему Он не явит Себя сейчас.

Что-то в голосе Иосифа насторожило Марию, и она посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты думаешь, что я тоже не имею на это права, да?

Когда-то в Эдемском саду Ева была введена в заблуждение. Не подвергается ли теперь искушению и Мария?

— Да, я так думаю, — сказал Иосиф спокойно, но твердо. — Хоть ты и родила Иисуса, жизнь Ему дал Бог, и Бог будет решать, что Ему делать с ней. Предоставь все Господу, Мария, — Иосиф притянул ее к себе. — Господь скажет Иисусу, когда придет Его час. Не спеши.

Мария положила голову мужу на грудь и прислушалась к биению его сердца. Она медленно вздохнула и надолго замолчала, размышляя о событиях своей жизни. Господь только однажды говорил с ней, но с Иосифом Он говорил четыре раза, направляя его стопы. Ее муж жил, стараясь понять волю Божью. Она каждый день видела, как сильно он любил Иисуса, как он любил ее и своих собственных детей.

Господь избрал Иосифа быть ее мужем, быть главой дома, и она должна прислушаться к его совету.

* * *

Иосиф любил наблюдать за Иисусом и Его братьями и сестрами по плоти. Их игры и шалости заставляли Иисуса смеяться, и звук Его смеха вызывал у Иосифа улыбку.

— Успокойтесь, дети. Дайте вашему брату сесть.

— Расскажи нам о Давиде и Голиафе! — попросил Иаков Иисуса.

— Нет! Расскажи нам об Иисусе Навине и Иерихоне.

Мальчики никогда не уставали слушать рассказы о войнах.

— Расскажи нам опять о Ное и ковчеге, Иисус, — просила Анна, прижимаясь к Нему. — Пожалуйста…

— Ты уже сколько раз слышала эту историю, — протестовал Иаков. — Она мне уже надоела!

Иисус усадил близнецов к Себе на колени.

— Мы начнем с самого начала…

Видя Иисуса каждый день, Иосиф иногда забывал, что этот юноша — Сын Божий, а не его собственный сын. Вспоминая об этом, Иосиф чувствовал прилив сил. Иисус не читал детям Писание, Он пересказывал его так естественно, как будто Сам написал его. Иногда Он что-то добавлял от себя, и рассказ Его звучал как рассказ очевидца тех событий, о которых повествует Тора.

Иосиф посмотрел на свою жену, которая, улыбаясь, сидела за ткацким станком и, склонив голову над работой, слушала рассказ Иисуса о сотворении мира. Иисус рассказывал о земле, о том, какой она была некрасивой и пустынной, Он говорил о тьме над бездной, и Его слова приводили Иосифа в трепет. Вокруг Иисуса сидели дети Иосифа, плоть от плоти его, кость от кости его. Иисус был зачат от Святого Духа, но Иосиф был не в состоянии понять, что это значило. Мальчику исполнилось пятнадцать лет, у Него были скулы матери и ее темные глаза. В Назарете были люди и более важные, и более самоуверенные, и такие, кто знали Писание наизусть и заявляли, что им известна воля Божья.

Как часто Иосиф слышал о том, что люди нуждаются в приходе Мессии! Как часто он слышал споры о том, чего Бог ждет от Израиля.

— Бог хочет, чтобы мы сбросили со своих плеч римское иго!

— Мы страдаем, потому что таков Божий суд.

— Разве мы не достаточно долго страдаем? Если мы восстанем и начнем борьбу, то неужели Бог не поддержит нас?

— Глупец! Кто ты такой, чтобы говорить, что Бог будет делать, а что нет?

— Значит, мы будем продолжать бездействовать и позволять римлянам забирать у нас последний хлеб?

— Мы ждем.

— И сколько мы еще должны ждать? Сколько?

Закрыв глаза, Иосиф откинулся на спинку стула. Сегодня был тяжелый день: он ходил в Сепфорис и теперь чувствовал себя очень усталым. Он был благодарен Богу за те динарии, что получил, хотя их едва хватит на семейные нужды. Он был благодарен за работу, которую Бог послал ему, и еще больше Иосиф был благодарен за Того, Кто разделял с ним его ношу, — за Иисуса.

Снова заболела рука. Пальцы онемели, боль стремительно поднялась вверх и охватила всю грудь. Иосиф потер руку и медленно вздохнул. Завтра суббота, он сможет отдохнуть. Иосиф посмотрел на детей, собравшихся вокруг Иисуса, и снова его поразила эта мысль. Мальчик, Которого он любил больше всех, был не его сыном. Мой Сын, который вовсе и не сын мне. Он вырос в этом маленьком городе подобно нежному зеленому ростку, взошедшему на сухой и бесплодной земле. Он похож на любого другого мальчика. Он не наделен красивой и величественной внешностью. Люди смотрят на Него и видят не более чем сына плотника. Когда Он говорит, кто Его слушает, кроме Его братьев и сестер? И даже они не понимают, что Иисус не один из нас.

Он Сын Того, Кто сказал: «Имя Мое вечно». Бог с Ним. Бог с нами!

Признают ли они Его, когда придет Его час и Он явит Себя перед народами?

Как раз когда Иосиф задал себе этот вопрос, ему на ум пришли слова Исаии. «Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни… Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни… наказание мира нашего… Господь возложил на Него грехи всех нас».

Нет.

«Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению… душа Его принесет жертву умилостивления».

Иосиф застонал и схватился за грудь.

— Что с тобой Иосиф? — неожиданно рядом с собой он услышал голос Марии. — Иосиф!

Иосиф почувствовал, как она обняла его, но он мог смотреть только на Иисуса и плакать.

* * *

Иисус взял отца на руки, в то время как остальные дети, потрясенные и напуганные, говорили все разом.

— Замолчите, — строго сказала Мария. — Не бойтесь. Ваш брат собирается помочь отцу.

Иисус опустил Иосифа на постель. Иосиф видел, как сильно переживал Иисус, видел, что в Его сердце происходила борьба. Было ли в жизни Иисуса время, когда Он не сталкивался с искушениями и не боролся со Своей человеческой природой, побеждая ее? Иосиф заметил, как на лбу Юноши выступили капельки пота.

— Ох, — простонал Иосиф.

Иисус будет бороться и победит зло только для того, чтобы в конце концов быть убитым? Возможно ли это?

Боль в груди усилилась, и Иосиф осознал, что умирает.

— Подойдите ближе, дети мои. Подойдите! — с трудом проговорил Иосиф. Когда дети преклонили колени у его постели, он поцеловал и благословил каждого. — Слушайте своего брата, Иисуса. Почитайте мать. Уповайте на Бога…

— Ты поправишься, Иосиф, — сказала Мария, принимая его благословение, ее глаза были полны слез. — Я знаю, ты выздоровеешь.

Только Иисус должен…

— Прекрати, — произнес Иосиф, прикрыв ладонью ее рот. Они полагают, что чудо будет совершено только потому, что они того желают? Они надеются, что Иисус, Бог Сын, великий Я есмь будет исполнять их приказания? — Все решает Бог, — прошептал он. — Мы не должны обременять Иисуса.

Мария взглянула на Сына, лицо ее стало бледным и напряженным. В ее глазах Иосиф увидел мольбу.

— Мария, я должен поговорить с Иисусом.

— Да, Иосиф, — Мария быстро встала.

Каждый вздох причинял ему боль. Пальцы рук онемели, пот насквозь пропитал тунику. Мария собрала детей и вытолкала их из комнаты. Слезы застилали ей глаза, когда она посмотрела на своего старшего Сына.

— Я знаю, Ты можешь помочь ему. Помоги. Пожалуйста. Помоги, — она вышла из комнаты.

Когда комната опустела, Иисус сел рядом с Иосифом. Иосиф улыбнулся. Преодолевая боль в груди, он взял руку Иисуса и положил ее себе на сердце.

— Мы не облегчаем Твою ношу.

— Вы и не должны этого делать.

У Иосифа комок подступил к горлу.

— Смягчи их сердца, Иисус. Дети… ох, прошу Тебя. Смягчи их сердца, чтобы они всё поняли и были спасены.

— Каждый должен выбирать сам.

— Даже веру мы получаем от Бога.

— Каждый выбирает сам.

— Но выберут ли они веру в Тебя как в Мессию? Выберут ли?..

— Ты веришь Мне?

Иосиф посмотрел Иисусу в глаза.

— Да, — всхлипнув, произнес он. — Когда Ты разговаривал с детьми, я вспомнил Исаию, — слезы затуманили взор Иосифа. — Как овца, сказано в Писании, как овца, веден был Он на заклание.

Иосиф внимательно вглядывался в глаза Иисуса и увидел в них безграничную любовь и сострадание. Ему было всего лишь пятнадцать лет, но Иосиф видел в Нем Сына Человеческого, о Котором говорил Даниил. С самого рождения Иисуса Иосиф чувствовал в Нем силу и ощущал, что вокруг Него шла непрекращающаяся борьба. Ни разу за всю Свою жизнь Иисус не ослабел и не поддался искушению. Ни разу Иосиф не видел в Его руках меч, даже когда Его сверстники играли, изображая зилотов или царя Давида. Ни разу Иисус не уступил желаниям плоти, которые оскверняли душу любого, кто вступал в этот мир. Кто, кроме Бога, мог противостоять бесконечным искушениям?

«Как овца, веден был Он на заклание».

Иосиф закрыл глаза и заплакал.

— Ты возьмешь на Себя грехи наши, нашу вину и станешь жертвой. Вот для чего Ты послан к нам, не так ли? — Иосифа захлестнула любовь к этому Мальчику, Которого он растил с момента Его появления на свет, но никогда не считал своим. Его терзал страх перед тем, что должно было произойти с Иисусом. — Люди отвергнут Тебя.

Иисус ничего не сказал. Он только положил руку на лоб Иосифа, другую Его руку умирающий прижал к своему сердцу.

— Я люблю Тебя, Иисус, спаси моих детей. И Свою мать. Она не понимает.

Как она могла до сих пор оставаться такой нетерпеливой и постоянно давить на Него?

— Не беспокойся, — произнес Иисус. — Я с ней.

— Я так слаб.

Неужели и теперь он будет сомневаться в Боге?

— Будь спокоен, — мягко произнес Иисус. Иосиф снова закрыл глаза, и ему показалось, что он слышит тихий голос Иисуса: «Ты был добрым и верным рабом».

Боль усилилась снова, когда в комнату вошли дети и окружили отца. Мария встала на колени рядом с кроватью и крепко сжала руку мужа. Иосиф улыбнулся ей, но сил говорить у него не было. Он хотел сказать ей, что она была доброй женой, хорошей матерью, но он и раньше часто говорил ей об этом. Она знала, что он любил ее. Когда Мария посмотрела на Иисуса, Иосиф увидел в ее глазах смущение, страх и мольбу.

Иосиф попытался заговорить. Мария наклонилась над ним, подставив ухо к его губам.

— Верь. Повинуйся.

Мария положила голову ему на грудь и заплакала; Иосиф взглянул на Иисуса. Тот единственный, в Котором они нуждались, молча стоял у дверей, слезы текли по Его щекам, Он исполнял волю Своего Отца и не делал ничего, чтобы спасти его от смерти. Странно, но Иосиф больше не боялся. Он вздохнул с облегчением.

Он закрыл глаза и вошел в Царство Господина своего.

* * *

— Иосиф, — закричала Мария, когда он перестал дышать. — Иосиф! — она обняла его за плечи и прижала к себе.

Как могло такое случиться? Она посмотрела на Иисуса. Он плакал.

— Почему? — рыдала она. — Почему?

Она знала, что Он мог исцелить Иосифа! Она знала, что Он обладает такой властью. Разве не исцелил Он Анну одним прикосновением руки? Разве не умножал Он их хлеб, не наполнял их кувшины маслом? Почему Он позволил Иосифу умереть, ведь Он так любил его?

Потому что Он не думает о вас. Потому что Он служит только Своей цели.

Нет. Мария отказывалась верить в это. Она видела скорбь в глазах Иисуса. Она знала, что Он любил Иосифа. Сколько раз она видела, как они смеялись, когда работали бок о бок в мастерской? Видела их близко склоненные головы, когда они читали Писание?

А теперь твой Сын просто стоит и наблюдает, как умирает Его отец. Он ничего не делает. Теперь ты осталась одна, вдова с семью детьми, которых надо кормить, без мужчины, который обеспечил бы вас. Так-то Бог заботится о тебе?

Нет! Она не позволит этим злым мыслям овладеть ее разумом! Она не позволит сомнениям закрасться в ее сердце и запустить в него свое жало, изливающее яд.

— Иисус, — стонала она. — Иисус!

Он тут же оказался рядом с ней и положил ей руки на плечи.

— Я здесь, матушка.

Плача, она опустила тело Иосифа на постель и нежно коснулась его лица. Как будет она жить без его силы, без его мудрости, без его поддержки и любви? Разве не через него Бог разговаривал с ними и вел их в Египет, затем снова в Израиль и сюда в Назарет? И всякий раз, когда ангел Господень являлся Иосифу, тот повиновался Богу, не прекословя.

Дети, перепуганные, опечаленные и растерянные, плакали. Мария понимала, что они чувствовали, потому что сама была оглушена горем. Она попыталась сообразить, что она должна теперь делать. Встав, Мария сжала руку Иисуса, лежавшую у нее на плече. Будучи первенцем, теперь Он становился главой семьи.

* * *

— У меня нет денег, чтобы купить благовония, — сказала Мария сестре. Как она приготовит к погребению тело Иосифа?

— Матушка, но у нас есть благовония, — возразил Иисус.

Он встал и подошел к ларцу, в который Иосиф сложил дары волхвов в ту давнюю ночь в Вифлееме, когда они вынуждены были спасаться бегством после того, как ангел предупредил их о замысле царя Ирода.

Иисус открыл ларец и достал алебастровый сосуд.

— Что это? — спросила сестра.

— Мы не можем потратить это, — возразила Мария.

— Возьми, — Иисус протянул Марии сосуд.

— Но это дар Тебе, Сын мой.

— Дар? — сестра удивленно смотрела то на Иисуса, то на Марию. — Этот сосуд? Кто же преподнес такой дар?

— Это Мой дар, — продолжал Иисус, — и Я могу дать его, кому пожелаю.

Он вложил сосуд в руки Марии и вышел, оставив ее в комнате с сестрой и телом Иосифа.

