Нора Робертс

Моя любимая ошибка

Посвящается Лоре Рит, мастерски создающей художественные детали

ЭЛИЗАБЕТ

Наконечник стрелы, вонзившийся в детскую душу, приводит впоследствии к полному одиночеству и глубоким заблуждениям.

Олив Шрейнер

1

Июнь 2000

Недолгий подростковый бунт Элизабет Фитч начался с черной краски для волос фирмы «Л’Ореаль», пары ножниц и поддельного удостоверения личности, а закончился серией кровавых убийств.

Всю свою короткую жизнь — шестнадцать лет, восемь месяцев и двадцать один день — она добросовестно и безропотно выполняла предписания матери, ибо в воспитательном процессе дочери доктор Сьюзен Л. Фитч пользовалась именно предписаниями, предпочитая их приказам. Элизабет жила в строгом соответствии с распорядком дня, составленном матерью, питалась блюдами по рецептам ее диетолога, которые готовил личный повар, и носила одежду, выбранную и купленную специально нанятым для этой цели профессионалом.

Сама доктор Сьюзен Л. Фитч придерживалась консервативного стиля, который, по ее мнению, как нельзя лучше соответствовал высокой должности начальника хирургического отделения в чикагской больнице «Силва мемориал». Предполагалось, что дочь пойдет по стопам матери, для чего принимались все необходимые меры.

Элизабет прилежно училась, добиваясь блестящих результатов в выполнении разработанных матерью учебных программ. Осенью ей предстояло вернуться в Гарвардский университет, чтобы впоследствии получить медицинский диплом и стать, как мать, врачом. Хирургом — другие варианты не рассматривались.

Элизабет — а мать называла ее только так, ни о каких «Лиззи», «Лиз» или «Бет» не шло и речи — бегло говорила по-испански, по-французски и по-итальянски, неплохо владела русским и основами японского. Девочка играла на пианино и скрипке, путешествовала по Европе и Африке и могла безошибочно перечислить все кости, нервы и мышцы человеческого организма, а также исполнить без нот фортепьянные концерты Шопена под номерами 1 и 2.

Она никогда не ходила на свидания и ни разу не целовалась с мальчиками, не бродила по торговым центрам в компании ровесниц, не участвовала в пижамных вечеринках и не хихикала с друзьями за порцией пиццы или горячего шоколада.

Элизабет прожила на свете шестнадцать лет, восемь месяцев и двадцать один день и представляла собой достойный продукт воспитательной программы, тщательно разработанной матерью с учетом всех мелочей.

Пришло время крутых перемен.

Девушка наблюдала, как мать упаковывает вещи. Сьюзен уже успела уложить волосы в традиционный овальный пучок на затылке и теперь аккуратно укладывала очередной костюм в складной саквояж. Затем она еще раз просмотрела распечатку расписанных по дням мероприятий медицинской конференции, которая продлится неделю. Там были указаны все заседания, встречи, обеды и ужины, а также дресс-код, подобающий для каждого отдельного случая, включая туфли, сумочки и прочие аксессуары.

Одежда, разумеется, от ведущих дизайнеров моды, безукоризненно сшитая из дорогой добротной ткани, а к ней — итальянская обувь. И ни одной яркой краски среди обилия оттенков черного, серого и бежевого. Элизабет не могла взять в толк, как матери удается выглядеть блистательной красавицей и при этом намеренно отдавать предпочтение наводящим уныние мрачным костюмам.

После двух семестров обучения в колледже по ускоренной программе у Элизабет начало вырабатываться некое подобие собственного стиля в одежде. Именно тогда, в Кембридже, она и купила первые джинсы, трикотажную курточку «худи» и сапоги на массивных каблуках.

Платила, разумеется, наличными, на случай если матери или ее бухгалтеру вздумается проверить расходы по кредитной карте и потребовать отчета по поводу вещей, тщательно спрятанных в данный момент у Элизабет в комнате.

Облачившись в молодежную одежду, она почувствовала себя совершенно другим человеком, не имеющим ничего общего с прежней Элизабет, и по этому случаю направилась прямиком в кафе «Макдоналдс», где заказала первый в жизни «Биг-Мак» с огромной порцией картофеля фри и шоколадный коктейль в придачу.

Пьянящее чувство радости оказалось столь сильным, что девушке пришлось срочно удалиться в туалет и, закрывшись в кабинке, дать волю слезам.

Именно в тот день, как считала Элизабет, семена назревающего бунта упали на благодатную почву. А может быть, они и раньше жили в душе, дремали до поры до времени, пока соленая жирная пища не послужила толчком к бурному росту.

И вот теперь Элизабет чувствовала, как их побеги пронизывают все ее существо.

— Твои планы изменились, мама, но это не значит, что я должна менять свои.

Сьюзен аккуратно уложила пакет с обувью в большой складной чемодан, пригладила вещи красивыми ловкими руками хирурга. На ногтях безупречный французский маникюр с бесцветным лаком. И здесь ярким краскам не нашлось места.

— Элизабет. — Голос матери спокойный и ровный, такой же элегантный, как и ее гардероб. — Пришлось приложить немало усилий, чтобы записать тебя на летний курс уже в этом семестре. Таким образом, ты будешь соответствовать всем требованиям для поступления в Гарвардскую медицинскую школу на целый семестр раньше запланированного срока.

При одной мысли о медицинской школе у Элизабет противно засосало под ложечкой.

— Но мне были обещаны трехнедельные каникулы с учетом следующей недели, которую предполагалось провести в Нью-Йорке.

— Иногда данные обещания приходится нарушать. И если бы я не освободила будущую неделю, то не смогла бы заменить доктора Дусецки на конференции.

— А разве нельзя отказаться?

— Это было бы эгоистично и недальновидно с моей стороны. — Сьюзен провела щеткой по висевшему на плечиках пиджаку и, отступив на шаг, принялась в очередной раз проверять список. — Надеюсь, ты достаточно зрелый человек и понимаешь простую вещь: работа превыше удовольствий и развлечений.

— Ну, если я способна уразуметь эту истину, то почему ты решила, что мне не хватает зрелости для принятия собственных решений? Я нуждаюсь в отдыхе, понимаешь? Каникулы мне просто необходимы.

Сьюзен едва удостоила дочь взглядом.

— Девушке твоего возраста, физически развитой и обладающей острым умом, вряд ли требуется отдых от учебы и прочих полезных занятий. Кроме того, миссис Лейн уже уехала в двухнедельный круиз, и у меня язык бы не повернулся просить ее о переносе отпуска. Так что теперь некому готовить тебе еду и присматривать за домом.

— Я сама могу позаботиться о еде и прибраться в доме.

— Элизабет, это решено, — отчеканила мать, и в ее тоне не было и тени раздражения.

— И у меня нет права голоса? А как же с самостоятельностью и привитием чувства ответственности?

— Самостоятельность приходит постепенно, то же самое относится к чувству ответственности и свободе выбора. А ты пока нуждаешься в наставнике, и твоими действиями надо руководить. Так, я отправила по электронной почте исправленное расписание на следующую неделю, а все документы с информацией о предстоящем курсе лежат у тебя на письменном столе. И не забудь лично поблагодарить доктора Фриско за то, что приберег для тебя место в летнем семестре.

Сьюзен застегнула на молнию саквояж, закрыла чемодан и подошла к зеркалу, желая в последний раз убедиться, что прическа безукоризненна и помада на губах лежит идеально.

— Да ты меня совсем не слушаешь! — воскликнула Элизабет.

Не отрываясь от зеркала, Сьюзен перевела взгляд на дочь. С того момента как девушка зашла в спальню, мать впервые удосужилась на нее посмотреть.

— Ошибаешься, я прекрасно слышу каждое твое слово.

— Видишь ли, слушать и слышать — понятия совершенно разные.

— В этом, Элизабет, ты, возможно, и права, но мы уже все обсудили.

— Никакого обсуждения не было и в помине. Мне просто приказывают.

Сьюзен слегка поджала губы, что служило признаком раздражения. Но когда она повернулась к дочери, в голубых глазах застыло холодное безмятежное спокойствие.

– Жаль, что ты так реагируешь на мои слова, но я мать и должна поступить так, как считаю нужным для твоего блага.

— Ну да, ты, разумеется, знаешь, что для меня лучше, как следует поступать, о чем думать и к чему стремиться. Одним словом, предлагаешь стать такой, как ты решила еще до осеменения спермой тщательно отобранного донора.

Элизабет слышала свой голос, сорвавшийся на крик, чувствовала горячие слезы, градом катившиеся по щекам, но остановиться уже не могла.

— Мне надоело играть роль твоего подопытного кролика с распланированным по минутам днем. Когда рассчитано и отработано каждое движение, каждый жест, только бы оправдать твои ожидания! А я хочу сама выбирать, какую одежду носить и какие читать книги. Хочу жить своей жизнью, а не быть отражением твоих амбиций.

Брови Сьюзен слегка приподнялись, на лице появилось выражение легкой заинтересованности.

— Учитывая твой возраст, подобное поведение удивления не вызывает, но ты выбрала неподходящий момент для споров и пререканий.

— Прости, в моем распорядке дня такой пункт отсутствует.

— Сарказм также свойственен подросткам, но он не украшает. — Сьюзен открыла «дипломат» и проверила содержимое. — Поговорим, когда я вернусь. Запишу тебя на прием к доктору Бристоу.

— Я не нуждаюсь в докторах. Мне нужна мать, способная выслушать и уважающая мои чувства.

— Подобные рассуждения свидетельствуют о незрелости и недостатке ума.

Элизабет в бешенстве стиснула кулаки и забегала кругами по комнате. Если она не способна в любой ситуации оставаться невозмутимой и рассудительной, как мать, значит, пришла пора проявить характер.

— Черт побери! Черт! Черт! Черт!

— Ни к чему повторять ругательства, которые вряд ли служат украшением для девушки. До конца недели у тебя есть время подумать над своим поведением. Еду найдешь в холодильнике или морозильной камере. На каждом пакете есть этикетка. Упаковочный лист на письменном столе. В понедельник ровно в восемь утра позвони в университет и свяжись с мисс Ви. Этот курс обеспечит тебе место в Гарвардской медицинской школе будущей осенью. А теперь будь добра, отнеси саквояж с одеждой вниз. Машина прибудет с минуты на минуту.

Ах, эти зерна бунта! Они уже дали ростки, которые, несмотря на боль, прорвались сквозь заброшенную пашню. Впервые в жизни Элизабет посмотрела матери в глаза и решительно сказала:

— И не подумаю!

Повернувшись на каблуках, она вылетела из комнаты и побежала к себе в спальню. С грохотом захлопнула дверь, упала на кровать и уставилась в потолок. Глаза застилали слезы. Элизабет ждала.

Вот сейчас в спальню зайдет мать, потребует извинений и покорности, но не получит ни того, ни другого.

И они по-настоящему поругаются. Мать станет грозить всевозможными карами, рассказывать об ужасных последствиях легкомысленного поведения. Они накричат друг на друга, и тогда появится шанс, что мать все-таки услышит ее.

Во время ссоры Элизабет получит возможность высказать все, что накопилось и не давало покоя в течение последнего года. Хотя теперь уже кажется, будто душа всегда протестовала против произвола матери.

Элизабет не хочет быть врачом, не желает выполнять чужую волю и неукоснительно следовать установленному распорядку дня, да еще — что уж совсем глупо — прятать в комнате новые джинсы только потому, что они не вписываются в милый сердцу матери стиль одежды.

Ей хочется иметь настоящих друзей, а не ходить на встречи, целью которых является подготовка к жизни в обществе. Как замечательно слушать ту же музыку, что и ровесницы, и как хочется узнать, о чем они перешептываются, весело болтают и над чем так заразительно смеются, пока сама Элизабет сидит взаперти!

И ее совсем не привлекает судьба вундеркинда и будущего гения.

Просто хочется быть обычным человеком, как все нормальные люди.

Она вытерла слезы и, свернувшись калачиком, уставилась на дверь.

Вот-вот должна прийти мать. Может появиться здесь каждую минуту. Конечно, она разгневана и теперь просто-таки обязана утвердить свою власть. Иначе нельзя.

«Пожалуйста, — шептала Элизабет, отсчитывая секунды, — только не заставляй меня снова идти на уступки. Ради бога, не принуждай отказываться от своих убеждений. Просто люби, и этого достаточно. Ну хоть раз в жизни».

Секунды складывались в минуты, и время словно застыло на месте. Элизабет заставила себя встать с кровати. Терпение — главное и самое мощное оружие матери. А еще непоколебимая уверенность в собственной правоте, повергающая в прах всех противников. И уж тут дочь ей не соперница.

Осознавая сокрушительное поражение, Элизабет вышла из спальни и поплелась в комнату матери.

Там не оказалось ни складного саквояжа для одежды, ни «дипломата», ни изящного чемоданчика на колесах. Еще не успев спуститься вниз, девушка поняла, что мать уехала.

Просто взяла и бросила ее, не сказав ни слова, не выслушав.

Одиночество. Элизабет оглядела прелестную опрятную гостиную. Все выглядит безупречно: от цвета обивки на мебели до продуманно расставленной мебели и произведений искусства. В семействе Фитчей антиквариат передавался из поколения в поколение. Все вокруг так и светится элегантностью.

И зияет пустотой.

Ничего не изменилось, и никогда уже не изменится.

Значит, настало время меняться самой.

Элизабет запретила себе думать, задавать вопросы и сомневаться. Поднявшись наверх, она взяла из рабочего кабинета ножницы.

В ванной комнате принялась тщательно изучать себя в зеркале. Цвет лица унаследован от биологического отца, густые каштановые волосы, как у матери, но без очаровательной волнистости. Высокие, четко очерченные скулы тоже достались от Сьюзен, а за глубоко посаженные зеленые глаза, бледную кожу и крупный рот нужно благодарить неизвестного папашу.

Симпатичная внешность. Ведь мать позаботилась о правильном сочетании ДНК — иначе об искусственном оплодотворении не могло быть и речи. И все же нет и намека на ослепительную красоту Сьюзен, и Элизабет подозревала, что это стало для матери страшным разочарованием, скорректировать которое даже ей не под силу.

«Уродец! — Элизабет прижала руку к зеркалу, испытывая ненависть к собственному отражению. — Да, ты не от мира сего, но с сегодняшнего дня перестанешь трусить».

Набрав в легкие воздуха, она ухватила прядь длинных, до плеч, волос и, не терзаясь сомнениями, отрезала.

С каждым щелчком ножниц решимость Элизабет крепла. Это ее волосы, и, значит, выбор остается за ней. Густые тяжелые пряди падали на пол, и в процессе стрижки в сознании вырисовывался новый образ. Сощурившись, она склонила голову набок и замедлила движения. Речь идет лишь о геометрии и физике, только и всего. Закон действия и противодействия.

Просто спал лишний груз, в буквальном и переносном смысле, и девушка в зеркале выглядела легче, воздушнее. Глаза словно стали больше, и лицо — не таким худым и изможденным.

Одним словом… совершенно новый, незнакомый человек.

Элизабет с опаской опустила ножницы и постаралась успокоить бешено бьющееся сердце, готовое вот-вот выскочить из груди.

Господи, какие короткие! Она подняла руку и стала ощупывать обнаженную шею и уши, а затем погладила остриженные пряди. Слишком уж ровно. Нет, так не пойдет. Отыскав маникюрные ножницы, девушка дала волю фантазии и попыталась изобразить модельную стрижку.

Вышло неплохо. Ну, если честно, потрясающего впечатления прическа не производила, но зато полностью меняла внешний вид. А именно это сейчас самое главное. Элизабет выглядела и чувствовала себя совершенно иначе.

Однако метаморфозы продолжались.

Не убрав с пола волосы, она прошла в спальню, где облачилась в одежду, припрятанную в укромном уголке. Теперь нужно приобрести специальные средства для волос. Да, девочки именно так их называют. А еще подумать о косметике и подкупить модной одежды.

Одним словом, необходимо пробежаться по торговому центру.

Задыхаясь от возбуждения, Элизабет пошла в кабинет матери, отыскала запасные ключи от машины и поспешила в гараж. От волнения сердце было готово выпрыгнуть из груди. Сев за руль, она на мгновение зажмурилась.

— Ну что ж, поехали, — прошептала девушка, нажала на электронный ключ от дверей гаража и вывела машину задним ходом.

Для начала Элизабет проколола уши! Поступок дерзкий, но почти не причинивший боли. Затем, после долгих колебаний и сомнений, выбрала на одной из полок подходящую краску для волос и купила воск для укладки, который видела у одной из девочек в колледже. Элизабет видела, как та им пользовалась, и надеялась стать похожей на одноклассницу. Ну, хотя бы отдаленно.

Потом приобрела косметику на двести долларов, так как не знала, что именно ей подойдет.

После чего пришлось ненадолго присесть, чтобы унять дрожь в коленях. Но останавливаться на достигнутом она не собиралась. Наблюдая за стайками подростков, компаниями женщин и семьями, Элизабет в очередной раз напомнила себе о необходимости полностью преобразиться.

Нужно купить одежду. Вот только какую? Ведь под рукой нет ни списка, ни плана. Первый порыв неуемного веселья прошел, и на смену пришла опустошенность. Чувство эйфории, заставившее зайти так далеко, испарилось, и осталась лишь тупая головная боль да саднящие мочки ушей.

Самое разумное сейчас — поскорее вернуться домой и ненадолго прилечь, а уж потом составить список вещей, которые требуется купить.

Прежняя Элизабет именно так бы и поступила, а эта незнакомая девушка лишь на минутку присела, чтобы перевести дыхание.

Проблема лишь в том, что она не знает, в какие именно магазины следует идти. Ведь их так много, и все витрины просто ломятся от красивых вещей. Надо побродить по торговому центру, присмотреться, понаблюдать, куда заходят ровесницы, и последовать их примеру.

Схватив пакеты с покупками, Элизабет вскочила с места — и чуть не сшибла с ног проходившую мимо девушку.

— Ох, простите, — пробормотала она и в следующее мгновение узнала одну из учениц колледжа. — Это ты, Джули…

— Собственной персоной. — Блондинка с глазами цвета подтаявшего шоколада и гладкими волосами, уложенными в безупречную прическу, с нескрываемым удивлением разглядывала Элизабет. — А мы знакомы?

— Не знаю. Мы учимся в одной школе. Меня зовут Элизабет Фитч. Меня к вашему классу прикрепили на уроке испанского языка.

— Ах, да, Элизабет. Как же, помню. «Мозговой трест». — Джули слегка прищурила дерзкие глаза. — Только сейчас ты на себя не похожа.

— Да я… — смущенно пролепетала Элизабет, приглаживая остриженные волосы. — Я просто сделала стрижку.

— Круто! А я думала, ты куда-то уехала.

— Я училась в колледже, а сейчас приехала домой, повести с семьей лето.

— Да, ты ведь окончила школу раньше срока. И вообще не от мира сего.

— Есть немного. А ты собираешься поступать в колледж этой осенью?

— Да, в «Браун».

— Прекрасный колледж.

— Ага.

— А сейчас делаешь покупки?

— Сижу на мели, — пожала плечами Джули, а Элизабет в это время внимательно изучала ее одежду. Облегающие джинсы, низко спущенные на бедра, и такая же облегающая рубашка, оставляющая открытой талию и часть живота. За плечами огромный рюкзак, а на ногах — босоножки на танкетке. — Заглянула сюда, чтобы встретиться с бойфрендом. Точнее, бывшим бойфрендом. Мы недавно разбежались.

— Сожалею.

— Да черт с ним. Он работает в одном из магазинов «Гэп». Мы собирались куда-нибудь сходить вечером, и вдруг он заявляет, что должен работать до десяти, а потом пойдет шляться с братом. В общем, совсем заколебал. Вот я и послала его куда подальше.

Элизабет начала было возражать, что нельзя сердиться на человека только за то, что он добросовестно выполняет свои обязанности, но Джули не слушала и болтала без умолку. И тут Элизабет пришло в голову, что до этой встречи они не обменялись и десятком слов.

— Вот я и собираюсь заглянуть к Тиффани и узнать, не хочет ли она где-нибудь побродить сегодня вечером. А я осталась на лето без бой-френда. Такая тоска… А ты, думаю, встречаешься с парнями из колледжа. — Джули бросила на Элизабет многозначительный взгляд. — Ходите на студенческие вечеринки, пивные пирушки и тому подобное.

— Я… в Гарварде много ребят.

— В Гарварде? — Джули вытаращила глаза. — А кто-нибудь из них, часом, не собирается приехать на лето в Чикаго?

— Не знаю.

— Студент престижного колледжа — вот о ком я мечтаю. Что за радость возиться с неудачником, который день-деньской пропадает на работе в торговом центре? То ли дело парень, знающий толк в развлечениях! Чтобы водил меня в разные интересные местечки, покупал спиртное. Только нечего об этом и мечтать, пока не попадешь в один из шикарных клубов. Вот где зажигают по полной. Но нужно раздобыть фальшивое удостоверение личности.

— Я могу организовать. — Элизабет сама не поняла, как неосторожные слова сорвались с языка. Но Джули уже вцепилась мертвой хваткой в руку и заискивающе улыбалась, как лучшей подруге.

— А не треплешься?

— Нет. Сделать фальшивое удостоверение личности несложно, если под рукой есть все необходимое: образец, фотография, ламинирующий аппарат и компьютер с программой Photoshop. Только и всего.

— Ну, голова! И правда «мозговой трест». И что нужно, чтобы сделать фальшивую карточку?

— Я же сказала — образец.

— Не может быть. О господи! А как я с тобой расплачусь? Что ты хочешь за услугу?

— Я… — Элизабет понимала, что с ней пытаются заключить сделку. — Мне надо купить кое-что из одежды, только не знаю, какой марки. Похоже, без помощников не обойтись.

— То есть требуется напарница по шопингу?

— Да, которая разбирается в модных тенденциях. Ну, сама понимаешь…

Лицо Джули больше не выражало скуки, в глазах загорелись искорки, и вся она словно светилась изнутри.

— Ну, тут меня никто не переплюнет. А если я помогу тебе выбрать приличный прикид, смастеришь удостоверение личности?

— Конечно. А еще мне хочется пойти вместе с тобой в клуб. А потому без подходящей одежды не обойтись.

— Ты? В клуб? Знаешь, Лиз, по-моему, ты поменяла не только прическу.

Ее назвали «Лиз». Лиз!

— Прежде всего, нужна фотография, а работа много времени не займет. Думаю, удостоверения личности будут готовы к завтрашнему дню. А в какой клуб мы пойдем?

— Могли бы забежать в самый крутой в городе, «Товарный склад 12». Туда заходил сам Брэд Питт, когда к нам приезжал.

— Ты с ним знакома?

— Нет, что ты. А хотелось бы. Ну ладно, пора отправляться за покупками!

У Элизабет кружилась голова. Не от неуемной энергии Джули, волочившей ее по магазину и хватающей на ходу всю одежду, что попадалась под руку, а от мысли, что сейчас они занимаются шопингом с подругой. Не с равнодушным человеком, который все заранее предусмотрел и, выбрав определенные наряды, ждет, что Элизабет покорится его воле, а с девушкой, без умолку болтающей о том, что надо выглядеть клево и даже сексуально.

За всю жизнь никто ни разу не намекнул Элизабет, что она может выглядеть сексуально.

Закрывшись в кабинке для переодевания среди вороха разноцветной одежды, украшенной пайетками и блестками, она не выдержала напряжения и уткнулась головой в колени.

Все происходило так стремительно, словно ее захлестнула волна цунами и несла неведомо куда.

Дрожащими пальцами девушка расстегнула пуговицы на одежде и аккуратно сложила ее на стоявший рядом стульчик, а потом принялась рассматривать висевшие на плечиках наряды.

Что же надеть? Как найти удачное сочетание? И как разобраться в этих премудростях?

— Я тут нашла сногсшибательное платьице! — Даже не удосужившись постучать, Джули вихрем ворвалась в кабину. Элизабет инстинктивно прикрыла грудь руками.

— Неужели еще ничего не примерила? — удивилась Джули.

— Не знаю, с чего начать.

— Вот с этого чудного платьишка и начни. — Джули бросила платье Элизабет.

А та про себя отметила, что по длине сей предмет одежды скорее напоминает тунику. Ярко-красного цвета, с рюшами по бокам и тонюсенькими серебристыми бретельками.

— А что под него надевать?

— Туфельки на шпильке. Да сними же бюстгальтер. Разве можно его носить с таким платьем? А у тебя и правда красивое тело. — Джули смерила Элизабет оценивающим взглядом.

— Генетическая предрасположенность. А еще я поддерживаю хорошую форму и здоровье с помощью регулярных упражнений.

— Да ну тебя.

«Ничего страшного. Обнаженное или почти обнаженное тело — явление естественное, — напомнила себе Элизабет. — Просто кожа, мышцы, кости да нервные волокна».

Положив бюстгальтер поверх одежды, она проскользнула в платье.

— Какое короткое, — неуверенно посетовала она.

— Пора выбросить на свалку мамочкины панталоны и купить нормальные стринги. А для похода в клуб это платье просто находка.

Затаив дыхание, Элизабет посмотрела в зеркало и обомлела.

«Господи, кто это там? Что за девушка в коротеньком красном платье?»

— Я выгляжу…

— Классно, — безапелляционно заявила Джули, и Элизабет увидела в зеркало, как на ее собственном лице заиграла улыбка.

— Классно…

Она купила красное платье и еще два других. Юбки, топики, открывающие талию, и спущенные на бедра брюки. Не забыла и про стринги. Завершающим аккордом этой симфонии стали туфельки на серебряных каблучках. Придется как следует потренироваться, прежде чем выйти в них на люди.

И Элизабет смеялась как обычная девочка, зашедшая в торговый центр с подружкой.

Она купила цифровой фотоаппарат и внимательно следила, как Джули накладывает в туалете грим на лицо. Потом Элизабет сфотографировала подругу, сделала несколько кадров на фоне светло-серой дверцы кабинки.

— Думаешь, это сработает?

— Конечно. Я все сделаю как положено. На какой возраст надо выглядеть? Полагаю, максимально приближенный к совершеннолетию. Можно воспользоваться твоим водительским удостоверением и просто изменить год.

— А раньше ты этим занималась?

— Ну, может быть, пару раз ради эксперимента. Читала и изучала материалы о мошенничестве с идентификацией личности, о преступлениях с помощью компьютера. Очень интересно. И мне хотелось…

— Чего же тебе хотелось?

— Более серьезно изучить преступления с помощью компьютера и меры по их предотвращению, а также способы расследования, чтобы потом работать в ФБР.

— Правда? Как Дана Скалли?

— Я ее не знаю.

— «Секретные материалы», Лиз. Ты что, не смотришь телевизор?

— Для меня просмотр популярных и коммерческих программ ограничен часом в неделю.

— Господи, тебе что, шесть лет? — Джули вытаращила на Элизабет огромные шоколадные глаза.

— У матери на этот счет определенные взгляды.

— Ты же студентка колледжа и можешь смотреть все, что пожелаешь! Ну, как бы там ни было, загляну к тебе завтра вечерком. Часов в девять. Идет? Возьмем такси. Только обязательно позвони, когда закончишь с документами.

— Договорились.

— Знаешь что: ссора с Дарреллом — самый умный проступок за всю мою жизнь. Иначе я бы ни за что не попала в ночной клуб. А так, только представь, Лиз, мы с тобой отправляемся на шикарную вечеринку. — Джули рассмеялась и тут же, в дамской комнате, стала покачивать бедрами, словно в такт музыке. — Ох уж и повеселимся! Такой шанс упускать нельзя. Заеду в девять, только смотри, не подкачай.

— Да что ты.

Задыхаясь от переживаний, которые принес сегодняшний день, Элизабет погрузила покупки в машину. Теперь она знает, о чем болтают стайки ровесниц, разгуливающих по торговому центру.

Конечно, о мальчиках. О том, чем с ними занимаются. Наверняка у Джули и Даррелла все уже было. А еще об одежде и модной музыке. О телесериалах, фильмах и кинозвездах. Потом разговор переходил на других девочек, что они носят, с кем встречаются, и снова обсуждались мальчики. В памяти Элизабет всплыл длинный список художников, творчество которых нужно изучить.

Она понимала, что все это обычная болтовня на темы, интересующие всех подростков, однако сама до сегодняшнего дня была лишена возможности принять в ней участие.

Еще Элизабет показалось, что Джули прониклась к ней симпатией. Хотя бы немножко. Может, они будут вместе гулять, и к ним присоединится Тиффани, подруга Джули, та самая, что переспала с Майком Добером, когда он приезжал домой на весенние каникулы.

Майка Добера Элизабет узнала. Вроде оказалась с ним как-то раз на одной лекции. А еще Майк передал ей записку. Или эту записку надо было передать другой девочке? Элизабет точно не помнила. Но, так или иначе, Элизабет имела к этому какое-то отношение.

Дома она разложила все пакеты с покупками на кровати.

Теперь остается извлечь на свет божий хранящиеся в шкафах вещи и избавиться от тех, что не нравятся. То есть почти от всего, что там имеется. Элизабет раздарит их по благотворительным организациям и сядет смотреть «Секретные материалы», если возникнет желание, и слушать песни Кристины Агилеры и группы N-Sink и Destiny’s Child.

А еще поменяет специализацию.

При этой мысли сердце затрепыхалось в груди, будто железная рука сжала горло. Да, она будет изучать предметы по своему выбору, а когда сдаст экзамены на степень по криминологии и вычислительной технике, подаст заявление о приеме на работу в ФБР.

Настало время крутых перемен. С сегодняшнего дня.

Исполненная решимости, Элизабет достала краску для волос, приготовила в ванной комнате все необходимое для предстоящей процедуры, а потом сделала тест на стойкость окрашивания, как предписывала инструкция. В ожидании результата она убрала валявшиеся на полу остриженные волосы и вычистила содержимое стенного шкафа и комода, куда аккуратно развесила и сложила новую одежду.

Проголодавшись, она спустилась в кухню, разогрела порцию полезной пищи с наклеенной этикеткой и во время еды занялась чтением статьи о подделке удостоверений личности, которая хранилась в ноутбуке.

Завершив трапезу, снова поднялась наверх, где, дрожа от волнения, приступила к окраске волос, установив таймер на положенное время и строго следуя всем указаниям, перечисленным в инструкции. Чтобы не тратить попусту время, Элизабет стала готовить все необходимое для подделки документов, не забыв установить в ноутбук диск с песнями Бритни Спирс, который рекомендовала послушать Джули.

Включив звук на полную мощность, так, чтобы было слышно в душе, она принялась смывать краску.

Боже правый, вода такая черная! Похоже, она превращается в жгучую брюнетку!

Элизабет все ополаскивала и ополаскивала волосы, а потом, не выдержав напряжения, оперлась руками о стену и замерла в радостном предвкушении с примесью страха. Вода, стекающая с волос, стала бесцветной, и Элизабет вытерла их полотенцем, а второе обмотала вокруг головы.

Ничего особенного не произошло. Женщины веками меняли цвет волос, используя травы, коренья и плоды растений. Обычное дело, в некотором роде обряд посвящения.

В конце концов, таков ее личный выбор.

Облачившись в халат, Элизабет подошла к зеркалу.

— Да, мой выбор, — повторила она, снимая с головы полотенце.

Из зеркала смотрела девушка с огромными зелеными глазами и коротко остриженными волосами цвета воронова крыла, обрамляющими бледное лицо с четко очерченными скулами. Подняв руку, Элизабет провела пальцами по волосам, осторожно ощупывая их и приглаживая. Потом выпрямилась и улыбнулась своему отображению.

— Эй, привет, это я, Лиз!

2

Элизабет была бесконечно благодарна Джули за помощь и поддержку во время шопинга, а потому решила, что будет справедливо начать работу с ее водительского удостоверения. С трафаретом возиться не пришлось. Из прочитанных материалов Элизабет знала, что качество подделки зависит главным образом от качества бумаги и пластикового покрытия.

И здесь проблем не возникло, так как мать не считала нужным экономить на таких вещах.

С помощью сканера и компьютера девушка вскоре соорудила вполне приличную копию, на которую установила цифровую фотографию и отретушировала ее, придав желаемый вид.

Результат получился неплохой, но не безупречный.

И только через несколько часов усиленных трудов, после трех попыток, Элизабет осталась довольна своим творением, которое, по ее мнению, должно пройти проверку в ночном клубе. И не только. Подделка получилась такой качественной, что вполне может пройти даже строгий полицейский контроль. Правда, Элизабет искренне надеялась, что до этого дело не дойдет.

Она отложила в сторону новое водительское удостоверение Джули.

Звонить подруге было уже поздно. Взглянув на часы, Элизабет обнаружила, что уже почти час ночи.

«Позвоню утром», — решила она и приступила к работе над своим удостоверением личности.

Сначала нужно сделать хорошую фотографию. Девушка добрый час возилась с вновь приобретенными средствами для макияжа, старательно копируя действия Джули. Она аккуратно подвела глаза, накрасила губы и наложила румяна на щеки.

Элизабет даже не представляла, как увлекательно возиться со всеми этими красками, кисточками и карандашами. Однако процесс стоил немалых усилий.

Рассматривая полученный результат в зеркале, она обнаружила, что новая Лиз выглядит старше, к тому же прехорошенькая и уверенная в себе. Одним словом, нормальный человек.

Радуясь успеху, Элизабет с замиранием сердца открыла упаковки со средствами для укладки волос.

Оказалось, что справиться с ними не так просто, но Элизабет верила: все дело в практике, и со временем она приобретет нужные навыки. Ей определенно нравилась новая прическа, короткие прядки, торчащие в разные стороны в художественном беспорядке. Никакого сравнения с естественным рыжевато-коричневым цветом длинных прямых волос, навевающих своим видом уныние. То ли дело иссиня-черная шевелюра, уложенная с помощью лака изящными шипами!

Обновленная Лиз, может, и осмелится совершить поступки, о которых прежняя Элизабет не смела и мечтать. Она послушает все песни Бритни Спирс, наденет плотно облегающие джинсы, открывающие пупок, будет гулять по ночным клубам вместе с подругой, где вволю натанцуется и посмеется от души… а еще пофлиртует с ребятами.

И парни ответят тем же. Потому что Лиз полна очарования, весела и остроумна, к тому же ничего не боится.

Старательно рассчитав углы, параметры и определив нужный фон, она с помощью нового фотоаппарата на таймере сделала несколько снимков.

Часы показывали три ночи, а работа шла полным ходом. Элизабет обнаружила, что подделать второй документ оказалось гораздо проще, и к четырем утра удостоверение было готово. Отложив в сторону инструменты, она тщательно смыла макияж, в полной уверенности, что уснуть сегодня не удастся. Голова разламывалась от разных мыслей, мозг напряженно работал.

Однако, едва закрыв глаза, Элизабет погрузилась в глубокий сон.

И впервые в жизни — не считая дней болезни — проспала до полудня. Пробудившись, прежде всего захотелось броситься к зеркалу и убедится, что все это не пригрезилось.

А потом нужно было скорее позвонить Джули.

— Ну что, готово? — поинтересовалась Джули, тут же схватив трубку.

— Да, я все сделала.

— И хорошо вышло? Думаешь, наша затея пройдет?

— Получились отличные поддельные документы, не думаю, что возникнут какие-либо осложнения.

— Чудненько! Значит, встречаемся в девять! Возьму такси и заеду за тобой, так что будь готова. И пожалуйста, Лиз, выбери прикид поприличнее, чтобы не выглядеть белой вороной.

— Вчера вечером я опробовала новую косметику и сегодня еще потренируюсь. Ну и над волосами тоже поработаю. А еще поучусь ходить на каблуках.

— Да уж, постарайся. Ну, до вечера. Ох, круто зажжем!

— Послушай, я… — Но Джули уже бросила трубку.

Элизабет посвятила весь день занятию, которому дала название «Проект Лиз». Она надела короткие облегающие трусики и майку-топ, накрасила лицо и соорудила прическу. Потом настала очередь новых туфель на высоком каблуке, и когда процесс передвижения на них был освоен, она занялась танцами.

Отыскав радиостанцию, передающую популярную музыку, Элизабет принялась исполнять перед зеркалом сольный танец, осваивая движения, которые наблюдала на танцах в колледже. Тогда она робко жалась у стенки, слишком юная и невзрачная, не способная привлечь внимание парней.

Танцевать и особенно поворачиваться на каблуках оказалось делом нелегким, но Элизабет даже нравилась некоторая потеря равновесия, позволявшая расслабить колени и бедра.

В шесть вечера она съела очередную порцию здоровой пищи с соответствующей этикеткой и мимоходом проверила электронную почту. От матери не пришло ни одного сообщения, хотя Элизабет не сомневалась, что та даст о себе знать очередной нотацией или душеспасительной лекцией.

Однако терпение Сьюзен не имело предела, а еще она в совершенстве овладела искусством красноречивого молчания.

Но на сей раз ее излюбленные приемы не сработают. Элизабет это твердо решила. И мать ожидает шокирующий сюрприз. Отбывая на очередную конференцию, она оставила дома Элизабет, а по приезде найдет вместо нее совсем новую девушку Лиз. И Лиз не станет изучать запланированный летний курс при университете, а в следующем семестре изменит свое расписание и выберет другие предметы.

Лиз не собирается становиться хирургом, она пойдет работать в ФБР, в отдел по борьбе с преступлениями, совершаемыми с помощью компьютеров. Вот так.

В течение получаса Элизабет изучала университеты, предлагающие наиболее сложные программы, связанные с ее новым поприщем. Возможно, придется переехать, и это может создать ряд проблем. И хотя ее средства на обучение напрямую связаны с трастовым фондом и проходят через руки бабушки и дедушки, те могут лишить Элизабет возможности пользоваться деньгами, прислушавшись к требованиям дочери.

Тогда можно претендовать на стипендию, так как высокие оценки по предметам дают на это право. Да, придется пропустить целый семестр, но Элизабет найдет работу. Конечно, работу найти необходимо, чтобы обеспечить необходимые средства для достижения заветной цели.

Однако в данный момент можно об этом не думать, выбросить неприятные мысли из головы. Элизабет снова напомнила себе, что сегодняшний вечер предназначен для веселья и новых открытий. Заботам и тревогам пока нет места. Еще будет время заняться планами на будущее.

Она поднялась наверх и оделась для первого в жизни выхода в свет, для первого вечера истинной свободы.

Элизабет оделась задолго до условленного часа, а потому осталось много времени для размышлений, вопросов и сомнений. И одежда на ней не подходит для вечеринки в клубе, и лицо накрашено не слишком ярко, а о прическе и говорить нечего, никуда не годится. И никто не пригласит Элизабет на танец, потому что так уж повелось.

Джули восемнадцать лет, она старше и искушеннее, знает, как нужно одеваться и вести себя в обществе. Умеет завести разговор с мальчиками. А Элизабет наверняка ляпнет что-нибудь невпопад, и Джули будет стыдно за нее, и после вечеринки она больше не захочет разговаривать с бывшей подругой. Тоненькая ниточка взаимной симпатии, связавшая двух девушек, оборвется и восстановить отношения будет уже невозможно.

Возбуждение Элизабет грозило перейти в панику. Девушку трясло и слегка подташнивало. Дважды она присаживалась, уронив голову на колени, тщетно пытаясь справиться с приступами тревожного страха. Но стоило Джули позвонить в дверь, как Элизабет бросилась открывать потными руками замки, чувствуя, как удары сердца отдаются в ушах.

— Блин! Вот это да!

— Знаю, все вышло не так. Ничего не получилось. — Джули смотрела на нее округлившимися от изумления глазами, и страхи и сомнения Элизабет мгновенно переросли в чувство глубокого отвращения к себе. Какое унижение! — Прости. Бери удостоверение и поезжай в клуб.

— Твои волосы…

— Не знаю, о чем я только думала. Хотелось попробовать…

— Фантастика! Ты выглядишь офигенно! Ни за что бы тебя не узнала. Господи, Лиз, да тебе запросто можно дать двадцать один год. И вообще, вся такая сексуальная.

— Правда?

— Здорово получилось. — Отставив бедро, Джули уперлась в него сжатым кулаком.

— Значит, все нормально? Я выгляжу как надо? — От волнения перехватило горло, и оно болело, как кровоточащая рана.

— Просто обалденно. — Не сводя с Элизабет растерянного взгляда, Джули описала пальцем круг в воздухе. — Ну-ка повернись, Лиз. Дай как следует рассмотреть весь наряд.

С пылающими щеками, чуть не плача от счастья, Элизабет повернулась на носках.

— Да, сегодня вечером мы точно всех порвем.

— И ты шикарно выглядишь. Как всегда.

— Спасибо. Очень мило с твоей стороны.

— Какое красивое платье…

– Позаимствовала у сестры. — Джули повернулась вокруг оси, демонстрируя черное мини с бретелькой через шею. — Если увидит, что взяла без спросу, убьет меня на месте.

— Скажи, а хорошо иметь сестру?

— Неплохо, если она старше и носит тот же размер, что и ты. Даже если она порой ведет себя как последняя поганка. А теперь дай взглянуть на документы, Лиз. Время не ждет.

— Ну да, конечно. — Лиз открыла вечернюю сумочку, которую выбрала из богатой коллекции матери, и достала фальшивое водительское удостоверение на имя Джули.

— Похоже на настоящее, — нахмурив брови, изрекла Джули после скрупулезного осмотра. И тут же посмотрела на Элизабет темными бездонными глазами: — То есть оно и вправду настоящее, понимаешь?

— Да, получилось неплохо. Но я могу и лучше, если достать более совершенное оборудование. А сегодня вечером сойдут и эти.

— Да оно даже на ощупь как настоящее, — пробормотала Джули. — Знаешь, да у тебя талант, на котором можно сделать целое состояние. Я знаю ребят, которые готовы заплатить большие бабки за такие штучки.

Волна панического страха вновь захлестнула Элизабет.

— Что ты, никому нельзя говорить. Это же противозаконно, и если кто-нибудь узнает… Нет, только на сегодняшний вечер.

— На меня можешь положиться. Никому не скажу. — Джули приложила палец к груди, а потом к губам. «Ну, разве что Тиффани и Эмбер», — подумала она про себя, одаривая Элизабет ослепительной улыбкой. Она не сомневалась, что сможет убедить новую подругу, грезящую о работе в ФБР, изготовить еще парочку поддельных документов для близких друзей.

— Ну, пора веселиться.

Элизабет заперла дверь на все замки и закрыла на задвижку, а Джули уже схватила ее за руку и потащила к поджидавшему у двери такси. Проскользнув внутрь, она назвала водителю нужный ночной клуб и стала раскачиваться на сиденье.

— Итак, разработаем план дальнейших действий. Прежде всего, непробиваемый холод.

— Может, надо было захватить свитер?

Джули рассмеялась, но поняв, что Элизабет приняла ее слова всерьез, растерянно замигала.

— Да нет же. Нужно сохранять хладнокровие, держаться, будто мы постоянные посетители, завсегдатаи, пришли расслабиться в очередной субботний вечерок, который ничем не отличается от всех остальных.

— То есть вести себя невозмутимо, слиться с толпой и проскользнуть внутрь?

— Вот именно. Как только окажемся в клубе, займем столик и закажем «Космос».

— А что это такое?

— Ну, это коктейль наподобие «Секса на пляже» или «Городских девушек».

— Никогда не слышала.

— Неважно. Это модно. Нам по двадцать один, Лиз, мы в шикарном клубе и заказываем модные напитки.

— А родители не догадаются, что ты употребляла спиртное? — прошептала Элизабет, подвигаясь ближе к подруге.

— Они разбежались прошлой зимой.

— Прости, не знала.

— Обычное дело, — пожала плечами Джули, отводя взгляд от окна. — Как бы там ни было, с папочкой я не увижусь до среды, мать уехала на выходные со своими занудными друзьями, а Эмма побежала на свидание. Да и вообще ей на меня наплевать, так что я сама себе хозяйка и могу делать что захочу.

Элизабет с понимающим видом кивнула. Что ж, значит, они с Джули похожи. Ни одной душе в целом свете нет до них дела.

— Да, мы непременно выпьем «Космос».

— Ну, совсем другой разговор. И оглядимся по сторонам. Для начала потанцуем друг с другом и в это время оценим мальчиков, а они получат хорошую возможность присмотреться к нам.

— Значит, вот почему девушки танцуют парой? Никогда бы не догадалась.

— Кроме того, это страшно забавно. И многие парни вообще не танцуют. Мобильник у тебя с собой?

— Да.

— Созвонимся, если потеряемся. А если кто-то из ребят попросит номер телефона, ни в коем случае не давай домашний, лучше сотовый, если мать не проверяет звонки.

— Нет, мне никто не звонит.

— Ну, судя по твоему шикарному виду, с сегодняшнего вечера ситуация изменится. Если не хочешь называть свой номер, придумай любой другой. Да, и запомни: ты — студентка колледжа и вообще девочка крутая. Скажем, что мы соседки по комнате и я изучаю литературу и историю. А у тебя какой основной предмет?

— Предполагается отправить меня в медицинский колледж, но теперь…

— Вот этой версии и придерживайся. Лучше говорить правду, когда это возможно, чтобы окончательно не запутаться.

— Значит, я учусь в медицинском колледже, а потом собираюсь в интернатуру. — Одна мысль о такой перспективе действовала угнетающе. — Только говорить об этом не хочется, разве что не будет другого выхода.

— Ну, все парни предпочитают рассказывать о себе и никого не слушают. Господи, да мы уже приехали! — Открыв сумочку, Джули посмотрела в миниатюрное зеркальце, проверила макияж и подкрасила губы. Элизабет последовала ее примеру. — Можешь заплатить за такси? Я стащила из маминых запасов стодолларовую бумажку, а больше у меня нет ни цента.

— Конечно, заплачу.

— Да ты не подумай, я отдам. Папочка у меня щедрый.

— Не беспокойся. — Элизабет расплатилась с таксистом, не забыв про чаевые.

— Ой, у меня мурашки по телу. Поверить не могу, что иду веселиться в «Склад 12»! Полный улет!

— Какие дальнейшие действия? — поинтересовалась Элизабет, когда девушки вышли из машины.

— Станем в очередь. Сюда ведь даже с удостоверениями не всех пускают.

— Почему?

— Потому что это крутой клуб, и разное отребье гонят взашей. Но шикарным девочкам всегда рады. А мы с тобой девчонки что надо.

Вечер выдался теплый, а очередь оказалась длинной. Мимо с шумом проезжали машины, заглушая разговоры томящихся в ожидании людей. Элизабет всем своим существом впитывала каждое мгновение, все звуки и запахи, не упуская ни одной мелочи. Субботний вечер… и она вместе с множеством красивых людей стоит в очереди у дверей модного клуба. В новом красном платье и туфлях на высоких каблуках, благодаря которым чувствуешь себя такой высокой и значительной.

На Элизабет никто не обращал внимания, будто она не имела отношения ко всему происходящему.

Удостоверения личности проверял мужчина в элегантном костюме и начищенных до блеска туфлях. Гладкие темные волосы, завязанные в «конский хвост», оставляли открытым лицо со шрамом на левой щеке, в мочке правого уха сверкала серьга на штифте.

— Вышибала, — шепнула Элизабет подруге. — Я навела справки. Выставляет за дверь посетителей, которые создают проблемы. Он какой-то нереально сильный.

— А нам всего-то и надо проскользнуть мимо него в клуб.

— Клубом владеет компания «Файв Стар Энтертейнмент», которую возглавляют Михаил и Сергей Волковы. Говорят, они связаны с русской мафией.

— Что ты, мафия бывает только итальянской, — округлила глаза Джули. — Ну, как Сопрано, помнишь?

Элизабет не могла взять в толк, какое отношение имеет к мафии женский голос «сопрано», но попыталась объяснить подруге свою точку зрения:

— Видишь ли, после парения коммунистического строя и распада Советского Союза в России подняла голову организованная преступность. Вообще-то она и до этого была прекрасно организована, и даже были замешаны офицеры службы безопасности, но…

— Ах, Лиз, прибереги познания в истории для другого случая. Мы же не на уроке.

— Ох, прости.

— Просто подай ему удостоверение и продолжай болтать со мной. — По мере приближения к заветной двери Джули говорила все громче. — Я отшила своего бывшего, этого лузера. Самый умный поступок за долгое время. Представляешь, он уже три раза звонил мне. Будто я… — Джули мимоходом улыбнулась охраннику и подала удостоверение, болтая без умолку: — А я сказала, даже и не думай. Раз не может уделить мне время, найдутся другие желающие!

— Лучше не привязываться к одному человеку, во всяком случае, не на этой стадии отношений.

— Ты права. — Джули протянула руку, чтобы поставить штамп клуба. — И я готова присмотреться к другим игрокам на поле. Право выбора за мной.

Она обошла вокруг охранника, пока тот проверял документы Элизабет и ставил штамп на руку. Лицо Джули расплылось в невероятно широкой улыбке, и Элизабет показалось: еще мгновение — и подруга проглотит вышибалу, даже не поперхнувшись.

И вот уже на тыльной стороне ладони красуется штамп клуба. Элизабет поблагодарила охранника.

— Желаю дамам хорошо повеселиться, — любезно ответил тот.

— Да мы само веселье, — откликнулась Джули, хватая Элизабет за руку и увлекая за собой в водоворот звуков.

— Господи, наконец мы здесь! Даже не верится! — радостно взвизгнула Джули, но ее возглас заглушила музыка. Обняв Элизабет за плечи, она стала раскачиваться на каблуках.

Ошарашенная такой лаской, Элизабет словно окаменела, но Джули, ничего не замечая, все раскачивалась и раскачивалась.

— Ты просто гений.

— Да.

Джули рассмеялась, в ее глазах загорелись шальные искорки.

— Ну ладно. Столик, «Космос», танцы и обзор местности.

Элизабет надеялась, что громкая музыка заглушит бешеные удары сердца, как и вопли Джули. Как здесь многолюдно! Она не привыкла находиться среди такой огромной толпы, собравшейся в одном месте. Вокруг сплошное движение, гул голосов, а музыка грохочет и грохочет, насыщая своими звуками воздух, так что становится тяжело дышать. Люди трутся друг о друга на танцполе, трясут телами, извиваются и потеют. Они сгрудились в кабинках, вокруг столов и вдоль изогнутой линии стойки бара, сделанной из нержавеющей стали.

Да, свитер тут явно ни к чему. Все вокруг наполнено пульсирующим жаром человеческих тел.

Девушкам пришлось продираться сквозь толпу разгоряченных, скачущих, вихляющихся тел. Сердце Элизабет понеслось в галоп, от страха перехватило горло и сдавило грудь. Джули мертвой хваткой вцепилась в руку, и только это удерживало ее от панического бегства.

Наконец Джули отыскала столик размером с мелкую тарелку.

— Ну и народу! Господи, похоже, здесь собрался весь город. Нужно присмотреться к столику у танцпола. Нет, обалденно! И диджей зажигает. — Тут она обратила внимание на лицо подруги. — Эй, что с тобой?

— Очень жарко и много народа.

— Еще бы. Кому охота тащиться в пустой холодный клуб? Послушай, нам надо выпить, и я схожу в бар. Раз ты расплатилась с таксистом, напитки за мой счет. Заодно и оценю обстановку. И ты не теряйся, давай, присматривайся. Нас ждут два коктейля «Космос»!

Лишившись опоры в виде Джули, Элизабет сцепила руки. Знакомые признаки: паническая атака, клаустрофобия. Она сосредоточила внимание на дыхании. Лиз не поддается панике, потому что слилась с толпой, является ее частью. Она приказала себе расслабиться, постепенно, начиная с пальцев на ногах и мысленно продвигаясь все выше.

На уровне живота Элизабет достаточно успокоилась и уже могла примерить на себя роль наблюдателя. Владельцы и нанятый архитектор умело распорядились помещением склада, искусно используя урбанистические и индустриальные мотивы с трубами и старыми кирпичными стенами. Стойка бара, столы, стулья и табуреты из нержавеющей стали отражали вспышки света в такт музыке, что, по мнению Элизабет, служило дополнительным импульсом.

Открытые чугунные лестницы по обе стороны вели на второй уровень, тоже открытый. Люди толпились возле перил и теснились за столиками. Вероятно, там располагался еще один бар, ведь спиртные напитки приносят огромную прибыль.

А внизу, на широкой платформе, под вспышками огней в поте лица трудился диджей. Элизабет решила, что он тоже в некотором роде играет роль наблюдателя и, возвышаясь над толпой, получает со своего почетного места полный обзор происходящего. Длинные темные волосы диджея развевались в воздухе, на футболке красовалась какая-то символика, но Элизабет со своего места не могла рассмотреть ее значения. Просто яркое пятно агрессивного оранжевого цвета, выделяющееся на черной ткани.

Прямо под помостом, на котором усердствовал диджей, извивалось несколько девиц, призывно покачивая бедрами, словно приглашая к совокуплению.

Окончательно успокоившись, Элизабет прислушалась к музыке, и та ей понравилась. Тяжелый мерный ритм ударных сочетался с резким воплем гитар, в котором слышались металлические ноты. А еще доставляло удовольствие наблюдать, как танцующие движутся под эти звуки. Руки, поднятые вверх или стиснутые в кулаки и прижатые к бокам, как в боксерской стойке, перемещающиеся взад-вперед локти, ноги, энергично утаптывающие пол.

— Ух ты! Ну, просто кошмар! — Джули поставила на столик два бокала для мартини, наполненные розовой жидкостью, и уселась рядом с Элизабет. — Чуть не расплескала, пока добиралась сюда. Хорошо, что донесла, а то можно было бы умереть от расстройства. Каждый стоит восемь долларов. Прикинь?

— Алкогольные напитки обеспечивают самый высокий уровень прибыли в клубах и барах.

— Наверное. Но они и правда обалденные. Я немного отпила из своего бокала. Отпад! — Джули со смехом наклонилась к подруге. — Нужно растянуть их подольше, пока не подцепим парней, которые купят нам выпивку.

— С какой стати им за нас платить?

— А как же? Мы такие клевые. Попробуй, Лиз, а потом пойдем и покажем, на что мы способны.

Элизабет послушно отхлебнула из бокала.

— Вкусно. — Она сделала еще глоток. — И правда замечательно.

— Ну а я сегодня собираюсь оторваться по полной! Эй, мне нравится эта мелодия. Пора протрястись.

Джули снова ухватила Элизабет за руку.

Толпа танцующих сомкнулась вокруг девушек, и Элизабет закрыла глаза, отдаваясь музыке. Музыка, ничего, кроме музыки…

— А ты красиво двигаешься.

Элизабет с опаской открыла глаза и посмотрела на Джули.

— Что ты сказала?

— Знаешь, я боялась, что ты начнешь чудить, но ты такая грациозная и здорово танцуешь, — изрекла Джули.

— Ну, чувство ритма вообще-то свойственно многим людям, музыка у нас в крови, это племенное явление, и ее предназначение — служить стимулом. Все зависит от координации ног и бедер. А еще важно умение подражать. Я долго наблюдала за другими танцующими.

— Какая разница, Лиз…

Элизабет с удовольствием двигала бедрами, радовалась высоким каблукам, благодаря которым чувствовала себя могущественной и сильной. Ткань платья, трущаяся о кожу, приятно холодила и добавляла элемент сексуальности, мерцающее освещение создавало сюрреалистическую картину, и все вокруг поглощала музыка.

Дискомфорт от контакта с толпой исчез, и когда Джули игриво толкнула ее бедром, Элизабет не возражала и лишь весело рассмеялась в ответ на выходку подруги.

Девушки танцевали, возвращались к своему крошечному столику, пили «Космос», а когда подошла официантка, Элизабет с небрежным видом попросила принести еще два бокала.

— От танцев разыгралась жажда, — сообщила она Джули.

— Я уже слегка захмелела. А вон тот парень не сводит с нас глаз. Нет, не смотри в его сторону!

— Тогда как же мне его разглядеть?

— Уж поверь мне, мальчик клевый. Я начну строить глазки и встряхивать волосами, а потом ты, так небрежно, повернешься на стуле к нему лицом. Блондин с вьющимися волосами. Одет в облегающую белую футболку, черный пиджак и брюки.

— Ах да, я его уже видела у стойки бара. Он разговаривал с блондинкой в ярко-розовом платье с глубоким декольте. У парня золотая серьга в форме кольца в левом ухе и золотой перстень на среднем пальце правой руки.

— Господи, у тебя что, радар на спине? Прямо как у моей мамочки. По крайней мере, так она утверждает. Откуда ты знаешь, если даже не смотрела в его сторону?

— Говорю же, видела его у стойки бара, — терпеливо повторила Элизабет. — Обратила внимание, потому что, по-моему, блондинка на него сильно рассердилась. И вообще я все запоминаю, потому что обладаю эйдетической памятью.

— Это не лечится?

— Это вовсе не болезнь. — Вспыхнув, Элизабет вобрала голову в плечи. — Я поняла: ты просто пошутила. Обычно такое явление называют эйдетической или фотографической памятью, но определение не точное. Скорее, визуальная память.

— Ладно, плевать. Лучше приготовься.

Однако Элизабет гораздо больше интересовала Джули. Изящный наклон головы, загадочная томная улыбка и глаза, стреляющие в разные стороны из-под длинных ресниц. Вот Джули встряхнула головой, и ее шевелюра поднялась в воздух, а потом снова мягко опустилась на плечи.

Что это? Врожденное или тщательно отработанное поведение? А может, сочетание того и другого? Как бы там ни было, Элизабет не сомневалась, что сможет копировать манеры подруги, хотя и лишилась пышной шевелюры и встряхивать на данный момент нечем.

— Так, сигнал понят. Ах, какая у него чудесная улыбка! Господи, кажется, идет сюда! Нет, правда направляется в нашу сторону.

— Но ты же этого сама хотела, потому и посылала сигналы.

— Конечно. Но ему точно не меньше двадцати четырех. Делай, что и я.

— Как ты сказала?

Подражая Джули, Элизабет посмотрела на незнакомца, но улыбнуться не рискнула: сначала надо потренироваться.

— Не поможете разобраться с одной проблемой? — прозвучал рядом мужской голос.

— Возможно. — Джули снова встряхнула головой.

— Похоже, память стала меня подводить, обычно я помню всех красивых девушек, а вот вас я здесь вроде раньше не видел. Признайтесь, вы здесь впервые?

— Точно.

— А, тогда понятно.

— А вы, полагаю, частый гость в этом клубе.

— Бываю тут каждый вечер. Ведь я владелец клуба, — сообщил молодой человек, одаривая девушек ослепительной улыбкой. — Так что у меня свой интерес.

— Значит, вы один из Волковых? — машинально спросила Элизабет и тут же почувствовала, как под пылким взглядом незнакомца лицо заливает краска.

— Позвольте представиться — Алекс Гуревич, двоюродный брат Волковых.

— Джули Мастерс. — Джули протянула руку, которую Алекс галантно поцеловал. — А это моя подруга Лиз.

— Добро пожаловать на «Склад 12». Надуюсь, вы приятно проводите время?

— Музыка потрясающая.

К столику подошла официантка, но Алекс снял с подноса бирку с ценой.

— Красивым девушкам, впервые посетившим мой клуб, не разрешается платить за напитки.

Джули незаметно толкнула Элизабет ногой под столом.

— Тогда присоединяйтесь к нам, — предложила она, одаривая Алекса лучезарной улыбкой.

— С удовольствием. — Он что-то шепнул на ухо официантке. — Гостите в Чикаго?

— Нет, обе здесь родились и выросли, — сообщила Джули, отпивая из бокала. — Приехали домой на летние каникулы. Мы учимся в Гарварде.

— В Гарварде? — Наклонив голову, Алекс с изумлением рассматривал девушек. — Красавицы и умницы? Чувствую, что уже влюбляюсь. А если вы еще и хорошо танцуете, я пропал, утонул в бездне вашего очарования.

— Тогда вам понадобится спасательный круг, — улыбнулась Джули, снова отхлебывая из бокала.

Алекс рассмеялся, протягивая девушкам руки. Джули встала с места и тоже взяла его за руку.

— Ну, давай же, Лиз. Покажем, как лихо отплясывают девчонки из Гарварда.

— Но ведь приглашают тебя.

— Нет, вас обеих, — возразил Алекс, предлагая Элизабет руку. — И потому я чувствую себя самым везучим мужчиной в этом зале.

Элизабет хотела отказаться, но Джули за спиной у Алекса закатила глаза и скроила такую гримасу, что выбора не оставалось и пришлось принять приглашение.

Вообще-то Алекс не приглашал ее на танец, но Элизабет отдала должное его любезным манерам. Ведь мог оставить ее сидеть в одиночестве за столиком. Девушка постаралась включиться в танец, не мешая подруге. Да и какая разница? Она обожает танцевать, и музыка здесь превосходная. Какой приятный стоит вокруг гул, сколько новых запахов и ощущений!

Губы сами сложились в улыбку, не заученную и фальшивую, а самую что ни на есть искреннюю.

Алекс весело подмигнул. Его руки пристроились на бедрах Джули. Вдруг он жестом подал сигнал кому-то, стоявшему за спиной Элизабет.

Девушка не успела оглянуться, как этот человек уже взял ее за руку и стремительно развернул к себе лицом, так что она едва не потеряла равновесие.

— Мой братец, как всегда, жадничает. Отхватил двух красавиц, а мне не досталось ни одной, — произнес приятный голос с сильным русским акцентом. — Разве только сжалитесь надо мной и подарите танец…

— Я…

— Не отказывайте, прекрасная леди. — Незнакомец притянул ее к себе. — Только один танец.

Элизабет молча рассматривала неожиданно появившегося партнера. От изумления она утратила дар речи. Высокий, с красиво сложенным, сильным телом. В отличие от белокурого Алекса, яркий брюнет с длинными волнистыми волосами. На фоне смуглого лица глаза кажутся черными. Вот он улыбнулся Элизабет, и на щеках появились две ямочки. Сердце в ее груди затрепыхалось, как пойманная в силки птичка.

— Какое красивое платье.

— Благодарю. Я его только что купила.

— Мой любимый цвет. — Улыбка незнакомца стала еще шире. — Меня зовут Илья.

— А я Лиз. Да, Лиз. Приятно познакомиться, — сказала она по-русски.

— Взаимно. Так вы говорите по-русски?

— Да, немножко.

— Красивая девушка в платье моего любимого цвета, да к тому же знает русский язык. Определенно сегодня мне выпал счастливый билет. Какой дивный вечер!

«Нет, — подумала Лиз, глядя на Илью, который галантно прикоснулся губами к ее руке. — Сегодня мой счастливый вечер. Самый удачный, самый лучший вечер в жизни».

3

Потом они прошли в отдельную кабину. И все шло на удивление гладко, без сучка, без задоринки, а потому казалось настоящим волшебством. Таким же сказочным, как изумительный по вкусу розовый напиток в бокале, невесть откуда появившемся перед Элизабет.

Она чувствовала себя попавшей на бал Золушкой, и до полуночи оставалось еще так много времени.

Они сели за столик, Илья придвинул стул и, наклонившись к Элизабет, не сводил с нее глаз, будто не было вокруг ни толпы людей, ни грохота музыки. Во время разговора он слегка поглаживал ее по руке, и каждое прикосновение пальцев отзывалось дрожью во всем теле.

— Так какие предметы вы изучаете в Гарварде?

— Я учусь в медицинском колледже. — Элизабет поклялась, что ни за какие блага на свете туда не пойдет, но на данный момент ее слова недалеки от правды.

— Значит, решили стать врачом? На это уйдут долгие годы, верно? И каким же врачом вы собираетесь стать?

— Мать хочет, чтобы я пошла по ее стопам и работала нейрохирургом.

— Доктор, вскрывающий череп и копающийся в мозгах? Важная птица. — Илья слегка прикоснулся кончиком пальца к ее виску. — Должно быть, у вас семь пядей во лбу, ведь это очень сложная профессия.

— Так и есть, я очень умная.

Илья рассмеялся, словно Элизабет сказала очаровательную глупость.

— Замечательно, когда человек знает цену своим достоинствам. Но вы говорите, это желание матери, а вы сами чего хотите?

Элизабет отхлебнула из бокала, отмечая про себя, что Илье тоже не откажешь в интеллекте или, по крайней мере, в проницательности.

— Ну, наши планы не совсем совпадают.

— Тогда каким же доктором вы решили стать?

— Я вообще не намерена работать врачом.

— Правда? Тогда кем?

— Хочу служить в ФБР, раскрывать преступления, совершенные с применением компьютерных технологий.

— В ФБР? — Темные глаза Ильи расширились от удивления.

— Да. Буду расследовать высокотехнологичные преступления, все виды компьютерного мошенничества, сексуальную эксплуатацию, терроризм. Исключительно важная область, которая постоянно меняется по мере развития науки и усовершенствования техники. Чем большее количество людей пользуется компьютерами и впадает от них в зависимость, тем интенсивнее преступные элементы извлекают выгоду из такой зависимости. Аферисты и воры всех мастей, педофилы и даже террористы.

— Значит, это ваше призвание.

— Полагаю, да.

— Тогда надо следовать его зову. Ведь человек всегда должен подчиняться своим страстям, верно? — Рука Ильи скользнула по ее колену, и по телу разлилось сладкое тепло.

— Никогда себе этого раньше не позволяла. — Интересно, это томное обволакивающее тепло тоже можно назвать страстью? — Но теперь хочу попробовать.

— Вы должны уважать мать, но и ей, в свою очередь, следует относиться уважительно к вашему мнению. Ведь вы уже взрослая. Но каждая мать желает счастья своему дитя.

— Она не хочет, чтобы я понапрасну растрачивала свои незаурядные умственные способности.

— Но ведь эти способности принадлежат вам.

— Я и сама начинаю так думать. А вы тоже учитесь в колледже?

— Нет, с учебой покончено. В данный момент я занят в семейном бизнесе, и это приносит мне истинную радость. — Элизабет не успела сообразить, что стоящий перед ней бокал почти пуст. Илья уже подал знак официантке, и та поспешила принести очередную порцию коктейля.

— Потому что это ваше призвание.

— Именно так. Я всегда следую зову страстей, вот как сейчас.

Элизабет поняла, что сейчас Илья ее поцелует. Прежде ей целоваться не приходилось, но она часто воображала себе это событие, и теперь вдруг поняла, что богатая фантазия не является ее сильной стороной.

Элизабет знала, что поцелуй посредством феромонов сообщает биологическую информацию, и этот акт стимулирует все нервные окончания, расположенные на губах и языке, давая толчок для начала химической реакции в мозге, вызывающей у человека приятные ощущения. Вот почему поцелуй, за незначительным исключением, стал частью человеческой культуры.

Однако оказалось, что настоящий поцелуй не имеет ничего общего с теоретическими измышлениями по его поводу.

Элизабет ощутила на губах мягкое нежное прикосновение, которое постепенно становилось все более настойчивым, и когда рука Ильи пробежала от бедра к груди, сердце Элизабет затрепетало под его пальцами. Вот его язык проскользнул между губами и стал лениво поглаживать язык Элизабет.

У девушки перехватило дыхание, и при следующем выдохе из груди непроизвольно вырвался стон, похожий на подавленный крик боли. Мир вокруг завертелся с бешеной скоростью.

— Прелесть, — шепнул Илья, и от его теплого дыхания по спине пробежали мурашки. — Просто прелесть. — Он ласково куснул Элизабет за нижнюю губу и тут же отпустил, а потом принялся рассматривать девушку, словно увидел в первый раз. — Ты мне нравишься.

— Ты мне тоже. С тобой приятно целоваться.

— Тогда нужно повторить во время танца. — Илья поднял ее с места и снова нежно поцеловал. — Ты, как бы это точнее выразиться… выглядишь неискушенной… Да, вот самое подходящее слово. Отличаешься от остальных женщин, которые приходят сюда потанцевать, выпить и пофлиртовать с мужчинами.

— У меня не слишком богатый опыт во всем, что ты перечислил.

Черные глаза Ильи сияли в мерцающем свете.

— Тогда другим мужчинам повезло гораздо меньше, чем мне.

Илья увлек ее за собой в сторону танцпола. По пути Элизабет успела оглянуться и увидела Джули. Ее тоже целовал партнер, но не томно и нежно, как Илья. Хотя подруге, кажется, это нравилось, и она охотно отвечала на его ласки…

А Илья уже вел ее в медленном танце, бережно покачивая из стороны в сторону, совсем не так, как другие танцующие, которые бестолково метались, тряслись и вертелись вокруг. Их губы снова соприкоснулись.

Элизабет уже не думала о химических реакциях и нервных окончаниях, отвечая на поцелуи. Инстинктивно она обняла Илью за шею и вдруг почувствовала в нем перемену. Она знала, что это всего лишь естественная непроизвольная физическая реакция.

Однако какое удивительное ощущение она вызывала! Ведь причиной этой реакции является она, Элизабет. Илья ее хочет, а до сих пор такого никогда не случалось.

— Что ты со мной делаешь, — шепнул на ухо Илья. — Вкус твоего тела, запах…

— Это феромоны.

Илья, удивленно наморщив лоб, глянул на девушку.

— Что-что?

— Да так, ерунда. — Элизабет прижалась лицом к его плечу.

Она понимала, что действие алкоголя мешает трезво оценить происходящее, но тут же выбросила эту мысль из головы и, подняв голову, сама поцеловала Илью.

— Давай присядем, — предложил через некоторое время Илья. — У меня по твоей милости колени дрожат.

Он подвел Элизабет за руку к столику. Джули вскочила на ноги, ее лицо раскраснелось, глаза сияли. После секундного колебания она рассмеялась и, схватив сумочку, обратилась к молодым людям:

— Мы сейчас вернемся. Ну, Лиз, идем!

— Куда?

— Как куда? В женский туалет.

— Ох, прости, я не сообразила.

Джули схватила подругу под руку, стремясь удержать равновесие.

— Нет, ты только представь, мы отхватили самых крутых парней в клубе! Господи, какие они сексуальные! А твой к тому ж говорит с таким приятным акцентом. Вот бы и мой так… А целуется он в сто раз лучше Даррелла. Он фактически является владельцем клуба, а еще имеет дом у озера. После вечеринки мы все туда отправимся.

– К нему домой? Думаешь, это прилично?

— Еще как прилично! — Джули толчком открыла дверь в туалетную комнату и с раздражением посмотрела на выстроившуюся в кабинки очередь. — Ну, как всегда! А мне до смерти хочется писать. Ну прямо невтерпеж! А что твой парень? Хорошо целуется? Как его звать?

— Илья. И целуется он отлично. Мне он очень нравится, вот только не знаю, стоит ли ехать к Алексу домой.

— Ох, Лиз, прекрати! Неужели ты меня подставишь? Я решила переспать с Алексом, но не могу в первый же раз ехать к нему одна. А тебе с Ильей спать необязательно, раз ты вся такая из себя невинная.

— Секс является естественным и необходимым актом, цель которого не только воспроизведение потомства, но и получение удовольствия, а также снятие напряжения. Разумеется, если речь идет о взаимоотношениях между людьми.

— Опять энциклопедию включила? — Джули игриво подтолкнула ее локтем. — Значит, ты не станешь считать меня потаскушкой, если я пересплю с Алексом?

— Откуда такие предрассудки? Глупый пережиток патриархального общества, где за желание получить удовольствие от секса женщину считали дешевой шлюхой, в то время как у мужчин оно расценивалось как жизненная необходимость. Девственность не приз, который достается победителю, и хранить ее нет смысла. Девственная плева не является наградой и не обладает какой-то особой силой. Женщины, точно так же, как мужчины, должны получать сексуальное удовлетворение, независимо от того, является ли их целью воспроизведение потомства, а их союз с моногамным. Им необходимо предоставить такую же свободу, что и мужчинам.

Тощая рыжая девица взбила пышную шевелюру и, проходя мимо Элизабет, одарила ее ослепительной улыбкой:

— Пой, птичка, пой!

Девица вышла из туалетной комнаты, а Элизабет, наклонившись к подруге, прошептала:

— С какой стати мне петь?

— Ну, просто так говорят. Знаешь, Лиз, я ведь думала, ты недотрога и не позволишь прикоснуться к себе ниже пояса, да и то исключительно в одежде.

— Отсутствие опыта не делает меня образцом добродетели.

— Да ладно, забудь. Я поначалу хотела тебя бросить, как только мы зайдем в клуб и я кого-нибудь подцеплю. Но ты прикольная, даже когда читаешь нотации, как учительница. Так что прости за дурные мысли.

— Не извиняйся. Я знаю, что сильно отличаюсь от твоих подруг.

— Эй… — Джули крепко обняла Элизабет за плечи. — С сегодняшнего дня ты тоже моя подруга, ладно?

— Надеюсь. У меня никогда…

— Ну, слава богу! — Джули с радостным воплем бросилась в освободившуюся кабинку. — Значит, едем к Алексу, решено?

Элизабет окинула взглядом туалетную комнату. Собравшиеся здесь женщины поправляли прически, подкрашивали лица, дожидались своей очереди в кабинку. Все весело смеялись и болтали без умолку. Элизабет вдруг пришло в голову, что она единственная девственница в этой компании.

«Девственность — это не награда», — напомнила себе Элизабет в очередной раз. Однако и бременем ее не назовешь, так что только она сама может решить, как поступить: расстаться с невинностью или хранить дальше. Это ее жизнь, и, следовательно, выбор только за ней.

— Лиз?

— Да. — Успокоившись, она прошла во вторую освободившуюся кабинку. — Да, — повторила она, закрывая дверцу и зажмуривая глаза. — Едем. Вместе.

* * *

А в зале за столиком Илья отхлебывал из кружки пиво.

— Если этим девчонкам исполнился двадцать один год, то я шестидесятилетний старец.

Алекс только пожал плечами и со смехом заметил:

— Ну, они достаточно взрослые. А моей прямо-таки не терпится. Уж поверь на слово.

— Алексей, она пьяна в стельку.

— Ну и что? Я не лил ей насильно спиртное в глотку. И вообще меня потянуло на свеженькое, сегодня ночью потрахаемся вволю. Только не говори, братец, что сам не собираешься переспать со жгучей брюнеточкой.

— Она прелесть. — По губам Ильи пробежала мечтательная улыбка. — И не так пьяна, как твоя. Если она захочет, мы займемся любовью. Мне нравится ее живой ум.

— Ох, не придуривайся.

— Нет, правда. Именно поэтому она выделяется среди остальных. — Илья огляделся по сторонам. Проходящие мимо женщины казались пустышками, а все их поступки предсказуемыми. Всегда одно и то же. — Занятная девушка. Да, вот, пожалуй, подходящее слово.

— Все решения принимает блондинка, а потому мы все поедем ко мне. Моя девчонка заявила, что без подруги не поедет. А ты со своей можешь занять свободную комнату.

— Предпочитаю отправиться к себе домой.

— Послушай, либо обе, либо ни одной. Я что, зря старался, ублажал ее битых два часа, чтобы подняла свою задницу и поехала со мной? И вот теперь все летит к чертям, потому что ты, видите ли, не можешь уломать подружку?

— Почему же, могу. — Взгляд Ильи стал колючим и холодным. — Могу, кузен.

— И где, по-твоему, лучше обтяпать это дельце, кузен? Уж не в твоей ли задрипанной берлоге, с которой ты никак не съедешь? А может, все-таки в моем доме у озера?

— Я предпочел бы отправиться в свое скромное жилище, — поморщился Илья. — Ну да ладно, едем к тебе. Только учти, Алексей, никаких наркотиков.

— Ой, ради бога!

— Никаких наркотиков, — повторил Илья, наклоняясь вперед. — Держи себя в рамках. Мы не знаем этих девушек, но моей, уверен, это не понравится. Говорит, собирается поступать в высшую школу в ФБР.

— Да ладно, стараешься меня запугать.

— Ты понял? Без наркоты. Иначе я не поеду, и тебе не удастся всласть потрахаться.

— Хорошо, договорились. Вон они идут.

— Да встань же. — Илья украдкой толкнул ногой двоюродного брата. — Хотя бы сделай вид, что ты джентльмен, — шепнул он, поднимаясь с места и протягивая руку Лиз.

— Нам хотелось бы поскорее отсюда убраться, — объявила Джули, прижимаясь к Алексу. — Не терпится посмотреть на твой дом.

— Значит, так мы и поступим. Нет ничего лучше тесной компании.

— А ты согласна? — шепотом спросил Илья, когда они вышли из зала.

— Джули очень хочется, а раз мы пришли вместе…

— Я не спрашиваю, чего хочет Джули, речь о тебе.

Элизабет с замиранием сердца подняла глаза на спутника. Значит, Илье не безразличны ее желания.

— Да, я хочу поехать с тобой.

— Отлично. — Он прижал руку Элизабет к сердцу и повел через толпу. — Наши желания совпадают. Ты можешь рассказать о себе много интересного. А мне хочется узнать о тебе все.

— А Джули говорит, что парни… мужчины только и знают, что говорят о себе.

Илья со смехом обнял ее за талию.

— Тогда каким образом они узнают о существовании обворожительных женщин?

Они почти добрались до выхода, но тут подошел вышибала и похлопал Илью по плечу.

— Подожди минутку, — попросил Илья Лиз, отходя в сторону.

Элизабет не слышала разговора, да и вели его на русском языке, но по лицу Ильи поняла, что услышанное пришлось ему не по душе.

Однако до слуха отчетливо донеслось проклятие «Черт возьми!», а потом Илья сделал знак вышибале и вывел Лиз на улицу, где уже ждали Алекс и Джули.

— Прости, но возникло неотложное дело.

— Не беспокойся, я все понимаю.

— Что за ерунда, Илья! — возмутился Алекс. — Пусть этим займется кто-нибудь еще.

— Ничего не поделаешь, работа, — отрезал Илья. — Это не займет много времени. Не больше часа. А ты езжай с Алексом и подругой. Я приеду, как только освобожусь.

— Но…

— Ну, давай же, Лиз! Все нормально. Подождешь Илью у Алекса. У него полно всякой музыки и огромный телевизор с плоским экраном.

— Дождись меня. — Илья наклонился и поцеловал Элизабет. — Я быстро. А ты, Алекс, веди машину аккуратно. Сегодня тебе достался драгоценный груз.

— Теперь у меня две красавицы. — Не тратя времени даром, Алекс взял обеих девушек за руки. — Илья все воспринимает всерьез, а я люблю повеселиться. Мы слишком молоды, чтобы смотреть на жизнь так серьезно.

К тротуару плавно подкатил черный джип, Алекс поймал ключи, брошенные служащим, и открыл дверцу. Повинуясь законам вежливости и хорошего воспитания, Элизабет скромно пристроилась на заднем сиденье и не отрываясь смотрела на дверь клуба, даже когда машина тронулась с места. Едва не свернула себе шею. А Джули в это время беззаботно напевала под доносившуюся из стереопроигрывателя музыку.

* * *

Все шло наперекосяк. Без Ильи чувство радостного возбуждения в предвкушении новых впечатлений быстро улетучилось, и окружающий мир стал тусклым и унылым. Под действием алкоголя Элизабет начало укачивать в машине, к горлу периодически подкатывала тошнота. Она вдруг почувствовала, что страшно устала, и, чтобы унять приступы тошноты, прислонилась к боковому окну.

Элизабет понимала, что она здесь лишняя. Джули и Алекс пели и весело смеялись. Алекс вел машину слишком рискованно, и на каждом повороте Элизабет боялась, что ее вот-вот вырвет. Нет, только не это! Девушку бросило в жар, но она усилием воли заставила себя сделать несколько глубоких вдохов. Нет, она не унизится до такого безобразия. Не хватает только изгадить рвотой шикарную машину Алекса.

Элизабет чуть приоткрыла окно. Встречный ветер приятно обдувал лицо, и хотелось лишь одного: добраться до постели и уснуть. Сегодня вечером пришлось слишком много выпить, что вызвало соответствующую химическую реакцию. Отнюдь не столь приятную, как при поцелуе.

Элизабет пыталась сосредоточиться на дыхании, на прохладном дуновении ветра, на домах, на проносившихся за окном встречных машинах, незнакомых улицах. Да на чем угодно, лишь бы отвлечься от противного тошнотворного ощущения на желудке и раскалывающей голову боли.

Машина петляла вдоль Лейк-Шор-драйв, и Элизабет подумала, что она совсем рядом со своим домом в Линкольн-Парк. Ах, если бы можно было оказаться дома, улечься в теплую постель и погрузиться в глубокий сон, который избавит от противной тошноты и головокружения! Но вот Алекс остановил машину возле красивого старинного двухэтажного особняка в викторианском стиле, и Элизабет с чувством огромного облегчения выбралась на свежий воздух и ощутила под ногами твердую почву.

— Отсюда открывается великолепный вид, — хвастался Алекс, помогая Джули выйти из машины. — Сначала хотел купить квартиру, но мне нравится уединение. А как просторно, есть где разгуляться. И никто не жалуется на громкую музыку.

Алекс обнял Джули и ущипнул за ягодицу, а та истерично захихикала в ответ.

Элизабет, отчаянно борясь с тошнотой, уныло плелась сзади и прекрасно понимала, что играет незавидную роль пятого колеса в телеге.

— Ты живешь здесь один? — попыталась она завязать разговор.

— В доме хватит места для любой компании. — Алекс отпер парадную дверь и отошел в сторону, пропуская девушек вперед. Когда Элизабет проходила мимо, он шутливо шлепнул ее по попке.

Элизабет хотела сделать хозяину приятное и похвалить прекрасный дом, но все здесь выглядело слишком ярким, вычурным и новомодным: сплошные острые кромки, сияющие поверхности и глянцевый блеск кожи. В гостиной бросался в глаза ярко-красный бар, огромный диван, обтянутый черной кожей и невероятных размеров телевизор на стене, тогда как с точки зрения хорошего вкуса основной акцент следовало сделать на широких стеклянных окнах и дверях, ведущих на террасу.

— О господи, как мне здесь нравится! — Джули тут же шлепнулась на диван и вытянулась во весь рост. — Похоже на декадентский стиль.

— Таков был изначальный замысел, детка. — Алекс взял пульт, и в следующую секунду комнату наполнила оглушительная музыка. — Пойду налью что-нибудь выпить.

— Будь добр, сделай «Космос», — попросила Джули. — Обожаю «Космос».

— И я к тебе присоединюсь.

— Можно мне стакан воды? — обратилась к Алексу Элизабет.

— Ох, Лиз, не будь такой занудой!

— У меня произошло обезвоживание. — Господи, как же хочется на свежий воздух! — Ничего, если я немного прогуляюсь и осмотрю дом снаружи?

— Конечно. Мой дом — твой дом.

— А я хочу танцевать!

Джули, пошатываясь, встала с дивана и принялась извиваться всем телом, а Элизабет потихоньку выскользнула на улицу. Наверное, вид, открывающийся с террасы, и правда великолепен, но перед глазами все плыло и срочно пришлось ухватиться за перила, чтобы не упасть.

Что они с Джули наделали? О чем только думали? Как глупо и опрометчиво они поступили! Надо срочно отсюда выбираться и убедить Джули в необходимости побега.

Из гостиной даже сквозь оглушительную музыку прорывался пьяный смех подруги.

Может, посидеть здесь минут десять, подождать, пока прояснится туман в голове и успокоится желудок, а потом сказать Джули, что звонила ее мать? Еще один обман в бесконечной паутине лжи, опутавшей их сегодня вечером. Надо придумать подходящий, убедительный предлог и уйти. Но сначала пусть посветлеет в глазах.

— А, вот ты где прячешься! — Элизабет повернулась на звук голоса и увидела Алекса. — На-ка, выпей по стаканчику каждого. — Он держал в каждой руке по бокалу: в одном была минеральная вода, а в другом в приглушенном сиянии светильников розовело мартини. При виде этого напитка Элизабет снова чуть не вывернуло.

— Благодарю, но я, пожалуй, ограничусь водой.

— Нет, детка, этот бокал ты должна осушить до дна. Я настаиваю. — Однако Элизабет решительным жестом отодвинула мартини.

— Нечего сидеть в одиночестве и кукситься. — Алекс придвинулся ближе, прижимая девушку к перилам. — Можно славно повеселиться и втроем. У меня хватит сил на обеих.

— Мне кажется…

— Кто знает, удостоит ли нас своим присутствием Илья? Работа, работа… Вечно одна работа на уме. Хотя ты его здорово зацепила! Меня, впрочем, тоже. Ну же, пойдем в дом и порезвимся на славу!

— Я, пожалуй, дождусь Илью. А пока я бы хотела воспользоваться ванной комнатой.

— Многое теряешь, крошка, — пожал плечами Алекс; Элизабет заметила, как злобно сверкнули его глаза. — Ванная налево за кухней.

— Спасибо.

— Если передумаешь, приходи! — крикнул Алекс вслед убегающей Элизабет.

— Джули. — Она схватила подругу за руку, но та, пошатываясь, лишь попыталась изобразить непонятное танцевальное па.

— Ой, мне так весело. Самая чудесная ночь в жизни!

— Джули, ты слишком много выпила.

Презрительно фыркнув, Джули оттолкнула подругу.

— Ничего подобного!

— Нам надо выбираться отсюда.

— Нет, мы останемся и оторвемся по полной!

— Алекс намекнул, что собирается переспать с нами обеими.

— Фью! — со смехом присвистнула Джули. — Обычный треп, Лиз. Не морочь мне голову всякой чушью. Через пару минут сюда приедет твой парень, а пока выпей чего-нибудь и успокойся.

— Не буду больше пить, меня и так тошнит. И вообще, я хочу домой.

— Нет, только не домой. Да наплевать на все. Давай, Лиззи, потанцуй со мной!

— Не могу. — Лиз прижала руку к желудку, чувствуя, как лоб покрывается холодной испариной. — Мне срочно надо…

Не в состоянии сдерживать дольше позыв, она стрелой кинулась в сторону ванной комнаты. Алекс, прислонившись к двери на террасу, проводил ее насмешливым взглядом.

Спотыкаясь, Элизабет пронеслась по кухне и едва не упала, поскользнувшись на кафельной плитке, когда открывала дверь ванной.

Задыхаясь от рыданий, она все-таки задержалась на секунду, чтобы запереть дверь на задвижку, а потом упала на колени перед унитазом. Элизабет вырвало розовой слизью, но едва она успела отдышаться, как приступ рвоты повторился. Используя раковину в качестве рычага, она кое-как поднялась на ноги. По щекам градом катились слезы, застилая глаза. Элизабет открыла кран с холодной водой, прополоскала рот и плеснула несколько пригоршень в лицо.

Дрожа всем телом, она подняла голову и посмотрелась в зеркало. Бледное как мел лицо с подтеками туши и размазанными стрелками, напоминающими синяки. Краска стекала по щекам, и создавалось впечатление, что она плачет черными слезами.

Какой позор! Чувство стыда не смогла заглушить даже вновь подкатившая к горлу тошнота, которая заставила ее опять преклонить колени перед унитазом.

Вконец измученная, она свернулась калачиком на кафельных плитках и разрыдалась. Ванную комнату кружило, как в водовороте, и Элизабет сейчас меньше всего хотелось, чтобы ее застали в таком постыдном виде.

Ей отчаянно хотелось домой.

А еще умереть.

Некоторое время она лежала, прижавшись щекой к холодным кафельным плиткам, но потом все-таки рискнула сесть. Ванная комната наполнилась зловонным запахом рвоты и пота, но уходить отсюда нельзя, пока желудок окончательно не очистится.

Элизабет намылила руки и до боли терла лицо, регулярно прерывая эту процедуру через короткие промежутки времени, чтобы отдышаться и побороть очередной приступ рвоты.

Лицо оставалось бледным, но вдобавок покрылось красными пятнами. Глаза тоже покраснели, а руки так сильно тряслись, что, когда она попыталась подправить макияж, получилось едва ли не хуже, чем было.

Что ж, она переживет страшное унижение, выйдет на террасу, подышит свежим воздухом и дождется приезда Ильи. А потом попросит отвезти ее домой. Наверное, он все поймет.

И не захочет новой встречи. И никогда больше ее не поцелует.

«Такова взаимосвязь причины и следствия», — напомнила себе Элизабет. Она лгала, и обману не было конца, а в результате приходится переживать новое унижение. И что еще хуже, краешком глаза увидеть мечту, которая могла осуществиться, и тут же безвозвратно ее утратить.

Элизабет опустила крышку унитаза и уселась сверху, сжимая в руках сумочку и собираясь с силами для следующего шага. Потом она сняла туфли с усталых ног. Какая теперь разница? Терпеть боль больше не осталось сил. Ничего не поделаешь, для Золушки часы пробили полночь.

Стараясь сохранить остатки достоинства, Элизабет прошла через кухню с хитроумными устройствами черного цвета и ослепительно белыми столами и стойками. Остановившись у открытых дверей в гостиную, она увидела обнаженных Алекса и Джули, которые занимались любовью на кожаном диване.

Потрясенная до глубины души, она на мгновение застыла на месте, не в силах отвести глаз от татуировок на спине и плечах Алекса, от его ритмично подергивающихся бедер. Лежавшая под ним Джули издавала гортанные стоны.

Устыдившись нечаянно увиденной сцены, Элизабет попятилась и тихонько выскользнула на террасу через находившуюся за кухней дверь.