Плача, Мария с благоговением взяла сосуд. Подчинившись Сыну, она сняла печать, открыла сосуд, и комната наполнилась благоуханием мирры.

* * *

В течение нескольких месяцев после кончины любимого мужа Мария находилась в крайне взволнованном и даже раздраженном состоянии. Временами она подвергалась нападкам невидимых врагов, которые нашептывали ей различные обвинения и внушали сомнения. Все, что она могла сделать, это покрыть голову платком и молиться.

О, Господи, я не знаю, почему Ты взял у нас Иосифа, и почему жизнь должна быть такой тяжелой. Я не понимаю, почему Твой Сын должен работать, как любой другой человек, в поте лица Своего добывая хлеб насущный. Я не знаю, почему прошло уже так много лет, а Он все еще не открывает Себя.

Но я верю Твоим обетованиям, Господи… Ты сказал, что Иисус будет велик, что Он будет наречен Сыном Всевышнего. Ты сказал, что дашь Ему трон Его праотца Давида. Ты сказал, что Царство Его будет вечно. Я помню это так, будто все это произошло вчера. Я помню. Но, Господи, как трудно ждать исполнения Твоих обетований.

* * *

Чтобы прокормить семью, Иисусу приходилось много работать и иметь дело с не очень порядочными людьми, которые не торопились отдавать свои долги или постоянно жаловались на жизнь, не имея для этого никаких оснований. Однако Мария ни разу не видела, чтобы Иисус вышел из себя.

Когда пришло время, Иисус устроил брак Своих сестер, найдя для них молодых людей, стремящихся угодить Богу. Он продолжал работать с братьями в отцовской мастерской, передавая им навыки, полученные от отца. Одновременно Иисус старался научить их путям Божьим. С Иаковом и Иосифом часто было очень трудно разговаривать. Иаков вел себя заносчиво, а Иосиф подражал ему. Однако Иисус оставался терпеливым, любящим, но твердым.

— Какой толк учить Тору, если римляне истребляют наш народ? Я должен научиться владеть мечом! — кричал Иаков, яростно споря с Иисусом снова и снова.

Иисус спокойно отвечал ему.

— Ты должен сохранять верность Богу.

Иаков покраснел.

— Я верен Богу! Почему это я неверен? Я изучаю закон. Учу его наизусть.

— Ты учишь, но не понимаешь. Твое сердце исполнено гнева.

— Мое сердце исполнено праведного гнева!

— Разве это праведное дело — следовать за теми, кто проливает невинную кровь?

— Покажи мне невинного римлянина!

— Иаков! — крикнула Мария, но тут же постаралась взять себя в руки. — Слушайся своего брата.

Иаков повернулся к ней.

— Ты всегда принимаешь Его сторону. Если Он старше меня, это не означает, что Он все знает.

Разгневанная, Мария встала.

— Ты будешь оказывать брату почтение, как главе нашей семьи. Слушай, что Он тебе говорит.

— Я не хочу слушать, — Иаков закрыл руками лицо и в отчаянии заплакал. — Я знаю, что Он скажет, мне надоело это слушать.

Мария посмотрела на Иисуса, умоляя Его сказать что-нибудь, чтобы успокоить брата. Но Иисус встал и вышел из дома, чтобы снова надолго уйти в горы.

Сидя со своими детьми, Мария наставляла их:

— Вы должны слушаться Иисуса. Вы должны позволить Ему учить вас так, как Он желает, ибо однажды вы увидите, что Он больше, чем просто ваш брат.

Иосиф посмотрел на нее.

— Раввин говорил, что каждый иудей смотрит на своего первенца как на Мессию.

— И продолжает верить в это до тех пор, пока не окажется, что это не так, — с горечью добавил Иаков.

Глаза Марии наполнились слезами. Они требуют знамений и чудес?

— Иисус исцелил вашу сестру. Он умножает хлеб. Он держит наши кувшины всегда полными.

Иаков взглянул на мать.

— Это ты так считаешь.

Мария похолодела от этих слов. Она напомнила своим младшим сыновьям:

— Иисус провел рукой по лбу Анны, и горячка прошла.

— Скорее всего, Он взял ее на руки сразу после того, как прекратилась горячка.

— Я помню, мама, — поддержал старшего брата Иосиф. — Ты была такой усталой, что не могла на ногах стоять, когда вернулся отец. Анна спала.

— Анна была при смерти.

Мария посмотрела на своих упрямых сыновей, которые были так похожи на своего отца Иосифа, но вера их была такой слабой. Ее раздражала их строптивость.

— Идите и подметите мастерскую своего брата. Идите! Или Он должен все делать за вас?

Мария знала, что ждать трудно. Но придет день, и они увидят Иисуса, облеченного властью, и тогда они поверят и встанут рядом с Ним. Придет час!

* * *

Шли годы.

Каждую весну старший сын Марии говорил ей, что пора собираться в Иерусалим на праздник Пасхи. И каждый год она испытывала радостное волнение, когда смотрела на Него.

— Час настал? В этом году?

Каждый шаг в сторону Иерусалима наполнял ее сердце ликованием. Когда все родственники приходили в город царя Давида и собирались вокруг пасхальной трапезы, Мария горячо молилась о том, чтобы в этом году появился Илия и возвестил о приходе Мессии. Преломляли и передавали хлеб, пили вино, обмакивали в соленую воду петрушку, ели горькие травы и самого младшего из детей посылали посмотреть, не стоит ли у дверей Илия. Каждый раз Мария затаивала дыхание, и сердце ее бешено колотилось.

— Там нет Илии.

Проходили годы. Иисус стал мужчиной, а сын Захарии и Анны все не появлялся.

Каждый год Мария вместе с остальными родственниками поднимала свою чашу и говорила:

— В следующем году в Иерусалиме.

Потом она низко опускала голову, чтобы Иисус не видел ее слез разочарования.

Глава шестая

Мария с кувшином в руках спустилась с холма к городскому колодцу и встала в очередь. Она рассеянно слушала, как женщины говорили о новом пророке, появившемся на Иордане. Всегда находились люди, которые объявляли себя пророками Божъими.

— Мой сын ходил туда и слушал его, — рассказывала одна женщина. — Он вернулся прошлой ночью и сказал, что этот человек проповедует со страстью и цитирует Исаию.

— Ты думаешь, он Мессия? — спросила другая.

— Кто, кроме Бога, знает это?

— Мой муж утром пошел послушать проповедь Иоанна. И взял с собой сыновей.

Услышав это имя, Мария заволновалась.

— Ты говоришь, его зовут Иоанн?

— Его называют Иоанном Крестителем.

Сдерживая волнение, Мария наполнила кувшин, поставила его себе на плечо и начала подниматься на холм. Поставив кувшин на землю около дома, она плеснула на себя воды и поспешила в мастерскую, где работал Иисус.

— Я только что узнала, что на Иордане проповедует пророк по имени Иоанн, — сообщила она Ему. — Мы должны пойти и выяснить, не Елисаветы ли это сын.

Иисус продолжал шлифовать ярмо.

— Я слышал о нем.

Он знал? Почему же Он ничего не сказал ей? Мария подошла к Сыну.

— Мы должны немедленно идти! Я сейчас пойду и скажу Иакову и Иосифу, чтобы они собирались. Они должны пойти с нами. И Симон, и Иуда, конечно, и Твои сестры с мужьями. Все они должны пойти с нами!

Иисус поднял голову, взглянул на мать, а потом снова сосредоточился на ярме, которое шлифовал.

Мария нахмурилась.

— Разве появление Иоанна не тот самый знак, которого мы ждали?

— Матушка, всему свое время.

В течение последующих нескольких недель Мария старалась сохранять спокойствие, но казалось, что все в Назарете, кроме их семьи, уже побывали на проповедях Иоанна. Женщины у колодца постоянно говорили о «Крестителе».

— На реке собирается множество народа.

— Я слышала, что какой-то фарисей пришел послушать Иоанна, и тот назвал его порождением ехидны.

— Даже сборщики податей и римские воины ходят слушать его.

— Мой сын считает, что Иоанн — это Христос.

У Марии волосы зашевелились на голове.

— Все дивятся ему, — сказала другая.

Мария должна была прикусить язык, чтобы в отчаянии не закричать, что ее Сын Иисус — Христос, Мессия. День ото дня она волновалась все больше.

В конце концов Мария не выдержала.

— Я собираюсь пойти, Иисус, — заявила она. — Я хочу видеть Иоанна.

Мария впала в уныние, когда Иисус не предложил ей сопровождать ее.

* * *

На берегах Иордана толпилось множество мужчин, женщин и детей, когда Мария пришла туда с младшими сыновьями. Толпа гудела. Кто-то разговаривал с бородатым мужчиной, который сидел на плоском камне и был одет в шкуру из верблюжьей шерсти и препоясан кожаным ремнем. Этот лохматый мужчина и есть сын Елисаветы? Казалось, весь Назарет пришел сюда, чтобы услышать «глас вопиющего в пустыне». Здесь были блудницы и священники, римские воины и иудейские книжники, крестьяне и рыбаки.

— Докажите своей жизнью, что вы действительно раскаялись в своих грехах и обратились к Богу! — кричал Иоанн, обращаясь к фарисеям, стоявшим около реки. — Не говорите: «Мы спасены, ибо отец у нас Авраам». Это ничего не доказывает. Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму.

Даже издалека Мария могла видеть, как люди относились к его словам. Фарисеи, гордо вскинув голову, отвернулись и пошли прочь. Иоанн закричал им вслед:

— Уже и секира при корне дерев лежит. Всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь!

— Мама! — позвал Марию Иуда, показывая рукой в сторону. — Там Иисус!

В толпе, стоявшей у реки, Мария увидела Иисуса, окружавшие Его мужчины и женщины просили Иоанна крестить их. Ее сердце учащенно забилось, когда Иисус приблизился к пророку.

— Я крещу вас в воде в покаяние, — сказал Иоанн, кладя руку мужчине на плечо, тем самым повелевая ему окунуться, а потом помогая ему встать.

Когда мужчина вышел из реки, Иоанн взглянул на Иисуса, стоявшего на берегу. Пророк молчал и продолжал пристально смотреть на Него, пока Он входил в воду и приближался к тому, кто узнал Его, будучи еще во чреве матери.

Мария взяла Симона и Иуду за руки и стала пробираться сквозь толпу, желая подойти ближе. Иоанн и Иисус коротко переговорили, а потом Иисус окунулся. Иоанн внимательно посмотрел вверх, как если бы что-то там, на небе, привлекло его внимание. Мария тоже взглянула на небо, но ничего необычного там не увидела. Иоанн отступил и простер над Иисусом руки. Пророк с благоговением смотрел на Сына Божьего. Иисус развернулся, вышел из воды и пошел по берегу, в то время как несколько молодых людей бросились в реку, горя желанием как можно скорее приблизиться к Иоанну.

— Пойдемте, сыновья. Мы сделаем то же самое, что сделал ваш брат.

Мария повела их к реке, чтобы креститься, посматривая по сторонам, не мелькнет ли где фигура Иисуса. Один раз ей показалось, что она увидела Его, но потом она решила, что это не мог быть Иисус, поскольку тот мужчина шел на восток, а не в Назарет.

Когда Мария и ее младшие сыновья к субботе вернулись домой, Иисуса там не оказалось.

И позже Он не вернулся.

* * *

Прошла неделя, потом другая, потом еще одна, а Иисуса все не было. Куда же Он мог уйти? Неужели по пути домой на Него напали разбойники и оставили Его, истекающего кровью, лежать на дороге? Конечно же, нет! Но что же тогда могло случиться с Ним? Иаков и Иосиф были встревожены и отправились искать своего брата; вернулись они через неделю, недовольные и расстроенные.

— Его никто не видел, матушка.

— Иисус придет домой, когда посчитает нужным, — в словах Марии было больше уверенности, чем в ней самой Она знала, где бы Иисус ни был, Бог всегда с Ним, и Он хранит Своего Сына от всякого зла.

Мария не переживала до тех пор, пока до нее не дошел слух о том, что Иоанн Креститель по приказу царя Ирода взят под стражу. Неужели ее Сын пошел в Иерусалим, чтобы требовать освобождения Иоанна?

— Где твой замечательный сын? — спрашивали женщины у колодца. — Мой муж вчера приходил в вашу мастерскую, чтобы починить плуг, и нашел там только Симона и Иуду.

Когда Мария сказала, что Иисус ушел к Иордану креститься, женщины покачали головами.

— Но это было несколько недель назад. Это нехорошо, что Он оставил тебя и мальчиков, думая только о Себе.

Даже младшим сыновьям Марии не понравилось, что их старший брат ушел, не сказав им ни единого слова. Но Мария говорила им, защищая своего первенца: «Иисус должен поступать так, как Ему велит Его Отец». — «Наш отец умер, теперь Иисус — глава семьи».

— Симон и Иуда изучали Тору и помогали Иисусу в мастерской достаточно долго, чтобы научиться самостоятельно вести дело брата в его отсутствие, — когда Мария произнесла эти слова, ей в голову пришла мысль, что Иисус может вообще не вернуться. Ведь Он Мессия! Зачем Ему возвращаться в малоизвестный городок в Галилее? — Возможно, Он пошел в Иерусалим.

А если не в Иерусалим, то куда?

Что это за Сын, Который заставляет мать тревожиться?

Она не должна беспокоиться. Она должна уповать на Бога.

Он мог хотя бы сказать тебе, куда отправляется и когда вернется! Если Он такой хороший, то почему ушел от тебя, не сказав ни слова?

Следует ли ей предъявлять Иисусу свои претензии? Никогда прежде Он не заставлял ее так волноваться. Он никогда ничего не делал без веской на то причины и не помолившись.

Он твой Сын. Он обязан хоть как-то воздать тебе за те страдания, которые ты перенесла.

Он Сын Божий и ничем не обязан мне! Мария закрыла лицо руками и заплакала. Рядом с ней сидели Иаков и Иосиф, возле ее ног пристроились Симон и Иуда, тут же находились и ее дочери, но никогда она не чувствовала себя такой одинокой, как сейчас. Она не ощущала такого одиночества с тех пор, как умер Иосиф. Иисус был ее утешением, ее опорой.

Случилось то, чего она не ожидала.

Пусть Он придет, и посмотрим, как я поставлю Его на место.

— Нет. Обетование должно исполниться, — Мария подняла голову. — Господь с нами, а Иисус делает все правильно.

— Матушка, — Иаков обнял Марию.

Она отодвинулась от него и встала.

— Господь с нами, и вы увидите, придет день, когда Мессия сокрушит сатану Своей пятой.

Она заметила, как дети обменялись тревожными взглядами. Ее сердце исполнилось скорбью. Чтобы заставить их поверить, потребуется нечто большее, чем ее слова. Нужно изменить их сердца.

* * *

Мария собиралась пойти на свадьбу родственника, который жил в Кане, когда увидела Иуду, быстро поднимавшегося по склону холма к дому.

— Иисус идет! Он идет домой!

Плача от радости, Мария побежала вниз, чтобы встретить своего первенца. Она обняла Иисуса и с тревогой посмотрела на Него.

— Как Ты похудел! — воскликнула она испуганно. — И загорел, — она прикоснулась к его обожженному солнцем лицу, разглядывая следы заживших солнечных ожогов. — Пойдем, Ты должен покушать и отдохнуть.

Иисус со смехом приподнял мать, поцеловал ее в обе щеки и снова поставил на ноги.

— Женщина, почему ты всегда пытаешься указывать Мне, что Я должен делать?

Мария рассмеялась вместе с Ним и сжала в ладонях Его бронзовое от загара лицо.

— Разве мать не должна заботиться о своем сыне? — только теперь она заметила группу мужчин, наблюдавших за их встречей. — Кто эти люди?

— Это Мои друзья, матушка.

Мария вгляделась в их лица и узнала двоих.

— Иаков! Иоанн! Как поживает мой брат Зеведей? — она быстро подошла к мужчинам, чтобы поприветствовать их.

— Хорошо, Мария, — ответил Иоанн, обнимая ее.

— Но он очень раздосадован тем, что мы оставили его, чтобы последовать за Иисусом.

Мария оглядела других и отметила про себя, что это была весьма разнородная компания.

— Пойдемте. У меня для всех хватит хлеба, а завтра мы пойдем в Кану на свадьбу моего родственника. Иисус, Твои друзья могут пойти вместе с нами.

Пока все они поднимались вверх по холму, Симон и Иуда состязались друг с другом в попытках обратить на себя внимание Иисуса.

Весь вечер Мария с радостью служила своему Сыну и Его друзьям. Пришли Иаков и Иосиф и вызвали Иисуса, чтобы переговорить с Ним. Она была уверена, что они хотят взвалить на Него заботу о семье, но она знала и то, что каждое слово, сказанное ею, только подольет масла в огонь. И все-таки Мария встала в дверях, надеясь, что в ее присутствии Иаков и Иосиф будут сдерживать свои дерзкие языки. Однако разговор между братьями все равно получился сложным и напряженным, и Мария была благодарна Иисусу за то, что Он был терпелив и выслушал все жалобы Своих братьев. Мария была взволнована. Но когда заговорил Иисус, она притихла, внимательно слушая Его.

— Я должен идти туда, куда Дух ведет Меня, — сказал Иисус, когда братья наконец замолчали.

Иаков выглядел разочарованным.

— А как же мать?

Иисус положил руку Иакову на плечо и мягко улыбнулся.

— Я не брошу Свою мать на произвол судьбы.

Мария поняла так же ясно, как Иаков и Иосиф, что пришло время им позаботиться о ней, что ответственность за семью более не лежит на плечах одного Иисуса.

Они ушли, раздраженные тем, что Иисус не пожелал объяснить им Свое отсутствие и не дал никаких обещаний на будущее. Она слишком ясно видела, насколько эгоистичны были ее младшие сыновья. Без старшего брата, который до сих пор обо всем заботился, их жизнь будет труднее, им придется думать и о других, а не только о самих себе. Мария видела и ревность младших братьев к Иисусу, Который завоевал ее особую любовь. Возможно, она и выделяла Иисуса среди остальных своих детей, но как она могла не любить Его больше других, если Он был прекрасным сыном, а другие доставляли ей столько хлопот и часто, хотя и ненамеренно, оскорбляли ее? Мария любила всех своих детей, потому что они были ее плотью и кровью. Неужели они никогда не поймут, что Иисус больше, чем просто ее плоть? Неужели они будут продолжать упорствовать? Почему же странники, которые пришли вместе с Иисусом, видели Его Божественную суть более ясно, чем Его родные братья?

И какими разными были эти друзья Иисуса: они различались по возрасту, по роду занятий, по образованию и месту жительства. Симон Петр, рыбак с уже седеющей бородой, был почти ее ровесником, Андрей, его младший брат, больше походил на книжника, чем на рабочего человека. Нафанаил, с плотно сжатыми губами, прислушивался к каждому слову Иисуса, ничего не комментируя, а Филипп постоянно спрашивал старшего Сына Марии о толковании различных заповедей закона.

И все-таки, в отличие от Иакова, Иосифа, Анны, Сары, Симона и Иуды, эти люди ловили каждое слово Иисуса, и глаза их светились надеждой.

Когда село солнце, Мария зажгла светильники и пошла спать успокоенная — Иисус был дома.

Теперь все будет хорошо.

* * *

На следующее утро Мария, Иисус и Его друзья отправились в Кану. Она снова хотела хотя бы на несколько минут завладеть вниманием своего старшего Сына. Но Иисуса, казалось, интересовали только Его ученики, Он что-то увлеченно рассказывал им. Возможно, позже она сможет поговорить с Ним наедине. Мария погладила Иисуса по плечу, довольная тем, как хорошо сидел на Нем хитон, сотканный ею, пока Его не было. В те тревожные дни, когда она не знала, где находится ее старший Сын, эта работа занимала и руки, и голову.

Мария с Иисусом и Его друзьями пришла вовремя, чтобы присоединиться к процессии, сопровождавшей невесту к дому жениха. Приглашен был весь город, гостей щедро угощали различными кушаньями и вином. Звучали арфа, флейта и барабан, и многие, увлеченные музыкой, танцевали до глубокой ночи.

Мария никогда не видела так много людей на брачном пире. Время от времени на стол подносили новые кушанья, но вино лилось уже не столь щедро, поскольку праздник затянулся на два, а потом и на три дня. На четвертый день она услышала недовольный шепот. Иаков, жених, был так увлечен своей невестой, что даже не замечал тревогу на лицах слуг, которые следили за тем, кому из гостей что подать. Один слуга попытался привлечь внимание распорядителя пира, но напрасно.

Мария подошла к слуге.

— О чем ты беспокоишься?

— У нас остался последний кувшин вина, больше нет.

— Вероятно, у Иакова в доме есть запас вина.

Слуга отрицательно покачал головой.

Жених опозорится перед гостями если вино закончится раньше, чем пир. Несчастный Иаков не переживет такого скандала.

— Пойдем, я поговорю с Сыном. Он может помочь вам.

Когда Мария приблизилась к Иисусу, Тот был увлечен беседой со Своими друзьями. Она вошла в окружающее Его кольцо людей, опустилась перед Ним на колени и тихо сказала:

— У них нет вина.

— Что Мне и тебе, жено? — спросил Иисус добродушно. — Мой час еще не пришел.

Мария подняла голову и с мольбой посмотрела Ему в глаза. Он не хуже ее знал, что недостаток вина на брачном пире покроет позором голову жениха и повредит его репутации в обществе. Она знала, что Иисусу не безразлично положение Его молодого родственника, особенно теперь, когда Он привел на праздник Своих друзей и таким образом увеличил количество гостей. Мария с улыбкой взяла руку Иисуса и поцеловала ее. Затем она встала и, подойдя к сильно нервничающему слуге, сказала:

— Делайте то, что Он скажет вам.

Отойдя в сторонку, она стала наблюдать за действиями Иисуса.

Не вставая, Иисус посмотрел на шесть каменных водоносов, стоявших у стены. Сейчас они были пусты, но к обряду очищения их наполнят водой, — Наполните сосуды водой.

Слуги в смущении посмотрели друг на друга. Мария могла предоставить себе, о чем они думали, — какой толк делать это, если даже самый пьяный гость почувствует разницу между вином и водой. Однако их положение было безнадежным, и они поспешили исполнить приказание. Слуги быстро бегали от водоносов к колодцу и обратно, в то время как Иисус продолжал разговор со Своими учениками. Когда водоносы в конце концов были наполнены до краев, вспотевшие слуги подошли к Иисусу.

— Теперь почерпните, — сказал им Иисус, — и несите к распорядителю пира.

Мария пошла вслед за слугами, которые зачерпнули воды и понесли ее к распорядителю. Струя красной жидкости полилась в чашу распорядителя, и Марию захлестнула волна восторга. Когда распорядитель сделал маленький глоток из своей чаши, его глаза засверкали. Мария стояла достаточно близко, чтобы услышать распорядителя, сказавшего жениху:

— Обычно сперва подают хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее, а ты хорошее вино сберег доселе!

С радостной улыбкой Мария оглянулась и увидела выражение восторга на лицах учеников. Взволнованные слуги быстро двигались между гостями, разливая новое вино и распространяя весть о том, что сделал Иисус.

Мария видела все это, и слезы радости текли по ее щекам.

Теперь они поверят! Все слухи о ней и Иосифе наконец улягутся, и ее сыновья, дочери и друзья узнают истину: Иисус — Тот, Кого ее народ ждет уже в течение многих столетий.

Иисус! Он спасет народ Свой! Эммануил! Бог с нами!

Скоро, скоро израильский народ будет свободен!

* * *

Все вместе они вернулись в Назарет и отправились в синагогу. Иисус сел впереди, Его друзья рядом с Ним. Мария в волнении пробралась в первые ряды, чтобы с хоров увидеть, как будут читать Тору и рассуждать о значении закона Моисеева. Когда встал Иисус, наступила тишина, потому что многие уже слышали Его проповеди на берегу Галилейского моря. И молва о том, что Он на брачном пире в Кане превратил воду в вино, тоже уже успела распространиться.

Старый раввин протянул руку, приглашая Иисуса. Иисус поправил молитвенное покрывало и поднялся на помост. Раввин протянул Ему свиток. Иисус развернул его и начал читать.

— Дух Господень на Мне, ибо Он помазал Меня благовествовать нищим.

У Марии учащенно забилось сердце. Она вспомнила, что говорил Иосиф, когда они вместе удивлялись тому, как Иисус читает Тору. «Его голос… — говорил Иосиф со слезами на глазах. — Когда Он читает закон, Его голос не похож ни на чей другой. Как будто Он не просто произносит заученные речи, а всем сердцем переживает то, о чем говорит».

И вот ее любимый Иисус возвещал всем, что Он — Помазанник Божий долгожданный Мессия! Мария посмотрела вниз на своих сыновей, сидевших в том ряду, где только что сидел Иисус. И к ужасу она увидела их поникшие плечи и опущенные головы.

— Он послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное, — Иисус свернул свиток и передал его раввину. Затем Он спустился с возвышения и сел на Свое место. Стояла оглушительная тишина, глаза всех присутствующих были обращены на Него. Сердце Марии билось все сильнее и сильнее.

Поднялся какой-то мужчина.

— Это слова Мессии! Он богохульствует!

Мария увидела, как один из учеников, которого Иисус назвал Петром, вскочил на ноги, его щеки пылали.

— Если вы спросите, что Он имеет в виду, то, возможно…

Его слова потонули в нарастающем гуле голосов.

— Я слышал, Он совершал чудеса… превращал воду в вино… рассказывает притчи о сеятеле, о пшенице и плевелах… наделен великой мудростью…

— Откуда у Него мудрость и способность совершать чудеса? — усмехнулся человек, стоявший в тени. — Он всего лишь Сын плотника. Что же делает Его таким великим?

Мария почувствовала на себе взгляды окружавших ее женщин: в памяти жителей Назарета всплыли нелепые слухи о ней, о Иосифе и о зачатии Иисуса; ее кинуло в жар.

— Нет, — произнесла она тихо. — Нет, нет.

— Мы знаем Его мать, Марию, — вставил кто-то.

— И Его братьев — Иакова, Иосифа, Симона и Иуду.

Собравшиеся уставились на ее сыновей, и те почувствовали себя опозоренными.

— И Его сестры между нами! — заявил кто-то.

Мария оглянулась и увидела, как Сара покраснела и шалью закрыла лицо, а Анна пробиралась к дверям, ведущим вниз, и выходила из синагоги.

— Нет… нет… нет, — Мария качала головой, чувствуя, что на нее смотрят и с сожалением, и с осуждением.

Она отвернулась и услышала, как прошептала стоящая рядом женщина:

— А я всегда считала Иисуса таким чудесным мальчиком. Мария никогда не смоет позор этого дня.

Иисус продолжал сидеть.

— Никакой пророк не принимается в своем отечестве.

— Теперь Он называет Себя пророком! — яростно закричал какой-то мужчина.

Иисус посмотрел на Своих братьев, съежившихся от страха.

— И в своей семье, — добавил Он, встав и оглядев Своих обвинителей. — Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии, когда заключено было небо три года и шесть месяцев, так что сделался большой голод по всей земле, и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую. Вспомните пророка Елисея, который исцелил только Неемана Сириянина, хотя в Израиле было намного больше прокаженных, нуждавшихся в его помощи.

— Что Он думает о Себе, говоря нам такие вещи?

— Он богохульствует! Побить Его камнями!

— Нет! — закричала Мария, видя, что мужчины схватили ее Сына, а ученики бросились защищать Его. Она пробралась сквозь толпу женщин и сбежала вниз. — Отпустите Его! Отпустите моего Сына!

Мужчины вскочили на ноги, поволокли Иисуса и Его учеников к дверям и вытолкали их из синагоги. Мария бежала за людьми, когда те, подталкивая ее Сына и Его друзей, вели их на вершину горы, на которой был построен город.

— Нет! — кричала Мария. — Вы не знаете, что делаете!

Какой-то мужчина толкнул ее, и Мария упала на колени. Придя в себя, она оперлась руками о каменистую землю. От боли у нее перехватило дыхание, она с трудом встала на ноги и поспешила вслед за толпой. Неожиданно все остановились, и странная тишина повисла в воздухе. Из толпы вышел Иисус, и каждый человек, мимо которого Он проходил, тут же отступал, как будто его отодвигала чья-то невидимая рука.

Тяжело дыша, с мокрыми от слез щеками, Мария подбежала к Иисусу и упала возле Его ног, рядом с Ним стояли Его ученики.

— Открой им глаза, Иисус. Пусть они увидят. Я знаю, Ты можешь. Заставь их увидеть, Кто Ты!