Она сидела в темноте, терпеливо дожидаясь, пока Алекс и Джули закончат свое занятие. Элизабет никогда не была ханжой и не находила ничего постыдного в сексе. И все же в таких случаях куда лучше пройти в спальню и запереть за собой дверь.

Потом заболело горло и снова захотелось пить. Жаль, что нет под рукой одеяла. Она совсем окоченела от холода. И внутри все холодно и пусто, а сама Элизабет такая хрупкая и уязвимая.

Пристроившись в кресле в самом темном уголке террасы, она погрузилась в дремоту.

И не поняла, что именно ее разбудило: голоса или непонятный грохот. Как бы там ни было, но Элизабет проснулась. Все тело затекло, и было по-прежнему очень холодно. Глянув на часы, она обнаружила, что проспала не более четверти часа, и теперь чувствовала себя еще более мерзко.

Необходимо как можно скорей добраться до дома. Элизабет бесшумно проскользнула к дверям, желая убедиться, что подруга и Алекс закончили заниматься сексом.

Джули видно не было, а в комнате находился только Алекс, облаченный в черные трусы-боксеры, и два одетых мужчины.

Закусив губу, Элизабет подкралась ближе. Возможно, эти люди приехали сообщить Алексу, что Илья задерживается. Господи, хоть бы Илья поскорее пришел и отвез ее домой!

Вовремя спохватившись, что выглядит не лучшим образом, Элизабет отошла в тень и стала потихоньку продвигаться к двери, которую Алекс оставил открытой.

— Мать твою, говори по-английски! Я родился и вырос в Чикаго. — Алекс, не скрывая раздражения, покачиваясь, подошел к бару и налил стакан водки. — Чего тебе надо, Короткий? Что за дело, с которым нельзя подождать до завтра?

— Зачем же откладывать на завтра? Ну что, мой американский акцент тебя устраивает? — Произнесший эти слова мужчина отличался атлетическим телосложением. Короткие рукава черной футболки открывали мощные бицепсы и покрытые татуировкой руки. Как и Алекс, он был белокур и хорош собой. Может быть, один из родственников? Сходство незначительное, но все же заметное.

Его спутник был крупнее и старше, с манерами военного.

— Как же, Янки-Дудл хренов. — Алекс резко отодвинул стакан с водкой. — Рабочий день закончен.

— А ты так усердно трудился. — Короткий говорил тихо и ласково, но за мягким интригующим акцентом слышались металлический скрежет и непреклонная решимость. — Да, обкрадывать собственного дядю — работенка не из легких.

При этих словах Алекс, высыпавший из пакетика белый порошок на миниатюрное квадратное зеркальце на стойке бара, застыл на месте.

— Что ты несешь? Я не ворую у Сергея.

— Ты обкрадываешь клубы и рестораны, снимаешь сливки от афер в Интернете, имеешь барыши от проституции, получаешь прибыль везде, куда могут дотянуться вороватые ручонки. А потом заявляешь, что не обворовываешь дядю. Или держишь его за дурака?

Алекс, презрительно усмехаясь, взял какой-то тонкий металлический инструмент и стал разминать порошок.

Кокаин, догадалась Элизабет. Господи, зачем только она приехала в этот дом?!

— Я предан Сергею, — заявил Алекс, не прерывая своего занятия. — И поговорю с ним об этом дерьме завтра.

— Ты что же, Алексей, думаешь, он не знает, на какие средства покупаются часы «Ролекс», одежда от Армани и Версаче, содержится этот дом и приобретаются другие дорогие игрушки… а также наркотики? Или надеешься, ему неизвестно, что ты спутался с полицией?

Алекс уронил металлический инструмент, и тот со звоном упал на стекло.

— Я не путаюсь с копами.

Элизабет видела, что он лжет, поняла это по глазам, по растерянным ноткам в голосе.

— Два дня назад тебя задержали за хранение наркотиков. — Короткий, не скрывая омерзения, махнул рукой в сторону пакетика с кокаином. — И ты, мудак, заключил с ними сделку. Предал семью, чтобы жить на свободе и спасти свою драгоценную жизнь. А тебе известно, Алексей, как поступают с ворами и предателями?

— Я поговорю с Сергеем и все объясню. Мне пришлось кое-что рассказать копам, так, разную ерунду. Я их просто одурачил.

— Нет, Алексей, это они водили тебя за нос. А теперь ты покойник.

— Мне надо поговорить с Сергеем. — Алекс попятился, но старший из мужчин с удивительным для своей комплекции проворством заломил ему руки за спину.

Лицо Алекса исказилось от страха, и с перепуга он заговорил по-русски:

— Нет, Яков, не надо. Мы же двоюродные братья, а наши матери — родные сестры. Мы одной крови.

— Ты позоришь свою мать и весь род. На колени, мерзавец!

— Нет, не надо!

Второй мужчина сбил Алекса с ног и швырнул на пол.

— Умоляю, не надо! Мы же одна семья, дайте мне шанс!

— Да-да, умоляй пощадить твою никчемную жизнь. Я бы позволил Егору разорвать тебя на мелкие кусочки, но дядя просил проявить милосердие. Ради сестры.

— Ради бога, будьте великодушны!

— Вот тебе великодушие. — Короткий выхватил из-за пояса револьвер, прижал ствол ко лбу Алекса и выстрелил.

У Элизабет подкосились ноги, и она упала на колени, зажимая рот рукой, чтобы не закричать.

Короткий приставил револьвер к виску Алекса и выстрелил еще два раза.

Он совершил убийство с удивительным хладнокровием, его лицо застыло, словно маска из камня. Но неожиданно насторожился и бросил быстрый взгляд в сторону кухни.

— Ох, Алекс, мне нехорошо. Хочу прилечь, или, может, нам лучше… а вы кто такие?

— Мать твою! — выругался Короткий и дважды выстрелил в Джули. — Почему не предупредили, что у него в доме шлюха?

Спутник Короткого подошел к лежавшей на полу Джули и, покачав головой, сказал:

— Совсем молоденькая.

— Ну, старость ей не грозит.

Перед глазами Элизабет поплыл туман. Нет, это дурной сон, ночной кошмар! Из-за выпитого алкоголя и приступов рвоты. Вот сейчас она проснется, и все будет по-прежнему. Скорчившись в темном углу, она смотрела на тело Алекса. Крови почти нет. Если бы этот ужас случился на самом деле, крови было бы гораздо больше. Разве не так?

Просыпайся, просыпайся, просыпайся!

В этот момент в комнату зашел Илья, и стало еще страшнее.

Сейчас его тоже убьют. Тот ужасный тип пристрелит его, как Алекса и Джули. Надо как-то помочь Илье, надо…

— Черт побери, что вы натворили?

— Выполнили приказ.

— Вам приказали сломать ему руки и сделать это завтра вечером!

— Ситуация изменилась. Наш осведомитель сообщил, что Алексей снюхался с копами.

— Вот чертов ублюдок!

Элизабет с ужасом наблюдала, как Илья пинает ногой тело двоюродного брата.

Значит, он один из шайки. Он заодно с убийцами.

Илья остановился и, откинув со лба волосы, бросил взгляд на труп Джули.

— Мать вашу! А без этого нельзя было обойтись?

— Девчонка нас видела. Нас предупредили, что девка Алекса ушла с другим.

— Да, а этой крошке не повезло. Алекса потянуло на свеженькое. А где вторая?

— Какая еще вторая?

Прекрасные черные глаза Ильи стали ледяными.

— Их было двое. Вот эта и другая, брюнетка с короткой стрижкой, в красном платье, Егор.

Кивнув, крупный мужчина вытащил нож и направился в сторону лестницы. Илья жестом указал на кухню, и, повинуясь приказу, Короткий двинулся туда, а сам Илья прошел к двери, ведущей на террасу.

— Лиз, — тихо позвал он. — Все хорошо, не бойся. Выходи.

Он вынул из ботинка нож и, пряча его за спиной, вышел на террасу.

Заметив туфельки Элизабет, он обследовал террасу, бросился к перилам.

— Никого нет, — появившись в дверном проеме, объявил Короткий.

— Девчонка была здесь. Найди ее.

4

Элизабет бежала, не разбирая дороги. Широко раскрытые глаза словно остекленели, из легких с болью вырывался воздух вперемешку с рыданиями. Она впилась пальцами в горло, чтобы заглушить рвавшийся наружу крик. Если ее услышат, то поймают и убьют. Как Джули.

Девушке стоило большого труда побороть инстинктивное желание выбежать на дорогу. Ведь у Ильи может быть целая шайка сообщников. И как знать, возможно, машина, которую она попытается остановить, тоже принадлежит бандитам. И дверь, в которую она станет отчаянно стучать кулаками, откроет один из приятелей Ильи.

Нужно бежать со всех ног и как можно дальше, а потом найти подходящее укрытие.

Элизабет, не раздумывая, перелезала через попадавшиеся на пути заборы, продиралась сквозь густой кустарник. Израненные о камни босые ноги кровоточили и саднили, но она сдерживала крики боли и отчаяния. Стараясь укрыться от лунного света, она, словно крот, выискивала темные уголки.

Вот она пробежала по чужому двору под бешеный лай собаки.

Только бы не услышали и не догнали.

Ни в коем случае нельзя оглядываться.

Что-то вонзилось в бок. Элизабет наклонилась вперед, на секунду решив, что получила пулевое ранение. Она лежала на земле, поджав колени, а из груди вырывалось обжигающее горло дыхание.

Слава богу, это всего лишь судорога, за которой тут же последовал приступ неукротимой рвоты. Встав на четвереньки, она ловила воздух ртом: позывы рвоты вызывали острую боль в пустом желудке. Еще секунду, и ее вывернет наизнанку.

«Ничего особенного, обычное состояние шока», — убеждала себя Элизабет, стуча зубами от страха и холода. Несмотря на катившийся градом пот, все тело била дрожь, сердце бешено колотилось, а перед глазами стоял туман. Да, она находится в состоянии шока, и в данный момент необходимо взять себя в руки, остудить мозг и начать думать.

Желая согреться, Элизабет принялась энергично растирать руки и одновременно старалась выровнять дыхание. Затем она поползла по земле в поисках сумочки, оброненной при падении. Элизабет точно помнила, что сумочка была у нее в руках, а значит, она не утратила способности соображать.

Надо немедленно вызвать полицию и попросить помощи.

— Вынь телефон, — приказала себе Элизабет, пытаясь успокоиться. — нажми на кнопку и расскажи… расскажи все…

— Девять, один, один. Что у вас случилось?

— Помогите. Помогите мне.

– Что именно с вами случилось?

— Он их застрелил. — Из глаз градом хлынули слезы, заглушая голос. — Застрелил их, а я убежала.

— Мэм, вы заявляете об убийстве с помощью огнестрельного оружия?

— Он убил их. Убил Джули. А я убежала.

— Я немедленно высылаю на помощь бригаду. Сообщите, где вы находитесь.

— Не знаю. — Элизабет прикрыла рот рукой, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. — Я бежала, бежала… полагаю, сейчас нахожусь недалеко от Лейк-Шор-драйв. Подождите! Ради бога, подождите, не кладите трубку!

— Я жду. Как вас зовут?

— Элизабет. Элизабет Фитч.

— Элизабет, вы что-нибудь узнаете? Можете назвать какой-нибудь ориентир или адрес?

— Сейчас поищу. Я нахожусь за домом. Серый каменный дом с башенками. — Она захромала к дому и вышла на участок, освещаемый фонарями. — Здесь заасфальтированная подъездная дорога и большой гараж. Еще крыши… и сады.

— Можете выйти на проезжую часть улицы?

— Да. Вижу светофор. Если я пойду туда, меня увидят и поймают.

— Говорите, Элизабет, не молчите и не выключайте телефон. Мы пытаемся найти вас по сигналу.

— Вижу название улицы, номера домов. — Элизабет продиктовала адрес.

— Полиция уже выехала к вам на помощь. Элизабет, вы не ранены?

— Нет-нет, я убежала. Когда они пришли, я пряталась на террасе. Бандиты не знали, что я там, не заметили меня. А тот человек застрелил их обоих. Убил Джули.

— Где это произошло?

— Не знаю. Адреса у меня нет. Где-то на Лейк-Шор-драйв. Не надо было туда ехать. Не надо было ехать в этот дом. А теперь Джули умерла.

— Элизабет, а кто такая Джули?

— Джули Мастерс. Моя подруга Джули. Вот показалась машина, мне нужно срочно спрятаться.

— Не бойтесь, это патрульная машина.

— Точно? — Паника сдавила грудь, не давая дышать. — Вы уверены?

— Они как раз вышли на связь, подъезжают по названному вами адресу. Сейчас скажу, чтобы включили прожектор. Видите его?

— Да-да, вижу! — Спотыкаясь, Элизабет пошла на приближающийся свет. — Спасибо.

— Вы в безопасности, Элизабет.

Полицейские хотели отвезти Элизабет в больницу, но, заметив, что девушка испугалась еще больше, решили доставить ее в полицейский участок. Дрожа всем телом, она свернулась калачиком на заднем сиденье патрульной машины, стараясь согреться под одеялом, заботливо накинутым одним из полицейских.

Элизабет привели в комнату, где из мебели находился только стол да несколько стульев. Один из офицеров остался с ней, остальные занялись приготовлением кофе.

— Расскажите по порядку, что произошло.

Полицейский представился офицером Блэкли. У него было суровое лицо и усталые глаза, и именно он укрыл Элизабет одеялом.

— Мы пошли в клуб. Мы с Джули пошли в клуб.

— Джули Мастерс?

— Да.

— Какой клуб?

— «Склад 12». Я… — Пришлось рассказать всю правду. Лгать больше не было смысла. — Я сделала для нас поддельные удостоверения личности.

На лице полицейского отразилось удивление, и он что-то записал в блокнот.

— Сколько вам лет?

— Шестнадцать. В сентябре будет семнадцать.

— Шестнадцать, — повторил офицер, рассматривая девушку. По лицу и голосу нельзя было понять, что он думает. — А где же твои родители?

— У меня только мать. Но она уехала на медицинскую конференцию.

— Мы обязаны ей сообщить.

— Конечно. — Элизабет устало закрыла глаза. — Доктор Сьюзен Л. Фитч. Она остановилась в отеле «Уэстин Пичтри Плаза» в Атланте.

— Прекрасно. Значит, ты смастерила поддельные удостоверения личности, чтобы попасть в клуб «Склад 12».

— Да, как же я об этом сожалею! Можете меня арестовать, только найдите убийц Джули.

— Ты же сказала, что находилась в каком-то доме, а не в клубе.

— Мы познакомились с Алексом в клубе, а потом поехали к нему домой. Зря мы так поступили. Слишком много выпили. Этого тоже не следовало делать. Мне стало плохо, и я вышла на улицу, потому что… — по щекам Элизабет снова ручьем потекли слезы. — Так вот, я вышла подышать свежим воздухом, а в это время приехали двое и сначала застрелили Алекса, а потом и Джули, когда она пришла в гостиную. А мне удалось убежать.

— Ты не знаешь, где находится дом, верно?

— Почему же. Могу показать, как туда добраться, или начерчу карту. Только адреса не знаю, не догадалась посмотреть. Какая же я дура! Господи, какая дура! Пожалуйста, давайте поедем поскорее. Нельзя оставлять там Джули.

— А тебе известно полное имя этого Алекса?

— Я… да! Слава богу! Убийца называл его Алексеем. Алексей Гуревич.

Блэкли словно окаменел, а его взгляд сделался колючим.

— Значит, ты утверждаешь, что была в доме Алексея Гуревича, где стала свидетелем двойного убийства?

— Да, да, да. Поедем скорее.

— Погоди. — Он поднялся навстречу второму полицейскому, который принес для Элизабет кофе, и что-то шепнул ему на ухо. Девушка не слышала слов, но поймала на себе удивленный взгляд офицера, поспешно покинувшего комнату.

— Принимая во внимание твой юный возраст, необходимо поставить в известность Службу по защите прав детей. Скоро сюда прибудет следователь и побеседует с тобой.

— А как же Джули? Может, сначала съездим в тот дом? Я ее бросила там одну. Просто бросила.

— Мы знаем, где живет Гуревич.

Офицер вышел из комнаты, оставив Элизабет в одиночестве, но минут через пятнадцать ей принесли чашку куриного бульона из торгового автомата. Девушка думала, что еда не полезет в горло, но после первого же глотка поняла, что измученный желудок требует пищи.

Горячий бульон и кофе не смогли побороть страшную, опустошающую усталость. Положив голову на стол, Элизабет закрыла глаза.

А в соседней комнате детектив Шон Райли беседовал с напарницей.

— Значит, это наш свидетель.

— Элизабет Фитч, шестнадцать лет, дочь доктора Сьюзен Л. Фитч, заведующего хирургическим отделением в больнице «Силва мемориал». — Бренда Гриффит отхлебнула из чашки кофе «Старбакс». Она прослужила в полиции пятнадцать лет, и ночные вызовы стали делом привычным, однако чашечка кофе помогала смягчить удар. — Сейчас прибудет Служба по защите прав ребенка.

— Показания свидетеля подтвердились?

— Гуревич получил одну пулю в лоб и две в висок. Оружие мелкокалиберное, стреляли с близкого расстояния. Убитую женщину, судя по удостоверению личности, зовут Джули Мастерс, двадцати одного года. Однако свидетель утверждает, что удостоверение поддельное и она гораздо младше. Офицеры, прибывшие на место преступления, сообщают, что она убита двумя выстрелами.

— Ох уж эти чертовы шестнадцатилетки! — покачал головой с поредевшими каштановыми волосами офицер Райли, ветеран с двадцатилетним стажем, наживший за годы службы хроническую боль в пояснице. — Нашей девчонке здорово повезло.

— Ну, раз уж она осталась в живых, давай выясним, что ей известно, — предложила Бренда. — Предоставь это дело мне. Тут надо действовать мягко. Ведь если хотя бы половина из ее показаний правда, девочке пришлось пережить кошмарную ночь. А вот и представитель Службы по защите прав ребенка.

— Пойду принесу малышке колы и чего-нибудь поесть, — сказал Райли. — Мы оба будем обращаться с ней бережно.

Элизабет проснулась, словно от толчка, и с ужасом уставилась на миловидную женщину с убранными в пышный хвост волосами.

— Прости, не хотела тебя напугать. Я детектив Гриффит, а это мисс Петри из Службы по защите прав ребенка. Сейчас сюда придет мой напарник, он решил, что порция попкорна тебе не повредит.

— Сколько времени я проспала? — Элизабет глянула на часы. — Господи, уже почти утро. А Джули…

— Сожалею о гибели твоей подруги.

— Это я виновата. Не надо было идти в клуб. Я с самого начала понимала, что так нельзя. Но очень хотелось… Вот я и сделала фальшивые водительские удостоверения.

— Как же, слышала. Можно взглянуть на твой документ?

— Пожалуйста. — Элизабет вынула из сумочки водительское удостоверение.

Гриффит внимательно его изучила со всех сторон и, удивленно подняв брови, обратилась к Элизабет:

— И ты утверждаешь, что сделала его сама?

— Да. Я раньше много экспериментировала с подобными вещами, а Джули так хотелось попасть на «Склад 12», вот я их и изготовила. Знаю, это незаконно и мне нет прощения. Я теперь нахожусь под арестом?

Гриффит и Петри переглянулись между собой.

— Думаю, с арестом мы повременим. Ты встречалась с Гуревичем до вчерашнего вечера?

— Нет, он подошел к нашему столику. Мы пили «Космос». — Элизабет закрыла лицо руками. — Господи, неужели это случилось на самом деле? Прежде чем пойти в клуб, я нашла информацию в Интернете. Никогда прежде не бывала в ночных клубах. В нескольких статьях говорилось, что его владельцы связаны с русской мафией. Но когда Алекс к нам подошел, мне и в голову не пришло… а потом Илья…

— Илья? Уж не Илья ли Волков?

— Да. Мы танцевали, а потом пошли в отдельную кабину. Он меня целовал. Раньше никто меня не целовал, и было интересно узнать, как это. Илья был такой галантный, а потом…

В этот момент открылась дверь, и Элизабет, оборвав речь на полуслове, сжалась от страха.

— Знакомься, Элизабет. Мой напарник детектив Райли.

— Принес тебе колу. Дочь без нее не может жить, особенно по утрам.

— Спасибо, но мне не разрешают… — Элизабет нервно рассмеялась. — Глупо, правда? Я напилась до рвоты и стала свидетелем убийства двоих людей — и все равно боюсь нарушить указания матери в отношении безалкогольных напитков.

Она открыла банку и налила колу в пластиковую чашку.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила она Райли.

Выждав некоторое время, Гриффит решила, что пора продолжить беседу:

— Элизабет, значит, вы вместе с Джули, Гуревичем и Ильей Волковым покинули клуб и поехали домой к Гуревичу?

— Нет, нас было только трое. Илью задержали какие-то дела в клубе. Он собирался приехать позже. Так и вышло.

— Это Илья Волков убил Гуревича и Джули?

— Нет, их убил человек по имени Яков Короткий. Могу его описать или нарисовать портрет, или помочь вашему художнику. Я отчетливо помню его лицо, ведь у меня эйдетическая память. Я ничего не забываю… ничего и никогда не забываю, — повторяла Элизабет дрожащим голосом.

— Господа детективы, — вмешалась Петри. — Элизабет получила тяжелую психологическую травму. Думаю, на первый раз хватит вопросов.

— Нет-нет, я должна помочь. Надо что-то делать.

— У нас есть разрешение ее матери на допрос, — возразила Гриффит.

— Матери? — переспросила Элизабет.

— Ей сообщили о случившемся. Доктор Фитч прилетает утром.

— Ну что ж… — девушка закрыла глаза.

— Послушай, Элизабет, это очень важно. Откуда тебе известно, что человека, убившего Гуревича и Джули, зовут Яков Короткий?

— Алекс во время разговора называл его по фамилии. А Джули… Должно быть, она вышла из ванной. Я ненадолго уснула на террасе. Меня разбудили голоса, Алекса и тех двоих.

— Значит, их было двое?

— Второй выше и мощнее. Короткий называл его Егором. Короткий заявил, что Алекс обкрадывает дядю. А дядю зовут Сергей. Так сказал Алекс. Алекс все отрицал, но он врал. Я видела, что он лжет. А Короткий, он был… Видели вы, как кобра готовится прикончить мышь? Как она терпеливо наблюдает за жертвой? Как наслаждается каждым мгновением, прежде чем нанести смертельный удар? Вот так все и было. Алекс держался вызывающе, будто был хозяином положения. Но на самом деле ситуацией владел Короткий. Алекс страшно перепугался, когда Короткий сказал, что им известно о его связи с полицией. И Сергей тоже знает. Мне передать их разговор?

— Мы еще к этому вернемся.

— Громила постарше заставил Алекса встать на колени, и тогда Короткий выхватил из-за пояса револьвер. Наверное, из кобуры, точно не знаю, не заметила. А потом выстрелил вот сюда. — Элизабет прикоснулась пальцами ко лбу. — Приставил ствол ко лбу и выстрелил. Почти бесшумно. А затем еще дважды вот сюда. Я зажала рукой рот, чтобы не закричать. Короткий обозвал Алекса… Очень грязное русское ругательство.

— Ты знаешь русский?

— Изучала пару лет: понимаю и немного говорю. Раньше не слышала такого выражения, но оно… одним словом, ясно, что оно означает. Я так подробно рассказываю, чтобы вы поняли, как быстро все произошло. Короткий обругал Алекса, хотя тот был уже мертв. А потом со стороны кухни пришла Джули. За кухней находится туалетная комната. Она сказала: «Алекс, мне нехорошо. Может, мы…» Вот и все, что она успела сказать. Короткий выстрелил, Джули упала, и я поняла, что она мертва, но он снова выстрелил и выругался по-русски. На мгновение я словно оглохла и ничего не слышала. Только гул в голове. Потом пришел Илья, и я решила, что сейчас его тоже убьют, хотела предупредить, помочь. Ну а дальше…

— Подожди минутку. — Голос Райли звучал ласково, и Гриффит поняла, что им движет не профессиональный долг, а искреннее сочувствие к девушке. — Не торопись.

— Они разговаривали по-русски, но я все поняла. Или почти все. Илья разозлился, но не из-за смерти Алекса.

Элизабет перевела дыхание и, закрыв глаза, слово в слово передала услышанный разговор.

— Очень подробно, — удивился Райли.

— Я же говорила, у меня эйдетическая память. Я сбежала, ведь Илья знал, что я нахожусь в доме, а значит, непременно обо мне спросит и меня тоже убьют. И я побежала куда глаза глядят, не разбирая дороги. Туфли пришлось бросить на террасе: на высоких каблуках далеко не убежишь. Я действовала автоматически, а если бы подумала, то захватила бы туфли с собой. Должно быть, бандиты их нашли и поняли, что я все видела и слышала.

— Мы тебя защитим, Элизабет, обещаю. — Гриффит взяла девушку за руку. — Поместим в безопасное место.

Выйдя из комнаты вместе с Райли, Гриффит схватилась за голову:

— Господи! Райли, ты понимаешь, с чем мы имеем дело?

— У нас есть свидетель с памятью, как у компьютера, который к тому же говорит по-русски. И мы прижмем ублюдка Короткого и эту прилизанную сволочь Илью Волкова. А с божьей помощью доберемся и до Сергея. И если у девочки хватит мужества, она сломает хребет волковской шайке.

— Она выстоит. — Глаза Гриффит горели решимостью, она бросила взгляд в сторону закрытой двери, за которой находилась Элизабет. — Послушай, Райли, нужно доложить начальству и перевезти девочку в безопасное укрытие. Нам необходимо связаться со Службой федеральных маршалов.

— Да пошли они.

— Либо мы обратимся к ним за помощью, либо они заберут у нас дело. А если будем сотрудничать, оно останется у нас.

— Черт возьми, терпеть не могу, когда ты начинаешь приводить разумные доводы. Давай поговорим о том, что действительно важно. Знаешь, что я обнаружил?

— И что же?

— Упоминание о приезде матери вызывает у свидетельницы такую же реакцию, что и разговор об убийствах.

— Думаю, родительская выволочка тревожит ее в данный момент меньше всего.

* * *

Элизабет жила как в тумане, не задумываясь, куда ее везут. В душе осталось лишь одно желание — спать. И она уснула прямо в полицейской машине, где ее сопровождали оба детектива и мисс Петри. Машина остановилась, Элизабет безропотно вышла и, словно лунатик, позволила привести себя в небольшой, обшитый досками дом. Покорно приняла футболку и хлопчатые брюки, которые выдала детектив Гриффит, и даже умудрилась переодеться в маленькой спаленке с узкой двуспальной кроватью. Она страшилась сна, но бороться с усталостью не хватило сил.

Элизабет легла на кровать и, укрывшись выданным полицейскими одеялом, закрыла глаза. Сквозь ресницы градом катились слезы.

А потом она провалилась в пустоту.

Проснулась Элизабет к полудню, измученная и опустошенная.

Она не знала, что произойдет дальше. Всю жизнь она точно знала, чего и когда от нее ожидают, а сейчас перед глазами не было ни привычного списка, ни распорядка дня, что могли бы служить ориентиром.

Элизабет стыдилась своего хорошего аппетита, желания выпить кофе, принять душ и почистить зубы. Обычные повседневные вещи, ставшие недоступными для Джули, которой никогда не суждено испытать чувство голода.

И все же она заставила себя подняться с постели и невольно поморщилась от боли, когда израненные ноги коснулись пола. И поделом! Надо искупать вину страданиями. Элизабет это твердо решила.

Потом она вспомнила о матери, которая должна сегодня вернуться. А может, уже приехала. И это гораздо более суровое наказание, по сравнению с физическими страданиями и голодом.

Сгорая от желания поскорее принять заслуженную кару, Элизабет приоткрыла дверь и прислушалась.

Из соседней комнаты доносился гул голосов и запах свежезаваренного кофе. Девушке снова стало стыдно: разумеется, она готова понести наказание, но сначала хорошо бы сходить в душ.

Элизабет выскользнула в коридор и пошла на звук голосов.

И вдруг замерла на месте.

В маленькой кухоньке, выполненной в бело-желтой цветовой гамме, находился незнакомый мужчина в джинсах и белой футболке, очень высокий и худой. Он держал в руках кофейник и наливал кофе в белую массивную кружку. Заметив девушку, незнакомец улыбнулся. Взгляд Элизабет остановился на заплечной кобуре.

— Доброе утро. Или, вернее, добрый день. Я — Джон Барроу, помощник федерального маршала. Не бойся, Элизабет, я приехал сюда, чтобы тебя защитить.

— Значит, вы из Службы федеральных маршалов?

— Верно. И сегодня мы перевезем тебя в другое безопасное укрытие.

— А детектив Гриффит здесь?

— Она приедет чуть позже. Детектив Гриффит привезла одежду и другие необходимые вещи. — Мужчина на мгновение умолк, а Элизабет не сводила с него пристального взгляда. — Ты сама отдала ей ключ и попросила съездить к тебе домой и привезти одежду, зубную щетку и еще кое-что.

— Да, помню.

— Тебе надо выпить кофе или принять аспирин.

— Я… если можно, хотелось бы сначала принять душ.

— Конечно. — Федеральный маршал улыбнулся и поставил кофейник и кружку на стол. У него были голубые глаза, но совсем не такие, как у матери, более насыщенные по цвету, а еще они светились теплотой.

— Пойду принесу твою сумку. Я здесь с заместителем федерального маршала Терезой Нортон. Хочу, чтобы ты ничего не боялась и чувствовала себя в полной безопасности. Скажи, Элизабет, как тебя называют близкие? Наверное, Лиз?

— Так меня называла Джули. Да, Джули называла меня Лиз. — На глаза снова навернулись слезы.

— Искренне сожалею о смерти твоей подруги. Да и на твою долю, Лиз, выпали тяжкие испытания. Мы с Терезой о тебе позаботимся.

— Если меня найдут, то сразу же убьют. Я точно знаю.

Элизабет встретилась взглядом с добрыми голубыми глазами.

— Не найдут. И я никому не позволю причинить тебе зло.

Элизабет очень хотелось верить этому человеку. У него такое приятное доброе лицо. Худое, как он сам, и даже, пожалуй, аскетическое.

— Сколько времени мне придется скрываться?

— Давай не будем загадывать. Пойду принесу твои вещи.

Элизабет не сдвинулась с места, пока не вернулся Барроу с ее дорожной сумкой в руках.

— Пожалуй, приготовлю что-нибудь поесть, пока ты приводишь себя в порядок, — предложил он. — Готовлю я лучше Терри, хотя тоже не ахти какой искусный повар. Но думаю, не отравишься.

— Спасибо, если вас не затруднит.

— Не затруднит.

— Простите, я не знаю, где тут душ.

— Вон там, — махнул рукой Барроу. — А потом сверни направо.

Он долго смотрел девушке вслед, потом взял в руки кружку и принялся изучать ее содержимое. В этот момент в комнату зашла его напарница, и Барроу поставил кружку на стол.

— Девочка встала, — сообщил он. — Господи, Терри, на вид ей скорее двенадцать, а не двадцать один. И чего ее понесло в тот проклятый клуб!

— Видел фальшивое водительское удостоверение, которое она сделала? Малышка могла бы заработать на этом целое состояние. — Терри, миниатюрная решительная женщина, прелестная, как весенний цветок, взяла кофейник. — Как она держится?

— Одним усилием воли. Сама вежливость, а манеры как у твоей двоюродной бабушки Марты.

— Будь у меня двоюродная бабушка Марта, она вела бы себя как отъявленная стерва.

— Девочка ни разу не спросила о матери. Поинтересовалась, куда делась детектив Гриффит, а о собственной матери ни словом не обмолвилась. Это о многом говорит. Пойду поджарю яичницу с беконом.

Барроу открыл холодильник и достал необходимые продукты.

— Может, мне связаться с прокурором? Ведь ему не терпится побеседовать с Лиз.

— Пусть сначала она поест. Но ты права, лучше, если прокурор с ней поговорит до того, как мы перевезем девочку в другое место. И вот еще что, не будем спешить. Надо дать ей время свыкнуться с мыслью, что, возможно, придется провести в укрытии долгие месяцы.

— А может, и годы. И как такая умница, поступающая в шестнадцать лет в Гарвард, умудрилась спутаться с семейством Волковых?

— Иногда в шестнадцать лет случаются непредсказуемые вещи. — Джон положил бекон на сковородку и стал поджаривать.

— Позвоню, чтобы приезжали через пару часов. Пусть оденется, как следует поест и придет в себя.

— Заодно узнай, когда прилетает ее мать.

— Будет исполнено.

5

Вскоре вернулась из ванной Элизабет, одетая в джинсы и голубую футболку без рукавов, отделанную по краям тонкой кружевной оборкой. К этому времени Джон положил на тарелку внушительную порцию яичницы с беконом и тост.

— Детектив Гриффит собрала все необходимые вещи?

— Да. Не знаю, что делать с чемоданом. Вы ведь сказали, что мы здесь не задержимся.

— Не тревожься о пустяках. Ешь яичницу, пока не остыла.

Элизабет в изумлении уставилась на тарелку.

— Как много еды! И бекон тоже мне? — При виде такого изобилия у персонального диетолога наверняка случился бы сердечный приступ. Представив реакцию диетолога, Элизабет невольно улыбнулась.

— Вижу, ты проголодалась.

— Верно. — По-прежнему улыбаясь, девушка посмотрела на своего защитника. — Мне запрещено есть бекон.

— Почему?

— Подвергнутое обработке мясо, натрий и животный жир. Все это исключено из моего меню. Мать и диетолог разработали для меня четкий режим питания.

— Правда? Жаль выбрасывать столько продуктов.

— Этого делать не придется. — Аромат яичницы с беконом притягивал к столу не хуже магнита. — Ведь вы старались специально для меня. — Она села и, положив в рот кусочек поджаренного бекона, закрыла от удовольствия глаза. — Как вкусно!

— С беконом любое блюдо вкуснее. — Он поставил перед Элизабет высокий стакан с соком и положил рядом с тарелкой три таблетки тайленола. — Прими и запей соком. Налицо явные признаки похмельного синдрома.

— Нельзя было пить спиртное. — С лица Элизабет сошла улыбка.

— Верно. А ты всегда поступаешь правильно?

— Да. Во всяком случае, так было до вчерашнего дня. И если бы я сделала все как полагается, Джули осталась бы в живых.

— Послушай, Лиз. Джули умерла, потому что Яков Короткий безжалостный убийца, а все семейство Волковых — отъявленные мерзавцы. Вы с Джули совершили глупость, но она не должна была расплачиваться за это жизнью. Но твоей вины здесь нет. А сейчас прими тайленол, выпей сок и хорошенько поешь.

Элизабет, теперь уже скорее в силу многолетней привычки, безропотно исполнила распоряжение. Но до чего же аппетитной оказалась яичница, как успокаивающе подействовала на пустой желудок!

— Расскажите, что сейчас происходит. Я не в курсе, а лучше знать наперед, чего от меня хотят.

Джон поставил кружку на стол и сел рядом с Элизабет.

— Многое из того, что может впоследствии случиться, теперь зависит от тебя.

— Потому что мои свидетельские показания по событиям прошлой ночи потребуются, чтобы предъявить Якову Короткому и его сообщнику обвинение в убийствах и осудить по закону. А также привлечь к ответственности Илью как косвенного соучастника преступления. Можно также доказать причастность Сергея Волкова, хотя в этом случае мои показания являются всего лишь свидетельством, основанном на слухах, то есть показаниями с чужих слов. Но именно этот человек представляет собой основную цель, ведь он является главой или, по крайней мере, одним из руководителей преступной организации.

— Я вижу, ты прекрасно разбираешься в создавшейся ситуации. — Джон откинулся на спинку стула.

— Я изучаю курс по уголовному судопроизводству и много читаю.

— Со вчерашнего дня?

— Нет. — Элизабет едва не рассмеялась, но помешал подкативший к горлу комок. — Интересуюсь этим вопросом с тех пор, как поступила в колледж.

— Но ты же учишься на врача?

— Верно. — Элизабет, уставившись в тарелку, подцепила вилкой кусочек яичницы.

Джон встал, открыл холодильник и извлек баночку колы, а потом протянул руку за второй, многозначительно приподняв бровь и устремив на Элизабет вопросительный взгляд.

— Вообще-то мне нельзя… Нет, с удовольствием выпью колы.

Джон открыл обе баночки, и в этот момент в комнату зашла хорошо сложенная блондинка с волосами, собранными в хвост.

— Лиз, это Нортон, заместитель федерального маршала. Знакомься Терри, это Лиз.

— Как себя чувствуешь, Лиз?

— Уже лучше, спасибо.

— Лиз интересовалась деталями судебной процедуры, хотя, по-моему, она прекрасно осведомлена в этой области. Терри связалась с кабинетом генерального прокурора. С тобой будут беседовать в присутствии представителя Службы по защите прав ребенка, если мать не успеет приехать к этому времени. Твое сотрудничество с правоохранительными органами является добровольным, однако…

— Меня могут задержать в качестве важного свидетеля, только в этом нет необходимости. Считаю своим долгом принять участие в этом деле и дать необходимые показания. Скажите только, Волковы связаны с русской мафией?

— Насколько нам известно…

— Мне надо точно знать, что вам известно, — перебила Элизабет. — Я должна оценить ситуацию, в которой оказалась. Конечно, с юридической точки зрения я несовершеннолетняя, но далеко не ребенок, имею коэффициент интеллектуального развития 210 и прекрасно соображаю. Понимаю, что вела себя глупо, но я не дурочка и осознаю, что если выступлю в качестве свидетеля двух убийств, совершенных по приказу главы мафии, то стану для них мишенью. И если дам свидетельские показания, Короткий или кто-нибудь из его подельников сделает все возможное, чтобы меня остановить. И даже если я дам свидетельские показания, которые приведут к вынесению обвинительных приговоров, моя жизнь по-прежнему остается под угрозой, так как мафия будет мстить.

Она замолчала и отхлебнула колу прямо из банки. Удивительное чувство.

— Вчера вечером, а точнее, сегодня утром я плохо себя чувствовала от выпитого спиртного и пережитого потрясения и не могла реально оценить ситуацию. Но сейчас мне многое стало понятным. Если Волковы — сколоченная на скорую руку шайка уголовников, дело плохо. Но если идет речь об организованной преступности, тогда все куда серьезнее. Так что мне нужно точно знать.

Помощники федерального маршала переглянулись между собой.

— Если я получу доступ к компьютеру, то сама проведу исследование и найду ответ.

— Не сомневаюсь в твоих способностях, — буркнул Джон. — Мы полагаем… Нет, черт возьми, точно знаем, что Волковы связаны с организованной преступностью и замешаны в торговле оружием, людьми и наркотиками, а также специализируются в мошенничестве с помощью компьютеров. Одним словом, это организация с широким кругом интересов, многие из которых являются вполне законными. Например, ночные клубы, рестораны, стриптиз-клубы и торговля недвижимостью. Полиции удалось прижать их по мелочам, но иерархическая структура не пострадала. Нам известно, что Короткий является исполнителем заказных убийств при Волкове, но доказать его причастность ни разу не удалось.

— Убийство Алекса доставило ему удовольствие, Короткий явно испытывал к нему презрение. А Джули… Она просто подвернулась под руку и не вызвала никаких чувств, кроме раздражения. Да, именно так. Простите, еда не лезет в горло.

– Да ладно, успокойся.

Элизабет посмотрела на руки, а потом встретилась взглядом с Джоном:

— Я не смогу вернуться домой и продолжить учебу в Гарварде. Если я дам свидетельские показания, то подпадаю под программу защиты свидетелей. Ведь именно так и произойдет, верно?

— Ты забегаешь вперед, — возразила Терри.

— Я привыкла все просчитывать наперед, а вчера этим пренебрегла, вот и пришлось платить страшную цену. Мне дадут возможность учиться в другом университете под другим именем?

— Думаю, это можно устроить, — заверил Джон. — Мы проявляем исключительную заботу о свидетелях, Лиз. Такую информацию тоже можно найти в Интернете.

— Так и сделаю. Бандиты не знают, кто я. То есть я назвала Илье только имя, и он знает меня как Лиз. Но до вчерашнего дня все звали меня Элизабет. И еще я… перед тем как пойти в клуб, постригла и покрасила волосы. А вообще я выгляжу иначе.

— Хорошая прическа, — заметила Терри. — Очень тебе идет.

— Я выгляжу совсем не так. И вчера вечером, в новом платье, с макияжем и прической, я выглядела по-другому. Может, удастся выступить со свидетельскими показаниями и бандиты не догадаются, кто я. Понимаю, слабая надежда, и все-таки хочется верить в удачу. По крайней мере, сейчас.

Терри достала из висевшего на поясе футляра подавший сигнал сотовый телефон:

— Да, Нортон. Хорошо.

— Скоро сюда привезут твою мать, — сообщила она.

— Хорошо. — Элизабет поднялась с места и направилась к раковине. — Займусь пока посудой.

— Я помогу, — предложил Джон.

— Нет, если можно, перед встречей с матерью хочется побыть немного одной.

— Хорошо. — Он погладил девушку по плечу. — Все будет хорошо, Лиз.

Она лишь кивнула в ответ, старательно пряча руки, чтобы никто не заметил, как они дрожат.

Вскоре переодетые в гражданское полицейские привели мать, но к этому времени Элизабет уже успела справиться с волнением. Сьюзен вошла в скудно обставленную гостиную, и Элизабет встала ей навстречу. С первого взгляда стало ясно, что приготовленные заранее извинения будут неуместными.

— Ради бога, Элизабет, что ты сотворила с волосами?

— Я… — Снова утратив уверенность, девушка прикоснулась рукой к остриженной голове. — Сожалею.

— Надеюсь, сожаление искреннее.

— Доктор Фитч, я помощник федерального маршала Барроу, а это моя коллега Нортон. Мы понимаем всю сложность ситуации, но давайте присядем и поговорим. Нужно во всех подробностях рассказать о мерах предосторожности, которые будут приняты для защиты вашей дочери.

— В этом нет необходимости. Меня уже вкратце проинформировали о случившемся, а теперь, если позволите, хотелось бы побеседовать с дочерью с глазу на глаз.

— Простите, доктор Фитч, но в целях безопасности необходимо постоянное присутствие хотя бы одного из нас.

Элизабет бросила на Джона быстрый взгляд. Тогда почему он оставил ее одну на кухне?

— Что ж, прекрасно. Садись, Элизабет. — Сама Сьюзен осталась стоять. — Разумных объяснений твоему поведению нет. Если мне правильно сообщили, ты нарушила закон, подделав документы, с помощью которых проникла в ночной клуб вместе с другой несовершеннолетней. И вы употребляли там алкогольные напитки. Факты изложены точно?

— Да, абсолютно точно.

— Ты усугубила положение, продемонстрировав еще большую неосмотрительность, когда отправилась домой к мужчине, с которым едва знакома. Ты вступала с ним в половую связь?

— Нет.

— Отвечай честно, так как ты могла заразиться венерической болезнью или забеременеть.

— Я ни с кем не вступала в половую связь.

Сьюзен смотрела на дочь с холодным равнодушием, будто изучала образец под микроскопом.

— Не могу верить тебе на слово. Необходимо как можно скорее пройти обследование. Определенные действия влекут за собой соответствующие последствия, и тебе, Элизабет, это хорошо известно.

— Я не занималась сексом, — безразличным тоном повторила Элизабет. — А Джули с Алексом занимались, и теперь она мертва. Не слишком ли тяжкое последствие?

— Своими действиями ты подвергла себя и ту девушку серьезной опасности.

Слова матери обрушивались на Элизабет, словно камнепад, от которого трещат все кости.

— Знаю. Мне нет прощения.

— И быть не может. Та девушка погибла, а тебя охраняет полиция. Впоследствии тебя могут привлечь к уголовной ответственности…

— Доктор Фитч, — вмешался Джон. — Уверяю, никто не станет привлекать Элизабет к уголовной ответственности.

— А разве в вашей компетенции решать такие вопросы? — Вопрос прозвучал довольно резко. Сьюзен снова обратилась к дочери. — Мне известно, что девочки твоего возраста часто рассуждают неадекватно и не признают авторитет родителей. И во время нашего разговора перед поездкой в Атланту я была снисходительна. Но никак не ожидала подобной выходки от человека с твоим интеллектом, возможностями и воспитанием. Только по воле случая тебя не убили.

— Я убежала.

— Наконец-то слышу разумные слова. А теперь собери вещи, и перед тем как ехать домой, пройдешь обследование и гинеколога. Я договорюсь.

— Но… мне нельзя домой.

— Неудачное время для демонстрации самостоятельности.

— Элизабет находится под охраной Службы федеральных маршалов США, — снова вмешался Джон. — Она является единственным свидетелем двойного убийства, а человек, который их совершил, подозревается как член организованной преступной группировки. Речь идет о русской мафии, доктор Фитч, если эти факты еще не довели до вашего сведения.

— Мне известно все, что Элизабет сообщила полиции.

Элизабет был хорошо знаком этот тон заведующего хирургическим отделением, не допускающий никаких возражений и аргументов.

— Мне также сказали, что тот человек не видел мою дочь и ее имя не известно ни ему, ни его сообщникам. Так что я намерена забрать Элизабет домой, где она понесет заслуженное наказание за легкомысленное поведение, повлекшее за собой столько несчастий.

— Ваши намерения нас не интересуют, доктор Фитч. Лиз находится под охраной Службы федеральных маршалов.

Элизабет в изумлении уставилась на Джона. Как уверенно и спокойно он говорит!

— Сегодня вечером ее перевезут в другое место, по нашему мнению, более надежное и безопасное, чего не скажешь о вашем доме. Мы несем ответственность за ее безопасность. Полагаю, вам тоже следует об этом задуматься.

— Если потребуется, у меня есть все возможности нанять частную охрану. Я уже связалась с адвокатом. Элизабет не имеют права заставить выступить со свидетельскими показаниями по этому делу.

— Никто меня не заставлял. Я согласилась добровольно.

— Еще одно неадекватное рассуждение. Таково мое решение.

Джон назвал ее «Лиз» и отважно противостоял натиску доктора Сьюзен Л. Фитч. А значит, надо вести себя как Лиз, а не покорно исполнять распоряжения матери.

— Ничего неадекватного в моих рассуждениях нет. — Слова сами сорвались с языка. — Домой мне нельзя, и я должна выступить со свидетельскими показаниями.

Сквозь едва сдерживаемый гнев на лице Сьюзен отразилось изумление, но ей удалось справиться с потрясением, вызванным словами дочери.

— А ты осознаешь последствия своего поведения? Ты не сможешь участвовать в летней программе и продолжить учебу в Гарварде осенью, намеренно снижая темпы и относясь спустя рукава к своему образованию. А кроме того, отдаешь свою жизнь, задумайся, Элизабет, свою жизнь, в руки людей, цель которых посадить в тюрьму этого человека, и не важно, какую цену придется заплатить тебе.

— Джули погибла.

— Уже ничего не изменишь, подобным решением ты губишь свою жизнь, разрушая все планы на будущее.

— Как я могу вернуться домой и делать вид, будто ничего не произошло? Вести прежнюю жизнь? А планы строила ты, ко мне они не имеют никакого отношения. И если федеральные маршалы добиваются вынесения справедливого приговора убийцам, я с ними заодно. А ты предлагаешь подчиниться твоей воле и жить по разработанной для меня программе. Нет, я так больше не могу. Надо попытаться поступить так, как мне кажется правильным. Таковы последствия случившегося, мама, и приходится их принимать.

— Ты лишь усугубляешь допущенную ошибку.

— Доктор Фитч, — вмешался Джон, — для беседы с Лиз едет федеральный обвинитель…

— Элизабет.

— Вы выслушаете, что он скажет, какие меры будут приняты для безопасности вашей дочери. Понимаю, вы потрясены и должны все обдумать. Мы перевезем вас с дочерью в новое место, где будет возможность поговорить с ней и обсудить сложившееся положение.

— Я не намерена и не обязана куда-либо ехать с тобой, если только через пару дней ты не придешь в чувство и не станешь рассуждать разумно, — обратилась Сьюзен к Элизабет. — Когда осознаешь, в каком положении оказалась и всю тяжесть последствий. А пока скажу доктору Фриско, что ты заболела и потом нагонишь упущенное. Подумай хорошенько, Элизабет. Есть вещи, которые исправить невозможно.

Сьюзен ждала ответа, плотно сжав губы, но дочь молчала.

— Дай знать, когда будешь готова вернуться домой. Всего хорошего, помощники федерального маршала. — Сьюзен направилась к выходу, но Джон ее остановил.

— Одну минуту, доктор Фитч. — Он достал рацию. — Это Барроу. Доктор Фитч выходит, нужно сопроводить ее до места жительства.

— Хорошо. Ждем.

— Не одобряете моего решения? — осведомилась Сьюзен.

— Вы не нуждаетесь в моем одобрении. Но ваше решение действительно мне не по душе.

— Вы правы, ничье одобрение мне не требуется. — Она вышла из комнаты, даже не взглянув на дочь.

Вскоре Джон вернулся и застал Терри сидящей рядом с Элизабет. Она ласково гладила девушку по плечу.

— У людей разная реакция на страх и неприятности, — попытался утешить он.

— Она не испугалась и не встревожилась. Во всяком случае, эти чувства не являются преобладающими. Прежде всего, она разозлилась из-за доставленных неудобств. Я это понимаю.

— Она неправа, — поддержала Терри. — Знаю, это твоя мама, но она глубоко заблуждается.

— Она всегда права, а мамой никогда не была. Можно я пойду к себе и посижу одна?

— Конечно. Только знаешь, Лиз, нет на свете людей, которые всегда правы и ни разу не ошиблись.

— Вот сучка, — буркнула Терри, когда девушка вышла из комнаты. — Бессердечная сучка. Явилась сюда, одетая с иголочки, и принялась пинать бедную девчушку.

— Она ни разу не прикоснулась к ней, не обняла дочку, не спросила, как та себя чувствует. Не поблагодарила Господа, что девочка жива и невредима. Если вся жизнь Лиз прошла в такой обстановке, то, пожалуй, уж лучше стать охраняемым свидетелем.

* * *

В течение двух часов Элизабет беседовала с мистером Помроем из генеральной прокуратуры. Пришлось снова шаг за шагом вспоминать события прошлой ночи. Но на сей раз ее перебивали, просили пояснить некоторые детали, вернуться назад, потом снова забежать вперед. Мистера Помроя сопровождали трое мужчин в темных костюмах. Один из них записывал каждое слово, хотя весь допрос записывался на магнитофон.

Приехали детективы Райли и Гриффит, и в доме вдруг стало слишком многолюдно и тесно.

Во время беседы мистер Помрой вдруг откинулся на спинку кресла и, нахмурившись, уточнил:

— Значит, Элизабет, ты признаешь, что пила спиртное. И сколько всего порций: три, четыре или больше?

— Почти пять. Последнюю не смогла допить. А когда приехали к Алексу, я попросила воды. Он приготовил коктейль, но я пить не стала, плохо себя чувствовала.

— И в результате началась рвота. А потом ты уснула на террасе. И как часто ты пьешь спиртное?

— Вообще не пью. То есть иногда немного вина, так как мать считает, что я должна развивать утонченный вкус и разбираться в хорошем вине. Но коктейлей я прежде не пробовала.

— То есть это был первый опыт, и за вечер ты выпила почти пять бокалов, а потом тебе сделалось дурно и ты заснула или просто отключилась на террасе. И все же ты утверждаешь, что можешь узнать людей, которые пришли в дом Алексея Гуревича и застрелили его и Джули Мастерс? И на каком расстоянии они находились?

— Футов десять. Но я хорошо их рассмотрела. Там было светло.

— Но разве действие алкоголя и последующие приступы рвоты не ухудшили восприятие реальности?

Сгорая от стыда, Элизабет уставилась на сцепленные в замок руки.

— Конечно, это повлияло на реакцию и способность здраво рассуждать, но не ухудшило ни зрения, ни слуха.

Помрой кивнул одному из своих спутников, и тот разложил на столе несколько фотографий.

— Узнаешь кого-нибудь из этих людей?

— Да. — Элизабет указала на фотографию в правом углу. — Это Яков Короткий, человек, убивший Алекса и Джули. Но на фотографии у него волосы длиннее, чем в жизни.

— Вы знакомы? — снова спросил Помрой. — Прежде встречались?

— Никогда. Только видела его прошлой ночью, когда он застрелил Алекса и Джули.

— Ладно. — Помрой собрал фотографии, а его помощник разложил на столе другую пачку. — А здесь кого-нибудь узнаешь?

— Да, вот этого мужчину. Его называли Егором. Фамилии не знаю. Он приехал с Коротким. Он схватил Алекса и заставил стать на колени.

— А теперь взгляни на эти снимки. — На столе появилась очередная стопка фотографий.

— Это Илья. — При звуке этого имени губы предательски задрожали, и Элизабет сжала их изо всей силы. — Илья Волков. Он приехал позже… через несколько минут после убийства Алекса и Джули. Он страшно разозлился и говорил по-русски.

— Почему ты решила, что он разозлился?

— Я говорю по-русски, правда, не очень хорошо, но их разговор поняла. — Она слово в слово передала услышанное.

— Хорошо.

Девушка ненадолго умолкла, переводя дыхание, а потом заговорила снова:

— И я убежала. Понимала, что они пустятся в погоню, и если поймают, то убьют, потому что я все видела. Я долго бежала, а когда совсем выбилась из сил, набрала девять-один-один.

— И правильно сделала. Ты молодец, Элизабет. Мы арестуем этих людей, и, возможно, тебе снова придется их опознать, но тебя они не увидят.

— Да, я знакома с процедурой.

— Твои показания помогут посадить за решетку опасных преступников. Генеральная прокуратура США выносит тебе благодарность.

— Рада помочь.

— Мы еще побеседуем, — улыбнулся Помрой. — В ближайшее время будем часто встречаться. Если что-либо понадобится, не стесняйся. Федеральные маршалы все привезут, или свяжись непосредственно со мной. Мы хотим, чтобы ты ни в чем не нуждалась и жила в комфорте.

— Спасибо.

Помрой ушел, и Элизабет почувствовала неожиданное облегчение. С его уходом исчезло напряжение, о котором девушка во время беседы не подозревала.

Гриффит, как до нее Терри, пришла с утешениями.

— Он держался сурово, потому что дело предстоит трудное. Защита постарается подвергнуть сомнению все твои показания. Борьба будет нелегкой.

— Знаю. А вы по-прежнему принимаете участие в расследовании?

— Это совместное расследование, потому что толчок дали мы с Райли. Федералы за него уцепились, но мы тоже в игре. А как ты, держишься?

— Все хорошо. Все так обо мне заботятся. Спасибо, что привезли вещи.

— Ерунда. Еще что-нибудь надо?

— Хотелось бы получить свой ноутбук. Надо было сразу попросить, но на тот момент я плохо соображала.

— Тебе нельзя посылать сообщения, участвовать в чатах, выставлять фотографии.

— Ноутбук нужен не для этого. Хочу кое-что расследовать, и если мне привезут компьютер и кое-какие книги…

— Беру это на себя.

— Было бы хорошо.

С наступлением темноты Элизабет посадили в машину вместе с Джоном и Терри. Гриффит и Райли ехали сзади, а другие маршалы обеспечивали охрану спереди.

Кортеж несся на полной скорости по автостраде, а Элизабет думала о том, что всего сутки назад она надела новое красное платье и сверкающие туфельки на высоких каблуках.

А рядом в такси сидела Джули, ее глаза сверкали радостью, голос дрожал от возбуждения. И она была жива.

Как много переменилось с тех пор.

И вот теперь снова ждут перемены.

Машина въехала в гараж, находившийся в простом двухэтажном здании с просторным глухим двором. Странно, но гараж был абсолютно пустым: ни инструментов, ни ящиков, ни другого хлама.

Дверь, ведущая в дом, была наглухо закрыта.

Их впустил одетый в джинсы и футболку с вырезом «поло» высокий мужчина с темными волосами, в которых виднелась проседь. Он был одинакового роста с Джоном, но более мощного телосложения. На боку виднелась кобура.

Он отошел в сторону, пропуская приехавших в кухню, гораздо просторнее и более современно оборудованную, чем в первом доме. Полы были выложены плиткой бежевого цвета.

— Знакомься, Лиз, помощник федерального маршала Косгроув.

— Билл. — Мужчина с улыбкой протянул руку. — Добро пожаловать. А это помощник Пески, можно просто Линда. Она осматривает дом. Будем охранять тебя сегодня ночью.

— Но…

— А мы вернемся утром, — заверил Джон. — Но сначала надо тебя устроить.

— Давай поднимемся наверх, и я покажу твою комнату, — предложила Терри, и прежде чем Элизабет успела возразить или согласиться, взяла ее чемодан и стала подниматься по лестнице.

— Девочка выглядит еще моложе, чем я предполагал, — заметил Билл.

— Она измучена и еще не совсем оправилась от потрясения. Но малышка держится молодцом, выдержала двухчасовую беседу с Помроем и не дрогнула. Жюри присяжных она должна понравиться.

— Девочка-подросток бросает вызов Волковым. Подумать только!

* * *

Сергей Волков был в расцвете сил. Про таких говорят «из грязи в князи». К десяти годам он был профессиональным вором, знавшим каждый уголок, каждую крысиную нору в убогих подмосковных трущобах. В тринадцать лет он совершил первое убийство, выпустив противнику кишки армейским ножом американского производства, украденным у одного из соперников. Сергей сломал руку крепкому шестнадцатилетнему парню.

Этот нож он хранил до сих пор.

Он стремительно поднимался из рядов московской братвы и к восемнадцати годам стал бригадиром.

Честолюбие помогало продвинуться все выше и выше. Вместе с братом Михаилом он возглавил братву, одержав победу в кровавой схватке. Распад Советского Союза дал возможность в корне изменить жизнь.

Сергей женился на прелестной женщине, понимающей толк в роскоши. У них родились две дочери, и Сергей с изумлением обнаружил, что способен любить: он бесконечно полюбил их с первого вздоха. Впервые взяв младенцев на руки, он расплакался от избытка чувств и переполнявшей сердце гордости.

Но когда появился на свет сын, он не плакал: так сильны и глубоки были в тот момент его переживания.

Из любви к детям, гонимый честолюбивыми помыслами, он эмигрировал в Америку, где мог обеспечить им более достойную жизнь и где появились совершенно другие возможности.

Вот тут-то и настало время развернуться.

Старший сын Сергея женился на адвокате и подарил отцу первого внука. И тот снова расплакался от нахлынувших эмоций. Он устроил дела младшей дочери, отличавшейся мечтательностью художницы, и подарил ей собственную галерею.

Но истинным наследником был старший сын, успешный бизнесмен с дипломом Чикагского университета, большая умница, всегда хладнокровный и ясно мыслящий.

Все надежды и чаяния паренька из московской хрущевки реализовались в его сыне.

А сейчас Сергей трудился в тенистом полисаднике особняка на Золотом берегу и ждал приезда Ильи. Сергей был крепким красивым мужчиной сурового вида с подернутыми сединой темными волосами, карими глазами и густыми черными бровями. Он старательно поддерживал форму, прекрасно справлялся с супружескими обязанностями, регулярно навещал любовницу и не упускал возможности весело провести время со случайно подвернувшейся под руку шлюхой.

Сад являлся еще одним предметом гордости. Разумеется, на Сергея работали дизайнеры по ландшафту и садовники, но он сам с радостью копался часами в земле, выхаживая редкие растения.

Не стань Сергей в свое время паханом, мог бы спокойно и счастливо провести жизнь, работая садовником.

Одетый в широкие шорты, открывавшие перепачканные колени с татуировкой в виде звезд, он продолжал вскапывать землю, когда наконец приехал сын.

— Куриный помет, — обратился к Илье отец, — дешев, его несложно достать, а растениям от него просто благодать.

Илья не разделял отцовской любви к земледелию и в ответ лишь покачал головой:

— И воняет как куриное дерьмо.

— Ну и что с того? Вот посмотри, как благоухает хоста, и медуница вот-вот зацветет. Как много тайн хранит земля…

Сергей, слегка прищурившись, взглянул на сына.

— Ну что, нашли девчонку?

— Пока нет. Но обязательно найдем. Наш человек проверяет студентов Гарварда. Очень скоро узнаем ее имя, и девчонка окажется у нас в руках.

— Женщины по природе лживы, Илья.

— Не думаю, что она соврала насчет университета. Она изучает там медицину, но не по своей воле. Ее мать работает хирургом здесь, в Чикаго. Полагаю, и это правда. Мы заняты поисками матери. — Он присел на корточки перед отцом. — В тюрьму я не пойду.

— Разумеется, не пойдешь. И Якову тоже сидеть не придется. О других я тоже позабочусь. Однако весьма неприятно, что один из моих лучших людей в данный момент находится в тюремной камере.

— Он будет молчать.

— Не это меня тревожит. Он никого не выдаст, так же как и Егор. Что нам американская полиция? Обыкновенные мусора. — Он сделал презрительный жест рукой, будто отшвыривал в сторону ненужный хлам. — Такие ребята им не по зубам. И тебя им не сломить, на случай, если бы не удалось уговорить судью выпустить тебя под залог. А вот та девушка действительно представляет серьезную опасность. Меня беспокоит, что она все видела и на данный момент все еще жива. И очень скверно, что Яков не знал о том, что она находится в доме Алекса вместе с подругой.

— Если бы не неожиданная задержка, я бы приехал раньше и успел все предотвратить. Тогда и свидетелей бы не осталось.

— Да, оперативное сообщение нужной информации представляет большую проблему, с которой тоже предстоит разобраться.

— Ты сам, папа, просил не спускать глаз с Алекса, все время находиться рядом, пока его не накажут за воровство. — Илья резко поднялся и снял солнцезащитные очки. — Я бы сам отрубил мерзавцу руку за предательство семьи. Ты дал Алексу все, о чем можно мечтать, но ему было мало и хотелось еще больше денег, женщин, наркотиков. Вот он и зарвался. Да, мой двоюродный братец — настоящая сука. Сколько раз плевал нам в лицо, а ведь от тебя, папа, он не видел ничего, кроме добра!

— Алексей — сын двоюродной сестры твоей матери. Как же я мог ему не помочь? Знаешь, я ведь до последнего надеялся.

— Ты приютил его и Якова.

— Да, и Яков доказал, что я не зря поддержал его в трудную минуту. А Алексей? — Сергей пренебрежительно пожал плечами и с усмешкой продолжил: — Чего можно ждать от куриного дерьма? Вот и будет удобрять землю. Наркотики были его слабостью. Вот почему я проявлял такую строгость к тебе и сестрам. Нужно всегда помнить, что наркотики — это бизнес и ничего больше. Здесь и кроется причина его предательства. Ради наркотиков он воровал у семьи, предавал нас и свой род.

— Если бы я знал, то приехал бы вовремя, чтобы посмотреть, как он будет молить о пощаде, словно баба. Полюбовался бы на его смерть.

— Нам только той ночью сообщили об аресте Алекса и о том, что этот ублюдок снюхался с копами. Так что надо было торопиться, и я послал Якова с Егором проверить, дома ли он. Возможно, мы поспешили и надо было подождать. Но, как говорят американцы, в жизни случаются ошибки. А ты с Алексом и раньше не слишком-то дружил и в делах его не участвовал, ведь по сравнению с ним у тебя более утонченный вкус.

— Надо было не упускать его из вида, — задумчиво повторил Илья. — А та девушка, она меня заинтриговала. Такая юная, неиспорченная. И немного грустная. Мне она понравилась.

— Ну, девушек на свете хоть отбавляй, а эта, считай, покойница. Оставайся на ужин, порадуй меня и мать.

— С удовольствием.

6

Прошло две недели, и началась третья. Элизабет могла по пальцам сосчитать, сколько раз ей позволили выйти из дома. Всегда в чьем-то сопровождении.

Теперь она никогда не оставалась одна.

Элизабет, которая всегда жаждала общения, теперь обнаружила, что невозможность уединиться ограничивает свободу больше, чем необходимость сидеть в четырех стенах.

Ей принесли ноутбук, предварительно заблокировав доступ к электронной почте и выход в чаты. Из любопытства и от скуки она сломала блокировку. Не потому, что хотела с кем-то пообщаться, но сам факт принес чувство некоторого удовлетворения, и девушка тихо радовалась своему триумфу.

По ночам Элизабет снились кошмары, но она никому об этом не рассказывала.

Стоило попросить — и тут же привезли книги и диски. Элизабет проглатывала популярные романы, слушала музыку, которую так ненавидела мать, и благодаря этому должна была чувствовать себя более свободной. Но случилось наоборот: девушка лишь отчетливее поняла, как многого ее лишили в прошлом и как мало она знает об окружающем мире.

А мать так больше и не появилась.

Каждое утро Джон и Терри сдавали ночное дежурство, и им на смену приходили Билл и Линда. Иногда они готовили еду, Джон обычно специализировался на завтраках. Но чаще приносили пиццу, гамбургеры, курятину или китайские блюда. Из чувства вины, а главное, для самозащиты Элизабет начала экспериментировать на кухне. В конце концов, кулинарные рецепты — это те же формулы, а кухня в некотором смысле является лабораторией.

И постепенно она втянулась в процесс приготовления пищи и полюбила это занятие. Ей нравилось резать, рубить и перемешивать, нравились запахи и консистенция новых блюд.

— Что у нас сегодня в меню? — осведомился, зайдя на кухню, Джон.

Сидевшая за столом Элизабет подняла на него глаза.

— Вот, надумала приготовить курицу стир-фрай.

— Выглядит аппетитно. Жена готовит стир-фрай, чтобы обмануть детей и заставить их есть овощи.

Элизабет знала, что у Джона и его жены Мэдди двое детей: семилетний сын Максфилд, названный в честь художника Максфилда Пэрриша, и пятилетняя Эмили, обязанная своим именем Эмили Бронте.

Джон показывал фотографии, которые носил в бумажнике, и рассказывал смешные истории о своем семействе.

Хотел, чтобы Элизабет увидела в нем личность. Девушка понимала его тактику. Джон достиг своей цели, но это лишний раз напомнило, что сама Элизабет не может рассказать ни одной веселой истории о годах детства, потому что их просто не было.

— Наверное, родные за вас беспокоятся, ведь полицейская служба очень опасная.

— Макс и Эм? Нет, они слишком малы и только знают, что я гоняюсь за плохими парнями, и это пока все. Ну а Мэдди… — Он на мгновение задумался, держа в руках чашку с кофе. — Конечно, беспокоится. Но ничего не поделаешь, такая работа. Да, ей бывает тяжело, долгие часы ожидания. Меня подолгу не бывает дома.

— Вы говорили, она работала судебным репортером.

— Да, пока не родился Макс. Тот день, когда я впервые увидел ее в суде, — самый замечательный в моей жизни. Рядом с ней я даже забыл свое имя. Самая красивая женщина из всех, что довелось встретить. Сам не знаю, как удалось уговорить ее прийти на свидание, а потом и стать моей женой. Повезло, да и только!

— Вы очень представительный мужчина, — возразила Элизабет. — Физически привлекательный, добрый, с широким мировоззрением и разнообразными интересами. А тот факт, что вы представляете власть и носите оружие, является для женщины притягательным на висцеральном уровне.

— Нет, Лиз, ты неподражаема! — Из-за чашки с кофе на девушку смотрели смеющиеся глаза.

— Хотелось бы такой быть.

— Не надо. Ты у нас девушка выдающаяся. Такая умная, что становится страшно, отважная и добрая, а еще с широким кругом интересов. Мне за таким разнообразием не угнаться. Наука, право, медицина, здоровое питание, книги, музыка, а теперь еще и кулинария. Кто знает, чем еще ты займешься?

— Научите меня пользоваться оружием?

— С чего это вдруг? — Джон в растерянности поставил чашку на стол.

— Возможно, это одно из моих разнообразных увлечений.

— Лиз!

— По ночам мне снятся кошмары.

— Милая. — Он взял девушку за руку. — Расскажи мне.

— Все время снится та ночь. Знаю, это нормальная, ожидаемая реакция.

— Однако от этого не легче.

— Верно. — Элизабет уставилась в поваренную книгу. Вот бы и ее мир стал снова таким же простым и понятным, как сочетание ингредиентов и порции, что там описаны.

— А еще снится, что меня привели на опознание преступников. Только Короткий меня видит. Я это точно знаю, потому что он ухмыляется. А потом отводит руку за спину, как в ту ночь. И вот он вынимает пистолет. Все как в замедленной киносъемке, и никто ничего не предпринимает. А потом он стреляет в меня через стекло.

– Лиз, он тебя не видел.

— Знаю. Это разумное логическое объяснение. Но страхи и другие эмоции возникают на подсознательном уровне. Я стараюсь не заострять на них внимания, все время нахожу себе какое-нибудь занятие.

— Может, связаться с твоей матерью?

— А зачем?

При виде неподдельного изумления Элизабет Джон с трудом сдержался, чтобы не выругаться.

— Ты сказала, что не хочешь ни с кем разговаривать, но…

— И сейчас не хочу. А в чем, собственно, дело? Я понимаю, что именно происходит и почему. Процесс, через который должно пройти мое сознание. Но Короткий меня убивает, понимаете? Либо здесь, в доме, потому что во сне он меня находит, или во время процедуры опознания, где меня видно сквозь стекло. Боюсь, он и правда меня найдет, увидит и убьет. И чувствую себя беспомощной, не способной защищаться. Ведь у меня нет ни сил, ни оружия. А я не хочу быть беспомощной и должна себя защитить.

— И ты полагаешь, умение стрелять сделает тебя менее уязвимой, поможет контролировать ситуацию?

— Думаю, это правильный ответ.

— Что ж, тогда будем учиться. — Джон достал пистолет, вынул магазин с патронами и отложил в сторону. — Это «Глок 19», стандартная модель. В магазине пятнадцать патронов.

Джон протянул девушке оружие.

— Полимер. Я читала.

— Кто бы сомневался.

— Не такой тяжелый, как мне казалось. Но сейчас он не заряжен и потому весит меньше.

— Пока не будем его заряжать и поговорим о правилах безопасности.

— Хорошо, — согласилась Элизабет, глядя в глаза Джону.

Объяснив основные моменты, он предложил девушке встать и показал, как правильно держать оружие и наводить на цель. В этот момент пришла Терри.

— Господи, Джон, что ты делаешь?

— Пистолет не заряжен, — поспешила оправдаться Элизабет.

— И тем не менее!

— Оставь нас ненадолго, Лиз.

— Ладно. — Элизабет с неохотой, которой от себя не ожидала, вернула оружие Джону. — Пойду к себе.

— О чем только, черт возьми, ты думаешь? — набросилась на него Терри, едва Элизабет вышла из комнаты.

— Девочка хочет научиться обращаться с оружием.

— А мне охота заполучить в постель голого Джорджа Клуни, но я не рискую его похитить. Пока.

— Ей снятся кошмары.

— Какая ерунда. — Терри открыла холодильник и достала колу. — Прости, Джон. Понимаю, девочка на пределе, но ведь дать ей в руки служебное оружие — не выход из положения. Проблемы это не решит.

— А она думает иначе. Не хочет чувствовать себя беззащитной. Разве можно за это винить? Можно сколько угодно твердить, что она в безопасности и мы готовы ее защищать, но она понимает, что бессильна перед сложившимися обстоятельствами. И не важно, что говорим мы, имеет значение лишь то, что она чувствует.

— Я все понимаю, Джон. Девочка до смерти напугана и очень устала, только не в наших силах что-либо изменить.

— Послушай, Терри, ее жизнь никогда не вернется в привычную колею. Кроме того, нельзя забывать, что речь идет не об обычном свидетеле, а о девочке-подростке. И если, научившись правильно обращаться с оружием, она обретет душевный покой, я готов помочь и стать ее учителем. По крайней мере, Лиз заслужила спокойный сон по ночам.

— Чушь! — не унималась Терри. — Впрочем, ладно, поступай как знаешь, только…

— Что?

— Я вот кое-что обдумываю.

— Желаю удачи. А я пока постараюсь убедить босса с помощью тех же аргументов, что привел тебе. Хочу получить официальное разрешение водить девочку в тир.

— Тогда по примеру Аладдина потри волшебную лампу. Может, и сработает.

Джон только улыбнулся в ответ и, взяв телефон, вышел в другую комнату.

Терри тяжело вздохнула и после недолгого раздумья, взяв вторую банку колы, поднялась наверх и постучала в дверь спальни Элизабет.

— Войдите.

— Игры с оружием всегда вызывают у меня жажду. — Терри подошла к кровати, где сидела девушка, и протянула баночку колы.

— Не сердитесь на Джона. Это я во всем виновата.

— Я пока еще не выжила из ума. — Терри села рядом с Лиз. — Просто вы застигли меня врасплох, вот и все. Джон сказал, тебя мучают кошмары по ночам. Да, ты сильно напугана, и можно сколько угодно убеждать, что причин для страха нет, но дело в том, что на твоем месте я бы тоже боялась.

— В кошмарных снах я совершенно беспомощна и ничего не могу сделать, а он меня убивает. Хочу научиться себя защищать. Ведь вы с Джоном не будете меня вечно караулить. И Билл с Линдой тоже. Или другие полицейские, которых ко мне пришлют. В один прекрасный день, когда останусь одна, я должна быть уверена, что смогу о себе позаботится. Мать мне не поможет.

— Но ты не знаешь…

— Знаю. — Элизабет сама удивилась, как спокойно и безразлично она произнесла эти слова. — Когда придет время перевезти меня в другое место и дать новое имя, она со мной не поедет. Ее жизнь и карьера здесь. Мне скоро исполнится семнадцать, и если потребуется, я могу подать заявление о выходе из-под родительской опеки. И получу разрешение. А в восемнадцать лет получу деньги из доверительного фонда. В двадцать один год смогу учиться и работать. Я уже немного научилась готовить, но не сумею себя защитить, если случится что-то непредвиденное.

— Ты сообразительная девочка и наверняка уже узнала, что мы не потеряли ни одного свидетеля, следовавшего нашим инструкциям.

— Всю свою жизнь я следовала чьим-нибудь инструкциям, так что привыкла.

— Черт возьми, Лиз, что ты говоришь?!

— Проявление пассивной агрессии, — вздохнула Элизабет. — Простите. Но дело в том, что бандиты не прекратят поиски. Они жаждут мести и возмещения убытков. Знаю, вы сделаете все, чтобы им помешать, но хочу быть уверена, что, если все-таки случится худшее и меня найдут, я смогу нанести ответный удар.

— Ну, для этого существует множество других способов, помимо применения оружия.

— Однако вы носите пистолет.

— Два. — Терри похлопала себя по лодыжке. — Запасной вариант. Если хочешь хорошо стрелять, лучше Джона учителя не найти. Но существуют и другие приемы. Могу научить самообороне в рукопашном бою.

— То есть покажете настоящие приемы борьбы? — Предложение явно заинтриговало Элизабет.

— Ну, я имела в виду оборону. Но ты права, будем осваивать приемы боевых искусств.

— С радостью. Я способная ученица.

— Посмотрим.

В дверном проеме появился Джон:

— В пять утра будь готова. Нам разрешили пользоваться тиром.

— Огромное спасибо.

— Терри?

— Пять утра. Черт, буду на месте.

* * *

Трижды в неделю до восхода солнца Джон водил Элизабет в тир, расположенный в цокольном этаже. Девушка быстро освоилась и ловко обращалась с оружием, привыкла к его форме, тяжести и отдаче. Джон научил ее целиться, стрелять кучно и заряжать пистолет.

Узнав об отсрочке судебного процесса, Элизабет выплеснула свое горе во время занятий в тире.

Через день с ней занималась Терри, помогая осваивать искусство самообороны. Учила добиваться преимущества за счет веса противника, разрывать захват и наносить удар с плеча.

По ночам девушку по-прежнему преследовали кошмары, но уже не так часто. И иногда во сне Элизабет выходила из боя победителем.

Прошел месяц, и прежняя жизнь казалась далекой и нереальной. Теперь Элизабет жила в надежно защищенном двухэтажном доме, окруженном высоким забором с камерами слежения, и ее сон берегли федеральные маршалы.

Линда приносила из своей коллекции любовные романы, мистические истории и «ужастики», а когда наступил август, сделала девушке стрижку, и результат ее стараний оказался куда более профессиональным по сравнению с первым опытом Элизабет. Потом Линда научила ее подкрашивать корни волос. А длинными тихими вечерами Билл обучал Элизабет игре в покер.

Время тянулось бесконечно медленно.

— Мне нужны деньги, — как-то раз обратилась она к Джону.

— Хочешь получить ссуду, малышка?

— Спасибо, но я имела в виду свои деньги. У меня есть накопительный счет, и я хочу снять некоторую сумму.

— Поездка в банк связана с неоправданным риском, и если тебе что-нибудь нужно, мы тут же доставим.

— Мать может снять деньги с моего счета. Это как оружие, чтобы я чувствовала себя более уверенно. — Элизабет тщательно обдумала этот вопрос, благо времени было достаточно. — Когда я выступлю свидетелем на суде и меня перевезут в другое место, все произойдет очень быстро и потребуются деньги. Собственные деньги. Хочу точно знать, что смогу купить все необходимое, никого не просить и не чувствовать себя обязанной.

— И какая сумма тебе нужна?

— Пять тысяч.

— Большие деньги, Лиз.

— Не слишком. Мне понадобится новый компьютер и многое другое. Хочу думать не о сегодняшнем, а о завтрашнем дне. А сегодня — это всего лишь сегодня.

— Понимаю, ожидание всегда мучительно.

— Волковы сделают все, чтобы отложить судебный процесс, рассчитывая меня найти. Или в надежде, что у меня не хватит мужества и сдадут нервы. Но вечно эта волокита тянуться не может, и мне нужно подумать о будущем. Где бы и под каким именем ни пришлось жить, я хочу продолжить учебу. У меня есть фонд от колледжа, который можно перевести, но будут и другие расходы.

— Посмотрим, как можно помочь.

— Люблю, когда вы так говорите, — улыбнулась Элизабет. — С моей матерью компромисс невозможен: либо «да», либо «нет». Она редко произносит слово «возможно», потому что в нем нет определенности. А вы говорите, что подумаете, какие меры можно предпринять, и никакой неопределенности тут нет. Ваши слова означают, что вы предпримете какие-то действия, попробуете решить проблему. Это гораздо лучше, чем «нет», и почти так же хорошо, как «да».

— Ну ладно. — Джон на мгновение задумался. — Ты ни разу не упомянула отца. Знаю, он не в курсе дела, но учитывая сложившиеся обстоятельства…

— Не знаю, кто он. Просто донор.

— Донор?

— Да. Когда мать решила родить ребенка, она тщательно изучила списки доноров, с учетом их образования, физических данных, медицинской карты. Исследовала их семейную историю, интеллект, ну и тому подобное. Одним словом, все до мелочей. Потом выбрала самого достойного кандидата и назначила дату оплодотворения.

Девушка замолчала, уставившись на свои руки.

— Понимаю, как дико это звучит.

— Вряд ли, — прошептал Джон.

— Что касается интеллекта, я превзошла самые смелые ожидания матери и отличалась отменным здоровьем. Всегда была физически сильной и выносливой. Но ей так и не удалось установить связь со своим ребенком. Эта часть плана с треском провалилась. Мать всегда окружала меня заботой, обеспечивала самым лучшим, будь то питание, жилье или образование. А вот полюбить меня так и не сумела.

— Что ж, она сама виновата. — От признаний девушки у Джона защемило сердце и сделалось мерзко на душе.

— Да. И из-за осознания собственного провала ей очень тяжело демонстрировать привязанность ко мне. Долгое время я думала, что вина лежит на мне, а теперь знаю, что это неправда. Поняла, когда мать меня оставила. Бросила, потому что получила такую возможность, потому что я поставила ее перед выбором, позволившим устраниться. Я могла бы заставить ее гордиться тем, чего она добилась в моем лице, но никогда бы не сумела заставить полюбить себя.

Джон, не сдержавшись, обнял Элизабет и стал гладить по голове, а она со вздохом прислонилась к его плечу.

— Все будет хорошо, Лиз.

— Мне так хочется в это верить…

Он встретился взглядом с Терри и заметил в ее глазах слезы жалости и сочувствия. Хорошо, что она слышала весь разговор. Теперь девочка знает, что на свете есть два человека, которым не безразлична ее судьба, а он сам приложит все силы, чтобы обеспечить ее благополучие.

* * *

Сергей встретился с братом и племянником, а также с Ильей и одним из помощников, пользующимся особым доверием. Дети радостно плескались в бассейне под неусыпным надзором женщин, а мужчины сидели за длинными столами для пикника, уставленными всевозможными яствами. Прохладительные напитки покоились в широких ведерках из нержавеющей стали, наполненных льдом. На лужайке старшие дети играли в волейбол под сопровождение оглушительной музыки.

Маленькие компании доставляли Сергею больше радости, чем многолюдные шумные вечеринки в обществе членов семьи и друзей. Он священнодействовал над огромным грилем, полученным в подарок ко дню рождения от старшей дочери и зятя. Сергей по достоинству оценил эту американскую традицию. Золотые часы «Ролекс» и цепь с нательным крестом сверкали в ярких солнечных лучах. Сам хозяин был одет в хлопковую рубашку и брюки, поверх которых красовался ярко-красный игривый фартучек, словно призывая гостей расцеловать повара.

Гриль аппетитно дымил, а Сергей неспешно переворачивал толстые гамбургеры, мясные колбаски и шампуры с овощами, вымоченными в фирменном маринаде, рецепт которого был известен ему одному.

— Мать работает в больнице, — сообщил племянник Сергея Михаил. — Проводит там целые дни, а часто остается и на ночь. Раз в неделю ужинает с мужчиной, с которым спит. Четыре раза в неделю ходит в спортзал, где у нее личный тренер. Посещает косметический салон, делает там прическу и маникюр. В общем, ведет такую жизнь, будто дочери и нет на свете.

Сергей молча кивнул, перекладывая овощи на тарелку.

— Я обыскал ее дом, — доложил помощник. — Проверил все телефонные звонки. Звонит в больницу, приятелю, коллеге, в парикмахерскую, но ни одного звонка в полицию, федеральным маршалам или ФБР.

— Но она должна встречаться с дочерью, — настаивал Михаил. Он был полнее брата, а в волосах виднелись широкие седые пряди. — Ведь она же мать. — Он бросил взгляд в сторону бассейна, где его собственная жена о чем-то весело болтала с дочерью, пока внуки плескались в воде.

— По-моему, у них нет близких отношений.

— Нет, мать есть мать, — не унимался Михаил. — Она должна видеться с дочерью.

— Можно ее взять, — предложил помощник. — Например, по дороге в больницу… уговорим ее рассказать, где находится девчонка.

— Настоящая мать ни за что не скажет. — Сергей уже раскладывал гамбургеры на второй тарелке. — Скорее умрет. А если она относится к другой категории матерей, а по моим сведениям, именно так и есть, то действительно может ничего не знать. Ну, схватим ее, а девчонку тут же перевезут в другое место и усилят охрану. Следовательно, мы имеем дело с матерью, которая на самом деле таковой не является.

— И в доме нет никаких вещей девочки, только в спальне, — подтвердил помощник. — Да и тех немного. И все разложено по коробкам, как на складе.

— Вот видите, — кивнул Сергей, — я предлагаю другое решение, которое поможет покончить с этой историей и не оставить следов. Миша, скажи Якову, чтоб еще немного потерпел. В следующую нашу встречу отпразднуем его возвращение. Ну, а сейчас, — он поднял тарелку с гамбургерами и колбасками, — самое время приступить к еде.

* * *

Лето тянулось неимоверно долго, но Элизабет регулярно напоминала себе, что, если бы провела все это время дома, наверняка уже пошла бы на уступки матери и страдала на уроках в летней школе. А так ее жизнь не слишком отличалась от привычного распорядка.

К учебе и чтению книг добавились музыка и фильмы, записанные на дисках или те, что показывали по телевизору. Повторный показ сериала «Баффи — истребительница вампиров» помог приобщиться к основам современного молодежного сленга. Теперь, когда появится возможность вернуться в колледж, Элизабет будет лучше ориентироваться и сообразит, как следует общаться со сверстниками в той или иной ситуации.

В стремлении как можно надежнее себя обезопасить она регулярно ходила в учебный тир, изучала приемы самообороны и постигала искусство игры в покер.

Джули уже не вернешь, и бесполезно гадать, что было бы, если бы… Гораздо разумнее воспользоваться преимуществами теперешнего уединенного образа жизни.

Итак, Элизабет ни за что не станет хирургом.

Наступит час, и она получит новое удостоверение личности, начнет новую жизнь и приложит все силы, чтобы все сложилось наилучшим образом. Можно заняться серьезным изучением любого предмета. Правда, в глубине души она понимала, что путь в ФБР для нее закрыт, но вопросов своим охранникам по этому поводу не задавала: как ни глупо это звучит, но отсутствие определенного ответа оставляло лучик надежды.

Девушка приспособилась к установленному режиму и чувствовала себя комфортно.

В день рождения привычный распорядок дня не поменялся. Просто ей исполнилось семнадцать лет, но никаких внешних или внутренних метаморфоз не произошло. Правда, в этом году отсутствовал традиционный праздничный ужин, состоящий из куска жареной говяжьей вырезки с гарниром из обжаренных овощей, после которого полагался кусок морковного торта. Не было также возможности воспользоваться машиной, которую пообещала мать. Разумеется, этот пункт полностью зависел от научных достижений Элизабет, а также от умения себя держать.

Просто наступил новый день, приблизивший ее к необходимости выступить в суде и, как ей казалось, к обретению долгожданной свободы.

Поскольку ни Терри, ни Джон ни словом не обмолвились о дне рождения, девушка решила, что о нем попросту забыли. Да и с какой стати им помнить? В качестве подарка Элизабет решила не заниматься в этот день учебой и приготовить праздничный ужин, не имеющий ничего общего с жареной говядиной.

На улице шел проливной дождь с грозой, и она убеждала себя, что в такую погоду кухня выглядит особенно уютной. Элизабет подумывала испечь торт, что было слишком смело и не очень разумно, так как она еще не успела набить руку в кондитерском искусстве. Идея приготовить спагетти с тефтелями из остатков мяса тоже отдавала авантюризмом.

— Господи, какой божественный аромат! — Терри застыла посреди кухни, благоговейно вдыхая наполнявшие ее запахи. — Если так и дальше пойдет, придется научиться готовить более сложные блюда, чем бутерброд с сыром.

— Мне нравится готовить, особенно что-нибудь новенькое. Никогда прежде не делала тефтели. Оказалось, это очень забавно.

— Ну, у каждого свои забавы.

— Давайте положу в лоток тефтели с соусом и пасту. Возьмете с собой домой. Я много наготовила.

— Так, Линда позвонила и сообщила, что болеет. Значит, останешься с Биллом и Стивом Киганом. Уверена, эти ребята сметут все подчистую.

— Как жаль, что Линда заболела. — Любые изменения в установленном распорядке нервировали Элизабет. — А вы знаете маршала Кигана?

— Я — нет, а вот Джон с ним знаком. Не тревожься, Лиз, он уже пять лет работает в Службе федеральных маршалов.

— Нет, я не волнуюсь. Просто требуется какое-то время, чтобы привыкнуть к новым людям. Но это не имеет значения. После ужина хочу почитать и рано лечь спать.

— В свой день рождения?

— О, так вы знаете? — вспыхнула Элизабет.

— Здесь ничего не скроешь, — рассмеялась Терри, снова принюхиваясь к соусу. — Понимаю, ты любишь читать, но неужели нельзя придумать для дня рождения занятие повеселее?

— Сложная задача.

— Тогда надо тебе помочь. — Прежде чем выйти из комнаты, Терри дружески потрепала Элизабет по плечу.

В очередной раз напомнив себе, что самое интересное занятие в мире — это чтение, Элизабет посмотрела на часы. Скоро придет смена. Соус может томиться на огне, пока Билл и его новый напарник не проголодаются. Однако еды получилось очень много, и надо непременно угостить Джона и Терри, положить им плоды кулинарного эксперимента в лотки. В качестве ответного подарка.

Элизабет направилась к буфету, где хранились лотки с крышками.

— Эй, прибыло подкрепление! Встречай!

В дверях стояла улыбающаяся Терри с обернутой в блестящую розовую бумагу коробкой с огромным белым бантом. Рядом топтался Джон, державший в руках миниатюрный подарочный пакетик и белую коробку из кондитерской.

— Вы… вы принесли мне подарки…

— А как же иначе? Ведь у тебя день рождения. А еще у нас есть торт.

— Торт, — эхом откликнулась Элизабет.

Джон поставил на стол коробку и приоткрыл крышку.

— С шоколадной помадкой, сливочным кремом и глазурью.

— Я выбирала, — радостно сообщила Терри. — С днем рождения, Лиз!

Такая же надпись красовалась на огромном торте с розовыми бутончиками и зелеными листьями.

— Спасибо. Это вам не морковный торт, — прошептала Элизабет.

— Я испытываю священный ужас перед кондитерскими изделиями, изготовленными из овощей, — заявила Терри.