Он стоял на окраине города, на дороге, ведущей к Галилейскому морю, и смотрел на нее.

— Они ожесточили свои сердца, матушка.

— Тогда смягчи их. Прошу Тебя, Иисус. Ради меня.

Никогда она не видела столько скорби в Его глазах.

Иисус протянул руку и нежно погладил ее по щеке.

— Матушка, — мягко произнес Он, — Назарет более не Мой дом.

Смутившись, Мария внимательно посмотрела Ему в глаза.

— Но, Иисус, как Ты можешь так говорить? Здесь я. Твои братья и сестры…

Иисус притянул ее к Себе и крепко обнял. Она вдохнула запах, исходивший от одежды и тела ее Сына, и обняла Его, как раньше.

Но теперь что-то изменилось. Мария чувствовала, как сильна Его любовь, и тем не менее она сознавала, что Он отдаляется от нее. Она еще крепче прижала Иисуса к себе, но Он расцепил ее руки и отступил. Затем Он проговорил тихим голосом:

— Каждый должен выбирать сам.

Какое-то мгновение Он внимательно вглядывался в лицо матери, а потом отвернулся.

Когда Иисус шел вниз по дороге, за Ним следовали только Его ученики.

* * *

Мария собрала своих детей.

— Ваш брат ушел из Назарета и назад не вернется.

— Если бы Иисус и вернулся домой, то сомневаюсь, чтобы Ему позволили войти в синагогу, — удрученно произнес Иаков.

Мария сжала его руку и посмотрела на остальных.

— Он пошел по дороге к Галилейскому морю. Я думаю, Он возвращается в Капернаум. Мы должны идти туда.

— Возможно, это хорошая идея — на несколько дней оставить Назарет, — сказал Иосиф. — Пусть здесь пока все успокоится.

— И мы сможем поговорить с Иисусом, — добавил Иаков.

— Матушка, я нужна своему мужу, — сказала Анна. — Я не могу пойти без его разрешения.

Сара выглядела такой же огорченной, как и ее сестра.

— После того, что произошло в синагоге, кто из нас отважится пойти к Нему?

Мария была шокирована их предательством.

— Вы когда-нибудь видели, чтобы ваш брат лгал?

— Нет, матушка, — глаза Иакова потемнела — Но Он никогда прежде не объявлял Себя Богом.

— Он и есть Сын Божий, — Мария увидела, что дети в изумлении уставились на нее. Она снова рассказала им, как ей явился ангел Господень. Рассказала, как она зачала от Духа Святого. Рассказала, как ангел Божий во сне приходил к их отцу и объявил ему, что Иисус зачат от Духа Святого. Рассказала, что Иосиф не прикасался к ней до тех пор, пока не родился Иисус. Она рассказала им о звезде над Вифлеемом, о посещении волхвов, о приказе царя Ирода убить всех младенцев. Закончив, Мария поочередно посмотрела на каждого из своих детей и горестно вздохнула: — Почему вы не верите мне?

Иаков наклонился, крепко сжав ладони между коленями, его лицо выражало тревогу.

— Мы знаем, как рождаются дети. Иисус — наш брат, и мы любим Его.

— Ты считаешь, что я лгу.

Правде они предпочли лживые сплетни.

— Мы считаем… — Иаков посмотрел на других, а потом снова на Марию, — что тебя ввели в заблуждение.

Гнев и раздражение охватили ее.

— Ввели в заблуждение? Каким образом? Кто? Ваш отец, Иосиф? Знали ли вы когда-нибудь другого праведного человека, кроме Иисуса, который стремился бы угодить Богу так же, как Иосиф? А Иисус? Разве Он не поступал всегда справедливо, благородно, честно и…

Иаков повесил голову.

— Как раз то, что Он исполняет закон, и доказывает, что Он не Бог.

Мария встала. Она рассердилась на детей, но еще больше испугалась за них. Что будет с ними, если они отвергнут Мессию?

— Мы пойдем в Капернаум. Ваш брат все вам объяснит.

* * *

Иаков и Иосиф встали рано утром, чтобы поговорить с Иисусом, но им сказали, что Иисус уже ушел на прогулку, которую Он обычно совершал в одиночестве.

— Мужчины, которых Он называет Своими учениками, отказались сказать нам, Его братьям, куда Он пошел. Они действуют так, будто они Его телохранители! — жаловались Иаков и Иосиф.

Мария надеялась, что ее сыновья и дочери увидят истинную сущность Иисуса, когда послушают Его проповедь. Однако они еще больше запутались, услышав Его притчи о пшенице и плевелах, о жемчужине и горчичном зерне. Они обиделись на то, что Иисус не выделял их из этой разношерстной толпы, которая день и ночь крутилась возле Него, и уделял им внимания не больше, чем каким-то незнакомцам. У Него не нашлось времени побыть с ними наедине, потому что множество людей просили Его уделить им время. Кроме того, сыновья и дочери Марии были напуганы тем, как к Иисусу относились священники, и ужасались тому, что Он принимал всех. Он ел даже с блудницами и мытарями!

Дочери и зятья Марии ушли домой через два дня, забрав с собой Симона и Иуду. Иаков и Иосиф остались еще на день, а потом убедили Марию вернуться вместе с ними в Назарет.

— Мы не нужны Ему, матушка. С Ним двенадцать мужчин, которые повсюду следуют за Ним, как потерянные овцы.

Мария видела, что между Иисусом и Его братьями произошел разрыв, и в конце концов поддалась их уговорам.

Приближалась Пасха, и она должна была подготовиться к ежегодному посещению Иерусалима. Конечно, Иисус пойдет вместе с ними в город Давида.

Прежде чем выйти из Назарета, они узнали, что Иисус ушел без них.

* * *

— Твой Сын, Иисус, уже в городе, — сказал Авия Марии, когда она пришла в Иерусалим со своими детьми. — Он проповедует во дворах храма, — почтенный старец нахмурился.

— Все говорят о Нем, — добавила его жена Рахиль. — У Него, кажется, появились ученики.

Авия покачал головой.

— Фарисеям не нравится Его учение.

— Жителям Назарета тоже, — угрюмо произнес Иосиф.

— Я слышал, что Его ученики не соблюдают традиции.

— Как? — спросила Мария.

— Они не совершают ритуального омовения рук перед едой. Фарисеи задали Иисусу вопрос по этому поводу, и Он назвал их лицемерами.

У Марии волосы зашевелились на голове.

— Лицемерами? — тихо переспросила она, не в состоянии представить себе, что Иисус мог потерять самообладание.

— Мой друг слышал, как Он говорил им прямо в лицо, что они чтут Бога устами, но сердце их далеко отстоит от Него. Твой Сын сказал, что они тщетно поклоняются Богу, потому что учат людей учениям и заповедям человеческим, — по мере того, как Авия говорил, лицо его краснело все больше и больше. — Конечно, черни, которая следует за Ним, все это нравится, — он уставился на Марию. — Где твой Сын нахватался таких идей? Ты должна поговорить с Ним и напомнить Ему об уважении к людям, которые приносят жертвы нашему Богу!

Твой Сын… Твой Сын… В голосе родственника Мария слышала обвинение. Ее бросило в жар. Определенно, здесь была какая-то ошибка. Иисус никогда ни с кем не был непочтителен.

— Если Он и дальше будет так Себя вести, то вызовет раздражение Ирода и закончит Свои дни так же, как Иоанн Креститель.

— Авия, — одернула мужа Рахиль.

Мария похолодела.

— Что ты имеешь в виду, говоря «как Иоанн»? Что случилось? — она обвела взглядом своих детей и родственников. — Что вы скрываете от меня? Иаков, Иосиф?

У Иакова на скулах задвигались желваки.

— Иоанн обезглавлен.

Мария схватилась за горло.

— Обезглавлен?

По ее щекам полились слезы. Иоанн, чудесное дитя Захарии и Елисаветы, мертв? Иоанн, который еще во чреве матери узнал Иисуса, мертв?

— Это был всего лишь вопрос времени, — сказал Авия. — Он оскорбил Ирода и Иродиаду. Нельзя кричать о том, что царь и его жена виновны в прелюбодеянии, и не ожидать никаких последствий. Он говорил, что Ирод совершил преступление, взяв Иродиаду себе в жены, потому что ее муж — брат Ирода — еще жив.

Мария уставилась на Авию:

— Но это правда. Все знают, что это правда.

Авия побагровел.

— Конечно, правда, однако глупо заявлять об этом во всеуслышание. Царь Ирод арестовал Иоанна. Я думаю, он просто хотел некоторое время подержать его подальше от народа, но тут Иродиада устроила праздник в честь дня рождения царя. Ирод был пьян, когда дочь Иродиады, Саломея, танцевала для него, и он пообещал Саломее исполнить любое ее желание, даже если она попросит половину царства. Ты можешь догадаться, что было дальше. Иродиада захлопнула ловушку, велев своей дочери попросить у царя голову Иоанна на серебряном подносе.

Мария медленно качала головой:

— Нет. Нет! Как могло случиться такое?

Казалось, Авию встревожила ее реакция на эту новость, и он с укором повернулся к ее сыновьям.

— Почему ваша мать до сих пор ничего не знает об этом?

— Мы не хотели расстраивать ее, — сказал Иосиф. — Иоанн был арестован, когда Иисуса не было дома.

— Не было дома? — Авия переводил взгляд с одного брата на другого. — Когда это было?

— После того, как Он крестился в Иордане, — ответил Иаков.

Мария сидела, зажав руки между коленями, и старалась справиться с чувствами, обуревавшими ее. Сыновья, должно быть, считали, что она слишком слаба для того, чтобы быть в курсе происходящих событий. Что еще они скрывали от нее?

— Иоанн был пророк Божий, — твердо заявила она.

— Некоторые говорят, что это так, — сардонически произнес Авия.

Мария подняла голову и посмотрела на мужчин:

— Божий пророк говорит только правду.

Иаков нахмурился:

— И каждый пророк, который поступал таким образом, был убит.

Авия повернулся к нему:

— Твой брат тоже будет убит, если не прекратит всех оскорблять.

Глаза Марии засверкали.

— Бог вывел Иисуса из моего чрева и еще в младенчестве научил Его повиноваться Своему Небесному Отцу. С момента зачатия Иисус был посвящен Богу. Он делает только то, что Ему повелевает Бог.

Авия и Рахиль уставились на нее с открытыми ртами. Авия взглянул на Иакова:

— Она хочет знать, что я думаю об этом?

— Она верит в это, — ответил Иаков, взглянув на мать, и сконфуженно опустил голову.

— Женщина, — произнес Авия с состраданием, — ты не в своем уме, если думаешь, что мальчик, который каждый год приходил в Иерусалим и сидел за моим столом… Мессия…

Он встал и отошел от Марии, как будто она была нечистая. Мария почувствовала на своей спине руку Рахиль, — Мария, Мария, моя любимая подруга. Ты добрая женщина, но неужели ты действительно считаешь себя достойной того, чтобы быть избранной, достойной того, чтобы родить Помазанника Божьего? Бедная женщина из… Назарета, муж которой простой плотник?

— Наш отец из рода Давидова, — сказал Иуда, его гордость была уязвлена.

— В Израиле много других мужчин, занимающих более высокое положение, чем ваш отец, — заметил Авия и поднял руки — Мы не имеем ничего против нашего родственника, он был хорошим человеком, преданным и верным. Но чтобы он был отцом Мессии?!

— Иисус не его сын, — вставила Мария.

— Матушка! — резко остановил ее Иаков, его глаза потемнели от гнева. — В этой комнате все знают, что произошло на самом деле.

Мария вспыхнула. Она посмотрела на каждого из присутствующих:

— Бог сохранит Иисуса. Иисус не умрет!

Он Мессия! Он Помазанник Божий, обещанный Спаситель Израиля!

— На Нем рука Божья.

Однако по глазам своих родных Мария поняла, что они не верят ей, а следовательно, не верят и Иисусу.

* * *

Мария вернулась в Назарет в подавленном состоянии. За время Пасхальной недели отношения в ее семье стали крайне напряженными. Родственники снова и снова убеждали ее и ее сыновей поговорить с Иисусом, пока с Ним не случилось ничего плохого. Однако Мария понимала, что Авию больше беспокоило не благополучие Иисуса, а репутация его семьи, которой, по мнению старца, ее Сын мог навредить.

Когда Иаков и Иосиф сообщили Марии, что Иисус вернулся в Капернаум, она не удивилась тому, что они захотели пойти туда и поговорить с Ним. Она знала, что они опасались за Его жизнь. Но еще больше Иаков и Иосиф боялись, что их отлучат от синагоги. Раввин был очень разгневан после последнего посещения Иисуса и открыто заявил, что каждый, кто поверит, что Иисус — Мессия, будет отлучен от синагоги точно так же, как был отлучен Сын плотника.

— Мы пойдем, — твердо решили Иаков и Иосиф. — Мы пойдем и поговорим с Иисусом, и тогда, матушка, ты поймешь, что была не права.

Однако, придя в Капернаум, они увидели вокруг дома Петра такую огромную толпу, что не смогли приблизиться даже к дверям. Иаков, расталкивая людей прокладывал дорогу сквозь толпу.

— Пропустите нас! Это мать Иисуса, а мы — Его братья!

Слыша это, люди дотрагивались до них и восклицали что они благословенны. И все-таки дальше дверей Иаков и Иосиф не прошли. Со своего места они могли слышать Иисуса, но не видеть. Войти в дом было невозможно.

Иаков попросил мужчину, стоявшего перед ним, передать Иисусу, что пришли Его мать и братья и хотят поговорить с Ним. Через несколько минут Мария услышала, как кто-то крикнул:

— Твоя мать и братья стоят за дверями и желают поговорить с Тобой.

— Кто матерь моя и кто братья Мои? — услышала Мария голос Иисуса. — Вот матерь Моя и братья Мои. Ибо кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и мать.

Мария почувствовала, как краска смущения залила ее щеки, когда окружающие посмотрели на нее и на ее сыновей и быстро отвернулись от них.

Твой Сын более не нуждается в тебе и отказывается от тебя!

Мой Сын любит меня. Он любит Своих братьев. Он не отвергает меня. Нет!

Иаков был возмущен и рассержен, лицо его было красным. Иосиф был бледен, как мел, а Иуда и Симон выглядели сконфуженными и расстроенными. Иаков наклонился к Марии:

— Теперь ты видишь, матушка? Теперь, когда у Него есть последователи, Он забыл Свою плоть и кровь.