— Да нет, они тоже вкусные, но до этого торта им далеко. Настоящий торт в честь дня рождения! Какой красивый!

— После праздничного ужина надо оставить для него местечко, а также для мороженого, — напомнил Джон. — Мы хотели заказать на ужин пиццу, но ты затеяла тефтели.

Кухня засияла новыми красками. Все вокруг стало ярким и праздничным, будто сквозь проливной дождь прорвались лучи солнца.

— Вы ведь останетесь на ужин?

— Повторяю, это твой день рождения, и я ни за что не упущу возможности отведать торта и мороженого. Дождемся остальных, а пока открой подарки.

— Правда? А можно?

— Ну конечно же, наш юный гений не знает всех прав именинника. Вот, возьми. — Терри вложила коробку Элизабет в руки. — Сначала открой мой. Не терпится посмотреть, как он тебе понравится.

— Он мне уже нравится. — Элизабет стала бережно распаковывать подарок.

— Так и знала! — воскликнула Терри. — Ты из числа тех зануд, которые десять минут возятся с упаковкой, вместо того чтобы просто ее разорвать.

— Жалко рвать такую красивую бумагу. Честно говоря, я и не ожидала подарков.

— А надо было, — упрекнул Джон. — Пора ждать перемен к лучшему.

— Вы сделали мне самый замечательный сюрприз. — Развернув упаковку, Элизабет открыла крышку и вынула тонкий кардиган с рюшами по вороту и мелкими фиалками, разбросанными по всему полю.

— Какая красота! Ой, и к нему еще топик!

— А главное, ничего общего с комплектом-двойкой, что носит твоя мать, — заявила Терри. — Можешь носить это с джинсами или юбкой. Словно для тебя сделано.

Никто еще не говорил Элизабет, что ей идут рюши и фиалки.

— Мне очень нравится, правда. Огромное спасибо.

— Теперь моя очередь. При покупке подарка мне потребовалась помощь. Так что если не понравится, все претензии к жене.

— Она вам помогала? Как мило с ее стороны. Передайте мою благодарность.

— Может, сначала взглянешь на подарок?

Дрожа от волнения, Элизабет вынула из пакета маленькую коробочку, в которой лежали миниатюрные сережки: три изящные серебряные капельки, прикрепленные к жемчужине.

— Какая прелесть! Просто глаз не оторвать.

— Знаю, ты носишь золотые серьги на штифтах, но Мэдди решила, что эта модель придется тебе по душе.

— Так и есть. Они мне страшно нравятся. У меня не было других серег, кроме пуссет. Я проколола уши за день до… за день до… А это мои первые настоящие серьги.

— С днем рождения, Лиз. Желаю счастья.

— А теперь примерь обновки, — скомандовала Терри. — Тебе же не терпится их примерить и покружиться перед зеркалом.

— Верно. А можно?

— На правах именинницы. Давай, поторапливайся.

— Спасибо. — Движимая внезапно нахлынувшим порывом, Элизабет обняла Терри. — Как я вам благодарна! — Потом наступила очередь Джона. — Как я счастлива. Это лучшее семнадцатилетие на свете. — Схватив подарки, она бегом устремилась наверх.

— Вот это да! — печально вздохнула Терри. — Она нас обняла. А ведь девочка не любит нежностей.

— Девочка их никогда не видела. Я в очередной раз передал матери секретный номер для связи. Сообщил, что мы купили торт и хотим поздравить Лиз с днем рождения. Предлагал и ее сюда привезти. И что ты думаешь? Получил очень вежливый отказ.

— Сучка остается сучкой, даже если у нее хорошие манеры. Вздохну с облегчением, когда для девочки закончится весь этот ужас. А заодно и для нас. Но знаешь, буду сильно скучать по малышке.

— И я тоже. Хочу позвонить Мэдди. Скажу, что серьги Лиз понравились. — Джон взглянул на часы. — Пойду проверю время прибытия Косгроува и Кигана. Думаю, они уже в пути.

— А я накрою на стол. Посмотрим, хватит ли у меня фантазии придать ему праздничный вид.

Терри достала тарелки и плоские блюда и тут вдруг вспомнила о цветах.

— Послушай, Джон! — Она двинулась в сторону гостиной. — Попроси Косгроува остановиться и купить где-нибудь цветов. Пусть все будет как положено.

Джон согласно кивнул, не прерывая разговора с женой:

— Да, серьги ей понравились. Сейчас Лиз наверху, примеряет обновки. Эй, поцелуй ребятишек. Они, наверное, будут спать, когда я вернусь.

Терри вернулась на кухню, намереваясь попробовать красный соус, просто убедиться, что там всего хватает. Она уже протянула руку за ложкой, но в этот момент послышался голос Джона:

— Они подъезжают.

— Зафиксируй время. — По привычке держа руку на оружии, Терри подошла к воротам гаража и стала ждать сигнал. Три коротких стука и три — с интервалом.

— Ну, ребята, вы попали на угощение. У нас тут…

Первым быстро вошел Билл:

— У нас могут быть неприятности. Где Джон?

— В гостиной. А что…

— Биллу показалось, что за нами увязался «хвост», — шепотом сообщил Киган. — Где свидетель?

— Она… — Нет, что-то здесь не так. И ведут они себя как-то странно. — Вы уже сообщили о случившемся? — спросила Терри, вынимая свой телефон.

Ей почти удалось уклониться от первого удара, и он лишь слегка задел висок. Терри почувствовала, как глаз заливает кровью, и потянулась за оружием, успев предупредить Джона:

— Берегись!

В этот момент Киган изо всей силы ударил ее рукояткой пистолета по затылку. Терри медленно сползла на пол, опрокинув стул, который с грохотом рухнул на кафельную плитку.

Выхватив пистолет, Джон замер возле стены в гостиной. Нужно успеть подняться наверх, в комнату Лиз.

— Не стреляй в него, — шепнул Киган, забирая оружие у лежащей на полу Терри. Затем он спрятал в кобуру свой пистолет. — Не забывай, надо все сделать так, чтобы в нем не осталось ни одной дырки.

Билл понимающе кивнул в ответ и крикнул:

— Я схватил ублюдка, Джон! Слышишь? Я схватил его. Терри ранена! Она без сознания! Киган уже сообщает о случившемся и вызывает подкрепление. Береги свидетеля.

Джон слышал, как Киган торопливо обрисовывает ситуацию. Его голос заглушал шум дождя.

И тут чуткое ухо уловило скрип половицы.

Джон вышел из комнаты с оружием в руках и столкнулся с Биллом, который шел прямо на него. Глаза в глаза.

— Бросай оружие! Оружие на пол!

— Терри ранена! Мерзавцы пытаются прорваться через парадную дверь!

— Немедленно опусти пистолет!

Джон увидел, как Билл стрельнул глазами влево, развернулся и отскочил назад, прежде чем Киган успел нанести удар. Потом он спикировал вправо, и тут Косгроув выстрелил. Бок словно обожгло огнем. Надо скорее добраться до Элизабет. Джон выстрелил в ответ и побежал к ведущей наверх лестнице. Вторая пуля попала в ногу, но он не сбавил шага и, заметив, что Киган снова готовится к выстрелу, тоже выстрелил в него на бегу.

И получил пулю в живот.

Глаза застилала серая пелена, но Джон не останавливался. Вдруг он увидел выбежавшую из спальни Элизабет.

— Назад! Назад в комнату!

Он рванулся навстречу девушке и затолкнул ее в спальню, успев запереть дверь, а потом упал на колени.

— Господи! — Элизабет схватила рубашку, которую только что сняла, и зажала ей рану на животе.

— Это Косгроув и Киган.

— Они же федеральные маршалы?

— Продались, сволочи. — Скрипя зубами от боли, Джон рискнул взглянуть на окровавленный живот, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. — Вот черт, возможно, они с самого начала вели двойную игру. А Терри ранена. Может, и убита.

— Нет…

— Эти ублюдки знают, что я здесь с тобой и пристрелю всякого, кто сунется в комнату. Пока могу держать в руках оружие. Но им известно, что я ранен. — Он схватил левой рукой девушку за запястье. — Плохо дело, Лиз.

– Вас обязательно вылечат. — Но кровотечение никак не останавливалось, и рубашка уже насквозь промокла, а кровь все лилась и лилась, подобно потокам дождя. — Мы позвоним и попросим помощи.

— Я потерял телефон. А у Кигана связи в Службе федеральных маршалов. Тут дело серьезное. Я давно подозревал, что дело нечистое. Слишком он быстро по карьерной лестнице продвинулся. Не знаю, кто еще замешан, но ты в опасности, детка. В большой опасности.

— Лежите тихо и не двигайтесь. Нужно остановить кровотечение. — Элизабет еще сильнее прижала рубашку к ране.

— Они должны были напасть на меня. Может, еще что-то планировали. Пора делать ноги. Слушай меня, слушай. — Его пальцы впились в запястье Элизабет. — Надо бежать. Через окно. Выпрыгни из окна и беги что есть духу. Спрячься где-нибудь.

— Я вас не брошу.

— Ты должна бежать. Возьми деньги. Полицейским доверять нельзя. Они тоже замешаны. Бери деньги и все необходимое и уноси ноги. Да скорее же, черт возьми!

Элизабет послушно собрала вещи, одежду и ноутбук, чтобы успокоить Джона, но оставлять его одного не хотела.

— Ну вот, не переживайте, — принялась она успокаивать Джона. — Кто-нибудь придет на помощь.

— Никто не придет. Я тяжело ранен, Лиз, потерял слишком много крови и не смогу тебя защитить. Надо бежать, нельзя медлить ни минуты. Возьми мой запасной пистолет из кобуры на ноге. Бери, и если кто-то из мерзавцев тебя заметит и погонится следом, стреляй не раздумывая.

— Я вас не брошу, даже не просите. Ну пожалуйста, не надо. — Элизабет прижалась лицом к щеке Джона. Какая же она была холодная!

— Я не прошу, а приказываю. Делаю свою работу. И не обрекай меня на провал, Лиз. А теперь беги.

— Я позову на помощь.

— Беги без оглядки! Ясно? Быстро в окно, поняла?!

Джон дождался, когда Элизабет доберется до окна:

— Считаю до трех. На счет «три» прыгай, — приказал он, подползая к двери. — Я их задержу.

— Джон!

— Сделай так, чтобы я мог тобой гордиться, Лиз. Ну, а теперь считаем до трех.

Элезабет выскользнула из окна и уцепилась за водосточную трубу. Дождь нещадно хлестал в лицо. Она не знала, выдержит ли труба ее тяжесть, да и какое это имело сейчас значение? Потом послышалась стрельба, и она, словно обезьянка, сползла вниз.

«Надо как можно скорее позвать на помощь», — решила она и побежала что было духу.

Элизабет пробежала не более пятидесяти ярдов, когда за спиной раздался оглушительный взрыв.

БРУКС

Всего превыше: верен будь себе. Тогда, как утро следует за ночью,

Не будешь вероломным ты ни с кем.

У. Шекспир «Гамлет»

7

Арканзас, 2012

Каждый день человека, занимающего должность шефа полиции маленького городка, приютившегося в изгибе плато Озарк, подобно кошке, дремлющей на руках у хозяина, жизнь ставила перед нелегким выбором.

Например, арестовывать или пожурить парня, с которым в школьные годы играл в мяч, потому что, повзрослев, тот вел себя как последний болван. Правда, в глубине души Брукс полагал, что человек имеет Богом данное право быть просто болваном, и это куда лучше, чем совершить уголовное преступление. В данный момент бывший одноклассник Тайбол Крю отсыпался в кутузке после употребления бессчетного количества стаканов виски «Ребел Йелл».

Брукс в принципе не возражал против чрезмерного употребления алкоголя и также считал его неотъемлемым правом каждого мужчины, если случалось это не слишком часто. Но если, доставив себе подобную радость, парень плелся домой, где отвешивал жене пару звонких оплеух, такой поступок уже расценивался как уголовное преступление.

И являлся причиной мерзкого настроения Брукса, которое с каждой минутой становилось все паршивее, потому что он точно знал, что произойдет дальше. Мисси Крю, бывшая предводительница девичьей группы болельщиц средней школы Бикфорда, примчится днем в полицейский участок и станет утверждать, что Тай и пальцем ее не тронул. Как можно такое подумать? Просто наткнулась по неосторожности на дверь, или на стену, или споткнулась и упала с лестницы.

И никакие уговоры, искреннее сочувствие, раздражение и угрозы не могли убедить супругов, что они нуждаются в помощи со стороны. Они бросались друг другу в объятия и целовались так неистово, будто Тай вернулся с войны после годичного отсутствия. А потом шли домой, где наверняка занимались любовью, как обезумевшие от страсти кролики.

Через пару недель Тай снова прикладывался к бутылке «Ребел Йелл», и все начиналось по новому кругу.

Брукс сидел за любимым столиком в кафе Линди при торговом центре и обдумывал за завтраком сложившуюся ситуацию.

Никто, кроме Линди, не жарил такой изумительно вкусный картофель и яичницу с беконом. Но сегодня любимое блюдо ничуть не взбодрило Брукса и не улучшило мрачного расположения духа.

Он вернулся в Бикфорд полгода назад, чтобы занять должность шефа полиции, после того как у отца случился сердечный приступ. Лорен Глисон, посвятивший всю жизнь обучению таинствам алгебры таких оболтусов, как Тай Крю, выкарабкался из болезни. Благодаря здоровому питанию и тщательно продуманному распорядку дня с посильной физической нагрузкой, за которыми зорко следила мать Брукса, Лорен стал здоровее, чем прежде.

Но болезнь отца стала для Брукса потрясением, и его потянуло домой. После десяти лет службы в полицейском управлении в Литл-Рок, пять из которых Брукс проработал в качестве детектива, он уволился и занял освободившееся место шефа полиции в Бикфорде.

Дома жилось хорошо. Только сейчас, возвратившись в Бикфорд, Брукс понял, как сильно скучал по дому. Правда, иногда казалось, что такие же чувства он испытал бы и к Литл-Рок, вернись он туда через некоторое время. Но сейчас Бикфорд устраивал его во всех отношениях. Идеально подходил для будущей жизни.

Даже несмотря на неприятные ситуации, связанные с работой.

Бруксу нравилось пару раз в неделю завтракать у Линди, нравился горный пейзаж, открывающийся из окна кабинета, и размеренный ритм работы. Он любил этот город с живущими здесь художниками, гончарами, ткачами, музыкантами, йогами и экстрасенсами. С магазинами, ресторанами и тавернами, привлекающими туристов, которые с удовольствием покупали изделия местных мастеров.

В шестидесятые годы в город приехали хиппи да так здесь и осели. Мать Брукса, которая сменила имя Мэри Эллен на Саншайн и до сей поры звалась Санни, приехала сюда десятью годами позже из Пенсильвании. Одному Богу известна причина, подтолкнувшая ее совершить это путешествие. Итак, Саншайн очаровала, а может, совратила — в зависимости от того, кто рассказывал эту историю, — молодого учителя математики, работавшего в школе первый год.

Молодые люди обменялись клятвами верности на берегу реки и стали вести общее хозяйство. Через несколько лет, когда уже родилось двое детей, Санни поддалась мягким, но настойчивым уговорам Лорена, и пара узаконила свои отношения.

Брукс любил поддразнивать сестер, хвастаясь, что он является единственным Глисоном, рожденным в законном браке. А сестры отшучивались и говорили, что он к тому же единственный из Глисонов, кто вынужден носить оружие на работе.

Брукс откинулся на спинку кресла с чашкой кофе в руках и стал настраиваться на рабочий день, наблюдая за событиями, происходящими за окнами кафе.

В столь ранний час большинство магазинов было закрыто, но «Зеленый огород» уже выставил на улицу свою вывеску. Брукс старался оказывать покровительство всем торговым заведениям и потому иногда заходил сюда съесть тарелку супа. Однако перебороть природу оказалось невозможно, и Брукс, будучи убежденным приверженцем скоромной пищи, не видел смысла в попытке выдать тофу за мясное блюдо.

А вот кондитерская — другое дело! Дела здесь идут хорошо, и товар на прилавках не залеживается. Февраль еще не сдал своих позиций, а тут уже собираются цвести груши «Бредфорд». Еще неделя, и они предстанут во всей красе. В установленных на тротуарах вазонах сгрудились желтые нарциссы, похожие на кусочки сливочного масла. Туристы с севера часто приезжают сюда в это время, чтобы переждать самый суровый отрезок зимы.

Мимо прогромыхал грузовик Сида Файерхока, и Брукс, тяжело вздохнув, отметил про себя, что нужно сделать парню очередное предупреждение: пусть наконец заменит чертов глушитель.

Бытовые хулиганы, поколачивающие время от времени жен, да нарушители тишины, и никаких тебе грабежей и убийств. И такое положение дел вполне устраивало Брукса, даже когда в личной жизни все было паршиво.

Или она вообще отсутствовала. Он выпрямился в кресле, чтобы обеспечить лучший обзор.

Теперь можно признаться, что явился он сюда в такую рань и сидит как приклеенный у окна в надежде увидеть эту женщину. А вдруг повезет, и именно сегодня она приедет в город.

Эбигейл Лоуэри… волна каштановых волос, изумительной красоты попа и флер таинственности. А еще чудесные зеленые глаза, похожие на кошачьи. Правда, Эбигейл обычно прячет их под солнцезащитными очками.

У этой женщины выработан особый стиль поведения, и что бы она ни делала, имеет определенную цель. Эбигейл никогда не слоняется по городу, не прогуливается по улицам и не сворачивает в сторону. Раз в две недели она появляется в Бикфорде, чтобы закупить продукты. Всегда приезжает с утра, но в разные дни. Крайне редко заходит в другие магазины и действует энергично и быстро.

Такие качества, как целенаправленность и энергичность, вызывали у Брукса симпатию. Возможно, при более близком знакомстве он обнаружил бы у Эбигейл и другие достоинства, не веди она такой замкнутый образ жизни. В сравнении с ней даже отшельник покажется светским львом.

Она приезжала на массивном черном внедорожнике с мощным двигателем, хотя, по сведениям Брукса, садилась за руль не так уж часто.

Ему также было известно, что Эбигейл живет на собственном участке земли, красивом и ухоженном, как на картинке. Вот, собственно, и все, что удалось узнать от ребят из почтовой службы «Федерал экспресс» и «Юнайтед парсел сервис».

Еще Брукс знал, что весной Эбигейл посадила огород и разбила большой цветник. Кроме того, у нее имелась теплица и внушительных размеров бульмастиф по кличке Берт.

Жила Эбигейл одна. Во всяком случае, других компаньонов, помимо Берта, рядом с ней не замечалось, и обручального кольца она тоже не носила. Ребята из службы доставки говорили, что она вежливая и щедрая, не скупится на чаевые, но держится отчужденно.

Большинство местных жителей считали Эбигейл странной.

— Добавить горяченького? — Официантка по имени Ким протянула Бруксу кофейник.

— Спасибо, не помешает.

— Ну что, помогает? Пришел сюда хмурый как медведь, а теперь улыбаешься во весь рот. — Она ласково потрепала Брукса по щеке.

Ким вела себя с ним по-матерински, и от этого улыбка Брукса стала еще шире. Ведь женщина была всего на пять лет старше.

— От такого превосходного кофе и не такой мотор заработал бы.

— Брось, думаешь, я не знаю, что это она его завела. — Ким кивнула в сторону Эбигейл, которая в этот момент заходила в супермаркет на углу. — Красивая, ничего не скажешь, да только какая-то странная. Живет здесь почти год и ни разу к нам не заглянула. В другие рестораны тоже не заходит. И в магазины. Обычно заказывает все необходимое через Интернет.

— Слышал.

— Ничего не имею против покупок онлайн и сама пользуюсь такими услугами. Только у нас в городе можно найти много интересного, а эта женщина редко с кем словом обмолвится. Правда, всегда исключительно вежливая, но очень уж необщительная. Сидит целыми днями у себя в усадьбе, и вечно одна.

— Хорошие манеры, замкнутый образ жизни. Должно быть, она серийный убийца.

— Да ну тебя, Брукс, — фыркнула Ким и, неодобрительно покачивая головой, направилась к следующему столику.

Брукс добавил в кофе сахара и стал лениво помешивать ложечкой, не спуская глаз со входа в магазин. Собственно, почему бы не заглянуть туда самому? Сделать вид, что пришел за покупками, а заодно захватить пару баночек колы для ребят в участке… Ладно, что-нибудь придумаем.

Брук вынул из кармана брюк бумажник и, отсчитав несколько банкнот, двинулся к выходу.

— Спасибо, Ким. Пока, Линди.

Высоченный детина с седой косой до пояса что-то буркнул в ответ и помахал кулинарной лопаточкой.

Брукс пошел по направлению к магазину. От отца он унаследовал высокий рост и худощавое телосложение. Мать Брукса утверждала, что иссиня-черные волосы достались ему от храбреца-алгонкина, похитившего его прапрапрабабушку, которая была впоследствии вынуждена стать его женой.

Мать любила приврать и часто делала это нарочно. Карие глаза Брукса имели способность менять оттенок с зеленоватого на янтарный. Порой в них даже вспыхивали синие искорки. Слегка смещенный влево нос — результат неудачного прыжка и ошибки в расчете времени при подаче мяча с последующим падением от полученного удара. Если у женщин кривой нос Брукса вызывал интерес, он говорил, что получил травму во время кулачного боя.

Ведь иногда он, как и матушка, любил присвистнуть.

В элитном магазине продавались экзотические продукты по вызывающим оторопь ценам. Брукс любил запах свежих трав, красочные витрины с овощами и фруктами, мерцающие бутылочки, наполненные всевозможными маслами, и даже блеск кухонной утвари, о назначении которой можно только гадать.

По мнению Брукса, нормальный человек вполне мог обойтись парой хороших ножей, лопаткой и шумовкой, а все остальное относилось к области выпендрежа.

Однако, как бы там ни было, когда наступало время очередной закупки продуктов — процедура, вызывающая в душе тихую бессильную ненависть, сродни необходимости принять порцию крысиного яда, — Брукс неизменно направлялся на рынок Пигли-Уигли.

Найти Эбигейл не составило труда. Она остановила свой выбор на бутылочке дорогущего масла и пузырьке с каким-то экзотическим уксусом.

Заметить наличие пистолета под курткой с капюшоном оказалось сложнее, но Бруксу это удалось.

Размышляя о своем открытии, он прошел по короткому проходу.

— Мисс Лоуэри! — окликнул Брукс.

Женщина повернула голову, и Брукс случайно поймал ее взгляд. Широко распахнутые глаза были зелеными, словно мох, выросший в тени лесных деревьев.

— Слушаю вас.

— Я Брукс Глисон, шеф полиции.

— Да, знаю.

— Позволите поднести вашу корзинку? На вид очень тяжелая.

— Нет, благодарю, справлюсь сама.

— Не представляю, для чего людям нужен, скажем, такой продукт, как клюквенный уксус, — попытался продолжить беседу Брукс, постучав пальцем по бутылочке в корзине Эбигейл. — Получается какой-то неравный брак. — Под равнодушным, ничего не выражающим взглядом женщины Брукс попытался изобразить одну из своих самых неотразимых улыбок. — Клюква и уксус, как они могут сочетаться? Кто придумал такую смесь?

— Люди, умеющие готовить. А теперь простите, я…

— А вот я из тех, кому достаточно бросить кусок мяса на гриль.

— В таком случае клюквенный уксус вам точно не понадобится. Извините, мне нужно расплатиться за продукты.

Брукс по личному опыту знал, что его улыбка растапливает любой лед в отношениях с женщинами, однако несмотря на то, что в этот раз излюбленный прием явно дал сбой, сдаваться не хотел. Он проследовал за Эбигейл до кассы.

— Как вам живется в особняке старика Скитера?

— Спасибо, замечательно. — Она достала из застегивающегося на молнию кармашка сумки тонкий бумажник и повернула его так, чтобы Брукс не смог заглянуть внутрь.

— Я здесь вырос, потом перебрался в Литл-Рок, а полгода назад снова вернулся сюда. А что вас привело в Бикфорд?

— Моя машина, — ответила Эбигейл под сдавленный смешок кассира.

Крепкий орешек, отметил про себя Брукс, но ничего, и не с такими приходилось иметь дело.

— Просто интересно, почему вы выбрали именно эту часть плато Озарк.

Кассир назвал сумму, и Эбигейл достала деньги.

— Люблю живописную природу и тишину.

— А не бывает одиноко вдали от людей?

— Люблю тишину и покой, — повторила женщина, забирая сдачу.

Брукс прислонился к прилавку. Он заметил, что Эбигейл явно нервничает, хотя не выдала своего настроения ни жестом, ни взглядом, да и лицо сохраняло невозмутимое выражение.

— И чем вы там, на отшибе, занимаетесь?

— Живу. Благодарю вас, — обратилась она уже к кассиру, который загрузил купленный товар в сумку, принесенную Эбигейл.

— Всегда рады вас видеть, мисс Лоуэри. Заходите еще.

Повесив сумку на плечо, она надела солнцезащитные очки и молча направилась к выходу.

— Не слишком разговорчивая, да? — обратился Брукс к кассиру.

— Верно. Всегда вежливая, но большей частью молчит.

— Всегда расплачивается наличными?

— М-м-м… да, вы правы. А я как-то раньше не обращал внимания.

— Ну ладно. До встречи.

По пути к машине Брукс переваривал полученную информацию. Неумение или нежелание поддерживать беседу — одно дело, но наличие оружия под курткой придавало ситуации иную окраску.

Брукс, конечно, знал, что личное оружие имеется у многих, но далеко не все прячут его под курткой худи, отправляясь в магазин за клюквенным уксусом.

Наконец-то появился повод наведаться к Эбигейл домой.

По дороге Брукс заехал в полицейский участок. Под его началом работало по сменам трое заместителей на полную ставку, двое — на неполный рабочий день, а также два диспетчера. Ничего, вот только наступит лето и станет жарко, как в преисподней, все будут работать полный день. А иначе порядка не поддержать. От летнего зноя накаляются страсти, а от скуки случаются проявления вандализма. Добавляют хлопот туристы, которых занимают местные достопримечательности, а вовсе не правила дорожного движения.

— Этот Тай мне осточертел, — доложил Эш Хайдермэн, младший помощник Брукса. В течение зимы он безуспешно пытался отрастить козлиную бородку, но от своей затеи до конца не отказался, и теперь казалось, что верхняя губа и подбородок вымазаны приправой из сливочного масла и жженого сахара.

— Отнес ему завтрак, как вы распорядились. От парня воняет, как от дешевой шлюхи.

— Послушай, Эш, откуда тебе известно, как пахнут дешевые шлюхи?

— У меня богатое воображение. Поеду я, пожалуй, домой, ладно, Брукс? Торчу здесь всю ночную смену, с тех пор как посадили в камеру этого вонючку Тая. Проклятая койка такая жесткая, что спина разламывается.

— Мне надо кое-куда проехаться. Сейчас должен приехать Бойд, он тебя сменит. И Алма тоже вот-вот появится. Тогда можно спокойно ехать.

— Куда вы едете? Помощь не требуется?

Брукс понимал, что Эша сильно обрадовало бы нападение на город банды головорезов, палящих из оружия во все стороны. Вот тогда представился бы случай проявить себя.

— Просто хочу кое-что проверить. Это не займет много времени. На случай, если что понадобится, звоните. Да, и скажи Бойду: пусть попробует образумить Мисси, когда она со слезами станет утверждать, что Тай ее и пальцем не тронул. Знаю, это бесполезно, но нужно попытаться.

— Понимаешь, Брукс, дело в том, что ей такая ситуация нравится.

— Никому не нравится получать кулаком в физиономию. Но вполне возможно, это стало привычкой. Ладно, как бы там ни было, я на связи. — С этими словами Брукс покинул участок.

* * *

Эбигейл пыталась побороть раздражение и дурное настроение, вызванное тем, что не в меру любопытный шеф полиции вознамерился приставать с вопросами и испортил процесс, доставляющий столько удовольствия. Эбигейл переехала в этот прелестный уединенный уголок плато Озарк именно для того, чтобы не иметь поблизости соседей, избавиться от любопытных глаз и любого вмешательства в распорядок, который она для себя установила.

Она вела машину по петляющей вверх-вниз через лес частной дороге, ведущей к дому. Потребовалось несколько недель, чтобы разработать модель датчиков, которые не будут срабатывать, если к дому приблизится кролик или белка. Еще больше времен ушло на их установку вместе с камерами, которые должны их контролировать.

Однако игра стоила свеч. Эбигейл с первого взгляда полюбила этот особняк из грубо обтесанных бревен с крытыми верандами и решила, что именно в этом сказочном месте сможет обрести спокойствие и организовать настоящий дом.

В душе она понимала ошибочность своего намерения, так как давно отказалась от любых привязанностей. Однако к этому месту Эбигейл прикипела душой. Как чудесно слушать в тишине мелодичное журчание речки, затерявшись в густом лесу, куда никому нет доступа, и наслаждаться уединением! И чувствовать себя в безопасности.

О безопасности Эбигейл привыкла заботиться сама и никому не доверяла.

Никому, кроме Берта.

Подъехав к дому, она остановилась. Огромный пес ждал на передней крытой веранде двухэтажного дома: мощное тело готово к прыжку, глаза горят. Выйдя из машины, Элизабет подала знак, и гигант весом сто тридцать фунтов, расслабившись, побежал к хозяйке, радостно виляя хвостом.

— Славный мальчик! Лучший пес в мире. Ах ты, мой умник! — Эбигейл потрепала собаку по холке и вынула сумку из машины. — Ну и утречко выдалось! Ты, дружок, не поверишь.

Эбигейл достала ключи, и они с Бертом направились к дому по узенькой, выложенной камнем дорожке.

— Представь только, занимаюсь своими делами, покупаю продукты — и тут на рынке появляется шеф полиции и учиняет мне допрос. Ну, что скажешь?

Она отперла два врезных замка без ручки, потом «полицейский» замок и, зайдя внутрь, отключила сигнализацию, код которой меняла через каждые три-пять дней.

— Вот-вот, и я подумала то же самое. — Эбигейл заперла дверь и закрыла на засов. — Он был слишком напорист.

Она прошлась по гостиной, где привыкла отдыхать: свернуться калачиком у горящего камина и читать книгу или смотреть какой-нибудь фильм. Берт дремал у ее ног, и стоило нажать кнопку, как на большом плоском экране возникало изображение, зафиксированное камерами наблюдения.

Эбигейл вернулась на кухню, к которой примыкала комната, используемая в качестве столовой.

По привычке она проверила замки с черного хода и оставленную на окнах сигнализацию. Здесь Эбигейл не чувствовала страха, полагая, что наконец нашла место, где можно ничего не бояться. Однако бдительность никогда не помешает. Она включила кухонный телевизор синхронно с камерами наблюдения. Теперь можно разгрузить сумку, вынуть продукты, которые удалось положить в корзинку до приставаний назойливого шефа полиции, а потом проверить свои владения по периметру.

Эбигейл угостила Берта собачьим деликатесом из банки, нисколько не сомневаясь, что пес чувствует разницу между этим изысканным блюдом и менее соблазнительным печеньем для собак. Ее телохранитель достоин самого лучшего.

— А теперь мне придется немного потрудиться. Надо отрабатывать зарплату в «Босто аккаунт». Потом прогуляемся и немного разомнемся. Потерпи часок… — При звуке сигнализации она оборвала речь на полуслове, и пес тоже занял боевую стойку.

— Мы никого не ждем сегодня, никаких доставок. — Эбигейл положила руку на кобуру с пистолетом. — Может, кто-нибудь просто заблудился. Нужно поставить ворота, но ведь у нас так много заказов с доставкой на дом.

Эбигейл, нахмурившись, следила за приближающейся к дому машиной, потом повернулась к компьютеру, чтобы увеличить изображение.

— Господи! Чего ему на сей раз понадобилось?!

Тон хозяйки заставил Берта еще больше насторожиться. Пес глухо зарычал.

— Пиллоу, — произнесла она условную команду, чтобы успокоить собаку, которая тем не менее не спускала глаз с хозяйки, чтобы не пропустить любую перемену в ее настроении. — Пиллоу, — повторила команду Эбигейл, жестом приглашая пса идти следом.

Берт обладал удивительной способностью приводить в смятение нежданных гостей.

Отключив сигнализацию, она отперла парадную дверь и вышла на веранду, наблюдая, как шеф полиции паркует машину прямо за ее внедорожником.

Подобные действия вызывали беспокойство. Нет, он не загородил выезд, во всяком случае не полностью. Однако определенные намерения налицо, и Эбигейл они очень не нравились.

— Мисс Лоуэри.

— Шеф Глисон. Возникли какие-то проблемы?

— Забавно, что спрашиваете вы, потому что именно этот вопрос собирался задать я. Однако для начала должен заметить, ваш пес отличается внушительными размерами.

— Вы правы.

Нога отставлена в сторону, большие пальцы в передних карманах, поза небрежная и раскованная. Только вот глаза — хваткие, проницательные, замечающие каждую мелочь. Глаза представителя власти. Эта деталь не ускользнула от внимания Эбигейл.

— Если я зайду, он вцепится мне в глотку?

— Только если я прикажу.

— Буду чрезвычайно признателен, если вы этого не сделаете. Почему мы здесь стоим? Может, зайдем внутрь?

— С какой стати?

— Уже немного любезнее. Действительно, нам и тут хорошо. Чудесное место, еще красивее, чем осталось у меня в памяти. — Брукс кивнул в сторону размеченного участка земли, покрытого черным пластиком. — Собираетесь разводить цветы или выращивать овощи?

— Цветы. Если вы проделали столь длинный путь, чтобы поинтересоваться, есть ли у меня проблемы, отвечаю: нет, и быть не может.

— Тогда задам следующий вопрос. Почему вы носите оружие?

Эбигейл понимала, что выражением лица выдала свое удивление, и пожалела, что не надела солнцезащитные очки.

— Я живу уединенно, с вами не знакома, а вы вдруг являетесь без приглашения. Пистолет и собака служат защитой, а лицензия у меня есть.

— Похвально. Но дело в том, что у вас было оружие и утром, во время покупки экзотического уксуса. Не думаю, что вам требовалась защита в магазине деликатесов.

Проницательный и наблюдательный, снова отметила Эбигейл, ругая себя в душе за то, что не взяла более миниатюрное оружие.

— У меня имеется лицензия на скрытое ношение оружия, так что перед законом я чиста.

— Хотелось бы взглянуть на вашу лицензию, если не возражаете.

— Возражаю. К чему эта фраза, если вы прекрасно знаете, что человек, к которому она обращена, возражает, и очень сильно?

— Полагаю, обычная дань вежливости, — любезно ответил Брукс, не выказывая ни малейшего раздражения. Эбигейл считала такую способность держать себя в руках своего рода талантом и сильным оружием. — Я действительно хочу взглянуть на лицензию, Эбигейл, просто чтобы соблюсти условности.

Эбигейл молча повернулась к Бруксу спиной и достала ключи, понимая, что он идет за ней на веранду.

— Я сейчас ее принесу.

— Знаете, такое упорное нежелание пустить человека в дом вызывает интерес. Вы что-то там скрываете? Подпольную лабораторию по производству наркотиков, а может, держите бордель? Или торгуете оружием и изготавливаете взрывчатку?

— Ничем подобным я не занимаюсь. — Эбигейл встряхнула копной золотисто-каштановых волос до плеч. — Просто я вас не знаю.

— Брукс Глисон, шеф полиции.

Верно, пришла к окончательному выводу Эбигейл, человек, способный выразить сарказм в такой добродушной манере, с обезоруживающей улыбкой на губах, явно обладает талантом.

— Ваше имя и род занятий не меняют факта, что я вижу вас второй раз в жизни.

— Понятно. Но рядом с вами огромная псина, пожирающая меня взглядом, потому что понимает: я являюсь причиной вашего недовольства. Он, вероятно, тянет фунтов на сто двадцать.

— Сто тридцать три.

Брукс смерил пса оценивающим взглядом.

— У меня преимущество фунтов в тридцать, но зубы у парня гораздо острее, да и у вас при себе оружие.

— Вы тоже вооружены. — Эбигейл открыла толчком дверь, но, когда Брукс зашел на веранду, предостерегающе подняла руку. — Подождите здесь. Я дам Бруксу команду сторожить, и он вас задержит, если двинетесь с места. У вас нет права разгуливать вокруг моего дома.

— Хорошо.

— Берт, сторожи. — Она стала подниматься по лестнице.

— Уж так и скажите: «Взять!»

Едва сдерживаясь, Эбигейл остановилась и огрызнулась:

— Стойте на месте, если не хотите опробовать команду на себе. — Шефу полиции удалось-таки вывести ее из себя.

— Ладно. — Брукс с тяжким вздохом проводил ее взглядом, а потом встретился глазами с псом. — Ну, Берт, и как ты тут проводишь время, чем развлекаешься? Не скажешь, да? Славное местечко. — Брукс стоял неподвижно и только поворачивал голову. — Тишь да гладь.

Тройные замки, засов, окна с решетками, навороченная система сигнализации. Кто, черт возьми, эта Эбигейл Лоуэри и чего или кого так боится?

Вскоре вернулась Эбигейл и протянула Бруксу документ.

— «Глок 19»? Серьезное оружие.

— Любое оружие заслуживает серьезного отношения.

— Не могу не согласиться. — Брукс вернул лицензию и посмотрел женщине в глаза. — Верно и то, что вы меня не знаете. Могу назвать имя моего бывшего начальника в Литл-Рок. Я служил там в полиции в течение десяти лет, прежде чем снова вернулся домой. Я хороший полицейский, Эбигейл, и если вы скажете, что вас тревожит, постараюсь помочь.

Эбигейл вовремя напомнила себе, что шеф Глисон — не единственный человек, обладающий талантами.

— Ничто меня не тревожит, просто живу своей жизнью. Никому не мешаю. А сейчас мне надо работать. Уверена, что и вас ждут более важные дела, а потому хотелось бы, чтобы вы покинули мой дом. — Эбигейл не отвела взгляда, а ее голос звучал ровно и уверенно.

— Хорошо. Но если вдруг передумаете… — Брукс вынул из кармана визитную карточку и положил на столик возле парадной двери. — Тут есть и номер сотового телефона. Если потребуется помощь, позвоните.

— Спасибо за заботу. Но мне не нужна помощь.

— У вас на парадной двери тюремный засов и три новомодных замка, решетки на окнах и система сигнализации лучше, чем в любом банке. Полагаю, все эти меры предосторожности не для того, чтобы Берт не сбежал.

Брукс открыл дверь и снова встретился взглядом с Эбигейл.

— Любите головоломки?

— Да, только не понимаю, при чем здесь это?

— Мне тоже нравится их разгадывать. Пока, Берт. — Он плотно закрыл за собой дверь.

Эбигейл зашла в дом, закрыла дверь на все замки и запоры, а потом, опустившись на колени, прижалась лицом к мощной собачьей шее.

8

Брукс застал Бойда Фицуотера за письменным столом. За годы их знакомства помощник шефа полиции успел отпустить брюшко и поседеть, но в целом мало изменился и все так же старательно долбил по клавиатуре компьютера.

— Как ты и предполагал, к нам наведалась Мисси Крю. Полученный вчера вечером синяк под глазом — результат несчастного случая. На сей раз она проявила чудеса изобретательности. Утверждает, что споткнулась о коврик на полу, а Тай пытался поймать ее на лету.

— И во время полета наткнулась на мужнин кулак?

— Так выходит из ее слов. Якобы Тай был слегка выпивши и не рассчитал движений, когда ловил жену.

— А как же сосед, что позвонил нам, потому что Мисси выбежала из дома полураздетой и звала на помощь?

— Ах, это? — Сдержанно улыбаясь, Бойд покачал головой. — Мисси увидела мышку, и подбитый глаз здесь ни при чем. Просто испугалась от неожиданности, а соседям не следовало беспокоить из-за такой ерунды полицию. Предупреждаю твой следующий вопрос: она считает, что сама виновата, когда вчера вечером Тай приложился кулаком к ее физиономии. С одной стороны, муж ее действительно ударил, но сделал это, пытаясь уберечь от травмоопасного падения.

— И ты его отпустил?

— А что оставалось делать?

— Нет, этому безобразию нужно немедленно положить конец. В следующий раз, когда эта парочка снова поскандалит, кто бы ни находился на дежурстве, немедленно вызывайте меня. Я сам с ними разберусь.

— Желаю успеха, Брукс. Я тоже пытался их образумить, даже попросил Алму побеседовать с Мисси. Думал, она прислушается к словам другой женщины.

— Но ничего не вышло. — Алма Слоуп выплыла из предназначенной для отдыха комнаты. Сегодня ее ногти были окрашены в цвет электрик, в тон массивным бусам вокруг шеи. В напоминающей швабру лимонно-желтой шевелюре красовался синий цветок из шелка.

Она сделала большой глоток из кружки с кофе, что держала в руке, оставив на ободке жирный след ярко-красной помады. Светло-зеленые глаза — единственная бледная деталь в цветистом облике Алмы — испытывающе смотрели из-под очков в оправе под камень «кошачий глаз», щедро сдобренной стразами.

Алма стояла, упершись кулаком в бедро, затянутое в линялые джинсы «Ливайс», а ее лицо, покрытое сетью мелких морщинок, выражало крайнее раздражение.

Алма утверждала, что ей шестьдесят, но Брукс помнил, что она упоминала ту же цифру еще до его отъезда в Литл-Рок. Так что оставалось лишь гадать об истинном возрасте диспетчера.

Брукс подозревал, что и сама Алма его не помнит.

— Я отвела Мисси в комнату для отдыха, усадила и стала наставлять на путь истинный, как добрая строгая тетушка. Она расплакалась, и я решила, что мои старания не пропали даром. И тут она заявила, что обожает Тайбола, а он начинает буянить, только когда напьется. Потом Мисси меня огорошила. Мол, все будет прекрасно, если она сможет забеременеть.

— Боже правый!

— Говорит, что старается изо всех сил и, когда у них появится малыш, Тай остепенится.

— Так, в следующий раз непременно вызовите меня, — еще раз напомнил Брукс. — Спасибо, Алма. А ты, Бойд, проедься по городу на патрульной машине. Мне нужно просмотреть кое-какие документы.

— Уже иду.

— Хотите кофе, шеф? — спросила Алма.

— Неплохо бы.

— Сейчас принесу. Сегодня все спокойно, так что особой работы нет.

— Хорошо, если и дальше так пойдет.

Брукс зашел в свой кабинет, запустил компьютер, взял в руки старую шагающую игрушку на пружинах. Подойдя к окну, стал поднимать и опускать руки, чтобы пружины тихо зашелестели. Ему нравился этот звук, оказывающий успокаивающее действие. Все равно что накрыться стареньким одеялом или пройтись босиком по теплой траве.

Брукс считал себя человеком уравновешенным, и окружающие полностью разделяли его точку зрения. Кое-кто даже упрекал его в некоторой флегматичности. Тем удивительнее было раздражение, вызванное сегодняшним инцидентом с Эбигейл. Женщине удалось довести Брукса до белого каления.

Один пес чего стоит! Красив сукин сын, ничего не скажешь. Да только достаточно одного неосторожного движения или просто каприза взбалмошной бабенки, и этот красавец без колебаний растерзает человека на куски.

Брукс не возражал против неопределенных ситуаций, потому что любил их улаживать, находя верный ответ и решение. Как говорится, делай свою работу и поддерживай порядок. Но Бруксу не нравилось сомнительное и весьма невыгодное положение, в котором он оказался в противостоянии с вооруженной женщиной и ее громилой-псом.

При этом не нарушен ни один закон. И все же что-то не дает покоя.

Некоторые неприветливы по своей натуре. Брукс не понимал такой тип людей, но хорошо знал и достаточно часто имел с ними дело. Однако эта женщина к ним не относилась. Нет, здесь крылось нечто другое. Ни на что не похожее.

Брукс определил ее характер как необычную интригующую смесь нервозности и уверенности, прямоты и таинственности. От внимания не ускользнул северный говор Эбигейл. Застенчивая для своих тридцати лет, если Брукс правильно определил ее возраст. Обычно он в таких вещах не ошибался, не считая случая с Алмой.

Очень хрупкая, но словно со скрученной стальной пружиной внутри, готовой в любой момент развернуться. Определенно хорошенькая, хотя косметикой не пользуется. И одета очень просто. На ногах добротные сапоги. И ни одного ювелирного украшения, ни одной яркой краски. Даже лака на ногтях нет.

Словно всем своим обликом хочет сказать: «Не смотрите на меня, не замечайте».

— Что тебя так удручает? — Алма поставила кружку с кофе на письменный стол. — Опять завел любимую игрушку.

— Да так, ничего особенного. Просто есть о чем поразмыслить.

— Уж не о женщине ли, что купила участок старика Скитера?

— Ты что же, тоже записалась в ясновидящие?

— Нет, пусть этим занимается дочка.

— Кстати, как поживает Каллиопа? — Дочь Алмы предсказывала судьбу по картам Таро, по ладони и окружающей человека ауре и принадлежала к узкому кругу близких друзей матери Брукса.

— На днях она предсказала помолвку и благодаря этому получила еще три заказа.

— Стало быть, дела у нее идут хорошо.

— Жизнь идет своим чередом. Слышала, в магазине деликатесов ты пытался завязать разговор с этой девушкой по фамилии Лоуэри.

— Она не из разряда болтушек. — Взяв кружку с кофе, Брукс водрузил ноги на стол. Этот жест Алма должна была трактовать как приглашение присесть рядом. — Расскажи, что тебе известно?

— Немного, и это лишь разжигает любопытство. От Дина Маккина, что занимается торговлей недвижимости, я узнала, что она связалась с ним по электронной почте. Прочла объявление о продаже, задала несколько вопросов и вежливо поблагодарила. А через несколько дней снова прислала сообщение с предложением купить участок. Запрашиваемой цены она не дала, но Дин признался, что получил больше, чем рассчитывал. Сделка состоялась за наличные.

— Говоришь, за наличные?

— Верно. Расплатилась сразу же. Скитеры на это и клюнули. Ты же знаешь Дина, он торговец и любит обговорить дело. Но от этой женщины других слов, кроме «да» и «нет», не добился. Она перевела задаток из банка в Канзас-Сити. А потом приехала на машине с прицепом вместе со своим псом. Подписала документы и вручила банковский чек, на сей раз из банка в Фэрбэнксе, на Аляске. Дин хотел пригласить ее пообедать, отметить сделку, но она наотрез отказалась. Тогда он предложил провести ее по приобретенным владениям. Познакомить, так сказать. И снова решительный отказ. Забрала документы и ключи, всех поблагодарила, на том дело и закончилось.

— Да, настоящая головоломка, — буркнул Брукс.

— Может, она из тех людей, что придерживаются принципа: живи сам и дай жить другим? По-моему, их жизнь не отличается разнообразием. — Алма поднялась с места, услышав квакающий радиосигнал из диспетчерской. — Хотелось бы узнать, чем эта женщина занимается.

— Да, интересно, — согласился Брукс. Алма вышла, чтобы ответить на вызов, и в этот момент зазвонил его телефон. — Полицейское управление Бикфорда, шеф Глисон слушает. — Придется отодвинуть Эбигейл Лоуэри на второй план.

Брукс разобрался с документами и телефонными звонками, прошелся по городу и во время патрулирования выслушал жалобу торговца гончарными изделиями на владельца соседнего свечного магазина, который снова загородил подъездную дорогу своей машиной.

И в очередной раз провел беседу с правонарушителем.

Потом Брукс купил панини с ветчиной и сыром и за поздним обедом у себя в кабинете приступил к разгадыванию головоломки.

Он просмотрел документы и квитанции Эбигейл, попутно доев оставшиеся от сэндвича крошки. Нашел дату рождения и обнаружил, что почти угадал ее возраст: двадцать восемь лет. В водительском удостоверении не оговаривались какие-либо ограничения. Ни одного нарушения правил дорожного движения и добровольное согласие стать донором органов в случае смерти.

Брукс открыл базу данных и стал проверять Эбигейл на предмет криминального прошлого. Однако уголовного досье на нее заведено не было.

Что ж, пожалуй, пора остановиться. В соответствии с добытой информацией, Эбигейл Лоуэри — законопослушная гражданка, не получившая ни одного штрафного талона за превышение скорости.

И все же…

Из чистого любопытства Брукс решил навести справки через поисковую систему Google. Пару раз попадались похожие имена, однако они не имели ничего общего с интересующей его Эбигейл Лоуэри.

Ситуация заинтриговала Брукса, и он продолжил поиски. Известно имя человека, адрес, регистрационный номер и данные водительского удостоверения — вполне достаточно, чтобы узнать всю его подноготную. Теперь Брукс знал, что у Эбигейл есть разрешение на ношение оружия, и решил начать расследование с его регистрации.

Увидев появившуюся на экране информацию, он в изумлении откинулся на спинку кресла.

— Э, да тут целый арсенал!

Помимо пистолета «Глок 19», у Эбигейл имелись лицензии на «Глок 36», «Глок 26», «Беретту» девятимиллиметрового калибра, снайперскую винтовку, «Кольт-дефендер», «Смит-Вессон 1911» и пару «Вальтеров П22».

— Черт возьми, кто же ты такая, Эбигейл Лоуэри?

— Эй, Брукс! — окликнула его внезапно возникшая в дверях белокурая секс-бомба со струящейся по плечам блестящей копной волос. Белая кружевная блузка небрежно перетянута поясом на талии, джинсы из тонкой ткани облегают стройные ноги невероятной длины. Золотисто-карие тигриные глаза, в которых поблескивают дикие первобытные искорки.

Силби. Во время учебы в школе Брукс был влюблен в нее до безумия, а когда получил желаемое, его жизнь превратилась в бесконечную череду метаний от блаженства к отчаянию.

Брукс машинально погасил экран.

— Как поживаешь, Силби?

— Я? Замечательно! Работала с раннего утра, а теперь решила немного передохнуть. — Силби проскользнула в кабинет и пристроилась на краешке письменного стола, источая соблазнительный аромат духов. — Дай, думаю, загляну к Бруксу и спрошу, не желает ли он провести сегодняшний вечер вместе.

— У меня полно работы.

— Уж если шеф полиции не может высвободить вечерок, то о чем тогда вообще можно говорить?

— Закон требует неусыпной бдительности.

Силби со смехом откинула назад роскошную шевелюру.

— Да ладно, Брукс! А я-то думала захватить бутылочку хорошего вина, а уж оно точно сделает меня сговорчивой, и ты сможешь воспользоваться ситуацией. — Силби наклонилась еще ближе.

Подобное предложение не льстило мужскому самолюбию, и Брукс с неохотой признавал, что те несколько раз, когда они с Силби были вместе после возвращения домой, он чувствовал, будто Силби им просто воспользовалась.

На тот момент такое положение дел вполне устраивало, но вот потом…

— Спасибо за приглашение, Силби, но у меня на вечер запланировано много дел.

— Заходи, когда их закончишь.

— Вряд ли получится.

— Ты меня обижаешь.

— Поверь, я не хотел. — Еще меньше хотелось Бруксу снова попасться на ее удочку. Со школьных дней утекло много воды. Тогда Силби завладела сердцем Брукса и разбила его вдребезги. Потом она дважды выходила замуж и оба раза развелась.

— Ну, если решил набить себе цену и хочешь, чтобы тебя уговаривали… — еще больше обиделась Силби, изящно соскальзывая со стола.

— Ничего я не хочу. — Не прояви Брукс бдительности и не вскочи вовремя с места, Силби уже сидела бы у него на коленях. — Послушай, Силби…

Брукс стоял лицом к двери, а потому увидел появившуюся на пороге Эбигейл Лоуэри, заметил, как она в смущении отпрянула назад.

— Подождите, мисс Лоуэри, — остановил ее Брукс.

— Простите, что помешала. Зайду в другой раз.

— Нет-нет, заходите. А с тобой, Силби, поговорим потом.

— Так я покупаю вино, — шепнула Силби, одаривая Брукса томной улыбкой. Она направилась к выходу, смерив оценивающим взглядом Эбигейл.

— Вы та самая женщина, что живет в особняке Скипера?

— Да.

— Всем хочется знать, чем это вы там занимаетесь в одиночестве.

— Ничего интересного.

— Люди любопытны по своей природе. Меня зовут Силби Маккенна.

— Да, знаю, гончарных дел мастер. Вы делаете замечательные вещи. Я тоже купила тарелку вашей работы. — Эбигейл снова повернулась к Бруксу: — Шеф Глисон, я могу зайти позже.

— Нет, раз уж вы пришли. А Силби нужно работать.

— Смотри, как официально. Обычно он ведет себя по-другому. — Она многозначительно улыбнулась Эбигейл. — До встречи, Брукс.

— Очень красивая, — отметила Эбигейл.

— Да, всегда была красавицей.

— Простите, что помешала, но женщина, наверное, ваш…

— Диспетчер?

— Да. Она сказала, что можно зайти.

— Вот и замечательно. Присаживайтесь.

— Можно закрыть дверь?

— Конечно.

Усевшись в кресло для посетителей, Эбигейл некоторое время молчала.

— Что-то вас тревожит? — прервал затянувшуюся паузу Брукс.

— Да. Понимаю, что сегодня утром вела себя невежливо. А когда вы пришли ко мне домой, то застали врасплох.

— Значит, вам нужно подготовиться к разговору?

— Я человек необщительный и редко разговариваю с людьми, особенно с незнакомыми, и в магазине мне стало не по себе из-за внезапного интереса, проявленного к моим покупкам.

— Мой интерес был лишь предлогом, чтобы завязать беседу.

— Я догадалась.

Все в этой женщине дышало ледяным спокойствием. Полная противоположность неугомонной Силби с ее бурными эмоциями и жизнью в вечном движении.

— Понимаете, Эбигейл, у нас маленький курортный городок, где полно представителей новомодных течений, престарелых хиппи, хиппи во втором поколении и художников всех мастей. И мы — люди дружелюбные и открытые.

— А я — нет. Простите за грубость, но это факт. Я не отношусь к числу дружелюбных людей и переехала сюда, чтобы обрести покой в уединенной жизни. Поэтому я так разнервничалась и вышла из себя, когда вы после разговора в магазине неожиданно явились ко мне домой. У меня есть свои причины для ношения оружия, и я не обязана их сообщать. Ведь ничего плохого я не совершила.

— Отрадно слышать.

— Мне нравится купленный дом и участок земли вокруг него, и сам город тоже. Мне здесь уютно и комфортно и хочется лишь одного: чтобы все оставили меня в покое.

— По поводу любопытства Силби сказала чистую правду: чем больше напускаешь на себя таинственности, тем людям интереснее узнать, что за ней скрывается.

— Ничего таинственного в моем поведении нет.

— Да вы просто ходячая загадка. — Брукс поднялся и обошел вокруг стола, отметив мимоходом, что оружие Эбигейл находилось в боевой готовности, даже когда он вернулся на прежнее место.

Так и подмывало спросить, кто так сильно ее обидел и чего она боится. Однако момент был упущен, и некое подобие доверительной атмосферы уже улетучилось, словно дым.

— Подумайте сами: красивая женщина живет за городом одна, в компании огромного пса устрашающего вида. Никто не знает, откуда вы приехали, зачем и каким образом зарабатываете на жизнь. А поскольку мы живем на Юге, о ваших родственниках также ничего не известно. Вы — янки, и следовательно, люди проявляют к вам определенную терпимость. Здесь любят чудаков, при условии, что они вписываются в местный уклад и не нарушают общественного порядка. Если люди решат, что вы чудачка, их интерес угаснет.

— В некотором роде я, пожалуй, действительно чудаковата и могу постараться и начудить еще больше. Только бы все остались довольны.

Брукс невольно улыбнулся.

— Вы и правда отличаетесь от остальных. Расскажите, Эбигейл, чем вы зарабатываете на жизнь? Если это не секрет и не связано с государственной безопасностью, такую информацию мне можно доверить. И тогда у нас получится незатейливая беседа.

— Я программист и разработчик программного обеспечения, а также занимаюсь разработкой новых систем защиты и усовершенствованием тех, что уже имеются. Главным образом получаю заказы от корпораций.

— Интересно. И говорить об этом совсем несложно.

— Моя работа в высшей степени деликатная, а вся информация конфиденциальная.

— Понятно. Должно быть, вы большая умница.

— Я действительно очень умная.

— Где же вы учились?

Эбигейл устремила на Брукса холодный невозмутимый взгляд:

— Видите ли, судя по вопросам, что вы задаете, получается не разговор, а скорее допрос.

— Справедливое замечание. Тогда спросите и меня о чем-нибудь.

— У меня нет вопросов, — нахмурилась Эбигейл, опуская глаза.

— Ну, если вы так умны, как говорите, то уж хотя бы один вопросик можно придумать. — Он снова встал из-за стола, подошел к внушительных размеров холодильнику и достал две банки колы, одну из которых протянул Эбигейл, а у второй открыл крышку. — Я сказал глупость? В чем дело? — поинтересовался Брукс, поймав пристальный взгляд Эбигейл, которая застыла с банкой колы в руках.

— Нет-нет, все нормально. Хорошо, вот мой вопрос: почему вы решили пойти работать в органы правопорядка?

— Вопрос хороший, — одобрительно усмехнулся Брукс, прислоняясь к столу. — Люблю решать разные проблемы. У меня есть принципы. Вопросы веры всегда неоднозначны, но я твердо знаю одно: на свете есть добро и зло. Не все понимают их одинаково, и субъективные мнения имеют право на существование. Хотя для полицейского эти понятия иногда выглядят как черное и белое, порой надо еще погрузиться внутрь проблемы и проанализировать: является ли это злом в данной ситуации и именно для этих людей или просто случилось недоразумение. Обязательно нужно как следует разобраться и помочь.

— Очень уж запутанно.

— Вовсе нет. Это как решать оперативные задачи. Нужна голова. А еще мужество.

— Ум — куда более точный прибор по сравнению с эмоциями, ведь он имеет дело с фактами. А эмоции — вещь переменчивая и ненадежная.

— А еще человечная. Что толку в законах, если они негуманны?

Брукс отставил в сторону свою банку с колой и, открыв вторую, протянул Эбигейл.

— Принести стакан?

— Нет, спасибо. — Она сделала маленький глоток. — Шеф Глисон…

— Просто Брукс. А не хотите узнать, каким образом мне досталось имечко Брукс?

— Полагаю, это семейное имя.

— Вот и ошиблись. Разве вам не любопытно узнать всю историю?

— Пожалуй… Немножко…

— Брукс Робинсон.

— Простите?

— Этого я и боялся. Все дело, Эбигейл, в бейсболе. Брукс был одним из лучших игроков, защищающих «горячие точки». Моя мать родом из Балтимора, где он играл. Мамочка страстная болельщица и, даже когда она переехала сюда в конце семидесятых, продолжала увлекаться бейсболом и обожала «Балтимор Ориоулз». Если верить ее словам, когда Брукс в 1970 году заслужил звание лучшего игрока на чемпионате страны по бейсболу в игре против «Цинциннати Редз», она поклялась назвать в честь него сына.

— Должно быть, она серьезно увлекалась бейсболом.

— И увлекается до сих пор. А почему вас назвали Эбигейл?

— Просто так. Обычное имя.

— Мне нравится. Звучит несколько старомодно.

— Благодарю. — Эбигейл поднялась с места. — Мне пора. Сегодня надо закончить срочную работу. Прошу прощения за грубое поведение сегодня утром и надеюсь, что недоразумение исчерпано.

— Хорошо, что пришли. Кстати, мои слова остаются в силе: если что-то понадобится — звоните.

— Не буду. А за колу и приятную беседу спасибо. — Она вернула Бруксу пустую банку. — До свидания.

После ухода Эбигейл Брукс занялся изучением банки. Что он за параноик такой, если всерьез думает отправить банку для снятия отпечатков пальцев и на анализ ДНК?

В конце концов Брукс пришел к выводу, что это выглядит некрасиво со всех точек зрения, и отнес банку в туалет. Вылив в раковину остатки содержимого, он вернулся в кабинет и поместил ее в пустой пакет для хранения вещественных доказательств, а потом положил в нижний ящик письменного стола.

Так, на всякий случай.

До конца дня Брукса не покидало чувство беспокойства, совершенно не свойственное его натуре. Проводить вечер в одиночестве не хотелось, а поскольку он, вместо того чтобы прямо сказать Силби «нет», соврал по поводу накопившейся срочной работы, возможность заглянуть в паб Макгрю, где можно выпить кружку пива, сыграть в пул и поболтать с приятелями, отпадала сама собой.

Вместо того чтобы отправиться домой, Брукс доехал до конца Шоп-стрит, повернул налево и остановился у разросшегося за счет пристроек, да так до конца и не достроенного дома, перед которым стояла «Тойота Приус» его матери.

К одной из стен прилепились строительные леса, за которыми виднелись наброски фрески — очередного шедевра матери. Соблазнительного вида феи с развевающимися кудрями и изящными крылышками. Спереди, под линией крыши, мужчины и женщины с лоснящимися, поджарыми мускулистыми телами разъезжали верхом на драконах с переливчатой чешуей из рубинов, изумрудов и сапфиров.

По мнению Брукса, зрелище производило сильное впечатление. Возможно, подобная картина смотрелась несколько странно на жилом доме, зато владения О’Хара-Глисонов никого не оставляли равнодушным.

Брукс поднялся на веранду цвета незрелой вишни и направился к двери, по обе стороны которой красовались эльфы с остроконечными ушками.

Потом он зашел внутрь и оказался в мире музыки, необычных ароматов и красок. В доме царил уютный сумбур, над которым господствовало искусство матери Брукса, неизменно подкрепляемое изобилием цветов, которые не реже двух раз в неделю приносил отец.

Тюльпаны всех цветов радуги ознаменовывали скорое наступление весны. Ими были заполнены вазы, миски и горшочки, расставленные по всей комнате. Черный кот, которого отец окрестил Чаком, свернулся калачиком на диване и едва соизволил приоткрыть глаза в знак приветствия.

— Нет, не вставай, — разрешил Брукс, но его голос утонул в оглушительных воплях Ферги, песни которой заполнили собой весь дом.

Он прошел мимо кабинета отца, маленькой, забитой книгами библиотеки и оказался в средоточии бурной деятельности — на кухне.

Кухня была самой большой комнатой в доме, где новейшее кухонное оборудование типа варочной панели, домашнего гриля и бара со стеклянной дверцей удачно сочеталось с прелестными горшочками для хранения трав и специй и буйно цветущим лимонным деревом Мейера. Окна подмигивали хрустальными капельками разной формы, ловя солнечные лучи. Свет также лился сквозь стеклянный потолок, озаряя изобилие цветов, виноградных листьев и фруктов, нарисованных матерью на нежном желтом фоне.

Брукс вдыхал запах свежеиспеченного хлеба и пленительный аромат неведомого блюда, которое мать помешивала в стоявшей на плите кастрюльке, подпевая Ферги. Брукс про себя отметил, что мать немногим уступает певице.

Он вообще считал, что мать умеет делать практически все, за что бы ни взялась.

Каштановые волосы с золотистыми мелированными прядками были заплетены в падающие на спину косы, в ушах блестят подвешенные на цепочку серебряные бусины, а босые ноги отбивают ритм в такт песенке.

На правой лодыжке вытатуирован символ мира, намекающий, что его владелице за шестьдесят.

— Привет, обалденная моя.

Женщина охнула от неожиданности, а потом со смехом повернулась к сыну, одарив его светом лучистых карих глаз.

— Привет, красавчик. Не слышала, как ты вошел.

— Ты и не могла ничего слышать. Сколько раз говорил вам, ребята: не заводите музыку так громко.

— Мощная мелодия помогает творческому процессу. — Однако Брукс уже взял в руки пульт и приглушил трели Ферги. — Что у тебя стряслось?

— Да так, ничего особенного. А где папа?

— У него очередное родительское собрание. Скоро вернется. Останешься на ужин?

— А что у тебя вкусненького?

— Суп «минестроне», хлеб с розмарином и салат из зелени.

— Решено: остаюсь. — Брукс открыл холодильник и, вынув банку с пивом, многозначительно помахал ей в воздухе.

— Ну, если ты настаиваешь…

— Настаиваю. — Он достал еще одну банку и открыл обе.

— Ну а теперь рассказывай, что случилось. — Мать шутливо ткнула Брукса пальцем в живот. — По лицу вижу.

— Ну, лицо я получил в подарок от тебя.

— Что ж, по-моему, отличная работа. У тебя неприятности, милый?

— Да нет. Сегодня днем в полицейский участок заходила Силби.

— М-м-м. — Она отхлебнула из банки пиво.

— Знаю я твое «м-м-м». Силби хотела провести со мной вечер.

— Тем не менее ты сидишь с матерью на кухне, отказавшись от секса в пользу «минестроне».

— Он у тебя отлично получается. А я солгал Силби.

— Стало быть, тебя можно причислить к редкой разновидности честных полицейских.

— Просто у тебя давняя неприязнь к представителям власти, еще со времен бурной юности, когда были в моде «дети цветов». Как бы там ни было, но иногда приходится врать подозреваемому. Такая моя работа, тут уж ничего не поделаешь. А вот просто врать — это другое, и мне противно.

— Понимаю. Тогда зачем ты ей солгал?

— Чтобы избежать сцены. Глупо с моей стороны, ведь на сей раз просто удалось ее отсрочить на какое-то время. Не хочу возвращаться к школьным годам, повторять прежние ошибки. Да и Силби нужен не я, а просто кто-нибудь, чтобы провести время. В постели с ней здорово, но только и всего.

— Значит, секса тебе недостаточно и ты ищешь большего. — Санни смахнула воображаемую слезу. — Мой мальчик взрослеет.

— Возможно, ты права. Не могу сказать. Но точно знаю, что секса с Силби не хочу и надеюсь найти легкий выход из сложившейся ситуации. Хоть бы ей кто-нибудь приглянулся, и тогда бы она потеряла ко мне интерес.

— Ты сам сказал, что не хочешь возвращаться в прошлое.

— Понимаю, что нужно как-то все уладить, и надо было это сделать сегодня, когда она явилась в участок. Злюсь на себя, что не сумел. Что ж, значит, в следующий раз.

— Господи, она ведь несчастная женщина, Брукс. Она ставит знак равенства между красивой внешностью, сексуальностью и своей ценностью как личности. Силби не будет счастлива, пока не поймет, что так нельзя. А я думаю, она могла бы стать счастливой сама и подарить радость мужчине, если осознает, что может предложить нечто большее, чем физическая привлекательность и секс. Так что помни, сынок: решить эту проблему ты сумеешь, а вот изменить Силби — нет.

— Ты права. Я подумаю.

— Ну, выкладывай дальше. Что-то у тебя засело вот здесь. — Санни дотронулась пальцем до его виска.

— Сегодня у меня состоялась официальная встреча с Эбигейл Лоуэри.

— А вот это хорошая новость. Стоит присесть и обсудить ее подробнее. — Санни пристроилась на краешке стола и показала сыну на стоящую рядом табуретку. — Умираю от любопытства, так хочется побольше узнать об этой особе. Что она собой представляет?

— Поначалу показалась нелюбезной, резкой и откровенно грубой, но при ближайшем рассмотрении я бы сказал, что она просто не умеет общаться с людьми и теряется.

— Бедняжка.

— Да, и самое интересное, что эта бедняжка носит при себе «Глок» во время посещения продуктового магазина.

— Оружие? Когда наконец люди поймут, что, расхаживая по улицам с пистолетом на боку, сами напрашиваются…

Брукс не дал матери договорить, осторожно приложив палец к ее губам.

— Знаю, мое солнышко, как ты относишься к ношению оружия и к тому, что тебе кажется извращением Второй поправки к Конституции США.

Недовольно фыркнув, Санни пожала плечами:

— И никогда не устану это повторять. Ну ладно, продолжай свой рассказ.

Брукс поведал матери о встрече в магазине и последующем визите в дом Эбигейл, упомянув огромного пса и множество замков на дверях. К тому моменту, когда он дошел до разрешений на ношение оружия и перечисления многочисленного арсенала, Санни решила, что пора подкрепиться второй баночкой пива.

— Чего же она боится?

— Ага, и ты так считаешь! Именно это мне и хочется узнать. И как шеф полиции нашего города я обязан получить подробную информацию. А тут еще Силби не вовремя явилась.

Когда Санни выслушала всю историю до конца, ее возмущение по поводу ношения оружия заметно угасло и внимание переключилось на другую проблему.

— У меня сердце разрывается от жалости.

— Что?

— Сынок, ей ведь так одиноко. Разумеется, она испытывает неловкость при общении с людьми, отгородившись добровольно от окружающего мира из страха неизвестно перед чем. Девушка не похожа на участницу движения за выживание или на сумасшедшую, которая обвешивается оружием и секретными замками, готовясь к революции или второму пришествию. Сам говоришь, она занимается программированием и охранными системами. Может быть, она случайно что-то обнаружила или изобрела, и теперь правительство ее преследует.

— Мама, ну почему ты всегда во всех грехах обвиняешь правительство?

— Потому что очень часто именно так и случается. Возможно, она кибершпион или что-нибудь в этом роде.

— Я тебя обожаю.

Санни прищурилась и слегка пнула сына ногой.

— Ну вот, теперь ты произносишь эти замечательные слова покровительственным тоном. Делаешь вид, что тебе смешно.

— Скажем так: по-моему, эта женщина не тянет на шпионку, — с трудом сдерживая ухмылку, признался Брукс.

— Но ведь это вполне естественно. Настоящий шпион не должен выделяться из толпы.

— В таком случае шпионка из Эбигейл получилась паршивая, потому что она явно не сливается с толпой.

— Ладно. Тогда, может быть, она скрывается от жестокого любовника.

– Не обнаружил в ее личном деле ни одной попытки выдвинуть против кого-либо обвинение.

— Не все женщины обращаются в таких случаях в полицию, некоторые просто убегают.

Бруксу вспомнился подбитый глаз Мисси.

— Верно. А некоторые мазохистки предпочитают остаться. Одно мне совершенно ясно: весь этот арсенал оружия и секретные замки свидетельствуют о том, что дело плохо. И не важно, от кого она скрывается, если дело обстоит именно так. И если зло, от которого Эбигейл бежит, настигнет ее здесь, я за это в ответе. Так что, хочет она или нет, за нее саму я тоже несу ответственность.

— Я тебя обожаю.

— Как прикажешь понимать твои слова: желаешь посмеяться или выглядеть снисходительной?

— Нет. — Санни погладила сына по лицу. — Просто констатирую факт.

9

Санни ехала по извилистой дороге, ведущей к дому Эбигейл Лоуэри, понимая в душе, что сын не одобрит ее поступок. Однако она имела обыкновение делать то, что считает нужным, если это никому не причиняет вреда. За исключением случаев, когда человек заслуживает плохого отношения. Как бы там ни было, вчерашний визит сына стал для Санни хорошим предлогом заглянуть во владения Эбигейл.

Она припарковала машину, прищелкнув языком при виде внедорожника, пожирающего уйму бензина.

Но сам дом, который исключительно удачно вписался в окружающий пейзаж, ей понравился. От внимательного взгляда не ускользнули безупречные клумбы, готовые к посадке весенних цветов, а при виде теплицы в сердце шевельнулась белая зависть.

Чудесное утро как нельзя лучше подходило для визита. В воздухе слышался шепот весны, на деревьях зазеленели листочки, и начал оживать дикий кизил.

Для верности Санни испекла утром черничный пирог, перед которым еще никто не устоял.

Она вышла из машины, поднялась на крыльцо и постучала в дверь, которая вскоре приоткрылась на несколько дюймов. Санни расплылась в лучезарной улыбке:

— Привет, я Санни О’Хара, мама Брукса.

— Здравствуйте.

— Слышала, Брукс вчера к вам заезжал, вот и решила, что могу последовать его примеру. Дай, думаю, навещу наконец эту затворницу, что живет в наших краях вот уже год.

— Благодарю, миссис О’Хара, но…

— Просто Санни. Я испекла для вас черничный пирог.

— О…

За всю свою жизнь Санни не встречала человека, который бы пришел в такое смущение при виде черничного пирога.

— Спасибо. Очень мило с вашей стороны. Но у меня много работы, так что…

— От любой работы можно отвлечься на несколько минут и отведать пирога. Как вас зовут близкие, Эбби, да?

— Нет, так меня никто не называет.

— Хорошо, Эбигейл — чудесное старомодное имя. Так вот, Эбигейл, должна сразу признаться, что отношусь к числу женщин, которые умеют настоять на своем. И проще сразу пригласить меня ненадолго в дом, потому что я приду еще и еще и в конце концов вам все равно придется это сделать. Полагаю, у вас при себе оружие. Я осуждаю ношение оружия, но читать вам нотацию не стану. Во всяком случае, сегодня.

Она одарила Эбигейл улыбкой, такой же лучезарной, как ее имя.

— А я не ношу ни оружия, ни других представляющих опасность предметов, за исключением свежеиспеченного пирога. Он содержит массу калорий, но вы такая тоненькая, словно тростинка, так что можете себе позволить не задумываться о калориях.

— Не хочу показаться грубой, но…

— А по-моему, хотите, — с бодрым видом перебила Санни. — И у кого повернется язык вас за это винить? Давайте договоримся: вы приглашаете меня в дом и съедаете кусочек пирога, а потом можете грубить сколько душе угодно. Я не обижусь.

Не видя пути к отступлению, едва скрывая раздражение, Эбигейл убрала руку с револьвера, прикрепленного к обратной стороне столешницы стоящего у дверей столика.

Она не сомневалась, что стоящая в дверях женщина — мать Брукса Глисона. Такой же напористый нрав, замаскированный под дружелюбность, то же телосложение.

Не говоря ни слова, Эбигейл открыла дверь, отступая на несколько шагов.

— Ну вот, и ничего ужасного… Ой, какая изумительная собака! — Санни, сунув Эбигейл блюдо с пирогом, бесстрашно опустилась на четвереньки перед псом. — Привет, великан! Ах ты, славный парнишка! Можно его погладить? Полтора месяца назад умер наш Тор. Ему было семнадцать лет, совсем слепой, как летучая мышь.

— Примите соболезнования.

— Мне так его жаль, все глаза выплакала. Правда, в утешение остался старина Чак, наш кот. Но это совсем другое. Мы собираемся снова завести собаку, но я пока не готова. Боюсь, не сумею его так же полюбить, как Тора. Как же тяжело с ним было расставаться…

Эбигейл с беспомощным видом вцепилась в блюдо с пирогом.

— Ами, — скомандовала она собаке. — Ами, Берт. — Теперь можно его погладить.

Берт покорно подставил спину и даже слегка заурчал от удовольствия.

— Вы даете команды по-французски. Вы француженка?

— Нет, просто говорю по-французски.

— А ты, Берт, тоже знаешь французский? Да ты настоящий красавец. Смотрите, у него карие глаза, совсем как у Брукса. Славная собака.

Глаза Санни наполнились слезами. Смахнув их, она поднялась.

— Простите, никак не оправлюсь от потери.

— Трудно пережить смерть.

— Вы правы. — Санни откинула за спину косу и, вздохнув, огляделась по сторонам. — А вы большая чистюля, верно?

— Я… Пожалуй, да. Люблю, когда вещи находятся на своих местах.

— А вот я предпочитаю хаос. Порядок у меня долго не держится. У меня есть картина, которая будет прекрасно смотреться у вас в гостиной. Это мое ремесло, я художница.

— Понимаю.

— Пишу в основном картины на мифологические сюжеты: феи, русалки, боги и богини, драконы, кентавры и прочее.

— Мифология — богатый источник вдохновения для художников и писателей. Случайно не вы расписали фресками дом на Шоп-стрит?

— Да, это наш дом.

— Очень интересно. Талантливая работа.

— Спасибо, и мне она доставила радость. А не сварить ли нам кофе к пирогу?

Эбигейл опустила глаза на блюдо с пирогом.

— Миссис О’Хара…

— Просто Санни.

— Видите ли, Санни, я — не слишком хорошая компания.

— Ничего, милая, зато обо мне этого не скажешь.

Как ни неприятно, но проще пообщаться с женщиной и сделать так, как она хочет. На том и дело закончится.

— Хорошо, пойду сварю кофе, — скрепя сердце согласилась Эбигейл и отправилась на кухню.

Не давала покоя мысль, что вот уже второй день подряд в ее доме появляются посторонние люди. У сегодняшней гостьи дурных намерений, разумеется, нет. Разве что…

— Это сын попросил вас навестить меня?

— Что вы, нет. Брукс будет взбешен, когда узнает о моем вторжении. Однако… Ох, какая у вас изумительная кухня! И большая удобная столешница. У меня точно такая же варочная панель, только более ранняя модель. И пряные травы вы выращиваете сами, как и я. Вот видите, оказывается, у нас много общего. Обожаю готовить. Кулинарное искусство сродни живописи, только вместо красок смешиваются приправы, пряности и различные соусы.

— Я смотрю на приготовление пищи как на науку. Существует определенная формула, и если от нее отступить, можно создать нечто совершенно новое или немного отличающееся от оригинала.

— Как бы там ни было, — улыбнулась Санни, — но, судя по кухне, вы любите готовить и достигли в этой области мастерства. Иначе зачем вам такая кухня?

Она выглянула в окно.

— Завидую вашей теплице. А мы с Лореном построили совсем крошечную, на большую не хватило места. А, вижу, вы выращиваете еще и салат. Похоже, у вас прекрасный большой огород.

— Да, почти все овощи и пряные травы я выращиваю сама.

— И мы с Лореном тоже. Я приехала в эти края в семидесятые годы вместе с группой других свободомыслящих людей, и мы основали нечто вроде творческой общины, этакой коммуны художников. Выращивали все необходимое для пропитания, ткали материю на одежду и продавали свои изделия. Многие из нас так и живут здесь до сих пор. Поколение старых хиппи.

— Значит, вы стояли у истоков контркультуры?

— Надеюсь, что и по сей день являюсь ярым апологетом альтернативной культуры.

Пока Эбигейл готовила кофе и расставляла посуду, Санни заглянула в кабинет и застыла в удивлении, увидев на мониторе все примыкающее к дому пространство, включая подъездную дорожку.

— Зачем это? Ведь никто не собирается на вас нападать, верно? Вы сами разрабатываете системы защиты, так?

— Правильно.

— В былые времена в здешних краях никому и в голову не приходило запирать двери на ночь. А если владельцу магазина надо ненадолго отлучиться, достаточно было оставить записку. Люди спокойно заходили внутрь и, если что-то покупали, просто оставляли деньги на прилавке, не дожидаясь прихода продавца. Иногда прогресс приносит перемены в лучшую сторону, но, к сожалению, так случается далеко не всегда.

— А потому следует для надежности предусмотреть непредвиденные ситуации.

Брукс предупреждал, что Эбигейл чувствует себя неловко в обществе малознакомых людей, и тем не менее она расставила на столе красивую посуду, налила молока в изящный кувшинчик и не забыла о полотняных салфетках. Она определенно знает, как принять и развлечь гостей, даже если те свалились как снег на голову и их компания не доставляет удовольствия.

Санни присела за кухонный стол, отметив про себя, что наличие двух табуреток, вероятно, имеет простое объяснение: они продавались в комплекте. Подлив в кофе молока и щедро сдобрив его сахаром, Санни показала на вторую табуретку:

— Присядьте рядом и расскажите об Эбигейл.

— Собственно, и рассказывать-то нечего.

— Так не бывает. Чем вам нравится заниматься?

— Люблю свою работу, — с явной неохотой отозвалась Эбигейл.

— Сочувствую людям, которые занимаются нелюбимым делом. Ну а помимо работы?

— Работать приходится много. — Поймав удивленный взгляд Санни, Эбигейл, с трудом подыскивая слова, продолжила: — С Бертом нужно постоянно заниматься, мы много гуляем, упражняемся. Здесь много земли, что меня отчасти и привлекло. Еще работаю в теплице и в саду, это занятие приносит удовлетворение. Люблю читать и смотреть телевизор.

— И я тоже, хотя некоторые считают, что уделяю телевизору слишком много времени. Но что они понимают? А вам нравится одиночество.

— Да.

— В молодости, когда я растила троих детишек, думала, что отдам все на свете за пару часов уединения.

— Не знала, что у вас кроме Брукса еще есть дети.

— У Брукса две старшие сестры.

— Вы очень молоды для детей такого возраста. Ведь, полагаю, им за тридцать.

— Я приехала в Бикфорд в девятнадцать лет. До этого два года вела бродячую жизнь.

— Значит, вы… ушли из дома в семнадцать лет?

— На следующий день после окончания средней школы. Бросить школу не хватило духа, слишком много времени и сил было потрачено. Но как только учеба закончилась, я снялась с места. — Санни прищелкнула пальцами. — С родителями я не ладила, что совсем не удивительно, так как у нас были разные взгляды абсолютно по всем вопросам. Впрочем, как и сейчас, только мы сумели забыть старые обиды и стали более терпимыми. Приехав в Бикфорд, я встретила молодого школьного учителя. Он был застенчивый, милый и очень умный, с чудесными карими глазами. Я его соблазнила.

— Понятно.

— Это не составило труда, ведь я была прехорошенькой, — со смехом сообщила Санни. — А вот понять, что сплю с человеком, в которого по-настоящему влюбилась, оказалось непросто. Я свято верила, что подобный образ жизни не для меня. Пустить корни, обзавестись мужем и детьми. Но устоять перед Лореном было невозможно. Он хотел на мне жениться, но я ответила: «Нет, брак не для меня».

— Институт брака является частью нашей культуры, оставаясь при этом разновидностью ненужного договора, так как его легко разорвать.

— Рассуждаете точно как я в молодые годы. Когда я поняла, что беременна Миа, согласилась на помолвку. В то время я увлекалась магией. Мы устроили прелестную церемонию у реки и переехали в маленькую хижину, в два раза меньше этой. Даже водопровода в доме не было, но нас все устраивало.

Растрогавшись от нахлынувших воспоминаний, Санни вздохнула над чашкой кофе.

— Там я родила двоих детей, и это уже не было так замечательно. Мужчина, которого я выбрала, настаивал на законном браке, ему хотелось нормальную семью. Три года он терпел мои причуды и позволял поступать по-своему, и тогда я поняла, что настало время сделать то, что хочется ему. Мы взяли детей и отправились к мировому судье, где вступили в законный брак. На деньги, которые я заработала за свое искусство — мне предложили выгодный контракт на изготовление поздравительных открыток, — и на то, что скопил муж от учительской зарплаты, мы купили эту развалюху на Шоп-стрит и начали ее обустраивать. А тут родился и Брукс. И я ни на минуту ни о чем не пожалела. Ни о чем.

Эбигейл подумала, что разговор получился странный: незнакомая женщина рассказывает историю своей жизни, которая почему-то ее завораживает, и хочется слушать еще и еще.

— Вы очень счастливая женщина.

— Да, так и есть. Ну, как мой пирог?

Эбигейл растерянно замигала, глядя на тарелку. Она так увлеклась рассказом Санни, что не заметила, как съела половину пирога.

— Выше всяких похвал.

— Я дам вам рецепт.

— Никогда не пробовала испечь пирог. По-моему, в нем нет пользы. Я ведь прагматик по натуре.

— Действительно. Пользы в пирогах нет. Давайте заключим сделку: я даю рецепт пирога в обмен на одно из ваших блюд.

— Я не знаю ваших вкусов.

— Просто возьмите и удивите меня.

После некоторых колебаний Эбигейл подошла к ноутбуку, открыла файл с кулинарными рецептами и распечатала рецепт паприки с курицей.

— Специи добавьте по вкусу.

— Судя по описанию — пальчики оближешь! По дороге домой остановлюсь у магазина, куплю все необходимое и вечером приготовлю это блюдо. А теперь давайте я запишу рецепт пирога. — Санни достала из сумочки блокнот и ручку.

— Вы помните его наизусть?

— Пеку этот пирог так много лет, что сбилась со счета. Лорен его обожает.

— Вы произносите имя мужа с улыбкой.

— Правда? Мы женаты, если считать со дня помолвки, тридцать шесть лет, и я по-прежнему счастлива рядом с этим человеком.

Проводив гостью и снова оставшись одна, Эбигейл размышляла над ее жизнеутверждающими словами, задевшими за живое: счастье, которое длится долгие годы.

Она стала изучать рецепт, что держала в руках. Надо потом переписать его в компьютер. Затем принялась убирать со стола посуду и только сейчас заметила, который час.

Сама не понимая как, Эбигейл провела полчаса в обществе незнакомой женщины, пила кофе с пирогом и, как зачарованная, слушала ее рассказ.

— Полагаю, это означает лишь одно: с сегодняшнего дня Санни больше не посторонняя.

Эбигейл не могла до конца разобраться в своих чувствах, понять, что происходит в душе. Посмотрев на компьютер, приглашающий наконец приступить к работе, она перевела взгляд на пса.

— Черт возьми, пойдем прогуляемся.

* * *

— Так где ты была? — Брукс в изумлении уставился на мать.

— Ты прекрасно слышал. Я испекла пирог и поехала к Эбигейл. Мы мило поболтали за чашечкой кофе. Девушка мне понравилась.

— Ма…

— Думаю, «неловкость в общении с людьми» — правильное определение. Она не из робких, просто, когда доходит до общения, выпускает шипы. Но когда мы поняли друг друга, все пошло замечательно. Мы даже обменялись кулинарными рецептами.

— Ты… — Брукс уронил голову на сложенные на столе руки. — Ты слышала, что я сказал вчера вечером?

— Разумеется.

— Возможно, она попала в беду, от которой хочет убежать. И если беда ее настигнет, это может оказаться очень опасным. А ты являешься в дом с пирогом.

— С черничным. Пришлось испечь два, чтобы не уязвить чувств отца. У Эбигейл великолепная кухня, и судя по рецепту, которым со мной поделились, она отличный кулинар. Да, и по всему дому установлены камеры или какие-то еще приспособления. Я видела на мониторе полный обзор подъездной дороги и территории за домом.

— Господи.

— А еще она разговаривает с собакой по-французски.

Брукс в удивлении поднял голову.

— Что? Час от часу не легче.

— Мне просто интересно, зачем понадобилось учить собаку французскому языку, только и всего. А у девушки отличные манеры. Когда слушает собеседника — вся внимание. Что-то в ней меня тронуло. Так и тянуло погладить девочку по голове и приголубить, как ее пса.

— Хочешь сказать, ты гладила этого зверюгу?

— Эбигейл объяснила ему по-французски, что я не враг. Ах, какой милый пес! И так предан хозяйке. Не отходит от нее ни на шаг. Славная собака и наверняка прекрасный компаньон. Только девочке нужен настоящий друг. Ну а теперь мне надо забежать в магазин и купить необходимые специи. Сегодня приготовлю блюдо по рецепту, что получила от Эбигейл.

— Мама, не хочу, чтобы ты ее навещала до выяснения ситуации.

— Брукс…

Шефу полиции исполнилось тридцать два года, но, когда мать говорила таким тоном и смотрела как сейчас, он робел, словно нашкодивший школьник.

— Ты взрослый мужчина, но это не дает права указывать мне, как поступать. Если хочешь узнать об Эбигейл больше, почему не съездить туда и вести себя дружелюбно, как я.

— И захватить для верности горячий пирожок?

— В твоем случае вполне уместна бутылка хорошего вина.

* * *

Брукс отправился в путь, предварительно купив бутылку приличного «Пино-гриджо». Такой выбор казался вполне разумным, позволяя проявить дружелюбные намерения без двусмысленных намеков. С другой стороны, выглядело так, будто намек все же был. В конце концов Бруксу надоело ломать голову над щекотливым вопросом, и он, отбросив сомнения, поехал к Эбигейл.

Прошедший накануне дождь выманил на свет молодую зелень, и теперь вечерние лучи солнца пробивались сквозь ожившие ветви и падали пятнами на дорогу, отражаясь в маленькой суетливой речке, что прокладывала неподалеку свой извилистый путь.

Брукс выехал на подъездную дорогу и заметил вырывающуюся из трубы струйку дыма.

А потом увидел и саму хозяйку.

У ног Эбигейл, обутых в высокие черные сапоги, стоял огромный пес. Сегодня она была одета в джинсы и черную кожаную куртку, а на поясе — пистолет.

Брукс решил не заострять внимания на очевидном факте: в данный момент Эбигейл выглядела чертовски сексуальной.

Да, именно так и было, несмотря на обеспокоенное, недовольное выражение лица.

Прихватив бутыль с вином, он выбрался из машины.

— Добрый вечер. — Брукс отважно направился в сторону Эбигейл, будто не замечая пистолета «Глок» на поясе и мощного пса, который вполне мог вцепиться в горло, прежде чем Брукс успеет выхватить из кобуры свое оружие.

— Что это? — Эбигейл показала взглядом на бутылку.

— Тому есть два объяснения. Во-первых, это вполне приличное вино, а во-вторых, оно является в некотором роде извинением.

— За что?

— За визит моей матери. Вчера вечером я у нее ужинал и рассказал, что заезжал к вам. Вот она и решила непременно вас навестить. Так что простите за вторжение.

— Значит, вы вторгаетесь в мой дом, чтобы извиниться за вторжение матери?

— В общем, да. Но вино действительно хорошее. А вы ходили на прогулку?

— А что?

— К сапогам прилипла грязь. Прошлой ночью шел дождь, и все вокруг зазеленело. Но и грязи стало больше. А вы всегда носите при себе оружие во время прогулок с собакой?

Эбигейл действительно не расставалась с пистолетом, только Брукса Глисона это никоим образом не касалось.

— Я упражнялась в стрельбе по мишеням. А вино ни к чему.

— Без вина можно обойтись, но оно является одним из удовольствий, что дарит жизнь. А где вы тренируетесь в стрельбе по мишеням?

— Почему вы задаете так много вопросов? Зачем являетесь сюда то с пирогом, то с вином? Да что с вами происходит? С чего вы ухмыляетесь?

— На какой вопрос ответить первым? — Эбигейл смерила Брукса ледяным взглядом, но тот только пожал плечами. — Тогда отвечу по порядку. Я по натуре человек любопытный, да к тому же еще и полицейский. Так что задавать вопросы — моя работа. Возможно, я унаследовал любопытство от матери, которая приехала к вам с пирогом, потому что она женщина дружелюбная и общительная. По поводу вина я уже все объяснил. С моей точки зрения, с нами ничего особенного не происходит. Просто мы такие, как есть. У вас на этот счет может быть иное мнение. А улыбаюсь я потому, что в гневе вы проявили характер и засветились изнутри. Всегда приятно наблюдать у человека внутренний свет. Я ответил на все вопросы?

В лучах заходящего солнца глаза Брукса казались янтарными, а улыбка — на удивление обаятельной. Эбигейл вдруг подумала, что легкая, непринужденная манера вести беседу для этого человека так же естественна, как для всех мужчин ношение носков.

— Что, считаете себя неотразимым?

— Да, есть такой грех. Но кому нужно совершенство? Я ответил на ваши вопросы, а вы на мои — нет. Так где вы упражняетесь в стрельбе по мишеням?

— А зачем вам это знать?

— Причин несколько. Во-первых, личная заинтересованность. А во-вторых, как полицейскому мне необходимо быть уверенным, что женщина, которая постоянно носит при себе оружие, умеет с ним должным образом обращаться.

— Я отлично стреляю.

— Это вы так считаете. Я тоже могу утверждать, что танцую танго, как настоящий аргентинец, но, пока не докажу это на деле, мои слова остаются ложью или преувеличением.

— Вряд ли все аргентинцы умеют танцевать танго.

— Речь о тех, кто умеет.

— Если я продемонстрирую свое искусство в стрельбе, вы оставите меня в покое?

— Послушайте, Эбигейл, я не могу пойти на подобную сделку. Возможно, мне придется сюда вернуться. Что, если вас попытается похитить банда экстремистов? Или инопланетян? Многие люди в округе клянутся, что их видели. Наподобие тех, что в фильме Спилберга. Бо Магсли, например, утверждает, что его похищают два раза в год.

— Полный абсурд.

— А вот Бо Магсли с вами бы не согласился. И не вздумайте говорить с ним на эту тему. Он одержим навязчивой идеей. А если серьезно, то вы интригующая женщина.

— Не хочу никого очаровывать.

— А знаете что, от этого вы становитесь еще интереснее и привлекательней.

— Если на других планетах и существует разумная жизнь, вряд ли инопланетяне станут тратить время на похищение человека, который спокойно занимается своим делом.

— Мы не можем проверить, верно?

Эбигейл не знала, как спорить с человеком, который несет чепуху с таким добродушным видом. А если прибавить к этому завидное упорство и профессиональную пытливость, то легко от него не отделаться. Одним словом, Элизабет поняла, что попалась.

— Так и быть, удовлетворю ваш нездоровый интерес к моей меткости, а потом убирайтесь с моей частной собственности.

— Неплохо для начала. — Брукс заметил, что, прежде чем повернуться к нему спиной, Эбигейл положила руку собаке на голову. — Мама утверждает, что ваш пес говорит по-французски. — Брукс догнал ее и пошел рядом. — В средней школе у меня ушло на это два года, потому что учительница французского была горячая штучка. Аж дым шел. Она со мной не особо возилась, а я имел возможность в течение двух лет глазеть на прелести мисс Гарднер.

— Научно доказано, что юноши в период полового созревания часто принимают решения, основанные на сексуальном влечении. Многие так и не выходят из подросткового состояния.

— Ну, набор генов — не наша вина. Впечатляющее сооружение. — Брукс замолчал, изучая мишени.

Он ожидал увидеть пару обычных кружков, но вместо них на поле были установлены три силуэта на шарнирах, укрепленные обитыми прокладками досками, как в полицейском тире. Защитные очки и наушники лежали на деревянной скамье вместе с запасными обоймами. По подсчетам Брукса, Эбигейл установила мишени на расстоянии хороших пятидесяти футов.

— Второй пары у меня нет, — сообщила Эбигейл, надевая очки и наушники.

— Ничего страшного.

Пока она готовилась к стрельбе, Брукс отступил на несколько шагов и закрыл уши руками.

Привычным движением Эбигейл встала в позицию, характерную для полицейских, и не моргнув глазом разрядила все шесть пуль, а потом убрала оружие в кобуру еще до того, как мишени установились на прежнее место.

— Кучно, ничего не скажешь, — одобрил Брукс. — Все шесть пуль почти попали в десятку.

— Как видите, я — отличный стрелок. И вообще человек очень способный.

— Кто бы сомневался, — согласился Брукс, наблюдая, как она собирает стреляные гильзы и бросает в ведро. — Не возражаете, если и я попробую?

Эбигейл молча передала ему защитные очки и наушники, а потом повернулась к псу, застывшему в терпеливом ожидании.

— Пиллоу, — сказала она приказным тоном..

— Что?

— Даю команду Берту, а иначе… он будет недоволен, когда вы достанете оружие.

— Вы правы. Не стоит его сердить. — Передав Эбигейл бутылку вина, Брукс надел очки и наушники.

— У вас «Глок 22». Хорошее оружие.

— Да, оно не подводит. — Теперь Брукс стал в позу для стрельбы и, расслабив плечи, сделал шесть выстрелов.

Убирая оружие в кобуру, он оглянулся на собаку. Берт сидел, не шевелясь, даже ухом не повел.

Эбигейл некоторое время изучала мишень, проверяя кучность выстрелов, которые почти совпали с ее собственными.

— Вы тоже неплохо стреляете.

— Я считаю, что, уж если носишь оружие, надо всегда попадать в цель. Вообще-то я предпочитаю и метко стреляю и из длинноствольного оружия. Моя мать, как все «дети цветов», испытывает глубокое отвращение к любому оружию, вот почему я довел искусство стрельбы до совершенства. Полагаю, здесь имеет место обычный бунт против старшего поколения.

— Вероятно. — Эбигейл не сводила с него взгляда. — А приходилось убивать людей?

— Пока нет, и очень надеюсь, что так будет и впредь. Пару раз я был вынужден пригрозить оружием, до стрельбы не дошло.

— А вы могли бы застрелить человека?

— Да.

— А откуда вам знать, если раньше такого не случалось?

— Девиз полицейских — защищать и служить. — Брукс посмотрел на Эбигейл, и сейчас его переменчивые глаза были серьезными. — В первую очередь защищать. Если неспособен защитить, не стоит носить значок полицейского. И все же буду рад, если так и не доведется всадить в кого-нибудь пулю. — Он тоже собрал стреляные гильзы. — А вам приходилось?

— Стрелять в человека? Нет. Но подозреваю, если бы я и ответила утвердительно, это стало бы поводом для новых вопросов.

— Вы правы. Так смогли бы вы убить человека?

— Да, смогла бы. — Она выждала мгновение. — Почему не спрашиваете, откуда мне это известно?

– Нет необходимости. Не осталось ли у вас маминого пирога? И, не дожидаясь очередного вопроса, я отвечу: мы оба продемонстрировали великолепную стрельбу и имеем право открыть бутылочку вина и выпить по бокалу, закусив пирогом.

— Вино — просто уловка.

— В некотором роде, но ведь вино достойное.

Эбигейл отметила, что Брукс унаследовал от матери обаяние и, возможно, ее умение добиваться своей цели. Причин для отказа не было, так как она находила Брукса привлекательным мужчиной. Гормоны отреагировали на его приятную внешность, фигуру, манеру поведения и даже на голос. Что ж, это вполне естественно.

— Признаюсь, мне не хватило сил доесть пирог. Слишком большой для одного человека.

— Нельзя допустить, чтобы он испортился.

Эбигейл сложила защитные очки и наушники на скамейку.

— Хорошо, можете выпить вина с пирогом, но заниматься с вами сексом я не стану.

— Вы раните мои чувства.

— И в мыслях не было. — Решив расставить все по местам, Эбигейл направилась к дому. — Вообще-то мне нравится секс.

— Вот видите, мы открываем в себе много общего, а если так пойдет и дальше, через недельку станем лучшими друзьями.

— Если бы я хотела завести друзей, вступила бы в местный клуб любителей чтения.

— Я тоже люблю читать, что является еще одним звеном, которое нас объединяет, — парировал Брукс, с удовольствием отмечая, что Эбигейл держится уже не так напряженно, и искренне радуясь ее сарказму. — Но мы, кажется, обсуждали вопросы секса.

— Половой акт — нормальное физиологическое явление, доставляющее удовольствие.

— И опять наши мнения совпадают.

Вынув ключи, она отперла дверь и, зайдя в дом, переустановила сигнализацию.

— Возможно, вы находите меня в определенном смысле физически привлекательной.

— Абсолютно во всех смыслах.

— И поэтому пришли сюда с бутылкой вина. Что ж, бокал вина я с вами выпью, а сексом заниматься не стану.

— Договорились. — Радуясь переменам в поведении Эбигейл, Брукс последовал за ней на кухню. — А есть для отказа какая-либо конкретная веская причина, кроме той, что мы пока не отведали вместе пирога?

— Вы задаете слишком много вопросов, и необходимость отвечать на них действует на нервы и утомляет.

— Будь проклято мое любопытство. Господи, Эбигейл, неужели вы улыбнулись?

— Просто непроизвольная гримаса.

— Шутите. Вы сейчас готовы в любую минуту надеть карнавальную шляпу и пуститься в пляс на столе.

— Вы весельчак, в отличие от меня, и я способна оценить человека с природным чувством юмора. — Она сняла куртку и, открыв дверь в комнату, которая, вероятно, служила хозяйственным помещением, повесила ее на крючок. — Вы не урод и к тому же хорошо сложены, а я предпочитаю заниматься сексом с физически крепкими мужчинами.

Эбигейл достала штопор и, не дав Бруксу опомнится, ловко откупорила бутыль с вином. «Эх, неловко получилось!» — упрекнул он себя за нерасторопность.

— Значит, на данный момент моим единственным недостатком является природная любознательность? — поинтересовался он.

— Имеются и другие. Например, обаяние. Вы в курсе, что привязанность к человеку может доставить массу неприятных ощущений? Например, когда я больше не захочу заниматься с вами сексом.

— А с чего вы решили, что не захотите?

Она достала два бокала, миниатюрные тарелочки и вилки.

— Закон средних чисел.

— Ах, вон оно что. Вот мы и нашли первое отличие между нами: я его не признаю.

— Многим людям так кажется. Только незнание законов математики не освобождает от ответственности и не соответствует действительности. — Эбигейл наполнила бокалы и устремила на Брукса изучающий взгляд. — Знаете, мне нравится ваш нос.

— Эбигейл, вы очаровательны! Чем же вам приглянулся мой нос?

— Он сломан, и отсутствие симметрии придает лицу своеобразие и делает его более интересным. Люблю оригинальные лица.

— И все равно не оставляете мне надежды на секс?

Эбигейл снова улыбнулась, на сей раз широко и от души.

— Полагаю, у вас имеются запасные варианты.

— Верно. И каждый раз пытаюсь им всучить свой номер телефона, как случилось в магазине деликатесов. — Брукс дождался, когда она достанет пирог. — А хотите знать, почему я не собираюсь заниматься с вами сексом?

Он видел, что озадачил Эбигейл, возбудил в ней любопытство.

— Да, пожалуй.

— Вы красивы, прелестно выглядите и подходите мне физически. И так на меня смотрите, будто хотите прочесть все тайные мысли. Не знаю почему, но это страшно возбуждает. А еще вам нужна помощь.

— Не хочу я никакой помощи.

— Я и не говорю, что хотите. Вы нуждаетесь в помощи и защите, а я питаю слабость к людям, которым требуется поддержка. Мне симпатичен ваш пес, несмотря на то что он не менее опасен, чем «Глок», что у вас в кобуре. Нравится ваша манера разговаривать, будто вы всегда чем-то недовольны. И очень хочется ощутить вкус ваших губ. Это желание сильнее, чем я думал… И все же…

С нарочито печальным вздохом Брукс воздел руки к потолку, а потом бессильно уронил.

— Вам не удастся отвертеться. Я никогда не перестану задавать вопросы, в этом-то и загвоздка. А поскольку я мужчина и готов на секс с женщиной, которой не противен, хочется узнать ее поближе. Скажем, вместе поужинать, приятно побеседовать и тому подобное.

— Назначить свидание. Только я на свидания не хожу.

— Ну, этим вы меня не удивили. Мы уже успели пострелять вместе по мишеням, приятно побеседовать и обменяться мнениями. А вот теперь собираемся разделить трапезу с пирогом и вином. Еще немного, и можно назвать наше общение свиданием.

— Это не свидание. — Эбигейл бросила в сторону Брукса смущенный взгляд.

— По-вашему, может, и нет. — Он нацелил на Эбигейл вилку с наколотым на нее куском пирога. — А у меня на этот счет свое мнение, и единственное, что останавливает от секса с вами, — моя осторожность. С этим можно справиться, и когда я решу, что это больше не является проблемой, единственное, что будет нужно для секса, — это ваше желание.

— Которого у меня нет. Так что, если желаете продолжить беседу, давайте сменим тему. Это не провокация, — поспешно добавила она, спохватившись, что ее слова могут быть истолкованы неправильно. — Я не хотела вас провоцировать.

— Ясно, что не хотели, однако ощутимо повеяло тонким ароматом интриги, и он такой соблазнительный. Словно черничный пирог.

Откусив пирога, Брукс резко поменял тему:

— Систему охраны в доме разработали сами?

— Да. — Эбигейл снова насторожилась.

— И камеры тоже?

— Конечно. Надеюсь, понятно, что изготовлением оборудования я не занимаюсь.

— Понятно. — Он наклонился над компьютером. — Круто оборудован.

— Моя работа.

— Я неплохо разбираюсь в компьютерах, могу произвести нужные операции и найти информацию, которая меня интересует. А вот мой отец — удивительный человек. При любом сбое обращаюсь к нему. Он просто зациклился на математике. А вы тоже из числа одержимых точными науками?

Помнится, когда-то Эбигейл была помешана на всех науках сразу. А может, ничего не изменилось до сих пор?

— Математика доставляет мне удовольствие своей логичностью.

— Мне следовало догадаться. — Брукс снова повернулся к собеседнице и отпил из бокала. — Хорошо у вас. Мать завидует вашей кухне.

— Купите ей собаку.

— Что?

— Она говорит, что не готова завести нового питомца, но, судя по реакции на Берта, это не так. Ей не хватает общения с собакой. Она… Простите, что вмешиваюсь не в свое дело. — Щеки Эбигейл залились краской.

— Мать души не чаяла в нашем псе. Да мы все были к нему привязаны и тяжело переживали его смерть.

Брукс глянул на Берта, с трудом удерживаясь от желания потрепать его по холке.

— Вы действительно считаете, что она готова принять в дом другую собаку?

— Не следовало заводить этот разговор.

— Но уж раз начали, так скажите свое мнение.

— Хорошо. У меня создалось впечатление, что ваша мать не решается сама привести в дом другую собаку, считая это изменой прежнему любимцу. А вот подарок от одного из детей — совсем другое дело, верно?

— Вы правы. Спасибо за совет. Вы очень понравились Санни.

— Взаимно. Заберите остатки пирога и блюдо. — Эбигейл встала и стала заворачивать пирог.

— А еще не забудьте подать мне шляпу. Вы куда-то торопитесь?

— Но шляпы на вас не было.

— Это шутка. Так говорят, когда хотят выпроводить надоевшего гостя. Мол, осторожно, придерживайте дверь, чтобы на выходе не получить под зад.

— Ах, вот оно что. Но вам и правда пора. У меня много работы, а еще надо выгулять собаку. Передайте матери, что пирог доставил нам истинное удовольствие. И спасибо за вино. Я вас провожу.

Брукс подождал, пока она отопрет парадную дверь и выключит сигнализацию, положил пирог на столик:

— Прикажите собаке лежать тихо.

— Зачем?

— Хочу вас обнять, после чего руки мне понадобятся, чтобы вести машину, и совсем не хочется их лишиться.

— Не люблю, когда ко мне прикасаются.

— Вам нравится секс, а поцелуй — это нечто среднее между прикосновением и сексом. Неужели вам не любопытно, Эбигейл?

— Немножко. — Несколько секунд она изучала лицо Брукса, пронзая будто рентгеновским лучом, а потом, слегка придерживая его руку, скомандовала: — Ами, Берт, Ами.

Брукс обнял Эбигейл, чувствуя, как она напряглась всем телом, продолжая держаться за оружие.

— Ами, — судорожно выдохнула она. — Это по привычке. Давайте останемся друзьями.

Брукс погладил ее по щеке, а она по-прежнему не сводила с него пристального взгляда. Этот настороженный пытливый взгляд задел в сердце Брукса какую-то струну, и он поцеловал Эбигейл бережно и нежно, хотя и не совсем по-дружески.

Потом их тела теснее прижались друг к другу, Эбигейл обняла его за плечи, пробежала рукой по затылку, погладила по волосам. Брукс ощутил во рту дразнящее прикосновение ее языка, полуприкрытые глаза утратили настороженное выражение и стали изумрудно-зелеными.

Отступив на шаг, он отпустил Эбигейл и, покачав головой, забрал остатки пирога.

— Знаете, я просто должен сюда вернуться.

— Это ошибка.

— Для кого?

— Для нас обоих.

— Не забывайте, что у людей бывают разные точки зрения по одному и тому же вопросу. — Он наклонился к Эбигейл, и на сей раз поцелуй был мимолетным и дружеским.

— Я к вам приеду. Пока, Берт! — крикнул он, выходя из дома и направляясь к машине.

Эбигейл закрыла дверь и заперла на все замки еще до того, как услышала шум двигателя, а потом, тяжело вздохнув, глянула на пса.

— Это ошибка, — прошептала она.

10

В течение рабочего дня Брукс успел нагнать страха на троих малолетних магазинных воришек, разобрался с дорожным происшествием и помешал обоим его участникам поколотить друг друга. Потом пришлось заниматься сопутствующей бумажной волокитой и выслушивать горестные вопли Сида Файерхока, которого Брукс все-таки вызвал в суд по поводу неисправного глушителя.

Намереваясь вознаградить себя за труды, Брукс собрался забежать на минутку в кондитерскую и выпить чашечку изумительного кофе с печеньем сникердудл. Но не успел. В кабинет заглянула Алма, в ушах которой красовались серьги в виде радужных символов мира размером с детский кулачок.

— Звонил Гровер. Конфликт в магазине «Озарк арт».

— А в чем дело?

— Он только сказал, что дело непростое, и просил тебя приехать.

— Хорошо, загляну. А на обратном пути зайду в кондитерскую, так что, если чего-нибудь надо, скажи.

— Изыди, сатана!

— Ну, мое дело предложить. — Брукс поднялся из-за стола и взял куртку.

— Но если шоколадное печенье с орешками макадамия и худосочная чашечка латте случайно окажутся у меня на столе, я не виновата.

— Что ты, кому придет в голову тебя винить? — По пути Брукс удивлялся, с какой стати Алма окрестила кофе латте худосочным, но потом решил, что женские причуды ему не дано понять, а потому не стоит ломать над ними голову.

Он глянул на небо: погода в последнее время преподносила сюрпризы, температура воздуха то подскакивала вверх, то резко падала, а в центре температурной кривой образовывался благоприятный плацдарм для торнадо. Однако в данный момент небо было окрашено в не предвещающие беды блеклые тона линялой джинсовой ткани.

Брукс пересек улицу и двинулся по направлению к Шоп-стрит, с чувством удовлетворения отметив характерную для послеполуденного субботнего часа шумную толпу местных жителей и туристов. Остался позади магазин деликатесов, навеявший воспоминания об Эбигейл. Еще квартал, и вот он уже рядом с «Озарк арт».

Однако никаких следов конфликта, о котором сообщил Гровер, сквозь смотровое окошко не заметно. Не видно ни его самого, ни посетителей. Звякнул колокольчик, Брукс зашел внутрь и осмотрел выставочный зал, развешенные на стенах полотна, скульптуры, полки с изделиями из керамики и стекла ручной работы.

Из воздухораспределителя в виде камыша разливался аромат весеннего леса. Наверняка выдумка самого Гровера. Он похож на гнома, сошедшего с иллюстраций к книге сказок, а что касается запахов — тут Гровер настоящий волшебник.

Брукс прошел в хранилище и кабинет — у кассы ни души.

Вдруг по деревянному полу застучали каблучки, и из задней комнаты выплыла Силби: волосы в беспорядке струятся по плечам, взгляд томный.

— А, вот и ты, шеф.

— В чем дело, Силби?

— Сейчас расскажу. — Откинув со лба волосы, она поманила Брукса пальцем и открыла дверь в заднюю комнату. — Вон там удобнее. — Помещение наполнилось ароматом ее духов.

— А где Гровер?

— Сейчас вернется. Надо же кому-то присмотреть за магазином.

Под ногами Брукса скрипнула дверца люка.

— Послушай, Силби, Гровер позвонил в полицейский участок и сообщил о конфликтной ситуации, требующей вмешательства полиции.

— Конфликт налицо, но он никому не нужен. Пойдем со мной и решим его полюбовно.

— Решим его здесь, на месте.

— Ладно, согласна. — На Силби было надето платье с рисунком из черно-белых водоворотов, и вдруг оно куда-то исчезло.

— Господи, Силби, что ты творишь?

Она рассмеялась, встряхнула волосами, распространяя дурманящий аромат, и прислонилась к дверному косяку. Из всей одежды на Силби остались только ярко-красные босоножки на высоких каблуках, открывающие пальцы с ногтями, окрашенными в тот же цвет.

— Ты не пришел ко мне вчера вечером, Брукс, и пришлось пить вино в одиночестве. Я могу выдвинуть против тебя обвинение в том, что ты создаешь криминогенную обстановку.

— Я же предупредил, что занят. Не дури, Силби. Давай одевайся.

— Не припомню, чтобы ты так говорил раньше.

Брукс смотрел на Силби, в душе удивляясь и даже испытывая некоторое беспокойство, что ему не стоит больших усилий устоять перед ее прелестями.

— А сейчас говорю. Надень платье, Силби.

— Иди ко мне, давай займемся любовью.

— Да что на тебя нашло? — возмутился Брукс. — Подговариваешь Гровера позвонить в полицию и вызвать офицера.

— Не абы какого офицера, милый. — Силби послала ему воздушный поцелуй. — Мне нужен ты.

— Замолчи наконец! — Брукс чувствовал, что теряет терпение и вот-вот даст волю гневу. — Если сейчас же не оденешься, я тебя арестую за непристойное поведение в общественном месте.

— А, хочешь пошутить…

— Посмотри на меня, разве я похож на шутника?

Наконец до Силби дошло, что Брукс говорит серьезно, и в ее глазах сверкнула злоба. Молниеносным движением она натянула на себя платье.

— Не смей говорить со мной в таком тоне!

— Если еще раз выкинешь подобный фокус, я перейду от слов к делу. Пойми, Силби, я шеф полиции и нахожусь при исполнении служебных обязанностей.

— Будто в этом болоте может что-нибудь произойти. — Она сердито поправила бретельки.

— Сейчас объясню, что именно случится. Я намерен найти Гровера и оштрафовать его за ложный вызов.

— Ты этого не сделаешь.

— Не сомневайся, сделаю.

Силби подалась вперед.

— Не надо, Брукс, прошу тебя. Это я его уговорила.

— Что ж, в следующий раз будет умнее. Да и тебе урок пойдет на пользу.

— Почему ты так себя ведешь? — В глазах Силби стояли слезы обиды. — Вынуждаешь бросаться тебе на шею, а потом злишься. Помнится, в школе ходил за мной по пятам.

— Мы не в школе, и мне не хочется вспоминать о тех временах.

— Ты меня больше не хочешь, так?

Брукс помнил эти слезы, некогда их пролились целые реки, и были они вполне искренними.

— Послушай, Силби, ты очень красивая женщина, наверное, самая красивая из всех, что я встретил в жизни. Господь не обделил тебя талантом, а при желании ты бываешь интересной собеседницей. В другом качестве ты меня не привлекаешь. Мне больше не нужны такие отношения.

— А пару недель назад, когда ты проводил время в моей постели, я ничего подобного не слышала.

— Верно, то было минутное затмение, помешательство — назови как хочешь. Сейчас я об этом сожалею. — Брукс понимал, что сильно обидел Силби. — Секс с тобой всегда доставлял удовольствие, но кроме него у нас нет ничего общего.

— Что-то с тобой произошло. — Щеки Силби залила краска смущения и гнева. — Раньше ты загорался от одного моего взгляда.

— Если соблазнить мужчину — твое единственное стремление, то найдется множество желающих поспособствовать тебе в этом деле.

— Но ты не из их числа.

— Верно. — Брукс понимал, что решительное объяснение состоялось, и испытывал явное облегчение. — Больше нет. Возможно, без секса наши отношения станут гораздо гармоничнее. А пока могу обещать одно: если еще раз выкинешь подобный фортель, получишь возможность лично ознакомиться с камерами, что находятся в полицейском участке. Прислушайся к моим словам.

— Ты сильно переменился, Брукс. — На щеках Силби по-прежнему горел румянец, но лицо словно окаменело и стало чужим.

— Надеюсь. А ты присмотри за магазином до возвращения Гровера. — Брукс направился к двери, но вдруг оглянулся. — Красивое платье, Силби. Тебе очень идет.

Выйдя на улицу, он заметил Гровера, полного лысеющего мужчину с сутулыми плечами. Он сидел на лавочке недалеко от магазина и дымил сигаретой «Мальборо».

— А, привет, шеф.

— Привет, Гровер. Пойдем со мной.

— А?

— За ложный вызов полиции полагается штраф, и ты его непременно заплатишь.

— Но я…

— В следующий раз, когда красивая женщина попросит сделать глупость, сорок раз подумай.

— Но она слезно молила…

— Вот с ней это и обсудишь. А я напоминаю, что помощи полиции просят только в случае необходимости, и у тебя нет права попусту тратить мое время и отвлекать представителя органов правопорядка от важных дел. За подобные проделки можно и в тюрьму угодить.

Бледное лицо Гровера покрылось алыми пятнами, руки заметно задрожали.

— Как — в тюрьму? Господи, да я только…

— Больше так не делай. А сейчас заплатишь штраф две тысячи долларов.

Брукс был готов подхватить Гровера на случай, если тот надумает потерять сознание. По всем признакам, дело именно к этому и шло.

— Я… я… я…

— Уменьшаю сумму штрафа до двадцати пяти долларов, делая скидку на глупость. Заплатишь до конца дня, или штраф снова увеличится до двух тысяч. Понял?

— Да, сэр. Простите. Но я думал…

— Вот именно, что не думал. А в следующий раз задумаешься.

— Я заплачу, Гровер. — К ним подошла Силби. — Все случилось по моей вине, и я заплачу штраф.

— Мне все равно, чьи деньги, но до пяти вечера они должны быть в полицейском участке.

— Зачем ты его напугал? — Силби присела на скамейку и обняла Гровера за сутулые плечи. — Я виновата.

— Разговор окончен. Заплатите штраф, и инцидент исчерпан.

Аппетит у Брукса начисто пропал, но на обратном пути он все же заглянул в кондитерскую и выполнил заказ Алмы. Положив печенье ей на стол, он прошел в свой кабинет и заполнил квитанцию на уплату штрафа.

Брукс долго думал, какую указать причину, и остановился на «воющем волке». Это вполне резонно и ни у кого не вызовет удивления.

Он положил квитанцию рядом с принесенным для Алмы кофе латте:

— Гровер или Силби придут и оплатят, ни о чем их не спрашивай.

— Когда просят не задавать вопросов, они так и вертятся на языке.

— Только не в случае, когда человек, к которому ты собираешься с ними приставать, любезно принес тебе кофе и шоколадное печенье макадамия.

— Ага, хочешь откупиться… — Алма постучала синим ногтем по стакану.

— Не задавай лишних вопросов, Алма. Нарушители могут неправильно их истолковать, — снова попросил Брукс.

В этот момент в кабинет зашел Эш.

— Пришлось разогнать скейтбордистов на площадке для парковки, что возле банка. А еще оштрафовал Дойла Парсинса за превышение скорости. Некоторых людей бесполезно предупреждать. О, да тут печенье!

— Одно-единственное печеньице. Лично для меня, — пояснила Алма.

— Я проезжал мимо площадки, где играют участники Малой лиги. Малыш Дрейпер нанес такой удар «на три базы», что у меня дух захватило. Так разволновался — сердце чуть не остановилось. Только печеньем и можно меня успокоить.

Алма с улыбкой аккуратно откусила от печенья и закатила глаза к потолку, изображая неземное наслаждение.

— М-м-м, как вкусно!

— Как гнусно с твоей стороны.

Оставив их, Брукс вернулся в кабинет и, плотно закрыв дверь, принялся выискивать информацию об Эбигейл Лоуэри в интернете. Оказывается, у нее имеется степень магистра по компьютерным технологиям и еще одна — по разработке систем обеспечения безопасности. Обе выданы Массачусетским технологическим институтом. Впечатляющее открытие.

Потребовалось еще некоторое время, чтобы выяснить название компании, на которую она работает по контракту.

Частная компания «Глобал Нетворк», основанная тридцатитрехлетней Корой Финс. И ни одной фотографии. Все же удалось найти пару статей об этой небольшой эксклюзивной фирме, избегающей любого общения со средствами массовой информации как следствие агорафобии[1] ее руководителя.

На веб-сайте отсутствовала информация о владелице компании и о сотрудниках. Просто указывалось, что «Глобал» занимается разработкой систем обеспечения безопасности. И все.

Брукс откинулся на спинку кресла, удивляясь собственной настойчивости. Эбигейл не совершила ничего недозволенного, и девушка определенно ему нравилась. И все же что-то не давало ему покоя, и оставить это чувство тревоги без внимания не получалось. Надо еще немного покопаться, и что-нибудь да обнаружится… Непременно.

Он переключился на другой сайт, и в это время раздался стук в дверь.

— Войдите.

— Я ухожу, — сообщила Алма. — Все вызовы перевела на твою каморку. Эш на дежурстве до восьми, а Бойд патрулирует дорогу.

— Хорошо.

— Силби и Гровер явились на пару и заплатили штраф.

— Замечательно.

— Не знаю, стоило ли печенье такой жертвы с моей стороны. Однако твой рабочий день закончился десять минут назад. Ступай домой.

— Ты права, Алма. Спасибо, что напомнила.

Брукс просмотрел свой график: в понедельник ежемесячная встреча с членами городского совета. Вот радость-то. А еще нужно закончить к концу месяца квартальные отчеты и запротоколировать результаты проверок. Можно спокойно отправляться домой и доделать работу там. Не слишком богатая событиями у него жизнь.

Что ж, сам виноват. Правда, можно пойти в паб или позвонить одному из друзей, узнать, что нового. Только сегодня нет настроения.

Случай с Силби оставил в душе неприятный осадок, вызывающий раздражение и одновременно возбуждение. Именно последнее и выводило из себя.

Ведь когда шок, вызванный поступком Силби, прошел, возникло искушение. Слабое, но искушение воспользоваться моментом и уступить инстинктам.

Но здесь его вины нет, успокаивал себя Брукс, подходя к окну. Перед прелестями обнаженной Силби не устоит ни один мужчина, разве что покойник.

И вот теперь он злится и нервничает, а ведь до похода в магазин «Озарк арт» пребывал в отличном расположении духа. А потом все было испорчено, и он сознательно лишил себя короткого, полного страсти секса и хорошего кофе с печеньем.

Однако Силби права, Брукс действительно сильно изменился. Есть надежда, что он не утратил вкуса к внезапному обжигающему страстью сексу, только больше не хочет испытывать после него чувство вины и опустошенности, когда все становится безразличным.

Пожалуй, сейчас надо развеяться. Может, наведаться к Миа, напроситься на ужин и поиграть с детишками? От мыслей о сексе лучше всего отвлекает общение с парой непослушных проказливых ребятишек, дерущихся за право поиграть на новой модели игровой приставки.

Он закрыл дверь, потом вернулся за курткой и, уходя, попрощался с оставшимся на дежурстве Эшем. Под действием внезапно осенившей удачной мысли заскочил в цветочный магазин. Едва успел до закрытия.

Букет тюльпанов в благодарность за ужин и возможность отвлечься.

Выехав из города, он повернул к большому шумному дому сестры, расположенному возле реки. И сам не понял, в какой момент передумал и почему-то оказался на дороге, ведущей совсем в другую сторону.

* * *

В доме Эбигейл уютно потрескивал камин. В кастрюльке на плите томился суп с пастой и фасолью. Хозяйка испекла к нему маленький круглый каравай оливкового хлеба и приготовила салат из различных овощей, который намеревалась сдобрить приправой с клюквенным уксусом.

Эбигейл закончила всю запланированную на день работу и посвятила полтора часа упражнениям по поддержанию веса и укреплению сердечно-сосудистой системы, после чего успела позаниматься с Бертом.

Теперь можно побаловать себя изысканным ужином и посмотреть приятный фильм, возможно даже не один, и завершить отдых порцией попкорна.

Не считая вторжения в ее жизнь чужих людей, прошедшая неделя оказалась на редкость продуктивной и удачной. Гонорар за выполненную работу солидно пополнит банковский счет и поможет укрепить душевное спокойствие.

А чем заняться в воскресенье? Надо дать компьютеру отдых, почистить оружие, поработать в саду и навести порядок в теплице. Можно ненадолго прогуляться в горы, а потом поужинать оставшимся с субботы супом и посвятить вечер чтению.

По мнению Эбигейл, о лучшем уикенде и мечтать нельзя.

— Посмотрим для начала боевик, а потом хорошую комедию, — предложила она Берту, помешивая суп. — И выпьем вина. Шеф полиции прав: оно действительно хорошее. Вечером не так холодно, и можно погасить камин. Думаю, мы воспользуемся случаем и…

Гудок системы сигнализации заставил насторожиться хозяйку и пса.

— Нежданные гости, — прошептала Эбигейл, хватаясь за висящий на поясе револьвер.

Увидев движущуюся по подъездной дороге полицейскую патрульную машину, она нахмурила брови.

— Что ему здесь опять понадобилось?

Эбигейл подошла к компьютеру и увеличила масштаб изображения, желая убедиться, что за рулем действительно Брукс и рядом с ним никого нет. После минутного колебания она отстегнула кобуру. Шеф полиции непременно привяжется с кучей вопросов, увидев ее разгуливающей при оружии по собственному дому в субботний вечер.

Спрятав оружие в ящик стола, она подождала, пока Брукс припаркует машину. Хорошо хоть, на сей раз поставил ее рядом с машиной Эбигейл, а не сзади, как в прошлый раз.

Она подошла к двери, отперла замок и подняла засов. Приоткрыв дверь на пару дюймов, Эбигейл положила руку на пистолет, хранившийся под столиком.

При виде букета тюльпанов она нахмурилась еще сильнее.

— Ну, опять приехали извиняться? За что на сей раз?

— Я не извиняться. Ах, это… совсем забыл про цветы. Хотел подлизаться к сестре, чтобы меня накормила. И в результате приехал сюда.

В угасающем свете дня глаза Брукса светились янтарем, а играющая на губах небрежная улыбка казалась натянутой.

— И вы решили ими воспользоваться, чтобы подлизаться ко мне?

— Ну, так далеко я не загадывал. Но может, с их помощью я все-таки проникну в дом?

Эбигейл открыла дверь шире.

— Прелестные цветы. Вам следует поехать к сестре и порадовать ее букетом.

— Возможно. Но я уже привез его вам. У меня выдался паршивый денек. А ведь начинался хорошо, но потом все пошло наперекосяк. Вот я и хотел поднять настроение в семейном кругу Миа. Но потом понял, что это не поможет.

— Вряд ли визит ко мне способен улучшить вам настроение.

— Оно уже не такое мрачное. — Брукс одарил ее непринужденной улыбкой, которая едва не растопила лед во взгляде. — Какой чудесный аромат доносится из кухни!

— И зачем вы сюда явились?

— Сам не знаю. Можете выставить меня за дверь, но сначала я подарю вам цветы.

Никто прежде не преподносил Эбигейл букетов, и она чуть не проболталась об этом прискорбном факте, но вовремя спохватилась и прикусила язык.

— Я собиралась выпить бокал вина, которое вы привезли в прошлый раз, и вот теперь вы являетесь с цветами. Вынуждаете чувствовать себя обязанной.

— Что ж, укоряйте. Мне уже все равно. Я все выдержу, и пусть завершение этого дня тоже будет паршивым.

Эбигейл отступила назад, пропуская Брукса в дом, и заперла за ним дверь. Повернувшись к гостю, она увидела, что тот по-прежнему стоит с протянутым букетом.

— Спасибо, несмотря на то что вы купили тюльпаны для сестры.

— И несмотря на это, пожалуйста.

— Нужно поставить их в воду.

Брукс прошел вслед за хозяйкой на кухню, вдыхая заманчивые ароматы.

— Подходящий вечер для тарелки супа у камина, — заметил он в надежде получить и то и другое. — Ночью могут быть заморозки, а завтра днем столбик термометра подскочит до семидесяти по Фаренгейту[2]. Вам когда-нибудь доводилось пережить торнадо?

— Я к нему готова. — Эбигейл достала из буфета керамический кувшин в зелено-коричневых тонах.

— Приобрели в одном из наших магазинов?

— Да, местные художники очень талантливы.

Эбигейл достала из-под раковины коробочку с удобрениями для цветов, высыпала маленькую ложечку в кувшин и только потом налила туда воды. Брукс сел и молча наблюдал, как она колдует над цветами.

Эбигейл поставила кувшин на стол и устремила на шефа полиции пристальный взгляд, наподобие того, каким он сам одаривал подозреваемого в бесчинствах.

— Можете выпить бокал вина, если хотите.

— Не откажусь.

Она достала бутылку и наполнила бокалы.

— Похоже, вам хочется рассказать о неприятностях, случившихся за прошедший день. Не понимаю, почему вы решили поделиться со мной, ведь я не принадлежу к кругу близких вам людей.

— Может быть, именно поэтому. Есть и другая причина: я вдруг понял, что вы имеете косвенное отношение к моим сегодняшним невзгодам.

— Интересно, каким образом?

— Сейчас объясню. — Брукс отпил из бокала, но Эбигейл продолжала стоять и даже не пригубила вино. — Ладно, слушайте, — пожал плечами Брукс. — Сегодня у меня произошел неприятный инцидент с женщиной. В школьные годы я любил ее до безумия. Знаете, что это такое?

Перед глазами Эбигейл возник отчетливый образ Ильи Волкова. Он был таким близким и в то же время очень далеким.

— Не совсем.

— И никто не разбивал вам сердце?

— В учебе я сильно опережала сверстников и занималась в старшей группе. Они никогда не воспринимали меня всерьез.

— Ладно, вернемся к моей истории. — Брукс поднял бокал и выпил. — Я терзался, мучился, ходил за ней по пятам и ловил каждое движение. Она была у меня первой. А первая любовь навсегда оставляет след в душе, верно?

— Вы имеете в виду первый сексуальный опыт? Я не испытывала никакой эмоциональной близости с первым сексуальным партнером.

— С вами тяжело разговаривать, Эбигейл. Когда она меня бросила ради первокурсника, капитана футбольной команды, я страшно переживал. Словно получил жестокий удар в челюсть.

— Не понимаю, зачем причинять боль партнеру, если уходишь к другому. Та девушка поступила нехорошо. Искренне сочувствую.

— Со временем все утихло, я пережил эту боль. По крайней мере, так мне казалось. Потом уехал в Литл-Рок, где провел десять лет. А когда вернулся, упомянутая дама успела покуралесить и уже разводилась со вторым мужем.

— Ясно.

Неожиданно до Брукса дошло, что из-за прошлых обид он выставляет Силби в весьма невыгодном свете.

— Не подумайте, эта женщина вовсе не такая бессердечная, но злость еще не утихла, и потому я сгущаю краски. Итак, по возвращении домой я стал служить в полиции и первые два месяца был очень занят. А тут еще заболел отец.

— Примите мои соболезнования. Надеюсь, он поправился.

— Слава Богу. А недавно мы с Силби в некотором роде снова окунулись в прошлое.

— И занимались сексом?

— Да, пару раз. Две недели назад у нас было свидание, и оно оставило в душе неприятный осадок. — Брукс, нахмурившись, изучал содержимое бокала. — Наверное, нельзя войти в одну реку дважды.

— А зачем, если прошлое оказалось ошибкой?

— Резонное замечание. Только сами понимаете, не всегда так получается, когда речь идет о сексе. Так вот, я решил прекратить наши отношения, и надо было сказать об этом Силби прямо. Да, так и следовало поступить, а не увиливать от разговора. А сегодня днем она… Одним словом, Силби уговорила владельца магазина, в котором выставляет свои изделия и работает неполный день, позвонить в полицию и вызвать меня.

Эбигейл в очередной раз отметила, как похожа манера разговора у Брукса и его матери. Тот же доверительный тон и завораживающая непоследовательность.

— И она заявила о преступлении?

— О конфликте, требующем моего вмешательства. Однако она ждала меня одна и очень хотела с пользой провести время в задней комнате.

— То есть заняться сексом?

— Именно. Да, не сомневаюсь, именно таков был ее план. А когда я дал понять, что затея мне не по душе, Силби взяла да и сбросила платье. Знаете, вот так, неуловимым движением. — Брукс сделал красноречивый жест рукой. — И осталась нагишом, в одних красных туфельках.

— Она уверена в своих чарах и, вероятно, не сомневалась, что вы не устоите.

— Уверена, точно. Но я устоял. Я…

— Вы сказали, что ее предложение неуместно.

— Точно. Не то чтобы я…

— Вы почувствовали возбуждение, и это вполне естественно.

— Как рефлекс. Но я не на шутку рассердился, так как находился при исполнении служебных обязанностей. А она уговорила этого болвана, своего босса, позвонить в полицию.

По мнению Эбигейл, рассказ Брукса представлял собой изумительный пример развития человеческих отношений, которое привело к разрыву и к полному непониманию.

— Вероятно, эта женщина не понимает, как серьезно вы относитесь к служебным обязанностям.

— Вас это забавляет? Напрасно, к работе я отношусь серьезно. Я же не сексуально озабоченный подросток, а взрослый мужчина, и к тому же шеф местной полиции.

Вспышка гнева с примесью чувства вины у такого сильного, но ранимого мужчины вызвали у Эбигейл искреннее сочувствие.

— Вы все еще сердитесь на нее, а заодно и на себя за то, что не смогли справиться с животными инстинктами.

— Пожалуй, вы правы. Надо было просто объяснить, что она больше не вызывает у меня желания. Она хочет использовать меня как плейбоя по вызову! Ну и разозлился же я… Отчасти по причинам, о которых я уже упомянул, а кроме того… Господи, да у нее ни капли уважения к нам обоим! А еще не давала покоя мысль, что необходимо проучить беднягу Гровера, напугать так, чтобы обделался и больше не вздумал выкидывать подобные номера.

— Да, причин много.

— Я еще не все перечислил. Глядя на красивую обнаженную женщину, которую когда-то хотел до безумия, как случается только с подростками, я вдруг понял, что больше она меня не привлекает, потому что думаю о вас.

Эбигейл отвернулась к плите и принялась помешивать суп, решив, что сейчас это самое подходящее занятие. Признание Брукса задело в душе какую-то струну.

— Я же сказала, что не стану заниматься с вами сексом. Или вы решили, что я таким образом пытаюсь разжечь в вас интерес?

— Нет, полагаю, вы просто озвучили свои мысли, не считая тех, что держатся взаперти за семью замками. Однако вы не стали бы затрагивать эту тему, если бы сами не испытывали некоторого желания.

Эбигейл резко повернулась к гостю: их по-прежнему разделял кухонный стол.

— Весьма опрометчиво приезжать сюда, не обуздав свой гнев. К тому же подозреваю, у вас еще не прошло возбуждение, вызванное инцидентом с той женщиной.

— Мне определенно нравится ваша манера вести беседу. И вы абсолютно правы: мой визит сюда — явная глупость.

— Если я пересмотрю свое решение, потому что…

Брукс жестом попросил ее замолчать.

— Сделайте одолжение, ничего не надо пересматривать. Если передумаете, мне будет трудно отказаться. А если нет, я огорчусь, только и всего. Вообще-то я приехал не ради секса, а просто потому, что, как уже говорил, оказался в затруднительном положении. Я взбешен. Так что давайте на сегодняшний вечер оставим тему секса. Мне не терпится сесть за стол и попробовать этот дивный суп, а также получить удовольствие от приятной беседы.

Эбигейл всей душой противилась обаянию Брукса и вообще не хотела привязываться к мужчине, к полицейскому, который, несмотря на все меры предосторожности, сумел заговорить ей зубы и теперь сидит рядом на ее кухне. Мало того, история Брукса против воли возбудила Эбигейл.

Разум подсказывал, что сейчас самое время выставить его за дверь, но Эбигейл этого совсем не хотелось, и было интересно посмотреть, что произойдет, если она вдруг решится на маленькое безумство.

— Я собиралась посмотреть за ужином фильм.

— Люблю кино.

— Хотела посмотреть «Стальные магнолии»[3].

— Вероятно, я заслужил такую кару, — тяжело вздохнул Брукс.

Эбигейл улыбнулась, и Бруксу показалось, что в комнате стало светлее.

— Вообще-то я хотела посмотреть «Живи свободным или умри»[4].

— Надо было принести букет пошикарней.

* * *

Брукс отметил, что Эбигейл отменно готовит, а еще обнаружил, что ему очень понравилась приправа с клюквенным уксусом. Эбигейл увлеченно смотрела фильм, ни о какой болтовне не было и речи.

И это тоже нравилось Бруксу, особенно сейчас, когда пес привык к его присутствию и мирно дремал, свернувшись клубком, у ног хозяйки. Правда, Брукс не сомневался, что стоит сделать неосторожное движение — и Берт вскочит с места, гипнотизируя его немигающими глазами. А то и пустит в ход зубы.

И все же настроение улучшилось, напряжение прошедшего дня постепенно отпустило, и он наслаждался покоем. Вкусная еда, хороший фильм, потрескивающий в камине огонь и молчаливая женщина рядом. О чем еще можно мечтать? Когда на экране замелькали титры, Эбигейл встала и принялась собирать посуду.

Как и следовало ожидать, Берт тут же насторожился и устремил на Брукса красноречивый взгляд: «Не забывайся, дружище, я за тобой слежу».

— Давайте я соберу.

— Нет, не надо, я сама.

— Тогда помогу отнести. — Он ловко поставил тарелки и салатники стопкой, Эбигейл даже не успела возразить. — Благодаря вам, Эбигейл, мое настроение изменилось в лучшую сторону, — сообщил Брукс по пути на кухню.

— Рада, что смогла помочь. — Она расставила посуду на кухонном столе. — А теперь вам пора уезжать.

— Хорошо, — рассмеялся Брукс. — Послушайте, мне хочется вас отблагодарить за чудесный вечер и пригласить на ужин.

— Мы только что поужинали.

— Ну, как-нибудь в другой раз.

— Я не хожу в рестораны.

— Что, никогда?

— Я так привыкла. Мне комфортнее здесь. Предпочитаю проводить время дома.

— Тогда привезу ужин сюда. Я большой мастер в выборе пиццы.

— В этом нет необходимости, — отказалась Эбигейл, хотя пиццу любила.

— Так же как не было нужды кормить меня супом и показывать фильм с Брюсом Уиллисом. Так давайте же уравновесим чаши весов. Бьюсь об заклад, вы любите порядок и равновесие в жизни.

— Кажется, у вас была возможность убедиться в том, что я не самый приятный собеседник.

— Вот и ошибаетесь. Я позвоню.

— Но я не давала своего номера.

— Эбигейл. — Брукс погладил ее пальцем по щеке, и от этого легкого и очень интимного жеста сердце вдруг забилось сильнее. — Ведь я же полицейский.

В который раз Эбигейл напомнила себе, что как раз об этом нельзя забывать ни на секунду.

— Я вас провожу.

— Скажите, этому псу надо напоминать, что я друг всякий раз, когда захочется вас поцеловать? — поинтересовался Брукс, пока она отпирала дверь.

— Нет, если я не дам другую команду.

— Ну, тогда ладно.

Он придвинулся ближе, положил руки Эбигейл на бедра и медленно поцеловал в губы. Его руки блуждали по ее телу, пробуждая желание.

И на мгновение Эбигейл забыла обо всем на свете, наслаждаясь близостью и прикосновением теплых губ, которое было особенно приятным и защищало от вечерней прохлады. Прижаться к нему всем телом, ощущая во рту его язык и чувствуя сладкую тяжесть в низу живота.

Она жаждала разгоряченного влажного тела, хотела, чтобы ее всю покрыли поцелуями. Эбигейл истосковалась по телесной близости, в которой отказывала себе почти в течение года.

Брукс отпустил ее, подчиняясь приказу разума, который вступил в противоборство с телом. Если позволить плотскому инстинкту одержать победу…

— Спокойной ночи, Эбигейл, — прошептал Брукс.

— Спокойной ночи.

— Не суетись, Берт. — Брукс вышел за порог, и Эбигейл с наслаждением вдохнула прохладный воздух. Потом он вдруг остановился, посмотрел на нее своими переменчивыми глазами и снова ослепил обезоруживающей улыбкой. — Вино, приятная беседа, хороший фильм и незабываемый поцелуй на ночь. Чем не второе свидание?

— Это не…

— Можете заглянуть в толковый словарь и найти определение. Хочу сказать, мы преодолели барьер, и я с нетерпением жду третьего свидания.

Эбигейл молча закрыла за Бруксом дверь, а он некоторое время стоял на крыльце улыбаясь.

Направляясь к патрульной машине, Брукс сделал вывод, что возбуждение не всегда возникает в силу естественного рефлекса, а случается, бывает результатом совсем иных переживаний.

11

После состоявшейся в понедельник встречи с членами городского управления, где Брукс всегда чувствовал себя в некотором роде мошенником, он направился к Линди в компании Расса Конроя. Расс Конрой, старый друг, действующий член городского управления, только что объявленный кандидатом в мэры на предстоящих осенних выборах.

— Итак, мэр Конрой.

— Конечно, пока еще не пришло время для громких титулов, но именно такой у меня план. Начинай агитацию, приятель.

Брукс покачал головой. Они с Рассом ходили вместе в детский сад, а потом в школу и были дружны все эти годы. Вместе играли в бейсбол — Расс подающим, а Брукс третьим игроком, — сочиняли небылицы и сплетничали о девчонках, а потом о женщинах. Если Расс не врал, невинности они тоже лишились в одну неделю.

Три года назад Брукс был у Расса свидетелем на свадьбе, а спустя полтора года стал крестным отцом его дочери Сесили.

Он помнил Расса рыжеволосым веснушчатым мальчишкой с непомерно крупными для его лица зубами, видел, как из шумного мальчика на побегушках при красивом отеле, которым владели Конрои, он вырос в статного мужчину и стал управляющим в том же отеле.

Болтливый легкомысленный дружок превратился в успешного бизнесмена и стал любящим мужем и совершенно сумасшедшим папашей.

И все же Брукс никак не ожидал, что наступит день и он отдаст свой голос в пользу мэра Рассела Конроя.

— Откуда такие амбициозные планы?

— Я подхожу для этой должности. — Открыв дверь ресторана, Расс жестом показал официантке, что желает занять отдельную кабину. — Бикфорд принес мне счастье, стал домом, обеспечил средства к существованию. И самое главное, этот городок подарил мне семью: Селин и Сиси. Хочу получить шанс и способствовать развитию нашего города, обеспечить стабильность, рост торговли.

— Ты с этим справишься. — Брукс откинулся на спинку кресла. Ким без предварительной просьбы подала им кофе, и Расс поблагодарил ее в свойственной ему дружелюбной манере.

Наверное, он и правда создан для этой должности.

— Ваше здоровье, мэр Конрой, — шепнул Брукс, поднимая чашку с кофе.

— Благодарю, шеф Глисон.

— Что, удар ниже пояса? Мы уже оба взрослые, особенно ты, папочка.

— В сентябре стану папочкой во второй раз.

— Как, опять? Правда?

— Чистая правда. — Расс сиял от гордости и счастья.

— Поздравляю, Расс. Здесь ты работаешь отлично.

— Мы не хотели разглашать тайну еще месяц, но поползли слухи. — Расс наклонился через столик к другу. В понедельник утром в тиши ресторана любопытные уши горазды до сплетен. — Селин сильно тошнит по утрам, а некоторые учителя, включая твоего отца, заметили, что она располнела.

— Он мне ни словом не обмолвился, а ведь мы вчера виделись.

— Селин попросила не говорить. А твой отец — скала.

— Да, он такой.

— Итак, поскольку я человек давно и прочно женатый и, учитывая мои темпы, скоро стану многодетным отцом, то считаю своим долгом заботиться о благе ближних. — Расс многозначительно повел рыжими бровями. — Что, в прошлые выходные выдался горячий денек?

— Меня вызвали около одиннадцати, чтобы разобраться с дракой в «Битерс». Джастин Блейк якобы приставал ко всем посетителям.

— Парень большой смутьян.

— Да, очень агрессивный, не в меру избалованный и к тому же еще не достиг совершеннолетия. Прибавь к этому злоупотребление спиртным и наркотиками. Папаше не понравилось, что я посадил его первенца в камеру.

— Сам Линкольн — старый дебошир и скандалист, да еще при больших деньгах, с помощью которых удовлетворяет все свои прихоти. Удивляюсь, что парня обслужили в «Битерс».

— По словам всех опрошенных свидетелей, его и не думали обслуживать. Он прорвался туда силой, уже изрядно поддатый, а когда его отказались обслуживать и попытались выставить вон, совсем озверел. И вот Блейк притащился вместе со своим адвокатом на вокзал.

— Похоже, субботний вечер выдался для тебя не слишком веселым.

— И воскресенье тоже, — признался Брукс. — Однако парня выпустили под залог. Его следует отправить в профилактическую школу, где лечат от алкоголизма, заставить выполнять общественные работы, заплатить штраф и возместить нанесенный ущерб. Едва исполнилось девятнадцать, а уже выставили из двух колледжей, дважды задержали за вождение в нетрезвом виде, а нарушениям правил дорожного движения и счет потерян. По закону он в течение года не имеет права садиться за руль, однако это не останавливает его от употребления алкоголя и наркотиков. А потом тянет на подвиги, идет куда-нибудь и затевает драку.

— Ах, молодежь!

— Мы никогда не доходили до такой глупости и бесстыдства, — возмутился Брукс.

— Ну, глупости у нас хватало, но не до такой степени. Мы никогда не садились за руль, накачавшись пивом, которого по причине юного возраста не имели права ни покупать, ни пить. — Откинувшись на спинку кресла, Расс отбросил со лба прядь огненно-рыжих волос. — Послушай, сынок, на этой неделе ты заслужил субботний отдых. Селин составила длинный список подруг, с которыми жаждет тебя свести.

— Сначала прикончу тебя и как шеф полиции найду способ выйти сухим из воды.

— Да ладно, почему не попробовать. Разве что ты по-прежнему развлекаешься с Силби.

— Нет, с ней навсегда покончено.

— Тогда в чем дело?

— Ну, в последнее время я несколько раз встречался с Эбигейл Лоуэри.

— А не врешь? — В глазах Расса сверкнул огонек, и он наклонился к другу. — Давай, выкладывай, не томи.

— Извини. Может, в следующий раз? Мне пора бежать на работу.

— Нет, так легко не отделаешься.

— Скажу только, что она женщина интересная, вся окутана тайной и очень сексуальная, причем не прилагает для этого ни малейших усилий. А еще у нее есть огромный пес, такой умник, что, вероятно, умеет работать на крупногабаритных станках. К тому же Эбигейл очень ловко обращается с «Глоком».

— Тогда чего ради ей встречаться с тобой?

— Я все время путаюсь у нее под ногами. А теперь мне в самом деле надо на работу. Заплати за кофе, а я отдам за тебя свой голос.

— Приятно слышать. Эй, все-таки приходи на ужин и даму свою приводи!

— Я все еще тружусь не жалея сил, чтобы приучить ее к своим визитам и уговорить впустить в дом, — признался Брукс, выходя из кабины. — А чтобы вытащить ее из этого дома, придется еще изрядно попотеть.

* * *

Далеко за полдень Брукс улучил время для личных дел и выполнил ряд поручений. К тому часу, когда все дела были завершены и он подъехал к родительскому дому, отец успел сменить строгий костюм на одежду садовника.

Санни и Лорен трудились на клумбах перед домом, куда высаживали яркие однолетние цветы.

Оба были в головных уборах: на отце — потрепанная бейсбольная кепка, сохранившаяся со времен, когда Брукс играл бэттером (в бейсболе: игрок, отбивающий мяч) в школьной команде, а на матери — широкополая соломенная шляпа, украшенная лентой и букетиком красных цветов.

Брукс любил наблюдать за слаженной работой родителей. Несмотря на прохладную погоду, все окна и двери дома были распахнуты настежь, и из них рвалась на свободу оглушительная музыка.

Заметив машину Брукса, Лорен поднялся, распрямляя длинные ноги, и Брукс с удовлетворением отметил здоровый цвет его лица. На губах отца играла озорная улыбка, а из-под кепки выбивались по-прежнему густые, но уже изрядно поседевшие вьющиеся волосы.

Возможно, наступит день, когда из памяти сотрется страшная картина: лежащий на больничной койке перед шунтированием отец. Сильно постаревший и испуганный, с бледным землистым лицом и немного смущенный.

Мать тоже прервала работу и встала, упершись руками в бока. Брукс помнил ужас, застывший тогда в ее глазах. Санни держалась молодцом в часы ожидания, когда они мерили шагами коридор и молились, но стоило ей отвлечься, как взгляд останавливался на одной точке и выдавал ее неуверенность и боль.

А теперь родители представляли собой привычную картину: в перепачканной землей одежде, радующиеся приезду сына и по-прежнему неразлучные.

Брукс вышел из машины и с замирающим сердцем, от души надеясь, что не совершил страшную ошибку, извлек из багажника переносной контейнер.

— Эй, привет, — начал отец.

— Эй, посторонись. Привет, мама.

— Что это ты привез?

— Подарок для тебя. — В этот момент содержимое контейнера, по-видимому, пробудилось ото сна и испустило восторженный визг.

— Ох! — Санни спрятала руки за спину. — Брукс, я же говорила, что не готова…

— Можно его вернуть, у меня есть необходимые бумаги. Ты же знаешь Пети, что содержит приют для бродячих собак? Он немного смягчил правила, и до окончательного оформления документов можно предварительно познакомиться со щенком.

— Брукс, я просто не в силах… Ой, только взгляните на эту мордочку!

— Пети говорит, это помесь овчарки, ретривера и еще бог весть кого. Но у щенка добрый нрав и хватает отваги. Храбрый маленький разбойник.

— Ох, Брукс. Лорен, скажи, что делать?

— По-моему, его для начала надо выпустить из контейнера. — Лорен обнял жену за плечи. — По крайней мере, рассмотрим, что этот бродяга собой представляет.

— Хороший из тебя помощник! Ладно, выпускайте щенка на свободу, негоже держать его в клетке, словно преступника.

— Вот именно. — Брукс поставил контейнер на землю, открыл дверцу и извлек прелестный визжащий, барахтающийся комочек. — Щенку десять недель от роду, и если в течение следующего месяца бедолага не обретет дом, ему крышка. Его ждет электрический стул, как героя «Зеленой мили»[5].

— Прекрати! — Санни сложила на груди руки.

— И никому-то он не нужен, сиротка, — не унимался Брукс, глядя на вздыхающую мать и едва сдерживающего смех отца. — Что? — Брукс прижал щенячий нос к своему уху. — Точно? Ну ладно. — Он просит вам передать: «Никому в мире не доводилось претерпеть столько лишений, как мне». — Тон Брукса стал торжественно-мрачным.

– Ах, дайте мне щеночка. — Санни бросилась к щенку и схватила его на руки, а тот, дрожа от восторга, лизал лицо будущей хозяйки, которую полюбил с первого взгляда. — Ох, черт возьми, черт возьми, черт возьми, — приговаривала Санни, уткнувшись носом в щенячью шерстку, заглушавшую ее слова.

Незаметно для жены Лорен с довольным видом поднял вверх большой палец, а потом потрепал нового члена семьи за уши.

— Он уже ужинал?

— Еще нет, но у меня в машине для него припасено все необходимое. Я так и знал: мама жаждет спасти ему жизнь.

— Тебя следовало бы хорошенько отшлепать. — Она подняла щенка вверх, так что его лапы и хвостик трепыхались в воздухе. — Лорен, этот озорник раскопает все клумбы и будет гадить на пол. И перегрызет в доме все, что попадет в эти остренькие зубки.

— Ты права, — согласился с женой Лорен, поглаживая щенка по брюшку. — С ним хлопот не оберешься.

Санни опустила щенка вниз и крепко прижала к груди.

— Ну, подойди ко мне, сорванец.

— Это ты мне? — поинтересовался Брукс.

— На данный момент ты — единственный сорванец, которого я вижу у себя во дворе. — Брукс подошел к матери, и та шутливо схватила его за ухо. — Спасибо, родной. — Потом она положила голову сыну на плечо и всхлипнула. — Любовь всегда найдет дорогу. Я и не думала, что в душе хочу снова завести собаку и пережить все заново. Но любовь находит дорогу.

Шмыгнув пару раз носом, Санни выпрямилась:

— Покажу ему дом и место, где он будет справлять нужду. А ты вынимай его багаж из машины.

— Как тебе пришло в голову подарить ей щенка? — удивился Лорен.

— Ну, на самом деле кое-кто натолкнул меня на мысль, а я воплотил ее в жизнь.

— И правильно сделал. Давай соберем для него все необходимое.

— Я решил, что у щенка должны быть свои вещи, чтобы на него не смотрели как на замену нашей старой собаки. Вот и купил что требуется, — сообщил Брукс, выгружая щенячий скарб. — Игрушки, корзинка для сна, косточки, чтобы точил зубки, ошейник, поводок и еда. Вот, возьми документы. Нужно отвезти его к ветеринару и сделать недостающие прививки. А еще… — он небрежно щелкнул пальцами, — нужно сделать копию документов, которую я завтра отвезу Пети.

— Мы обо всем позаботимся. Знаешь, для матери это очень важно, и для меня тоже. Да и старине Чаку заживется веселее.

— По крайней мере, щенок расшевелит этого кота и будет время от времени сгонять его с дивана.

— Вероятно. Послушай, пока мама будет некоторое время заниматься щенком, не бросить ли на гриль парочку гамбургеров? Что скажешь?

— Скажу… Черт возьми! — выругался Брукс, услышав квакающий сигнал радио.

— Шеф Глисон. Эй, Брукс, ты все еще у своих?

— Да, стою во дворе, — сообщил он Алме.

— Миссис Уиллоби снова заявляет, что в дом проник злоумышленник.

— Ладно, я в двух минутах езды от нее и все улажу.

— Миссис Уиллоби раз в неделю заявляет о злоумышленнике, — пожал плечами Брукс. — То у нее дом оседает, то кран течет, то солнце не так светит в окна. Одним словом, за ней охотятся. После того как я сделаю обход по дому, придется пить жидкий чай с черствым печеньем.

— Тогда мы подождем с гамбургерами.

— Вот и чудесно. Я справлюсь за полчаса.

— Мы не торопимся.

* * *

Раз или два в неделю, когда позволяла работа, Эбигейл выкраивала вечером несколько часов на личные дела. Обычно она оплачивала счета по мере их поступления, по мере надобности делала покупки через Интернет, а иногда, ради каприза, посылала запросы. Она следила за новостями, просматривала ежедневные и еженедельные блоги и даже выделяла время на игры.

Эбигейл сама создала одну компьютерную игру и решила на этом не останавливаться, а потому считала необходимым идти в ногу с современными тенденциями и новейшими технологиями.

Но раз или два в неделю она занималась хакерством.

Эбигейл следила за матерью, взламывала банковские и брокерские счета, проникала на сайт больницы, читала переписку врачей — как официальную, так и личную — и регулярно скачивала график работы больницы.

Она знала, что доктор Сьюзен Л. Фитч планирует в мае трехнедельный отпуск, который проведет в Провансе. Была осведомлена об отелях, в которых мать намеревалась остановиться, и чартерной службе, к которой она и ее последний приятель, некий Уолтер П. Феннингтон, обращались.

Эбигейл было многое известно о жизни матери и ее финансовом положении.

Они не виделись и не общались с того вечера, когда Сьюзен оставила дочь с Терри и Джоном в первом укрытии в Чикаго.

Однако Эбигейл зорко следила за матерью, отчасти из любопытства, а также желая убедиться, что Волковы не угрожают ей расправой.

Да и с какой стати им мстить матери? У Волковых имеются свои люди в силовых структурах, которые, разумеется, сообщили, что доктор Фитч ничего не знает о судьбе дочери, которую так продуманно зачала, а потом бросила на произвол судьбы.

Эбигейл интересовалась и семьей Джона и думала, что тот был бы счастлив, узнав, что жена вторично вышла замуж спустя восемь лет после его смерти. Да, Джон порадовался бы хорошему здоровью своих детей. Эбигейл знала, где его семья живет, работает и в какую школу ходят дети. Ей было также известно, что родители Терри перебрались в Сарасоту.

Эбигейл запрограммировала автоматический поиск, и все упоминания о семействе Волковых, появляющиеся в любых средствах массовой информации, попадали к ней в компьютер. Она следила за каждым их шагом и знала, что Илья обручился, а свадьба запланирована на осень. Его невеста была родом из состоятельной семьи, также связанной с русской мафией. Эбигейл полагала, что этот брак затевался ради слияния двух капиталов, однако, похоже, Илья чувствовал себя превосходно, так как девушка была очень красива.

Для проникновения в компьютеры Ильи потребовалось больше сил и времени, а кроме того, пришлось заняться тщательными исследованиями. Однако Эбигейл это устраивало. Каждый раз она копировала и скачивала все его файлы и сообщения электронной почты, сохраняла их и пересматривала все сайты, которые он посещал.

Люди, подобные Илье, считают себя очень осторожными, однако это не соответствует действительности. Эбигейл была осведомлена о бизнесе Ильи не хуже его самого. Она знала все подробности его жизни, а также жизни его невесты и многочисленных подружек, ей было известно, как он тратит свои деньги, где покупает одежду и обувь.

Одним словом, абсолютно все.

А еще Эбигейл знала, что Волковы по-прежнему охотятся за ней.

Она уже не была для них делом первостепенной важности, но, судя по тому, что удалось расследовать, о ней не забыли и стремились отыскать: у мафии длинные руки.

Элизабет Фитч нужно найти и уничтожить, и пока Сергей Волков остается главарем братвы, она будет для бандитов мишенью. И останется таковой, когда Илья официально займет отцовское место.

Яков Короткий продолжал служить громилой и киллером при клане Волковых. Эбигейл составила список людей, которых он уничтожил, и, взломав сайты ФБР, Службы федеральных маршалов и Интерпола, выяснила, что аналогичные списки имеются и у них.

Однако поймать Короткого с поличным не удавалось. Вероятно, он, отчасти благодаря Элизабет Фитч, стал очень ценным членом группировки, которого тщательно охраняли.

Эбигейл было также известно, что ФБР и Служба федеральных маршалов продолжают ее поиски. То есть ищут Элизабет Фитч.

Она оставалась свидетелем убийств Джули Мастерс и Алексея Гуревича, а также лицом, представляющим интерес по делу о смерти Джона Барроу и Терезы Нортон.

Джон оказался прав и защищал ее до конца. Никому нельзя доверять. Для Волковых она цель, которую нужно уничтожить из принципа, чтобы потешить гордость, а также не позволить дать показания в качестве свидетеля. Для представителей власти она является свидетелем убийства двух федеральных маршалов. И не только. По одной из версий, Элизабет Фитч считается беглянкой, которая в приступе отчаяния или безумия, а может, просто от скуки вывела из строя одного федерального маршала, убила его напарника и ранила третьего маршала. Ведь во время перестрелки Косгроув был ранен в бедро.

Некоторые полагали, что Элизабет устроила взрыв газа, чтобы скрыть свои преступления, а потом сбежала.

Эбигейл понимала, что план уничтожения свидетеля был разработан за много дней или даже недель до празднования ее семнадцатилетия. Киган и Косгроув все предусмотрели.

Она должна была погибнуть вместе с Джоном и Терри при взрыве.

Эбигейл редко вспоминала первые месяцы, проведенные в бегах, и первый год, когда приходилось прятаться в трущобах и жить под мостами, дрожа от ужаса и горя. Но в конце концов она выстояла и нашла свою дорогу.

Устроила свою жизнь и хочет ее такой сохранить.

Она взламывала счета Ильи, а в это время пес мирно сопел у ног. Илья регулярно менял пароли, усовершенствовал систему защиты и брандмауэры.

Но и Эбигейл не теряла времени даром. В течение десяти лет она занималась изучением, разработкой и программированием систем защиты информации, их входами и выходами. И что бы ни выстраивал Илья, Эбигейл могла взломать любую систему, и это приносило чувство бесконечного удовлетворения. Проникать в его частную жизнь, следить за каждым шагом.

Жаль только, что Илья об этом никогда не узнает.

Никогда в жизни ему не доводилось испытывать такого страха, какой выпал на ее долю.

Но не все сошло ему с рук.

Время от времени, когда набиралось достаточное количество достоверной информации и Эбигейл была уверена, что это ей ничем не грозит, она нашла способ «сливать» некоторые сведения одному из агентов ФБР. Прежде чем решиться на такие действия, она тщательно изучила всю подноготную этого человека и теперь знала его не хуже себя самой.

Под каким бы именем она ни жила в данный момент.

Под краткими, богатыми важной информацией сообщениями Эбигейл подписывалась по-русски «Твой друг». В ФБР неоднократно предпринимали попытки установить личность «Твоего друга». Многие считали, что это мужчина, связанный с «братвой» Волковых.

Эбигейл надеялась, что с помощью «Твоего друга» удалось спасти не одну жизнь. Самым большим достижением она считала кропотливо подобранную информацию, благодаря которой полиция произвела облаву на складе в Южном Чикаго и уничтожила действующую там шайку, занимавшуюся принуждением к проституции.

Эбигейл расследовала недавние сделки, коды, зашифрованные фразы, фальшивые имена и пересылала информацию на основные компьютерные скамы. И уж если федералы не в состоянии сами с ними справиться, то, значит, не заслуживают помощи.

Однако самым тщательным образом она расследовала отмывание денег.

Изучение теневой деятельности Волковых приносило удовлетворение, возможно, не столь глубокое, как сознание, что она внесла свою лепту в избавление от сексуального рабства более двадцати девушек. Однако финансовые потери сильно осложняли Волковым бизнес.

И все же ликвидация схемы отмывания денег преступного клана Волковых станет ее новым личным проектом, этаким свадебным подарком Илье.

Эбигейл начала собирать обрывки информации из сообщений по электронной почте Ильи, его бухгалтеров и множества других лиц. Ее всегда изумляла небрежность людей, доверяющих свои тайны виртуальной реальности. Она увлеклась работой, полностью окунувшись в атмосферу русского языка, и незаметно для себя стала на нем думать. Тишину нарушил звонок телефона, и Эбигейл непроизвольно выругалась по-русски.

Обычно ей никто не звонил, за исключением некоторых клиентов, которые предпочитали общаться по телефону, а не по электронной почте. Бросив взгляд на экран, она нахмурилась.

Бруксу все-таки удалось отыскать номер ее мобильника. Особого труда это не составило, но все же требовало времени и определенных усилий.

Что он придумал на сей раз?

— Алло, — с опаской ответила она на звонок.

— Привет, это Брукс.

— Узнала.

— Какую пиццу вы предпочитаете?

— Я… Мне все равно.

— Э нет, Эбигейл. Очень важно, что находится сверху и как начинка гармонирует с тестом.

Эбигейл с неохотой признала, что Брукс прав. Ну почему в этом человеке столько сбивающего с толку обаяния!

— Мне нравятся маслины и острый перец.

— Вот это разговор. Не возражаете против пепперони?

— Нет.

— Чудесно. Приеду через полчаса.

— Вас не приглашали.

— Пока нет, но самое время позвать меня в гости.

— Я работаю.

— Приеду в семь. И вам полезно сделать перерыв в работе. Кроме того, у меня есть новость.

— Какая?

— Привезу вместе с пиццей. Увидимся через полчаса.

Эбигейл положила трубку и устремила задумчивый взгляд на телефон.

Опять ее застигли врасплох. Почему Брукс вечно вторгается в ее жизнь именно в тот момент, когда она этого не ждет? Что ж, придется отложить работу.

Эбигейл вспомнила, что собиралась приготовить на ужин стир-фрай с курицей.

Бруксу хочется поговорить, но она не уверена, что сможет поддержать откровенную беседу. В обществе Брукса и его матери она не могла отделаться обычной светской болтовней.

И все-таки интересно, что за новость хочет сообщить Брукс.

Подчиняясь сложившимся обстоятельствам, Эбигейл закрыла файл, с которым работала, и с явной неохотой положила пистолет и кобуру в ящик стола.

Вероятно, Брукс рассчитывает на выпивку. Немного подумав над мини-баром, в котором она хранила подобранную со знанием дела коллекцию вин, она остановила свой выбор на «Кьянти».

И вдруг застыла с бутылкой в руке.

Итак, она снова ужинает с Бруксом. Уже второй раз за неделю, не считая трапезы с черничным пирогом.

Подумать только, у нее роман с шефом полиции!

Господи, и как ему удалось этого добиться? «Я ни с кем не встречаюсь, не могу себе позволить длительных отношений», — твердила Эбигейл.

Поставив вино на стол, она вдруг принялась ходить взад-вперед по комнате, чего прежде никогда не делала. На мгновение ее снова охватила паника. Нужно срочно придумать решение, найти выход из создавшейся ситуации. Открытый отказ встречаться с Бруксом лишь усилит его настойчивость и возбудит ненужные подозрения. Как бы там ни было, все ее предыдущие попытки в этой области завершились провалом.

Эбигейл была знакома теория погони и завоевания. Мужчина чувствует брошенный вызов и бросается в погоню, чтобы поймать, схватить и победить. Возможно, следует заняться с ним сексом, и тогда стимул исчезнет, погоня утратит смысл и интерес Брукса начнет угасать.

Резонные доводы.

Кроме того, есть еще одна выгода — исчезнет не дающее ей покоя желание. А когда будут удовлетворены ее собственные физические потребности и Брукс потеряет интерес к преследованию, у нее не останется причин думать об этом человеке в самые неподходящие моменты. И жизнь вернется в привычное русло.

После долгих раздумий Эбигейл решила, что разработанная теория даст нужный результат.

Они с Бруксом займутся сексом, а потом каждый пойдет своим путем и вернется к повседневным делам.

С чувством облегчения, довольная столь удачно пришедшим к ней мудрым решением, Эбигейл поднялась наверх. Берт шел за ней по пятам, проверяя, нет ли чего подозрительного в спальне, ванной комнате и вообще на всем втором этаже.

О второй спальне беспокоиться не стоило, дверь туда была закрыта наглухо. Эбигейл снова на мгновение задумалась, спрашивая себя, разумно ли нарушать раз установленные, отработанные до автоматизма железные правила и вступать в интимные отношения с местным жителем в собственном доме.

И пришла к выводу, что ее действия оправданны. Она не сомневалась, что сумеет справиться с разовым отступлением от утвержденного распорядка. Несмотря ни на что, она не робот.

В этот момент раздался сигнал с находившегося в спальне пульта, и Эбигейл приказала Берту оставаться на месте.

Наблюдая за подъезжающей к дому машиной Брукса, она не могла не отметить его пунктуальность.

Спускаясь вниз, Эбигейл окончательно утвердилась, что пицца и хороший секс пойдут ей на пользу, а также убедила себя, что придуманный план эффективен и пойдет на пользу обеим сторонам.

12

И вот Эбигейл стояла рядом с Бруксом, а у ее ног устроился неусыпный сторож — огромный пес. В непроницаемых глазах женщины крылась тайна. Брукс это точно знал.

На сей раз она не выражала ни недовольства, ни раздражения, но по-прежнему следила за каждым движением Брукса, когда он выходил из машины с коробкой пиццы в руках и упаковкой пива «Роллинг-Рок».

Брукс поднялся на крыльцо, наклонился и поцеловал хозяйку. И все это время она и пес не сводили с гостя глаз.

— Привет.

— Привет. — Эбигейл отступила на шаг и проделала обычную процедуру с запиранием дверей. — Вы привезли пиво, а я уже поставила вино «подышать». Но раз так…

— Ничего страшного. Мы поставим пиво в холодильник. — Он передал упаковку Эбигейл и достал косточку, сделанную из сыромятной кожи. — А это для старины Берта, если вы не против.

Подарок тронул Эбигейл до глубины души. Пусть это очередная уловка Брукса, все равно очень мило с его стороны. Так может поступить только добрый человек.

— Из ваших рук он ее не возьмет.

— Конечно. Тогда угостите его сами.

Он отдал Эбигейл косточку, а Берт по-прежнему сидел неподвижно и только следил глазами за Бруксом и хозяйкой, время от времени поглядывая на косточку.

— Очень любезно с вашей стороны. Берт их обожает. — Эбигейл повернулась к собаке и прошептала команду. Пес тут же уселся на пол.

— Это уже не французский.

— Итальянский. — Она отдала косточку собаке и отдала еще одну команду.

— Оказывается, он и по-итальянски понимает? Какой высокообразованный пес! Смотрите, он улыбается.

— Собаки не умеют улыбаться.

— Бросьте. Только посмотрите в эти глаза. Нет, он определенно улыбается. Где желаете попробовать пиццу?

— Лучше всего на кухне. А у вас сегодня хорошее настроение.

— Я собираюсь съесть пиццу в компании очаровательной женщины, которая обожает кайенский перец, и она уже откупорила бутылку вина. А я сам свободен от службы до двадцати ноль-ноль. Только глупец на моем месте стал бы кукситься.

— Ну вы-то известный хитрец! — Эбигейл расставила на столе бокалы. — И хотя работа полицейского требует большого напряжения, вы, как я заметила, редко нервничаете.

— Я люблю свою работу.

— Однако, не заболей внезапно отец, вы так и жили бы в Литл-Рок.

— Вероятно. И все же судьба распорядилась, чтобы я вернулся домой, осел здесь навсегда и получил должность шефа полиции.

Эбигейл принялась расставлять тарелки и только покачала головой в ответ на слова Брукса. Она вдруг поймала себя на мысли, что неожиданно раскрылась и стала разговорчивей.

— Таких понятий, как предопределенность и судьба, не существует. Жизнь представляет собой череду вариантов выбора и обстоятельств, действия и противодействия, а также результатов выбора других людей. Болезнь отца повлияла на ваш выбор и заставила в тот момент принять единственно правильное, с вашей точки зрения, решение. На этот поступок вас толкнула любовь и преданность отцу, но это вовсе не было предопределено судьбой.

— А я верю в выбор и судьбу. — Брукс налил себе вина.

— Это как? Возможность выбора и свобода воли не сочетаются с верой в судьбу.

— Вот вам и головоломка, верно?

Брукс, одетый в джинсы, футболку, кроссовки с высоким берцем и потрепанную кожаную куртку, удивительным образом вписался в интерьер жилища Эбигейл. Господи, чего только не придет в голову!

— А что, если мы поедим на задней веранде? Вечер сегодня чудесный.

От этих слов Эбигейл передернуло. Она никогда не ела на улице и не выходила без оружия.

— Только посмотрите, колесики так и крутятся! — Брукс неожиданно дотронулся пальцем до виска Эбигейл. — Полагаю, вы весь день просидели взаперти и трудились до седьмого пота. Не верю, что вы приобрели этот дом без намерения наслаждаться теплыми весенними вечерами.

«Опять меня поставили перед выбором», — подумала Эбигейл, а вслух сказала:

— Хорошо, согласна. — Она открыла ящик стола и достала кобуру. — Никогда не выхожу на улицу без оружия.

— Ладно. Ого, снова «Глок 19», он явно ваш фаворит. Жаль, что не хотите рассказать, чего вы боитесь.

— Я не боюсь. — Если Эбигейл и солгала, то совсем чуть-чуть, так как считала себя хорошо подготовленной и защищенной от любых неожиданностей и старалась не поддаваться страху. — Просто, когда выхожу из дома, предпочитаю иметь при себе пистолет.

— Пусть так. — Брукс дождался, когда она пристегнет кобуру и отопрет кухонную дверь. — Только если все же надумаете поделиться своими проблемами, я найду способ вам помочь.

— Откуда вы знаете, что я не уголовная преступница и не скрываюсь от правосудия?

— Вы верите в инстинкты?

— Разумеется, это…

— Не нужно ничего объяснять, просто положитесь на внутреннее чутье.

На веранде стоял маленький столик и одинокий стул, так что Бруксу пришлось вернуться в дом за вторым стулом.

— Здесь замечательно: прекрасный вид и свежий воздух. Вижу, вы навели порядок в саду. — Усевшись на принесенный стул, он отпил вина из бокала. — А что растет в теплице?

— Да разное. Цветы, овощи, карликовые фруктовые деревья. Они прекрасно себя чувствуют в тепличных условиях.

— Еще бы.

По сигналу хозяйки Берт улегся у ее ног и принялся грызть подаренную косточку.

— Смотрите, он снова улыбается.

Эбигейл только покачала головой, но по ее губам пробежала легкая улыбка.

— Богатое воображение — одно из свойств мечтательных натур.

— Возможно, это помогает справиться со стрессом. — Брукс взял тарелку с пиццей и поставил на колени, а потом, вытянув ноги, погрузился на некоторое время в молчание.

Эбигейл последовала его примеру.

— А вы не любопытны, Эбигейл. Надо же, какая выдержка!

— Простите, вы о чем?

— Я же сказал, что есть новость, но вы и не думаете задавать вопросы. Большинство людей на вашем месте и трех минут бы не выдержали.

— Может, это очередная уловка.

— На сей раз нет. — Брукс выдержал паузу и, тяжело вздохнув, продолжил мысль: — А вы теперь нарочно молчите, чтобы меня расстроить.

Лицо Эбигейл снова озарила улыбка, и Брукс почувствовал себя победителем, как случалось всякий раз, когда удавалось заставить эту женщину проявить положительные эмоции.

— Ну ладно, раз вы решили строить из себя зануду, так и быть, скажу. Последовав вашему совету, я вызволил щенка из приюта и подарил матери.

— Она была довольна?

— Немного поплакала, но я бы назвал это слезами радости. Сестра прислала сегодня сообщение, называет меня подлизой и утверждает, что мама все равно любит ее больше. Шутит, конечно, — поспешно добавил он, заметив, как нахмурилась Эбигейл. — Мы все время подтруниваем друг над другом. И вот после жарких споров, в ходе которых я ел гамбургер, а потому участия не принимал, счастливые родители дали имя своему неожиданно приобретенному дитя. И поверьте, они будут обращаться со щенком как с малым ребенком. Так вот, его нарекли Платоном. Отец сначала хотел назвать его Бобом или Сидом, но мама заявила, что у щенка вид философа и выдающийся ум, а потому он заслуживает солидное имя.

— Удачное имя. Клички с твердыми согласными более удобны в процессе тренировок. Хорошая новость, радостная.

— И я так думаю. — Брукс вынул из-за пояса телефон. — Вот, сфотографировал малыша. Взгляните.

— Настоящий красавец. А глаза умные, и взгляд настороженный. — Эбигейл расчувствовалась при виде щенка, для которого нашелся дом и любящая семья. — Вы хороший сын.

— С моими стариками иначе и быть не могло. А кто ваши родители?

— У меня только мать, и мы не общаемся.

— Простите. А где она?

— Мы не встречались несколько лет.

Брукс понял, что ступил на зыбкую почву.

— А я общаюсь с родителями едва ли не каждый день. Одно из преимуществ или недостатков жизни в маленьком городке. Как посмотреть.

— Думаю, в вашем случае это явное преимущество и большое утешение.

— Да, в детстве я принимал это как должное. Все дети думают, что родители вечны. А когда переехал в Литл-Рок, все время звонил им или общался по электронной почте. И почти каждый месяц приезжал навестить их, сестер и друзей, что остались в Бикфорде. Но о возвращении и не думал.

— Вам нравилась жизнь и работа в Литл-Рок.

— Верно. Но когда заболел отец, я вдруг понял, что должен вернуться и что мне этого хочется. Судьба. — Брукс направил указательный палец на Эбигейл.

Она лишь слегка качнула головой и тихо улыбнулась. И эта улыбка нравилась Бруксу все больше.

— Просто у вас дружная полная семья.

— Скажете тоже… Ну как вам пицца?

— Очень вкусно. Когда пеку сама, получается с корочкой, но так мне больше нравится.

— Печете сами? То есть берете полуфабрикат в коробке?

— Ну, полуфабрикат из коробки не имеет ничего общего с приготовлением пищи.

— А мои кулинарные изыски ограничиваются полуфабрикатами. А вы печете пиццу из остатков?

— Да, когда есть настроение.

— Даже моя мама этим не занимается. — Брукс положил на тарелки еще по куску пиццы, и они с Эбигейл допили вино. — Может, покажете потом теплицу?

— Марихуану я не выращиваю.

В ответ Брукс неожиданно рассмеялся, так весело и заразительно, что застал Эбигейл врасплох.

— Интересная мысль. Но я имел в виду другое. Я вырос в компании садоводов, и потому мой интерес понятен. Правда, кое-кто в наших краях выращивает «травку» для личных нужд или чтобы немного заработать. И мама этим баловалась, пока не появились дети. Она до сих пор доказывает с пеной у рта, что надо узаконить выращивание марихуаны.

— Легализация марихуаны приведет к ликвидации денежных фондов, средства которых тратятся на попытки заставить исполнять существующие законы и обеспечивают солидную прибыль.

— Такая точка зрения существует.

Берт зашевелился, сел и устремил на хозяйку внимательный взгляд.

— Ами, — скомандовала она по-французски, и пес, спрыгнув с крыльца, направился к дереву.

— Кстати, о французском. Неужели Берт попросил разрешения пописать?

— Он не ушел бы с веранды без разрешения. — Эбигейл отпила из бокала. — Я передумала.

— Слишком поздно. Вы уже доедаете второй кусок.

— Речь не о пицце. Я изменила свое отношение к сексу с вами.

К счастью, Брукс успел проглотить кусок, а иначе бы подавился.

— Точно?

— Да. Взвесив все «за» и «против», я пришла к выводу, что секс с вами принесет взаимное удовлетворение обеим сторонам. Вы мужчина интересный и приятный, к тому же чистоплотный. Очень умело целуетесь, а по моим наблюдениям, это хоть и не во всех случаях, но достаточно часто свидетельствует об искусстве в постели. Так что, если не возражаете, закончим ужин, я покажу теплицу, а потом вернемся в дом и займемся сексом. Я принимаю противозачаточные средства, но настоятельно прошу вас воспользоваться презервативом.

Брукс онемел от изумления, и ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

— Да, интересное предложение.

— Вы отказываетесь? — Такой поворот событий Эбигейл не учла. — Я думала, что являюсь для вас физически привлекательной женщиной, за которой вы активно ухаживаете. Так вы не хотите?

Брукс отставил в сторону тарелку, поднялся с места и, не заботясь о том, как воспримет его действия Берт, рывком поднял Эбигейл со стула и изо всей силы сжал в объятиях. Ее слова привели его в ярость.

В следующее мгновение он впился в ее губы, но не нежным, изучающим поцелуем, как в прошлый раз, и Эбигейл вдруг показалось, что ее прошило насквозь осколком зажигательной бомбы. Пошатнувшись, она окончательно утратила равновесие и была вынуждена прижаться к Бруксу, а иначе бы рухнула на пол.

— Подождите, подождите.

То ли ее дрожащий голос, то ли глухое рычание пса привели Брукса в чувство, и он ослабил объятия, не отпуская от себя Эбигейл.

— Ами, ами, — скомандовала она собаке и дрожащей рукой погладила Брукса по щеке. Потом она сделала знак псу и повторила команду: — Ами. Сидеть, Берт.

Пес послушно сел, и Эбигейл со всхлипом вздохнула.

– Он решил, что вы причинили мне боль.