— Мы подождем Его.

— Зачем? — удивился Иосиф. — Чтобы Он еще больше унизил нас?

Иаков обнял Марию, желая защитить мать от любопытных глаз.

— Мы уходим, — сердито прошептал он.

Мария понимала, что спор приведет к полному разрыву ее отношений с детьми. Поэтому сначала она пошла вместе с ними, но потом решительно воспротивилась.

— Вы настолько горды, что считаете, будто Иисус должен был замолчать в ту же минуту, как только мы появились?

Она не напоминала сыновьям о том, что Иисус исполнял Божью волю, потому что это распалило бы их гнев еще больше.

— Мы пришли, потому что любим Его, и увидели, как Он относится к нам! — воскликнул Симон, по его щекам текли слезы. — Мы не хотим, чтобы Он кончил Свои дни, как Иоанн, — чтобы Его голова лежала на блюде.

Мария обняла своих младших сыновей и посмотрела на Иакова и Иосифа:

— Подождем Его. Подождем! Неужели вы проделали весь этот путь только для того, чтобы отвернуться от Него?

— Это Он повернулся к нам спиной, — Иаков опустил голову, но Мария успела заметить, как в его глазах блеснули слезы.

Она не хотела оказаться во власти обиды или гнева. Она знала Иисуса лучше, чем они. Разве не она кормила Его грудью и наблюдала, как Он рос, превращаясь в мужчину? И даже сейчас, следуя за детьми, уходившими из Капернаума, Мария пыталась остановить их.

— Вспомните притчу, которую рассказывал ваш брат, когда последний раз был в Назарете. Он учил народ о Царствии Небесном. Он говорил, что значит быть чадом Божьим. Он думает не так, как мы. Его пути не похожи на пути обычного человека. Его пути — не наши пути, — когда Мария заговорила о своей вере, к ней пришла уверенность, и она успокоилась. — Иисус не отвергает нас, дети, — Он принимает всех, кто приходит к Нему послушать и узнать, чего желает Бог, — она оглянулась на тех, кто вытягивал шеи, чтобы услышать слова надежды, произносимые ее Сыном. — Всех, кто признает, что нуждается в Боге, кротких и смиренных, немощных, плачущих, алчущих и жаждущих правды… — Мария положила руку Иакову на плечо, останавливая его. — Ты же знаешь Его, Иаков. Иосиф. Симон. Иуда. Вы знаете Его. Как же вы можете думать, что Иисус не любит вас?

Но они не желали слушать ее.

Мария очень хотела остаться в Капернауме, однако она понимала, что если она сделает это, то сыновья Иосифа подумают, будто она отвергла их так же, как Иисус, в чем они были убеждены. Итак, с тяжелым сердцем Мария пошла домой. С каждым шагом, удаляющим ее от Иисуса, она чувствовала себя все более и более одинокой.

Каждый сам должен сделать свой выбор.

Эти слова эхом звучали в ее голове и болью отзывались в сердце. Иисус знал, что она любит Его. Иисус знал, что она верит в Него. Иисус поймет, что она не могла бросить своих детей.

Каждый должен выбирать сам.

Она должна остаться с детьми и заставить их понять.

Каждый должен выбирать сам.

Если она оставит их, то они обидятся и рассердятся на нее, считая, что она снова предпочла им Иисуса.

Каждый должен выбирать сам.

Чем дальше они уходили от Капернаума и Иисуса, тем тише звучали слова ее Сына… и тем сильнее становилась боль в сердце.

* * *

Старшая сестра Марии и ее муж, собравшиеся покинуть Назарет, зашли попрощаться к своей родственнице.

— Мы обсуждали этот вопрос несколько месяцев и в конце концов решили оставить свой дом, свое дело и стать последователями твоего Сына.

Из глаз Марии брызнули слезы. Наконец ее сестра с мужем уверовали! Она думала, что этот день никогда не настанет.

— Подожди — сказала Мария и поспешила к ларцу, в котором хранилось то, что осталось от даров волхвов. Мария положила в мешок ладан и золото и отдала мешок сестре. — Это для Иисуса.

— Почему ты не идешь с нами?

— Я должна постараться повлиять на детей.

Вскоре после этого Мария отправилась с детьми в Иерусалим на праздник Пасхи. Она была со своими неверующими родственниками, когда нечаянно услышала разговор о том, что царь Ирод искал Иисуса, поскольку считал Его воскресшим Иоанном Крестителем. В высших слоях общества росла ненависть к ее Сыну. Иисус благоразумно пересек Геннисаретское озеро[5] и проповедовал на другом его берегу.

Возвратившись в Назарет, Мария узнала, что Иисус оставил Галилею и перешел в Иудею за Иорданом. До нее дошли слухи, что Он был в Сидоне и в Тире. Но почему ее Сын находился среди язычников? Ведь Израиль ждал Мессию.

Мария чувствовала, что с каждым днем ее Сын отдалялся от нее все дальше, а сердца ее младших сыновей ожесточались все больше.

— Я хочу пойти к Нему, — плача, сказала Мария. — Я хочу видеть своего Сына!

Все ее попытки спасти упрямых детей закончились неудачей. Она была бессильна изменить их сердца и помышления, бессильна обратить их к истине, которую знала сама, — Иисус есть Христос, Сын Бога живого.

О, Господь, Бог Израилев, Боже милосердный, почему они так упрямы? Я ничего не могу сделать с ними. О, Господи, я отдаю их в Твои руки Будь милостив. Прошу Тебя, будь милостив.

— Ты уже пыталась поговорить с Ним в Капернауме, матушка, — спорили с ней сыновья. — Ты не помнишь, что произошло? У Него тысячи последователей, которые выкрикивают Его имя. У Него собственный круг друзей. Он знаменит во всей Иудее. Мы не нужны Ему больше.

Было бесполезно говорить, что Иисус любит их. Было бесполезно напоминать им о тех годах, когда Иисус заботился о них, держал их на Своих коленях, читал им, смеялся вместе с ними, учил их. Что должен был сделать Иисус, чтобы доказать им Свою любовь?

Прошел год, другой; Мария понимала, что стремительно приближалось то время, когда ей придется сделать то, о чем говорил Иисус. Она должна будет сделать выбор. И Мария знала, что должна сделать тот же самый выбор, который она сделала тридцать три года назад.

Она должна сказать Господу «да» и прекратить подсчитывать, во что это ей обойдется. Даже если ей придется оставить своих детей.

Глава седьмая

Мария вместе с детьми шла в Иерусалим на праздник Пасхи. Все, кого они встречали по пути, говорили об Иисусе, рассказывали о Его чудесах, пересказывали Его проповеди. В предыдущий год Он не приходил в Иерусалим на Пасху — после насыщения толпы пятью хлебами и двумя рыбками Иисус провел с учениками неделю в пустыне.

— Слухи, это просто слухи — сказал кто-то рядом с Марией.

— Я говорю вам, этот человек — пророк Божий.

— Он мой брат, — с гордостью произнес Симон.

Незнакомцы рассмеялись.

— Твой брат! — они насмешливо улыбнулись. — Почему же ты не с Ним?

После этого дочери и сыновья Марии стали воздерживаться от подобных замечаний, но постоянно потихоньку переговаривались между собой и выглядели озабоченными. Все, с кем они встречались, говорили об Иисусе, и все надеялись, что Назорей придет в этом году в Иерусалим и они увидят Его.

Мария была чрезвычайно встревожена и размышляла о том, что услышала. Что это были за люди, которые ждали Иисуса? Они были подобны детям, играющим на флейте, надеющимся, что Иисус будет танцевать под их дудку. Они говорили только о знамениях, совершенных ее Сыном, и не вспоминали о Его заповедях. Они очень хотели увидеть Его чудеса, очень хотели покушать хлеба, за который не надо было платить, мечтали увидеть своих врагов сокрушенными и униженными.

Ее Сын был рожден для того, чтобы исполнять Божью волю, а не прихоти людей.

«Каким образом Иисус сделает это?» — спрашивала себя Мария. Как мог ее Сын принести избавление народу, который жаждал развлечений не меньше, чем толпа римлян? Если бы Иисус не делал того, чего они хотели или ожидали от Него, они бы просто растерзали Его.

Мария почувствовала, как мурашки пробежали у нее по спине. Разве не набросились на Иисуса Его собственные братья, когда Он не сделал то, чего они хотели, на что рассчитывали? Могла ли она надеяться, что чужие люди по-другому отнесутся к ее Сыну?

Подойдя к воротам Иерусалима, Мария услышала, как кто-то говорил, что Назорей был в Виффагии.

— Пойдемте, встретим Его там, — предложила она детям. — Найдем вашего брата и останемся с Ним.

— Он может нуждаться в нас, — сказал Иаков, он выглядел таким же встревоженным, как и его мать.

Ему, как главе семьи, подчинились все остальные. Симон и Иуда были взволнованы рассказами об Иисусе и, как другие люди, больше хотели увидеть совершаемые Им чудеса, чем услышать Слово Божье и проникнуться Его учением.

Прежде чем двинуться дальше, они услышали крик:

— Осанна Сыну Давидову! Благословен грядущий во имя Господне! Осанна в вышних!

Шум голосов нарастал, пока не стал оглушительным. Сердце Марии билось все быстрее и быстрее, она побежала, поняв, что народ встречал ее Сына, идущего в Иерусалим. Наконец настал день, когда Иисус будет провозглашен Мессией! Она увидела Его, поднимающегося по дороге в окружении Своих последователей, размахивающих пальмовыми ветками и выкрикивающих Его имя. Мужчины и женщины бросали Ему под ноги свою одежду. Другие срезали с деревьев ветви и устилали ими дорогу перед Ним.

Народу было так много, что Мария и ее дети не смогли подойти ближе.

— Вот Иисус, пророк из Назарета Галилейского, — говорили вокруг них люди.

«Не пророк, — хотелось крикнуть Марии. — Это Сын Божий! Мессия!»

Взволнованная, Мария оставила детей и поспешила вперед, пробиваясь сквозь толпу, стоявшую вдоль дороги.

— Иисус! Иисус!

Мария старалась не отставать от Него, но когда Иисус вошел в город, она потеряла Его из виду. Поток народа увлек ее вслед за Иисусом через ворота.

— Матушка! — звал ее Иаков, прокладывая себе дорогу сквозь толпу, пока не добрался до нее. Обняв Марию, он потащил ее в сторону, чтобы догнать Иосифа, Симона, Иуду и остальных. Потом они снова слились с толпой, идущей за Иисусом.

— Он идет в храм, — сказала Мария, задыхаясь. — Он идет объявить Себя!

Ее толкали, теснили, а она упорно шла вперед по улицам города. Они почти дошли до лестницы храма, когда Мария услышала крики и увидела богатых купцов и священников, которые бежали из храма, прикрывая головы руками. Из колоннады вылетали голуби и разлетались по всему городу. Ей показалось, что она услышала голос Иисуса:

— Не превращайте дом Отца Моего в дом торговли!

— Что случилось? — кричали люди.

— Он опрокинул столы меновщиков и торговцев! — со смехом откликнулся кто-то позади Марии.

— Назорей кнутом выгнал меновщиков!

Иаков побледнел, Иосиф насторожился. Симон и Иуда хотели подойти ближе, чтобы увидеть все собственными глазами. Дочери Марии и их мужья выглядели испуганными. Огромная масса народа начала со всех сторон сдавливать их, чтобы протиснуться внутрь храма и увидеть то, что там происходило.

— Если это бунт, то сейчас сюда придут римские воины, — сказал Иаков. — Что тогда будет с Ним?

Но Мария не слушала его. Началась Пасхальная неделя, и Господь велел убрать из дома все квасное. Однажды несколько лет назад Иисус сказал, что Он должен находиться в доме Своего Отца, в храме. И вот теперь Он был там и очищал его от нечестивцев.

— Теперь все будет хорошо, — произнесла Мария, по ее щекам струились слезы. — День Господень настал!

* * *

К тому времени, когда Мария и ее семья попали в храм, Иисус уже ушел. Все искали Его.

— Он вернулся в Виффагию, — сказал кто-то.

Другие говорили, что Он ушел в Вифанию к человеку, которого когда-то воскресил из мертвых.

Мария, совершенно измученная, пошла к дому Авии и осталась у своих родственников. Она сидела молча со слезами на глазах и прислушивалась к возбужденным голосам родственников, рассуждающих об Иисусе и о том, что Он сделает в следующий раз.

«Где Он может быть?» — спрашивала себя Мария. Возможно, Ему удалось найти тихое местечко, где Он мог собраться с мыслями? Она гадала о том, каковы были Его планы и когда она сможет присоединиться к Нему. Закрыв глаза, она мысленно вернулась к тем праздничным дням, которые проводила вместе с Иосифом и Иисусом. Однажды она уже была разлучена со своим Сыном.

В сердце Марии снова наступил мир, когда она поняла, что Иисус вернется в город утром и она найдет Его в храме.

* * *

Весь день Мария просидела во дворе женщин, надеясь хоть мельком увидеть своего Сына. Она молилась и наблюдала за приходящими и уходящими мужчинами и женщинами, прислушиваясь к сплетням о своем Сыне.

— Фарисеи говорят, что Он изгоняет бесов силою Веельзевула, князя тьмы.

— Но Назорей проповедовал, что дом, разделившийся внутри себя, обречен.

Между колоннами гордо вышагивали священники, рассуждая между собой.

— Мы просим знамения, а Он имеет наглость называть нас злым и неверным родом!

— Мария!

Мария обернулась и увидела сестру, бегущую к ней с протянутыми руками. Они обнялись, смеясь от радости.

— Мой Сын, — спросила Мария плача, — как мой Сын?

— О, Он удивителен. Ты должна пойти и послушать Его, Мария. Твои сыновья здесь? А дочери?

В то утро ее сыновья пришли в храм вместе с ней и оставили ее у входа во двор женщин, а сами пошли разыскивать Иисуса, чтобы поговорить с Ним. Мария могла только надеяться, что они будут больше слушать, нежели говорить.

— Пойдем, — позвала сестра и, обняв ее за талию, начала пробираться сквозь толпу собравшихся женщин. — Я хочу, чтобы ты встретилась с моими сестрами.