— А я причинил?

— Нет, но я все-таки присяду.

— Посмотрите на меня.

Из груди Эбигейл снова вырвался прерывистый вздох, и она подняла глаза.

— Вы разгневаны.

— Нет. Не знаю, что со мной происходит, но я точно не выжил из ума.

— Вы меня не хотите?

— Мне еще раз ответить на ваш вопрос? Только тогда придется вызывать карету «Скорой помощи», потому что пес серьезно настроен разделаться со мной.

— Я… Ох… — выдохнула Эбигейл, закрывая глаза, и Брукс услышал в ее голосе нотки стыда. — Признаю, я была слишком прямолинейной и нарушила правила. Надо было подождать, пока вы сами не затронете тему секса, а если бы этого не случилось, не следовало демонстрировать такой практицизм. Нет, мне действительно необходимо сесть.

Брукс усадил Эбигейл в кресло и пристроился рядом.

— Начать с того, что, узнав о вашем намерении отправиться со мной в постель, я обрадовался. И смутило лишь то, что вы относитесь к этому как к рутинной работе, которую хотите поскорее вычеркнуть из списка намеченных на день дел.

А ведь Брукс словно прочел ее мысли и намерения.

— Простите, но мне такой подход казался правильным. Значит, вы не сердитесь, но наверняка чувствуете себя оскорбленным. Еще раз простите. — Собравшись с духом, она подняла глаза. — Знаю, что для многих людей отношение к сексу имеет большое значение. Следовало это учесть. А я вела себя так же беспардонно и унизительно, как та женщина в магазине «Озарк-Арт».

— Ну, я бы не делал подобных сравнений и все надеялся, что вы в какой-то момент измените свое отношение.

— Понимаю, я не оправдала надежд… Очень нервничала и все испортила.

— Нервничали?

— Ну, все было не так, как обычно… Не знаю, как объяснить.

— И не нужно. Ладно, давайте поступим так: допьем вино и пойдем осматривать теплицу. А там решим, как обернется дело.

— Я так не привыкла. Не люблю неопределенность.

— А мне она по душе. Так что попробуем. Если вас что-то не устроит, не поздно все переиграть, и будь по-вашему. Только мой внутренний голос подсказывает, что я не проиграю.

— Хотите сказать, что в любом случае займетесь со мной сексом?

— Господи, что за женщина! — рассмеялся Брукс, сжимая ей руку. — Давайте посмотрим, что будет, черт возьми! — Звонок мобильного телефона не дал ему договорить. — Слушаю, Эш. В чем дело?

Эбигейл наблюдала, как меняется его лицо, принимая уверенное и даже суровое выражение.

— Нет, вы поступили правильно. Уже выезжаю, слышите? Дождитесь моего приезда.

— Простите, — обратился он к Эбигейл, закрывая крышку телефона.

— Ничего. — Не глядя на Брукса, она встала и принялась собирать посуду.

— Подобные вещи — часть моей работы, — попытался оправдаться Брукс.

— Конечно, я понимаю. Но ведь вы сейчас не при исполнении.

— Значит, по-вашему, я использую этот звонок как уловку? Ошибаетесь, Эбигейл. — Брукс нежно погладил ее по руке. — Возникла серьезная проблема. Рано или поздно это должно было случиться, и я приказал немедленно дать мне знать. Независимо от того, на дежурстве я или отдыхаю, ситуация требует моего личного вмешательства.

— Все в порядке. Идите.

— Но мне хотелось бы вернуться.

— Только не чувствуйте себя обязанным…

— Послушайте, Эбигейл, я хочу вернуться, если смогу. А если нет — позвоню. Не знаю, как сложатся обстоятельства.

— И потому хотите лично присутствовать.

— Именно так. Ну, мне надо ехать. — Брукс наклонился и поцеловал ее. — Хотя предпочел бы остаться.

Эбигейл верила его словам, и от этой веры стало теплее на душе. Она молча смотрела, как Брукс спускается с крыльца и идет к машине.

По дороге к дому Тайбола и Мисси Крю Брукс с грустью размышлял о своем невезении: в который раз не вовремя «засосала» работа. Но дело находилось под его личным контролем и не терпело отлагательств. Тай снова напился до чертиков, и сегодня вечером надо так или иначе решить эту проблему.

* * *

Все окна в доме четы Крю были ярко освещены, словно в Рождество, а любопытные соседи собрались на лужайках, словно семейный скандал был веселой вечеринкой. Эш сдерживал толпу, не подпуская ее к дому: из распахнутых настежь дверей доносилась оглушительная музыка и время от времени слышался подозрительный треск и грохот.

Брукс вышел из машины, и к нему тут же подошла Джил Харрис, соседка Тайбола Крю.

— Нужно зайти внутрь, пока он не разнес весь дом в щепки.

— А Мисси там?

— Убежала босиком, рот разбит в кровь. Сильно плакала. Что толку звонить в полицию, если не предпринимаются никакие меры? Больше и пытаться не буду.

— Вы подадите жалобу?

— Мне еще жить с ними по соседству. — Джил скрестила руки на груди, обтянутой розовым кардиганом. — Как-то раз я попробовала поговорить с Мисси. Она сидела у меня на кухне и прикладывала к подбитому глазу пакет с замороженным горошком. И что вы думаете? Закончилось тем, что меня обозвали бездушной старой сукой, которая сует нос в чужие дела. А теперь она и вовсе со мной не разговаривает. Как-то не хочется, чтобы ее пьяный муженек барабанил мне по ночам в дверь.

— Понятно, миссис Харрис. Продолжай, Эш.

— Попросить кого-нибудь отыскать Мисси?

— Не надо. Она вертится где-нибудь поблизости или сбежала к сестре. Знает, что мы приедем.

Интересно, явится ли Мисси, чтобы насладиться представлением? Эта мысль вызвала у Брукса раздражение.

— Мисси дождется, пока мы увезем ее Тая, потом вернется домой и, дождавшись утра, пожалует к нам и начнет рассказывать, как поскользнулась на куске мыла или что-нибудь в этом роде. Так, Эш, ты будешь стоять рядом, но с Таем не разговаривай. Ни слова, понял?

— Это можно.

Бруксу не пришлось стучаться в дверь, так как Мисси при бегстве бросила ее открытой настежь. Он остановился на веранде и окликнул хозяина дома по имени.

— Да он не слышит, — предположил Эш.

— Ничего, услышит. Внутрь не пойдем. Останемся здесь, вместе с дюжиной свидетелей.

— Свидетелей чего?

— Того, что скоро произойдет. Эй, Тай, тут собралась целая толпа!

— Я занят! — В окне гостиной мелькнул свет лампы. — Занимаюсь ремонтом.

— Вижу. Будь добр, удели мне минутку.

— Тогда заходи в дом и присоединяйся, черт возьми!

— В таком случае придется отправить тебя за решетку, а вот если ты меня послушаешь и выйдешь сам, то дело ограничится обычным разговором.

— Господи, с каких это пор запрещается наводить порядок в собственном доме? — Тай шаткой походкой доковылял до двери. Грузный мужчина с остекленевшими глазами и перепачканным кровью разбитым лицом. Брукс с первого взгляда определил, что физиономию Тая повредил прицельно запущенный стакан. — А, и ты, Эш, здесь. Ну, и чем могу служить стражам порядка, что вламываются ко мне в дом поздним вечером?

— Похоже, ты изрядно надрался, — поспешил с ответом Брукс, не позволяя Эшу, начисто позабывшему о приказе, отреагировать первым на пьяные слова Тая.

— Имею полное право и не совершил ничего противозаконного. Нахожусь у себя дома и никому не мешаю. Вот если бы я был за рулем или работал на станке, тогда другое дело. — Тай хрипло рассмеялся и тут же, задохнувшись, согнулся от боли.

— А где Мисси?

— Черт ее знает! Прихожу домой, а ужина на столе нет и в помине. А вот на нытье и ругань у этой дуры времени хватило. Привязалась: где я был, с кем и чем занимался?

— И тогда ты ее ударил, так?

— Ты же знаешь, какая Мисси неуклюжая. — Остекленевшие глаза хитро блеснули. — А когда начинает скулить, вообще ничего перед собой не видит. Вот глупая сучка и наткнулась на дверной косяк. А потом сбежала. — Он махнул рукой и тут заметил соседей. — А этим чертовым придуркам больше нечем заняться! Столпились тут и глазеют! Что уставились? Я у себя дома, на своей территории, вот так! — Тай для наглядности притопнул ногой.

— Понятно. Занимаешься ремонтом.

— Пр-р-равильно.

— Если бы ты уделял меньше времени ремонтным работам и почаще спал с женой, она бы не натыкалась на стены и не бегала по чужим домам.

— Н-надо прикупить еще краски… Что ты сказал?

— Ты прекрасно слышал. — Слова Брукса повергли стоявшего рядом Эша в немое изумление, но Брукс, не отрываясь, смотрел на Тайбола. — Похоже, твой член пришел в полную негодность и повис тряпкой.

Тай, покачиваясь взад-вперед, мигал налитыми кровью глазами.

— А ну, закрой свой поганый рот!

— Да и о чем говорить с человеком, у которого член размером со скрюченный корнишон? Поди заставь его работать!

— Ах ты, ублюдок, а ну, проваливай из моего дома! — Тай толкнул Брукса, и этого было достаточно, шеф полиции решил довести дело до конца.

— И это все, на что ты способен? — Лицо Брукса расплылось в ухмылке. — Да и чего ждать от типа со сморщенным стручком вместо члена? Толкается, словно истеричная девица. Ты еще вцепись мне в волосы и заплачь.

Брукс ожидал нападения, да и Тай был пьян в стельку, но удар оказался достаточно сильным, и в следующее мгновение шеф полиции почувствовал во рту вкус крови. А Эш только ахнул от неожиданности.

Тай с яростным ревом снова бросился в атаку.

Брукс отступил в сторону, незаметно подставил подножку, и Тай кубарем выкатился во двор.

— Вот и попался. Ты арестован за нападение на офицера полиции.

— Убью гада! — С трудом поднявшись на ноги, Тай, размахивая в воздухе кулаками, пошел на Брукса.

— Да еще оказал сопротивление при задержании. — Брукс уклонялся от ударов или ловко их блокировал. — Эш, не поможешь утихомирить арестованного?

— Да, сэр. — Выйдя из оцепенения, Эш ринулся вперед.

— Убери руки, ублюдок! — Тай накинулся на Эша, готовясь нанести удар, но тот вовремя подставил плечо.

— Так, еще одно нападение на офицера полиции. Думаю, разбушевавшегося пьяницу необходимо отправить в кутузку.

Брукс и Эш повалили Тая на землю, надели наручники и поволокли к патрульной машине. Тот отчаянно сопротивлялся, изрыгая ругательства. Брукс изучал лица собравшихся на лужайках соседей.

— Скоро сюда приедет один из моих помощников, — сообщил Брукс, повышая голос. — И всех вас опросит. Так вот, давайте без глупостей. Ясно? Расскажете все, что видели, а если кто-нибудь ослушается, я предъявлю обвинение в препятствовании осуществлению правосудия. Не испытывайте мое терпение.

Брукс положил руку Таю на голову и затолкнул в патрульную машину, а потом вытер тыльной стороной ладони окровавленный рот.

— Помощник Хайдерман, следуйте за мной.

— Слушаюсь, шеф.

По пути в участок Брукс старался не обращать внимания на злобную ругань Тая, а также не думать о разбитой челюсти. Когда пришло время определять Тая в камеру, Брукс бросил многозначительный взгляд в сторону Эша, призывая его держать язык за зубами.

— Я требую адвоката. Засужу тебя, Брукс. Расскажу, что ударил в ответ на оскорбление, за то, что ты вывалял меня в дерьме.

— О чем ты, Тай? В каком дерьме? — с невинным видом поинтересовался Брукс, запирая дверь камеры.

— А не ты ли говорил, что у меня член усох и я не могу спать с Мисси? Вот подлюга!

— Черт возьми, Тай, ты, наверное, еще пьянее, чем я думал. В последний раз я видел твой член, когда мы принимали душ после урока физкультуры в школе. С тех пор я не очень-то о нем задумывался. И уж тем более не нес всякую чушь.

— Врешь, мерзавец! Ведь говорил, что он размером с… одним словом, совсем маленький.

— Тебе померещилось спьяну. Сам не помнишь, что слышал. Помощник Хайдерман, говорил ли я что-либо, оскорбительное для мужского достоинства арестованного?

— Э… Я ничего такого не слышал.

— Отправлю на место происшествия помощника Фицуотера. Пусть опросит свидетелей. И знаешь, Тай, чем это закончится? Так что лучше слушай хорошенько, что я скажу. Можешь вызвать адвоката, твое право. Кстати, он тебе действительно понадобится. Я предъявлю обвинение в нападении на офицера полиции, за оказание сопротивления при задержании и нарушении общественного порядка в нетрезвом состоянии. И ты отправишься в тюрьму, но не на одну ночь, а на сей раз на гораздо более длительный срок.

— Ерунда!

— Нападение на офицера полиции? Нет, милый, это не ерунда, а тяжкое уголовное преступление. А ты напал на двух полицейских, да еще оказал сопротивление. За это светит лет пять.

Налитое кровью лицо Тай побледнело.

— Чушь, — повторил он дрожащим голосом.

— Лучше пораскинь мозгами. Адвокат может скостить срок до полутора лет с испытательным сроком. Но обещаю, что положенное ты отсидишь.

— Нельзя меня в тюрьму. Кто будет кормить семью? Как же жить дальше?

— Ну, то, чем ты занимался последние два года, жизнью язык не повернется назвать.

Брукс помнил Тая в центре бейсбольной площадки: быстроногого и стремительного, словно ракета. А еще он подумал о Тае и Мисси, какой они были красивой и яркой парой в школьные годы.

И принялся себя убеждать, что все уже сделанное и то, что еще предстоит осуществить, пойдет на благо обоим супругам.

— Подумай хорошенько, Тай. О перспективе провести год-два, а то и дольше в Литл-Рок. А также о возможности, которую я могу предоставить. И тогда наказание будет условным, с обязательным курсом лечения от алкоголизма, а также посещением консультаций по умению владеть собой и по вопросам брака.

— Не понимаю, о чем ты. — Тай опустился на скамью, обхватив голову руками. — Мне плохо.

— Ты и правда нездоров. Так подумай над моими словами. — Брукс отступил назад и запер дверь, ведущую в коридор с камерами.

— А ведь это вы спровоцировали его и втравили его в историю.

— О чем это ты, Эш?

— Да ладно, шеф, нас здесь никто не слышит. Вы подстрекали его к нападению.

— Послушай Эш, что я скажу. Рано или поздно дело не ограничится подбитым глазом или разбитым ртом Мисси. Соседям надоело вызывать полицию, и в один прекрасный день кто-нибудь попытается сам положить конец безобразию. Или Мисси надоест ходить избитой, и она воспользуется одним из ружей, которые находятся в доме. Или Тай решит, что хватит жене бегать по чужим домам, и ударит так сильно, что она уже вообще никуда не побежит.

— Раньше он никогда не устраивал такого разгрома.

— Да, Тай становится все более агрессивным, и мне не хочется приехать однажды в их дом и найти один, а то и два трупа.

— А можно сделать как вы обещали? Пройти курс реабилитации, ну и прочее?

— Да, я об этом позабочусь. Ну а официальная версия… Сегодня я говорил то, что и раньше, и ничего нового ты не слышал. Спрашивал, где Мисси, бил Тай ее или нет и что вообще произошло. Ну, сам понимаешь.

— Ясно.

— Вот и хорошо. А я составлю письменный отчет и пошлю Бойда на место происшествия. Пусть опросит свидетелей и заодно проверит, вернулась ли Мисси домой.

— Обычно она появляется на следующий день.

Именно так и случится, только на сей раз перед Мисси встанет совсем иной выбор.

— Я сам с ней разберусь, а ты иди домой.

— Нет, сэр, я лучше останусь.

— Но ты дежурил в прошлый раз.

— Все равно останусь. А вам нужно приложить лед к разбитой челюсти, удар был достаточно сильным. Утром прихватите булочки в сахарной глазури.

— С этим я справлюсь. Хочешь кофе?

— Там есть отличный кофе с шоколадом и взбитыми сливками.

— Знаю, не раз пробовал. А как твое плечо, болит?

— Нет, все нормально. Думаю, отделаюсь синяком. Тайбол ведь хороший парень, когда не пьет, и если ваш план сработает, у него есть шанс наладить свою жизнь.

* * *

Брукс задержался дольше, чем предполагал, но, подъехав к дому Эбигейл, он увидел свет в окнах. Четыре таблетки анальгина приглушили острую боль, но челюсть противно ныла, и это вызывало раздражение. И все бы ничего, но выяснилось, что Тай успел приложиться кулаком или ногой и к другим местам, которые теперь давали о себе знать.

Выбираясь из машины, Брукс думал, что надо было сразу отправиться домой, принять горячий душ, пропустить стаканчик виски и спокойно лечь спать.

Как бы там ни было, но случай с Таем окончательно испортил настроение.

Ладно, раз уж приехал, надо извиниться перед Эбигейл и напроситься в гости как-нибудь в другой раз.

Эбигейл открыла дверь, прежде чем Брукс успел постучаться, и стояла на пороге в своей обычной напряженной позе, готовая схватиться за оружие, внимательно изучая его лицо.

— Что случилось?

— Долгая история.

— Надо немедленно приложить лед, — сказала Эбигейл, отступая назад.

Впервые она впустила Брукса в дом без вопросов и колких замечаний.

— Да, дело заняло больше времени, чем я предполагал. Простите.

— А я только что закончила работу. — Эбигейл в сопровождении Берта прошла на кухню и достала из морозильной камеры холодный компресс мгновенного действия.

— Обычно в подобных случаях предлагают замороженный горошек.

— Компресс гораздо эффективнее и экономичнее.

Брукс сел и приложил компресс к разбитой челюсти.

— А вам раньше случалось получать кулаком по физиономии?

— Нет. А вам?

— Приходилось, но я успел забыть, как это чертовски больно. А виски у вас случайно не найдется?

Эбигейл молча подошла к буфету, вынула бутыль «Джеймисона» и налила в стакан ровно на два пальца. От избытка благодарности Бруксу хотелось целовать ей ноги.

— Ох, спасибо. — После первого глотка настроение стало потихоньку улучшаться. — Чего ни попроси, все-то у вас под рукой.

— Вовсе нет. Я не держу в доме бесполезных вещей.

— Что ж, вполне логично.

— Не хотите поведать длинную историю?

— Милая, ведь я родом из Озарка, и здесь длинные истории являются неотъемлемой частью образа жизни.

— Вот и хорошо. — Эбигейл достала второй стакан и, налив виски, села рядом.

— Господи, не женщина, а бальзам на рану.

— Не льстите мне.

— Не придирайтесь к словам. В данный момент вы именно такая, а мне это сейчас необходимо. — Брукс откинулся на спинку стула, стараясь не замечать очередного приступа боли, и отхлебнул виски. — Итак, речь пойдет о Тайболе и Мисси. В школьные годы они были блестящей парой.

— То есть играли важную роль в местной жизни.

— Не то слово: король и королева! Тай был прекрасным спортсменом. Квотербек[6] с руками чародея, центральный принимающий, каких свет не видел. А Мисси возглавляла группу поддержки, хорошенькая такая болельщица, словно клубничка в сметане. Потом Тай поступил в университет штата Арканзас и учился на стипендию от спортивного клуба. Мисси поехала за ним, и, насколько известно, они блистали и там. Но на третьем курсе Тай повредил колено во время игры, и все надежды стать профессионалом развеялись как дым. Ну, и все закончилось бесславным возвращением домой. Они с Мисси расходились и снова сходились, а потом все-таки поженились.

Брукс не спеша потягивал виски. Под действием обезболивающего, алкоголя и компании женщины, оказывающей умиротворяющее действие, ему стало лучше.

— Тай какое-то время тренировал школьную футбольную команду, но дело не пошло. Видимо, у него не хватило терпения. И тогда он нашел работу в строительстве. Мисси попробовала работать моделью — не получилось. Они не были готовы к такому повороту судьбы, то есть, перестав быть объектом всеобщего восхищения и обожания, утратили почву под ногами. Серые будни стали расплатой за прежний успех, и они не выдержали этого тяжкого испытания. Тай нашел утешение в «Ребел Йелл».

— В чем?

— Это сорт виски, которое и близко не стояло с тем напитком, которым угощаете меня вы. Предшественник по службе ввел меня в курс дела: вождение в пьяном виде, драки в барах, нарушение общественного порядка в нетрезвом состоянии, ну и тому подобное.

— Семейные скандалы. Под действием алкоголя он становится агрессивным.

— Верно. И в последний год он опускался все ниже.

— Почему же его не арестовали?

— Арестовывали, и не раз. Но дело ограничивалось предупреждением или общественными работами. Мисси не подает жалоб и не признается, что муж ее избивает. То, видите ли, она упала, то поскользнулась или наткнулась на дверь.

— То есть поощряет это безобразие.

— Именно так. Дело в том, что люди закрывают глаза на их бесчинства, памятуя о прежней славе. Обычное дело для такого маленького городка, как наш. Но я провел некоторое время вдали от дома и смотрю на эту проблему иначе. Поскольку многократные попытки заставить их пройти курс лечения, реабилитации и обратиться к консультанту по семейным вопросам провалились, я решил прибегнуть к другим средствам.

— И в результате получили серьезную травму.

— Пожалуй, что так. Помощник позвонил и сообщил, что в доме Тая очередной дебош. То есть он явился пьяный, избил жену, и та убежала к родственникам. Я вынудил Тая выйти на крыльцо в присутствии четырнадцати свидетелей, наблюдавших представление. Он включил музыку на полную мощность, чтобы заглушить треск и грохот от разлетающейся в щепки мебели. Разнес все, что попалось под руку. Но мне это сыграло на руку, потому что, никто кроме Тая и моего помощника, не слышал, как я своими словами провоцирую его к нападению на полицейского. А я всего-то прилюдно усомнился в размере и боеспособности его члена. Если бы это не сработало, можно было бы развить тему и предположить, что его многострадальная идиотка жена отдала бы предпочтение моему мужскому достоинству. — Переведя дыхание, Брукс покачал головой. — К счастью, это не понадобилось. Тай заехал мне кулаком в челюсть в присутствии свидетелей и сейчас размышляет о предстоящем наказании за два тяжких преступления.

— Хорошая стратегия. Мужчины очень ранимы, когда идет речь об их гениталиях.

Брукс едва не поперхнулся виски, а потом прикрыл рот рукой и рассмеялся.

— Да, мы такие. — Чувствуя, что трезвеет, он сделал еще глоток. — Такие уж мы есть.

— Ваш метод не назовешь традиционным, но он дал хороший результат. Тем не менее вы явно расстроены и опечалены, почему?

— Когда-то мы дружили. Близкими друзьями не были, но мне эта пара нравилась: веселые такие, бесшабашные. Пожалуй, я, как и остальные, с удовольствием смотрел на этот спектакль двух актеров, и теперь мне больно видеть, как низко они пали. И еще больнее осознавать, что я этому способствовал.

— Не вините себя. Они могли обратиться за помощью и решить свои проблемы, но поскольку этого не сделали, все осталось бы без изменений. А вы поставили их перед выбором, предлагая два выхода из сложившейся ситуации: либо тюрьма, либо лечение. Вполне вероятно, когда ваш приятель протрезвеет и будет в состоянии оценить последствия своего поведения, он выберет последнее. Поскольку жена зависит от Тая, есть надежда, что она последует его примеру. Я считаю, ваши действия не выходили за рамки служебных полномочий и никоим образом не нарушили принципов дружбы.

Брукс отставил в сторону стакан с недопитым виски.

— Я поначалу думал, что со своими болячками, дурным настроением и раздражительностью лучше всего отправиться домой. И как же я рад, что не сделал этого!

Он взял Эбигейл за руку.

— Эбигейл, позволь отвести тебя в постель.

— Согласна, — откликнулась она, не сводя глаз с Брукса.

13

Согласна.

Как обезоруживающе просто и естественно.

Согласна.

Он встал и протянул ей руку:

— Может, покажешь дорогу?

— В спальню?

— Да. А уж там я сам соображу, что делать.

— В противном случае ты бы сильно меня разочаровал. — Ее глаза светились улыбкой, которая тронула и уголки губ.

Они прошли через гостиную, поднялись наверх, и все это время Брукс не выпускал ее руку.

— Кстати, о том, чем мы собираемся заниматься. Надеюсь, у тебя не возникнет сомнений и ты не сбежишь в разгар событий, но как отреагирует на этот процесс Берт?

— Он прекрасно обучен и, с теоретической точки зрения, не должен мешать.

Брукс оглянулся и бросил подозрительный взгляд на пса.

— Слово «теоретически» — весьма витиеватое и скользкое, а что подразумевается под словом «мешать»? Хочешь сказать, он не перегрызет мне горло?

— Не делай резких движений. Не причиняй мне боль. И он этого не сделает.

У дверей спальни Брукс повернул Эбигейл к себе лицом и, прищурившись, стал изучать.

— Стараюсь понять, шутишь ты или нет.

— Юмор помогает сгладить неловкость, если таковая возникает. Не могу объяснить. Но если Берт расценит происходящее как риск моему здоровью или безопасности, то его первая реакция — встать на мою защиту и остановить вас. Он видел, как вы ко мне прикасаетесь и получил соответствующие инструкции и знает, что вы друг. Он также видит, как я добровольно поднимаюсь с вами наверх и тоже к вам прикасаюсь.

Она положила руку на грудь Брукса и, глянув на пса, отдала команду на незнакомом языке.

— Что за язык на сей раз? — поинтересовался Брукс, наблюдая за псом, который направился к собачьему ложу внушительных размеров и, обойдя вокруг него три раза, с шумным вздохом улегся.

— Фарси.

— Ты серьезно? Оказывается, вы с Бертом полиглоты и общаетесь на фарси?

— Не слишком хорошо, но я продолжаю совершенствоваться. Я приказала ему отдыхать. Не хочется выдворять его из комнаты. Такого обращения Берт не поймет.

— Ладно. А что это у него на подстилке? Плюшевый медведь?

— Собаки — стадные животные.

— Ага, и плюшевый мишка заменяет ему стаю?

— С игрушкой ему уютнее. Если ты не против, я хочу разложить кровать.

— Я помогу.

— Не надо. У меня все…

— Все по-своему. Понятно. — Брукс подошел к рабочему месту с компьютером, точной копией того, что находился на первом этаже.

— Ты удивлен? — Эбигейл разложила простое одеяло на мягкой скамейке у изножья кровати. — Я безоговорочно доверяю системам безопасности и занимаюсь этим бизнесом, а потому считаю необходимым пользоваться такой продукцией и испытывать ее в деле.

– Да, ты права, но дело в другом. — Брукс наблюдал, как она вынимает из прикроватной тумбочки презерватив и кладет на туалетный столик. — Хотя сейчас не время об этом говорить. Я положу оружие на письменный стол, вон туда. Ты не возражаешь?

— Нет. Мне раздеться?

— Нет, теперь позволь мне действовать по-своему.

Брукс положил пистолет на стол, подошел к Эбигейл и пробежал пальцами по ее волосам, лицу и плечам.

— Хочу сам увидеть, что скрывается под одеждой.

Он целовал Эбигейл настойчиво и нежно, лаская руками ее тело. Эбигейл то сопротивлялась легким прикосновениям, то тянулась им навстречу.

— Какие у тебя искусные руки.

— О, ты еще не видела их в настоящем деле.

— Но ты же покажешь. Очень хочется убедиться на собственном опыте, — шепнула Эбигейл, расстегивая его рубашку. — Ты, в отличие от своих помощников, не носишь форму.

— Успел от нее отвыкнуть и не имею желания привыкать снова.

— И мне это нравится. Твой авторитет и полномочия проявляются иным способом. — Эбигейл раздвинула полы рубашки и скользнула рукой по его груди. — А ты в отличной форме.

— Благодарю за лестный комплимент.

Эбигейл посмотрела ему в глаза:

— Я — тоже.

— Это я успел заметить.

— Я очень сильная для своей комплекции и невероятно выносливая.

— Ты самая сексуальная и непонятная женщина. — Брукс снял с нее блузку и отбросил в сторону.

— Я…

— Тише. — Брукс закрыл ей рот поцелуем, взял на руки и отнес на кровать.

Пес за все это время не издал ни звука, но Брукс чувствовал на себе его бдительный взгляд, буравящий спину.

Кожа Эбигейл была нежной, теплой и бархатистой, и Брукс почувствовал, как напряглись под ней мышцы рук и плеч. И хотя она в приливе страсти ответила на поцелуй, ее глаза сохраняли настороженное выражение, как и у Берта.

— Закрой глаза, — попросил Брукс, покрывая ее шею нежными поцелуями.

— Нет, хочу все видеть.

— Попробуй закрыть на минутку и отдайся чувствам.

Брукс дождался, когда Эбигейл исполнит просьбу, и тоже закрыл глаза, погружаясь в процесс, чувствуя, как кровь пульсирует в венах, гонимая страстью.

Эбигейл поняла, чего хотел добиться Брукс: с закрытыми глазами все чувства обострились и эрогенные зоны стали еще отзывчивее к ласкам. Своеобразная компенсация за утрату самообладания.

Эбигейл мысленно твердила, что находится в полной безопасности и в любой ситуации способна себя защитить. И ей сейчас так нужна эта близость.

— Забудь обо всем, — шептал Брукс. — Просто отдайся чувствам.

Только Эбигейл не умела не думать. И все же она хранила молчание, потому что это, по-видимому, нравилось Бруксу, и как могла пыталась отключить сознание.

С Бруксом все было по-другому, не так, как с остальными, и Эбигейл хотелось проанализировать, почему так происходит. Но не сейчас. Как приятно просто отдаться страсти!

Только сегодня, всего один разок.

Под тяжестью тела Брукса Эбигейл расслабилась, а он уже скользил губами по маленьким холмикам грудей, освобожденных от бюстгальтера, ласкал языком нежную кожу, вслушиваясь в прерывистое дыхание. Вот он задержался на секунду, ловя удары сердца, а руки продолжали гладить ее тело.

Эбигейл оставила открытым одно из окон в спальне, и теперь легкий ветерок с улицы наполнял комнату ароматом леса и мерным журчанием речной воды. Сквозь занавеску мягко струился лунный свет.

Брукс расстегнул пуговицу на ее брюках, чуть приспустил их, скользнув вниз и нащупал рукой тонкий шрам на бедре.

Он не спеша изучал тело Эбигейл, каждый изгиб и впадинку, наслаждался свежим благоуханием кожи, чувствуя, как вздрагивает под легким прикосновением губ ее живот.

Брукс продолжал раздевать Эбигейл, а она отвечала на его ласки.

А потом…

То, что случилось потом, было сродни извержению вулкана. Брукс почувствовал, как изогнулось под ним и взвилось пружиной вверх изящное тело, мелькнули в воздухе длинные сильные ноги, и вот уже Эбигейл оказалась сверху. Впилась в его губы, разрывая в клочья мечтательную томность и сжигая ее дотла. Из груди вырывалось хриплое дыхание, и вот она стремительно направилась вниз, гибкая и беспощадная, словно змея. Проворные пальцы расстегивают ремень на его брюках.

Брукс приподнялся, чтобы снова прижаться к ее губам и утолить переполняющую Эбигейл жажду. Он уже больше не мог ждать и сам сгорал от нетерпения.

Эбигейл изогнулась дугой и прижала лицо Брукса к груди.

— Хочу, — услышал Брукс вырвавшийся из горла стон. Потом она села сверху и раскачивалась, пока он не удержал ее бедра руками, чтобы подольше удержать на пике ощущений и продлить любовную игру. — Хочу…

Эбигейл словно обезумела от страсти, и Брукс, поддавшись этому напору, позволил увлечь себя в бездну, где они опустошали друг друга любовью.

«Слишком много и все равно недостаточно», — думала в исступлении Эбигейл, утоляя свои желания. Нужно брать, брать, пока сокрушительное наслаждение не разорвало все существо на мелкие кусочки. Сильное, словно налитое тело Брукса порождало столько желаний, а его губы и руки возбуждали так много ощущений. Пусть доведет ее до последней черты и потом отпустит.

Задыхаясь, она схватила пакетик с презервативом и открыла.

— Позволь мне, — прошептала Эбигейл, удивляясь, какими ватными стали руки.

Она возвышалась над Бруксом, и в мягком свете спальни он видел неистовый блеск глаз и матовое сияние кожи. Потом он вошел в нее, и на мгновение все вокруг замерло, перестало существовать: отключилось зрение, слух и осязание. Исступленный взгляд впился в глаза Брукса, и их тела слились воедино.

«Как в центре циклона», — мелькнула мысль, и в следующее мгновение ураган захватил его и понес за собой.

Эбигейл раскачивалась с такой силой и скоростью, что казалось, ее жизнь висит на волоске. Брукс вместе с ней предался бешеной скачке, в такт ударам рвущегося из груди сердца.

Вдруг Эбигейл с криком, переходящим в рыдание остановилась, чарующие глаза закрылись, сияющее тело изогнулось словно лук, руки, взметнувшись вверх, обвились вокруг головы.

Потом она открыла глаза, и Брукс подмял ее под себя, впиваясь губами в воспаленный влажный рот. Он вонзился в нее, и из груди Эбигейл вырвался короткий крик изумления.

Теперь в роли наездника оказался Брукс, он без оглядки предавался наслаждению, а Эбигейл лишь вскрикивала, прижимаясь к нему всем телом. Брукс почувствовал, как ее тело задрожало, сквозь нее прошел электрическим током оргазм, и, цепляясь за него, словно в страхе потерять, ее ногти впились ему в спину. А потом наступило облегчение и, казалось, весь мир рассыпался на мелкие осколки и провалился в пустоту.

Брукс не сразу осознал, что потерял сознание, лежа на Эбигейл. Наружу рвалось хриплое дыхание, как у бегуна-марафонца, пересекшего финишную линию.

Он скатился на кровать и вытянулся на спине. В душе теплилась робкая надежда, что, если у него случился сердечный приступ, Эбигейл знакома с приемами реанимации и сообразит, что делать.

Наконец он с трудом выдавил из себя благоговейное «Ох-х!».

Оглядевшись по сторонам, Брукс обнаружил, что Берт не сдвинулся с места, а только встал и смотрит на происходящее испытывающим взглядом.

— Не знаю, страдает ли твой пес любопытством или его просто мучает ревность, но лучше, если ты дашь ему знать, что с тобой ничего дурного не случилось.

Эбигейл приказала Берту сесть, и пес послушно выполнил команду. Однако, устраиваясь на подстилке, он не сводил глаз с кровати.

— Ты и правда хорошо себя чувствуешь? — забеспокоился Брукс, удивляясь молчанию Эбигейл.

— Да. Несколько месяцев я обходилась без секса и совсем тебя загнала.

— А по-моему, мы прекрасно дополняли друг друга и были на равных. Господи, да у тебя изумительное тело, Эбигейл! Само совершенство.

— А мне понравилось твое. Замечательные пропорции и прекрасная мускулатура.

Такая оценка польстила самолюбию Брукса, и он наклонился, чтобы поцеловать Эбигейл. Но заглянув в ее глаза, перестал улыбаться. Человек, выросший в обществе матери и двух сестер, сразу видит, когда у женщины глаза на мокром месте.

— Что такое?

— Все хорошо. Секс получился превосходный. Спасибо.

— Господи, Эбигейл, да что ты говоришь!

— Умираю от жажды, — пробормотала она. — А ты хочешь воды?

Брукс взял ее за руку, но она уже встала с кровати.

— Послушай, Эбигейл…

— Мне надо побыть минутку одной и выпить воды.

Она вышла из спальни, не удосужившись одеться, и это сильно удивило Брукса. Эбигейл с самого начала казалась ему очень стеснительной. Нет, эта женщина настоящая головоломка, разгадать которую непросто.

— Уж тебе-то, старина, известны ее тайны, — обратился он к Берту. — Как жаль, что ты не умеешь разговаривать по-английски.

У Эбигейл имелся запас воды наверху, но она все равно спустилась на кухню, так как действительно хотела взять короткий тайм-аут.

Она, разумеется, понимала, что во время занятий сексом и в последующий период человек становится в высшей степени уязвимым, как телом, так и рассудком. Эбигейл всегда испытывала гордость за свое умение быстро, практически сразу же приходить в себя и контролировать ситуацию.

Так что же ее так потрясло? Она по-прежнему может определить, что испытала, проанализировать свои ощущения. Скорее всего, причина в том, что она знает Брукса ближе других мужчин, которых выбирала в качестве партнеров по постели. Одноможно сказать наверняка: все, что произошло сегодня, не имело ничего общего с ее прошлым сексуальным опытом.

И почему ей вдруг захотелось закрыться от всех и плакать? Будь она одна, непременно бы свернулась калачиком на кровати и постаралась выплакать это неведомое и непонятное чувство, накрывшее ее мощной волной.

Нет, она ведет себя непрактично и неразумно. Секс получился замечательный. И доставил удовольствие Бруксу. Общество Брукса ей определенно нравится, и возможно, в этом и заключается несчастье. Господи, как же она устала от разного рода несчастий!

«Надо что-то предпринять», — пробормотала Эбигейл, извлекая из холодильника две бутылки воды.

Эта мысль сверлила мозг, пока Эбигейл поднималась наверх. В спальне она застала Брукса сидящим на кровати. Он устремил на нее вопросительный взгляд.

— Не знаю, как себя вести, — выпалила Эбигейл, подавая ему бутыль с водой.

— Существует ли какой-то стандарт, к которому ты стремишься?

— Нормальный секс и отдых после.

— Нормальный, — кивнул Брукс, откручивая пробку на бутылке и припадая к ней губами. — Что ж, я тебе помогу. Возвращайся в постель.

— Мне хочется снова заняться с тобой сексом, только…

— Хочешь, чтобы я показал, как это происходит без взрыва мозга? В пределах разумного?

— Да.

— Тогда иди ко мне.

— Хорошо.

Она легла рядом, стараясь расслабиться, когда Брукс привлек ее к себе. Но вместо того чтобы начать любовную прелюдию, Брукс просто обнял ее, и теперь голова Эбигейл покоилась на его плече.

— Вот что по моим меркам является нормальным. Ну, или было бы таковым, если бы ты сумела расслабиться.

— Как хорошо. — Эбигейл читала в книжках и видела в кино, что между мужчиной и женщиной бывают и такие отношения, но никогда не пыталась испробовать их на собственном опыте. Да и не могла. — Уютно и спокойно, и ты такой теплый.

— Ну, после такого пожара, что мы тут устроили, я еще неделю не остыну, разве что отдам Богу душу.

— Это и шутка, и комплимент. — Эбигейл приподняла голову и взглянула на Брукса. — А следовательно, «ха-ха» и спасибо.

— Ну вот, ты опять решила позабавиться, — посетовал Брукс, беря Эбигейл за руку и прижимая к груди. — Да еще в такой момент, когда я совсем ослаб и не в силах смеяться. Да ты просто вывернула меня наизнанку, Эбигейл! Это еще один комплимент, — пояснил Брукс, не дождавшись от Эбигейл ответа.

— Надо придумать комплимент и для тебя.

— Ну, если тебе требуется для этого время…

— Я не имела в виду… — смутившись, она снова взглянула на Брукса, но тут же заметила лукавый блеск в его глазах. — Ты меня поддразниваешь.

— Видишь ли, это часть моих понятий о нормальной жизни. Мы восторгаемся друг другом, какие мы замечательные. Особенно приятно, когда это делаешь ты.

— Потому что мужское самолюбие зачастую связано прямо порпорционально с искусностью мужчины в сексуальном плане.

— Не могу не согласиться с тобой. Чувственные мужчины более ранимы. Но и хвалить тоже нужно уметь. Согласна? Например, когда хотят поразить по-настоящему, не говорят, что увидели Господа Бога или вращение Земли. Это общепринятые клише.

— Земля находится в постоянном движении, так что это констатация факта — не более. Гораздо лучше звучит «Когда я занималась с тобой любовью, Земля застыла на месте». Хотя в действительности это невозможно, потому что привело бы к катастрофе.

— Ну, все равно приятно.

Брукс монотонно и бережно гладил Эбигейл по спине, как она сама частенько проделывала с Бертом. Неудивительно, что псу такие ласки нравились. Дыхание Эбигейл постепенно стало спокойным и ровным, словно внутри распрямилась пружина.

Да, в своих мечтах она не ошиблась: нормальные отношения действительно доставляют радость.

— Расскажи что-нибудь о себе, — попросил Брукс. — Не важно что, просто какую-нибудь мелочь, — поспешно добавил он, заметив, как напряглась Эбигейл. — Например, скажи: какой твой любимый цвет?

— Не могу. Их так много. Разве что ты имел в виду основные цвета.

— Ладно, вопрос цвета слишком сложный. Тогда скажи: кем ты мечтала стать в детстве, когда вырастешь? Отвечу первым: я хотел стать Вулверином[7].

— Как, росомахой? Странное желание.

— Не какой-то там росомахой, а Вулверином, сверхчеловеком.

— А, знаю такого. Мутант-супермен, герой комиксов и фильмов.

— Вот-вот.

— Интересно, как бы ты им стал? Ведь он уже на тот момент существовал и был вымышленным персонажем.

— Ах, Эбигейл, мне в ту пору было всего десять лет.

— Подумать только…

— Ну, а теперь ты.

— Я должна была стать врачом.

— Должна? — переспросил Брукс. — Значит, работать врачом ты не хотела.

— Верно.

— В таком случае ты не ответила на вопрос. Кем ты хотела стать?

— Было решено, что я стану врачом, и я приняла это как должное и ни о чем другом не мечтала. Не слишком удачный ответ. Твой гораздо интереснее.

— Но мы же не устраиваем соревнование. В любом случае тебе подходит роль Шторм. Горячая штучка.

— Знаю. Персонаж, сыгранный Холли Берри. Красавица, которая управляет погодой. Но Вулверин не занимается с ней сексом, потому что его влечет к врачу Джейн. А та, в свою очередь, не знает, кого предпочесть: Сайклопса или Вулверина.

— Ты хорошо осведомлена о любовных отношениях «Людей Икс».

— Я видела фильм.

— Сколько раз?

— Один, несколько лет назад. Интересно, что Вулверин не помнит своего прошлого, а его невольное стремление защитить девушку по имени Роуг усложняет дело. Он хороший герой для подражания. А вот для Роуг писатели выбрали трудную судьбу. В результате мутации она не может прикасаться к другим людям, не причинив вреда. И сцена с бойфрендом в начале фильма очень грустная.

— Ты знаешь, что ты — уникальный аналитик? Видела фильм всего раз, а запомнила столько подробностей.

— У меня эйдетическая память. Иногда я перечитываю книги и смотрю фильмы второй и третий раз, но не потому, что не помню содержание.

Брукс пододвинулся ближе и внимательно посмотрел на Эбигейл.

— Вот ты и рассказала кое-что о себе. Значит, хранишь все тут? — Он постучал Эбигейл по виску. — В таком случае твоя голова должна быть гораздо больше размером.

Эбигейл рассмеялась, но внезапно осеклась и нерешительно спросила:

— Это шутка?

— Разумеется. — Брукс отвел рукой волосы от ее лица, пробежал пальцами по губам. — А доводилось тебе печь блинчики?

— Да.

— Отлично, ведь ты наверняка запомнила, как это делается.

— Ты проголодался? Хочешь блинчиков?

— Утром. — Пальцы Брукса скользнули вверх, он сжал большим и указательным пальцами ее соски.

— Ты что, хочешь остаться здесь на ночь?

— А как иначе я попробую блинчики, что ты собираешься для меня испечь?

— Никогда не засыпаю с мужчинами, ни разу не провела ни с одним ночь.

Пальцы Брукса на мгновение застыли, а потом снова заскользили по телу Эбигейл.

— Стало быть, ты даже не знаешь, храпишь ли по ночам.

— Я не храплю!

— Вот сегодня и узнаем.

У Эбигейл нашлась бы куча предлогов отказать Бруксу, но он снова ее целовал и ласкал, возбуждая и провоцируя.

Конечно, она скажет «нет», но не сейчас, потом.

* * *

Эбигейл проснулась до рассвета и лежала не шевелясь, прислушиваясь к ровному дыханию Брукса. Совсем другой звук, гораздо тише и приятнее. Не то что Берт. Тот храпел во сне. Правда, не слишком сильно.

Эбигейл погрузилась в глубокий сон сразу после того, как они занялись любовью во второй раз. Она не отправила Брукса домой, хотя именно так и собиралась поступить. И не проверила перед сном дом и системы защиты. Не положила оружие на тумбочку рядом с кроватью.

Погрузилась в приятный уют нормальной жизни и уснула под россказни Брукса.

Какое непростительное, пугающее легкомыслие! Как она могла позволить себе так расслабиться и напрочь забыть о бдительности в компании Брукса? Да в любой компании!

И что теперь делать, как себя вести? Жизнь Эбигейл несколько лет шла по устоявшемуся распорядку, и ночной гость в него никак не вписывался.

Нужно срочно выгулять и накормить Берта, проверить мониторы, электронную почту и текстовые сообщения на телефоне.

Так как же поступить?

И Эбигейл решила заняться блинчиками.

Она встала с кровати и тут же услышала, как изменилось дыхание собаки. Берт открыл глаза и, как всегда, в виде утреннего приветствия вильнул хвостом.

Эбигейл шепотом скомандовала по-немецки собираться на прогулку и накинула халат. Берт сладко потянулся, и они оба бесшумно вышли из спальни и спустились вниз.

Когда дверь за ними закрылась, Брукс с улыбкой открыл глаза. Надо было сразу догадаться, что Эбигейл ранняя пташка. Сам бы он с удовольствием вздремнул еще часок, но, взвесив ситуацию в целом, решил, что надо подниматься.

Может, удастся уговорить Эбигейл и она вернется в постель, когда выгуляет пса по утренней нужде. Брукс встал и прошел в ванную комнату. Облегчившись, он решил, что неплохо бы выпить чашечку кофе, и провел языком по зубам.

Рыться в ванной в поисках запасной зубной щетки неприлично, но воспользоваться пастой можно. В этом нет ничего зазорного.

Он открыл ящик миниатюрного туалетного столика и обнаружил тюбик пасты и пистолет «Зиг».

Кому придет в голову, черт возьми, хранить полуавтоматическое оружие вместе с пастой и нитью для зубов? Проверив пистолет, Брукс убедился, что он заряжен.

Вчера Эбигейл кое-что о себе рассказала, вспомнил Брукс. Надо попытаться снова вызвать ее на откровенность.

Брукс выдавил пасту на палец и как сумел почистил зубы, а потом вернулся в спальню за брюками. Спустившись вниз, он сразу почувствовал аромат свежесваренного кофе и услышал голос диктора, сообщающего утренние новости.

Эбигейл стояла у кухонного стола и взбивала в синей миске некую субстанцию, которая, как надеялся Брукс, являлась тестом для будущих блинчиков.

— Привет.

— Доброе утро. Я сварила кофе.

— Аромат разбудил меня. А ты, оказывается, не храпишь.

— Я же говорила. — Брукс не дал закончить, закрыв ей рот поцелуем.

— Просто хотел проверить, — сознался он и взял со стола кружку. — Я позаимствовал капельку зубной пасты. — Брукс наполнил обе кружки, не обращая внимания на настороженный взгляд Эбигейл. — Может, объяснишь, зачем тебе понадобилось хранить «Зиг» в ящике для туалетных принадлежностей?

— И не подумаю. У меня есть разрешение.

— Я в курсе. Успел проверить. У тебя ведь несколько разрешений на ношение оружия. Так, а сахар в доме имеется? А, вот он. — Брукс погрузил ложечку в сахарницу, которую поставила на стол Эбигейл, и, не скупясь, подсластил кофе. — Расследование можно продолжить и узнать многое другое. Я умею докапываться до истины. Но делать этого не стану, не поставив тебя сначала в известность.

— Не будешь копаться в моей жизни, пока я занимаюсь с тобой сексом?

Брукс поставил кружку на стол. В его глазах сверкнули зеленые искорки с оттенком золота.

— Не надо оскорблять нас обоих. Я не стану продолжать расследование, потому что не хочу действовать у тебя за спиной. Потому что мы… какими бы ни были между нами отношения в данный момент! Это не меняет моего отношения к делу. Мне снова хочется быть вместе с тобой, но никаких условий я не ставлю. Просто хочу и дальше с тобой встречаться, ведь это приносит радость нам обоим, и не только в постели. Я правильно говорю?

— Да, все верно.

— Не люблю лгать. Не то чтобы мне раньше не приходилось этого делать, да и в будущем всякое может случиться. Зарекаться не стану. Только вне работы я не вру, и тебя, Эбигейл, обманывать не стану. А выяснение подробностей личной жизни без твоего ведома — это и есть в некотором роде ложь.

— С какой стати я должна тебе верить?

— Как хочешь. Тебе решать. А я сказал все, что думаю. Какой замечательный кофе! Истинное наслаждение — и вовсе не потому, что для меня его сварили. Ну а блинчики будут?

— Да.

— Сейчас ты еще красивее, чем десять секунд назад. Скажи, не наткнусь ли я на очередной пистолет, когда стану доставать посуду и накрывать на стол?

— Непременно.

— Ты самая загадочная женщина из всех, что я знаю. — Он открыл буфет, а Эбигейл уже начала расставлять тарелки для пиццы.

— Я думала, ты прекратишь.

— Ты о чем?

— Ну, я решила, что после занятий сексом у тебя пропадет ко мне интерес, и больше не будет потребности сюда приходить.

Брукс выдвинул ящик с посудой и обнаружил очередной «Глок».

— Ты, наверное, забыла, но Земля действительно престала вращаться. — Брукс расставил тарелки для блинчиков, а Эбигейл, зачерпнув половником тесто, плеснула его на сковородку. — Понимаешь, Эбигейл, нас связывает не только секс, а иначе все было бы гораздо проще. Не умею объяснить, но произошло нечто… да черт его знает, пока не понять. Но это случилось, и мы пойдем дальше вместе, а там посмотрим, что выйдет.

— Я же говорила, что не умею жить вместе.

Брукс взял со стола кружку и, наклонившись, поцеловал Эбигейл в щеку.

— А по-моему, у тебя прекрасно получается. Так, а где сироп?

ЭБИГЕЙЛ

Что такое характер, как не воля случая?

Что такое случай, как не иллюстрация характера?

Генри Джеймс

14

Ночь, проведенная с Бруксом, утро в его объятиях и приготовление завтрака нарушили привычный распорядок дня и окончательно сломали рабочий график Эбигейл. Брукс завтракал не торопясь, у него всегда имелась в запасе тема для разговора, и его словоохотливость сбивала Эбигейл с толка и приводила к полной путанице в голове. Брукс ушел, и она обнаружила, что уже минут сорок назад должна была приступить к намеченным на день делам. Уже не говоря о времени, потерянном вчера вечером.

И теперь, вместо того чтобы ехать на рынок к открытию, придется заканчивать расследование и собирать документы по афере Волковых с отмыванием денег. Если в течение последующих двух дней не переслать информацию агенту ФБР, они не попадут в основную ежемесячную почту.

А на такие дела требуется время. Нужно все скрупулезно проанализировать: собрать материал, расшифровать, сопоставить и увязать, а потом отправить. Информация должна быть абсолютно правильной и точной.

И тогда, может быть, Илье не уйти от ответа и придется платить по счетам. Или, по крайней мере, как это случалось прежде, Эбигейл доставит ему массу неприятностей, связанных с потерей денег и людей.

В мечтах Эбигейл видела, как ее работа приведет Волковых к полному краху, оставит без цента в кармане. И тогда Короткий, Илья и вся компания проведут остаток дней за решеткой. Киган и Косгроув будут разоблачены, опозорены и преданы суду.

Давая волю фантазии, Эбигейл мечтала, что мерзавцы в конце концов должны непременно узнать, кто заставил их заплатить за совершенные преступления.

Только такого наказания им недостаточно. Ведь Джули не вернешь, ее убили в восемнадцать лет, и Джон с Терри погибли, защищая закон и жизнь Эбигейл. Их тоже не вернуть.

Однако лучше оставаться реалисткой и делать то, что можешь: наносить удары по доходам бандитов, расстраивать их планы, выводить из равновесия.

Эбигейл работала до полудня и наконец была удовлетворена полученным результатом. А сейчас лучше прерваться на пару часов и перед отправкой еще раз проверить материалы, так сказать, на свежую голову.

Нужно заняться покупками, хотя лучшее время уже упущено. Потом Эбигейл вернется домой и поведет на прогулку Берта, займется его тренировкой.

Затем еще раз проверит сведения, запрограммирует уведомления о недоставленных сообщениях на электронную почту своего адресата и займется изнурительными тренировками для поддержания хорошей физической формы. После завершения изнурительной работы мозга такая разрядка телу просто необходима.

Вечер выдастся свободный, и Эбигейл посвятит несколько часов разработке вируса, которой занимается последние полтора года.

Эбигейл поменяла оружие на более компактный «Глок», который спрятала под курткой с капюшоном. Скоро станет жарко, и куртку уже не наденешь, так что придется носить кобуру на щиколотке.

Проверив и переустановив сигнализацию, Эбигейл выпустила во двор Берта. Пожалуй, нужно купить еще один пистолет, и сегодня вечером можно себя побаловать и заняться изучением оружия.

От этой мысли на душе стало спокойнее, и Эбигейл обнаружила, что ехать в город под полуденным солнцем, лучи которого пробиваются сквозь нежную распускающуюся листву, очень приятно.

Она любовалась хрупкой завесой из листочков зубянки и дерзкой желтизной красноднева, ловящего солнечные лучи вдоль берега реки, перед тем местом, где вода с шумом падает на камни. Картину дополняла дикая слива, выделяющаяся ярким пятном на фоне зеленой листвы.

Все вокруг выглядело обновленным и свежим и вселяло надежду. И Эбигейл подумала, что на землю вновь пришла весна и оживила природу, став началом очередного цикла. Впервые Эбигейл проведет весну на старом, обжитом месте, которое так хочется превратить в свой настоящий дом.

Неужели не достаточно двенадцати лет скитаний от убежища к убежищу? Неужели нельзя осесть в этом райском уголке, ухаживать за садом, смотреть, как он цветет, как все растет, а потом собрать урожай? Заниматься своей работой, расплатиться с долгами… и просто жить.

С какой стати бандитам искать ее среди тишины этих холмов? И как можно связать Эбигейл Лоуэри с беспечной и глупенькой юной девочкой, ставшей легкой добычей мафии?

Если она и впредь ни на секунду не утратит бдительности, постарается оставаться незаметной, не привлекать внимания, пожалуй, можно обрести дом и нормальную жизнь.

Не забывать о безопасности. И тогда можно и дальше наносить удары по семейству Волковых и расплатиться с этим долгом.

Поворачивая на Шоп-стрит, Эбигейл призналась себе, что очень полюбила этот городок. Ей нравились прелестные опрятные улочки, многолюдные магазины, особую окраску которым предавало обилие керамики, и тянущиеся к солнцу нарциссы и тюльпаны цвета карамели. Многочисленные туристы делали городок еще более оживленным, повсюду сновали приезжие. Многие возвращались сюда не раз, в очередной отпуск или просто приезжали на несколько дней. Этих людей привлекала спокойная атмосфера, изумительной красоты природа, возможность ходить в походы, а также товары, изготовляемые местными мастерами. Им не нужны ночные клубы и прочие городские развлечения, до которых так падки типы вроде Ильи.

Эбигейл от души надеялась, что никогда не встретит Илью или кого-нибудь из его шайки в этом городке. Прогулки по тихим улицам, рыбная ловля на речке и походы в горы не в их стиле. А если сюда наведается кто-либо из маршалов, агентов ФБР или чикагских полицейских, то ее никто не узнает. Ведь она стала на двенадцать лет старше, изменила цвет волос и стиль одежды. Да и вообще, с чего бы ее здесь искать?

Конечно, если поставить перед собой цель, найти можно. Только кому придет в голову искать Элизабет Фитч здесь, в привлекательном для туристов городке на плато Озарк?

А если все же это случится, Эбигейл знает, как скрыться, снова изменить внешность и затаиться в другом укромном уголке.

Только это случится не сегодня, внушала она себе, паркуя машину возле рынка. И каждый день спокойной жизни — это подарок судьбы.

Эбигейл вышла из машины и нажала на кнопку, чтобы ее закрыть. Послышался щелчок, и в этот момент она увидела Брукса, который уже перешел через улицу и направлялся к ней.

Внутри что-то екнуло, и пульс забился сильнее и чаще. Ну что ты будешь делать! А Брукс шел не спеша, будто в его распоряжении была уйма времени, но неожиданно оказался совсем рядом и остановился возле машины Эбигейл, прежде чем та сообразила, как себя вести.

— Либо мы верно рассчитали время, либо нам просто повезло. — Брукс взял Эбигейл за руку, и она буквально растворилась в его улыбке.

— Вот, собралась за покупками.

— Я догадался. Только давай сперва прогуляемся. Ты мне сейчас очень нужна.

— Зачем?

— Просто нужна, и все тут. Тяжелое утро, и я все еще не пришел в себя.

— Мне надо купить еду.

— А потом? Есть какие-то определенные планы, намеченные встречи?

— Встречи? — Прохожие стали обращать на них внимание. Эбигейл чувствовала затылком устремленные на нее взгляды. — Нет, ничего такого.

— Вот и хорошо. Давай прогуляемся в сторону парка. У меня есть полчаса времени. А ты обычно не приезжаешь за покупками так поздно.

— Мне нравится ходить по магазинам по утрам. — Вдруг Эбигейл решила, что надо срочно поменять распорядок, чтобы никто не мог его отследить.

— Чем занималась сегодня утром? Есть что-нибудь интересное?

Они шли рядом, и Брукс по-прежнему держал Эбигейл за руку. Ну, и что прикажете с ним делать?

— Прости, что ты сказал?

— Спросил, что ты делала утром.

Эбигейл вспомнила об истории с отмыванием денег, о русской мафии и ФБР.

— Да так, ничего особенного.

— А теперь спроси, чем занимался я.

— Ах да. Ну и чем?

— Большая часть времени ушла на выслушивание воплей, уговоров и нотаций. Как и следовало ожидать, утром явилась Мисси, стала утверждать, что споткнулась и упала, требовала освободить Тая. Расстроилась, когда узнала о выдвигаемых против него обвинениях и о грозящих последствиях. Тай уже протрезвел и воспринимает происходящее более адекватно, чем жена.

Брукс помахал рукой кому-то из знакомых на другой стороне улицы, и Эбигейл невольно поморщилась. Попробуй остаться незамеченной с таким спутником!

— Накричавшись вволю, Мисси чуть не утопила нас в слезах. Тогда я разрешил ей встретиться с мужем, и они рыдали на пару. Потом Мисси отыскала адвоката и притащила его в участок. Полное ничтожество, от которого нет никакого толка. И тут мне пришлось выслушивать нравоучения. Адвокат обвинил меня в превышении служебных полномочий. Видите ли, я предложил Таю пройти курс реабилитации и консультаций у психолога по семейным вопросам, угрожая при этом судом с последующим тюремным заключением.

— Вы действительно не вправе заключать сделку о признании вины.

— Что ж, вы оба правы. Вот я и объяснил этому придурку что к чему. Тая можно оставить в покое до того, как мы передадим дело в суд, а потом состоится слушание о залоге и прочая волокита, после которой Тай рискует провести несколько лет в тюрьме.

— Как поживаете, миссис Харрис? — поприветствовал Брукс худенькую женщину, поливающую в тазике луковицы каких-то цветов рядом с книжным магазином.

— Хорошо, Брукс. А как ты?

— Не жалуюсь. Так на чем я остановился? — обратился он уже к Эбигейл.

Они шли вдоль по улице, держась за руки, и Эбигейл чувствовала устремленный им вслед любопытный взгляд женщины.

— Ты разъяснил никчемному адвокату, что Тай рискует провести несколько лет в тюрьме. Послушай, мне действительно надо…

— Верно. И именно в этот момент Мисси с Таем начали орать друг на друга. Лично я не понимаю людей, которые продолжают жить вместе, испытывая такую враждебность и презрение к партнеру, да еще обзываются непотребными словами. А Тай и так уже был на взводе и обрушил свою злость на меня, наверное, хотел выполнить обещание, данное прошлым вечером, и снова набросился с кулаками.

— Все это очень печально и неприятно.

— Полностью согласен. Проклятия, которыми осыпал меня Тай, остудили пыл адвоката и не оставили камня на камне от его намерений заявить об ограниченной дееспособности или что там еще он собирался сделать. Он перетрухнул еще больше, когда Тай сквозь прутья решетки дотянулся до него и ухватил за горло… Эй, Калиопи, какие чудесные розы!

Стоявшая во дворе женщина в длинной пестрой юбке, широкополой соломенной шляпе и садовых перчатках приветливо помахала рукой.

— Я знала, что ты не пройдешь мимо такой красоты.

Брукс только рассмеялся в ответ.

— Это дочь Алмы. Ясновидящая, — пояснил он.

Эбигейл попробовала усомниться относительно дара ясновидения у дамы, вырастившей такие изумительные кусты роз, но Брукс уже продолжал свой рассказ:

— Должен признать, я немного замешкался и не сразу оттащил Тая от придурка-адвоката. Наверное, все эти крики и нравоучения заморочили мне голову.

От многословия Брукса у Эбигейл слегка кружилась голова, но смысл рассказа от нее не ускользнул.

— То есть ты позволил взятому под стражу преступнику схватить за горло адвоката и испытывал при этом чувство удовлетворения, потому что сам хотел бы его придушить.

Брукс крепче сжал ей руку и озорно усмехнулся:

— Может, это характеризует меня и не с лучшей стороны, но ты близка к истине. Придурок-адвокат тут же сбежал, а Тай осыпал его вслед грязной руганью и такими извращенными пожеланиями, которые бедняга вряд ли сумел бы реализовать. Мисси с воплями и плачем кинулась за ним. И вот после всех драматических событий и неприятных переживаний я провожу полчаса в обществе очаровательной женщины.

— Да, существует категория людей, которые считают, что общепринятые правила и законы не должны применяться к их персонам, потому что они бедные или, наоборот, богатые, потому что им грустно или плохо. Ну, или подыскивают любое другое оправдание, наиболее подходящее для их характера или обстоятельств, в которых эти люди оказались.

— Не стану спорить с таким утверждением.

— Но система судопроизводства часто непростительно доверчива к такой позиции и проявляет снисходительность к людям, нарушившим закон по вышеуказанным причинам.

— И этого отрицать не стану. Однако законодательство и вся система должны получить возможность свободно дышать.

— Не понимаю.

— Закон должен иметь более широкие рамки и обладать гибкостью, чтобы принимать во внимание человеческий фактор и конкретные обстоятельства. — В этот момент просигналил проезжавший мимо автомобиль, и Брукс помахал сидевшему за рулем старого добитого пикапа мужчине с густой черной бородой. — Человека, укравшего буханку хлеба, потому что он голодает и находится в отчаянном положении, — продолжил Брукс, не переводя дыхания, — нельзя судить так же, как того, кто ворует с целью продать украденное и получить прибыль.

— Может быть. Только если бы закон обладал более высокой степенью единообразия, люди, ворующие с целью получения прибыли, имели бы меньше возможностей совершить преступление повторно.

Брукс с улыбкой посмотрел на Эбигейл, и она не могла понять, как он воспринял ее слова: то ли как очаровательную женскую болтовню, то ли как откровенную глупость.

— Гениально! Послушай, ты случайно не хотела ли служить в полиции?

— Ну, не совсем так. Послушай, мне правда надо возвращаться и…

— Брукс, веди свою девушку сюда!

Вздрогнув от неожиданности, Эбигейл обернулась и увидела, что стоит перед домом с драконами, русалками и феями. А потом заметила мать Брукса, которая спускалась со строительных лесов, установленных вокруг дома. На женщине был забрызганный краской комбинезон и кроссовки, тоже перепачканные краской. Голову покрывал ярко-красный платок.

Не успела она ступить на землю, как щенок, начавший радостно повизгивать при звуке ее голоса, подпрыгнул вверх и, перевернувшись в воздухе, растянулся у ног хозяйки.

Мать Брукса со смехом сгребла его в охапку и отстегнула поводок.

— Давай же, иди к нам и представь Эбигейл своему младшему братишке.

— Теперь это ее любимый сынок, — пояснил Брукс. — Давай зайдем, поздороваемся.

— Но мне еще надо на рынок.

— Неужели с меня не хватит на сегодня истеричных воплей и нудных нотаций? — Брукс скорчил жалостливую физиономию. — Хоть ты меня пожалей, а?

Нельзя остаться незамеченной, если привлекаешь к себе внимание людей. И еще хуже, когда они догадываются, что ты хочешь стать невидимкой. Преодолевая желание забрать у Брукса руку — слишком уж интимным выглядит этот жест, — Эбигейл преодолела короткое расстояние до двора дома, который уже давно называла сказочным.

— Я надеялась, что вы к нам заглянете, — поприветствовала Санни гостью.

— Вообще-то я…

— Я привязался к Эбигейл с разговорами до того, как она успела сделать покупки.

— Грех сидеть в такой день дома. Познакомьтесь с Платоном.

— Он настоящий красавец.

— И изрядный мерзавец. Обожаю шельмеца. — Санни прижалась сначала к щенку, а потом к сыну. — А какой он умник!

— Кто, я или пес?

— Оба. — Санни ласково потрепала Брукса по щеке. — Вот этот садится по команде, но на месте не останется. Смотрите сами. Платон, сидеть!

Санни усадила щенка, придерживая за зад, а свободной рукой стала рыться в кармане в поисках собачьего угощения.

— Сидеть! Видите, ну разве не гениальный щенок! — В награду за труды Платон проглотил предложенное лакомство и в следующее мгновение уже весело прыгал, виляя хвостиком, а потом стал цепляться лапами за ноги Эбигейл.

— Мы учимся хорошим манерам.

— Да он еще совсем малыш. — Не в силах устоять перед очарованием щенка, Эбигейл присела и с улыбкой следила, как тот пытается запрыгнуть ей на колени. Наконец Платону это удалось, и он лизнул ее лицо. — У вашего щенка счастливые глаза. — Она бережно разжала челюсти щенка, который принялся хватать зубами край одежды. — Нельзя! Да, дорогой, ты и правда очень красивый и веселый.

Будто чувствуя, что его хвалят, Платон спрыгнул с коленей и стал кататься на спине, выставляя на всеобщее обозрение брюшко.

— И у него прекрасный вкус, — заметила Санни, наблюдая, как Эбигейл гладит щенка по животику. — У обоих моих мальчиков отличный вкус. А у вас, Эбигейл, сегодня тоже счастливые глаза.

— Люблю собак. — Сосредоточив внимание на доме, она сменила тему. — У вас необычайно интересный дом, такой яркий и радостный. Должно быть, приятно делиться своим искусством с проходящими мимо людьми.

— Спасает меня от шумных улиц и бережет от неприятностей. Ну, почти всегда.

— Удивительный дом. Я с удовольствием наблюдаю за вашей работой с момента, как сюда переехала. Мне нравится вся эта бессмысленность.

Санни рассмеялась, и Эбигейл почувствовала, как к лицу прилила краска.

— Я неверно выразилась. Хотела сказать, что…

— Прекрасно понимаю, что вы имели в виду, и вы абсолютно правы. Мне самой нравится именно это. А сейчас зайдите в дом. Я приготовила утром персиковый чай и имбирное печенье с лимонной глазурью, как ты любишь, Брукс.

— Я не прочь отведать печенья. — Наклонившись, он погладил Эбигейл по волосам.

— Огромное спасибо, но мне нужно поскорее сделать покупки и возвращаться домой к своей собаке. — Поднимаясь, Эбигейл взяла на руки щенка и передала извивающееся тельце Санни. — Приятно было снова встреться и познакомиться с Платоном.

Быстрой походкой она направилась к выходу, стараясь сохранить деловой вид и не обратиться в бегство.

Мужчина, его мать и даже маленький песик очаровывали и влекли к себе. И Эбигейл позволила себе увлечься. Разговоры, приглашения, пироги и секс… Люди видели ее прогуливающейся рука об руку с Бруксом, видели, как она беседует с его матерью, и теперь примутся об этом судачить. Судачить о ней.

Да, Эбигейл не принадлежит к местному обществу, но прекрасно понимает, по каким законам оно существует.

И теперь не сможет и дальше оставаться ничем не примечательной, незаметной женщиной, которая живет в Бикфорде особняком, потому что по милости Брукса уже, сама того не желая, вплелась в разноцветную ткань городка.

Почему он не соответствует модели мужского поведения? Между ними были сексуальные отношения, Брукс добился своего, одержал победу и теперь должен ставить перед собой новую цель.

Вдруг кто-то схватил Эбигейл за руку, и реакция была мгновенной. Повернувшись вокруг оси, она нанесла молниеносный удар от бедра, который едва не достиг цели.

Брукс успел перехватить кулак в нескольких миллиметрах от лица и блокировал удар, отводя руку назад.

— Ух ты! Отличная реакция. Прямо-таки Зена — Королева Воинов.

— Прости. — Обычная поездка за покупками превратилась в настоящий кошмар. — Ты меня напугал.

— Ничего себе… К счастью, у меня тоже неплохая реакция, а иначе ходил бы еще с одним синяком на физиономии.

— Прости. — В голосе Эбигейл слышался холодок. — Но ты подошел сзади и схватил меня.

— Ладно, хватит об этом. — Желая загладить вину, Брукс ласково провел рукой по ее волосам. — Милая, ты как-нибудь расскажешь, кто тебя так сильно обидел.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Этого не должно быть. Ведь ты получил секс.

— По-моему, мы занимались этим вдвоем — каждый получил желаемое. И почему бы не просветить меня, как оно, по-твоему, должно быть потом?

— Предполагалось, что ты уйдешь. — Волнуясь, она провела пальцами по волосам и осмотрелась по сторонам. — Не могу обсуждать это здесь и вообще не понимаю, зачем говорить на эту тему. Твой интерес должен угаснуть.

— С виду такая умница, а несешь вздор. Полная тупица. Я спал с тобой, потому что ты меня волнуешь, привлекаешь и сводишь с ума — и после секса интерес только возрос.

— Почему? Нет, не отвечай. У тебя всегда и на все есть ответ. Вечно сбиваешь меня с толку, а я не желаю находиться в таком состоянии.

— В каком?

— Сама не знаю! Мне надо на рынок, а потом домой, и я должна закончить работу и…

— Тебе нужно перевести дух. — Брукс положил руки ей на плечи. — Остановись и передохни, Эбигейл.

— Да, надо передохнуть. — Эбигейл закрыла глаза, стараясь побороть приступ панического страха. Господи, ну почему она сегодня не осталась дома!

— Вот так. Дыши глубже. Не торопись. А теперь сделаем следующее.

— Не указывай, что мы будем делать. Да и вообще нет никакого «мы» и быть не может.

— Разумеется, есть. Ну, как насчет моего предложения? Может, зайдем ко мне на работу? Посидишь там, выпьешь воды.

— Мне нужно на рынок, — упрямо качнула головой Эбигейл.

— Ладно, иди на рынок. А часам к шести или половине седьмого я подъеду и привезу парочку отбивных. Зажарим их на гриле. Устроим ужин и посмотрим, можно ли уладить недоразумение.

— В ужине нет нужды, да и улаживать нечего. Мне просто надо…

Брукс наклонился и осторожно и нежно поцеловал ее в губы. Дыхание Эбигейл сделалось прерывистым.

— У меня создается впечатление, что ты боишься своих чувств. Но они у тебя есть, и у меня тоже, так что нужно улаживать дело.

— Нет, ты так не уйдешь.

— Посмотрим, как получится, и если другого выхода не найдется, я уйду. Не хочу причинять тебе боль, Эбигейл, и сделаю все, чтобы ты не чувствовала себя несчастной. Но если двух людей тянет друг к другу, эти чувства достойны уважения и нужно попытаться их понять.

— Нет, ты не понимаешь.

— Не понимаю, любимая, но очень хочу понять. Давай провожу тебя до рынка.

— Не хочу, чтобы ты меня провожал, мне надо побыть одной.

— Хорошо, тогда до вечера.

Еще один разговор, думала Эбигейл, торопясь на рынок. Она будет вести себя спокойно и рассудительно. Просто объяснит, что не заинтересована да и вообще не хочет завязывать отношения. Слишком много работы, от которой нельзя отвлекаться на встречи, ужины и ночных гостей.

Она проявит непреклонность, а он поведет себя благоразумно.

И они общими усилиями покончат с недоразумением, или что там между ними произошло и чего никак не должно было случиться.

И жизнь снова вернется в привычное русло.

Вернувшись домой, Эбигейл принялась репетировать, что и как она скажет Бруксу.

Она еще раз проанализирует его поведение и подготовится к встрече.

* * *

Через некоторое время Эбигейл оставила это занятие, напомнив себе, что самым главным является работа и так будет всегда. Классификация собранной информации оказалась сложнее, чем казалось на первый взгляд, но Эбигейл тщательно просмотрела еще раз все данные и внесла несколько незначительных поправок. А потом написала сообщение, которое собиралась послать по электронной почте.

Информация, которая, возможно, покажется вам полезной. Благодарю за внимание и любые предпринятые меры. Твой друг.

Пользуясь системой, изобретенной для пересылки сообщения, Эбигейл направила его через различные адреса и закрыла временный счет. Как часто случалось, она думала, что с удовольствием побеседовала бы с агентом ФБР, обменялась соображениями и мнениями, а пока приходится довольствоваться добыванием информации из случайно подвернувшихся служебных документов или файлов, которые удалось взломать.

Закрыв файл, она спрятала свой экземпляр с информацией.

— А теперь пойдем на прогулку, — сообщила Эбигейл Берту. — И я еще раз продумаю, что сказать Бруксу, а завтра все вернется в прежнее русло, как и должно быть. Ведь нам еще приходится зарабатывать на жизнь, верно?

Эбигейл положила ключи в карман, а пес ласково терся о ее ноги.

— Сегодня я познакомилась с одним песиком. Он очень славный, и думаю, тебе бы понравился.

Они вышли на улицу, и Берт пошел за хозяйкой, не отставая ни на шаг.

— Понимаю, тебе нужен товарищ. Ничего, на следующий год приобретем щенка, ты поможешь его воспитывать, и малыш станет отличным компаньоном для нас обоих. А больше нам ничего и не нужно, так? Да, ничего не нужно.

Они с Бертом обошли вокруг дома и направились к недавно посаженному огороду.

— Надо привести его в порядок и посадить еще цветов. В прошлый раз меня отвлекли, но мы вернемся к установленному распорядку дня. Необходимо продолжить работу над вирусом. И знаешь, Берт, в один прекрасный день, когда все будет готово и наступит подходящий момент, мы заразим этим вирусом все файлы Волковых, словно чумой. — Эбигейл вздохнула. — Только сейчас не время об этом мечтать. Нужно сперва придумать выход из ситуации, в которую я угодила.

Они зашли в лес, и Эбигейл, расстегнув молнию на куртке, положила руку на рукоятку пистолета.

Дикие сливы стояли в цвету, их ароматные лепестки затерялись в нежной дымке зеленой листвы, и посаженные кем-то много лет назад ивы окунали кружевные ладони в журчащий речной поток. На поляне ярким лиловым ковром раскинулись лесные фиалки.

В окутанной весенним ароматом разноцветной тишине, пронизанной солнечными лучами, Эбигейл постепенно успокоилась.

Дрожа от нетерпения, Берт посматривал на хозяйку и, получив разрешение, радостно скатился с берега в воду. Эта картина всегда забавляла Эбигейл, и она рассмеялась. Огромный взрослый пес резвится, словно малое дитя, оказавшееся в игрушечном бассейне.

Она на некоторое время оставила Берта в покое, а сама принялась осматривать лес. Со всех сторон доносилось птичье пение, сопровождаемое мерным постукиванием дятла, в трудах добывающего себе пропитание. Пробивающиеся сквозь молодую листву лучи солнца поливали землю волшебным светом.

Вскоре станет светлее, лес расступится и вместо него откроется вид на горы. Эбигейл любила рассматривать окрестности с вершины холма. И здесь, в игре света и тени, среди веселого пения птиц, бодрого журчания реки, рядом с плещущейся в воде собакой расположилось не просто удачно купленное строение, а родной дом.

Надо купить скамейку. Да, завтра же подыскать в Интернете что-нибудь подходящее, из природного материала, лучше всего из векового дерева. И чтобы скамейка смотрелась так, будто сама выросла на этом месте. Разумеется, скамейки не растут из земли, но впечатление будет именно таким. И Эбигейл сядет на скамейку и станет любоваться горами, пока собака плещется в реке. Может быть, наступит день, она почувствует себя в безопасности и рискнет захватить книгу. Будет читать и время от времени смотреть из своего леса на простирающиеся впереди просторы и радоваться вместе с резвящимся Бертом.

Однако хватит мечтать о будущем. Для начала нужно разобраться с настоящим, а точнее, с сегодняшним вечером.

Эбигейл подала знак собаке и отошла на почтительное расстояние, пока Берт отряхивал с себя воду. «Брукс, — приступила она к репетиции своей речи, — ты симпатичный мужчина и секс с тобой доставил удовольствие, однако я не намерена поддерживать отношения и дальше». Нет, не то. Я не хочу связывать себя какими-либо отношениями. Да, так звучит гораздо убедительней. Он, конечно, примется расспрашивать о причинах. Такая уж у Брукса манера, и у меня на этот случай должен быть готовый ответ. Значит, так. Для меня на первом месте работа, которая требует не только времени, но и полной отдачи.

Эбигейл повторила речь несколько раз, меняя слова и интонацию.

Пожалуй, должно подействовать, но ведь Брукс такой настырный. Надо сказать, что мне приятен его интерес и я ни в коей мере не хочу его обижать, выводить из себя или уязвлять самолюбие. «Мне льстит твой интерес». Да, слово «льстит» подходит как нельзя лучше, на нем и остановимся.

Она глубоко вздохнула, радуясь в душе, что избавилась от приступов панического страха.

«Да, — повторила Эбигейл, — скажу, что польщена его вниманием, ведь это правда. Всегда легче убедить собеседника в своей искренности, если говоришь от души. Я польщена твоим вниманием, и наши беседы приносили радость. Следует ли снова упоминать секс? Господи, и как это люди выясняют отношения? И зачем? Все так сложно и обременительно».

Выйдя из тени деревьев, Эбигейл подставила лицо солнечным лучам и стала вдыхать теплый весенний воздух. Любуясь видом гор, она задумалась. Вокруг так много людей, которых связывают разного рода отношения. Родители и дети, братья и сестры, друзья, любовники, учителя и ученики, работодатели, соседи.

Как они со всем этим разбираются? Как общаются и уживаются друг с другом, как справляются со всеми нуждами и неувязками, с надеждами и чувствами?

Гораздо проще жить тихо в одиночестве по раз и навсегда установленному распорядку, стремиться к поставленным целям, удовлетворять свои потребности и надежды без ежедневной необходимости впутывать сюда других людей.

Не таких ли принципов придерживалась ее мать? Спора нет, Сьюзен Фитч являлась успешной во всех отношениях женщиной. Да, дочь стала ее большим разочарованием, но ведь именно так и случается, когда в дело вовлекается еще один человек.

«Нет, я не похожа на мать, — прошептала Эбигейл, гладя Берта по голове. — И не хочу ей уподобиться. Но даже если бы мне захотелось связать себя отношениями, усложняя тем самым жизнь, в данной ситуации это совершенно невозможно. Так, повторим еще разок. Брукс, вы мне симпатичны, но…»

По дороге домой Эбигейл в течение часа работала над содержанием речи, обдумывала все оттенки интонации, каждое движение, чтобы выглядеть как можно более убедительной при встрече с Бруксом. Берт шел рядом, наблюдая за страданиями хозяйки.

В надежде, что разговор и последующий ужин пройдут мирно, как и положено цивилизованным людям, Эбигейл решила открыть бутылочку «Шираза». И тут же, желая успокоить расшалившиеся нервы, выпила полбокала. К половине седьмого она с трудом уговорила себя не бегать по дому и едва удержалась от второго бокала вина.

Без четверти семь приехал Брукс, и к этому времени Эбигейл успела унять нервную дрожь. Направляясь к двери, она мысленно повторяла заготовленную речь, чтобы окончательно прийти в себя.

15

Она тут же отметила, что Брукс и правда очень хорош собой и потребуется некоторое время, чтобы избавиться от его чар. Заглушить естественные химические реакции в организме.

— Прости, что опоздал, — извинился, поднимаясь на веранду, Брукс. В руках он держал большой пакет с едой. — Помешали непредвиденные обстоятельства, с которыми пришлось разбираться.

— Ничего.

— Привет, Берт. — Брукс небрежно потрепал пса по голове и зашел в дом. Неожиданно он повернулся и поцеловал Эбигейл. — Ну, как дела?

— Прекрасно. Давай отнесу пакет на кухню.

— Я сам. — Заметив стоящую на столе бутылку вина, Брукс одобрительно кивнул: — Замечательно.

— Ты сказал, что захватишь отбивные, а это вино великолепно подходит к мясным блюдам.

— Вот и чудесно. У меня в пакете парочка замечательных нью-йоркских стрип-стейков.

— Ты не сказал, какой гарнир предпочитаешь, вот я и не знала, что лучше приготовить.

— Ничего не надо. Я все предусмотрел. — Он извлек две огромные картофелины и пакет с салатом-микс.

— Что это? — Эбигейл с недоуменным видом постучала по пакету с салатом.

— Как что? Салат, расфасованный в пакет.

— Ах, вот оно что? Значит, расфасованный в пакет? — Несмотря на нервозное состояние, Эбигейл не сдержала улыбки. — У меня полно свежих овощей для салата.

— Ну, их надо еще порубить или покрошить. А вся прелесть расфасованных салатов в том, что они уже готовы к употреблению. Открывай упаковку — и никаких хлопот. Да присядь же наконец. Я сам разберусь с картофелем.

Присаживаться Эбигейл не планировала и считала это в данной ситуации неуместным.

— Может, сперва поговорим, а уж потом приступим к ужину?

— А у нас намечен всего один разговор?

— Прости, не поняла.

Брукс, чистя картошку, глянул через плечо на Эбигейл:

— Почему мы должны ограничиться одним разговором? Можно побеседовать перед ужином, во время него и даже после.

— Да, ты прав. Но сначала нужно обсудить сложившуюся ситуацию. Так, может, не станем тянуть? Или лучше дождаться ужина?

— А что за ситуация?

— Ну, как же… Мы с тобой… Наши взаимоотношения.

Брукс водрузил картофелины на кухонный стол и, широко улыбаясь, подошел к Эбигейл и взял в ладони ее лицо. В его улыбке было столько теплоты, что защемило сердце.

— Говоришь, взаимоотношения? Да я просто голову из-за тебя теряю. — Не дожидаясь ответа, он закрыл Эбигейл рот долгим, до боли страстным поцелуем. — А теперь, может, нальешь мне вина?

— Я… Да, конечно. Нет… То есть вина я налью, только надо обсудить…

— Знаешь, когда я слышу слово «обсудить», создается впечатление, что мы собираемся беседовать о политике. — Брукс, нахмурившись, смотрел некоторое время на духовой шкаф, а потом завернул в фольгу картофель и положил на решетку, чтобы запекался.— «Поговорим» звучит куда приятнее.

— Хорошо. Нам надо поговорить.

— О нашей связи и межличностных отношениях?

— Решил надо мной посмеяться? — Эбигейл с обиженным видом выпрямилась.

— Чуть-чуть. Может, присядем и подождем, когда испечется картофель? Хочешь, разожгу камин?

Эбигейл про себя отметила, что такая уютная обстановка явно не располагает к отрепетированному разговору.

— Брукс…

— Вот ты и произнесла.

— Что произнесла?

— Мое имя. Чуть ли не в первый раз назвала меня по имени.

— Нет, неправда. Не может быть. Опять сбиваешь меня с толку? Я еще и не начала, а ты уже стараешься запутать.

— Тебя беспокоит то, что происходит между нами, верно?

Радуясь предоставленной возможности высказаться, Эбигейл выпалила начало заготовленной речи:

— Ты очень симпатичный мужчина, и секс с тобой доставил мне радость, но я не хочу связывать себя отношениями…

— Уже связала.

— Что?

— Эбигейл, ты связала себя отношениями, которые возникли между нами.

— Но я не собираюсь и не хочу их продолжать.

— Можно узнать почему?

— Мне льстит проявляемый тобой интерес, и наши беседы доставили много приятных минут. Тем не менее моя работа требует больших затрат времени и полной самоотдачи. Не хочу, чтобы меня что-то отвлекало. Уверена, тебе нужна более сговорчивая и общительная партнерша.

Брукс отпил из бокала:

— Что, отрепетировала заранее? — Он с усмешкой ткнул пальцем в сторону Эбигейл. — Ну, точно! Угадал!

Эбигейл напряглась всем телом от чувства нахлынувшей обиды и унижения.

— Не вижу ничего забавного в том, что хочу точно сформулировать и выразить свои мысли и точку зрения на некоторые вещи. Не понимаю, что здесь смешного?

Ледяной тон, которым были произнесены эти слова, не произвел на Брукса желаемого впечатления, и на его лице по-прежнему сияла улыбка.

— Пожалуй, для большей убедительности тебе стоило стать рядом, в этом же конце комнаты?

— Это еще один способ выразить свою точку зрения, которая и является твоим логическим обоснованием.

— Да, Эбигейл, это имеет большое значение для моего образа мышления. Думаю, тебе пришлось изрядно напрячься, чтобы подготовить столь блистательную речь, да только в результате получилась полная чушь.

— Если не можешь вести дискуссию, не выходя за рамки приличий, как и подобает разумным людям, лучше уезжай.

Брукс с бокалом вина в руке, слегка отклонившись назад, оперся о кухонный стол. Его непринужденная поза являлась полной противоположностью застывшей в напряженном ожидании Эбигейл.

– А ведь дискуссия в твои планы не входила. Хотела эффектно произнести заготовленную речь, а дальше что? Мне отводилась роль молчаливого слушателя. Знаешь, Эбигейл, если и правда хочешь, чтобы я ушел, придется раскрыть карты, объяснить, что тебя тревожит, чего ты так боишься и за что переживаешь.

— Я же сказала: просто пропал интерес.

— И снова лукавишь. Я не хочу быть рядом с женщиной, которой неприятна моя компания. Если дело обстоит именно так, прояви уважение к моим чувствам и скажи честно. Тогда мне остается зажарить отбивные, потом мы поужинаем, и я уеду. Это, насколько я понимаю, справедливое решение для обеих сторон.

— Говорю же, моя работа…

— Прекрати, Эбигейл. — Весь вид Брукса выражал бесконечное терпение, как в разговоре с малым ребенком, и Эбигейл не выдержала, взорвалась:

— Ну почему с тобой ничего не получается, как задумано? Вечно неадекватная реакция! Как можно что-либо обсуждать с человеком, который нарочно отказывается проявить хоть каплю здравого смысла?

— Рискую окончательно тебя разозлить и вывести из равновесия, даже стоя на своем месте, и все-таки утверждаю, что веду себя как и полагается человеку рассудительному.

— Тогда прекрати.

— Прекратить быть разумным человеком?

— Ты сбиваешь меня с мысли! — Эбигейл раздраженно встряхнула руками.

— Ответь на один вопрос: я тебе не безразличен?

— Не хочу никаких чувств!

— Понятно. Считаю твой ответ утвердительным. Теперь объясни, почему не хочешь?

— Не знаю, что с ними делать. И с тобой тоже. И зачем это мне? Просто хочу снова тишины и покоя. Хочу вернуться к привычному укладу, потому что это разумно. — Ее голос сорвался на крик, в нем слышались панические нотки. Эбигейл чувствовала, как почва уходит из-под ног, но справиться с собой не могла. — А когда появляешься ты, о покое нет и речи и все летит кувырком. Сюрприз за сюрпризом! Даже на рынок спокойно не сходишь, потому что ты оказываешься рядом, мы идем вместе по улице, заходим в гости к твоей матери, играем со щенком, и Санни угощает нас персиковым чаем. А я хочу, чтобы меня оставили в покое! Я умею жить одна.

— Пойдем подышим свежим воздухом.

— Не надо мне на свежий воздух!

— Милая, ты вся дрожишь и дышишь с трудом. Давай выйдем на минутку, дадим тебе возможность успокоиться.

— Не смей со мной сюсюкать! Я с семнадцати лет живу одна и способна о себе позаботиться! Никто мне не нужен!

Брукс отпер заднюю дверь.

— Пошли, Берт. — Он взял Эбигейл за руку и вытащил на крыльцо. — Если так, значит, черт возьми, тебе не встретился человек, которому ты не безразлична и который хотел бы о тебе позаботиться. А теперь, мать твою, дыши глубже!

— Не смей сквернословить в моем присутствии!

— Слушайся, и не буду.

Эбигейл, оттолкнув Брукса, прислонилась к деревянным перилам крыльца и прижалась к ним лицом. По щекам градом катились слезы.

— Хочешь от меня отделаться? Что ж, лучшего способа не найти. Рыдай! — Закрыв лицо руками, он пытался успокоиться. — Послушай, Эбигейл, если тебе так плохо из-за меня, если я виноват, обещаю оставить тебя в покое и больше никогда не тревожить. Только позволь тебе помочь.

— Это невозможно.

— Откуда ты знаешь?

Она повернула к Бруксу залитое слезами лицо:

— Что ты так за меня переживаешь?

— Ну, если не понимаешь, значит, не слишком разбираешься в социальной интеракции и межличностных отношениях.

— Опять ты надо мной насмехаешься.

— Нет, что ты. — Брукс даже не прикоснулся к ней, но его тихий ласковый голос пролился бальзамом на обнаженные нервы. — Я испытываю к тебе определенные чувства, пока сам не пойму какие, но мне это состояние нравится.

— Обычная химическая реакция, — покачала головой Эбигейл.

— Думай как хочешь. Я пытался изучать химию в школе, только результат получился хреновый. Неужели тебе так плохо со мной?

Эбигейл хотела ответить «да» и была уверена, что тогда Брукс уйдет и оставит ее в покое. И не сумела произнести это коротенькое слово. Не смогла солгать, глядя ему в глаза.

— Нет, мне с тобой очень хорошо, только я не хочу, чтобы ты делал меня счастливой.

— Так, получается, счастье является для тебя источником горя.

— Понимаю, это противоречит логике, но дело обстоит именно так. Прости, что так глупо себя вела.

— Не извиняйся.

Порывшись в карманах, Брукс извлек сложенный вчетверо носовой платок:

— Вот, возьми.

— Спасибо. — Не сдержавшись, Эбигейл фыркнула.

— Хочу задать еще один вопрос. Если не хочешь, не отвечай, только не лги. Кто тебя так обидел? Может муж, приятель или другой мужчина?

— Нет-нет. Ничего подобного. Никто меня не обижал.

— Да у тебя не душа, а сплошная рана. Хочешь сказать, что физического насилия не было?

— Именно так. — Немного успокоившись, Эбигейл промокнула глаза вылинявшей синей тканью и перевела взгляд на теплицу. — Я могу сама о себе позаботиться. Нет у меня ни родных мужей, ни приятелей и вообще никаких отношений.

— Теперь есть. Я имею в виду близкие отношения. — Брукс взял ее рукой за подбородок, а другой вытер со щек слезы. — Напряги свой гениальный мозг и придумай, как с ними поступить.

— Я не похожа на остальных людей, Брукс. Я другая.

— Да, ты явление уникальное. Почему бы и нет?

— Ты не понимаешь.

— Тогда помоги понять.

Ну как ему объяснить? Ведь если Брукс узнает слишком много, всему конец.

— Хочется выпить.

— Сейчас принесу вино. — Эбигейл не успела ответить, а Брукс уже исчез в доме, и она воспользовалась моментом, чтобы привести в порядок запутанные мысли. Тянуть дольше незачем, убеждала она себя. Пора поставить точку.

— Не хочу, чтобы за мной ухаживали, — обратилась она к Бруксу, когда тот вышел на крыльцо с бокалами вина в руках. — Для меня важно все делать самой.

— Ты о вине? Серьезно? — Поставив свой бокал на ступеньки крыльца, Брукс сел. — Хорошие манеры тоже важны. Обычная вежливость. Моя мать очень талантливая и независимая женщина, но она не возражает, когда я приношу бокал вина. Насколько мне известно, ты не менее одаренная и самостоятельная, но это не означает, что я не имею права оказать тебе любезность.

— Как глупо получилось. — Окончательно растерявшись, Эбигейл мяла в руках носовой платок. — Ненавижу себя за глупость. И вообще не притворяйся, будто не понимаешь, что я хотела сказать.

— Тогда сядь рядом и скажи прямо.

После минутного колебания Эбигейл жестом отпустила Берта во двор, а сама села рядом с Бруксом.

— У меня много талантов, но дар сохранять отношения с людьми отсутствует.

— Почему?

— Когда мать решила завести ребенка, то занялась поиском подходящих доноров.

— Значит, у нее никого не было?

— Никого, с кем бы она хотела произвести потомство.

Произвести потомство? Эти слова многое объяснили Бруксу.

— Она достигла возраста, когда захотела обзавестись ребенком. Нет, это не совсем точно. Ей хотелось продолжить род, и к донору предъявлялись очень определенные конкретные требования. Мать — женщина очень умная, и потому естественно, что ей хотелось получить такое же потомство. Высокий интеллект, крепкое здоровье, безупречная наследственность. Определенного типа внешность, строение тела и выносливость.

— Так, теперь картина проясняется.

— Определившись с выбором донора, она рассчитала дату зачатия путем искусственного оплодотворения, в соответствии с личным и рабочим календарями. Разумеется, она обеспечила самое лучшее наблюдение во время беременности, и я появилась на свет с помощью запланированной операции кесарева сечения, была здоровым младенцем с требуемым весом и ростом. О кормилице и няне она тоже позаботилась, так что уход за мной был идеальный. Лучшие специалисты следили за моим развитием.

Радостная птичья трель прозвучала диссонансом в наступившей тишине и была такой же неуместной, как кружение колибри над вазоном с малиновыми гвоздиками.

— Ты сама об этом узнала или рассказала мать?

— Она рассказала. Я с самого начала все знала. Это входило в программу обучения. А обучение и физическое развитие являлись основными приоритетами. Мать — женщина удивительно красивая, и моя внешность стала для нее в некотором роде разочарованием. Черты лица приятные и правильные, цвет кожи и волос тоже вполне подходящий, но я не достигла той безупречной красоты, на которую она рассчитывала. Однако этот недостаток компенсировали мощный ум, превосходные рецептуально-моторные навыки и ретенция. В целом, мать была удовлетворена результатом.

— О господи, детка!

Брукс обнял ее за плечи, но Эбигейл вырвалась:

— Не надо меня жалеть.

— Нужно это как-то пережить.

— Я рассказываю такие подробности, чтобы ты понял мое генетическое строение. Мать, в целом довольная полученным потомством, никогда не пыталась наладить со мной эмоциональную связь. Она меня не любила и даже не пыталась полюбить. Не допускала мысли, что у меня могут быть свои планы, цели и желания. А вот ее намерения в отношении меня всегда были очень четкими и продуманными до мелочей. Долгое время мне казалось, что мать не любит меня из-за каких-то недостатков или дефектов, а потом я осознала, что она вообще не способна на сильные чувства. Просто не умеет проявлять чувство привязанности. Учитывая генетический фактор и влияние окружающей среды, у меня такая способность тоже отсутствует. Вероятно, я не наделена даром завязывать отношения, но хорошо понимаю, что для их развития и поддержания наличие чувств и привязанности к человеку является условием первостепенной важности.

Брукс в жизни не слышал такой ужасающей чуши, но вовремя сдержался и выразил свое мнение в более мягкой форме:

— Если называть вещи своими именами, ты считаешь, что, если твоя мать хлоднокровная эгоистка, способная на чувства не больше чем блоха, ты генетически предрасположена стать такой же.

— Слишком грубо.

— Могу еще грубее.

— Не стоит. Если принять во внимание генетику и окружающую среду, которые чаще называют природой и воспитанием…

— Черт возьми, мне это известно.

— Ну вот, ты опять сердишься.

— Слишком мягко сказано. Но ты здесь ни при чем. Позволь задать еще один вопрос. Если ты по генетическому строению не способна любить и проявлять привязанность, почему ты так любишь этого пса и он тебя тоже? Только не говори, что все дело в тренировке.

— Мы нужны друг другу.

— Это лишь одна сторона медали. Если Берт вдруг заболеет или получит травму и больше не сможет тебя охранять, ты что, постараешься от него избавиться?

— Конечно нет.

— Потому что это будет проявлением холодного расчета и эгоизма и откровенной подлости, а ты на это не способна. А еще потому, что ты его любишь.

— Но он не человек. Некоторые люди любят животных, но не испытывают подобных чувств по отношению к себе подобным.

— Но по отношению ко мне ты что-то испытываешь.

За неимением подходящего ответа Эбигейл молча уставилась в бокал с вином.

— А что твой отец?

— Донор?

— Ну ладно, пусть донор. Если мать не сказала, кто он, ты могла выяснить сама. С твоим-то умом.

— Она никогда не называла имени и не давала никаких сведений. Но в двенадцать лет я нашла их сама.

— Она хранила эту информацию.

— По-моему, она считала важным следить за его здоровьем и предупредить потенциальные проблемы, которые могли у меня возникнуть. Да, она сохраняла защищенные файлы, а я их взломала.

— В двенадцать лет?

— Я всегда проявляла интерес к компьютерам. Этот человек физик по профессии. Очень успешный и уважаемый. Он стал донором примерно в двадцать лет или чуть больше, на несколько лет младше матери.

— Ему о тебе известно?

— Нет.

— Могла бы с ним связаться.

— Зачем? К чему портить жизнь ему и его семье? Между нами существует лишь биологическая связь и ничего больше.

— Значит, у него есть семья.

— Да, он женился в тридцать один год. В то время, когда я взломала файлы, у него был один ребенок, и они с женой ждали появления на свет второго. Теперь у него трое детей, но я не из их числа. Я — результат донорской спермы.

— Он и сейчас женат?

— Да.

— Значит, этот человек может устанавливать и развивать отношения. Ведь у тебя и его гены.

Некоторое время Эбигейл следила за полетом колибри, сапфирового пятнышка, которое вскоре исчезло из вида.

— Почему ты так стремишься быть рядом с человеком, у которого не развита способность устанавливать личные отношения?

— Может, мне нравится наблюдать, как эта способность развивается. Есть и другая причина — я просто запал на тебя. Втюрился по уши, увяз и т. д. — как хочешь назови. Вот и сложи вместе оба этих фактора.

— И есть причины, по которым я не могу позволить нашим отношениям развиваться. Назвать их не могу.

— Догадываюсь, что ты убегаешь от чего-то очень страшного и потому держишь при себе собаку, гору оружия и повсюду устанавливаешь сигнализацию и охранные системы. Что-то заставляет тебя сидеть взаперти, в прямом и переносном смысле. Со временем станешь больше мне доверять и поймешь, что просьба о помощи не является проявлением слабости и ущербности, вот тогда и расскажешь все как есть. Ну а пока пойду займусь грилем.

Брукс поднялся с места, и Эбигейл последовала его примеру.

— Уж раз тебе так хочется знать, что скрывается за всеми замками, скажи, где грань между интересом профессиональным и личным?

Эбигейл ждала честного ответа, и Брукс оправдал ожидания.

— Да, сначала ты заинтересовала меня как полицейского, ведь полицейскому свойственно желание докопаться до истины. Хочешь знать, что случилось потом, когда ты чуть-чуть приоткрыла засовы? Ты зацепила меня, Эбигейл. Перевернула душу. — Брукс взял ее за руку и прижал к груди.

Эбигейл чувствовала, как бьется под ладонью сердце, и не выдержала, дала волю нахлынувшим эмоциям, прижалась щекой к Бруксу. Брукс обнял ее, и она, зажмурившись, прислушивалась к внутренним голосам. Господи, как же хорошо, когда прохладным весенним вечером обнимает мужчина, которому ты действительно не безразлична.

Это было подобно чуду даже для патологического аналитика, не склонного верить в чудеса.

— Я все равно не знаю, что делать и как вести себя с тобой. Окончательно запуталась.

— Поживем — увидим.

— Пожалуй, можно попробовать. Ты останешься на ночь?

Брукс поцеловал ее в макушку:

— Я уж думал, ты никогда не задашь этот вопрос.

Эбигейл отступила на несколько шагов и, постепенно приходя в себя, посмотрела ему в глаза.

— Пойду, приготовлю приправу для салата из пакета.

Во взгляде Брукса промелькнули смешливые искорки.

— Вот и чудесно.

Эбигейл вернулась в дом, а Брукс подошел к грилю и снял крышку. Ох, как сильно эта женщина его «зацепила», даже становится немного страшно. Но Брукс не сомневался, что привыкнет к этому чувству и постепенно узнает, что таится за тяжелыми засовами, которые он рано или поздно приоткроет. Это будет непросто, но дело того стоит.

* * *

А в это время в Чикаго, всего в двух кварталах от клуба, где когда-то летним вечером Элизабет Фитч познакомилась с Ильей, последний осматривал затрапезную квартиру, в которой с помощью компьютеров совершались самые прибыльные мошеннические операции. Илья часто наведывался сюда с проверкой, и, несмотря на нервозную обстановку, вызванную его присутствием, работа шла как по маслу.

На компьютерах работали несколько операторов, которые рассылали спамы с предложениями работы на дому, знакомств в Интернете, бесплатного скачивания информации и рекламу «Канадиен фармасиз». Найдутся простачки, которые попадутся на рекламную удочку и, благодаря стараниям сидящих на телефоне операторов, сами вышлют деньги. Остальные сотрудники займутся хищением счетов кредитных карт и другой личной информации, что приносит быстрый доход.

При минимальных накладных расходах огромная, регулярно поступающая прибыль.

Илья лично разработал схему нигерийской аферы, подтвердившей свою действенность на практике и по сей день приносившей семейству огромные деньги.

Это стало предметом особой фамильной гордости.

Работа доставляла Илье удовольствие, и он считал свое занятие в высшей степени интеллектуальным трудом. Бизнес шел замечательно и по сравнению с прошлым годом расширился. Ни многочисленные предупреждения, регулярно появляющиеся в Интернете, ни разоблачения в вечерних новостях не могли заглушить страсть человечества к «легким» деньгам.

И чтобы заставить легковерных дурачков облегчить свои бумажники, достаточно уметь пользоваться компьютером и телефоном.

Илья не отрицал насилия и без колебаний прибегал к нему, когда считал, что в данном случае без него не обойтись. И все же отдавал предпочтение более изощренным преступлениям. Он считал себя успешным бизнесменом и в ближайшем будущем собирался жениться и обзавестись крепкой семьей. Илья намеревался научить сыновей правильно вести дела, а кровавыми разборками пусть занимаются другие. Конечно, без таких ценных людей, как Короткий, не обойтись, но для своих сыновей Илья мечтал о совершенно ином будущем.

Он не без удовольствия прислушивался к заученным речам операторов, которые в случае необходимости умело импровизировали: «Да, вы можете заработать много денег, не выходя из дома! Без труда увеличите свои доходы, будете работать по установленному вами расписанию. За символическую плату мы обеспечим вас всем необходимым».

Разумеется, ничего путного этим глупцам не пошлют, но денежки уже поступят на счет. Плата за «услуги» невелика, менее сорока долларов. В самом деле, ничтожная цена за полученный урок.

Илья коротко переговорил с диспетчером, записал сумму дневной прибыли и направился к выходу.

Вздох облегчения за спиной тоже вызвал приятное чувство.

Он рожден, чтобы властвовать — это получилось у него так же естественно, как носить любимые костюмы от Версаче.

Илья вышел из подъезда и направился к поджидавшей рядом машине. Не сказав ни слова водителю, он проскользнул на заднее сиденье. Внедорожник тронулся с места, и Илья написал сообщение любовнице, предупредив, чтобы ждала его через два часа. Потом послал сообщение невесте, уточнив, что задержится, но надеется завершить все неотложные дела к полуночи.

Вскоре машина снова остановилась, на сей раз у ресторана, где сегодня намечалась закрытая «вечеринка».

Отец настаивал на ежемесячных совещаниях, где необходимо личное присутствие, хотя Илья полагал, что Skype и конференц-связь гораздо эффективнее.

И все же подобные встречи имели положительную сторону: еда и водка подавались отменные, а в придачу к ним собиралась приятная мужская компания.

Зайдя в ресторан, он отдал кашемировое пальто хорошенькой черноглазой брюнетке. Когда выдастся свободная минута, надо переспать с этой очкастой милашкой.

Отец в обществе нескольких мужчин уже сидел за столом в большом зале. При виде сына лицо Сергея расплылось в широкой улыбке.

— Давай, присоединяйся. Опаздываешь.

— Ничего не поделаешь, дела. — Илья поцеловал отца в щеку, а затем подошел к дяде: — У меня данные по операциям на Пятьдесят первой улице. Собирался передать их тебе сегодня вечером. Думаю, будешь доволен.

— Прекрасно. — Сергей налил Илье водки и поднял свою рюмку. В семьдесят лет он оставался крепким энергичным мужчиной, в полной мере пользующимся всеми радостями жизни.

— За семью, — произнес он свой коронный тост, — за хороших друзей и успешный бизнес.

Во время трапезы обсуждались дела. На столе — только национальная русская кухня. Илья зачерпнул щей со сметаной и стал слушать отчеты «бригадиров» и пользующихся особым доверием бойцов. Из уважения к отцу он задавал вопросы только после одобрительного кивка последнего. Принесли рагу из тушеного ягненка с гречкой, и Илья стал докладывать о делах, за которые отвечал лично.

Потом настало время обсудить возникшие проблемы. Одного из бойцов арестовали по обвинению в торговле наркотиками, требовалось призвать к порядку не в меру шуструю жрицу любви, а затем вызвать на допрос подозреваемого в двойной игре осведомителя и, при необходимости, избавиться от него.

— А сейчас послушаем Мишу, — объявил Сергей. — Он расскажет о работе наших людей в полиции.

Илья отодвинул тарелку в сторону. С переполненным желудком общение с любовницей удовольствия не доставит. Потягивая вино, он слушал двоюродного брата.

— Пикто говорит, что пока не выяснил, каким образом информация о нашем бизнесе попадает в ФБР.

— Тогда за что мы ему платим?

— Да, дядя, я задал тот же вопрос. Нельзя забывать, что в ряде случаев он своевременно предупреждал нас, давая возможность принять соответствующие меры и защитить свои интересы. Однако он не может определить канал и способ, с помощью которого сведения поступают в ФБР. Пикто подозревает троих человек, но выяснить, кто именно, не удается, так как это держится в строжайшей тайне. Он просит дополнительного времени и средств.

— То есть денег.

— Которые пойдут на взятки.

Миша, который за эти годы успел стать отцом четверых детей, с нескрываемым удовольствием продолжал трапезу. Илья точно знал, что у двоюродного брата нет любовницы, и он может позволить себе есть в свое удовольствие.

— Я не ставлю под сомнение его преданность, но начинаю думать, что он и двое его коллег не достаточно профессиональны и не в состоянии обеспечить наши потребности.

— Мы присмотримся ко всей троице. Это дело поручается тебе с Мишей. Кто бы ни сливал информацию в ФБР, безобразию нужно как можно скорее положить конец. Подобные штучки стоят денег, времени и людей. Кроме того, они для нас оскорбительны.

Сергей тоже отставил тарелку.

— Кстати, не забывайте еще одну возмутительную, хоть и старую историю. Мы помним Элизабет Фитч.

— Она не поддерживает связи с матерью, — возразил Илья. — Так же как и с полицией, насколько нам известно. Если девушка еще жива, то живет в постоянном страхе и угрозы не представляет.

— Пока она жива, она сама по себе угроза. Опять же, вопрос чести. Мы хорошо платим этому Кигану, и он нередко приносит пользу, но девчонку так и не нашел. И другие не могут. А ведь перед нами всего лишь беззащитная женщина. — Он грохнул кулаком по столу. — Грош нам цена, если мы не можем справиться с одной телкой! О какой чести может идти речь?

— Мы продолжаем поиски, — заверил отца Илья.

— Да, и не остановимся, пока не достигнем цели. Это дело чести. Верно, Яков?

— Да, дядя. — За долгие годы Короткий ни разу не испытал угрызений совести, как и положено человеку, которому работа приносит удовольствие.

— Поговори с Киганом, напомни, почему это дело для нас так важно. И с Пикто побеседуй. Деньги — хороший стимул, только страх еще эффективнее. Так пусть боятся.

— Понял, дядя.

— Вот и прекрасно. — Сергей хлопнул в ладоши. — А теперь приступим к десерту.

16

Все шло естественно и просто. Будто переступив невидимую черту, Эбигейл получила в подарок нормальную человеческую жизнь, о которой мечтала долгие годы. Она не знала, сколько времени это может продолжаться, и потому каждое мгновение сверкало и переливалось разноцветными огнями, словно драгоценный бриллиант.

Почти каждый вечер Эбигейл проводила вместе с Бруксом. Честно готовила сама, а иногда еду привозил с собой он. Они подолгу сидели возле дома или прогуливались до места, откуда Эбигейл так любила смотреть на горы. Брукс помогал с работой в саду, а одним дождливым вечером научил играть в «джин-рамми» и потом изображал притворный гнев, когда Эбигейл раз за разом выигрывала.

Брукс научил ее смеяться.

Стоило ему прикоснуться к ней в темноте, и все скопившиеся в душе тревоги и сомнения бесследно улетучивались. Каждый раз утром, просыпаясь рядом с ним в постели, Эбигейл испытывала чувство радостного удивления, которое не покидало в течение дня.

От Брукса она узнала подробности из жизни городка и его обитателей. Слушая забавные рассказы или насмешливые замечания, Эбигейл складывала в уме общую картину местных нравов и обычаев. Продавец, обслуживающий ее в супермаркете, оказался непревзойденным победителем конкурса по поеданию пирогов, который проводился в парке ежегодно четвертого июля. Директор банка слыл фокусником-любителем и выступал перед детишками на различных мероприятиях. А закадычный друг Брукса ждал появления на свет второго ребенка.

Брукса часто вызывали по вечерам, а пару раз звонили даже среди ночи. И всякий раз, когда Эбигейл оставалась одна, в доме все менялось. Не так, как днем, когда она была занята работой и повседневными делами. Нет, не хватало чего-то очень важного, жизненно необходимого.

В такие моменты она старалась прогнать грызущее чувство, нашептывающее, что, когда счастью придет конец, жизнь уже никогда не вернется в прежнее размеренное русло. И Эбигейл с жадностью ловила каждое мгновение, каждый час, каждый день и ночь… Чтобы с нетерпением ждать, когда наступит следующий день.

Она пыталась ни о чем не думать, а просто жить сегодняшним днем.

Вместе с Бруксом они любовались клумбой, работу над которой только что завершили. Большинство растений перекочевало туда из теплицы, и теперь они заняли предназначенные хозяйкой места. Вышло все как и планировала Эбигейл, и это ее радовало.

Оказывается, помощь, полученная от другого человека, нисколько не умаляла этой радости.

Ей нравилось легкое чувство усталости и пропитанная потом одежда, к которой пристала садовая земля. Душу грело сознание, что в доме ждет заблаговременно подготовленная лазанья со шпинатом, которую только нужно поставить в духовку.

— По-моему, получилось красиво.

— Нет, потрясающе красиво, — поправил Брукс.

— Да, ты прав. Через пару недель будет еще лучше. Как хорошо иметь помощника.

— Неужели? — хитро подмигнул Брукс.

— Правда. Хочешь пива?

— Меня могут вызвать, так что лучше воздержусь и обойдусь колой.

— Как скажешь.

Как же все хорошо и просто, думала Эбигейл, направляясь к дому. Ей нравилось готовить для Брукса еду и предлагать выпить. Она и не знала, что приготовление пищи для другого человека приносит чувство такого глубокого удовлетворения. Эбигейл также любила, когда Брукс предлагал привезти домой пиццу, или деликатесы китайской кухни, или просто бросить на гриль пару гамбургеров.

Поначалу Эбигейл казалось, что с появлением Брукса в доме станет тесно, но каким-то чудесным образом пространство вдруг расширилось. Она опасалась за привычный распорядок и налаженный бизнес, однако в последние две недели работа шла особенно продуктивно. Многие мелкие дела и обязанности отнимали гораздо меньше времени, потому что на помощь приходил Брукс, а то и делал все сам.

Наливая колу в стакан со льдом, Эбигейл убеждала себя, что это все же нельзя назвать совместной жизнью. Нет, зайти так далеко она не может. Но в ванной комнате появился пакет с туалетными принадлежностями Брукса, а в шкафу висела его одежда. И эти признаки служили веским доказательством его присутствия в жизни Эбигейл.

Той жизни, которую она пыталась построить.

Услышав собачий лай, она выглянула в окно и увидела смеющегося Брукса.

Берт самозабвенно гонялся за желтым теннисным мячиком, будто от его поимки зависела судьба всего мира. Что ж, это не только игра, но и полезное упражнение, и все же странно видеть, как быстро пес привык к чужому мужчине.

Ничего не поделаешь, ами, друг.

Да, они действительно стали друзьями.

Эбигейл, захватив стакан с ледяной водой и колой для Брукса, вышла на улицу.

— Спасибо. Этот пес побежал бы за мячиком до Техаса, если бы я сумел так далеко его забросить.

— Берт любит бегать, и ему полезны тренировки. Ему нравится играть с тобой, потому что ты забрасываешь мячик куда дальше, чем я.

— И я благодаря Берту разминаюсь, так что при такой физической нагрузке можно пропустить субботнюю тренировку.

Зазвонил телефон, и Эбигейл с облегчением вздохнула. Теперь Брукс не будет приставать с просьбами и настаивать, чтобы она пришла в субботу в парк, где он будет играть в софтбол.

Она пока не готова встретиться с людьми, что придут туда и станут с ней говорить или задавать каверзные вопросы о личной жизни. Да и наступит ли когда-нибудь такой день?

Эбигейл подобрала мокрый изжеванный мячик и бросила Берту, чтобы тот продолжил игру.

— Уже выезжаю, — сказал в трубку Брукс и засунул телефон за пояс. — Черт побери!

— Какие-то неприятности?

— Избалованный богатенький сопляк окончательно зарвался. Изгадил номер люкс в отеле и напал на управляющего.

— Речь о твоем друге Рассе Конрое?

— Да. Джастин Блейк вырастил сынка себе под стать. Пытался затеять драку с охраной отеля, и его задержали до моего приезда. Так что прости, но надо ехать.

— Это твоя работа.

— И на сей раз она отнимет немало времени, так как придется урезонить разбушевавшегося малолетнего придурка и его спесивого, но очень влиятельного папашу. А также провести переговоры с их многострадальным адвокатом, который благодаря выходкам парнишки разгуливает в мокасинах от Гуччи и попивает виски «Шивас ригал». Так что, возможно, дело затянется до утра.

— Ничего страшного.

— Легко сказать. Ведь не тебя лишают шедевральной лазаньи.

— Я тебе оставлю, не волнуйся.

— Спасибо. В любом случае я позвоню. Надо умыться перед дорогой. — Он взял Эбигейл за руку и поцеловал. — Буду скучать.

Эбигейл доставляла радость мысль, что он действительно будет скучать. Как приятно, когда по тебе скучают! Такое тоже происходит с ней впервые в жизни.

Брукс зашел в дом, а пес подбежал и стал рядом, не выпуская из зубов мячик и наблюдая за дверью.

— Он вернется, если сможет, — объяснила Эбигейл. — А мы без него должны хорошо себя вести. Это очень важно.

Эбигейл бросила собаке мячик и подумала, что на ужин обойдется салатом. Есть лазанью в одиночестве не хотелось.

* * *

Отель «Озаркс» стоял на пологом холме при выезде из городка. Четырехэтажное здание в викторианском стиле построил в двадцатые годы успешный бутлегер[8] и сделал из него загородную виллу. Удача отвернулась от него за несколько дней до отмены «сухого закона». Один из конкурентов застрелил бутлегера из винтовки, когда тот прогуливался по веранде с кубинской сигарой в зубах и стаканом контрабандного виски.

Вдова в дом не вернулась, и в течение нескольких лет он оставался заброшенным. Старший сын, увлекавшийся игрой на скачках, продал его, как только вступил в права наследства.

Дедушка Расса перестроил дом по своему вкусу и весной 1948 года открыл там отель. Несмотря на то что во времена Сесила Конроя отель особым успехом не пользовался, ему удалось удержаться на плаву. В семидесятые и восьмидесятые годы сформировалась община художников, которая подарила Конрою много своих работ. Одно из полотен привлекло внимание богатого коллекционера из Нью-Йорка и принесло целое состояние.

Вдохновленный живописью местных художников, коллекционер, а также его друзья и сподвижники превратили отель в излюбленное место для встреч, как делового характера, так и мероприятий иного рода.

В результате к концу столетия было заработано достаточно средств для осуществления косметического ремонта, а также открытия спа-салона и крытого бассейна.

На четвертом этаже, где находился самый престижный в отеле номер люкс, гостям предлагалось двадцатичетырехчасовое обслуживание.

Брукс вместе с Рассом стояли в упомянутом номере люкс с украшенными светлой позолотой стенами, обилием старинных предметов искусства и шедевров местных мастеров.

Темно-коричневый, натертый до блеска пол был усыпан осколками парадной люстры. Расколотая тяжелая ваза из дутого стекла, которой, судя по всему, запустили в огромный телевизор с плоским экраном, валялась на ковре ручной работы, испачканном красным вином, хранившимся в трех ныне пустых бутылках. Останки разбитых светильников от «Тиффани» смешались с осколками посуды, разбросанной по полу пищей. Здесь же валялись переполненные окурками мыльницы и разбитые вдребезги диски с порнографическими фильмами.

Голубая с золотом шелковая обивка дивана была в нескольких местах прожжена сигаретами, и черные дыры смотрели на присутствующих, словно глаза безобразного чудовища.

— А теперь взгляни на спальню, — жаловался Расс, прикрывая разбитую распухшую губу. — Чертовы ублюдки!

— Искренне сочувствую, Расс.

— В ванной раковина залита вином и мочой. Один из подонков выломал кран. А о туалете лучше и не спрашивай.

— Понадобятся снимки до и после кутежа. Можешь приблизительно назвать сумму ущерба, чтобы я имел представление?

— Более семидесяти пяти тысяч долларов, может, и сотня. Господи, Брукс, в жизни не видел более омерзительного зрелища и запаха!

— Сколько их было?

— Трое. Девицы приходили и уходили. Забронировали номер от имени отца Джастина, при регистрации воспользовались его картой. Джастин был с девушкой. Все произошло прошлым вечером или ночью. Надо проверить кинокамеры в вестибюле. Двое других парней — Чад Картрайт и Дойл Парсинс. Потом пришли еще две девушки. Джастин позвонил портье и приказал их пропустить. Ведь принимать в номере гостей не запрещается. Они остались на ночь. Портье и охране поступило несколько жалоб от других гостей отеля. Компания создавала слишком много шума. Могу только сказать, что девушки ушли сегодня днем, а парни весь день курили «травку», заказывали еду и напитки в номер и смотрели порнофильмы. Около шести часов стали снова поступать жалобы. Из номера доносились дикие вопли, грохот и безумный смех. Мерзавцы забаррикадировали дверь и не открыли ее по требованию дежурного администратора. Тогда приехал я. Господи, даже в вестибюле ощущается запах марихуаны.

Брукс только кивал, давая другу излить душу. Руки Расса тряслись от гнева и пережитого горя.

— Я пригрозил ублюдку вызвать полицию и отца, если он немедленно не откроет дверь. При всем уважении к твоей должности, Брукс, и том почтении, с которым относятся к тебе люди, мне кажется, юные негодяи впустили меня в номер только из страха перед родителями. Потом этот засранец с наглой ухмылкой послал меня куда подальше. Мол, номер оплачен и мне лучше убраться восвояси. Но я-то видел, что они тут натворили. Два других отморозка валялись тут же, на полу. Я был просто убит увиденным зрелищем, и на чувства уже не осталось сил. Ну, ты понимаешь мое состояние.

— Понимаю.

— Я приказал дежурному по этажу, который пришел со мной, вызвать охрану. И вот тогда этот говнюк меня ударил. — Расс осторожно потер кончиком пальца разбитую губу. — Внизу дежурила Кэроли. Ну, ты ее знаешь.

— Знаю.

— Она схватила рацию и вызвала Бена, сказала, чтобы тот захватил с собой пару посыльных покрепче. Кэроли быстро соображает. Я прижал придурка к двери, а двое других так накурились, что вообще ничего не соображали и только хохотали так, что, похоже, обмочились. А этот урод болтается в дверях и с наглой ухмылкой предлагает Кэроли зайти в номер. И начинает расписывать в деталях, как он ее отделает.

— Господи, какой кошмар!

Стараясь успокоиться, Расс закрыл ладонями глаза.

— Знаешь, Брукс, он все больше входил в раж. Тут подоспел Бен с ребятами, и тогда он стал вырываться, брыкать ногами и орать во всю глотку. Кэроли позвонила в полицейский участок, и Бойд тут же приехал и послал за Эшем. Ну, и мы решили, что надо поставить тебя в известность.

— Правильно сделали. Вероятно, сопляк украл у отца кредитную карту, но родители будут на его стороне и скажут, что сами ее отдали. Доказать обратное невозможно, но нанесенный отелю ущерб налицо, и нападение на служащих отеля тоже не скроешь.

Брукс чувствовал, что ему тоже нужно успокоиться.

— Я вызову сюда Бойда с Алмой. Она сделает хорошие снимки и составит акт. А Бойд в твоем и ее присутствии осмотрит номер на предмет наличия запрещенных веществ. Можно пригласить и Кэроли. Даже если они все скурили, должны остаться следы. И, черт возьми, только посмотри на сигареты и окурки в мыльницах! Так что на сей раз папаше не удастся выкупить своего злобного кретина. Разумеется, если ты подашь официальное заявление.

— Уж в этом можешь не сомневаться.

— Значит, решено. Я вызываю своих людей. Если хочешь привлечь Кэроли, можешь поехать со мной. Напишешь официальное заявление, предъявишь обвинение. Да, вызови страховых агентов и составь подробную опись нанесенного ущерба.

Расс только кивнул в ответ. Лихорадочный румянец на его щеках сменился болезненной бледностью, что выглядело еще хуже.

— Я уже вызвал страховых агентов.

— Замечательно. Может, тебе нужно время, чтобы прийти в себя?

— Нет. — Расс закрыл лицо руками. — Господи, меня сейчас вывернет наизнанку. А еще придется все рассказывать моим старикам. Да, мне сейчас очень паршиво, но тянуть не стоит.

— Тогда сразу приступим к делу.

Брукс мог бы и сам описать происходящее в виде пьесы в трех действиях. Сначала у Джастина Блейка начинается очередной припадок бешенства. Приехавшие на место преступления представители власти арестовывают разбушевавшегося подонка. Но не успеют они предупредить задержанного, что тот может не отвечать на вопросы до приезда адвоката, как Линкольн Блейк и упомянутый адвокат уже прилетят в участок.

Брукс словно в воду глядел. Когда после осмотра учиненного в отеле разгрома и разговора с Рассом он приехал в участок, там его уже поджидал Линкольн Блейк в сопровождении адвоката.

Блейк поднялся навстречу Бруксу.

Это был импозантного вида широкоплечий мужчина в отлично сшитом костюме. Полосатый галстук врезался в бычью шею, на остроносом лице выделялись колючие голубые глаза. Волосы коротко подстрижены на военный манер, хотя, если верить слухам, Блейк всякий раз успешно увиливал от призыва в армию, в те времена, когда упомянутый призыв существовал.

— Рассел, я признаю вину сына и его приятелей в небольшом беспорядке, что имел место в вашем отеле. И хочу заверить, что, если дело обстоит именно так, мы обо всем позаботимся. Так что причин для беспокойства нет.

— Мистер Блейк, прошу прощения за грубость, хотя в данный момент извинения неуместны, но я не желаю с вами разговаривать. Брукс, можно посидеть в твоем кабинете?

— Разумеется.

— Послушайте, Рассел, — не отставал Блейк, но Расс его не слушал. Тогда лицо Блейка словно окаменело. — Владельцу отеля следует знать, что определенный процент накладных расходов списывается на поломку и износ.

— Мистер Блейк, я тоже не желаю в данный момент с вами разговаривать, — заявил Брукс.

Брукс значительно превосходил Блейка ростом, и тот при всем желании не мог посмотреть на него сверху вниз, но свою мысль он выразил ясно:

— Ваша зарплата выплачивается из городского бюджета, а кандидатура на должность шефа полиции избирается ежегодно. Но с таким отношениям к гражданам вы и года не продержитесь в этом звании.

— Ничего, я готов рискнуть. А теперь, полагаю, вы станете утверждать, что разрешили сыну воспользоваться вашей кредитной картой, снять в отеле номер люкс, расплатиться за обслуживание и прочие удовольствия.

— Разумеется.

— Ну, это касается только вас, а вот остальное — мое дело.

— Я требую, чтобы моего сына немедленно освободили. Естественно, мы готовы заплатить любую сумму за причиненный ущерб.

— Тогда позвольте сообщить, что эта сумма представляет собой шестизначное число, если не больше. Да-да, не удивляйтесь, — кивнул Брукс, наблюдая, как округляются глаза собеседника и наливается багровой краской лицо. — Мальчики натворили дел.

— Если Рассел Конрой или его отец, которого я всегда уважал, решили раздуть из мухи слона и шантажировать…

— Два офицера полиции находятся в данный момент в отеле и составляют опись причиненного ущерба. С той же целью туда направляется страховой агент. Я сам только что вернулся из отеля и все видел своими глазами. Офицеры также обыщут номер на предмет наличия там наркотиков. Должен сказать, все помещение провоняло марихуаной. Не знаю, где ваш сын и его приятели раздобыли красное вино, бренди, пиво или другие алкогольные напитки, бутылки из-под которых разбросаны по всему номеру, но они не достигли возраста, с которого разрешается потребление спиртных напитков. Кроме того, ваш сын напал на Расса. — Блейк хотел его перебить, но Брукс не позволил. — Только не вздумайте мне грубить! Да, он напал на Расса при свидетелях и при свидетелях же оскорбил представителя охраны.

— Я хочу поговорить с сыном. Немедленно.

— Сначала с ним побеседую я. Во время нашего разговора может присутствовать адвокат и задавать вопросы. Несмотря на то что закон запрещает Джастину употреблять спиртное, он считается совершеннолетним. Возможно, это нелепо, но закон есть закон. Потом вы сможете увидеться с сыном. И учтите, мистер Блейк, откупиться от Конроев не удастся. Это не те люди. Так что на сей раз Джастину придется ответить за свои безобразия.

— Слишком круто берете, Глисон. Как бы не остаться без работы.

— Я уже сказал, что готов рискнуть. Полагаю, Джастин уже потребовал адвоката, но я это лично проверю, и пока не буду точно знать, что он воспользовался своим правом, никого к нему не пущу.

Брукс обратился к одному из своих помощников, Джеффу Ноэлю, который изо всех сил старался не привлекать к себе внимания.

— Джефф, арестованный просил вызвать адвоката?

— Да, сэр. Он требовал адвоката, когда Эш и Бойд доставили в участок всю компанию. А еще орал, чтобы те двое держали язык за зубами.

— Понятно. — Брукс вернулся к Блейку и адвокату. — Итак, Гарри, у вас появился клиент.

— Мне нужно переговорить с клиентом с глазу на глаз.

— Хорошо. Джефф, отведи мистера Дарнелла к его подопечному.

— Да, шеф.

Не обращая внимания на Блейка, Брукс прошел к себе в кабинет и плотно закрыл дверь.

— Как и предполагалось, Джастин потребовал адвоката. Пусть побеседуют без присутствия третьих лиц. Ну а потом моя очередь. Хочешь кофе?

— Нет, мне принесли воды. Больше ничего в горло не лезет.

— Я приму от тебя официальное заявление. Сделаем все как полагается, Расс. Хочу предупредить: Блейк будет давить на тебя и всю семью, станет уговаривать взять деньги. Пойдет на все, чтобы выручить сыночка.

Лицо Расса снова налилось краской и почти сравнялось по цвету с рыжими волосами.

— Всех денег в мире не хватит, чтобы откупиться. Мама купила люстру в Уотерфорде, в Ирландии, и везла сюда специально для этой гостиной. Люстра была предметом особой гордости и доставляла ей радость. Уже одно это чего стоит…

— Понимаю. И все запишу с твоих слов.

— Да, конечно, — кивнул Расс и на мгновение закрыл глаза. — Конечно.

Закончив разговор, Брукс внимательно осмотрел лицо друга. Гневный румянец исчез, и теперь на бледном лице выделялись темными пятнами веснушки.

— Могу попросить Джеффа добросить тебя до дома, но ведь ты наверняка захочешь вернуться в отель.

— Это мой долг.

— Ладно, Джефф тебя подвезет. Я тоже скоро подъеду. А когда освобожусь, если не возражаешь, могу навестить тебя дома.

— Спасибо, Брукс. В любом случае, если будет возможно, позвони. Расскажи, как, по твоему мнению, идет дело.

— Само собой. А потом загляну к тебе. Скажи, чтобы пока не убирали в номере, хорошо?

— И сколько еще ждать? Да ладно, уже не важно. — Расс устало махнул рукой.

— Я приказал Бойду опечатать дверь. Понимаю, тебе это не по душе, но чем жестче мы станем действовать, тем больше шансов добиться успеха, если Блейки решат обратиться в суд.

— Что ж, исполняй свой служебный долг.

— Да, и вот еще что. — Брукс выдвинул ящик стола и достал цифровую камеру. — Скажи «дерьмо».

Расс вымученно рассмеялся и исполнил просьбу друга.

Брукс вышел из кабинета, но Блейк уже исчез. По-видимому, помчался жаловаться мэру или обрывать телефон, названивая представителю губернатора штата.

— Какой кошмар, — посетовала Алма, вручая Бруксу конверт с фотографиями. — Я сделала кучу снимков, как ты просил. Просто сердце кровью обливается.

— Это еще не все, — вмешался Бойд, протягивая три пакетика с вещественными доказательствами. — Тут марихуана, кокаин и тяжелые наркотики в придачу.

— Этого вполне достаточно. Все оформил как полагается?

— В лучшем виде. Мы захватили видеокамеру, как ты сказал, и Эш заснял всю процедуру обыска помещения. Куда уж больше?

— Хорошая работа, молодцы. А Гарри все еще у арестованного?

— Пока не выходил.

— Так, я займусь зачинщиком, ты, Бойд, побеседуй с Чадом Картрайтом, а Эш возьмет на себя Дойла Парсинса. Не забудьте напомнить ребятам об их правах, слышите? И все записывайте. Если кто-то из них произнесет слово «адвокат», тут же прекращайте допрос.

— Они пока не требовали присутствия адвоката, — заверил Эш. — В последний раз, когда я их видел, оба были в отключке.

— Что ж, разбуди и приведи в чувство.

Брукс прошел в крошечную комнату для переговоров и с грохотом распахнул настежь дверь.

— Пора нам с тобой побеседовать, Джастин.

Джастин сидел развалившись на стуле, небрежно закинув руку за голову, и только криво усмехался.

— Шеф, можно вас на пару слов? — Гарри поднялся с места и что-то шепнул Джастину на ухо, но тот лишь пожал плечами.

Выйдя в коридор, Гарри плотно закрыл за собой дверь. Он был на голову ниже Брукса и на пятнадцать лет старше. В старые добрые времена Гарри тренировал команду Брукса, готовил к чемпионату.

— Послушайте, Брукс, ясно, что трое молодых людей испортили номер люкс и незаконно распивали спиртное. Но они оплатят все убытки, если таковые действительно имеют место. Моему клиенту разрешено воспользоваться услугами независимого эксперта по оценке. И нам обоим известно, что пьянство порицается, где бы оно ни происходило. Может, достаточно мягкого наказания, консультации у психолога. Что касается заявлений о применении физической силы, Джастин сообщил, что Расс был очень расстроен. И это понятно. Ну, толкнули друг друга пару раз. Неужели…

Брукс извлек из папки цифровой снимок разбитой губы Расса.

— Вы называете это «пару раз толкнули»?

Гарри уставился на фотографию и со вздохом провел пальцами по коротко подстриженным темным волосам.

— Неужели вам не надоело плясать под чужую дудку?

Гарри только махнул рукой и грустно покачал головой:

— Я выполняю свою работу, Брукс.

— Знаете, бывают дни, когда работа выматывает мне душу, но у вас дело обстоит еще хуже.

Брукс открыл дверь в комнату для допросов, вынул магнитофон и поставил на стол.

За прошедшую ночь Джастин несколько поблек и уже не был похож на местного принца. Брукс счел это обнадеживающим признаком. Глядя в наглые, налитые кровью глаза, он приступил к допросу:

— Тебе зачитали твои права, Джастин?

— Да, у меня есть право послать тебя на хрен.

— Джастин! — Гарри предостерегающе поднял руку.

— Свобода слова.

— Я тоже воспользуюсь этим правом. Хотите взглянуть на фотографии? — Брукс вывалил снимки на стол и сел.

Пока Гарри рассматривал снимки, Брукс изучал юношу.

Джастин Блейк, единственный сын Линкольна и Дженни Блейк, получил с рождения богатство, авторитет и красивую внешность. Точеные черты лица, пухлые губы, яркие синие глаза и густые рыжеватые волосы, словно его поцеловало в маковку солнышко. Наверняка в школьные годы за ним бегала толпа девчонок.

Из парня мог получиться толк. Может, еще не поздно. Но на данный момент деньги, слава и красота превратили парня в высокомерное злобное создание, не признающее никаких авторитетов.

— Джастин Блейк, вы обвиняетесь в порче собственности, вандализме и незаконном распитии спиртного, а также в трех попытках физического насилия.

— Подумаешь, большое дело!

— Не сомневайся, очень большое. Улик достаточно. Мы нашли марихуану, кокаин и ЛСД, которые ты со своими кретинами-дружками притащил в номер.

— Не понимаю, о чем вы, — хмыкнул Джастин.

— У нас есть твои отпечатки пальцев, и наверняка их найдут на пакетиках с марихуаной и другими наркотиками. Тебе дан испытательный срок, во время которого нельзя употреблять алкоголь, наркотики и нарушать общественный порядок. За тобой числятся все три нарушения.

— Через час отец вытащит меня отсюда, и если Гарри хочет получить свои денежки, то постарается все уладить до утра.

— На сей раз не выйдет. Рассел Конрой выдвинул официальные обвинения. Мои заместители опросили свидетелей, и, как видишь, у нас имеются документальные подтверждения погрома, который вы учинили. В номере обнаружены наркотики и спиртные напитки, и очень скоро мы пригласим девушек, которые развлекались с вами прошлой ночью. Представляешь, как будет здорово, когда выяснится, что кому-то из них нет восемнадцати лет? Ведь тогда придется добавить к списку изнасилование малолетней и содействие в преступлении против несовершеннолетних. Но даже если это не подтвердится, ни о каком условном наказании, консультациях у психолога и общественных работах не может быть и речи. Придется отсидеть сколько положено.

— Всего-то один час. — Джастин поднял средний палец.

— В нарушение твоего условного наказания. Взгляни на часы! Уже половина девятого, поздновато для слушания дела об освобождении под залог. Так что будешь гостить в наших шикарных апартаментах до десяти утра, а потом мы предстанем перед судьей и изложим суть дела.

— Треп!

— Шеф Глисон, — вмешался Гарри. — Родители моего клиента — уважаемые в городе люди, и полагаю, можно отпустить Джастина на ночь под их ответственность.

— Этому не бывать. — Взгляд Брукса был полон решимости. — Он останется здесь. Возможно, мне не удастся убедить судью и он завтра отпустит Джастина под залог, но до тех пор он мой.

— Ты, ничтожество! Надутый, продажный коп! Что ты выделываешься? Отец сто раз купит тебя с потрохами и дорого не заплатит. Да что ты мне сделаешь?

— Стыдно определять собственную значимость банковским счетом отца. Но мне плевать на твою искореженную поганую душонку. А сделать я могу следующее: для начала арестовать и предъявить обвинение. Собственно, так я уже и поступил. Потом, до распоряжения судьи, буду держать под стражей. И уж поверь, непременно выступлю со свидетельскими показаниями на суде, если до него дойдет дело, и распишу во всех подробностях твое омерзительное поведение и безобразия, что ты натворил.

— Мне хотелось бы остаться с клиентом наедине, — заявил Гарри.

— Вы уже беседовали в течение получаса.

— Брукс, мне надо переговорить с клиентом.

— Ладно. А когда закончите, его отправят в камеру.

Брукс вышел из комнаты, и через несколько секунд оттуда послышались дикие вопли. Он понимал, что это мелочно и недостойно профессионала, что надо быть выше личной неприязни, но, черт возьми, приятно было слышать, как Джастин визжит и бьется в истерике, словно двухлетний несмышленыш.

17

В доме стояла тишина, пес мирно похрапывал у ног хозяйки, а сама Эбигейл изучала взломанные файлы ФБР. Ее радовало, что специальный агент Элиз Гаррисон ухватилась за предложенную ниточку и сработала отлично. В ходе операций, проведенных ФБР, было конфисковано пять миллионов шестьсот тысяч долларов. Солидный кусок и ощутимая потеря, которая больно ударила по семейству Волковых. Кроме того, были арестованы шесть членов банды.

Вытеснить Волковых из бизнеса оказалось делом нелегким, но подобные инциденты вызывали раздражение и заставляли копать глубже и в поисках источника утечки информации проверять всех членов преступной организации.

С чувством удовлетворения она закрыла файлы и решила, что пора спать. Время приближалось к полуночи, а на этой неделе Эбигейл подписала два новых контракта, так что утром нужно начать работу на свежую голову.

Но она не чувствовала усталости. Скорее, ее состояние можно назвать беспокойством, ведь, прикрываясь работой и новыми исследованиями, она все это время ждала телефонного звонка.

Сколько раз Эбигейл читала в книгах и видела в кино, как женщина с нетерпением ждет звонка любимого мужчины, и это вызывало недоумение. Ей казалось, что такие женщины начисто лишены чувства собственного достоинства и просто глупы.

Теперь приходилось недоумевать над своими чувствами.

Эбигейл не нравилось состояние нервозной тревоги, в котором она пребывала. Пусть оно не слишком докучливо давало о себе знать, но все же…

В который раз она напомнила себе, что не желала этих отношений и уж тем более не стремилась оказаться в таком незавидном и неуютном положении, как сейчас.

Ей не нужны телефонные звонки и разговоры за ужином в обществе мужчины. И вообще ничего не нужно. Это нарушило установленный распорядок, смешало планы и, что еще важнее, могло привести к осложнениям, которых нельзя допустить. Она не может позволить себе так рисковать.

И все же Эбигейл признавала, что теперешние переживания ей приятны, и хотела хоть минутку побыть просто Эбигейл.

Той Эбигейл, которую полюбил Брукс, с которой хотел быть рядом.

Но не попадет ли она в тот же капкан, что расставила себе много лет назад? Когда убедила себя сыграть чужую роль, побыть короткое время человеком, которым на самом деле не являлась, и получить то, что ей не принадлежит.

Даже лучше, что он не звонит. Да, замечательно! Значит, можно перестроиться и вернуться к прежней жизни, такой, какой она была до появления Брукса.

Сейчас она заварит травяной чай, отнесет его наверх и почитает в постели, пока не уснет.

Стоило Эбигейл встать, как пес неожиданно проснулся и прошел за ней на кухню. Сел рядом и наблюдал, как хозяйка наливает воду в чайник.

Хорошая, верная собака, уютный, надежно охраняемый дом и приносящая удовлетворение работа. Вполне достаточно, чтобы чувствовать себя довольной жизнью. Ведь только к этому она и стремится.

И все же когда сработала сигнализация, Эбигейл не почувствовала привычной напряженности и готовности к любым неожиданностям. Вместо этого в сердце шевельнулась надежда. Сердясь на себя, она подошла к монитору и увидела подъезжающую к дому машину Брукса.

Нет, он слишком многое себе позволяет. Явиться к ней в дом за полночь! Эбигейл пожалела, что не успела выключить свет и лечь в постель. Тогда Брукс не догадался бы, что она ждала его все это время.

Сейчас она скажет, что уже шла спать и слишком устала, чтобы вести разговоры. Просто и разумно, решила Эбигейл и пошла открывать дверь.

Брукс вышел из машины, и в свете фонарей Эбигейл всматривалась в измученное грустное лицо, наблюдала за усталыми движениями.

— Прости. — Он на минуту задержался у крыльца веранды, в центре яркого столба света. — Надо было позвонить. И вообще следовало поехать домой.

— Но ты не поехал.

— Нет. Дело оказалось сложнее, чем я предполагал. — Он провел рукой по волосам. — Я уже подъезжал к твоему дому, когда сообразил, который час. А ты еще не спишь.

— Не сплю. — При виде усталого лица Брукса решимость Эбигейл стремительно рассеивалась, как облачко дыма. — Я заварила чай. Хочешь чаю?

— Не откажусь. — Он поднялся по ступеням. — Прости, не предупредил, что задержусь надолго.

— Это твоя работа. Я тоже работала.

Брукс молча обнял ее, прижался лицом к волосам. Не ради удовольствия. Эбигейл потребовалась пара мгновений, чтобы понять настроение Брукса. Он искал утешения. Пришел к ней за утешением. Никто прежде этого не делал.

Эбигейл погладила его по спине и вдруг остановилась и, закрыв глаза, попробовала представить, чего бы хотела она сама в такую минуту. Потом стала круговыми движениями массировать ему спину. Брукс тихо вздохнул.

— Чайник закипает, — шепнула Эбигейл, услышав свисток.

— Да, — откликнулся Брукс, не разжимая объятий.

— Пойдем в дом. Надо запереть дверь.

— Я запру.

— Нет, я сама. — Эбигейл знала, что не успокоится, пока не закроет двери на все замки.

— Ладно, а я займусь чайником.

Вернувшись на кухню, Эбигейл застала Брукса за работой: он наливал воду в заварочный чайник, куда она уже успела положить нужные листья.

— Мелисса, верно? Мать тоже иногда заваривает такой чай по вечерам.

— Он успокаивает.

— Да, мне это сейчас не повредит.

Эбигейл достала вторую чашку с блюдцем.

— Как твой друг?

— Неважно.

— Господи! — Эбигейл вдруг стало стыдно за свое раздражение. — Он сильно пострадал?

— Нет. Получил кулаком по физиономии. Такое случалось и прежде. Не в первый раз.

В полной тишине Эбигейл расставила на столе чашки, чайник и сахарницу, разложила чайные ложечки.

— Присядь, ты выглядишь очень усталым. Придется нам воспользоваться одним ситечком, второго у меня нет.

— Хватит и одного.

Брукс сел, а Эбигейл стояла рядом в нерешительности.

— Хочешь есть? Можно разогреть лазанью.

— Нет, спасибо.

— Ты сегодня такой грустный, — осторожно начала Эбигейл.

— Есть немного. Давно меня так не злили. Нужно прийти в себя, стряхнуть всю эту дрянь и подготовиться к завтрашнему дню.

— Хочешь со мной поделиться или лучше сменим тему?

— Эбигейл, сядь рядом и выпей чаю, — устало улыбнулся Брукс. — Так будет лучше всего.

— Не знаю, получится ли у меня…

— Выпить чаю?

— Утешить или успокоить. Помочь справиться с грустью и гневом.

Брукс быстро погладил ее по руке и стал разливать чай.

— Вот послушай. Несколько поколений семьи Расса владели этим отелем, и он стал для них не просто бизнесом или средством к существованию.

— Отель — важная часть их семейной истории, которая определяет их место в здешнем обществе.

— Именно. Это их любовь и гордость. А Джастин Блейк… Ты слышала о семействе Блейков?

— Да. Очень богатые и влиятельные люди.

— Джастин — избалованный придурок, который постоянно нарушает общественный порядок и причиняет массу беспокойства. Сколько раз его задерживали за вождение в нетрезвом состоянии. За ним тянется целый хвост различных нарушений, но всякий раз папаша использует свое влияние, деньги или политическое давление и выручает сынка из беды. Парень плюет на закон и никого не уважает.

— Ничего удивительного, если его выходки поощряются и все сходит с рук. Прости, что перебила.

— Не страшно. Так вот, послушай про его последний подвиг. Джастин вместе с парой подонков-приятелей забронировали лучший номер люкс в отеле и устроили там настоящий погром.

— Зачем?

— Ради забавы, от скуки, просто потому, что им все дозволено. Выбирай, что больше нравится. — Брукс пожал плечами и в раздражении прижал руки к лицу. — Гости стали жаловаться на шум, и Расс поднялся наверх, чтобы разобраться с сопляками. В результате Джастин ударил его кулаком в лицо, напал на охрану и был арестован. На сей раз ему не выйти сухим из воды. Причиненный ущерб тянет тысяч на сто, а может, и больше.

— Крупная сумма.

— Да, немалая. Только Расс и его родители не поддадутся, когда Линкольн Блейк станет на них давить. Сегодня вечером я встречаюсь с ним и с парнем.

— Ты тоже не уступишь.

— Ни за что. Джастин с дружками ночуют в камере, но завтра их отпустят под залог. Уж Блейк постарается. А перед Джастином встает выбор: либо он признает свою вину и отсиживает срок, либо предстает перед судом и тоже отбывает тюремное заключение. Только на сей раз ему легко не отделаться. В любом случае Блейкам придется заплатить за нанесенный ущерб все до последнего цента. Господи, как же это меня бесит!

Брукс вскочил с места и быстрым шагом направился к окну.

— Надо было ехать домой.

— А там ты бы меньше злился?

— Конечно же, нет. Этот самодовольный жирный тип с сигарой во рту смеет мне угрожать! Мол, выгонит меня со службы. И уверен, что я испугаюсь.

— Отец?

— Он самый.

— А он действительно может тебя уволить?

— Если так, то пусть подавится этой должностью. Мне она не нужна, если нет возможности исполнять свой долг. Когда высокопоставленный мерзавец творит что хочет, а я должен смотреть сквозь пальцы на его безобразия.

– Деньги — великая сила, — тихо заметила Эбигейл. — Но не единственная в мире.

— Ладно, посмотрим. После беседы с адвокатом я заехал к родителям Расса, поговорил с самим Рассом и его женой Селин. Миссис Конрой плачет. Славная веселая женщина, у которой для гостей всегда в запасе печенье с арахисовой пастой. И вот я вижу, как она убита горем и только плачет. Надо было найти способ и остановить этого ублюдка, прежде чем дело зайдет так далеко.

— Не надо винить себя за то, что натворил этот тип, и за поведение его отца. Тем более что этот сценарий был предопределен задолго до того, как ты занял пост шефа полиции. Самое разумное — арестовать нарушителя, что ты и сделал, а потом собрать улики и представить прокурору, чтобы суд мог вынести обвинительный приговор. — Эбигейл поймала себя на мысли, что утешитель из нее получается никудышный.

Брукс вернулся за стол и стал пить чай.

— Да, Эбигейл, я понимаю, что это разумно и логично.

— Но обидели твоего друга и его семью. И здесь, помимо финансового ущерба и физического насилия, играют роль эмоции. Люди должны отвечать за свои действия и получать по заслугам. Должна восторжествовать справедливость. — Рука Эбигейл непроизвольно сжалась в кулак, но она быстро взяла себя в руки. — Как можно не грустить и не гневаться, когда видишь такие ужасные вещи? И чувствовать собственное бессилие, утратить надежду на торжество справедливости, потому что слишком часто страх, деньги и власть ее перевешивают.

Брукс подался вперед и взял ее за руку:

— А кто обидел тебя?

Эбигейл молча покачала головой.

— Хорошо, не буду.

— Чем ты займешься завтра?

— В половине восьмого встречаюсь с прокурором. Еще раз рассмотрим детали дела. Потом формальное предъявление обвинения, слушание дела об освобождении под залог. Думаю, Джастина и его приятелей оставят на свободе до суда. Вряд ли он сразу представит заявление ответчика. Может быть, позже, ближе к суду, если адвокаты не напакостят. Конрои в ярости и готовы предъявить гражданский иск, и я их останавливать не стану. Очень скоро на нас начнут давить.

— Значит, ты знаешь, что и как делать. А другая сторона проявляет агрессию?

— Паренек большой смутьян.

— Я о другом. Не попытаются ли ответчики прибегнуть к насилию, чтобы запугать тебя или семью твоего друга?

— Ну, не знаю. Вряд ли они зайдут так далеко. Главное оружие Блейка — деньги.

— Думаю, уволить тебя не смогут, — задумчиво произнесла Эбигейл.

— Почему же?

— Посмотрим на ситуацию объективно. Твоя семья является неотъемлемой частью местного общества, их любят и уважают, так же как и тебя самого. И Конроев, у которых многолетний семейный бизнес и солидная недвижимость, тоже, думаю, ценят. Их собственности нанесен ущерб из-за безобразного, безответственного поведения молодых людей, уверенных в своей безнаказанности. Так что симпатии на вашей стороне, а Блейки вызывают всеобщее возмущение. Это тоже сильное оружие. Из того, что ты рассказал, я сделала вывод, что Блейков боятся, но не любят, и в округе найдется немало людей, которые только порадуются, если распоясавшийся сынок понесет заслуженное наказание.

— Ты говоришь казенным языком, но, черт возьми, после твоих слов мне почему-то стало легче.

— Правда легче?

Брукс снова взял ее за руку и уже не отпускал.

— Ты права, мне не терпится надрать задницу зажиревшим нахалам. Разумеется, не выходя за рамки закона.

— Это хороший признак?

— Отличный. — Брукс сжал Эбигейл руку. — Ну, мне пора.

— Останься. — Их пальцы переплелись.

— Ну, слава богу! Наконец!

— Время ложиться спать.

— И я подумал о том же.

— Час поздний. — Эбигейл встала и принялась убирать посуду. — Ты устал и все еще немного грустишь. Секс высвобождает эндорфины, и вскоре ты… — Эбигейл оглянулась и замолчала на полуслове, встретившись с насмешливым взглядом Брукса.

— Я влюбился, — сообщил он. — И с каждой минутой влюбляюсь все больше.

Что-то внутри вспыхнуло, словно луч солнечного света, а потом накатил приступ панического страха.

— Нет, не надо.

— Ну, это от нас не зависит, просто так случается или нет.

— Это смесь сексуального и физического влечения, а также чувство новизны и противоречие между общностью и расхождением интересов. Люди часто принимают за любовь обычную гормональную реакцию и то, что называется совместимостью.

Брукс встал и с улыбкой направился к Эбигейл, однако что-то в его взгляде изменилось, и она опасливо отступила на несколько шагов.

Брукс обнял ее за плечи и быстро поцеловал в губы.

— Молчи, — шепнул он и снова поцеловал. — Прелестная Эбигейл, такая подозрительная и умная. А еще ты сплошной комок нервов.

— Я и не думаю нервничать.

— Комок нервов, — повторил Брукс, пробегая пальцами вдоль ее тела. — Всякий раз, когда не знаешь, что будет дальше, если не рассчитала до мельчайших деталей каждый шаг или приходится немного отступить от намеченного плана. И мне нравится такая нервозность.

— Почему?

— И нравится любопытное «почему?». — Брукс не спеша снял с нее блузку, ловя удивленный взгляд, в котором — да, правильно — сквозило беспокойство. — Мне нравится осознавать, что ты ничего не запланировала: ни меня, ни то, что с нами происходит. — Его руки снова скользнули вдоль тела. — Говоришь, действие и противодействие? Обожаю твое противодействие.

Эбигейл и сама чувствовала, что нервничает. Словно электрический ток пробежал по коже, свернулся клубком в низу живота, а потом, развернувшись, обвился петлей вокруг сердца, и оно забилось сильнее. Все тело то расслаблялось, то напрягалось, словно натянутая струна. Как привыкнуть к таким перепадам?

— Давай поднимемся наверх.

Губы Брукса ласкали шею, а руки гладили спину.

— Зачем? — прошептал он, расстегивая ее бюстгальтер. — Мне нравится твоя кухня. — Незаметным движением он сбросил туфли. — Здесь так тепло и уютно, и мне нравится обнимать тебя и чувствовать, как ты откликаешься на ласку, Эбигейл.

Эбигейл всем своим существом отдалась поцелую, пока не перехватило дыхание и не закружилась голова. Вот, значит, каким бывает вожделение. Никогда прежде она не чувствовала себя такой желанной, но рассудок безошибочно подсказал, что сейчас это случилось. Ее искуситель только прикоснулся, а тело уже уступило зову.

Как хочется дотронуться пальцами к его коже, погладить крепкие мускулы. Руки Эбигейл залезли под его рубашку, и в этот момент Брукс поднял ее вверх и посадил на кухонный стол. Она не успела оправиться от потрясения, а Брукс уже дразнил языком ее грудь.

Горячая влажная сила… От наслаждения она негромко вскрикнула. Впоследствии Эбигейл решила, что оргазм, пронзивший стрелой, был результатом неожиданного шока, но сейчас он застиг ее врасплох, дрожащую и совершенно беззащитную.

— Брукс… — Эбигейл хотела попросить, чтобы он не торопился, дал время прийти в себя, но Брукс уже снова целовал ее в губы, так стремительно и глубоко, что сил на сопротивление не осталось и пришлось покориться.

Брукс понял, что прежде у Эбигейл ничего подобного ни с кем не случалось. Капитуляция была полной, и даже в отдаленных уголках сознания не осталось способности контролировать происходящее.

Господи, как же ему хотелось овладеть этой женщиной без остатка, разрушить, уничтожить эту завораживающую врожденную осмотрительность!

Быстрым движением он расстегнул молнию на джинсах Эбигейл и, не давая опомниться, отшвырнул одежду в сторону, снова закрыв ей рот поцелуем, словно хотел вместе с ним проглотить ее инстинктивный протест. Эбигейл уже была разгорячена до предела, и Брукс хотел, чтобы она вся отдалась страсти.

Хотел наблюдать за ней в эти мгновения, как раньше это делала она.

Вдыхая наэлектризованный воздух, Эбигейл пьянела все сильнее. Наслаждение, которое дарил Брукс, было таким беспредельным и всепоглощающим, что, казалось, пропитывает каждую клеточку и затягивает все глубже в пленительные сети. Играя, Брукс сжал зубами ее отвердевший сосок, доводя до экстаза, граничащего с болью.

И когда уже не осталось сил выносить эту мучительную сладость, все вокруг озарилось яркой вспышкой и наступило облегчение. Эбигейл как сквозь сон услышала свой долгий гортанный стон и бессильно уронила голову на плечо Брукса.

Ей хотелось прижаться к нему, свернуться клубочком, но Брукс отклонил ее назад, дрожащие ноги Эбигейл обвились вокруг его талии, и он ворвался в разгоряченную плоть.

И опять потрясение, принесшее новое наслаждение, стремительное и яростное, словно сметающая все на своем пути приливная волна. Казалось, Брукс окунул ее в этот омут, протащил под волной и вытолкнул на поверхность. Теперь Эбигейл могла лишь плыть по течению, обессиленная и опустошенная. И тут к ней присоединился Брукс.

Эбигейл слышала гулкие удары его сердца и прерывистое дыхание, ощущала спиной гладкую поверхность кухонного стола, видела сквозь закрытые веки тусклый блеск кухонных светильников.

Требуется всего пара минут, чтобы прийти в себя, восстановить равновесие, а тогда уже можно…

Но Брукс, не дав опомниться, сгреб ее в охапку и снял со стола, не разжимая объятий.

— Тебе нельзя…

— Тише, — снова шепнул он и понес Эбигейл наверх.

* * *

Утром Эбигейл проснулась первой и, спустившись на кухню, смотрела в изумлении на царивший там беспорядок. Она не выключила свет — какая беспечность и напрасный расход электроэнергии! Однако этот факт совсем ее не возмутил. На полу в беспорядке валялась одежда, ее и Брукса.

В недоумении она принялась изучать кухонный стол. Эбигейл не понимала желания заниматься сексом в не приспособленных для этой цели местах. Зачем? Ведь на кровати или даже кушетке гораздо удобнее. Хотя иногда секс в душе доставлял удовольствие, это факт.

Оказывается, она была плохо просвещена в этой области. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы картина прошлой ночи померкла в памяти и на кухне снова можно было заниматься привычными делами?

Пока что Эбигейл решила сварить кофе, а затем собрать разбросанную одежду и аккуратно сложить ее. К тому времени, когда проснулся Брукс и абсолютно голый спустился на кухню, порядок был восстановлен, а завтрак готов.

— Ого, оказывается, я бросил одежду внизу. — Явно радуясь своему открытию, он извлек из стопки джинсы и натянул на себя. — Зачем ты вскочила ни свет ни заря и сразу принялась за завтрак?

— Мне нравится вставать рано, и завтрак приготовить тоже нетрудно. У тебя впереди тяжелый день, а потому лучше утром плотно позавтракать. Я приготовила омлет и тосты.

Эбигейл оглянулась и увидела, что Брукс уже успел надеть рубашку и смотрит на нее своими умными, способными менять цвет глазами. Просто смотрит.

— Не надо на меня так смотреть.

— Как?

— Я… — она принялась разливать кофе, — я не знаю.

Брукс подошел сзади и, обняв за талию, поцеловал в щеку.

— По третьему кругу и домой.

— Это бейсбольный термин, но мы не в бейсбол играем, и я не понимаю, что он означает.

Брукс повернул ее к себе и быстро поцеловал в губы:

— Прекрасно понимаешь. Это значит, что причин для паники нет, и не будем забивать себе голову ерундой. А какой у нас сегодня омлет?

— С тремя видами сыра, шпинатом и сладким перцем.

— Вкуснятина! Возьму-ка я для начала тост.

Брукс перемещался по кухне так легко и непринужденно, что казалось, он живет здесь долгие годы. Горло Эбигейл снова сжал панический страх.

— Я не готова… Как бы это точнее выразиться? Я не создана для этого.

— Для чего?

— Для того, что здесь происходит.

— А вот мне это подходит. — Брукс положил ломтики хлеба в тостер и облокотился на кухонный стол. — До встречи с тобой я не был уверен, что создан для семьи, а теперь понимаю, что это именно так. По-моему, ты — тоже. Ладно, поживем — увидим.

— Я не та, за кого ты меня принимаешь.

Брукс, не сводя с нее взгляда, понимающе кивнул:

— В каких-то мелочах — вполне возможно. Но я смотрю на тебя, Эбигейл, слушаю твой голос и понимаю, что по большому счету ты именно тот человек, каким мне кажешься.

— Но даже… — Она чуть было не призналась, что «Эбигейл» — не настоящее имя, но вовремя прикусила язык. Как можно настолько забыться и позволить себе непростительную беспечность? — Есть кое-что, о чем ты не знаешь.

— Понимаю. Только ведь ты хотела сказать совсем другое. Я умею читать мысли. Профессия такая. Знаю, ты кого-то или чего-то боишься. В прошлой жизни тебе здорово досталось. Может, и не раз. И ты предприняла все меры для защиты. Разве можно тебя за это винить?

Пробившийся сквозь стекло луч солнца осветил ореолом темные волосы Брукса, растрепанные со сна.

— Не знаю, что ответить.

— Твой взгляд полон тайн, а на плечи давит такой тяжкий груз, что не знаю, как ты еще можешь жить с этим. Но я верю, что наступит день — и ты поделишься со мной своими секретами и позволишь помочь. И тогда мы сообразим, как поступить.

Эбигейл лишь грустно покачала головой и принялась раскладывать омлет по тарелкам.

— Нам не следует затевать подобные разговоры, а сейчас для них вообще не время. Поторопись, а то опоздаешь на встречу, да и у меня два новых контракта. Так что надо приниматься за работу.

— Поздравляю! Может, привезти чего-нибудь вкусного к ужину, что скажешь?

— Осталась лазанья.

— Тем лучше.

Эбигейл поставила тарелки на стол и, дождавшись, когда тосты выпрыгнут из тостера, с нескрываемым раздражением села за стол.

— Я тебя не приглашала.

— Ну, это уже пройденный этап.

— Я не имею понятия, как вести себя дальше.

Брукс взял тост и, положив на тарелку Эбигейл, сел рядом.

— Попробуй! Очень аппетитно!

— Ты всегда меняешь тему разговора или соглашаешься. Не хочешь возражать и спорить? Уверен, что в конце концов все равно добьешься своего?

— Ты тоже неплохо читаешь мысли и разбираешься в людях. — Брукс принялся за омлет. — Изумительно вкусно. Можешь зарабатывать на жизнь в качестве повара.

— Ты невыносим.

— Знаю, но этот недостаток компенсируют мои невероятная красота и обаяние.

Эбигейл, как ни старалась, не могла сдержать улыбку.

— Ну, не так уж ты и хорош собой.

Брукс рассмеялся и продолжил завтрак.

А когда он уехал, Эбигейл принялась размышлять над выбором, перед которым ее поставила жизнь.

Нет, разумеется, рассказывать Бруксу о своем прошлом нельзя. Но если представить, что она все же рискнет… К чему это приведет?

Ее давно ищут, чтобы допросить по делу об убийстве двух федеральных маршалов. И как официальный представитель власти Брукс будет обязан об этом сообщить. Маловероятно, что ей удастся дожить до дня, когда надо будет дать свидетельские показания. Волковы приложат все силы и найдут способ от нее избавиться. Вполне вероятно, что опять попробуют действовать с помощью своих связей в полиции.

Однако представим обратное: что Брукс поверит ее рассказу и поймет, что если он исполнит свой служебный долг, то поставит под угрозу ее жизнь. Тогда он рискует потерять все: карьеру, родительский дом, друзей.

Эбигейл попыталась представить, как расскажет Бруксу о Джоне и Терри, о Джули. Обо всем, что произошло с той страшной ночи. Нет, даже теоретически невозможно вообразить, как она на это отважится, как поделится своим непосильным бременем.

А Брукс очень добрый и борется за справедливость. Делает все, чтобы правое дело торжествовало. Многими чертами характера он напоминает покойного Джона.

Если Эбигейл признается и обо всем расскажет, вполне вероятно, что, как в свое время Джон, он тоже встанет на ее защиту.

Еще одна причина утаивать свое прошлое и жить дальше скрываясь, как в течение последних двенадцати лет.

И тут Эбигейл напомнила себе, что ситуация изменилась и все стало не таким, как прежде. Благодаря Бруксу. И она сама это позволила.

Итак, если она все же решится поведать свою историю Бруксу, надо снова готовиться к кочевой жизни, снова убегать и менять имя. И не важно, поверит ей Брукс или нет, чаша весов уже сдвинулась с места.

А следовательно, разумнее и логичнее всего и дальше хранить молчание. Страсть утихнет, и постепенно их отношения сойдут на нет, равновесие восстановится, и жизнь вернется в прежнее привычное русло.

Сделанные Эбигейл выводы должны были придать уверенности и успокоить душу, но вместо этого вдруг сделалось совсем скверно, и она почувствовала себя совершенно выбитой из колеи.

18

Запланированные на утро дела в основном решались так, как и предполагал Брукс. Не считая нескольких дополнительных деталей, касающихся юных хулиганов.

Брукс думал, что Джастин и его идиоты-дружки подадут прошение об освобождении под залог и судья назначит сумму, которая слегка ударит по карману их родителей. Однако в результате она оказалась так велика, что удар получился весьма ощутимый.

Понятно, Гарри выступил с возражениями — надо же отрабатывать свой хлеб. Но судья не уступил. Семейство Конроев, хоть и не такое богатое, как Блейки, пользовалось в городке не меньшим авторитетом. А главное, местные жители их гораздо больше любили.

И Брукс пришел к окончательному выводу, что на сей раз Джастин здорово просчитался.

Со своего места в зале судебных заседаний Брукс наблюдал за старшим Блейком, который кипел от гнева, и за презрительно ухмыляющимся сынком. Двое его приятелей, которым тоже предъявили обвинение, сидели с опущенными головами и не поднимали глаз, а на лицах их родителей застыло каменное выражение.

Бруксу стоило большого труда скрыть искреннюю радость, когда судья согласился по просьбе прокурора изъять у троих обвиняемых водительские права. Услышав постановление судьи, папаша Блейк вскочил с места как ужаленный, и тут Брукс не удержался и расплылся в довольной улыбке.

— Какое оскорбление! Не потерплю инсинуаций! Мой сын не собирается бежать из города из-за нелепых обвинений. Требуем, чтобы нам разрешили высказаться в суде.

— Вы получите такую возможность. — Судья Рейнголд, который играл с Блейком по воскресеньям в гольф, стукнул молотком по столу. — И будете соблюдать порядок в зале и уважать суд. Сядьте, Линкольн, и ведите себя как подобает, а иначе я прикажу вас вывести.

— Только не вздумайте мне угрожать из судейского кресла. Это благодаря мне вы носите судейскую мантию.

Глаза судьи Рейнголда гневно блеснули из-под очков в тонкой оправе.

— И пока эта мантия на мне, вам придется проявить к ней уважение. Сядьте и успокойтесь, в противном случае, клянусь всеми святыми, я предъявлю обвинение в неуважительном отношении к суду.

Гарри попытался утихомирить Блейка, но тот грубо оттолкнул адвоката в сторону.

— Я сейчас и правда выражу неуважение.

— Вы это уже сделали. — Рейнголд снова стукнул молотком по столу. — За это налагается штраф в размере пятисот долларов. Попрошу судебного пристава вывести мистера Блейка из зала суда, пока сумма штрафа не дошла до тысячи.

Багровый от гнева Блейк, стиснув зубы, повернулся на каблуках и добровольно направился к выходу. По пути он на мгновение задержался возле Брукса, устремив на того полный ненависти взгляд.

Брукс присутствовал во время всей судебной тяжбы, выслушал предписания и предупреждения и дождался, когда Джастина с приятелями препроводят в камеры, где они останутся до получения суммы залога.

Брукса переполняло чувство радости, и он с трудом сдержался, чтобы не припуститься бегом к Рассу и его родным. Он не сомневался, что семья Конроев присутствует в зале суда в полном составе. Разбитая губа Расса и мужественно сдерживающая слезы миссис Конрой, безусловно, повлияли на решение судьи.

— Напыщенный гусак Блейк только навредил себе и трем злобным мальчишкам. — Селин обняла свекровь за плечи, словно желая защитить. Ее темные глаза, обычно безмятежные, как воскресное утро, сейчас горели гневом. — Это было здорово. Жаль, что ему больше не дали открыть рта, пусть бы заплатил по полной.

— Не думал, что Стэн пойдет против Линкольна. — Мик Конрой кивнул в сторону судейского кресла. — А теперь даже стало легче на душе. Расс, я хочу отвезти маму домой.

— Мне к вам заехать? — спросил Брукс.

Хилли, мать Расса, покачала головой. Ее глаза еще хранили следы слез, а рыжие волосы, которые унаследовал сын, были небрежно стянуты в «конский хвост». Она поцеловала Расса в щеку.

— Не беспокойся за нас, Брукс. — Теперь Хилли поцеловала в щеку Брукса. — Мы тебе очень благодарны.

— Не за что.

— Она еще не оправилась от потрясения, — шепнула Селин, когда свекор со свекровью отошли на безопасное расстояние. — Она не может как следует рассердиться и выплеснуть скопившиеся эмоции. А надо бы. Тогда бы ей сразу стало легче.

— Твоего гнева хватит на всех нас.

Селин только улыбнулась в ответ на шутку мужа.

— Надо скорее вернуться в школу, пока ребятишки не довели мою заместительницу до белого каления.

Она дружески обняла Брукса и прильнула к Рассу.

— Только не нервничай, милый, — попросила она.

— Давай угощу тебя чашечкой кофе, — предложил Брукс, когда они остались вдвоем.

— Мне нужно в отель.

— Отдохни немного, приди в себя.

— Пожалуй. Встретимся в ресторане.

Не успел Брукс появиться в зале, как Ким, схватив кофейник, устремилась в его сторону. Она жестом показала на отдельную кабину, поставила на стол кружку и налила кофе.

— Ну? — приподняла она бровь.

— Только кофе.

Ким шутливо ткнула его в бок.

— Как же мне удержать титул королевы новостей, если ты не даешь материала? Или хочешь, чтобы меня свергли с престола?

— Ни в коем случае. Подобное безобразие нельзя допустить. Ребят отпустят под залог.

Лицо Ким скривилось в гневной гримасе.

— Так и знала! Стэн Рейнголд пляшет под дудку Блейка.

— Нет, Ким, я бы не спешил с выводами. Я предполагал, что мерзавцев отпустят под залог, но не думал, что сумма будет такой большой. Скажу больше: Блейк тоже не ожидал такого поворота событий.

— Ну, это уже кое-что.

— Кроме того, судья забрал у них водительские права до окончания суда.

— Ах, вот как. — Ким поджала губы и с довольным видом кивнула. — Беру свои слова обратно. Что ж, хорошо подпалили Блейку жирный зад.

— Думаю, ему действительно было жарко. Блейк распустил язык, и судья оштрафовал его на пятьсот долларов за неуважительное отношение к суду.

— Врешь, не может быть! — Ким шлепнула Брукса по плечу.

— Богом клянусь.

— Хоть иди и извиняйся перед Стэном Рейнголдом. Когда в следующий раз к нам заглянет, угощу его пирогом за счет заведения. Слышал, Линди? — окликнула она стоящего у гриля мужчину. — Стэн Рейнголд оштрафовал Линкольна Блейка на пятьсот долларов за неуважительное отношение к суду.

Зажав в кулаке кулинарную лопаточку, Линди повернулся к столику, за которым сидел Брукс:

— Сукину сыну давно пора заплатить за неуважение к людям, которое из него так и прет наружу. Твой кофе за мой счет, Брукс, и его тоже. — Линди сделал жест в сторону двери.

Увидев Расса, который только что зашел в зал, Ким поспешила поставить вторую кружку.

— Садись здесь, дорогой. — Она привстала на цыпочки и поцеловала Расса в щеку. — Пей кофе бесплатно и ешь все, что душа пожелает. И передай родным, что жители городка, которые хоть чего-нибудь стоят, страшно переживают за то, что случилось, а это значит — вас поддерживают все.

— Спасибо, Ким, обязательно передам. Для нас это очень важно.

— Ты совсем измучился. Хочешь хороший кусок французского яблочного пирога для поддержания сил? Ты ведь его любишь.

— Сейчас не время. Как-нибудь в другой раз.

— Ладно, оставлю вас вдвоем, но если что-нибудь понадобится, дайте знать.

— А вот мне она пирога не предложила, — с притворной обидой заметил Брукс.

Расс вымученно улыбнулся.

— Ей бы следовало сначала проявить сочувствие к тебе. Скажи, ты знал о водительских правах?

— Мы намеревались об этом просить, но я и представить не мог, что Рейнголд примет нашу сторону. Он меня очень удивил. Думаю, не только меня.

— Да, до сегодняшнего дня он много раз смотрел сквозь пальцы на проделки этого парня и позволял ему выйти сухим из воды.

— Верно, так оно и было. И похоже, он чувствует свою вину. Да, они с Блейком играют вместе в гольф, но думаю, сейчас он не станет терпеть подобное безобразие. Просто не сможет. Сегодня его честь порядком разозлился. А еще мне кажется, Блейк не позволит Гарри уговорить сынка сделать заявление ответчика. Он требует суда, так как уверен, что он со своими приспешниками слишком крупные шишки, которые могут не считаться с законом. А между тем парень идет ко дну, и гораздо скорее, чем я предполагал. Не могу сказать, что меня это расстраивает.

— Меня тоже.

— Я хотел с тобой поговорить. — Брукс нагнулся через стол к другу. — Бьюсь об заклад, Блейк пойдет на все, чтобы тебя подкупить, или попытается заставить отказаться от обвинений. Уж он постарается. Ведь Блейк уверен, что все дело в деньгах. Мол, достаточно заплатить какую-то мелочь, договориться с муниципальной службой, добиться реабилитационного лечения — и парень отделается условным наказанием.

Разбитые губы Расса сжались в тонкую линию.

— Этому не бывать, Брукс. Ты видел сегодня утром моего отца? Он постарел на десять лет. Я бы не стал устраивать шум из-за разбитой физиономии, если бы дело ограничилось только этим. Но нельзя допустить, чтобы этот подонок снова остался безнаказанным.

— Я так и думал. Если Блейк вдруг вздумает тебе досаждать, тут же дай знать. Я выдвину обвинение в преследовании и потребую судебного запрета.

Расс снова сел за столик, и его улыбка уже не казалась такой натянутой:

— Так кого из двоих ты хочешь проучить?

— Обоих разом. И папаше, и сынку необходима хорошая трепка. Не знаю, родился ли Джастин придурком, но отец сделал все, чтобы превратить его в такового, и старательно взращивал в нем все самое скверное. — Брукс помешал ложечкой кофе и вдруг обнаружил, что не чувствует вкуса. — А вот матери Джастина я в зале суда не видел.

— Уверен, миссис Блейк вся эта история не по душе и ей стыдно за сына. Да что там, она буквально убита. Только Блейк приказал держать рот на замке, ведь он главный в доме.

— Вполне возможно, только в городе командует не он.

— А кто? Вы, шеф?

— Я служу людям и защищаю их, — объяснил Брукс, глядя в окно. — И клянусь, Блейки узнают, что это значит. А что скажете вы, господин мэр?

— Если Блейк поддержит моих соперников, выиграть выборы будет труднее, но я не отступлю.

— За новые времена. — Брукс поднял кружку. — За добрые новые времена.

— Что-то ты сегодня разошелся, сынок. Уж не из-за решения ли судьи Рейнголда?

— Это тоже вселяет оптимизм. Но самое главное — я влюбился в потрясающую женщину. Влюбился по уши.

— Когда только успел?

— Это наследственное. Отец с матерью полюбили друг друга с первого взгляда и на всю жизнь. Понимаешь, Расс, она перевернула мне душу, держит за самое сердце. — Брукс постучал кулаком по груди.

— А я так думаю, что держит она тебя чуть пониже.

— Ты прав, и там тоже. Только, Расс, это совсем другое. Стоит подумать о ней, и я теряю голову. Знаешь, я готов часами смотреть на нее, нет, целыми днями. — Брукс коротко рассмеялся, удивляясь своему состоянию. — В общем, я пропал.

— Скажу одно: если ты не приведешь эту женщину к нам на ужин, Селин превратит мою жизнь в сущий ад.

— Постараюсь. Думаю, очень скоро женщины в моем семействе потребуют того же. Видишь ли, Эбигейл относится к типу людей, которым сначала надо подготовиться к таким встречам. Нужно как-то ее успокоить. В ее прошлом много загадок. Пока она меня туда не пускает, но думаю, это вопрос времени. Ведь я не сижу сложа руки.

— То есть она еще не поняла, что ты будешь копать и вынюхивать, пока не узнаешь все, что хочешь, и получишь желаемое?

— Я усыпил ее бдительность добротой и обаянием. Ну, ты же меня знаешь.

— И как долго ты намерен продолжать игру?

— Осталось совсем немного. Эбигейл нужна помощь, хотя она этого не знает или еще не готова принять. Но это тоже вопрос времени.

* * *

Эбигейл провела с пользой утро за компьютером, усовершенствовав систему защиты для юридической компании в Рочестере. Она осталась довольна результатом, так как получила работу по рекомендации и едва не лишилась ее, потому что старший партнер хотел расторгнуть контракт, когда Эбигейл отказалась от личной встречи.

Теперь Эбигейл не сомневалась, что он и остальные партнеры будут удовлетворены новой системой и оценят предложения, которые она внесла. Ну а если нет? Иногда приходится расплачиваться за возможность работать на своих условиях.

А теперь самое время отдохнуть, сменив вид деятельности. В таких случаях лучше всего помогает работа в саду.

Эбигейл хотела разбить сад в виде бабочки в южном углу своих владений и прочла множество материала, чтобы осуществить эту затею наилучшим образом. В сопровождении Берта она собрала садовый инструмент и погрузила в тачку на колесах. Эбигейл доставлял радость вид небольшого огорода, где наливалась соком посеянная зелень, и весеннее пение птиц в такт журчанию узенькой речки. Ласковый ветерок весело шелестел молодой листвой, а из зарослей кизила выглядывали цветы.

Размечая место для клумбы, Эбигейл вдруг почувствовала себя очень счастливой. Радовала наступившая весна, работа в саду, собственный дом и Брукс.

Бывала ли она по-настоящему счастлива раньше? Конечно, выдавались моменты в детстве и во время учебы в Гарварде, и даже те минуты, что так круто изменили жизнь, когда она была счастлива.

Но сейчас душу переполняло совсем иное чувство. И Брукс был прав, когда сказал, что ее нервы натянуты словно струна. Эбигейл сама не знала, нравится ей это или нет. И все же между ней и Бруксом установились такие непонятные, непринужденные отношения, которые ставили в тупик, и Эбигейл просто не знала, что с ними делать.

Включив культиватор, Эбигейл стала мурлыкать песенку под его мерное жужжание, в такт журчанию ручейка и пению птиц. Да, она и правда не знает, что делать дальше, только если бы могла, постаралась бы удержать, сохранить это состояние навеки.

У нее есть работа, которая приносит удовлетворение, и замечательный сад. Эбигейл и представить не могла, сколько он может доставить радости. А еще рядом мужчина, которого она уважает и который тоже является источником радости. Об этом она прежде и не мечтала. И сегодня он приедет к ужину, они станут разговаривать и смеяться, и этот мужчина будет целиком принадлежать ей одной.

Конечно, осталось недолго, но что пользы себя грызть и предаваться унынию? Надо крепко держаться за выпавшие на долю минуты счастья. С этими мыслями Эбигейл принялась добавлять в почву компост. Живи сегодняшним днем.