Она подвела ее к Марии Магдалине, к Марии — матери Иакова и Иосифа, а также к другим женщинам, следовавшим за Христом из Галилеи. Каждая рассказала ей историю о том, как Иисус спас ее. Мария Магдалина была одержима нечистой силой, другие были или больны, или слепы, или потеряли всякую надежду. Мария плакала вместе с ними, разделяя их радость.

Конечно, народ примет ее Сына так же, как Его приняли эти женщины и Его ученики. Храм был наполнен людьми, которые хотели видеть надежду Израиля и слышать Слово Господне. Израиль покается, и люди сольются в единой молитве к Богу Авраама, Исаака и Иакова.

— Горе вам, книжники и фарисеи. Лицемеры! — от гневного голоса Иисуса Марию бросило в жар. — Вы сами не входите в Царство Небесное и хотящих войти не допускаете.

Среди собравшихся прошел глухой ропот, когда они увидели Иисуса между колоннами, по Его жестам и выражению лица можно было легко догадаться, что Он гневался.

— Горе вам, книжники и фарисеи, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение.

Сердце Марии учащенно забилось от страха, когда она увидела все возрастающую ярость людей, против которых выступал ее Сын. Они закричали, но Иисус перебил их:

— Горе вам, книжники и фарисеи, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного, и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас.

Мария посмотрела на своих сыновей, их лица были бледны и искажены страхом. Они боялись того, что скажут люди. Она поняла это по тому, как они озирались, и по их просящим взглядам, обращенным к ней. Она почти слышала их мольбу: «Сделай что-нибудь, матушка. Останови Его, пока всех нас не выгнали из храма».

Щеки Марии горели, когда она слушала, как Иисус обличал лицемерных священников и старейшин. Все знали, что Он говорил правду, но никто не осмеливался сказать об этом открыто. С бешено колотящимся сердцем Мария смотрела на Иисуса, быстро шагающего по двору храма. Куда подевался ее спокойный Сын — Сын, Который сидел под оливковым деревом в саду в Назарете, размышляя над Писанием; Сын, Который проводил большую часть Своего времени в синагоге, погрузившись в чтение Торы; Сын, Который уходил в горы Галилеи, чтобы помолиться? Его сильный и властный голос приводил Марию в трепет, и она была уверена, что если бы Иисус приказал камням храма упасть, то они пали бы.

— Вы даете десятину со своих доходов, но оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру… Вожди слепые! Оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!

Мария никогда не видела Иисуса сердитым и теперь дрожала при виде Его гнева. Он стоял, глядя священникам прямо в глаза. Его голос звучал властно и разносился по проходам до самого сердца храма, хотя Он и не кричал, как они.

— Змии, порождения ехидны! Как убежите вы от осуждения в геену? Вот, Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников. И вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город. Да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого бы убили между храмом и жертвенником. Истинно говорю вам, что все сие придет на род сей, — Иисус поднял голову и заплакал. — О, Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птенцов своих под крылья, и вы не захотели! — Он снова взглянул на вождей, указывая рукой на книжников и фарисеев, одетых в черные одежды с молитвенными покрывалами на плечах. — Се, оставляется вам дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: «Благословен Грядый во имя Господне!»

Иисус развернулся и стремительно вышел из храма. Мгновение стояла оглушительная тишина… А потом взрыв негодования и злобы потряс стены храма. Люди, толкаясь и пихаясь, кричали друг на друга. Мария видела, что ее сыновья быстро ушли женщины, с которыми она разговаривала, рассеялись в толпе, устремившись к лестнице, чтобы пойти вслед за своим Учителем.

Мария была отрезана от них, ее толкали, пихали. К тому времени, как она добралась до выхода, ее Сын уже ушел.

* * *

Когда Мария, взволнованная и подавленная, пришла в дом Авии, ее окружили дети.

— Я не смогла найти Его. Я прошла до Виффагии и обратно, но нигде не нашла Его.

— Если Он благоразумный человек, то постарается не попадаться людям на глаза и сразу после Пасхи уйдет, — сурово произнес Авия. — Ничего хорошего из того, что произошло, не выйдет. Священники и другие вожди народа собрались во дворе первосвященника Каиафы и разговаривают об Иисусе.

— Я подумал, что народ поднимет бунт после того, как Иисус выступил против фарисеев и книжников, — сказал Иосиф. — Все кричали друг на друга.

— Где Иисус может быть? — спросила Мария.

— Вероятно, Он устроился у кого-нибудь из Своих прокаженных друзей или у блудницы. Твой Сын, похоже, предпочитает их общество Своей собственной семье.

Иаков покраснел.

— А если бы Он пришел сюда, ты принял бы Его, Авия?

— Теперь нет! Я скорее скорпиону дам приют в своем доме, чем Ему. Он оскорбил всех фарисеев, саддукеев и священников в Израиле!

— Да откроет Господь твои глаза и уши для истины, — Мария набросила на голову молитвенное покрывало и заплакала.

* * *

Мария спала неспокойно, ей снился Иисус в храме. Он громко говорил и поднимал руки к небу, а народ в ярости кричал. Она проснулась, сердце ее бешено колотилось. В комнате было темно. Она встала и вышла на улицу, размышляя, показалось ей или действительно издали доносились гневные голоса.

Вокруг было тихо.

Однако предчувствие чего-то ужасного становилось все сильнее.

Где ее Сын?

Конечно, мать всегда чувствует, когда с ее детьми происходит что-то плохое. О, Господи, почему Ты никогда не говоришь со мной, как говорил с Иосифом? Она закрыла лицо руками. Кто она такая, чтобы предъявлять Богу свои требования? Ей следовало уйти из Назарета вместе с Иисусом. Ей следовало вместе с Ним спуститься с горы и никогда не оставлять Его. Она должна была передать Иакова и Иосифа, Симона и Иуду, своих дочерей с их мужьями в Божьи руки, а не стараться убедить их, что Иисус — это долгожданный Мессия.

Господи, надеюсь, еще не поздно все исправить. Помоги мне найти Его.

Быстро одевшись, Мария вышла из дома. Она направилась к храму, непрестанно моля Бога, чтобы Он привел ее к Иисусу. Когда она поднялась на храмовую гору, мимо нее с громкими рыданиями пробежал какой-то человек. Мария резко повернулась, ей показалось, что она узнала его. Это был один из учеников Иисуса.

— Иуда! — позвала она его, бросаясь вслед за ним. — Иуда! Где мой Сын?

Но Иуда уже скрылся в темноте.

* * *

Возле одной из огромных колонн храма Мария увидела дремлющего человека. Когда она спросила его, не знает ли он, где Иисус, он зевнул и сказал:

— Они привели Его ночью с горы Елеон.

Сердце Марии учащенно забилось от страха.

— Кто?

— Они все пошли за Ним, священники и другие вожди, римская когорта. Они привели Его к Каиафе и всю ночь свидетельствовали против Него. А совсем недавно Его отвели к Понтию Пилату.

— Но почему?

— Потому что они ненавидят Его и хотят, чтобы Его казнили, — мужчина поднял голову и впился в Марию черными глазами. — Закон требует, чтобы богохульник был побит камнями, да? Ну а поскольку мы больше не имеем права убивать кого-либо из своего народа, то должны просить на это разрешение у римлян.

Мария отшатнулась от мужчины. Ей показалось, что раньше она уже видела этого человека. Но где? Когда?

Мужчина медленно поднялся, его движения напоминали ей движения змеи, готовящейся вонзить в жертву свое ядовитое жало.

— Они убьют Его, Мария.

Мария похолодела.

— Нет, — она отступила. — Нет, они не сделают этого. Он Помазанник Божий. Он Мессия.

— Он великий «Я есмь», — усмехнулся черный человек. — А они собираются убить Его.

— Рядом с Ним встанут Его ученики.

— Его ученики? — мужчина откинул голову и рассмеялся, его смех эхом разнесся по всему храму. Он снова со зловещей усмешкой взглянул на Марию. — Все они оставили Его. Они разбежались, как кролики, и попрятались в своих норах.

— Я не верю тебе, — она покачала головой и отвернулась от него. — Я не хочу верить тебе!

— Иисус остался один. Иди посмотри сама. Иди и посмотри на дело рук моих.

Мария побежала, и ей еще долго слышался его злорадный смех.

* * *

Перед зданием римского суда собралась толпа. Впереди стояли фарисеи, сбившиеся в кучу, как стая черных воронов, и толковали между собой. Пилат сидел на судейском месте, разговаривая с одним из своих военачальников. Он нетерпеливо махнул рукой, и двери отворились. У Марии оборвалось сердце, когда она увидела своего Сына — Его волочили какие-то люди. Лицо Иисуса было разбито и покрыто кровоподтеками, губы кровоточили. Он стоял, глядя на Свой народ, руки Его были связаны, как у преступника. Рыдая, Мария пыталась пробиться к Нему, но ее отталкивали назад.

— Иисус! — кричала она.

Пилат громко обратился к собравшимся, объясняя, что по римскому обычаю во время праздников дозволяется проявить милосердие к одному из узников.

— Кого хотите, чтобы я отпустил вам — Варраву или Иисуса, называемого Христом?

Стражники, стоявшие рядом с прокуратором, склонились к нему, протестуя против кандидатуры Варравы, пользующегося дурной славой зилота и врага Рима, который устраивал засады и убивал римских воинов.

Толпа закричала:

— Варраву!

— Иисуса! — воскликнула Мария.

— Варраву! Варраву! — вопила толпа.

— Иисуса! Иисуса!

К Пилату подошел воин и что-то сказал ему на ухо. Прокуратор нахмурился и посмотрел на Иисуса.

Священники и другие вожди, стоявшие впереди, обратились к собравшимся:

— Иисус — богохульник. Неужели вы позволите Ему остаться в живых? Вы знаете, чего требует закон, чего требует Бог.

* * *

— Варраву!

Пилат отослал своего воина и поднял руку, требуя молчания.

— Кого хотите, чтобы я отпустил вам?

— Варраву! — толпа жаждала насилия и крови. Она хотела бунта. — Варраву!

Пилат указал рукой на Иисуса.

— Но если я отпущу Варраву, то что я должен сделать с Иисусом, называемым Христом?

— Распни Его!

— За что? Какое же зло сделал Он?

— Распни Его! Распни Его! Распни Его! — бушевала толпа.

Римские воины заняли свои места, ожидая от Пилата приказа разогнать народ. Но он молчал. Затем он подозвал к себе раба, и тот поднес ему чашу с водой. В насмешку над евреями, которые так тщательно следили за чистотой, римский прокуратор умыл руки. После этого он провозгласил:

— Невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы!

И Мария услышала, как гневно закричали стоящие вокруг нее люди:

— Кровь Его на нас и на детях наших!

— Нет! Не делайте этого! — Мария зарыдала. Он протянула руки к Иисусу, когда римские воины грубо схватили Его и вывели вон.

* * *

Разъяренная толпа, желая увидеть распятие, топталась на месте; когда двери здания суда открылись и двое мужчин вывели Иисуса, народ радостно завопил. Мария почувствовала, как кровь отлила от ее лица и сердце болезненно сжалось. На голове Иисуса лежал терновый венец, из-под которого текли струйки крови. Его лицо было мертвенно бледным, Он согнулся под тяжестью креста и с трудом переставлял ноги.

— Богохульник! — люди, мимо которых проходил Иисус, плевали в Него, их лица были искажены ненавистью. — Богохульник!

— Иисус! — закричала Мария и увидела, как ее Сын приподнял голову. Он посмотрел прямо на нее, Его глаза были полны сострадания и скорби. — Иисус, — она плакала и старалась протиснуться к Нему сквозь толпу. Он прошел мимо матери, подгоняемый римскими стражниками, Он спотыкался, падал на колени и пытался встать на ноги под насмешки глумящейся толпы, жаждущей увидеть Его страдания и смерть.

Воины вывели Его за городские стены и повели к месту, называемому Голгофой. Оно располагалось вблизи главной дороги и было хорошо видно со всех сторон. Этот холм имел форму человеческой головы. Крест Иисуса взвалили на плечи какого-то мужчины. После того как он принес крест на место и сбросил на землю, его оттолкнули в сторону. Римский воин схватил Иисуса за плечи и швырнул Его на землю. Другой склонился над Ним и предложил Ему что-то выпить, но Иисус отказался. Два воина содрали с Него одежду и отбросили ее в сторону. Положив Иисуса на крест, они кожаными ремнями крепко привязали Его руки к перекладине.

Один из двух разбойников громко закричал, когда стражник начал забивать в его запястья гвозди.

— Я не хочу умирать! — вопил другой. — Я не хочу…

Он сопротивлялся, яростно отбиваясь от воинов.

Дрожа всем телом, Мария пробиралась вперед, теперь люди уже не так стремились приблизиться к осужденным. Ее сердце затрепетало, как птица, попавшая в силки, когда она увидела, как римский воин поднял и опустил молоток. Тело Иисуса изогнулось, Он вскрикнул и вытянул ноги. Рыдая, Мария упала на колени. Воин еще три раза ударил молотком по гвоздям, которыми прибивал руку Иисуса, и каждый раз Мария содрогалась от крика своего Сына. Затем воин перешагнул через Иисуса, чтобы закрепить Его вторую руку, пока другой забивал гвозди в ноги Сына Божьего.

С помощью блоков и веревок крест подняли. Мария упала в обморок, когда услышала глухой удар дерева, опущенного в яму. Крест закрепили клиньями и убрали веревки. Лицо ее Сына было искажено от боли.

Мария не сводила с Него глаз. Она сжала руки. О, Господи, Ты сейчас придешь и спасешь Его. Ты не допустишь, чтобы Он умер. Он — Твой Сын. Он — Помазанник. Он — наш Мессия!

Римский воин прислонил к кресту Иисуса лестницу, поднялся по ней и повесил табличку со словами: «Сей есть Иисус, Царь Иудейский». Священники тут же возмущенно закричали:

— Сними эту надпись! Он не царь! Он лжепророк!

— Она повешена по приказу Понтия Пилата, — ответил римлянин и схватился за меч, увидев, что несколько человек стали подниматься на холм, направляясь к кресту. Они тут же повернули назад.

Толпа начала расходиться, люди шли, понурив головы. Однако многие остались позлорадствовать. Качая головами, они оскорбляли Иисуса.

— Разрушающий храм и в три дня созидающий, что Ты можешь? Если Ты Сын Божий, спаси Себя и сойди со креста!

— Других спасал, а Себя Самого не может спасти! — насмехался кто-то.