Потом она отвезла тачку обратно в теплицу, с наслаждением вдыхая аромат влажной земли, распускающихся цветов и пряной зелени. Надо отобрать растения для сада бабочек.

Интенсивная физическая работа теплым весенним днем тоже наполняла Эбигейл счастьем. Кто бы мог подумать, что у нее откроется такая способность испытывать счастье?

Вооружившись пистолетом «Глок», она четыре раза обошла территорию, и все это время Берт трусил сзади. Потом Эбигейл стала мысленно составлять план, над набросками которого трудилась холодными зимними вечерами.

Лобелии, рудбекии и благоуханные гелиотропы вперемежку с воздушной лантаной. Вербена и прелестные садовые астры, элегантные восточные лилии, дающие нектар. У Эбигейл есть подсолнухи, штокрозы и ваточник, которые привлекут взрослых бабочек, чтобы те отложили яйца, и станут кормом для молодых гусениц.

Эбигейл меняла план сада, перегруппировывала растения и все больше отступала от первоначальной схемы, выполненной с математической точностью. В конце концов она пришла к выводу, что менее строгий и точный дизайн куда приятнее для глаз.

На всякий случай она вынула телефон и сделала несколько снимков в разных ракурсах, чтобы еще раз все хорошенько обдумать, прежде чем начать вскапывание.

Спустя час она вернулась, чтобы оценить проделанную работу, а потом пошла в дом и бросила кусочки льда в заваренный чай, который оставила на солнце.

— Получится очень красиво, — поделилась она мыслями с Бертом. — И мы сядем на веранде и будем любоваться бабочками. Думаю, здесь появятся и колибри. Люблю наблюдать, как все вокруг растет и расцветает, как порхают бабочки и поют птицы. Знаешь, Берт, а ведь мы пускаем здесь корни. И чем глубже, тем больше мне хочется остаться в этом месте.

Эбигейл закрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам.

Она наслаждалась витающими в воздухе звуками и ароматами, мерным ритмом работы и радостью, которую здесь обрела. Минутами покоя и суеты. Ей нравилось чувствовать тепло прильнувшего к ноге Берта и вкус холодящего горло чая.

А еще она любит Брукса.

Эбигейл быстро открыла глаза.

Нет-нет, просто она поддалась очарованию счастливых моментов и испытала эйфорию, потому что вроде бы получила все, о чем мечтала. И добавила к этому слова Брукса, сказанные сегодня утром. А как он на нее смотрел!

Обычное явление действия и противодействия, убеждала себя Эбигейл.

А что, если это нечто гораздо большее?

В этот момент сработала сигнализация, и, напрягшись всем телом, Эбигейл в привычном жесте положила руку на рукоятку пистолета. Она не ждала гостей.

Эбигейл быстрым шагом подошла к монитору, установленному на веранде, и узнала машину, прежде чем успела рассмотреть водителя. Мать Брукса. Господи, а с ней еще две женщины!

Санни сидит за рулем, и все они весело болтают между собой и смеются.

Эбигейл не успела сообразить, что делать, а машина уже была рядом с домом. Заметив Эбигейл, Санни нажала на клаксон.

— Эй, привет! — крикнула Санни, высовываясь из окна машины.

Женщина на переднем сиденье, должно быть, сестра Брукса. Те же глаза, знакомый рот и строение фигуры.

— Посмотрите-ка, здесь будет сад для бабочек!

— Да, я трудилась над ним весь день.

— Получится изумительно, — заверила Санни. — А как благоухают гелиотропы! Я оставила Платона в машине. Как думаете, захочет Берт с ним познакомиться?

— Я… наверное, захочет.

— Мама жаждет поскорее познакомить собак и совсем забыла представить друг другу людей. Я — Миа, сестра Брукса, а это Сибил, наша средняя сестричка.

— Приятно познакомиться, — пробормотала Эбигейл, подавая гостьям дрожащую руку.

— А мы сегодня развлекаемся на всю катушку, — с сияющим видом сообщила Миа, высокая худощавая женщина с коротко остриженными черными волосами со следами мелирования. — Забросили дела, детишек и мужей и устроили девичник, пообедали, как полагается приличным дамам, а теперь едем по магазинам.

— Мы подумали, может, вы захотите к нам присоединиться, — предложила Сибил.

Присоединиться? Окончательно сбитая с толку Эбигейл переминалась с ноги на ногу, искоса поглядывая на Берта.

— Да, проехаться по магазинам, — подтвердила Миа. — А потом выпьем «Маргариту» со льдом.

Щенок, выпрыгнув из машины, в безумном восторге носился вокруг Берта, а тот, подрагивая от возбуждения, косился на хозяйку.

— Ами, Берт, друг. Жойе, играй.

Берт стремительно вскочил и, наклонив голову и виляя хвостом, шутливо толкнул Платона, а тот неуклюжим комком откатился в сторону.

— Какая прелесть! — восхитилась Санни.

— Он не обидит малыша, — заверила Эбигейл.

— Милая, это же ясно. Ваш великан кроткий, как ягненок, и Платону полезно размяться. Сегодня он весь день провел в машине и его не спускали с поводка. А вы уже познакомились с моими девочками?

— Да.

— Вот, уговариваем ее бросить лопату и проехаться с нами по магазинам, а потом побаловаться «Маргаритой». — Сибил дружески улыбнулась Эбигейл, и на ее щеках появились ямочки.

— Спасибо за приглашение. — Эбигейл чувствовала, как напряженно звучит ее голос, что было еще заметнее на фоне непринужденного поведения нагрянувших в гости женщин. — Но мне действительно нужно посадить остальные цветы. Я и так начала позже, чем предполагала.

— Да, уже сейчас видно, какая здесь будет красота. — Сибил подошла ближе. — Я не унаследовала родительского увлечения садоводством и могу только завидовать со стороны.

— Очень любезно с вашей стороны навестить меня, и спасибо за приглашение.

— Ну, вообще-то мне и Сибил не терпелось поближе рассмотреть женщину, которая завладела сердцем нашего Брукса, — призналась Миа.

— Ох…

— А я вас представляла другой. Не думала, что Брукс попадется на крючок такой славной и правильной женщине.

— Ох! — только и могла выдавить Эбигейл.

— У Миа что на уме, то и на языке, — подбодрила Санни, обнимая дочь за плечи.

— Нет, при необходимости я могу проявить такт и дипломатические способности, но вообще-то они не относятся к моим достоинствам. Впрочем, я хотела сказать вам комплимент.

— Ну что мне остается? Сказать «спасибо»?

— Всегда с радостью, — рассмеялась Миа. — Дело в том, что раньше Брукс был падок на красивую внешность и не заботился о том, что за ней скрывается. И вот мы видим вас, такую красивую, но в то же время очаровательную и естественную, сильную и умную, раз можете жить здесь в полном одиночестве. А еще у вас хватает умения посадить прекрасно спланированный сад. В отличие от Сибил, я унаследовала способности к садоводству. Кроме того, как я слышала, у вас собственный бизнес. И судя по пистолету за поясом, вы умеете за себя постоять.

— Верно, умею.

— Уже кого-нибудь застрелили?

— Угомонись, Миа. Не обращайте на нее внимания, — вмешалась Сибил. — Она у нас старшая и невоздержанна на язык. Точно не хотите поехать с нами?

— Мне правда нужно закончить работу в саду. Но еще раз благодарю за приглашение.

— В воскресенье я устраиваю пикник на свежем воздухе, — объявила Санни. — Брукс вас обязательно привезет.

— Благодарю, но…

— Ничего особенного. Просто барбекю в заднем дворе. Мне нужно рассадить желтые ирисы, так что могу поделиться с вами. Они прекрасно приживутся на солнечной полянке возле ручья. Ну, а теперь я забираю щенка и жду вас в воскресенье.

— Вы достаточно долго встречаетесь с Бруксом, верно? — спросила Миа.

— В общем, наверное, да.

— Тогда вам известно, как он не мытьем, так катаньем добивается своего?

— Да.

— И выходит это у него так естественно, — с улыбкой подмигнула Миа. — Так что до воскресенья.

— Не переживайте. — Сибил неожиданно взяла Эбигейл за руку, пока старшая сестра помогала матери ловить щенка. — Все будет хорошо. Ваш пес поладит с детишками?

— Он никого не обидит, — откликнулась Эбигейл, а про себя подумала: «Если только я не прикажу».

— Возьмите его с собой. Вам будет спокойнее в его присутствии. Мы неплохие люди и готовы полюбить каждого, кто сделает Брукса счастливым. Так что все пройдет прекрасно. — Она крепко сжала руку Эбигейл и направилась к машине.

Сколько смеха и веселой болтовни! Как дружелюбно они машут руками и сигналят. Потрясенная, выбитая из привычного распорядка дня, Эбигейл стояла рядом с обалдевшим от радости Бертом и вежливо подняла руку, прощаясь с дамами семейства О’Хара-Глисонов.

Будто по тебе проехал каток, но не простой, а сделанный из цветов. И совсем не больно, а наоборот, красиво и приятно. Но все равно чувствуешь себя придавленной.

Разумеется, она никуда не пойдет. По многим причинам это невозможно. Наверное, придется написать матери Брукса записку и вежливо отказаться.

Эбигейл снова натянула на руки садовые перчатки. Надо закончить клумбу. Она привыкла использовать эту клумбу как предлог, и теперь действительно нужно довести дело до конца.

Ее никогда не приглашали проехаться по магазинам и выпить коктейль «Маргарита», и теперь Эбигейл, вскапывая клумбу, размышляла, как живут другие люди. Она знала, что иногда в магазины отправляются, даже если нет необходимости что-либо купить. Прелести в этом Эбигейл не находила, но знала, что многие именно так и поступают в терапевтических целях.

Ей вспомнился тот далекий день в торговом центре, когда они делали покупки вместе с Джули. Как весело и увлекательно было примерять одежду и обувь вместе с подругой. Нет, подругами они не были. Их свел случай и общий интерес. И в результате этот эпизод привел к беде и закончился трагедией.

Если рассуждать логически, безобидный юношеский бунт и желание купить модную одежду сами по себе не могли стать причиной трагедии. Как и непростительная глупость, подтолкнувшая сделать фальшивые удостоверения личности. Или когда она согласилась пойти с Джули в ночной клуб.

Нет, во всем виноваты Волковы и Яков Короткий.

И все же она всегда связывает те события вместе и не может избавиться от чувства вины, хотя прошло столько лет. Ссора с матерью вызвала цепную реакцию, которая закончилась взрывом дома, служившего ей убежищем. И несмотря на то, что основная вина лежит на других людях, она все равно является одним из слабых звеньев цепочки.

Продолжая вскапывать клумбу, Эбигейл думала, какое это волнующее приключение — сесть в машину вместе со смеющимися веселыми женщинами и отправиться покупать ненужные вещи, а потом пить коктейль «Маргарита» и сплетничать.

И от этих мыслей очарование собственного одиночества несколько поблекло.

Эбигейл работала до наступления теплого вечера. Посадила все цветы и высыпала на клумбы несколько мешков мульчи. Грязная и потная, но полностью удовлетворенная результатами, она стала расставлять разбрызгиватели, и тут снова сработала сигнализация.

К дому подъезжала машина Брукса.

И тут Эбигейл обнаружила, что потеряла счет времени. Ведь она собиралась до приезда Брукса поставить лазанью в духовку, чтобы разогрелась. А еще хотела хоть немного прибраться в доме и привести себя в порядок.

— Взгляни на них. — Он вышел из машины с букетом лиловых ирисов в руках. — Смотрятся невзрачно, да?

— Чудесные цветы. Ты во второй раз приезжаешь ко мне с букетом. До тебя никто не дарил мне цветов.

Брукс вручил Эбигейл букет, поклявшись дарить цветы своей любимой как можно чаще, а Берт получил косточку, сделанную из сыромятной кожи.

— И тебя, старина, не забыл. Эбигейл, ты должно быть, весь день трудилась над клумбой?

— Нет, не так долго, но работа заняла достаточно много времени. А теперь мне нужны бабочки.

— Ты их получишь. Садик получился замечательный, лучше и быть не может! Такой же красивый, как ты.

— Я испачкалась. — Эбигейл попятилась, видя, что Брукс собирается ее поцеловать.

— Ну и что? Надо было дождаться меня. Ты же знаешь, я всегда готов помочь и неплохо разбираюсь в садоводстве.

— Я начала, а потом не могла оторваться.

— А не выпить ли нам вина? Сядем тут и будем любоваться твоим шедевром.

— Сначала надо принять душ и разогреть в духовке лазанью.

— Ладно, иди в душ, а я займусь едой и вином. Судя по результатам, ты потрудилась сегодня гораздо усерднее меня. Давай сюда цветы, пойду налью в вазу воды. Ну, что такое? — осведомился Брукс, заметив растерянный взгляд Эбигейл.

— Нет, ничего… Я быстро.

Не знает, как поблагодарить за элементарную помощь, догадался Брукс. Однако на сей раз Эбигейл ее хотя бы приняла. Брукс зашел в дом и налил в вазу воды. И даже не стала спорить или искать предлог для отказа. Что ж, это значительный шаг вперед.

Он положил цветы на кухонный стол. Эбигейл сама поставит их в вазу, когда он выйдет в другую комнату. Брукс включил духовку, установил нужную температуру и поставил туда кастрюльку с лазаньей.

Затем он достал вино и два бокала и вынес на переднюю веранду. Наполнив бокалы, он пригубил свой и, опершись на перила, стал рассматривать посаженные цветы.

Брукс все детство провел с матерью на клумбах и грядках и хорошо разбирался в садоводческом искусстве. И сразу определил, что проделанная работа заняла уйму времени. Он видел, что Эбигейл создала настоящее произведение искусства. У нее великолепное чувство цвета, и вся планировка сделана мастерски.

Кроме того, Брукс и в людях разбирался неплохо, а потому понимал, что такой цветник свидетельствует о желании человека проявить чувство собственности и обосноваться на этом месте. Мол, обустраиваю дом по своему вкусу.

Хороший признак.

В этот момент на веранду вышла Эбигейл. Влажные завитки волос обрамляли лицо, а сама она благоухала мылом и весенней свежестью.

— После возвращения домой встречаю первую весну в Озарках, — с задумчивым видом сказал Брукс, передавая Эбигейл бокал. — Наблюдаю, как природа возрождается к жизни. Зеленеет трава на холмах, растения готовятся к цветению, и через всю эту красоту текут ручейки и речки. Залитые солнцем поля, где всходят побеги нового урожая. Игра света и теней. И каждый год все повторяется заново. И я точно знаю, что нет на земле другого места, где мне хотелось бы жить. Здесь я снова дома. Навсегда.

— И у меня точно такое же чувство. Мне это непривычно, но знаешь, как ни странно, нравится.

— Вот и чудесно. Смотрю на тебя, Эбигейл, вдыхаю весенний воздух, любуюсь цветами, которые вот-вот расцветут, и твоими глазами, такими серьезными и прекрасными, и чувствую себя счастливым. И не надо мне ничего и никого другого.

— Ты разбудил во мне незнакомые чувства, и что с ними прикажешь делать? Страшно представить, во что превратится моя жизнь, если все вдруг переменится и я уже никогда больше не смогу их испытывать.

— Так какие чувства я в тебе пробудил?

— Счастье. А еще страх его потерять и смятение.

— Что ж, постараемся сделать тебя такой счастливой, чтобы ты привыкла к этому состоянию.

Эбигейл поставила бокал, подошла к Бруксу, прижалась к нему:

— Может быть, этого никогда не случится.

— Ты вышла на улицу без оружия.

— Но ты же вооружен.

Брукс с улыбкой уткнулся лицом в ее волосы.

— Твои слова вселяют надежду и говорят о доверии. Для начала неплохо.

— Давай присядем на крыльце, и ты расскажешь, как прошел день.

— Давай. — Брукс взял в ладони ее лицо и нежно поцеловал. — Спасибо за заботу, любимая.

19

Брукс снова наполнил бокал Эбигейл. Приближался вечер, тени становились длиннее, и в тишине слышался шум разбрызгивателей, поливавших новый цветник.

Эбигейл не уставала изумляться причудам законодательства, всевозможным лазейкам и порой полному отсутствию логики. По ее мнению, люди вносили в законы, кодексы и установленные процедуры предвзятость и двусмысленность, в то время как справедливое решение вырисовывалось абсолютно четко. А вот закон, который должен бы его принять и проследить за исполнением, был расплывчатым и скользким.

— Не понимаю, как можно отпустить хулиганов? Лишь потому, что они богаты?

— Они считаются невиновными, пока вина не будет доказана.

— Но ведь они виновны, — настаивала Эбигейл. — И все уже доказано. Они сняли номер и нанесли ущерб имуществу. А Джастин Блейк оскорбил словом и действием твоего друга в присутствии свидетелей.

— Блейки имеют право выступить в суде.

Эбигейл только покачала головой.

— А пока они получили возможность с помощью денег попытаться подкупить свидетелей или добиться своего путем угроз. Или просто сбежать, или добиться отсрочки. Твои друзья пострадали материально и морально, а люди, которые в этом виновны, продолжают жить как ни в чем не бывало и занимаются своими делами. Нет, законодательная система несовершенна и ущербна.

— Возможно. Однако без нее наступит хаос.

По личному опыту Эбигейл знала, что именно законодательная система и несет хаос.

— Ответственность за последствия, наказание и восстановление справедливости должны осуществляться быстро и опираться на стабильные законы, которые исключают возможность ускользнуть с помощью денег и не позволяют хитроумным адвокатам оправдывать виновных. В этом случае не будут приниматься лишенные всякой логики постановления.

— Думаю, такое мнение поддержит толпа с веревкой в руках.

— Ты арестовываешь людей, нарушивших закон, — нахмурилась Эбигейл. — И точно знаешь, что они совершили. А значит, должен переживать и даже испытывать гнев, если кто-то из них умудрится обойти закон или останется безнаказанным за содеянное зло благодаря нерадивости ответственных лиц.

— А по-моему, пусть лучше виновный выйдет на свободу, чем невинный окажется в тюрьме. Иногда возникают серьезные причины, позволяющие нарушить закон. И речь не о троих ублюдках, устроивших погром в отеле, а о ситуации в целом.

Брукс с явным облегчением вытянул ноги и шутливо толкнул Берта в бок.

— Жизнь окрашена не только в черный и белый цвет, и не всегда можно определить, что правильно, а что — нет. Если не учитывать все многочисленные оттенки цветовой гаммы и различные жизненные обстоятельства, справедливости не добьешься.

— Значит, ты считаешь, что в некоторых случаях закон можно нарушить? — Внутри у Эбигейл все сжалось от нервного напряжения.

— Разумеется. Например, при самообороне или если защищаешь других людей. Или взять превышение скорости. Если у кого-то рожает жена, я не стану штрафовать мужа, который спешит отвезти ее в больницу.

— Ты примешь во внимание конкретные обстоятельства?

— Конечно. Как-то раз я объезжал город на патрульной машине и получил сигнал о разбойном нападении. Один мужик явился в бар и отколотил своего дядюшку. Назовем его дядюшкой Гарри. Ну, мы задержали парня и предъявили обвинение в разбойном нападении, но тут оказывается, что дядюшка Гарри склонил к сожительству его двенадцатилетнюю дочь. Конечно, парню надо было вызвать полицию и обратиться в Службу защиты детей, но разве он был не прав, когда набил мерзавцу морду? По мне, так абсолютно прав. Вот и нужно рассматривать картину в целом, взвесить все детали. Этим и должны заниматься суды.

— Всего лишь точка зрения, — прошептала Эбигейл.

— Да, точка зрения. — Брукс провел пальцем по ее руке. — А тебе, Эбигейл, приходилось нарушать закон?

Она понимала, что Брукс приоткрывает перед ней дверцу, приглашая зайти. Но что, если дверь захлопнется за спиной и она окажется в ловушке?

— Талонов с предупреждением за превышение скорости я не получала, но незначительные нарушения имелись. Пойду взгляну на лазанью.

Выждав несколько минут, Брукс последовал за ней. Эбигейл стояла за кухонным столом и нарезала помидоры.

— Успела собрать в теплице помидоры и базилик.

— Ты весь день не присела.

— Мне это нравится. Закончила работу по контракту чуть раньше запланированного срока и решила сделать себе подарок — поработать в саду. А еще ко мне заезжали гости.

— Правда?

— Твоя мать с сестрами.

Рука с бутылкой вина застыла в воздухе.

— Повтори, что ты сказала?

— Они заехали ко мне. Устроили себе праздник, вместе пообедали и собрались за покупками, а потом хотели где-нибудь посидеть и побаловать себя коктейлем «Маргарита».

— Ага…

— Миа призналась, что им было любопытно на меня посмотреть. Мне ее прямота понравилась, хотя порой чувствуешь себя неловко.

Брукс издал звук, похожий на смешок:

— Миа может.

— Они и Платона привезли. Берту понравилось играть со щенком.

— Не сомневаюсь.

— И так весело смеялись…

— Кто, Берт с Платоном?

— Да нет же, — улыбнулась Эбигейл. — Твоя мама и сестры. По-моему, они очень счастливы, потому что их связывают не только родственные отношения, но и теплая дружба.

— Ты права, у нас в семье все такие.

— Твоя вторая сестра Сибил — добрая и деликатная. А ты похож характером на них обеих, и внешне тоже, особенно на Миа.

— Миа успела рассказать тебе неприличные истории о моей персоне?

— Нет, а было бы занятно послушать. Думаю, в этот раз ее больше интересовала я. А когда зашел разговор о женщинах и о романах… — Эбигейл на мгновение умолкла, продолжая нарезать моцареллу и помидоры. — Она сказала, что раньше ты был падок на красивую внешность и не задумывался, что за ней скрывается.

Брукс не отрываясь следил, как Эбигейл раскладывает на блюде овощи и сыр, доводя картину до совершенства.

— Передала ее речь слово в слово, а иначе может исказиться смысл сказанного.

— Подписываюсь под каждым ее словом.

— Так это правда?

Брукс задумался, неуверенно пожал плечами:

— Наверное, правда.

— Думаю, я должна быть польщена. — А еще слова Миа усилили чувство новизны и свежести, которое Эбигейл пережила сегодня утром. Но сейчас оно утратило первозданную прелесть.

— Однако удивляюсь, как это моей троице не удалось тебя уговорить.

— Я действительно была очень занята в саду и хотела закончить работу. — Эбигейл взяла бокал и отпила вина. — Но твоя мама пригласила меня на импровизированное барбекю в воскресенье.

Брукс со смехом поднял бокал.

— Вот видишь, я же говорю: отказа они не примут.

Эбигейл над этим не задумывалась, но теперь отчетливо понимала, что Брукс прав.

— Похоже, Санни пропустила мимо ушей мои отговорки, так что лучше послать ей вежливую записку и извиниться.

— С какой стати? Мама готовит изумительный картофельный салат.

— На воскресенье у меня намечены работа в саду и домашние дела.

— Цыпленок.

— Не сомневаюсь, твоя мама — искусный кулинар и цыпленка готовит замечательно, но…

— Трусиха! Цыпленок — это ты. — Брукс издал звук, похожий на кудахтанье.

— А вот грубить не стоит, — нахмурилась Эбигейл, закипая гневом.

— Порой честность бывает грубой. Послушай, ну чего ты боишься? Что страшного в пикнике и картофельном салате? Просто повеселишься.

— Нет, я не смогу веселиться, потому что нарушу свой график. А еще я не знаю, как себя вести во время барбекю на заднем дворе, как разговаривать с незнакомыми или едва знакомыми людьми, которые придут, чтобы на меня посмотреть и удовлетворить любопытство. Им интересно, потому что они знают: мы с тобой занимались сексом.

— Ты действительно многого не знаешь, — сделал вывод Брукс. — Ну так я тебе помогу, как помогал с работой в саду и с домашними делами. Ты замечательная собеседница, но я постою рядом, пока ты не освоишься. Возможно, собравшиеся там люди и проявят любопытство, но они готовы тебя полюбить, потому что тебя люблю я и моя мама. Кроме того, могу кое-что пообещать.

Брукс замолчал, дожидаясь, когда Эбигейл на него взглянет.

— Что именно?

— Мы проведем там час, и если тебе не понравится, я найду предлог, скажу, что меня вызывают по срочному делу, и мы уедем.

— Солжешь своим родным?

— Да, и они поймут, что я вру, и не осудят.

Ну вот, начинаются осложнения, связанные с общественными обязанностями и межличностными отношениями.

— Пожалуй, проще послать записку с извинениями.

— Тогда мама явится сюда за тобой.

От неожиданности Эбигейл прекратила нарезать овощи.

— Нет, неправда.

— Клянусь, так и будет. Она решит, что ты слишком стеснительная или упрямая. Если маме покажется, что дело в стеснительности, она уговорит тебя поехать, а если вообразит, что виновато упрямство, погонит тебя пинками.

— Я не стеснительна и не упряма.

— И то и другое вместе, да еще трусишка.

Эбигейл демонстративно положила нож на доску, слегка стукнув по ней.

— Не понимаю, зачем понадобилось оскорблять человека, который готовит тебе еду. По-моему, глупо.

— Не вижу ничего оскорбительного для человека, которого называют стеснительным и упрямым. Не знаю никого, кто бы время от времени не трусил, в зависимости от обстоятельств.

— И какие твои обстоятельства?

— Ты пытаешься сменить тему разговора, но я отвечу: каждые полгода трясусь от страха, когда надо сходить к дантисту, до безумия боюсь тарантулов и караоке.

— Караоке? Забавно.

— Ну, не в моем исполнении. Короче, обещаю через час тебя увезти. Ничего с тобой за это время не случится.

— Я подумаю.

— Уже хорошо. Повторяю себе эти слова с прошлого вечера, но теперь, похоже, все налаживается.

— Надеюсь, эта ночь пройдет спокойнее предыдущей.

Так оно и было до двух часов.

Неожиданно сработала сигнализация, и Эбигейл скатилась с кровати, схватив на ходу лежащий на тумбочке пистолет.

— Не спеши. — Голос Брукса звучал абсолютно спокойно. — Не суетись, Эбигейл. И ты, дружище, тоже, — обратился он к псу, который с глухим рычанием вскочил с места.

— Кто-то сюда едет.

— Я догадался. Нет, свет включать не надо. Если эти люди явились с недобрыми намерениями, пусть думают, что мы их не заметили.

— Машина незнакомая, — сообщила Эбигейл, глядя на монитор.

— А вот я ее узнал. Черт бы их побрал! — В голосе Брукса слышалась скорее усталость, чем гнев. — Она принадлежит Дойлу Парсинсу. Значит, сюда пожаловал Джастин Блейк с дружками. Надену брюки и пойду с ними разбираться.

– В машине только двое.

Натянув брюки и рубашку, Брукс тоже подошел к монитору.

— Либо Чад Картрайт проявил благоразумие и остался дома, либо его высадили раньше, чтобы обошел вокруг дома. Ну, поскольку сообразительностью ребята не отличаются, полагаю, Чад от похода увильнул.

Брукс обнял Эбигейл за плечи.

— К тебе это отношения не имеет. Успокойся.

— Как можно успокоиться, если незнакомые люди бродят по принадлежащей мне территории в два часа ночи? И никто на моем месте не сидел бы сложа руки.

— Ты права. Просто я имел в виду, что ребята ищут способ мне напакостить. Мне, а не тебе. Осматривают подходы к дому, вынюхивают. Возможно, хотят проколоть мне шины или написать краской на машине какую-нибудь непристойность. Чтобы утром меня ждал неприятный сюрприз. Господи, оба придурка под газом.

— Если они находятся под действием наркотиков, то действовать разумно не способны.

— Ну, Джастин никогда не отличался разумным поведением, под действием наркотиков или в обычном состоянии.

Про себя Брукс подумал, что парень рискнул сюда приехать в приступе злобы, как у Тайбола, когда того пришлось арестовать.

Наблюдая за подростками, Брукс застегнул рубашку.

— Иди набери девять-один-один. Сегодня дежурит Эш. Просто обрисуй ему обстановку, а я выйду и посмотрю, что там творится.

Брукс надел ботинки, на случай если придется догонять нарушителей спокойствия, и пристегнул кобуру.

— Оставайся с Бертом в доме.

— Нет необходимости защищать меня от пары малолетних преступников.

— Эбигейл, я здесь единственный представитель закона. — Тон Брукса не допускал возражений. — И именно ко мне они и явились. Зачем же их провоцировать и отвлекать внимание на тебя? Звони в участок и жди меня в доме.

Брукс спустился вниз. На улице горело освещение, и у него было время подумать, как действовать дальше. Надо выйти открыто и что-то предпринять, а не таиться, прислушиваясь к хихиканью пьяных или накурившихся идиотов.

Сейчас Эбигейл получит представление о справедливости. Пара кретинов проведет оставшееся до суда время в тюрьме.

Он следил за нарушителями в окно. Как и ожидалось, они принялись возиться возле патрульной машины. Джастин открыл сумку и бросил Дойлу банку с краской.

Ладно, пусть начнут. Конечно, машину придется красить заново, зато доказательства налицо.

Выждав время, Брукс направился к парадной двери и, открыв все замки, вышел на улицу.

— Что, ребята, заблудились?

От неожиданности Дойл выронил банку с краской и шлепнулся на землю.

— Простите, что прерываю ваш ночной поход, только сдается мне, пара недоумков нарушают здесь право владения. Добавим к этому вандализм, так как вы только что испортили принадлежащую полиции машину. Серьезное обвинение. Кроме того, уверен, что найду у вас наркотики или обнаружу наличие алкоголя в крови. В общем, ребятишки, вы здорово влипли.

Дойл попытался встать на ноги, но Брукс укоризненно покачал головой:

— Не вздумай удрать, Дойл. Иначе добавлю попытку к бегству и оказание сопротивления. Я ведь знаю, где ты живешь, идиот, так что лежи и не валяй дурака. А ты, Джастин, покажи руки.

— Хочешь посмотреть мои руки?

Джастин вонзил нож, что держал в руке, в заднее колесо и вскочил на ноги.

— Сейчас, придурок, распорю второе колесо, слышишь?

— Давай кое-что уточним. У тебя нож, у меня — пистолет. — Брукс с небрежным видом вынул оружие из кобуры. — И ты называешь меня придурком? Да ты, Джастин, безнадежно глуп. А теперь бросай нож и посмотри на своего более сообразительного дружка. Видишь, как он красиво лежит лицом вниз с заведенными за голову руками? Вот и следуй его примеру.

В свете фонарей Брукс увидел, что зрачки Джастина сузились до размера булавочной головки.

— Ты меня не застрелишь. Кишка тонка!

— А по-моему, именно так ему и следует поступить, — вмешалась Эбигейл, вышедшая через боковую дверь. — А иначе тебя застрелю я.

— Что, Глисон, прячешься за спину женщины?

Брукс чуть посторонился, чтобы загородить Эбигейл, если Джастин совсем потерял разум и надумает наброситься на них с ножом. Он был уверен, что Эбигейл непременно пристрелит кретина.

— Разве похоже, что я прячусь?

— Я его пристрелю, — обыденным тоном сообщила Эбигейл. — Он проник в частное владение и пришел вооруженным, так что я в своем праве и могу прострелить ему ногу. Как известно, стрелок я меткий, так что не промахнусь.

— Эбигейл. — Брукс выступил на несколько шагов вперед. Он был удивлен и не на шутку встревожен. — Немедленно брось нож, Джастин, пока дело не зашло слишком далеко.

— Ты не посадишь меня в тюрягу!

— Сколько же глупостей ты сегодня наделал? — поинтересовался Брукс. — Может, хватит?

Неожиданно Джастин рванул вперед.

— Ради бога, не стреляй! — крикнул Брукс. Левой рукой он перехватил руку Джастина с ножом, а правым локтем нанес удар в нос. Знакомый хруст послышался еще до того, как из разбитого носа ручьем хлынула кровь. Нож упал на землю, а Брукс, схватив Джастина за шиворот, толкнул вперед и поставил на колени. Выведенный из терпения, Брукс бросил его на землю лицом вниз и придавил шею ногой в ботинке.

— Эбигейл, будь добра, сходи в дом за наручниками.

— Я их захватила.

Она извлекла наручники из заднего кармана, и Брукс лишь удивленно поднял брови.

— Какая ты предусмотрительная. Брось их мне.

Он поймал наручники и, став на колени, заломил Джастину руки за спину.

— А ты, Дойл, лежи смирно, а то мисс Лоуэри прострелит тебе ногу.

— Да, сэр. Я не знал, что он задумал, клянусь. Мы просто хотели испортить машину, вот и все. Господом клянусь.

— Заткнись, Дойл. Такому дураку лучше помолчать. — Услышав звук сирены, Брукс поднял голову. — Господи, куда это он так летит?

— Когда я обрисовывала обстановку, увидела в руках у Джастина нож. Твой помощник сильно встревожился.

— А, ну ладно. Черт возьми, Джастин, ты набросился на полицейского с ножом. Да, нападение с холодным оружием на представителя закона. Прокурор даже может квалифицировать это как покушение на убийство, если добавить словесные оскорбления. Так что, парень, ты пропал. Нельзя было освобождать тебя под залог. Ты арестован за незаконное проникновение в чужие владения, вандализм, порчу принадлежащего полиции имущества и вооруженное нападение на офицера полиции. У тебя есть право отказаться от дачи показаний.

— Ты разбил мне нос! Убью, скотина!

— Пожалей себя и воспользуйся правом хранить молчание. — Проинформировав Джастина о его правах, Брукс увидел свет фар патрульной машины Эша, которая мчалась к дому. — Послушай, Дойл, а где Чад Картрайт?

— Он не поехал. Сказал, что с него хватит неприятностей, и отец, если узнает, вышибет из него душу.

— Ага, вижу проблески здравого смысла. — Брукс поднялся навстречу стремительно выпрыгнувшему из машины Эшу.

— Шеф, что с вами? Смотрите, кровь!

— Что? Где? Черт возьми! — Брукс глянул вниз и скривился от отвращения. — Это из разбитого носа Джастина, черт бы его побрал. Моя любимая рубашка…

— Нужно замочить ее в холодной воде с солью.

Брукс и его помощник с удивлением посмотрели на Эбигейл, рядом с которой в полной боевой готовности стоял Берт.

— Мэм, — поприветствовал ее Эш.

Снова послышался вой сирен.

— В чем дело, Эш?

— Это Бойд. Мисс Лоуэри сообщила о ноже, а еще сказала, что видела только двоих парней, а обычно их трое, вот я и решил позвать на подкрепление Бойда. Вы уверены, что не ранены?

— Уверен. У Джастина хватило глупости наброситься с оружием на офицера полиции, так что вы с Бойдом заберете сейчас эту парочку, а я скоро подъеду.

— Хорошо, шеф. Простите за беспокойство, мисс Лоуэри.

— Это не ваша вина, помощник Хайдерман.

Брукс подошел к Эбигейл.

— Возьми Берта и иди в дом, я тоже приду через пару минут.

— Хорошо. — Махнув рукой Берту, она удалилась в дом через ту же дверь, что и вышла.

В кухне она наградила Берта любимым собачьим печеньем и поставила варить кофе. Немного подумав, открыла коробку и положила на тарелку печенье, предназначенное для людей.

Похоже, все закончилось хорошо. Эбигейл села за стол и наблюдала за Бруксом и остальными на экране монитора. Парень по имени Дойл расхныкался, но Эбигейл не испытывала к нему жалости. Джастин вел себя нагло, огрызался, как невоспитанный пес. Ничего, скоро презрительная усмешка исчезнет, а из-за сломанного носа глаза заплывут и появятся синяки.

Задержанных парней поместили на заднее сиденье первой патрульной машины, Брукс еще несколько минут разговаривал с помощниками, а потом сказал что-то, и все рассмеялись.

Старается всех успокоить. Хорошее качество для настоящего лидера. Эбигейл встала и хотела пойти к парадной двери и открыть замки, но увидела, что Брукс направляется к черному ходу. Тогда она налила в чашку кофе и положила сахару, как любит Брукс.

— Ого, печенье! — обрадовался Брукс, заходя на кухню.

— Подумала, тебе захочется перекусить.

— Пожалуй. Надо ехать и разбираться с этим дерьмом.

— Конечно.

— Нет нужды спрашивать тебя о самочувствии. Твердая как скала, ни один мускул не дрогнул. — Он взял чашку и печенье.

— Джастин — злобный глупый парень, но реальной опасности для меня не представлял. Он мог тебя ранить, и это было бы печально. А он правильно сказал?

— Кто и о чем?

— Джастин Блейк сказал, что ты не станешь в него стрелять.

Откусив печенье, Джастин откинулся на спинку стула в своей обычной непринужденной манере.

— Ну, если бы меня к этому вынудили, чего, к счастью, не произошло. Хорошо, что все так закончилось. А ты бы в него выстрелила.

— Да, — без колебаний ответила Эбигейл. — Да, он молод и глуп, но я бы выстрелила. Если бы он тебя ранил, другого выхода у меня не было бы. Но у тебя отличная реакция, ты предугадывал каждое его движение, а Джастин двигался медленно из-за действия наркотиков или алкоголя. Ты вел себя бесстрашно.

— Был момент, когда ты меня изрядно напугала. Я же просил не выходить из дома!

— А я сказала, что не нуждаюсь в защите и не хочу, чтобы меня опекали. Он вторгся в мои владения и был вооружен.

— Ну, начинается старая песня. — Брукс снова принялся за печенье.

— Кроме того, хоть ничего подозрительного зарегистрировано не было, я хотела убедиться, что третий хулиган не нанесет тебе удар в спину.

— Ну, спасибо.

— Надо замочить рубашку, пока кровь не засохла.

— У меня есть запасная в кабинете. Эбигейл, тебе надо будет написать заявление. Можешь заехать в полицейский участок или пришлю к тебе кого-нибудь из помощников.

— Да, конечно. Учитывая обстоятельства, я не могла сделать заявление на месте преступления.

— Разумеется.

— Я приеду сама. Можно прямо сейчас.

— Утро выдалось чудесное.

— Да, лучше съездить сейчас, и делу конец. Вот только переоденусь, и можно ехать.

— Могу тебя подождать.

— Нет, езжай и приступай к своим обязанностям.

— Да, по твоему поведению понятно, что тебе и раньше приходилось оказываться в сложных ситуациях. Надеюсь, ты когда-нибудь будешь больше мне доверять и однажды обо всем расскажешь.

Эбигейл сжала пальцами запястья Брукса.

— Если и есть на свете человек, которому я бы могла рассказать, это ты.

— Вот и славно. — Брукс поставил чашку на стол и поцеловал Эбигейл. — Спасибо за поддержку и вкусное печенье.

— На здоровье.

* * *

Через полчаса после приезда Брукса в полицейский участок приехала Эбигейл. Старший помощник по имени Бойд Фицуотер тут же встал из-за стола и вышел ее встретить.

— Мисс Лоуэри, благодарим, что смогли приехать. Шеф у себя в кабинете, разговаривает с прокурором и другими. А я готов принять у вас заявление.

— Хорошо.

— Не хотите кофе или чего-нибудь холодненького?

— Нет, спасибо.

— Можно сесть прямо здесь. Тут тихо. Эш вернется вместе с врачом, которого мы пригласили, чтобы осмотрел нос парнишки Блейка, — улыбнулся Бойд. — Здорово ему досталось.

— Думаю, сломанный нос все же лучше пули. Когда Джастин набросился на шефа Глисона с ножом, тот имел полное право применить служебное оружие.

— Не стану с вами спорить. Но давайте все по порядку. Нужно записать на пленку ваш рассказ во всех подробностях, чтобы не осталось неясностей. Я также запишу ваши показания на бумаге. Нет возражений?

— Разумеется, нет.

— Тогда приступим к делу. — Бойд включил магнитофон и зачитал дату, время и имена людей, имеющих отношение к происшествию. — Мисс Лоуэри, будьте добры, расскажите о событиях прошлой ночи.

— В семь минут третьего сработала сигнализация, установленная по периметру моей территории, что свидетельствовало о проникновении на нее посторонних лиц.

Речь Эбигейл отличалась лаконичностью и четкостью.

— По словам шефа Глисона, Джастина Блейка обычно сопровождают двое приятелей, и я хотела проверить, не решил ли один из них обойти вокруг дома и ударить в спину. Сигнальная система ничего не зарегистрировала, но на всякий случай я решила убедиться лично. Доложив по телефону о сложившейся ситуации помощнику Хайдерману, я взяла собаку и пошла за дом. Собака не проявляла признаков беспокойства, и я вышла к парадной двери, где находился шеф Глисон и двое нарушителей. Один из них, по имени Дойл Паркинс, уже лежал на земле, а Джастин Блейк сидел на корточках возле заднего колеса патрульной машины шефа Глисона.

— Они разговаривали между собой? Если так, слышали ли вы их разговор.?

— Да, очень отчетливо. Ночь была тихой. Шеф Глисон попросил Джастина Блейка показать руки. Хочу обратить ваше внимание, что в этот момент оружие шефа Глисона находилось в кобуре. Джастин ответил: «Хочешь посмотреть на мои руки?» Затем он ножом, который держал в правой руке, проколол левую заднюю покрышку.

Эбигейл в подробностях описала события прошлой ночи, и Бойд прервал ее всего пару раз, чтобы кое-что уточнить.

— Вы помните все до мелочей, это удивительно.

— У меня эйдетическая память, иногда ее называют фотографической, — пояснила Эбигейл, с трудом скрывая раздражение, которое испытывала всякий раз, когда приходилось все объяснять по нескольку раз.

— Вы оказали нам большую помощь, мисс Лоуэри.

— Надеюсь. Этот парень убил бы Брукса, если бы имел такую возможность.

Бойд уже собирался выключить магнитофон, но слова Эбигейл его остановили.

— Что вы имеете в виду, мэм?

— Джастин Блейк. Он, не задумываясь, ударил бы шефа Глисона ножом и убил бы, если бы смог. Его намерение очевидно, как и приступ злобы, смешанной со страхом. Знаете, чем он руководствуется? Разрушить и уничтожить все, что встает у него на пути и мешает получить желаемое. Есть категория людей, которые ставят свои желания и прихоти превыше всего и всех на свете.

Эбигейл уже была свидетельницей убийства. Разумеется, Джастин Блейк не имел ничего общего с хладнокровным и расчетливым Яковом Коротким, который действовал молниеносно и точно. Но он напомнил ей Илью, когда тот с искаженным злобой лицом пинал ногами труп двоюродного брата.

— Возможно, до прошлой ночи он не был способен на убийство или причинение тяжких телесных повреждений. Иначе не действовал бы так неловко. Но не сорвись он сейчас, это непременно случилось бы где-нибудь еще, и перед ним оказался бы человек, не обладающий возможностями, хладнокровием и быстрой реакцией шефа Глисона. И тогда последствия не ограничились бы сломанным носом.

— Вы правы, мэм.

— Простите за назойливость, я вмешиваюсь не в свое дело. Мое мнение значения не имеет. Если у вас больше нет вопросов, позвольте мне уехать домой.

— Я попрошу кого-нибудь вас отвезти.

— Не беспокойтесь, я прекрасно чувствую себя за рулем. И благодарю вас за любезность.

Эбигейл направилась к двери, но ее окликнул вышедший из соседнего кабинета Брукс. Он подошел к ней и взял за руку.

— Подожди минуту, — обратился он к Бойду и вывел Эбигейл в коридор.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, я уже говорила.

— И ты сказала Бойду, что ситуация была серьезнее, чем казалось на первый взгляд.

— Именно так, но это не означает, что я плохо себя чувствую. Только очень устала. Пожалуй, поеду домой и немного посплю.

— Ладно, а я позвоню или загляну позже. Хочу убедиться, что у тебя все хорошо.

— Не тревожься обо мне. Я в этом не нуждаюсь. — Эбигейл больше не хотелось думать о ночных событиях и о сходстве Джастина Блейка с Ильей Волковым. — Ты замочил рубашку в холодной соленой воде?

— Я ее выбросил. Даже если от пятен не останется и следа, мне все равно будет мерещиться кровь Джастина. И вообще, мне эта рубашка разонравилась.

Эбигейл представила красивую хлопковую рубашку, испачканную кровью.

— Ты тоже устал. — Она провела рукой по лицу Брукса. — Надеюсь, тебе удастся немного поспать.

— Не мешало бы. Веди машину осторожно, Эбигейл. — Открыв дверцу машины, Брукс поцеловал ее в лоб, потом в губы. — Ты все правильно сказала. Рано или поздно Джастин взялся бы за оружие, нож или бейсбольную биту и кого-нибудь покалечил.

— Так оно и есть.

— Ну, теперь можно не беспокоиться, что он снова напакостит.

— Не буду. — В порыве нахлынувших чувств она крепко обняла Брукса. — Какое счастье, что у тебя быстрая реакция!

Затем Эбигейл села в машину и уехала.

20

В четвертом часу дня Эбигейл увидела на экране монитора подъезжающий к дому черный «Мерседес». По спине пробежал неприятный холодок. Машина была незнакомой. За рулем сидел человек лет сорока, коренастый, широкоплечий, с темными волосами. Пассажир — мужчина за пятьдесят, темноволосый с проседью, лицо широкое. Обоих она прежде не встречала.

Эбигейл включила систему поиска, успокаивая себя мыслью, что она готова к любым неожиданностям. Вскоре выяснилось, что машина принадлежит Линкольну Блейку, и Эбигейл с облегчением вздохнула и распрямила плечи.

Визит, вызывающий раздражение, но не представляющий угрозы.

Блейк вышел из машины, и Эбигейл отметила, что у него вид человека процветающего. Ее поразило, что Блейк выставляет свое благополучие напоказ, демонстрируя безупречно сшитый костюм и шикарные туфли. Водитель тоже был одет в костюм и нес в руках портфель.

Эбигейл заметила небольшую выпуклость на правом бедре, нарушавшую линию пиджака. Значит, водитель вооружен.

Что ж, значит, они с ним на равных.

Сначала Эбигейл хотела проигнорировать настойчивый стук в дверь. В конце концов, она не обязана разговаривать с отцом парня, который пытался убить Брукса. Однако она понимала, что Блейк не из тех людей, которые легко сдаются. Судя по отзывам, он не уедет, не добившись своего. Кроме того, Эбигейл было просто любопытно.

В сопровождении Берта она открыла дверь.

— Мисс Лоуэри. — Широко улыбаясь, Блейк протянул руку. — Простите за вторжение. Я — Линкольн Блейк, ваш сосед.

— Ваш дом находится в нескольких милях отсюда, на другом конце Бикфорда, так что вас вряд ли можно назвать близким соседом.

— Мы здесь все соседи, — добродушно возразил Блейк. — Это мой личный помощник Марк. Хочу извиниться за неумышленное вторжение сына в ваши владения, случившееся прошлой ночью. Может, зайдем в дом и поговорим?

— Нет.

Эбигейл всегда озадачивало, когда люди удивлялись и даже сердились на отказ удовлетворить их просьбу.

— Послушайте, мисс Лоуэри, я приехал принести свои извинения, так как понимаю, что причинил вам некоторые неудобства. Так что хотелось бы уладить дело миром. И лучше, если мы побеседуем в спокойной обстановке, где все будут чувствовать себя комфортно.

— Мне здесь комфортно. Весьма признательна за принесенные извинения, хотя считаю их неуместными. Ведь это ваш сын без разрешения проник на мою территорию среди ночи и попытался убить шефа Глисона. Полагаю, улаживанием дела займется полиция, а нам с вами в данный момент говорить не о чем.

— Именно поэтому я и приехал. Мне не нравится вести беседу через порог.

— А я не люблю посторонних у себя в доме и хочу, чтобы вы немедленно уехали. Обсудите все, что вас интересует, в полиции.

— Я не договорил. — Блейк выставил вперед указательный палец. Понимаю, вы в дружеских отношениях с Бруксом Глисоном и…

— Верно, мы друзья. А иначе шеф Глисон не оказался бы в моем доме в два часа ночи, когда ваш сын вместе с приятелем явился сюда с намерением нанести ущерб полицейской патрульной машине. В любом случае мои отношения с шефом Глисоном никак не влияют на ситуацию и не могут изменить очевидные факты.

— Вы недавно появились в наших краях — и это факт. И не понимаете, какое место я занимаю в городе, а также не знаете предыстории.

Эбигейл искренне недоумевала, почему Блейк решил, что эта информация должна ее заинтересовать, но спрашивать не стала.

— Мне известно и о вашем положении, и о предыстории. Только это не меняет дела. Должна признаться, очень неприятно, когда тебя будят среди ночи таким образом, а затем приходится наблюдать, как ваш сын бросается с ножом на шефа Глисона.

— Ну, здесь фактом является лишь то, что было два часа ночи и на улице стояла полная темень. — Блейк снова поднял палец. — Не сомневаюсь, Брукс Глисон спровоцировал моего мальчика, угрожал ему, и Джастин был вынужден защищаться.

— Неточная информация, — спокойно возразила Эбигейл. — Освещение во дворе было включено, а у меня превосходное зрение. Когда Джастин напал на шефа Глисона, я находилась на расстоянии менее десяти футов. Шеф Глисон отчетливо попросил вашего сына показать руки, а Джастин сначала проколол колесо в патрульной машине, а затем стал угрожать Бруксу ножом.

— Мой сын…

— Я еще не исправила все допущенные вами неточности, — перебила Эбигейл, заставляя изумленного Блейка замолчать. — Брукс вынул оружие, только когда ваш сын стал угрожать ему словами и действиями. Но и тогда Джастин не выпустил из рук нож. Более того, когда я вышла к ним с пистолетом в руках, он набросился на Брукса с ножом. По-моему, если бы в тот момент Брукс выстрелил в Джастина, его действия считались бы оправданными. Но он разоружил Джастина врукопашную, подвергая риску собственную жизнь.

— Вас здесь никто не знает. Странная одинокая женщина без родственников, с туманным прошлым. Если вздумаете рассказать эту нелепую историю в суде, мои адвокаты не оставят камня на камне от ваших показаний и вы поставите себя в незавидное, унизительное положение.

— Вряд ли. Хотя не сомневаюсь, что ваши адвокаты постараются на славу. Если вам больше нечего сказать, прошу немедленно покинуть мой дом.

— Да погодите вы. — Блейк двинулся вперед, и Берт угрожающе зарычал.

— Вы нервируете мою собаку, — холодно заметила Эбигейл. — И если ваш помощник попытается вынуть оружие, я спущу Берта, и уж поверьте, он действует куда проворнее человека. Как видите, я тоже вооружена и стреляю исключительно метко. Терпеть не могу, когда ко мне в дом являются посторонние люди и начинают шантажировать и угрожать. А еще не питаю симпатии к мужчинам, воспитавшим злобных агрессивных подростков.

«Таких, как Сергей Волков», — подумала она про себя.

— Вы мне не нравитесь, мистер Блейк, и в последний раз прошу вас покинуть мой дом.

— Но я приехал, чтобы уладить недоразумение, извиниться и предложить компенсацию за причиненные неудобства.

— Компенсацию?

— Десять тысяч долларов. Щедрая плата за пустяковое недоразумение.

— Действительно, щедрая, — согласилась Эбигейл.

— Если согласитесь признать ночной инцидент недоразумением, деньги ваши, наличными.

— То есть вы предлагаете десять тысяч долларов за согласие представить случившееся здесь прошлой ночью в ложном свете?

— Ну, не упрямьтесь. Мое предложение заключается в следующем: вы берете наличные деньги, что находятся в портфеле моего помощника, и всего лишь подтверждаете, что ночное происшествие оказалось просто недоразумением. Даю слово, что мой сын больше никогда не появится в ваших владениях и ничем вас не потревожит.

— Во-первых, ваше слово никак не повлияет на намерения Джастина и его поведение. Во-вторых, это не вы, а ваш сын должен бы принести мне извинения за случившееся. И последнее: ваше предложение является попыткой подкупа в обмен на искажение фактов. А попытка подкупить свидетеля во время расследования уголовного преступления сама по себе является преступлением. В данной ситуации самое простое и самое благоприятное для вас решение — ответить отказом. Итак, я говорю «нет». И до свидания.

Отступив на шаг, Эбигейл захлопнула дверь и заперла на все замки.

Блейк принялся стучать кулаками в дверь, но это нисколько не удивило Эбигейл. Она ясно видела, что Джастин унаследовал от отца неуравновешенный вспыльчивый характер и иллюзию вседозволенности. Держась за рукоятку пистолета, она прошла на кухню и стала наблюдать на экране монитора за двумя мужчинами. Помощник как мог старался успокоить своего босса.

Эбигейл не хотела вызывать полицию. Что это даст? Лишнее беспокойство, привлечение посторонних людей и необходимость любоваться безобразным поведением некоторых из них.

Эбигейл удивлялась себе: она устояла перед угрозами и шантажом и не впала в панику. Желания бежать, как ни странно, тоже не возникло.

Она не верила в судьбу, но, если в жизни что-то действительно предначертано, значит, ей было суждено пройти через два испытания: рассмотреть сходство между Джастином и Ильей, а потом и между их отцами. Таким образом она доказала себе, что может выстоять и преодолеть все невзгоды.

Больше она никуда не побежит. Но это в случае, если бы Эбигейл верила в судьбу.

Так, дадим Блейку пару минут, чтобы прийти в себя и мирно уехать, в противном случае придется снова выйти с оружием.

Только на сей раз пистолет будет в руке, а не в кобуре.

Эбигейл именно так и собиралась поступить, а потому установила на часах таймер, продолжая наблюдать за людьми во дворе.

Лицо Блейка сделалось багровым, глаза буквально вылезли из орбит. Похоже, давление поднялось до угрожающего предела. Эбигейл видела, как тяжело вздымается грудь этого процветающего человека, как он, брызгая слюной, орет на помощника.

Как бы вместе с представителями закона не пришлось вызывать «Скорую помощь». Только бы до этого не дошло!

Сейчас Эбигейл хотелось одного: закончить срочную работу, а потом в свое удовольствие потрудиться в саду. Проблемы этого человека ее не касаются.

Прошла минута сорок шесть секунд, и тут Блейк полетел стрелой к машине. Эбигейл с облегчением вздохнула, увидев, как помощник разворачивается и увозит своего босса.

Господи, все повторяется! По иронии судьбы она снова оказалась свидетелем преступления и, как в прошлый раз, стала объектом угроз и шантажа.

Нет, она не верит в судьбу, но все-таки… Похоже, судьба снова решила сыграть с ней шутку и круто изменить жизнь, привести ее туда, где начались все неприятности.

Да, есть над чем поразмыслить.

Эбигейл со вздохом посмотрела на незаконченную работу и обратилась к Берту:

— Пожалуй, надо прогуляться, я слишком зла и не могу сейчас работать.

На свежем воздухе настроение улучшилось, нервы успокоились. Она не спеша шла среди деревьев, смотрела, как расцветает природа, еще раз проверила облюбованное место, с которого открывается вид на горы. Так, надо как можно скорее подыскать подходящую скамейку.

Получив сообщение от Брукса, она почувствовала себя счастливой.

Ничего не готовь. Ты устала. Захвачу что-нибудь из китайской кухни.

Она читала и перечитывала сообщение, а потом отправила ответ:

Я не устала, но китайскую кухню обожаю. Спасибо.

В следующую минуту пришло ответное сообщение:

На здоровье.

Эбигейл рассмеялась, и настроение окончательно исправилось и пришло в норму. Раз уж они с Бертом вышли на улицу, надо погонять его хорошенько с часок. Потом можно с ясной головой вернуться к работе. Эбигейл потеряла счет времени, что было ей несвойственно, и уже хотела рассердиться, когда снова сработала сигнализация. Если этот противный тип надумал вернуться, соблюдать правила вежливости ни к чему.

При виде патрульной машины Брукса сердце радостно екнуло. Глянув на часы, она обнаружила, что уже седьмой час. После прогулки она явно увлеклась работой.

Ни о каком вскапывании клумб не может быть и речи. И все из-за этого несносного Блейка и его помощника с каменной физиономией!

Закрыв файл, она поспешила к двери, с радостью предвкушая предстоящий ужин в обществе Брукса.

При виде лица Брукса счастливая улыбка сменилась озабоченным выражением.

— Тебе не удалось поспать, верно?

— Навалилось много дел.

— Ты выглядишь измученным. Давай сюда еду. Господи, как много всего ты привез!

— Знаешь, что говорят по поводу китайской кухни?

— Это неправда. Если есть правильно, через час голода не почувствуешь. О, да ты захватил пиджин!

— Правда?

— Китайское пиво, — пояснила Эбигейл, проходя вперед. — Китайские крестьяне начали варить пиво в семитысячном году до нашей эры.

— Надеюсь, пиво, которое привез я, не такое древнее.

— Я пошутила. Речь не о том пиве, что привез ты. В древние времена в Китае такое пиво употреблялось для ритуальных обрядов, и лишь в семнадцатом веке появилось современное пивоварение.

— Буду знать.

— И голос у тебя усталый. Сядь и выпей пива. Мне удалось выкроить пару часов на работу, а потом на прогулку, так что чувствую себя хорошо. А ты отдохни, я сама приготовлю ужин.

— Я пришел в магазин и попросил нагрузить сумку на их усмотрение, так как не знал, чего тебе хочется.

— Не стоило беспокоиться, я непривередлива. — Эбигейл принялась открывать картонные упаковки. — Вижу, день у тебя выдался тяжелый. Если хочешь, расскажи все по порядку.

— Обычное дело: адвокаты, споры, угрозы. — Брукс открыл банку с пивом и присел за стол. — Бумажная волокита и встречи с разными людьми. Не надо раскладывать еду по мискам. Вся прелесть китайской кухни заключается в том, что можно есть прямо из картонной коробки.

— Получается, будто ешь в спешке, что отнюдь не способствует умиротворенной обстановке, которая так нужна нам обоим. Скажи, что тебе положить в тарелку?

— Да все равно, я тоже не отличаюсь привередливостью.

— Давай прогуляемся после ужина, а потом примешь теплую ванну и постараешься уснуть. Ты весь на нервах. Давно не видела тебя в таком взвинченном состоянии.

— Просто зол после встречи с адвокатами, которые откровенно оказывают давление на меня и помощников и без стеснения прибегают к угрозам.

— Да, Блейк выведет из себя любого. — Эбигейл зачерпнула из салатника рис, положила сверху маринованную в сладком соусе свинину, потом добавила запеченное в тесте яблоко, немного лапши и креветок. — После его отъезда мне пришлось отправиться на прогулку, чтобы успокоить нервы.

— Чьего отъезда? Блейк что, приезжал сюда?

— Сегодня днем, вместе с помощником. Якобы хотел извиниться за неумышленное нарушение права чужого владения, которое совершил его сын. Но это только плохо замаскированный предлог. Блейк страшно разозлился, когда я отказалась впустить его в дом и разговаривать о случившемся.

— Не сомневаюсь. Этот господин не терпит отказов. Хорошо, что не открыла им дверь.

— Дверь я открыла, но в дом не впустила. — Эбигейл, следуя примеру Брукса, отпила пиво прямо из бутылки. — Тебе известно, что его помощник носит при себе оружие?

— Конечно. Он что, угрожал тебе?

— Нет-нет, не беспокойся. — Эбигейл хотела успокоить Брукса, но получила обратный результат. — Разумеется, не угрожал. Просто я заметила, как отходит пола пиджака, поняла по его движениям. А кроме того, Берт начал на него рычать.

Брукс сделал большой глоток:

— Расскажи по порядку, что здесь произошло.

— Ты расстроился, — прошептала Эбигейл. — Не надо было рассказывать.

— Нет, надо.

— Правда, ничего существенного. Блейк сказал, что пришел принести извинения, а когда я не пригласила их в дом, заговорил без обиняков. Назвал происшествие недоразумением и обвинил тебя. Ну, я опровергла его доводы, так как сама присутствовала при инциденте. Тогда он намекнул, что занимает важное место в жизни города, а я, мол, этого не понимаю. И что из-за наших с тобой отношений моим свидетельским показаниям нельзя доверять. Ну, он выразился другими словами, но смысл именно такой. Хочешь, я в точности передам весь разговор?

— Не надо. Ограничимся основными моментами.

— Суть в том, что Блейк был недоволен и страшно зол, а я попросила его уехать и предупредила помощника: если он вздумает навести пистолет на Берта, я спущу собаку с поводка. Берт знает, как действовать в таких случаях, и без труда разоружил бы помощника Блейка. А еще я сказала, что тоже вооружена.

— О господи!

— Но ведь это правда, и лучше было заявить открыто. Мистер Блейк стал снова извиняться, а потом сказал, что хочет заплатить компенсацию за беспокойство в размере десяти тысяч долларов. Мол, если я соглашусь считать ночной инцидент досадным недоразумением, то могу получить эту сумму наличными. Такое предложение окончательно вывело меня из себя.

— Сколько раз ты просила их уехать?

— Три раза. А потом просто сказала «до свидания» и захлопнула дверь. Блейк еще пару минут колотил по ней кулаками. Ужасно грубый человек. Потом помощник уговорил его сесть в машину и увез отсюда.

Брукс, встав из-за стола, принялся мерить кухню шагами.

— Почему не позвонила мне?

— Не видела необходимости. Я сама без труда с ними разобралась. Рассердилась, конечно, но ничего страшного не произошло. Я…

Глянув на искаженное едва сдерживаемым гневом лицо Брукса, Эбигейл осеклась на полуслове.

— Ты сама понимаешь, что говоришь? Двое незнакомых мужчин являются к тебе домой, причем один из них вооружен. Ты неоднократно просишь их уйти, но они не слушают. Рассуждая логически, что следует сделать в подобном случае?

— Закрыть дверь. Именно так я и поступила.

— Нет, Эбигейл, разумный человек, после того как запер дверь, непременно бы позвонил в полицию.

— Нет, я не согласна. Прости, что рассердила тебя, но ты не прав. Ведь они уехали. — Эбигейл решила не злить Брукса еще больше и не стала рассказывать, как намеревалась выйти к незваным гостям с оружием в руках, если те не покинут ее дом через две минуты. — Послушай, Брукс, я была вооружена, и Берт находился рядом, так что мне ничто не угрожало. И вообще, Блейк так разволновался, что, если бы они не уехали, думаю, пришлось бы вызывать не только полицию, но и карету «Скорой помощи».

— Будешь подавать на него в суд?

— Нет. Почему ты на меня сердишься? Не надо. Я поступила так, как сочла нужным в тот момент и при сложившихся обстоятельствах. И если уязвлено твое самолюбие, потому что я не позвала на помощь…

— Есть немного. Да, самолюбие. Не стану отрицать, на душе спокойнее, когда знаешь, что рядом находится женщина, способная себя защитить. Только я хорошо знаю Блейка. Он пытался тебя шантажировать и угрожал.

— Да, пытался, но потерпел неудачу.

— Достаточно и попытки. А еще он хотел тебя подкупить.

— А я объяснила, что попытка подкупа свидетеля сама по себе расценивается как уголовное преступление.

— Кто бы сомневался в твоих способностях… — Брукс потеребил руками волосы и снова сел. — Ты не знаешь этого негодяя, не понимаешь, какого страшного врага нажила себе сегодня. А враг теперь у тебя точно есть, уж поверь мне.

— Я все прекрасно понимаю, — спокойно возразила Эбигейл. — Но в том, что он стал врагом, нет ни моей вины, ни твоей.

— Ты права, только от этого не легче.

— Ты собираешься устроить ему очную ставку?

— Да, черт возьми.

— Но это еще больше разожжет вражду, верно?

— Возможно. Только если Блейку спустить это с рук, он решит, что мы струсили. Снова явится сюда, решит, что ты ничего мне не рассказала и выманиваешь у него более крупную сумму.

— По-моему, я четко обрисовала свою точку зрения.

— Если бы ты осознавала, с кем имеешь дело, то давно бы поняла, что ему на твое мнение наплевать.

Конечно, Эбигейл понимала.

— Ты прав, Брукс, но из личных соображений для меня было очень важно четко обозначить свою позицию.

— Ладно, дело сделано. Только прошу, если он снова сюда явится, не вздумай открыть дверь и немедленно звони мне.

— То есть подчинить мое эго твоему?

— Да нет же! А может, и так. Я не силен в психологии, и мне наплевать, что там говорится.

— Что ж, у нас появится еще одна тема для разговора, — улыбнулась Эбигейл.

Брукс сердито засопел, и Эбигейл поняла, что еще чуть-чуть, и он взорвется.

— Я тебя предупреждаю, потому что если Блейк тут снова появится, то только чтобы продолжить шантаж и угрозы. А я хочу, чтобы он понял: любая попытка оказать давление на тебя или кого-либо еще будет пресечена с помощью самых жестких мер. С той же просьбой я обратился к Рассу, его жене и родителям и попросил своих помощников предупредить семьи.

— Понятно, — кивнула Эбигейл, чувствуя, как раздражение постепенно проходит.

— Блейк в ярости. Его деньги и высокое положение на сей раз не срабатывают. Сынок сидит за решеткой и, вполне вероятно, проведет там достаточно долгий срок.

— Блейк любит сына.

— Честно говоря, об этом не берусь судить. Знаю точно, что здесь большую роль играет его эго, его самолюбие. Никто не смеет сажать его сыночка в тюрьму и марать имя Блейков. И Блейк пойдет на все, чтобы добиться своей цели. Если для этого понадобится надавить на тебя, не сомневайся, он сделает это без колебаний.

— А я его не боюсь, и знаешь, для меня это тоже очень важно.

— Вижу. И сам не хочу, чтобы ты испытывала страх. Хочу только одного: если Блейк попытается заговорить с тобой на улице или попробует связаться с тобой иным путем, лично или через посредников, немедленно сообщи мне. Ты — свидетель и находишься под моей защитой.

— Никогда не говори так. — Сердце Эбигейл в буквальном смысле было готово выскочить из груди. — Не хочу находиться под чьей-либо защитой.

— Но это так.

— Нет, нет и нет. — Панический страх, удушливый и липкий, рвался наружу. — Я тут же позвоню, если Блейк явится сюда, потому что у него нет морального права оказывать на меня давление и подталкивать к даче ложных показаний. Противозаконно пытаться меня подкупить с этой же целью. Но я не нуждаюсь ни в чьей защите.

— Ну-ну, успокойся.

— Я сама отвечаю за свои решения и не смогу дальше оставаться с тобой, если ты этого не понимаешь и не можешь принять. Запомни: я сама за себя в ответе.

Эбигейл отступала на пару шагов, а Берт стал впереди, словно защищая хозяйку.

— Послушай, Эбигейл, никто не сомневается в твоих способностях. Да, ты можешь о себе позаботиться и найти выход из трудного положения. Но пойми и ты: служебный долг обязывает меня защищать всех жителей на вверенной мне территории, включая тебя. Нехорошо спекулировать моими чувствами к тебе и использовать их в качестве оружия, чтобы в очередной раз настоять на своем.

— Я не спекулирую.

— Черт возьми, а как еще это назвать?

— Нет… — Эбигейл на мгновение замолчала, стараясь найти разумный ответ: — Я не то хотела сказать, прости.

— К черту извинения! Не смей играть моими чувствами и размахивать ими как кувалдой!

— Ты сердишься. Но я не хотела тебя обидеть. Просто не знаю, как себя вести в подобных ситуациях. Никогда прежде с ними не сталкивалась, вот и не понимаю, как следует поступить, что сказать и какие подобрать слова. Не хочу, чтобы ты взваливал на свои плечи ответственность за меня. Не знаю, как лучше объяснить, а только такое отношение ставит меня в ужасно неловкое положение.

— А ты попробуй. Может, я и пойму.

— Ты устал и не в духе, да и ужин уже остыл. — Эбигейл, злясь на себя, не смогла сдержать хлынувшие из глаз слезы. — Я не думала, что так получится, и не предполагала, что тебя расстроит визит Блейка. Я все делаю неправильно, а как нужно — не знаю. И плакать не хотела, ведь ты решишь, что и слезы я использую как оружие, но это неправда.

— Конечно, неправда.

— Пойду разогрею ужин.

— Вот и хорошо. — Брукс достал из стола вилку и снова сел. — Хорошо, — повторил он, пытаясь насадить на вилку китайскую еду.

— Лучше пользоваться палочками.

— Никогда не пробовал.

— Я научу.

— Как-нибудь в другой раз, а сейчас садись и ешь.

— Ты все еще сердишься. Слезы тебя раздражают, а значит, они и правда оружие.

— Да, я страшно зол и раздражен, потому что ты плачешь и переживаешь о том, чего не хочешь мне рассказать, или вбила себе в голову, что не можешь этого сделать. А еще потому, что люблю тебя.

Слезы, которые с таким трудом удалось унять, хлынули с новой силой. Задыхаясь от рыданий, Эбигейл бросилась к двери и, повозившись некоторое время с замками, выбежала на улицу.

— Эбигейл!

— Не надо, не ходи за мной! Мне надо остаться одной, все обдумать и успокоиться. Тебе лучше уехать и подождать, когда я смогу рассуждать здраво.

— Неужели думаешь, я оставлю тебя в таком состоянии? Когда ты вся на нервах? Говорю же, что люблю тебя и не хочу причинять боль. А получилось, разбил тебе сердце.

Прижав сжатую в кулак руку к сердцу, Эбигейл посмотрела на Брукса полными слез глазами:

— Никто прежде не говорил мне таких слов. Никто и никогда.

— Обещаю повторять их каждый день.

— Нет, не надо обещаний. Не могу разобраться в своих чувствах. Откуда мне знать, может, эти слова — просто пустой звук? От них кружится голова, но как приятно слышать их от тебя и понимать, что ты говоришь от души! Или это только видимость? Как же разобраться?

— Однажды ты научишься мне доверять и тогда поймешь, что я говорю искренне.

— Как же мне этого хочется… — Эбигейл по-прежнему прижимала руку к сердцу, будто боялась, что, если разожмет пальцы, оно вырвется наружу. — Это желание настолько сильно, что я больше не вынесу этой пытки.

— Тогда осуществи его. Это совсем нетрудно.

— Нет, ты не понимаешь. Это было бы нечестно по отношению к тебе.

— Эбигейл, о чем ты?

— И имя это не мое! — Прижав руку к губам, она снова разрыдалась, а Брукс просто подошел и стал утирать слезы.

— Я знаю.

— Откуда? — Лицо Эбигейл покрыла мертвенная бледность, заплетающимися ногами она сделала несколько шагов и уцепилась в перила крыльца.

— Ты пытаешься от чего-то убежать и спрятаться. Или от кого-то? И ты слишком умна, чтобы не изменить при этом свое имя. Мне нравится «Эбигейл», но разве в имени дело? Я все ждал, когда ты станешь мне доверять и назовешь свое настоящее имя. Похоже, этот момент настал.

— Кроме тебя кто-то знает?

— Ты насмерть перепугалась, и мне это не нравится. С какой стати об этом должен знать кто-то еще? Разве у тебя с кем-нибудь были такие отношения, как со мной?

— Нет, никогда.

— Тогда послушай, что я скажу. И не отворачивайся, смотри в глаза.

— Хорошо.

— Так вот, знай: я никогда тебя не предам. И ты должна мне верить. Ну а теперь попробую объяснить еще раз. Я люблю тебя. — Брукс обнял Эбигейл и держал в объятиях, пока она не перестала дрожать всем телом. — Ну вот, лиха беда начало. И ты меня любишь. Я же вижу и чувствую. Так почему не признаться в этом?

— Не знаю. Не умею.

— А ты попробуй и посмотри, что почувствуешь. Я не буду принуждать.

— Я… я люблю тебя, Брукс. О господи! — Она закрыла глаза. — Кажется, это правда.

— Повтори еще раз и поцелуй меня.

— Люблю тебя, — выдохнула Эбигейл. Изголодавшись по этому чувству, она принимала его как бесценный светлый дар. Любовь. Быть любимой и дарить любовь.

Эбигейл не верила в любовь, не верила в чудеса.

И вот чудо свершилось — любовь пришла.

— И что теперь делать?

— Ничего. Нам и так хорошо.

Эбигейл вздохнула полной грудью. И дышалось теперь по-другому, гораздо свободнее и легче.

— Пойду разогрею наконец ужин. Хочу поужинать вместе с тобой и научить тебя есть палочками. Можно? Можно оставить все как есть, хотя бы на короткое время?

— Конечно. — Если Эбигейл требуется время, Брукс готов его дать. — Только вот насчет палочек сильно сомневаюсь.

— Ты все изменил.

— В лучшую или худшую сторону?

Эбигейл на мгновение задумалась:

— Не знаю. Изменил, и все.

21

Эбигейл занялась приготовлением ужина, и постепенно к ней вернулось самообладание. Простая рутинная работа всегда успокаивает. Брукс больше не настаивал на откровенности, и Эбигейл понимала, что это его умение ждать и является самым сильным оружием. Да, ждать Брукс умел. И знал, каким тоном говорить, чтобы Эбигейл почувствовала себя свободно и избавилась от нервного напряжения. Привела мысли в порядок.

Она смеялась, глядя, как неуклюже обращается Брукс с палочками, хотя подозревала, что делает он это нарочно.

До того как Брукс появился в ее жизни, Эбигейл никогда так много не смеялась.

Уже только ради этого стоило рискнуть.

Конечно, можно отказаться, попросить подождать. И Брукс даст ей время, за которое можно подыскать другое убежище, снова сменить имя и убежать.

Но если она сейчас сбежит, то никогда не узнает, как могли бы сложиться их отношения. Никогда не испытает чувств, которые пережила с Бруксом. Потому что больше себе этого не позволит.

Разумеется, можно найти тихое, относительно безопасное место, как не раз бывало раньше. Только любовь больше не придет.

— Может, прогуляемся? — предложила Эбигейл.

— С удовольствием.

— Ты сегодня устал, — начала Эбигейл, когда они вышли на улицу, — может, лучше отложим разговор?

— Что ж, можно поговорить и завтра.

— Не знаю, хватит ли у меня завтра мужества.

— Тогда расскажи о своих страхах не откладывая.

— Господи, всего так много. И самое главное: если я во всем признаюсь, ты уже не будешь относиться ко мне как прежде. Не сможешь.

Брукс наклонился, поднял с земли палочку и бросил. Берт, устремив выжидательный взгляд на хозяйку и получив разрешение, побежал играть.

— Понимаешь, любовь нельзя включить и отключить, как электричество.

— Мне трудно судить, ведь раньше я никогда не любила, и теперь боюсь потерять тебя и все это. — Она обвела рукой вокруг себя. — У тебя служебный долг, понимаю. Но кроме него есть нечто более важное — кодекс чести. Я знала человека, очень похожего на тебя, который погиб, защищая меня.

— От кого он тебя защищал?

— Длинная история.

— Ладно. Он тебя любил?

— Не так, как ты думаешь. Ничего романтичного и сексуального в наших отношениях не было. Он выполнял свой долг. Но помимо этого просто заботился обо мне. — Эбигейл прижала руку к груди. — Первый в моей жизни человек, который опекал и любил меня. Не за выдающиеся способности, не за ум и не за тщеславные надежды, которые мне следовало оправдать. Любил такой, какая я есть, без всяких условий.

— Так, отца ты не знаешь. Стало быть, это не он. Тогда кто же? Полицейский, исполняющий служебный долг? Эбигейл, ты была охраняемым свидетелем?

У Эбигейл задрожали руки. Как Брукс узнал? Догадался? Почувствовал? Но он уже взял ее руки в свои и стал гладить, согревая теплом.

— Я находилась под защитой, потом мне собирались выдать другое удостоверение личности, помочь начать новую жизнь, но… все обернулось трагедией.

— Когда это случилось?

— Мне было шестнадцать лет.

— Шестнадцать?

— В тот день, когда все произошло, исполнилось семнадцать. Нет, опять говорю не то. Но ведь я раньше даже предположить не могла, что когда-нибудь решусь об этом заговорить. — Эбигейл замолчала, в который раз напоминая себе, что кровь Джона на ее совести.

— Не хочешь рассказать с самого начала?

— Сама точно не знаю, когда все началось. Может быть, когда поняла, что не хочу быть врачом. То есть в первом семестре подготовительного курса по медицине. Да, тогда я уже точно знала, что не хочу связывать жизнь с медициной.

— И потом все пошло наперекосяк?

— Нет. Я окончила подготовительный курс и набрала нужный балл для поступления в медицинский колледж. По планам матери, я должна была пойти туда учиться следующей осенью.

— Но тебе было всего шестнадцать лет.

— Да, я очень способная и умная. Я окончила школу экстерном. Первый семестр в Гарварде я жила в семье, которую выбрала мать. Они были очень строгими людьми, и мать хорошо им платила. Следующий семестр я жила в общежитии, но оставалась под зорким наблюдением. Думаю, я взбунтовалась в тот день, когда купила первые джинсы и куртку худи. Господи, как же это было здорово!

— Постой. В шестнадцать лет ты успела окончить подготовительный курс и поступить в Гарвард, но джинсов у тебя не было?

— Мать лично подбирала для меня одежду и следила за гардеробом. — Эбигейл слабо улыбнулась. — Я ужасно выглядела, ты бы на меня и не взглянул. А мне так хотелось стать такой, как все девчонки! Хотелось поболтать по телефону о мальчиках и посылать сообщения подругам. Хотелось выглядеть так, как и положено девочке моего возраста. А еще я с отвращением думала о карьере врача, потому что мечтала работать в ФБР, в отделе по борьбе с преступлениями в компьютерной сфере.

— Ну, мне следовало бы догадаться.

— Я изучала различные курсы по Интернету, и если бы мать узнала… Не представляю, что бы она сделала.

Эбигейл задержала взгляд на месте, где мечтала поставить скамейку, и подумала, стоит ли ее теперь покупать. Ведь отступать уже поздно, придется рассказать всю историю до конца.

— Мать пообещала мне летние каникулы: сначала поездка в Нью-Йорк на неделю, а потом куда-нибудь к морю, на пляж. Я ждала этого весь семестр. Но она с кем-то договорилась и записала меня на летнюю программу, которой занимался один из ее коллег. Интенсивная учеба, работа в лаборатории — это украсило бы мое личное дело и ускорило получение диплома. И тут я впервые в жизни посмела ослушаться.

— Из-за несостоявшихся каникул?

— Наверное. Но потом произошли страшные события. Мать паковала вещи. Ей надо было присутствовать на конференции, которую тоже организовывал кто-то из коллег. Она собиралась отсутствовать неделю, и тут мы поссорились. Нет, это не совсем точно… — Эбигейл с раздражением покачала головой.

В таких вопросах точность очень важна.

— Она со мной не ссорилась. Просто действовала в обычной для себя манере и ни секунды не сомневалась, что приведет меня в чувство. Мать заявила, что мое поведение, требования и все отношение к жизни характерны для подросткового возраста. Не сомневаюсь, у нее это все было записано и предусмотрено. А потом она просто ушла, бросила меня одну. Повару дали двухнедельный отпуск, и я осталась в доме в полном одиночестве. Я плакала у себя в комнате, а она ушла, не сказав ни слова. Не знаю, почему ее уход так меня потряс, но это правда. А потом я страшно разозлилась, и вдруг неожиданно меня охватило веселье. Взяла ключи от ее машины и поехала в торговый центр.

— В торговый центр?

— Глупо, правда? Первый в жизни глоток свободы, и вдруг — торговый центр. Но я так мечтала побродить по торговому центру вместе с подругами, посплетничать о мальчишках, помочь друг другу в выборе одежды! И тут я встретила Джули. Мы с ней вместе учились в школе. Она была на год старше и такая хорошенькая. Все мальчишки в нее влюблялись. Думаю, Джули со мной заговорила только потому, что рассорилась со своим парнем и осталась на мели. Вот так все и началось.

Эбигейл рассказала, как они с Джули покупали одежду и косметику, о том, что она тогда переживала. О краске для волос и о планах подделать удостоверения личности, чтобы попасть в ночной клуб.

— Не многовато ли для одного дня подросткового бунта?

— Наверное, план зрел давно.

— Похоже. И ты в шестнадцать лет смогла сделать фальшивые удостоверения, которые ни у кого не вызвали подозрений?

— Это была отличная работа. Я интересовалась кражей документов и преступлениями с применением компьютера. Хотела стать следователем.

— Ничего удивительного.

— Лестно слышать. Когда-то это было для меня очень важно. В тот день в торговом центре я сделала фотографию Джули, а чуть позже и свою. Потом остригла волосы и покрасила в иссиня-черный цвет. Я купила косметику и накрасилась, как советовала Джули. Я знала, как пользоваться всем этим, потому что наблюдала за девочками в колледже.

— Подожди минутку. Стараюсь представить тебя брюнеткой с короткой стрижкой. — Брукс, сощурившись, смотрел на нее. — Похожа на готку, и очень сексуально.

— Не знаю, но я полностью изменила внешность и ничем не напоминала девочку, которую пыталась из меня сделать мать. Именно к этому я и стремилась.

— Разумеется. И ты имела на это полное право, как любой подросток.

— Наверное, тогда-то и следовало остановиться. Ограничиться новой одеждой, прической и косметикой. И наплевать на программу, которая должна была начаться с понедельника. Этого было бы вполне достаточно. Мать пришла бы в ярость, а я испытала чувство удовлетворения. Но я не остановилась.

— Пустилась во все тяжкие, — заметил Брукс. — Подделала удостоверения и отправилась в ночной клуб.

— Да. Джули выбрала клуб, я-то ни одного не знала. Но по просьбе Джули проверила информацию в Интернете и выяснила, что он принадлежит семье, которая, по слухам, представляет русскую мафию. Волковы.

— Что-то смутно припоминаю. В Литл-Рок русские не доставляют полиции хлопот. Хватает ирландцев и итальянцев.

— Сергей Волков был и остается «паханом», боссом волковской группировки. Они с братом являлись владельцами клуба. Потом я узнала, что все дела там вел сын Сергея Илья. А его двоюродный брат Алексей якобы там работал. Уже позже я также узнала, что Алексей злоупотребляет спиртным и наркотиками, а также увлекается женщинами. Когда мы с ним встретились, я понятия об этом не имела. Мы с Джули пили коктейли, как в фильме «Секс в большом городе». Пили и танцевали, и это был самый изумительный вечер в моей жизни. К нашему столику подошел Алекс Гуревич…

Она рассказала все: описала клуб с его запахами и звуками и Илью, когда он подошел к их столику, заговорил с ней. Как ее впервые в жизни поцеловали. И кто? Русский гангстер.

— Мы были так молоды и глупы. Мне совсем не хотелось ехать домой к Алексу, но я не знала, как отказаться. Мне стало нехорошо, а когда Илья сказал, что должен остаться и присоединится к нам позже, сделалось еще хуже. Дом Алекса был недалеко от дома моей матери, и мне так захотелось пойти домой, лечь и уснуть. Никогда раньше не напивалась. Приподнятое настроение прошло, и сделалось совсем скверно.

— Так и бывает.

— А тебе когда-нибудь случалось… ну, когда был подростком?

— До достижения возраста, когда разрешено пить спиртное, нам с Рассом случалось напиваться, а потом блевать до потери сознания.

— Это было со мной в первый и последний раз. Никогда в жизни я больше не пила «Космос». Один вид этого коктейля вызывает тошноту. А тогда мне стало страшно. У Алекса был красивый дом с видом на реку. И так тщательно обставлен. Слишком уж в ногу с модой. Он опять сделал коктейли, включил музыку, но я чувствовала себя плохо и пошла в ванну, что находилась за кухней. Там у меня началась рвота. Никогда в жизни не чувствовала себя так ужасно, и хотелось лишь одного…

— Свернуться калачиком на полу и умереть?

— Да-да. — Эбигейл коротко рассмеялась. — Думаю, такое состояние рано или поздно переживает каждый человек хотя бы раз в жизни. А когда я вышла из ванной, тошнота еще не прошла… Джули и Алексей занимались сексом на диване. Я смотрела на них как завороженная, и в то же время было очень страшно и стыдно. Потом вышла через кухню на террасу. На свежем воздухе стало легче. Я села в кресло и уснула. Через некоторое время меня разбудили голоса.

— Ты замерзла. — Заметив, что Эбигейл дрожит, Брукс обнял ее за плечи.

— И тогда мне было холодно. От воды веяло холодом или предчувствием того ужаса, что случился потом. Вот и сейчас то же чувство. Пойдем в дом. Может быть, при ходьбе легче рассказывать.

— Хорошо.

— Вот, собиралась поставить здесь скамейку из каких-нибудь природных материалов. Чтобы смотрелась так, будто выросла из земли на этом месте. Тут так тихо, и вид замечательный. Только речка журчит да щебечут птицы. Посмотри, как Берту нравится играть в воде! И кажется, что все здесь принадлежит мне. Глупо.

— Вовсе нет.

«Глупо», — повторила про себя Эбигейл.

— В ту ночь я увидела через стекло в раздвижных дверях двух мужчин и Алекса. Джули с ними не было. Они говорили по-русски, а я немного знаю этот язык. Люблю изучать иностранные языки, мне они легко даются. Одного из мужчин звали Короткий. Яков Короткий. Он обвинил Алексея в краже денег у семьи. Они поругались, и сначала Алексей держался очень высокомерно. Но недолго. Эти люди сказали, что Алекс доносил полиции, после того как его арестовали за наркотики. Другой мужчина, высокий и сильный, поставил Алекса на колени, и тут он перепугался. Он пытался договориться, угрожал, а потом стал умолять. Возьми меня за руку, Брукс.

Брукс сжал ей руку:

— Помолчи немного, если хочешь.

— Нет, нужно закончить рассказ. Короткий выстрелил в него один раз, а потом еще дважды в висок. И делал это с таким видом, будто заводит машину или надевает рубашку. В общем, что-то совсем обыденное. И тут вышла Джули. Она была раздета, и ее тошнило. Едва шевелила языком и ничего не соображала. И Короткий ее застрелил, действовал как автомат. Будто задавил комара. О господи!

— Ну-ну, прислонись ко мне. — Брукс отпустил ее руку, обнял за талию и прижал к себе. Так они и шли дальше.

— Короткий разозлился, потому что не знал о Джули. Осведомители не успели доложить. И обо мне тоже. Обо мне тоже никто не знал, а я стояла за раздвижной дверью и не могла пошевелиться. Словно примерзла к месту. Понимаешь, примерзла.

Не надо было выходить на улицу. А теперь ноги дрожат и не хотят слушаться, и желудок сжался в клубок. Эбигейл хотелось сесть и еще больше — стереть из памяти картину, которую помнила в мельчайших подробностях. Ничего не видеть и не слышать, забыть…

— Ладно, на сегодня хватит, — встревожился Брукс. — Давай отведу тебя в дом.

– И тут приехал Илья. Первый мужчина, который меня поцеловал. Как же он был красив! И он буквально вдохнул в меня жизнь. До этого я ведь ничего не знала о реальной жизни. Пожалуй, ощущала себя нормальным человеком, только когда купила джинсы и худи, а потом покрасила волосы. И когда меня поцеловал Илья Волков. Ну, это не так важно.

— Очень важно.

— Он зашел в дом, страшно злой. Не потому, что убили его двоюродного брата, а из-за того, что Короткий должен был его застрелить на следующий день. И тут я поняла, что первый мужчина, который меня поцеловал, сейчас меня убьет. Илья знал, что я прячусь в доме, и его люди непременно меня бы нашли и уничтожили. Илья стал грязно ругаться на брата и пинать его тело ногами. Алекс был уже мертв, а он все бил и бил.

И вот прошлой ночью я увидела знакомые черты у Джастина Блейка. Он напомнил Илью, и это было страшнее любого оружия.

Эбигейл вдохнула сладкий, пряный аромат расцветающего сада, почувствовала крепкую руку Брукса на талии и немного успокоилась.

— И я побежала, даже не вспомнив, что оставила где-то новые туфли. Бежала куда глаза глядят, не разбирая дороги. Меня гнал животный страх, придавая сил. Сейчас меня поймают и убьют, за то что ослушалась мать, поступила по-своему… Джули уже убили, а ведь ей всего восемнадцать лет!

— Ну ладно, хватит.

— Нет, это еще не все. Я упала, сумочка вылетела из рук, а я даже не поняла, что успела захватить ее с собой. В сумочке был телефон, и я позвонила в полицию. Скоро они приехали… полиция приехала и нашла меня. Я рассказала, что произошло в доме Алекса. Со мной беседовали два детектива, Гриффит и Райли. Они были очень добры и помогли мне.

— Понятно. Дай мне ключи.

— Ключи?

— Надо же войти в дом, а без ключей — никак.

Эбигейл выудила из кармана ключи и передала Бруксу.

— Меня отвезли на конспиративную квартиру и остались там вместе со мной. А потом приехал Джон, помощник федерального маршала Джон Барроу, а с ним помощник федерального маршала Тереза Нортон. Ты очень похож на Джона, такой же терпеливый, проницательный и добрый.

— Давай присядем, я разожгу камин и заварю чай.

— В это время года камином не пользуются.

— А мне хочется посидеть у камина. Ты не против?

— Что ты, нет. — Эбигейл послушно села рядом. — У меня какое-то странное чувство.

— Посиди здесь, отдохни, а я все приготовлю.

— Полицейские позвонили матери, и она вернулась с конференции. Она не хотела, чтобы я выступала со свидетельскими показаниями и осталась на конспиративной квартире под защитой федеральных маршалов. Требовала, чтобы меня отпустили домой.