— Так Он Царь Иудейский, да? — выкрикнул священник. — Пусть Он сойдет со креста, и мы уверуем в Него!

Он уперся руками в бока и уставился на Иисуса, выражение его лица было жестоким.

Мария вздрагивала всякий раз, когда слышала хохот, ее материнский гнев был настолько силен, что она сама убила бы всех злорадствующих и насмехающихся, если бы обладала достаточной силой. Но потом она посмотрела в глаза своего Сына и почувствовала, как гнев оставляет ее и сердце ее переполняется смятением и скорбью, подобно тому, как переполняется слезами сосуд, который носит на шее человек, оплакивающий умершего.

Даже один из распятых вместе с Иисусом оскорблял Его.

Дрожа, Мария не отрывала глаз от своего Сына. Распятые разбойники переругивались между собой, а потом один из них с мольбой посмотрел на Иисуса.

— Иисус, помяни меня, когда придешь в Царствие Свое.

Иисус посмотрел на него и улыбнулся:

— Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю.

Мария тихо плакала, горячие слезы текли по ее щекам. Ей хотелось накричать на тех, кто сотворил такое с ее Сыном. О, Господи, почему? Почему?

Воины делили между собой одежду Иисуса и присели на корточки, чтобы бросить жребий о хитоне, который она соткала для своего Сына.

Между людьми прошел ропот, когда на землю опустилась тьма.

— Боже Мой, — воскликнул Иисус громким голосом, — Боже Мой, для чего Ты оставил Меня?

Мария закрыла лицо руками, тело ее сотрясалось от рыданий, когда из ее уст вырвался тот же самый вопрос. Для чего? Для чего? Всю Свою жизнь Иисус боролся с грехом и побеждал его. Она видела, как Он боролся и одерживал победу. И вот теперь, во время самого важного праздника ее народа, проливается кровь ее Сына, подобно тому, как проливается кровь пасхального агнца.

— Он зовет Илию, — сказал один из наблюдавших за казнью.

Кто-то побежал вверх по холму с губкой, пропитанной уксусом. Он поднял ее на шесте, так чтобы Иисус мог напиться из нее.

— Посмотрим, придет ли Илия спасти Его! — произнес кто-то насмешливо.

Черные тучи яростно клубились над головами толпившихся людей, поднялся ветер. Солнце померкло.

— Мария, — послышался тихий нерешительный голос. Подняв голову, Мария увидела Иоанна, юного сына Зеведея, стоявшего рядом с ней.

— Мария, — повторил он, и приблизившись к ней, обнял ее. Мария положила голову ему на плечо, и он сказал прерывающимся голосом:

— Я сожалею.

Иоанн судорожно всхлипнул, когда Мария обняла его. Она не могла осуждать его за то, что он бросил ее Сына, ведь она сама так долго была разлучена с Иисусом.

Иоанн взглянул на Учителя, по Его лицу текли слезы, грудь тяжело вздымалась.

— Жено, — сказал Иисус, глядя на Марию, — Се сын твой.

Иисус перевел взгляд на Иоанна, и даже в этих мучениях Его лицо посветлело.

— Се матерь твоя.

Мария поняла, что Иисус доверяет ее заботе Иоанна, а не ее сыновей и дочерей. Когда Иоанн снова обнял ее, она прижалась щекой к его груди и заплакала навзрыд.

— Отче, — произнес Иисус, и Мария снова посмотрела наверх, надеясь увидеть Самого Бога, пришедшего спасти Иисуса. — Отче, прости им, ибо не знают, что делают, — она видела, каких усилий стоил Иисусу каждый вздох. — Свершилось! — сказал Он, грудь Его поднялась и опустилась. — Отче, в руки Твои предаю дух Мой, — произнеся это, Он вздохнул в последний раз, и тело Его обмякло.

Мария не верила своим глазам, ее сердце учащенно билось, рот открылся в беззвучном крике.

— Нет… Нет…

Иоанн еще крепче прижал ее к себе.

Земля содрогнулась, и люди разбегались. Сотник, который руководил казнью, посмотрел на Иисуса.

— Истинно Человек Сей был Сын Божий.

— Все кончено, матушка, — сказал Иоанн прерывающимся голосом. — Пойдем отсюда.

— Нет… Я не хочу оставлять Его.

— Тогда и я останусь с тобой.

Подошли воины и перебили голени сначала у одного разбойника, а потом и у второго. Разбойники коротко вскрикнули, стали судорожно хватать ртом воздух и через несколько минут умерли, не в силах более наполнять свои легкие воздухом.

— Этот уже мертвый.

— Лучше проверить, — один из солдат поднял копье и вонзил его в бок Иисуса. Полились вода и кровь. — Да, Он мертв.

Воины выбили из-под основания креста клинья, и крест упал. Когда они вытащили из рук и ног Иисуса гвозди, Мария приблизилась к ним.

Один из воинов выпрямился, в руках он держал молоток.

— Чего ты хочешь?

— Мой Сын… мой Сын…

Скривившись, мужчина отошел в сторону и стал помогать опускать другой крест.

Мария села на землю возле тела Иисуса и положила Его голову себе на колени. Начался дождь, и она стала вытирать с Его лица падавшие капли. Потом Мария встала и, пересев, подтянула к себе тело Сына так, чтобы вся его верхняя часть лежала у нее на коленях. Она укачивала Его, как ребенка.

— Нет, — шептала она, целуя Его лоб. — Бог сказал, что Ты спасешь нас от наших грехов…

Она нежно погладила Его черные волосы и снова поцеловала. Мария сжала в ладонях Его лицо, потом провела рукой по Его плечу и прижала ее к Его груди, страстно желая почувствовать хотя бы слабое сердцебиение. Но сердце не билось. Не переставая убаюкивать своего Сына, она еще крепче прижала Его к себе и почувствовала, как тепло уходило из Его тела, пока оно не стало совсем холодным.

И тогда Мария поняла. Ее Сын умер.

Подняв голову и покачнувшись, она в горестном крике выплеснула все отчаяние своего народа. Мессия мертв, мир остался в рабстве.

Вокруг Марии плясали невидимые существа, злорадствуя и торжествуя, в то время как их господин смеялся и смеялся.

Не говорил ли я тебе, что убью Его? Теперь земля и все, что на ней, мои. Я победил! Теперь я властвую. Смотри! Я победил!

* * *

Сидя на склоне холма, Мария сняла с головы своего Сына терновый венец и прижалась к ней щекой. Дождь насквозь промочил ее покрывало.

— Мария, — ласково произнес Иоанн, — здесь Иосиф из Аримафеи и Никодим.

— Кто? — переспросила она, глядя на двух мужчин, облаченных в красивые одежды, которые держались на почтительном расстоянии от нее. Они были похожи на зажиточных людей, членов синедриона. Мария прикрыла рукой холодное лицо Иисуса, будто хотела защитить Его от них.

Иоанн опустился на колени и с состраданием заглянул ей в глаза:

— Иосиф получил от Пилата разрешение взять тело твоего Сына и похоронить Его.

Похоронить Его? Мария погладила холодное лицо Иисуса. Иоанн положил руку ей на плечо, Мария подняла на него глаза. Его лицо было искажено скорбью.

— Матушка, скоро суббота. Его необходимо похоронить.

Мария посмотрела на серое небо и на маленькие группки людей, все еще стоявших вокруг. Тела двух разбойников были уже унесены. Если она сейчас не отдаст своего Сына, то завтра уже ничего нельзя будет сделать.

— Иосиф из Аримафеи предложил свою гробницу.

Мария посмотрела на Иисуса. Дождь омыл Его тело, сделав Его лицо белым, как мрамор в храме. Наклонившись к Нему, она поцеловала Его в лоб, как целовала, когда Он был ребенком и спал в Своей кроватке. От Его волос исходил аромат благовоний.

— Возьмите Его, — прошептала Мария и отпустила Его.

Никодим приподнял тело Иисуса, чтобы Иосиф смог завернуть Его в чистую льняную ткань. Мария сидела в грязи, наблюдая за происходящим. Иоанн помог ей встать и обнял ее.

— Пойдем, матушка, — нежно произнес он. — Теперь ты будешь жить в моем доме.

— Где находится эта гробница?

— В саду, недалеко отсюда. Иосиф сказал, что она вырублена в скале. Это красивое место, с оливковыми деревьями и водоемом. Иисусу там будет покойно.

К ним подошли несколько женщин, с плачем они обняли Марию. Она же стояла в полном оцепенении, не испытывая никаких эмоций. Она не знала, о чем разговаривать с ними. Когда Иоанн взял Марию под руку, чтобы отвести домой, она увидела своих сыновей. Пристыженные, они со скорбью смотрели на нее. По их глазам Мария поняла: они думали, что она отвергнет их так же, как они отвергли Иисуса.

— О, — воскликнула Мария и снова залилась слезами. Она подошла к своим сыновьям и дочерям и всех обняла и поцеловала.

— Пойдемте с нами, — сказал Иоанн, становясь рядом с Марией, как повелел ему Иисус. — Мой дом находится в городе.

Уходя, Мария оглянулась на двух незнакомых ей мужчин, которые уносили тело ее Сына в гробницу.

В горнице Мария и ее спутники присоединились к ученикам Иисуса. Мужчинам было стыдно, и они не смели поднять глаз на мать Иисуса, потому что все они оставили своего Учителя. Женщин среди них не было.

— Мария и другая Мария сидят возле гробницы, ожидая, когда закончится суббота, — сказал кто-то.

— Иосиф из Аримафеи и Никодим уже помазали тело Иисуса, израсходовав для этого около ста литров состава из смирны и алоя, и завернули Его в погребальные пелены.

— Нам придется уйти из города.

— Он прав. Римляне будут искать нас.

— Зачем им трудиться и искать нас? — произнес Петр, лицо его выражало страдание. — Мы ни для кого не представляем угрозы. Все кончено. Иисус мертв, — он закрыл лицо руками и заплакал.

— Нет, не кончено, — тихо проговорила Мария.

Как это кончено? Бог говорил, что ее Иисус спасет Свой народ, что Иисус — Мессия. Она верила Ему. Так как же это могло быть концом?

Мужчины с сожалением посмотрели на нее и отвернулись.

— Это не конец — снова повторила она.

— Матушка, — мягко произнес Иоанн, обняв ее.

Она не желала молчать.

— Ангел Господень приходил ко мне, когда я была девушкой, и сказал, что Дух Святой сойдет на меня. Он сказал, что сила Всевышнего осенит меня. Он сказал, что я рожу Святого Отпрыска, Сына. Он сказал, что Его имя Иисус, ибо Он спасет народ Свой.

Мужчины опустили головы.

— Бог сказал, что Он спасет людей Своих от их грехов, — продолжала она, и снова из ее глаз потекли слезы. — Бог сказал…

Мужчины не поднимали на нее глаз. Мария знала, что они считали, будто она от горя лишилась рассудка и цеплялась за какую-то призрачную надежду, когда все было кончено. Но когда Бог обещает, Он всегда исполняет Свое обетование.

— Это не может быть концом, — ее голос задрожал. — Я отказываюсь верить в это! — слезы душили ее. — Бог… обещал… — закрыв лицо руками, Мария разрыдалась.

В течение нескольких минут мужчины хранили молчание, затем снова начали разговаривать.

— Я повторяю, мы должны уйти из Иерусалима.

— Да, но как мы уйдем так, чтобы нас никто не заметил?

— Что если нас увидят? — с горечью произнес Петр.

— Какое это теперь имеет значение? Что теперь вообще имеет значение?

Мария встала. Она отошла в дальний угол комнаты, зажгла маленький светильник и опустилась на колени, чтобы помолиться Богу, Который обещал, что спасение придет через ее Сына.

* * *

На третий день утром ученики Иисуса и все бывшие с ними услышали на лестнице чьи-то шаги, кто-то поднимался к ним. Мужчины обеспокоенно задвигались, бросая друг на друга тревожные взгляды и не зная, что предпринять. Дверь распахнулась, и вошла Мария Магдалина.

— Я видела Господа! Он жив! — радостная, светящаяся улыбкой она прошла в центр комнаты. Ее лицо сияло, от счастья она смеялась и плакала одновременно. Слишком возбужденная для того, чтобы стоять на одном месте, она ходила по комнате и говорила так быстро, что не договаривала некоторых слов.

— Мы с благовониями пошли к гробнице и увидели, что камень отвален. Когда мы вошли внутрь, то не нашли там Иисуса.

— Женщина, — сказал Петр и поднял руку, призывая ее замолчать.

— Мы вошли внутрь, там было два мужа в блистающих одеждах. Мы очень испугались! Они сказали нам: «Что вы ищете живого между мертвыми? Его нет здесь. Он воскрес! Вспомните, как Он говорил вам, когда еще был в Галилее, что Сыну Человеческому надлежит быть преданным в руки грешников, быть распятым и в третий день воскреснуть?» И мы вспомнили, — Мария Магдалина протянула руки к мужчинам, переводя взгляд с одного на другого: — Вы тоже помните, не так ли? Вы тогда еще долго обсуждали это, потому что ничего не поняли.

Мария встала, она воспряла духом от слов молодой женщины, которая говорила истину.

— Он воскрес, — прошептала она.

— Видишь, что ты наделала, — сказал Магдалине один из мужчин.

— Он жив, говорю Вам. Я видела Его.

— Видела Его? Как?

— Я заплакала, и Иисус обратился ко мне. Он спросил: «Что ты плачешь?» Я решила, что это говорит простой человек, который унес тело Господа, и попросила его сказать мне, где он положил Иисуса, чтобы я смогла сходить к Нему. Тогда Он сказал: «Мария!» О, я узнала бы Его голос где угодно. Я подняла глаза, это был Он. Я схватила Его за одежду, — Мария прижала к щекам ладони. — Я не хотела отпускать Его, но Он запретил мне прикасаться к Нему, потому что Он еще не восшел к Отцу Своему, нашему Господу Богу.

— Она сошла с ума от горя.

— Мария, ты позволила слишком сильно разыграться собственному воображению. Если ты очень хочешь, чтобы Иисус был жив, то это вовсе не означает, что Он жив.

Магдалина в растерянности смотрела на мужчин:

— Как вы можете не верить? Иисус же говорил, что это произойдет.

Иоанн выскочил за дверь, Петр последовал за ним.

— Пусть идут, — мрачно произнес кто-то.

Магдалина подошла к Марии и пристально посмотрела на нее.

— Это правда. Он говорил когда-то: «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому».

Мария вспомнила, что произошло во времена Моисея: люди согрешили, и Бог наслал на них ядовитых змей, и многие были укушены ими и умерли. Но когда люди раскаялись в своих грехах и попросили Господа спасти их, Он послал им избавление. Бог белел Моисею сделать точную копию ядовитой змеи и прикрепить ее на верхушке столба. И всякий раз, когда укушенный змеей человек смотрел на медного змея, он исцелялся!

Магдалина схватила Марию за руки.

— На берегу Галилейского моря Иисус сказал нам, что Бог так возлюбил этот мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную, — молодая женщина сильно, до боли, сжала руки Марии. — Никто из нас не понял Его слов, — взгляд ее стал более напряженным. — Твой Сын жив, Мария. Он жив!

— Я верю тебе.

Если бы только она могла еще раз увидеть Его!

* * *

Петр и Иоанн вернулись.

— Это правда, — сказал Иоанн, глаза его горели от возбуждения.

Отказываясь верить Иоанну, ученики посмотрели на Петра, ожидая от него подтверждения этих слов.

— Его тело пропало.

Они не знали, что и думать, их до сих пор терзал страх за собственную судьбу. Смерти они боялись больше, чем Бога, поэтому они закрыли на запоры все двери, будучи уверенными, что синедрион пошлет за ними и возьмет их под стражу, чтобы учинить им допрос.

Они испуганно перешептывались, когда услышали знакомый голос, в котором звучала добрая насмешка:

— Мир вам.

Мария подняла голову. Среди мужчин стоял ее Сын. Ученики в страхе закричали и бросились на колени. Сыновья Марии с ужасом и изумлением смотрели на Него, закрыв свои головы. Мария встала, слезы душили ее.

— Иисус!

Она бросилась к Нему, желая обнять Его. Но когда Он взглянул на нее, ей открылась истина. Перед ней стоял Сущий. Меч истины пронзил ее душу, и она остановилась. Сын, Которого она родила, не принадлежал ей. Не принадлежал Он и Израилю.

Очень давно сатана посеял в человеческом сердце семя сомнения и подвиг человека к бунту против Бога, а затем поработил его страхом смерти.

Мария смотрела в глаза своему Сыну, Который был мертв и воскрес.

По щекам Марии струились слезы. Смирив себя, она взяла руку Иисуса и поцеловала ее, ей вспомнились слова пророка Исаии, слова, которые так часто Иосиф читал ей и детям: «Я не забуду тебя. Вот, Я начертал тебя на дланях Моих». Теперь она увидела, что Иисус был живым Словом. Истина открылась ей: хотя она носила Его в своем чреве, Он был Божьим Сыном. Он никогда не принадлежал ей настолько, чтобы она могла командовать Им. Иисус был Божьим Сыном, Божьим даром. Он был послан для того, чтобы спасти Израиль.

«Господь возложил на Него вину за грехи всех нас».

Мария снова ощутила тот благоговейный страх, что охватил ее при первой неожиданной встрече с Богом. Она славила и величала всемогущего Господа. Ее дух радовался в Иисусе, ее Спасителе. Все свою жизнь она пыталась найти ответы, подняться над обстоятельствами своей жизни, покориться Богу и ждать (но не всегда была терпеливой), когда откроется Его замысел, и вот теперь ее охватил трепет перед тем, что сотворил Господь. Мария испытала боль и пережила горе, и вот теперь была утешена обетованием вечной жизни. Она жаждала правды, и вот теперь видела Того, Кто совершит суд.

Мария упала перед Иисусом на колени и поклонилась Ему до земли.

— Мой Господь, — сказала она со смирением. — Мой Господь и Бог.

Глава восьмая

Мария лежала на постели, размышляя о годах, прошедших с того дня, когда она в последний раз видела Иисуса. Рядом с ее кроватью сидел Иоанн и молился. За дверью маленького домика на окраине Эфеса, который она делила с Иоанном, собрались люди. Мария была встревожена их плачем.

— Иоанн?

Он встал, подошел к ней и взял ее за руку:

— Да, матушка.

— Почему они плачут?

— Потому что они знают, что ты скоро оставишь нас.

Мария вздохнула:

— Они слишком высоко ценят меня.

— Потому что ты мать нашего Господа.

— Ты помнишь те сорок дней после распятия? Иисус не возвышал меня над другими. Он не выделял меня среди Своих последователей. Скажи им об этом.

— Я уже говорил им.

— Скажи им еще раз, Иоанн. Мы все были с Ним и преломляли хлеб, когда Он говорил нам о Царствии Божьем. Я служила Ему, касалась Его рук и наполняла Его чашу водой, — внезапно ее мысли изменили направление. — О, я помню Его улыбку. Ты помнишь Его улыбку, Иоанн?

Глаза Иоанна наполнились слезами.

— Да, матушка.

— В тот день, когда мы стояли на Елеонской горе и смотрели, как Он возносился на небо, я думала, что мое сердце разорвется от горя. На какое-то мгновение я упустила Его из виду, а потом снова увидела Его, уже окутанного облаками, и подумала, сколько же пройдет времени, прежде чем я снова увижу Его лицо. Я так хотела еще раз увидеть Его.

— Мы все хотели этого.

— Да, мы стояли и смотрели на небо, ожидая и надеясь, что Он вернется к нам.

— Пока не явились ангелы, — Иоанн закрыл глаза, присоединяясь к ее воспоминаниям. — Они сказали: «Мужи Галилейские, что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо!»

Мария вздохнула. Она присоединилась к последователям Иисуса, когда те возвращались в Иерусалим. Она и ее сыновья остались с учениками Иисуса. Они собирались на молитвы и ждали, ждали…

Она до сих пор ждала. Она и Иоанн каждый день молились о том, чтобы Иисус вернулся, сделал их орудием веры, каким они должны быть. Каждое утро Мария вставала с мыслью о том, что, быть может, сегодня тот самый великий день, и она должна быть готова. Но Мария знала, что Иисус вернется в определенное Богом время, а не тогда, когда хочется ей.

И все-таки Иисус был с ними.

В день Пятидесятницы, через семь недель после того, как Иисус воскрес, все верующие в Него собрались вместе, и Бог излил на них Духа Святого. Она помнила этот день так ясно, как будто это было вчера, ибо Дух Святой жил в ней и в каждом верующем. Сердце Марии исполнилось радости спасения так же, как и в тот день, когда все они пошли в Иерусалим благовествовать о Христе.

А потом начались гонения.

— Все они погибли да, Иоанн? — слезы выступили на глазах Марии при воспоминании обо всех, кто умер, когда сатана захотел уничтожить тех, кто нес Благую весть о спасении людей во имя Иисуса Христа. Мария ясно помнила всех, кто погиб. Первым был юный Стефан, его побили камнями возле Дамасских ворот. За ним последовали другие.

Апостолы, которых она знала и любила, разошлись, распространяя слово Господне, как семя, по всему миру. Семена, которые они посеяли, взошли, потому что теперь верующие были и в Сирии, и в Македонии и в Греции, и в Риме.

Спустя годы Мария узнала, как умерли апостолы. Над одними надругались, подвергнув бичеванию. Другие были заключены в подземные темницы. Их перепиливали пилами, убивали мечом. В Риме Петр был распят вниз головой, а Павел обезглавлен. Но никто из них не отрекся от своей веры.

Среди мучеников были и ее сыновья.

Когда Мария услышала об их смерти, она поняла, почему Иисус поручил Иоанну заботиться о ней. Иисус знал, что произойдет, и подумал о ней, умирая на кресте. Даже теперь, когда она вспоминала о дне распятия, боль пронзала ее сердце. Воистину, Христос отдал Свою жизнь за других.

Во время гонений Иоанн привел Марию в Эфес, и с тех пор она жила на окраине этого сатанинского города, говоря людям о том, кто обитает под сенью храма Артемиды, и рассказывая им об Иисусе Христе, Который умер, чтобы спасти их. Позже пришел Павел, чтобы научить эфесян истине. Через какое-то время он отправился странствовать, но не забыл о них и написал им. Его послание до сих пор читали на собраниях.

Сатана по-прежнему вел борьбу против истины, пытаясь затуманить разум людей. Так будет продолжаться и дальше. Каждый день перед человеком стоит один и тот же выбор, одни и те же вопросы: «Будет ли в моей жизни править Бог или все в ней будет подчинено желаниям моей плоти? Буду ли я предъявлять Иисусу претензии и огорчаться, что Он не приходит, когда я требую?»

Труднее всего было ждать. Мария всегда была нетерпеливой. Но теперь она стала старше. Теперь она могла ждать спокойно. Каждый день она возрастала в своей вере. Каждый день нужно было отвечать на вопрос: «Будешь ли ты послушна, чего бы это тебе ни стоило?»

— Сегодня я говорю «да».

— Матушка?

— Сегодня я говорю «да». И вчера, и сегодня, и завтра, и до конца моих дней.

Иоанн сжал ее руку:

— Каждый день приносит новые трудности.

— И Господь поможет нам преодолеть их.

Почему ее, простую девушку, избрал Господь? Она до сих пор трепетала, вспоминая о чести, оказанной ей. Иисус, рожденный во тьме, стал светом миру. Он, хлеб жизни, познал голод. Он, живая вода, испытал жажду. Он был не понят, продан за тридцать сребреников, отвергнут и распят, а теперь Он стоит пред престолом Божьим как Ходатай за всех, кто уверовал в Него.

Мария помнила, как молился Христос. Он молился постоянно: стоя, сидя, лежа, шагая по дороге. А теперь Он выслушивает ее молитвы и молитвы всех, кто призывает имя Его. Не оскверненный грехом, Он отдал Свою жизнь во имя искупления грехов всего рода человеческого, включая и ее. Поправ смерть, Он восстал из мертвых.

Мария думала, что ее Сын свергнет римских угнетателей. Она думала, что Он будет править, как царь. Какими ничтожными были ее мечты! Как грандиозен и величествен был Божий замысел! Он превзошел все человеческие ожидания. Иисус увенчан славою и честью! Он Царь царей! Он Вечная жизнь, Владыка Святой и Истинный. Он Сын Человеческий, Мессия. Он пришел, чтобы спасти не только Израиль, но и весь мир.

О, Иисус, Ты знаешь, мои грехи велики. Я так гордилась Тобой, так гордилась той ролью, что играла в Божьем замысле Твоего рождения. Я так стремилась увидеть Тебя земным царем, рядом с которым стояли бы сыновья Иосифа… И Ты знал об этом, не так ли? Я торопила, подгоняла Тебя, да? Я не знала, что даже меня сатана мог использовать для того, чтобы искушать Тебя. Даже я, избранная быть Твоей матерью, увеличивала тяжесть Твоего бремени. Я не понимала, что Ты пришел для того, чтобы стать жертвой. И я благодарю Тебя за это. Я благодарю Тебя и преклоняюсь перед Твоей милостью и состраданием.

О, Господь, Бог мой, Бог Авраама, Исаака и Иакова, Ты был так добр ко мне. Как бы я жила, если бы заранее знала, что мой драгоценный Мальчик родился для того, чтобы быть распятым на кресте? Господи, я чувствовала Твое присутствие в течение тридцати лет. Я видела Твою красоту, испытала Твою любовь и милость, познала Твою силу и праведность, Твое совершенство и святость. Я видела Того, через Кого мы спасены по слову Твоему.

Господи Иисусе, только в последние три года я начала видеть, что должно произойти. И все-таки я не поняла. Своей смертью Ты разрушил все преграды, и теперь мы можем приходить пред лицо Твое и говорить с Тобой, как говорили с Тобой Адам и Ева в Эдемском саду до того, как согрешили. Страх смерти больше не властен над нами.

Мария почувствовала, что силы покидают ее.

— Скоро я буду с Тобой.

Иоанн наклонился к ней:

— Я буду скучать, матушка, но буду радоваться, зная, что ты с нашим Господом, Иисусом Христом.

Мария снова услышала плач, доносившийся из-за дверей. Глубоко тронутая, она посмотрела Иоанну в глаза:

— Снова пришли люди?

Он кивнул.

В эти годы многие приходили прикоснуться к краю ее одежды. Они думали, что если она была матерью Иисуса, то обладала Его силой. Некоторые даже кланялись ей, прося ее молиться за них, потому что считали себя недостойными делать это. Она была не более достойна, чем они. Неужели они не понимали этого? Разве они не слышали проповеди Евангелия?

Мария всегда твердо, но с любовью учила тех, кто приходил поклониться ей.

— Разве для того Иисус умер за вас и воскрес из мертвых, чтобы вы приходили за помощью ко мне? Не обманывайтесь! Спасение от Господа! Иисус — Спаситель и Бог! Иисус любит вас. Он слышит ваши молитвы. Поверьте.

Мария грустно улыбнулась:

— Может быть, люди поймут, что я ничем от них не отличаюсь, когда я покину этот мир так же, как все смертные покидают его, — она снова почувствовала, что жизнь уходила из ее тела, связи с этим миром ослабевали. — Иоанн, когда я умру, похорони меня так, чтобы никто не знал место моего погребения. Не позволяй никому делать из меня святыню для поклонения. Только по милости Божьей, Его силою мы спасены. Иисус умер за людей, чтобы они были свободны от греха и смерти. Почаще напоминай им о том, что надо любить Господа Бога. Любить Его всем сердцем, всем разумением, всей душой и всей крепостью, а также любить друг друга. Храните Евангелие в чистоте, сын мой. Храните его.

— Да, матушка, — сказал Иоанн. Он нежно погладил ее руку. — Я открою людям истину. Иисус есть Слово, и Слово было в начале. Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничего не было сотворено. В Нем была жизнь, и жизнь была светом для человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.

— Да, сын мой. Скажи им… чтобы они исполняли то, чему их учил Иисус.

Примечания

1

Горчица — ветвистое однолетнее растение высотой 2,5–3 м. Именно высота этого растения позволяет автору назвать его деревом. — Примеч. ред.

2

См.: 1 Цар. 4:1-11.

3

Ис. 11:1–4.

4

Шма — краткое название еврейской молитвы: «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть» (Втор. 6:4). — Примеч. ред.

5

Геннисаретское озеро в Ветхом Завете называется Галилейским морем. Автор вводит в повествование оба названия. — Примеч. ред.

Content

Франсин Риверс
Мария
Неусомнившаяся

Предисловие

Родословие Благодати

Место и время действия

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Примечания