— Она за тебя переживала, — предположил Брукс, собирая щепки для камина.

— Вовсе нет. Она хотела, чтобы я приняла участие в летнем проекте, вернулась в Гарвард и стала самым молодым нейрохирургом в чикагской больнице «Силва мемориал». А я разрушила продуманные до мелочей планы, на которые ушло столько сил и времени. Когда я отказалась уйти с ней, мать повернулась и вышла из комнаты, как в тот день, когда начался весь этот ужас. С тех пор мы не виделись и не разговаривали.

— Она не заслуживает твоей любви, и разговаривать с ней не о чем. — Брукс присел на корточки перед камином, зажег спичкой комок бумаги и наблюдал, как он горит и огонь переходит на щепки. Брукс с трудом сдерживал переполнявший душу гнев, чувствуя, что еще чуть-чуть — и он пламенем вырвется наружу. А от этого Эбигейл будет еще больнее.

— Ты посиди, а я заварю чай.

— Хочу рассказать все до конца.

— Конечно, только немного передохни.

— Ты вызовешь сюда федеральных маршалов и ФБР?

— Эбигейл… — Брукс взял в ладони ее лицо. — Я всего лишь собираюсь заварить чай. Доверься мне.

Бруксу хотелось крушить все вокруг, разнести на мелкие кусочки, разбить до крови кулаки. Эбигейл получила в юности страшную рану, как если бы ее нашли с переломанными костями и жестокими побоями. И нанесла эту рану мать, бросившая на произвол судьбы насмерть перепуганную девочку с тяжелой душевной травмой.

Брукс поставил на огонь чайник. Надо согреть Эбигейл, успокоить. Пусть знает, что ей ничто больше не угрожает. Конечно, ей надо было давно все рассказать, но как же больно слушать ее признание. Больно для них обоих.

Пока грелся чайник, Брукс, подчиняясь профессиональной привычке, вынул блокнот и записал все имена, что сообщила Эбигейл. Потом спрятал блокнот и заварил чай.

Эбигейл сидела выпрямившись на кушетке, с бледным лицом и затуманенными глазами.

— Спасибо.

Брукс сел рядом.

— Хочу кое-что сказать, а уж потом закончишь свою историю.

— Хорошо. — Эбигейл тупо уставилась в чашку.

— В том, что случилось, нет твоей вины.

Губы Эбигейл дрогнули и сжались в тонкую линию:

— На мне лежит часть ответственности. Конечно, я была совсем юной и глупой, но никто не заставлял меня подделывать удостоверения и ехать в ночной клуб.

— Не неси ерунду. При чем здесь удостоверения и клуб? А твоя мамаша — настоящее чудовище.

Эбигейл вскинула голову, глаза расширились.

— Моя… она…

— Нет, хуже любого чудовища. Проклятый бездушный робот. И тебя хотела превратить в такого же урода. С самого начала дала понять, что зачала и родила тебя для удовлетворения тщеславных амбиций. И ты родилась красивой, здоровой и талантливой. Это заслуга твоей матери. А все остальное — чушь собачья.

— Мое генетическое строение…

— Замолчи и слушай. Я не договорил. Мать выбирала тебе одежду по своему вкусу, заставляла изучать предметы на свое усмотрение и, бьюсь об заклад, заставляла общаться с людьми, которых сама выбирала, и есть пищу, что считала полезной. Я прав?

Эбигейл только кивнула в ответ.

— Она ни разу не подняла на тебя руку, хорошо одевала и кормила, обеспечила первоклассным жильем, но пойми, дорогая, с рождения и до шестнадцати лет с тобой обращались хуже некуда! Большинство других детей сбежали бы из дома или натворили чего похуже. А ты только остригла волосы и отправилась в ночной клуб. В том, что с тобой случилось, надо обвинять не только убийцу и его босса, но и ее, твою мать.

— Но…

— Ты когда-нибудь проходила курс лечения?

— Я не сумасшедшая.

— Разумеется, нет. Просто так спросил.

— С самого рождения за мной наблюдал врач, до шестнадцати лет, пока не пришлось уйти из дома. Мать наняла одного из лучших педиатров в Чикаго.

— Тогда у тебя тоже не было выбора.

— Не было, — вздохнула Эбигейл. — В планах матери не было варианта, где предполагалась бы возможность выбора.

Брукс посмотрел ей в глаза и поцеловал:

— Ты чудо, Эбигейл. Ты, рожденная бездушной, холодной женщиной, стала такой, какой я тебя вижу сейчас. Ты — чудо. Помни об этом. Закончишь свою историю, когда сможешь.

— Поцелуй меня.

— Ну, меня не надо просить дважды.

Брукс снова наклонился, взял ладонями ее лицо и нежно поцеловал в губы. Эбигейл ухватилась за его запястья, словно хотела удержать.

Неужели Брукс по-прежнему хочет ее целовать после того, что сейчас узнал?

А ведь Эбигейл не успела рассказать про Джона и Терри, про дом, где ее укрыли, и про распорядок дня. После недолгих колебаний поведала, как Косгроув учил ее игре в покер, а Линда делала прическу.

— Страшно подумать, но это было самое счастливое время в моей жизни. Я смотрела телевизор, слушала музыку, училась, готовила еду и говорила с людьми. А Джон и Терри… Знаю, это была их работа, но они стали для меня семьей.

А потом наступил мой день рождения. Я и не думала, что они знают или вообще вспомнят. А они приготовили подарки, купили торт. Джон подарил сережки. Когда мы с Джули ходили по торговому центру, я проколола уши. А он подарил мне первые в жизни настоящие сережки. Терри подарила изумительный свитер. И я поднялась к себе в комнату, чтобы примерить подарки. Господи, как же я была счастлива!

Эбигейл замолчала, обдумывая, как объяснить Бруксу то, что не сумела понять сама.

— Я чувствовала себя не так, как в тот день в торговом центре. Счастье было полным, не отравленным желанием сделать что-то наперекор матери и ложью. Это чувство было таким всеобъемлющим и глубоким… И я точно знала, что надену этот свитер и серьги в тот день, когда выступлю со свидетельскими показаниями. И уж коли не могу вернуть Джули к жизни, то хотя бы внесу свою лепту, чтобы восстановить справедливость. А потом стану такой, какая я есть, и не важно, какое имя я буду носить. Просто стану свободной.

А потом… Точно не знаю, что произошло. Могу только предполагать. Сколько раз я пыталась сложить фрагменты головоломки! Логичнее всего предположить, что Билл Косгроув и агент по фамилии Киган, который дежурил вместо Линды в ту ночь, прошли, как обычно, через кухню. Думаю, Терри была там одна, а Джон находился в гостиной. Должно быть, Терри что-то заподозрила или почувствовала. Не могу точно сказать. Они убили Терри или, возможно, на тот момент только ранили. Она успела предупредить Джона, и он все понял. Но Джон не мог подняться ко мне и остаться при этом незамеченным.

Я услышала стрельбу. Все произошло так быстро… Я выбежала из спальни и увидела Джона. Джон подошел, и я поняла, что он тяжело ранен, в ногу и живот. Он истекал кровью, но затолкнул меня обратно в спальню, а потом упал. Остановить кровотечение я не сумела. — Эбигейл глянула на свои руки. — Не могла остановить кровь. Я знала, что делать, но ничем не могла помочь. А времени у Джона оставалось все меньше. И он велел мне убегать. Собрать вещи, которые можно унести с собой, и удирать через окно. Полиции я больше не доверяла. Раз там служат Косгроув и Киган, могут быть и другие, связанные с бандитами. Я не хотела бросать раненого Джона — и все-таки послушалась его и убежала через окно, захватив деньги, ноутбук, кое-что из одежды и пистолет Джона. Собиралась позвать кого-нибудь на помощь. Если бы помощь подоспела вовремя, возможно, Джона удалось бы спасти. Не знаю, была ли к тому времени жива Терри. Я успела пробежать один квартал, и тут дом взлетел на воздух. Думаю, его планировали взорвать вместе со мной. Косгроув и Киган должны были сменить Джона и Терри, а потом они что-нибудь бы придумали и взорвали дом.

— И куда ты побежала?

— Домой. Мать уехала на работу, а повар в тот день взял выходной. Я открыла дверь ключом, который у меня остался, и решила спрятаться до прихода матери. И тут я обнаружила, что она разложила по коробкам все мои вещи, а от некоторых уже успела избавиться. Не знаю, почему это меня так расстроило.

— А я знаю.

— Потом я открыла ее сейф и забрала деньги, десять тысяч долларов. Я поступила нехорошо, украла у матери деньги и сбежала. И больше так и не вернулась домой. Я брела по улицам и старалась сообразить, как действовать дальше. Буря уже утихла, но дождь не прекратился, и было очень темно. Я понимала, что Джона и Терри нет в живых, и помнила последние слова Джона, когда он велел убегать. Тут мне на глаза попался стоявший у кофейни пикап с номерами штата Индиана, я забралась на заднее сиденье и спряталась под брезентом, а потом уснула. А когда проснулась, мы уже были в Терра-Хот. Я нашла мотель, расплатилась наличными и пошла в аптеку, чтобы купить краску для волос. После окрашивания волосы стали огненно-рыжими, и я уже не была похожа на себя. Потом я уснула и проспала очень долго, а когда проснулась, включила телевизор. Там как раз передавали последние новости, рассказывали о Джоне, Терри и взорванном доме. И обо мне тоже. Все решили, что я осталась в доме, и пытались найти наши останки. Я уже хотела позвонить в полицию, ведь у меня осталась визитная карточка детектива Гриффита, но в последнюю минуту испугалась. Решила подождать и, на всякий случай, купить одноразовый сотовый телефон. Весь следующий день я выжидала. Практически никуда не выходила, ела в номере, следила за новостями и пыталась выяснить подробности с помощью Интернета…

Эбигейл умолкла, переводя дыхание.

— И подробности не заставили себя долго ждать. Стало известно, что в доме меня не было. По одной из версий, меня похитили, а согласно другой — меня что-то разозлило, это привело к нервному срыву, и я застрелила Джона и Терри и взорвала дом. А Косгроув и Киган дружно поддержали эту версию и рассказали, как они опоздали всего на несколько секунд. К тому же Косгроув был ранен.

— Значит, Джон в него попал? И каковы были результаты баллистической экспертизы?

— Она была проведена досконально. Косгроув и Киган заявили, что свет погас, и потому неизвестно, кто именно в них стрелял, однако Косгроув успел вынести раненого Кигана. Якобы, когда он вызвал подкрепление, дом взорвался.

И я поняла, что надо снова убегать. Села в автобус, ехавший в Индианаполис. Поскольку средства у меня имелись, опять остановилась в мотеле и сделала себе новое удостоверение личности, а потом купила за наличные машину у торговца подержанными автомобилями и отправилась в Нэшвилл. Там три месяца работала официанткой. Потом снова перекрасила волосы, сделала новое удостоверение личности и двинулась дальше.

Эбигейл снова замолчала, собираясь с силами.

— В новостях ничего интересного больше не передавали, а взламывать сайты федеральных маршалов и ФБР я к тому времени еще не умела. По фальшивому удостоверению и поддельной академической справке я поступила в Массачусетский технологический институт, где стала изучать вычислительную технику и информатику, а также ряд других наук, которые считала полезными. Там я сошлась с одним парнем, отличным хакером. Мне до него было далеко, но я многому научилась. Я с ним спала, а потом, когда больше учиться было нечему, бросила. Думаю, я ему действительно нравилась, но уходя ограничилась прощальной запиской. Я переезжала с места на место, нигде долго не задерживалась, самое большее год. Изготавливала новые фальшивые удостоверения, меняла внешность, но это уже не столь важно.

А важно то, что меня ищут и хотят допросить по делу об убийстве двух федеральных маршалов.

Брукс молча поднялся с места и подошел к окну.

А у Эбигейл земля ушла из-под ног. Сейчас Брукс уйдет, бросит ее, и все будет кончено.

— А все эти годы ты следила за судьбой Косгроува и Кигана?

— Да. Киган несколько раз получал повышение.

— Значит, тебе известно, где они находятся и чем занимаются. Это поможет сэкономить время и силы.

— Не понимаю?

— Неужели ты думаешь, что мы оставим безнаказанными двоих мерзавцев, которые убили двух отличных копов и пытаются свалить вину на тебя? Ублюдков, по милости которых ты вынуждена столько лет бегать с места на место? И простить еще одного обнаглевшего убийцу с погаными дружками и сообщниками, у которого не дрогнула рука убить ни в чем не повинную девушку?

Эбигейл молча смотрела на Брукса, а потом прошептала:

— Значит, ты мне веришь?

— Господи, разумеется, верю! И поверил бы, даже если бы не был в тебя влюблен. Ведь совершенно очевидно, что ты говоришь правду.

— И ты по-прежнему меня любишь?

— Послушай, Эбигейл. — Брукс навис над ней и заставил встать. — Я хочу… нет, требую уважительного к себе отношения. Я не какой-нибудь недоделанный слюнявый хлыщ, готовый слинять, как только почует что-то неладное. Я любил тебя час назад, люблю и сейчас, буду любить и дальше, так что придется к этому привыкнуть. И не надо всякий раз мучиться подозрениями, что я тебя предам. Такое отношение оскорбляет и бесит.

— Прости.

— Так и быть, прощаю. — Брукс прижал ее к себе и поцеловал. — А где ты научилась так метко стрелять?

— Моим первым учителем был Джон. А потом я жила некоторое время в Аризоне и брала уроки у одного старика. Он был сторонником теории заговоров и проповедовал науку выживания. Интересный тип, но с неустойчивой психикой. Ко мне он относился с симпатией и многому научил. Потом я училась в нескольких университетах, всякий раз под разными именами. Учеба стала жизненной необходимостью.

— А что хранится в запертой комнате наверху?

— Я покажу.

Эбигейл с Бруксом поднялись по лестнице, и она отперла по очереди три замка.

— Это комната-сейф, — пояснила Эбигейл, открывая дверь.

Брукс отметил про себя, что здесь помимо прочего хранится целый арсенал оружия: пистолеты и револьверы, ружья и винтовки, множество ножей. Полки заполнены расфасованными продуктами и водой в бутылках. Кроме того, полностью оснащенный компьютер, как тот, что находится внизу, биотуалет, множество одежды, парики, краска для волос, батарейки и многое другое. Брукс ходил по комнате, удивляясь все больше. Карманные фонарики, консервы для собак, книги, саперный крюк, всевозможные инструменты…

— Ты все это сама собрала?

— Да. Нужно было срочно учиться выживать, что я и сделала. Вот здесь, в сейфе, хранятся несколько удостоверений личности и паспорта, а также наличные деньги, кредитные карты, бумага и ламинат, которые нужны для изготовления новых документов, если вдруг потребуется. И все это противозаконно.

— Ага, потом как-нибудь тебя непременно арестую. Ладно, вижу, ты женщина предусмотрительная и можешь за себя постоять. И сколько же все это продолжается?

— Двенадцать лет.

— Долго. Пора прекратить бегать.

— Этого я и хочу. Сегодня я подумала…

— Интересно что?

— Только это неразумно. У меня нет права на ошибку.

— Господи, Эбигейл, прекрати! — Брукс не смог удержаться от смеха. — Позволь себе хоть раз побыть неразумной.

— Получается замкнутый круг. Я заметила в Джастине Блейке черты Ильи, а у Линкольна Блейка — сходство с Сергеем Волковым. А еще постепенно обнаружила много общего между тобой и Джоном, того, что вызывает восхищение. И тогда вдруг поняла, что могу противостоять Блейкам, совершать правильные поступки, не впадая в панику и никуда не убегая. И мне пришло в голову, что как раз теперь настало время остановиться. Только не знаю, получится ли.

— Получится. Что-то мне захотелось пива. И надо подумать. Мы все рассчитаем и потом непременно уладим.

— Брукс…

— Сначала пиво, потом обдумывание, расчеты и улаживание. Вот так. Ты больше не одинока, Эбигейл, и к этому тоже надо привыкать. А какое твое настоящее имя?

— Элизабет, — выдавила она охрипшим голосом. — Элизабет Фитч.

— Не представляю тебя с этим именем. — Брукс, наклонив голову, смотрел на Эбигейл.

— Очень недолго меня называли Лиз.

— А, это другое дело. Мне привычнее Эбигейл, но под Эбигейл можно рассмотреть и Лиз. — Он подошел к Элизабет и взял за руку. — Что ж, приятно познакомиться, Лиз.

22

Брукс понимал, что после исповеди силы Эбигейл иссякли. Он пил пиво и размышлял, а Эбигейл прикорнула в уголке дивана. В камине потрескивал огонь, а ветер за окном стал усиливаться. Вероятно, надвигается буря.

Двенадцать лет бегства… С семнадцати лет Эбигейл привыкла рассчитывать только на себя, ни от кого не зависеть.

Брукс вспомнил себя семнадцатилетнего, свои самые серьезные проблемы и заботы в том возрасте. Он мечтал купить фирменную бейсбольную биту и перчатку, стать звездой бейсбола. А еще Брукс в ту пору изнывал по Силби. Вот, пожалуй, и все. Более серьезных проблем не возникало.

Ну, были неудачи в школе, приходилось драться с многочисленными поклонниками Силби, жаждавшими ее внимания. Раздражали требования родителей и необходимость следовать установленным правилам. Но ведь родители-то у него были. Брукс имел хорошую крепкую семью, уютный дом, друзей, стабильную жизнь.

Он не мог представить, что испытала Эбигейл, оставшись в семнадцать лет в полном одиночестве, когда приходилось каждую минуту дрожать от страха за свою жизнь. Она невольно стала свидетелем хладнокровного убийства, а потом наблюдала, как истекает кровью человек, попытавшийся заменить ей семью, и изо всех сил старалась исполнить его последнюю просьбу перед смертью.

Джон Барроу приказал Эбигейл бежать, спасая ей жизнь. Только бег затянулся на двенадцать лет.

Брукс подвинулся ближе, стал всматриваться в лицо спящей женщины. Пора остановиться, научиться доверять и принимать помощь. Пора наладить свою жизнь.

Сергей Волков, Яков Короткий, Алексей Гуревич.

Надо заняться этими людьми или воспользоваться материалами, что собрала Эбигейл. Брукс не сомневался, что у Эбигейл в компьютере содержится самая точная и подробная информация о них. А еще больше хранится в ее голове.

Федеральные маршалы Косгроув и Киган. С этими тоже надо разобраться.

Грязный коп заслуживает, чтобы его посадили в камеру вместе с теми, кого он сам туда отправил. Продажный коп, убивший товарища ради выгоды и денег. Такие люди достойны всех кругов ада, и Бруксу хотелось внести свою лепту, чтобы негодяи оказались в самом центре адского круга.

У Брукса уже появились кое-какие соображения, но надо хорошенько все рассчитать и обдумать, провести исследования, изучить мельчайшие детали. После мучительных двенадцати лет несколько лишних дней или даже недель, которые уйдут на расследование, ничего не решают. Кроме того, Эбигейл нужно время, чтобы привыкнуть к новой ситуации. Нужно убедить ее не бояться и позволить Бруксу действовать по своему усмотрению, как только он определит, что именно следует сделать.

А пока лучше всего отнести ее в постель. Им обоим пойдет на пользу хороший сон.

Брукс наклонился к Эбигейл, собираясь взять на руки, и получил сильнейший удар в пах.

У Брукса перехватило дыхание от дикой боли, перед глазами замелькали звезды, и он без сил рухнул на пол.

— Господи, Брукс! Прости, я не хотела.

Из горла Брукса вырвался невнятный, похожий на предсмертный хрип звук. Он так и лежал, скорчившись на полу.

— Должно быть, я уснула, а ты меня напугал. — Эбигейл пыталась его повернуть, откинула с лица волосы. Берт, сочувствуя, лизнул его в нос.

— Можешь дышать? Ответь! А, слышу, ты дышишь.

Брукс закашлялся, и в паху словно обожгло огнем.

— Черт побери, — выдавил он и снова закашлялся.

— Сейчас принесу воды и лед. Постарайся дышать глубже.

Должно быть, Эбигейл приказала псу остаться с Бруксом, так как Берт улегся рядышком и смотрел ему в глаза.

— Какого черта? — просипел Брукс, и пес, словно желая облегчить боль, снова лизнул его в лицо.

Брукс сглотнул скопившуюся во рту горечь и, перекатившись на бок, осторожно встал на четвереньки, да так и остался в этой позе, опасаясь, что сейчас его вывернет наизнанку. Так оно и произошло. В этот момент в комнату вбежала Эбигейл со стаканом воды и пакетом льда в руках.

— Не смей класть эту дрянь мне на яйца, и так глаза на лоб вылезают от боли. — Он отпил из стакана воды, хотя первый глоток резанул по горлу не хуже лезвия бритвы. Однако боль стала постепенно ослабевать. — Какого черта? — снова спросил с возмущением Брукс.

— Обычный рефлекс. Прости, ты такой бледный. Ох, что я наделала! Я уснула и снова видела кошмар. Приснилось, что Илья нашел меня и… Наверное, в этот момент ты ко мне прикоснулся, а я решила, что это Илья, вот и среагировала.

— Помоги ему Господь, если он рискнет тебя домогаться. А вот у нас теперь может не быть детей.

— Незначительная травма гениталий не приводит к бесплодию, — начала Эбигейл и замолчала на полуслове, сама побледнев как смерть. — Господи, что я наделала!

— Ладно, жить буду. В следующий раз, когда захочу донести тебя до постели, надену защиту, как у боксеров. А теперь сама неси меня в спальню.

— Я помогу. — Эбигейл нежно поцеловала его в щеку.

— Вообще-то болит в другом месте, только если ты меня там поцелуешь, а я не отреагирую как полагается, это может убить меня на месте. — Брукс, отмахнувшись от Эбигейл, с трудом поднялся на ноги. — Ничего, обойдется, — поморщился он, откашливаясь.

— Я помогу подняться по лестнице.

— Сам справлюсь. Хочу кое-что проверить, так, для очистки совести.

— Ладно, я погуляю с Бертом и приду.

Вернувшись с прогулки, Эбигейл застала Брукса в одних трусах. Он стоял у монитора и изучал его.

— Ну, что? Все нормально?

— Да. Ах ты, садистка, как ловко прицелилась!

— У мужчин это самая уязвимая часть тела.

— Твоими стараниями я это прочувствовал. Потом покажешь, как работает твоя система. Как переключается и увеличивается изображение, ну и тому подобное.

— Очень просто. Хочешь, сейчас и начнем?

— Подождет до завтра. Полагаю, у тебя собрана куча материалов на Волковых и людей, которые на них работают. Хотелось бы все посмотреть.

— Конечно.

Брукс уловил в голосе Эбигейл неуверенность.

— Что еще?

— Я не все рассказала.

— Сейчас самое время закончить рассказ.

— Сначала приведу себя в порядок.

— Ну ладно. — Брукс понял, что ей требуется время собраться с мыслями.

Эбигейл вынула из ящика ночную сорочку.

— Я быстро, — пообещала она и вышла в ванную.

Прислушиваясь к шуму воды, Брукс гадал, что еще сообщит Эбигейл, но потом решил, что это бесполезная затея, и, разложив постель, выключил свет.

Вскоре пришла Эбигейл и принесла две охлажденные бутылки с водой. Предложив одну из них Бруксу, она присела на краешек кровати.

— На твоем месте я бы поинтересовалась, почему нельзя было обратиться к властям и все честно рассказать.

— Ты не знала, кому можно доверять.

— Да, правда, поначалу так и было. Я до смерти боялась. По ночам снились кошмары, случались приступы панического страха. На меня и сейчас иногда накатывает беспричинная тревога. Ну, ты сам видел. Но кроме этого, хотя и потребовалось время, чтобы понять, я считала, что следовало поступить так, как просил Джон. Он погиб, защищая меня, и все произошло так быстро и с такой невероятной жестокостью… В тот момент остались только мы вдвоем, и моя жизнь зависела от того, сумею я убежать или нет.

— Ну, если бы осталась, то тебя уже не было бы в живых. Это же ясно.

— Да, я это хорошо понимала. Первые дни и недели прошли в паническом страхе: убежать подальше, спрятаться и ничем о себе не напоминать. Если бы Волковы меня нашли, то непременно бы убили. А если бы нашли представители власти, связанные с теми же Волковыми, смерти тоже не избежать. И даже если бы они не были связаны с Волковыми, меня могли арестовать за убийство. И я бежала и пряталась, как уже тебе рассказала.

— Никому не придет в голову винить тебя за это.

— Возможно. Я была совсем юной и получила тяжелую моральную травму. В семнадцать лет даже самый одаренный человек не может быть достаточно зрелым. Но прошло некоторое время, и мысли прояснились. И тогда я поняла, что Джон и Терри не одиноки, должны быть и другие, похожие на них. А иначе кто бы мне поверил, стал слушать и прилагать все усилия, чтобы защитить? Так как можно вечно бегать и скрываться? И ничего не предпринимать, будучи единственным свидетелем убийства Джули? Только я знаю правду, как погибли Джон и Терри.

И я взломала базу данных ФБР и Службы федеральных маршалов.

— Ты и это умеешь?

— Занимаюсь постоянно. В первые годы я многому научилась у того парня, кое до чего дошла сама. Хотела узнать все про Косгроува и Кигана, а также про Линду Пески. В тот день она позвонила и сказала, что заболела. Не знаю, правда ли это или она тоже служила Волковым. Из медицинских документов следует, что ее лечили от пищевого отравления, так что…

— Ты добралась до ее медицинской карты?

— Я нарушила много законов. Ты сам сказал, что иногда другого выхода нет.

Брукс озадаченно потер лоб:

— Сказал. Давай вернемся к делу. Значит, в девятнадцать или двадцать лет ты умела взламывать правительственные сайты?

— Из меня получился бы великолепный следователь по преступлениям с применением компьютера.

— Огромная потеря для правоохранительных органов.

— Так вот, я решила и до сих пор верю, что Линда Пески не причастна к преступлению. Доказать не могу, но и доказательств обратного тоже нет. Скорее всего, она была федеральным маршалом, честно выполнявшим свой долг. Потом она вышла замуж, родила двоих детей. Теперь на пенсии. Думаю, Косгроув подмешал ей в еду какое-то средство, чтобы она заболела и не смогла выйти на работу. Но доказательств нет, а связываться с Линдой лично рискованно. Я также не сомневаюсь в честности детективов Гриффита и Райли. Но они служат в чикагской, а не федеральной полиции, а федеральная полиция часто принимает дела у местной полиции. Кроме того, я боялась подвергнуть опасности их жизни. Поэтому решила, что разумнее и безопаснее самой заняться расследованием. Мне понадобились деньги. При первом бегстве у меня было при себе пятнадцать тысяч долларов, но при бродячей жизни возникают разные расходы. Нужны деньги на подделку документов, одежду, транспорт и многое другое. Я неплохо разбиралась в компьютерах и занялась программированием. Разработала несколько программ и выгодно продала.

— Правда?

— Да. А потом изобрела компьютерную игру, вернее, три связанные между собой игры. Это дело оказалось еще более прибыльным.

— Что за игры?

— Они называются «Уличные бои». По моим наблюдениям, самыми заядлыми игроками являются мужчины, а они обожают военные игры и разные сражения. Я…

— Знаю я эту игру. — Брукс, сощурившись, ткнул в нее пальцем. — Мы с Рассом устраивали соревнования, когда я приезжал домой из Литл-Рок. Жестокая кровавая игра, но очень крутая!

— Моя целевая аудитория любит кровожадные игры. Хорошо, что я придумала сразу три игры. Это удачная мысль. Если первая игра будет иметь успех, люди захотят купить и последующие версии. И вот мне удалось продать три игры в комплекте за солидную сумму. Такая работа оказалась гораздо проще при моем положении, чем контракт, по которому полагается только авторский гонорар.

— Так ты богата?

— Да, у меня уйма денег, помимо того, что я регулярно зарабатываю на системах по обеспечению безопасности.

— Как приятно иметь богатую подружку! — улыбнулся Брукс.

— Я не была ничьей подружкой.

— Вот я и хочу сделать тебя своей девушкой, потому что ты богата.

— Ты же утверждаешь, что полюбил меня, не зная о богатстве, — улыбнулась Эбигейл. — Имея деньги, гораздо проще организовать переезд, нанять частный транспорт, обустроить новое место, где решаешь на время осесть. Воровать мне не хотелось.

— А такая возможность имелась?

— Разумеется. Я получила доступ к банковским счетам Косгроува и Кигана, нашла суммы, которые, как мне кажется, перечисляет им Волков. И мне ничего не стоило снять с них деньги. Даже со счетов самих Волковых.

— Постой, — изумился Брукс. — Значит, ты проникла в сеть Волковых, я правильно понял?

— Да. Сейчас объясню. Я положила заработанные деньги на несколько разных счетов и на разные имена. С деньгами и информацией, которую удалось добыть, я чувствую себя более уверенно и не так боюсь. Но мне требовалось время. И я провела расследование по одному агенту ФБР, которого выбрала. Хотела узнать об этой женщине все, просмотреть ее файлы, отчеты, другие документы, прежде чем установить контакт. И я поехала в Нью-Йорк, где почувствовала себя в безопасности. Так много людей вокруг, и все заняты своими делами. Слишком заняты, чтобы обращать на меня внимание. К тому времени я могла работать, не выходя из своего особняка.

Эбигейл на мгновение задумалась.

— У меня очень красивый дом в Сохо, именно там мне и пришла в голову мысль завести собаку, которая станет охранником и компаньоном. Я начала свой бизнес, связанный с системами безопасности, лично встречалась с клиентами, оценивала их системы и смотрела, что им требуется.

— И когда это было?

— Я поселилась в Нью-Йорке шесть лет назад. Мне было двадцать три года, а по документам — двадцать шесть. В таких случаях лучше добавить несколько лет. Я начала с малого, разрабатывала и устанавливала системы безопасности в частных домах и мелких фирмах, в компаниях, занимающихся компьютерами для решения экономических задач. И у меня оставалось много времени для исследования, в процессе которого я нашла подходящего агента. Мои желания остались теми же, что и в шестнадцать лет: хотелось иметь друзей, общаться с людьми и вести нормальную жизнь. А еще надо было восстановить справедливость в память о Джули, Джоне и Терри.

Я провела в Нью-Йорке больше года. Никогда прежде не оставалась на одном месте так долго. Подумывала купить дом в сельской местности, потому что знала, что предпочитаю всем благам большого города тишину и покой. Но в Сохо я чувствовала себя в безопасности. Вокруг столько людей, бешеный ритм жизни. Я подписала контракт на крупную сумму с юридической компанией. До этого я сделала личную систему безопасности для одного из партнеров, и он меня порекомендовал. Я говорила себе, что проведу в Нью-Йорке еще полгода, закончу работу по новому контракту и продолжу исследование. А потом, если окончательно удостоверюсь в надежности выбранного агента, свяжусь с ней, и процесс начнется.

— И что же произошло?

— Я почти достигла цели и все подготовила. Закончила работу и получила еще один заказ от клиента фирмы. Работа обещала быть интересной и сложной. И я окончательно поверила, что жизнь начинается заново. Я вышла из здания, где находилась компания клиента на Хьюстон-стрит, в центре. Мечтала, как вернусь домой, переоденусь, схожу в супермаркет и куплю бутылку хорошего вина, отметить успех. Полгода, за которые я решила проверить агента, подходили к концу, я собиралась приобрести собаку и решала, где буду жить, когда смогу начать настоящую жизнь. Думала о чем угодно, только не о Волковых. А он оказался совсем рядом.

— Кто?

— Илья. Илья Волков и еще какой-то мужчина. Потом выяснилось, что это один из его двоюродных братьев. Они выходили из машины, когда я остановилась у края тротуара, чтобы поймать такси. Я буквально столкнулась с ним нос к носу. Огромный город, толпы людей, а я встретилась с человеком, от которого убегала в течение восьми лет. Илья глянул на меня, и я словно примерзла к асфальту, как тогда на террасе. Он заулыбался, как всякий мужчина, на которого уставилась незнакомая женщина. И вдруг узнал меня, и улыбка пропала.

— Ты уверена, что узнал?

— Он назвал меня по имени. Сказал: «Вот ты где, Лиз». Или что-то в этом роде. Он протянул руку, я почувствовала прикосновение его пальцев к одежде и молниеносно отскочила в сторону и побежала. Он меня преследовал, кричал что-то по-русски. Я слышала, как машина дала полный газ, и решила, что сейчас он выстрелит мне в спину или поймает и затащит в машину.

Эбигейл прижала руку к груди, словно желая унять бешено бьющееся сердце, как тогда, в Нью-Йорке.

— Я выбежала на улицу, это было полным безумством. Чуть не попала под машину, но было уже все равно. Что угодно, только не попасть в руки к Илье! Туфли слетели с ног, и, как в ту страшную ночь, пришлось бежать босиком. Только теперь я стала гораздо умнее. Первый приступ панического страха прошел, я прекрасно ориентировалась в городе и успела изучить все улицы. Выбежав на проезжую часть, я оторвалась от Ильи и побежала, а его водитель не мог там свернуть. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я поняла, что удалось спастись. Села на автобус, который шел в другой конец города, потом взяла такси.

Эбигейл стало душно, и она подошла к окну и открыла его.

— Я была босая, но никто не обращал на это внимания. Всем было безразлично. Одно из преимуществ большого города: никому нет до тебя дела.

— Ну, я парень сельский, и мне такое отношение преимуществом не кажется.

— Вернувшись домой, достала дорожную сумку. Других вещей брать не собиралась. Потом успокоилась и положила в сумку все самое необходимое. Надо снова бежать. Я не знала, сколько времени у меня в запасе. Если Илья видел, из какого здания я вышла, он легко узнает мое имя и адрес. В гараже у меня имелась машина, записанная на другое имя. Дорогое удовольствие, но расходы оказались оправданными. Я позвонила в частную фирму, и меня отвезли в гараж. Меня могли там выследить, но на это требовалось время, и я успею уехать, куплю новую машину и снова поменяю имя.

— И куда ты поехала?

— Несколько недель переезжала с места на место. Меняла мотели, расплачивалась наличными. Проверила электронную почту Ильи: в течение нескольких дней им не удалось напасть на мой след. Оказывается, не было нужды так торопиться. Они не смогли меня выследить, после того как я покинула свой особняк. Никто не обратил внимания на мой отъезд. Но я получила хороший урок: позволила себе беспечность. Позволила себе строить планы на будущее в надежде на нормальную жизнь. Меня никогда не оставят в покое, так что придется принимать действительность такой, какова она есть. И добиваться торжества справедливости в память о Джоне, Терри и Джули другими способами.

Я проникла в сеть Волковых, читала их электронную почту, просматривала файлы и даже текстовые сообщения. Когда находила что-то стоящее, сливала анонимно информацию агенту ФБР, которого тщательно проверила. Не знаю, сколько еще времени можно с ней связываться, не ставя себя под удар. Если на нее выйдут люди Волкова, они могут ее убрать. Если рассуждать логически, они попытаются сначала использовать ее, чтобы выяснить источник утечки, а потом убьют. И что еще хуже, ее будут пытать, а она не сможет ничего сказать, потому что не знает. Я-то в безопасности, а вот она — нет. И ты ставишь свою жизнь под угрозу, если впутаешься в это дело.

— По-моему, из тебя получился бы отличный коп, но в этой роли у нас я, а ты всего лишь моя богатенькая девочка.

— Не до шуток, Брукс. Если они узнают, что ты имеешь ко мне отношение, тебя убьют. И не только тебя, но и всех родных: мать, отца, сестер и их детей. Всех, кого ты любишь. Защищая меня, ты совершаешь ошибку.

— Ты моя самая любимая ошибка. Не волнуйся, я позабочусь о близких мне людях, Эбигейл. Буду пока называть тебя так. — Брукс погладил ее по волосам. — Когда все закончится, придется привыкать к Лиз.

— Этому не будет конца.

— Ты не права. Пообещай мне кое-что. — Брукс взял ее за подбородок и посмотрел в глаза. — Дай мне слово, пообещай, что не бросишь меня, не сбежишь, вообразив, что спасаешь меня и мою семью.

— Не хочу давать обещаний, которые могу нарушить.

— Дай слово, и я поверю ему, как ты должна верить мне. Ты дашь мне слово не убегать. Я же, в свою очередь, обещаю не предпринимать никаких действий без твоего ведома и согласия. Мне это обещание непросто исполнить, но я его даю.

— То есть ты ничего не станешь делать, пока я не соглашусь?

— Обещаю. А теперь ты дай слово, что не сбежишь.

— А что, если меня найдут, как Илья в Нью-Йорке?

— Ну уж если придется бежать, так беги ко мне.

— Ты рассуждаешь как Джон, а они его убили.

— Потому что он не знал о предательстве. А теперь смотри мне в глаза. И если скажешь, что серьезно обеспокоена тем, что русская мафия нагрянет в полицейский участок Бикфорда, мы упакуем вещи, возьмем с собой Берта и сегодня же ночью уедем. Скажи только куда.

— Ну, не думаю, что дойдет до этого.

— Вот и хорошо. Тогда обещай.

— Ты не предпримешь никаких действий без моего ведома, а я не сбегу от тебя, не предупредив.

— Что ж, сойдет и так. Ладно, на сегодня с тебя хватит. Надо хорошенько выспаться. А я все как следует продумаю. Могут возникнуть вопросы, но они пока подождут. А когда меня осенит какая-нибудь полезная мысль, мы сядем и обсудим, что делать дальше. Слышишь — «мы». Ты больше не одинока и никогда не останешься без помощи.

Брукс уложил ее в кровать, лег рядом и выключил свет.

— Вот так. Теперь хорошо. Можно задать последний на сегодня вопрос?

— Спрашивай.

— Ты и нашу систему в участке взломала?

Эбигейл только вздохнула в ответ. В темноте она не видела пробежавшей по губам Брукса улыбки.

— Ведь очень важно знать все подробности о работе местных правоохранительных органов. И должна сказать, защита вашей сети очень ненадежна.

— Пожалуй, поговорю с членами совета городских выборных. Пусть наймут тебя, чтобы уладить этот вопрос.

— Мои услуги очень дорого стоят, однако, учитывая сложившиеся обстоятельства, могу предложить хорошую скидку. — Эбигейл снова вздохнула. — Оборудую твой персональный компьютер бесплатно.

— Какая щедрость, — не удержался от смеха Брукс. — Значит, ты читаешь мою почту и все документы?

— Прости. Но ты приходил сюда раз за разом и постоянно задавал вопросы. И искал на меня материалы. Материалы я предоставила тебе сама, но твое любопытство выводило из равновесия.

— Могу представить.

— Советую вести себя более осмотрительно. Даже в личной переписке с лучшим другом не следует называть действующего мэра придурком. Невозможно предугадать, кому это попадется на глаза.

— Он и есть придурок, однако приму твой совет к сведению. — Брукс поцеловал ее в маковку. — Люблю тебя.

Эбигейл уткнулась лицом ему в плечо.

— Как приятно слышать эти слова, лежа в кровати в полной темноте и когда все вокруг тихо и спокойно.

— Потому что мои слова правдивые и утром останутся такими же. Ничего не изменится.

Эбигейл закрыла глаза в надежде, что завтра утром Брукс их повторит.

ЭЛИЗАБЕТ

Пусть свершится правосудие, даже если небо упадет на землю.

Лорд Мэнсфилд

23

Весенним днем, жарким, словно уже наступил август, Роланд Бэббит остановился в отеле «Озарк» и занял номер с прекрасным видом на горы. Роланд поставил ноутбук на старинный полированный стол. Он умел ценить комфорт и радовался доставшемуся бесплатно Wi-Fi, телевизору с плоским экраном, со вкусом подобранной мебели (во всяком случае, так ему казалось) и отличному душу.

Большей частью приходилось работать в затрапезных мотелях, где вода в душе текла тонкой струйкой, а мыться приходилось обглоданным кусочком мыла. Привык он работать и в машине, где все удобства ограничивались стеклянной банкой с завинчивающейся крышкой, куда можно было периодически помочиться, а потом вылить.

Такова нелегкая жизнь частного детектива.

Но Роланду она нравилась, несмотря на убогие мотели и банки вместо туалета. Проработав два года в полиции, он понял, что возня с законами и постановлениями радости не принесет. Однако полицейский он был хороший и потому быстро нашел работу в частной детективной фирме Стабен-Прайс. Бэббит прослужил там уже десять лет и за это время зарекомендовал себя надежным, изобретательным и целеустремленным специалистом. Фирма высоко ценила эти качества.

Помимо интересной работы, Роланд получал удовольствие от щедрых бонусов, которые надеялся преумножить здесь, в Бикфорде.

Он распаковал вещи, достал шорты и брюки, футболки и несколько свитеров, а также походные ботинки. Бэббит тщательно подбирал гардероб, так как намеревался представиться фотографом-фрилансером, что позволит беспрепятственно бродить по городку и его окрестностям, делать снимки и разговаривать с местными жителями.

Заказчик Роланду не понравился сразу. С первого взгляда он понял, что Линкольн Блейк — отъявленный ублюдок, а его ненаглядное чадо можно сравнить разве что с болезненным прыщом на заднице порядочного общества.

Но работа есть работа, а Блейк, даром что сующий во все дырки нос настырный кретин, умудрился сколотить кучу денег. Так что босс приказал Роланду ехать, и он поехал. А что остается делать, если один ребенок учится в престижной частной школе, второй пойдет туда осенью, а на подходе еще и третий? Перспектива его рождения стала настоящим сюрпризом.

Бэббит любил свою семью, а хороший заработок и премии позволяли обеспечить безбедную жизнь и взять ипотечный кредит на покупку нового дома с четырьмя спальнями в Уэст-Литл-Рок.

Так что урод или нет, а Блейк здесь настоящий король. И если ему хочется раскопать грязь в жизни некой Эбигейл Лоуэри, Роланд постарается на славу, и заказчик останется довольным. То же относится и к Бруксу Глисону, шефу местной полиции, который, по словам Блейка, является любовником Эбигейл.

Блейк утверждал, что эта парочка вместе с семейством Конроев, которое владеет шикарным комфортабельным отелем, выдвинули обвинения против Блейка-младшего с целью вымогательства денег. Линкольн Блейк с пеной у рта доказывал, что его драгоценный сынок и не думал причинять ущерб и громить самый лучший в отеле номер люкс. Разумеется, мальчик не нападал на Рассела Конроя и не бросался с ножом на шефа полиции.

Наивным дурачком Роланд никогда не был, а потому быстро поверил, что малолетний поганец совершил все указанные преступления. Но что прикажете делать? Надо хорошо выполнить работу, получить за нее деньги и расплатиться по счетам.

Бэббит, проверив фотоаппарат, магнитофон, записную книжку и набор отмычек, позвонил по сотовому телефону жене. Доложил, что благополучно добрался до места.

Роланд выразил сожаление, что ее нет рядом, и был совершенно искренен. Ведь в номере имелась просторная кровать, а беременность сделала Джен ненасытной в сексе.

Собираясь на первую прогулку по городу, он пообещал себе непременно вернуться в Бикфорд вместе с Джен, после того как появится на свет малыш. Родители Джен, конечно, согласятся на время взять к себе троих внуков.

Он повесил на плечо кофр, а сам фотоаппарат «Никон» на украшенном символами мира ремешке — на шею. Облачившись в шорты-полукомбинезон, ботинки «Рокпорт» и футболку с символикой группы R.E.M., он нацепил на нос солнечные очки и подошел полюбоваться на себя к зеркалу.

В это утро Бэббит умышленно не брился, решив, что двухдневная щетина лишь удачно дополнит образ. Он любил маскарады и, получи такую возможность, сам выбрал бы жизнь своих персонажей. Естественно и просто.

Роланд считал себя человеком приятным, умел разговаривать с людьми на любую тему и всегда действовал с той же эффективностью, что компьютер. И собой он был недурен, в чем еще раз убедился, дополнив свой ансамбль бейсболкой с надписью «Гринпис».

Однако с недавнего времени его стала тревожить проблема облысения. У брата, который был всего на два года старше — ему исполнилось тридцать шесть, — уже появился на маковке лишенный растительности участок размером с кулак.

Выходя из номера, он решил попробовать рекламируемое средство «Рогаин» в целях профилактики.

Роланд снял номер на верхнем этаже, хотя администратор предложил ему другую комнату, где не слышно шума строительных работ. Впрочем, Бэббит пренебрег его советом и согласился терпеть неудобства. Потому что отсюда он получит возможность взглянуть на номер люкс, который, по словам ублюдка-заказчика, и не думал громить его паршивый сынок.

Он прошел по коридору и нашел плотно закрытую дверь, на которой висела табличка с извинениями по поводу непредвиденного ремонта. Однако доносившийся из комнат шум, хоть и приглушенный, скорее вызывал в памяти сцену публичной демонстрации, а не ремонтных работ.

Что ж, надо потом проверить, что там творится. Когда рабочие уйдут.

А пока Бэббит направился по лестнице вниз, отказавшись от лифта, так как ему не давала покоя еще одна проблема: появившееся недавно брюшко, характерное для мужчин среднего возраста. Спустившись в вестибюль, он направился к двери и вышел на раскаленную от зноя улицу.

Славный маленький городок. Джен непременно понравятся магазины, галереи, сувенирные лавки. Надо до отъезда купить подарок жене и детям, включая еще не родившийся «сюрприз».

И множество туристов на улицах. Мужчине с фотоаппаратом несложно затеряться в толпе. Роланд сделал несколько снимков отеля, навел объектив на нужный номер, окна которого были плотно закрыты шторами.

Он обладал талантом фотографа и подумывал, когда придет время расстаться с частной сыскной компанией, попробовать силы в фотографии. Роланд ходил по городу и делал снимки. Вот интересный кадр: цветы крупным планом в бочонке из-под виски. Со стороны могло показаться, что он бредет без определенной цели.

Однако у него был составлен список интересующих заказчика адресов. До дома Лоуэри придется добираться на машине, но можно пройти мимо квартиры шефа полиции и дома, где живут его родители. Так просто, чтобы познакомиться с городом и его обитателями. Некоторое время Бэббит посвятил изучению окон в квартире Брукса Глисона, которая находилась над оживленным рестораном-закусочной.

Так, свет уходит, и смотреть тут больше не на что. Он обошел дом сзади и сделал несколько снимков цветочных горшков у черного входа.

Замки хорошие, но ничего особенного собой не представляют. Интересно, придется ли в ходе работы проникнуть внутрь? Хотелось бы этого избежать.

Держа в руках карту города, любезно предоставленную отелем, он направился вдоль тротуара.

И вдруг остановился словно вкопанный, залюбовавшись разукрашенным настенной живописью домом. Проверив адрес, он удостоверился, что дом принадлежит родителям Брукса. Роланд уже знал, что мать Брукса — художник, а отец — учитель средней школы.

Вероятно, женщина, что стоит на лесах в пестром платочке на голове и рабочем комбинезоне, испачканном краской, и есть мать Брукса.

Внизу возле лесов дремал, свернувшись клубочком, щенок.

Роланд сделал несколько снимков, как для дела, так и ради удовольствия, и подошел ближе, к самому двору. Щенок проснулся и пронзительно залаял.

— Могу чем-то помочь? — поинтересовалась женщина, отрываясь от работы.

— Простите, что помешал. Вот гулял по улицам и… Удивительный дом! Вы сами его расписали?

— Сама. А вы турист?

— Приехал в город на несколько дней. Я фотограф и решил пару недель поснимать в Озарк. Хочу иметь представление об общей картине.

— Ну, недостатка в материале здесь нет. Успокойся, Платон, я уже спускаюсь.

Женщина проворно спрыгнула с лесов и спустила с поводка щенка, который тут же бросился к Роланду и принялся его обнюхивать.

— Славный песик, — похвалил Бэббит, приседая на корточки, чтобы погладить щенка. — Похоже, я его разбудил.

— Как видите, он отличный сторожевой пес. Санни О’Хара, — представилась она, протягивая испачканную краской руку.

— Очень приятно. Роланд Бэббит. Вы не будете возражать, если я сделаю несколько снимков дома? Это просто чудо!

— Пожалуйста. Откуда вы, Роланд?

— Из Литл-Рок.

— Мой сын прожил там несколько лет, служил полицейским детективом. Его зовут Брукс Глисон.

— Имя мне ни о чем не говорит, но постараюсь не влипнуть в какую-нибудь скверную историю.

— Вот и хорошо, ведь и здесь он служит шефом полиции, — улыбнулась Санни.

— Похоже, городок у вас тихий, так что, надеюсь, сын не слишком загружен работой.

— Работа всегда есть. А где вы остановились?

— Ну, позволил себе роскошь остановиться в отеле «Озарк», так как вторую часть путешествия проведу в походах.

— Лучшего места и не найти. Этот отель — самый прекрасный драгоценный камень в сокровищнице Бикфорда. Несколько дней назад там произошел неприятный инцидент. Один местный смутьян в компании с дружками разгромил номер люкс.

— Ах вот оно что! Видимо, я поселился именно на том этаже, где он находится, так как меня предупредили о шуме. А на двери табличка «Идет ремонт».

— Да, работы там много. Возможно, вам лучше переехать на другой этаж.

— Мне не мешает. Я могу спать в любых условиях. — С дружелюбной непосредственностью он отпустил фотоаппарат, и тот повис на ремешке. — Печально слышать о таких происшествиях. Ведь отель действительно прекрасный. И архитектура, и вся обстановка. Чувствуешь себя как дома, в самом хорошем смысле слова. А почему они так поступили?

— Видите ли, есть категория людей, которые любят все ломать на своем пути.

— Какая жалость… Оказывается, и в прелестном маленьком городке находятся смутьяны. Не хотел бы я встретиться с таким человеком.

— Он сейчас в тюрьме и, вероятно, проведет там некоторое время. Но большинство местных жителей очень дружелюбны. Мы ведь зависим от туристов и таких творческих людей, как вы. Ох, какой у вас замечательный фотоаппарат. Серьезная штука.

— Любимое детище. — Он похлопал по футляру. Бэббит действительно хотел сделать несколько снимков, и желал этого так же сильно, как получить сведения, которыми с такой легкостью делится мать Брукса. — Иногда я пользуюсь пленкой, но с цифровым фотоаппаратом это не сравнишь.

— Если захотите продать что-то из своих работ, загляните на Шоп-стрит, там есть специальный магазин, где покупают произведения местных фотографов.

— Спасибо за совет. Если продам пару снимков, смогу питаться хот-догами с фасолью в течение нескольких последующих недель.

Он еще какое-то время поболтал с Санни и направился в центр городка. Ничего полезного он от этой женщины не узнал, так что заказчик вряд ли будет доволен отчетом.

Роланд пошел к ресторану-закусочной. Такие места благодаря словоохотливости официанток всегда считались хорошими источниками информации. Он выбрал кабину с хорошим обзором проходящих мимо людей и аккуратно положил фотоаппарат на стол.

Роланду очень хотелось сделать фото официантки с очень приятным и интересным лицом. Бэббит любил необычные лица.

— Кофе, будьте добры.

— А кусочек пирога? Вишневый сегодня особенно удался.

— Вишневый пирог? — Бэббит на мгновение вспомнил про отрастающее брюшко. Ладно, сделает вечером пятьдесят дополнительных приседаний. — Язык не повернется ответить отказом.

— Сейчас разогрею. А как насчет ванильного мороженого?

— Да, мэм. Хотелось бы взглянуть на человека, который устоит перед таким соблазном. — Семьдесят пять приседаний, решил он про себя. — Если все так вкусно, как говорите, буду приходить сюда каждый день до самого отъезда.

— Еда у нас действительно отменная. А вы турист? — Она задала вопрос таким же непринужденным тоном, как и Санни.

Бэббит рассказал официантке ту же легенду и показал несколько фотографий дома Глисонов.

— Ни за что не угадаешь, что она нарисует в следующий раз. А фотографии получились замечательные.

— Благодарю.

— Сейчас принесу заказ.

В ожидании еды Бэббит помешивал кофе и, как и положено настоящему туристу, изучал путеводитель. Вскоре официантка принесла огромный кусок пирога, на корочке которого таяло ванильное мороженое.

— Великолепно смотрится. — Роланд отломил вилкой кусок. — А на вкус еще лучше. Спасибо, Ким.

— Приятного аппетита. — Ким бросила взгляд на дверь, в которую заходил Брукс. — Привет, шеф! — Она показала жестом на кабину прямо перед Бэббитом, и тот решил дать официантке чаевые в двойном размере.

— Сегодня только кофе.

— Ты же не знаешь, какой сегодня удачный вишневый пирог. Никто из посетителей не смог отказаться. — Она заговорщически подмигнула Роланду, а тот помахал вилкой в ответ.

— Ну, сегодня я его не в состоянии оценить. Адвокаты ждут.

— Послушай, милый, к пирогу полагается две полные ложки ванильного мороженого.

— В другой раз. А сейчас принеси чашечку хорошего крепкого кофе. Мне нужно просмотреть свои записи, так что найди местечко поспокойнее.

— Значит, встречаешься с адвокатами Блейка? — поинтересовалась Ким, наливая кофе.

— Приехали новые. От услуг Гарри отказались, и, между нами, он от радости пляшет. А Блейк нанял фирму с севера.

— Адвокаты-янки? — Губы официантки скривились в презрительной усмешке. — Что ж, ничего удивительного.

— Куда там! Костюмы от Армани, портфели — «Луи Виттон». По крайней мере, так утверждает помощник адвоката Большой Джон Симпсон, который тоже занимается расследованием. Пишут ходатайство за ходатайством, хотят сменить место судебного разбирательства. Судье такое поведение не по душе, а это уже кое-что значит.

— Хотят увезти подонка из города, где все прекрасно знают, какой мерзавец сынок Блейка.

— Не могу их винить за это желание. Но хоть здесь, хоть на Плутоне факт остается фактом. Только вот беда — в зале суда одними фактами часто не обойтись.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что Джастину удастся ускользнуть от наказания? После того, что он натворил?! — Ким с воинственным видом уперлась кулаками в бока.

— Не хочется в это верить. Ведь если ему сейчас сойдет с рук это безобразие, в следующий раз этот сопляк может кого-нибудь убить.

— Господи, Брукс, что ты говоришь?!

— Прости. — Брукс потер руками усталые глаза. — Надо оставлять плохое настроение в кабинете.

— Посиди, успокойся, выпей кофе и не переживай так сильно. — Ким наклонилась и поцеловала шефа полиции в макушку. — Ты исполнил свой долг, и всем это известно. А больше ты ничего сделать не в силах, только свою работу.

— А по-моему, необходимо что-то предпринять. Ну ладно. Сегодня обойдусь кофе.

— Позови, если передумаешь и захочешь чего-нибудь еще. — Официантка осуждающе покачала головой и отошла от Брукса, наполнив по пути чашку Роланда до верха.

Бэббит пребывал в глубокой задумчивости. Он верил каждому слову копа. В его речи не было фальши. Какая же у самого Роланда паршивая работенка! Но, как заметила мудрая Ким, человек должен выполнять свою работу, а восстанавливать справедливость ему не по силам.

А профессиональный долг Бэббита заключался в том, чтобы отыскать хоть что-то, способное перевесить чашу весов в пользу заказчика.

В этот момент Роланд едва не подавился пирогом, ибо в закусочную зашло божественное видение.

Он и раньше знал, что в небольших южных городках встречаются изумительные красавицы, и считал южных женщин настоящими мастерицами лелеять и взращивать свою красоту подобно розам в теплице. Возможно, все дело в климате, воздухе и возможности носить прозрачные легкие платья, как то, в котором в данный момент щеголяло видение. Может быть, на ослепительную красоту влияет неспешный ритм жизни или же есть секреты, которые переходят от дочери к матери.

Как бы там ни было, появление прекрасного видения произвело потрясающий эффект.

Бэббит любил жену и ни разу за двенадцать лет совместной жизни не ходил на сторону. Но любой мужчина имеет право немного пофантазировать, когда выпадает возможность полюбоваться самой сексуальной женщиной, которую способна сотворить природа.

Красавица, покачивая бедрами, проскользнула в кабину Брукса, словно масло, тающее на горячем тосте.

— Ты выбрала неподходящее время, Силби.

По мнению Бэббита, для такой женщины неподходящего времени просто не существовало.

— Просто хочу задать вопрос. Не стану пытаться тебя вернуть, я ведь получила хороший урок в марте.

— Приятно слышать, но сейчас не время и не место для бесед.

— Ты выглядишь усталым и измученным. Одним словом, не в своей тарелке. И мне тебя искренне жаль, ведь когда-то мы были друзьями.

Брукс молчал, а красавица отвела взгляд и вздохнула: божественный бюст сначала приподнялся, а потом занял прежнее место.

— И все же друзьями мы так и не стали, и, возможно, в этом моя вина. Я много думала после той унизительной сцены, когда я любой ценой пыталась завоевать твое внимание.

— Не будем ворошить прошлое.

— Легко сказать. Это же не ты стоял нагишом.

Роланд почувствовал, как против воли возбуждается, и мысленно попросил прощения у жены.

— Ты совершила ошибку, и часть вины лежит на мне за то, что не объяснил тебе раньше. Ты расстроилась, я — тоже. Так что давай забудем.

— Не могу забыть, пока точно не узнаю.

— Что именно?

— Почему она, а не я? Вот и весь мой вопрос. Объясни, почему ты хочешь быть с Эбигейл Лоуэри — а всем известно, что это так, — и не желаешь быть со мной.

Роланда это тоже интересовало, и не только ради интересов заказчика. Он видел фотографию Лоуэри. Хорошенькая, ничего не скажешь. Может быть, даже по-своему красивая спокойной тихой красотой. Но разве ее можно сравнить с ослепительной Силби? Нет, рядом с такой победоносной красотой Эбигейл явно не выглядит вишневым пирогом.

— Не знаю, как объяснить.

— Просто скажи правду. Она лучше меня в постели, да?

— Господи, ты опять за свое!

— Понимаю, о таких вещах спрашивать не полагается. — Небрежным жестом она отбросила назад сияющую волну волос. — Но я и не собиралась спрашивать, хотя и интересно. Просто скажи хоть что-то нормальным человеческим языком, и я пойму.

— Она делает меня счастливым. Рядом с Эбигейл я чувствую, что именно здесь мое место, и все в жизни обретает смысл. Не знаю, почему люди влюбляются друг в друга, Силби. Не могу объяснить. Просто так устроен мир.

— Ты ее любишь?

— Люблю.

Силби некоторое время сидела, уставившись в стол.

— Можно отпить у тебя кофе?

— Конечно.

Силби сделала глоток и поморщилась, ставя чашку на стол.

— Слишком сладкий, как всегда.

— Дурная привычка.

— А меня ты когда-нибудь любил?

— Я страстно желал тебя. Иногда до боли, как изголодавшийся безумец. Когда мы сошлись в первый раз, то были слишком молоды, чтобы разобраться в своих чувствах. Ну а во второй раз, наверное, мы пытались это сделать. Только ты не была счастлива со мной, а я — с тобой. И наши отношения теряли всякий смысл.

— А как же секс? Он приносил радость.

— Насчет секса ты права, — усмехнулся Брукс. — Только даже самый лучший секс не может заменить всей полноты отношений между мужчиной и женщиной.

— Я думала, что поняла это после первого развода. Оказывается — нет. А второе замужество… Никогда не думала, что стану женщиной с двумя разводами за плечами. — Она устремила задумчивый взгляд в окно. — А вышло именно так.

— Может, лучше считать их двумя замужествами? По-моему, люди, рискующие несколько раз вступить в брак, — отчаянные оптимисты.

— Оптимисты, — горько усмехнулась Силби. — Звучит приятнее, чем неудачники.

— Не называй себя неудачницей, Силби.

— Знаешь, я начала встречаться с Гровером.

— Ты? — Брукс взял чашку и сделал большой глоток. — Вот и хорошо.

— Да, пожалуй. Он не тот тип мужчины, который мне нравится. Красотой не блещет, успел отрастить брюшко, но есть в нем доброта и нежность. Как у тебя когда-то. Только я это не ценила. Что ж, попробую с ним. Я с ним не сплю, но, когда он рядом, мне хорошо, даже к себе начинаю относиться с большим уважением. Пожалуй, мы с Гровером стали близкими друзьями, а с тобой так и не получилось.

— Рад за тебя.

— Понимаешь, он дарит мне счастье, о котором я уже и не мечтала. Интересно, а как это — все время чувствовать себя счастливой?

— Надеюсь, ты это узнаешь.

— И я тоже надеюсь. — Силби выскользнула из-за столика. — Я пока не готова пожелать тебе счастья с Эбигейл, но думаю, скоро смогу.

— Уже хорошо.

— Ладно, пока.

Силби выплыла из закусочной, а Роланд решил, что получил новую пищу для размышлений. Только думать придется в другом месте, так как пирог уже съеден. Да и Глисон тоже уходит. Вон, оставил на столике деньги и направляется к двери.

А не съездить ли сейчас к дому Лоуэри, осмотреться, получить общее представление об этой даме?

* * *

Эбигейл решила сделать перерыв в работе и стала просматривать кулинарные рецепты в Интернете. Это занятие помогало отогнать мрачные мысли. Ну или почти помогало. Она знала, что Брукс вернется и заведет разговор о том, что делать дальше. И Эбигейл очень беспокоило, что он предложит.

Она работала за компьютером, устроила стирку, прополола все клумбы и грядки в саду, снова села за компьютер, принялась изучать рецепты. И никак не могла сосредоточиться на одном деле и довести его как следует до конца.

Это было не похоже на Эбигейл.

Она с нетерпением ждала приезда Брукса.

И хотела подольше оставаться одной.

Одним словом, сама не понимала, чего хочет. Грызущая душу тревога бесила и не давала заниматься делами. Драгоценное время пропадало зря.

Неожиданно сработала сигнализация, и Эбигейл подскочила на стуле, решив, что к ней пожаловали Волковы. Не надо было рассказывать Бруксу свою историю, да и никому другому тоже…

Да нет, это же смешно и абсолютно нелогично, убеждала себя Эбигейл, глядя на монитор. Незнакомый мужчина в бейсболке и поношенных ботинках. Дорогой фотоаппарат, на плечах рюкзак. Сердце забилось чаще, отдаваясь глухими ударами в висках.

Может, турист, нечаянно забредший в частные владения, несмотря на таблички с предупредительными надписями? Возможно…

Незнакомец достал бинокль и навел его на дом. Эбигейл встревожилась еще больше.

Кто это и что здесь делает?

Вот подходит ближе, еще ближе…

Остановился, смотрит в полевой бинокль и медленно поворачивается на месте. Эбигейл вдруг показалось, что незваный гость нацелил бинокль прямо на камеры наблюдения. Потом он двинулся дальше по кругу.

Снял бейсболку, почесал голову, достал бутылку с водой и стал жадно пить. Сунул руку в карман и извлек оттуда компас, спотыкаясь, отступил на несколько шагов. Возится с компасом… Уронил его. Эбигейл видела, как незнакомец шевелит губами, наклоняясь, чтобы подобрать с земли компас.

Подобрал, поднял лицо к небу, потом уселся на землю и опустил голову на колени.

Посидев в этой позе несколько минут, резко встал на ноги и вытер лицо. Потом снова двинулся по направлению к дому.

Проверив оружие, Эбигейл выпустила Берта на улицу и пошла вокруг дома.

Она слышала приближающиеся шаги. Незнакомец не пытался скрыть свое присутствие, тяжело дыша, что-то бормотал под нос. Эбигейл следила за ним из-за теплицы, услышала, как он отчетливо произнес: «Ну, слава богу!» — и направился прямо к задней двери.

Постучал, вытирая пот со лба, выждал время и постучал громче.

— Эй, есть тут кто-нибудь? Хоть бы хозяева оказались дома!

Он спустился с крыльца и приложил руку к оконному стеклу.

— Что вам надо? — поинтересовалась Эбигейл, выходя из укрытия вместе с Бертом.

Мужчина подскочил, словно испуганный кролик, и резко повернулся.

— Господи, напугали до смерти! — При виде оружия его глаза округлились от страха, а руки сами поднялись вверх. — Господи, не стреляйте в меня! Я заблудился, просто заблудился! Хочу выйти к своей машине.

— Что вы делаете в лесу на моей территории? Или не видели табличек с надписью?

— Ох, простите, простите. Я увлекся фотографией. Видите ли, я — фотограф, хотел сделать несколько снимков и нечаянно забрел дальше, чем предполагал. Еще раз простите. Ну, не обратил внимания на надпись «Посторонним вход воспрещен». Можете вызвать полицию, только не стреляйте. Меня зовут Роланд Бэббит, я остановился в отеле «Озарк». Можете проверить.

– Будьте добры, снимите рюкзак, поставьте на землю и отойдите на несколько шагов.

— Хорошо, хорошо.

При себе у него оружия не было, иначе Эбигейл это давно бы заметила. Но он мог спрятать пистолет в рюкзаке.

— Заберите рюкзак, — залопотал незнакомец. — Там бумажник. Можете взять деньги.

— Мне не нужны ваши деньги.

— Послушайте, я просто заблудился, уронил компас и разбил его. Увидел в бинокль дом и решил обратиться за помощью. Вызовите полицию.

— Где вы оставили машину?

— Если бы я знал, то не заблудился бы. Вовсе не хочу показаться вам хамом, — поспешно добавил Роланд. — Я выехал из Бикфорда, проехал с милю к югу и остановился. Свет и тени были замечательные, вот я и решил сделать несколько снимков. — Он бросил опасливый взгляд на пистолет.

— Следует уважать право частной собственности.

— Вы абсолютно правы. Еще раз простите.

— Вот по этой тропинке выйдете на дорогу, — жестом показала Эбигейл. — Поверните налево, ваша машина находится в четверти мили.

— Ладно, большое спасибо. Я только…

— Заберите рюкзак, — напомнила Эбигейл, когда незваный гость стал спускаться с крыльца.

— Да-да, конечно. — Роланд, пятясь, переводил взгляд с лица Эбигейл на пистолет, потом на собаку и снова на Эбигейл. — Благодарю.

Эбигейл наблюдала, как он поспешно уходит и наконец скрывается из вида. Вернувшись в дом, она подошла к монитору. Вот незнакомец, перешагнув через ступеньку, вышел на главную дорогу, то и дело озираясь по сторонам.

Эбигейл его явно напугала. Незнакомец ее — тоже. А стало быть, они квиты.

* * *

Роланд точно знал, где оставил машину.

Однако он никак не ожидал встретить вооруженную женщину. Камеры наблюдения тоже стали неожиданностью. Его предупредили о наличии охранных систем, включая камеры вокруг дома, но никто не упомянул, что они установлены в лесу.

Если бы он вовремя не заметил одну из них, то провалил бы все дело.

Остается надеяться, что Лоуэри поверила в сказку о перепуганном заблудившемся туристе. А почему бы и нет? Он действительно испугался до смерти. Еще бы, эта женщина обращалась со своим пистолетом «Глок» как настоящий профессионал, и не вызывало сомнений, что она без колебаний пустит его в дело при первой же возможности.

Теперь, когда Роланд находился в полной безопасности, Эбигейл вызывала восхищение.

А собака… Нет, о собаке предупредили. Только, черт возьми, он никак не ожидал встретить такого грозного гиганта.

Опять же замки на задней двери. Отличные замки. Роланд успел их разглядеть. Он умел работать с отмычками, но с такими замками до сих пор дела иметь не приходилось. Роланд бросил рюкзак на заднее сиденье. И мимо камер никак не проскользнуть.

Зачем столько предосторожностей? Уму непостижимо!

Работа становилась все увлекательней. Бэббит любил раскапывать то, что люди хотят скрыть.

24

Брукс пришел на кухню с букетиком белых маргариток с солнечно-желтыми серединками и традиционной косточкой для Берта.

— Ты снова принес мне цветы.

— Отец дарит маме цветы несколько раз в неделю. Наверное, чтобы увидеть ее чудесную улыбку, вот как у тебя сейчас.

— Я боялась, что сегодня все пойдет не так, после того что ты узнал. Возникнет какая-то неловкость. А ты принес мне маргаритки.

— Вот и не о чем тревожиться.

Эбигейл достала вазу и пожалела, что у нее нет изящного кувшинчика, пообещав себе его непременно купить при первой же поездке в город.

— Всякий раз, когда прихожу в этот дом, пахнет чем-то вкусным. Правда, самое замечательное — конечно, ты.

— Это розмарин, — пояснила Эбигейл, разбирая цветы. — Очень ароматный. Я нашла новый рецепт приготовления курицы и решила попробовать.

— Рад первым оценить по достоинству твои кулинарные изыски.

— К этому блюду подойдет вино «Пуйли-Фюме».

— Как скажешь. — Брукс откинул назад волосы и поцеловал Эбигейл в шею. — Как прошел день?

— На душе было неспокойно, я все время отвлекалась, но успела закончить кое-какую работу. А тут еще помешал заблудившийся турист. Фотограф. Не понимаю, почему люди нарушают границы частных владений. Столько кругом места, куда позволено заходить всем. К чему вторгаться на частную территорию?

— Ну, там трава всегда зеленее. Он подходил к дому?

— Да, сработала сигнализация, и я увидела его на мониторе. Он уронил и разбил компас, а дом рассматривал в бинокль.

Рука Брукса с бутылкой вина застыла в воздухе.

— Говоришь, в бинокль?

Эбигейл открыла кастрюльку с курицей.

— Интересно, заметил ли он камеру? Он явно искал дорогу и хотел получить помощь. Я вышла из дома, обошла вокруг теплицы и зашла ему в спину.

— Ты вышла на улицу, когда здесь ошивался какой-то подозрительный тип?

— Я умею за себя постоять. Долгое время приходилось этим заниматься. Я ведь рассказывала. Этот человек был один, а я вооружена, да еще Берт рядом. Он постучал в дверь, стал звать хозяев. И чувствовал себя очень неуютно, увидев меня с пистолетом.

Брукс закончил разливать вино и сделал большой глоток:

— Могу представить.

— Я хотела его припугнуть. Надо было читать предупредительные надписи и не нарушать границ частных владений. Я его быстро допросила, а потом показала дорогу. Он утверждал, что не может найти место, где оставил машину. Ушел он очень поспешно.

— Еще бы! Вооруженная женщина с огромной собакой. Только дурак задержится в таком месте. А что он тут делал?

— Фотографировал. Назвал свое имя: Роланд Бэббит. Он остановился в отеле у Конроев.

— Это легко проверить. — Брукс достал сотовый телефон. — Как он выглядел?

— Лет тридцать пять, около шести футов роста, весит примерно сто семьдесят фунтов. Средней комплекции, светло-каштановые волосы, карие глаза, выступающий подбородок. Одет в шорты цвета хаки, черную футболку с символикой группы R.E.M, туристические ботинки и бейсболку «Гринпис». С собой у него рюкзак военного образца и фотоаппарат «Никон» на ремешке. Ремешок украшен разноцветными символами мира.

— Коп из тебя получился бы отменный, — восхитился Брукс. — Видел сегодня этого человека в закусочной. Он заказал вишневый пирог.

— И что это означает?

— Ничего. Так, любопытно. В котором часу он здесь появился?

— Сигнализация сработала в восемнадцать минут пятого.

— В самом деле, любопытно. Встречаю его в городе в закусочной около четырех, а не проходит и получаса, как он уже оказывается здесь.

Эбигейл нервно сжала рукой бокал.

— Думаешь, меня выследили?

— Милая, разве этот тип похож на члена русской мафии? Зачем им посылать сюда какого-то парня, чтобы бродил по лесу вокруг твоего дома? Нет, у них другие методы.

— Да, правда. — Эбигейл немного успокоилась. — И он не был вооружен. По крайней мере, при себе оружия не имел. Волковы не послали бы одного невооруженного человека.

— Вот именно. — Но Брукс все же решил проверить на всякий случай и, вынув телефон, набрал нужный номер. — Привет, Дарла, как дела? Да, весенняя простуда — штука опасная. Тебе надо отлежаться. Ничего не поделаешь, в это время года простуда так и цепляется к людям. Послушай, останавливался у вас человек по имени Роланд Бэббит? Ага… угу. — Он кивнул Эбигейл. — Да, Роланд Бэббит. А в каком он номере поселился? Послушай, Дарла, я тебе не абы кто, а шеф полиции. Значит, мне нужно это знать по делу. Ты же знаешь, я могу спросить Расса. Да? Правда? М-м-м… Да нет, ничего не случилось, просто обычная рутинная работа. Смотри, лечись хорошенько, слышишь? Ну, пока.

Брукс взял в руки бокал.

— Дарла любит поболтать. Твой приятель действительно остановился у них в отеле. Снял номер прямо под номером люкс на верхнем этаже. Специально попросил.

— Тем самым, где набезобразничал Джастин Блейк с дружками?

— Именно так. Ну разве не странно: я встречаю этого Бэббита в городе, потом он является сюда с фотоаппаратом и биноклем и снимает именно этот номер.

— Возможно, это совпадение, только больше похоже на заранее спланированные действия.

— Заранее спланированные действия. Точное определение. А автор плана — Блейк. — Брукс снова пригубил вино. — Хочешь пари? Если копнуть чуть глубже, вдруг выяснится, что Роланд Бэббит — частный детектив, который получает за свою работу большие деньги.

— Я выиграю пари. Он увидел камеру наблюдения и быстро сообразил, что делать. Притворился заблудившимся туристом и одурачил меня. — В голосе Эбигейл слышалось раздражение. — Только зачем ему понадобилось являться ко мне домой?

— Волка ноги кормят. Хотел проверить, как охраняется дом, оценить обстановку. Ему сегодня повезло: вовремя заметил камеру и использовал это открытие с выгодой, познакомился с тобой. Оказанный прием явно восторга не вызвал и заставил пережить несколько пренеприятных моментов, а в остальном все работало на него. Он с тобой побеседовал и рассмотрел что хотел. То же самое произошло раньше, когда мы встретились в ресторане-закусочной. Он с аппетитом поедал пирог и следил со своего места за мной и… вот черт!

— Что такое?

— Полагаю, уши у него тоже натренированы и он слышал весь мой разговор с Силби. О котором я вообще-то не собирался упоминать, — поспешно добавил Брукс в ответ на молчание Эбигейл. — А теперь понимаю, что это было неправильное решение, потому что разговор был важным и касался тебя.

— Ты говорил с этой женщиной обо мне?

— Господи, какой тон, какой взгляд! Вот поэтому я и хотел умолчать о встрече с Силби.

— Не понимаю, о чем ты. — Эбигейл отвернулась, чтобы поставить на плиту кастрюльку с приправленной стручковой фасолью, которую предварительно купила на неделе. — Чем не понравился мой тон?

— Как железный молоток, кирпич можно разбить вдребезги. Нет, ничего, я не возражаю. — Брукс шутливо шлепнул ее ниже спины, даже не думая скрывать озорную усмешку. — Мне даже приятно.

— А мне нет. Не хочу, чтобы ты обсуждал меня со своей бывшей… женщиной, с которой у тебя была связь.

— Вот связи-то между мной и Силби никогда и не было. Я пил кофе, и она тоже зашла в закусочную, села за мой столик. Хотела извиниться за неприятный инцидент, что произошел в марте. Ну, ты помнишь. А еще ее волновал один вопрос: почему ты, а не она.

Эбигейл в задумчивости сняла с огня кастрюлю с курицей.

— Законный вопрос с ее точки зрения, и с твоей тоже. Что касается меня, я считаю такую ситуацию неловкой и унизительной, не вызывающей ничего, кроме раздражения. Женщина с ее внешностью привыкла получать все, чего захочет, и не может считать меня достойной соперницей. Тем не менее меня это сердит. А тебе это нравится, и я еще больше злюсь.

— Пока ты не набросилась на меня с кулаками, может, послушаешь, что я ответил?

— Какое мне дело, что ты сказал в частной беседе?.. — Эбигейл достала тарелки и стала с грохотом расставлять на столе. — Нет, неправда, мне очень хочется знать.

— Я сказал, что рядом с тобой я чувствую себя счастливым и все вокруг обретает новый смысл. А еще сказал, что не знаю, почему люди влюбляются друг в друга. Просто так происходит, вот и все.

— И ты сказал, что любишь меня? — Эбигейл смотрела ему в глаза.

— Да, потому что это правда.

— Ладно, я уже меньше злюсь.

— Вот и хорошо. По правде говоря, мне не хотелось с ней разговаривать, но потом я понял, что так лучше. Думаю, мы никогда так хорошо не понимали друг друга, и от этого нам обоим стало легче.

— А я чувствовала бы себя спокойнее, не будь она такой красавицей. Как мелочно с моей стороны… А мне совсем не хочется быть мелочной.

— Поскольку я рос в обществе двух сестер, то со спокойной совестью могу утверждать, что вы с ней квиты. У нее такие же опасения на твой счет. Но самое главное, что все это время Бэббит держал ушки на макушке.

— Не вижу, какое это может иметь отношение к выдвинутым против Джастина Блейка обвинением. Если, разумеется, Роланд Бэббит действительно является частным детективом, которого нанял Блейк.

— Никакого. Но это дает пищу для размышлений и разжигает любопытство. Так же как пистолет, что ты носишь при себе, и сложные системы безопасности. Как увязать это все с обликом добропорядочного гражданина?

— Мои документы выдержат стандартную полицейскую проверку. Нет причин усомниться в их подлинности.

— Не сравнивай частного детектива с полицейскими, — возразил Брукс.

— Думаю, документы пройдут даже самую строгую проверку. По крайней мере, никогда не возникало с ними проблем.

— Тебя когда-нибудь арестовывали и подвергали допросу?

— Нет, но меня постоянно проверяют заказчики, прежде чем подписать контракт. Учитывая деликатный характер работы и плату, которую я беру, каждый новый заказчик считает своим долгом проверить все документы и рекомендации.

— Это хорошо, — с удовлетворением отметил Брукс. — Приятно слышать. Меня беспокоит другое: Бэббит будет работать не на заказчика, который хочет тебя нанять, а на человека, пытающегося отыскать какую-нибудь грязь, чтобы впоследствии тебя дискредитировать или угрожать.

— В таком случае частный детектив должен обладать большими талантами и целеустремленностью.

— Может, примем меры предосторожности?

— Можно его припугнуть. У тебя власть и оружие. Встреться с ним, запугай и заставь уехать.

— Можно и так, только это еще больше разогреет его любопытство. Разве что подумать о другом средстве воздействия.

— Я не хочу уезжать.

— Ну, этого мы не допустим.

Эбигейл бесило неожиданно возникшее новое осложнение, не имеющее ничего общего с семейством Волковых.

— А если бы я не вышла из дома, не открыла дверь или просто показала ему дорогу…

— Это ничего бы не изменило. Он выполняет свою работу. А мы, вернее ты, потому что ты действуешь более оперативно, найдешь все сведения об этом типе. Узнай, что он за птица и с кем нам предстоит иметь дело. Ну а пока… хотел бы взять на время несколько твоих камер наблюдения.

— Зачем?

— Мера предосторожности. Ничего, если отделение полиции Бикфорда позаимствует на пару дней часть твоего оборудования?

— Хорошо. — Эбигейл достала связку ключей. — Бери, что хочешь.

— Спасибо. Я пришлю за ними Эша или Бойда, ладно? А сейчас надо сделать пару звонков, чтобы договориться.

— Ну а мне надо закончить с приготовлением ужина. — Эбигейл надеялась, что работа успокоит натянутые до предела нервы. — Не хочу переварить овощи.

Ей было необходимо чем-то себя занять, чтобы не дать вырваться на волю нарастающей панике. Если заниматься обычными делами, добавить в фасоль свежий тимьян и масло, полить винным соусом курицу, разложить еду по тарелкам вместе с жареным картофелем, можно на время удержать иллюзию нормальной жизни.

Новое блюдо получилось исключительно вкусным, но Эбигейл не могла заставить себя проглотить хоть кусочек.

У нее имелся план на случай возникновения непредвиденной ситуации. Так было всегда. Все документы, необходимые для превращения в другого человека, лежали в комнате-сейфе, ожидая своего часа.

Но Эбигейл не хотела ими воспользоваться, не хотела становиться другим человеком. А значит, надо бороться за право остаться тем, кем она является сейчас. Так, надо все взвесить.

— Если этот детектив мастер своего дела и отличается упорством, все равно потребуется время, чтобы вызвать недоверие к моим документам, — размышляла вслух Эбигейл. — И мне нужно время, чтобы продумать, как лучше связаться с агентом Гаррисон.

— Она в Чикаго?

— Мне нужен был человек в Чикаго, ведь именно там находится логово Волковых. Таким образом, у нее больше возможностей и мотивов. И отреагирует она быстрее, если привыкнет верить моей информации.

— Правильно рассуждаешь.

— Но если не придумать альтернативного варианта и пойти на прямой контакт, она будет обязана меня задержать. И если это произойдет, меня убьют раньше, чем я сумею оправдать себя. Ни времени, ни возможности не будет.

Брукс наклонился и взял ее за руки.

— Никто тебя не задержит и, будь уверена, уж тем более не убьет. Посмотри на меня. Я сделаю все, чего бы это ни стоило. И я тоже подумал об альтернативных вариантах и методах.

— Я думала послать агенту Гаррисон сообщение по электронной почте, на ее личный кабинет, рассказать, кто я и вообще всю историю в подробностях. Можно отправить это как я обычно отправляю свои сведения, и никто не сможет отследить. Но не исключена утечка. Если информация попадет в дурные руки, Волковым станет известно, что я не только жива, но и…

— Илья Волков тебя видел, стало быть, они знают, что ты жива.

— Да, была жива пять лет назад там, в Нью-Йорке. За это время я могла попасть в аварию или умереть от неизлечимой болезни.

— Хватит, все понятно.

— Они узнают, что я получила доступ к их счетам и всем документам и передавала сведения в ФБР. Естественно, они приложат усилия, чтобы лишить меня этого доступа, и мне это будет стоить больших сил и времени. Они станут вести себя более осмотрительно, подумают, что писать в сообщениях и хранить в электронной картотеке. Но самое главное, они придут в ярость и приложат все усилия, чтобы найти меня и уничтожить. Технических средств у них достаточно. Ведь часть дохода Волковых приходится на мошеннические операции с компьютерами, такими как хищение персональных данных и рассылка обманных рекламных объявлений.

— Ты умнее их технических средств.

— Верно, но у меня ушло много времени на изучение программы, взлом системы ограничения доступа и тому подобное. Чтобы все это восстановить с новыми, более надежными системами защиты, снова потребуется время. На месте Волковых я бы расставила ловушки. Если я сделаю ошибку, меня тут же обнаружат. Опять-таки, большое значение имеет время. Если я свяжусь с ФБР, задержание Кигана и Косгроува, выявление других предателей, арест Короткого и Ильи должны произойти очень быстро.

— По принципу домино, — предположил Брукс.

— Именно. Только бюрократы не признают быстрых действий, и прежде чем начнется весь процесс, агент и ее начальство должны будут поверить моей истории.

— Они поверят.

— Поверят слову беглянки, подозреваемой как минимум в убийстве или причастности к убийству двух федеральных маршалов? Против слова двух других федеральных маршалов, один из которых был награжден и получил повышение по службе?

Брукс снова взял ее за руку.

— Поверят слову женщины, которая в шестнадцатилетнем возрасте подала им на блюдце главарей мафии, а они «лоханулись» и провалили дело.

— Ты рассуждаешь предвзято, потому что меня любишь.

— Я тебя люблю, но не забывай, что у меня отличная интуиция. Неужели думаешь, что федеральные маршалы, ФБР и чикагская полиция не выпрыгнут вон из кожи, чтобы сломать хребет группировке Волковых? Поверь, Эбигейл, они с тобой будут сотрудничать.

Эбигейл едва сдержала желание вырвать у Брукса свою руку.

— Ты хочешь, чтобы я доверилась им и согласилась находиться под защитой?

— Нет, я только прошу доверять мне и себе самой, чтобы осуществить задуманное.

— Наверное, я смогу.

— Тогда нам надо для начала найти канал.

— Не понимаю.

— Человека, который будет говорить от твоего имени, наладит контакт и откроет двери для переговоров.

— Нет, ты не можешь…

— Не могу, — согласился Брукс, не дав ей закончить мысль. — Я слишком тесно с тобой связан, и эмоционально, и территориально. Разумеется, наш канал проверят, но не найдут никакой связи между мной или тобой и моим бывшим капитаном, что служит в полицейском участке Литл-Рок.

— Я его не знаю.

— Зато я знаю. Слушай внимательно. Капитан Джозеф Энсон. Можешь проверить его данные. Полицейский с двадцатипятилетним стажем службы, имеет награды. Женат один раз, в семье двое детей. Отличный командир и смышленый полицейский. Придерживается буквы закона, но, если считает правильным, может пойти на некоторые отступления. Уважаемый в участке офицер, которому все доверяют, потому что он достоин и уважения, и доверия. А еще он человек большого мужества.

Эбигейл встала и прошла к окну, обдумывая слова Брукса. Предложение установить канал, который может стать надежным связующим звеном, имело смысл. Но…

— А с какой стати он мне поверит?

— Он поверит мне.

— Даже если так, почему ему должна верить агент Гаррисон?

— Потому что у него безупречный послужной список и незапятнанная репутация, он чист со всех сторон, и у него нет никаких причин для лжи. Ему осталось совсем немного до пенсии, так зачем рисковать и врать ФБР и федеральным маршалам?

Эбигейл согласно кивнула. Слова Брукса казались убедительными.

— Только зачем ему рисковать, ввязываясь в такое дело?

— Потому что он порядочный человек и отличный полицейский. — Брукс поднялся с места. — Потому что вырастил двух дочерей и наверняка представит их на твоем месте.

— Ты просишь меня довериться человеку, которого я не знаю и в глаза не видела.

— Понимаю. И не думай, что не осознаю всей ответственности такой просьбы. Если тебе это предложение не подходит, поищем другие пути.

Эбигейл снова посмотрела в окно. Как замечательно разросся сад, и вся жизнь в течение последнего года текла спокойно и гладко. И все-таки до того дня, когда она впустила в дом Брукса, ничего стоящего в этой тихой жизни не произошло.

— Ты доверил бы этому человеку свою жизнь?

— Да. Теперь моя жизнь — ты.

— Господи, ты произнес эти слова, и я чувствую, что умру, если потеряю счастье, что обрела с тобой. Благодаря тебе хочется рискнуть покоем. А ведь я, Брукс, долгое время считала, что ничего, кроме покоя, не хочу.

— Нельзя вечно убегать, Эбигейл. — Брукс обнял ее за плечи и повернул к себе лицом. — Нельзя противиться своим желаниям.

— Я думала, что смогу. Но нет, не получается. Как ты собираешься осуществить этот план?

— Поеду в Литл-Рок. Неразумно говорить о таких вещах по телефону или доверять электронной почте. Надо поговорить с глазу на глаз. Не только для того, чтобы не оставить следов. Энсон предпочитает обсуждать серьезные дела при личной встрече. На дорогу уйдет менее двух часов. Запущу механизм и вернусь до утра.

— Поедешь сегодня вечером?

— А зачем откладывать? Не забывай, частный детектив сидит сейчас за ноутбуком и старается что-нибудь откопать. У нас перед ним преимущество, так зачем упускать шанс? И ты возьми с собой ноутбук, по дороге найдешь все сведения о капитане, и если что-то не понравится, тут же повернем обратно.

— Хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— А как же! И если поедешь, хочу, чтобы ты рассказала капитану все, как мне. Ты испугалась. Не надо себя винить. Хочешь получить время для размышлений, все проанализировать, подсчитать, учесть мельчайшие детали. Но ты вела себя по-другому, когда сбежала из дома, где пряталась от Волковых. И в Нью-Йорке, когда за тобой гнался Илья. Ты руководствовалась интуицией и обыграла их.

— Захвачу с собой запасное удостоверение личности и наличные деньги. А еще дорожную сумку. Если наш план не сработает, мне нельзя сюда возвращаться.

— В этом случае я поеду с тобой.

— Сейчас тебе именно так и кажется…

— А мы живем сейчас. Возьми все, что считаешь нужным.

— Хочу взять с собой Берта.

— А как же иначе? — улыбнулся Брукс.

* * *

Ехать решили на машине Эбигейл, и Брукс сел за руль. Никто из соседей не обратит внимания на внедорожник, подъехавший к дому Энсона, а вот полицейскую патрульную машину из Бикфорда заметят все и запомнят.

Берт вел себя как и подобает собаке, путешествующей на машине: то и дело высовывал голову в заднее окно и, казалось, блаженно улыбался. А Эбигейл работала с ноутбуком.

— У капитана Энсона безупречный послужной список.

— Я же говорил, он отличный полицейский.

Эбигейл не знала, считать такую характеристику достоинством или недостатком.

— Если он согласится нам помогать, ты сможешь определить, говорит ли он искренне?

— Да. Доверься мне.

— Это я и делаю. — Она выглянула в боковое окно. — За двенадцать лет не доверяла так ни одному человеку. Если все пройдет гладко и остальные мне поверят, неизбежны аресты, суды, и мне придется давать свидетельские показания. Это повлечет за собой определенные последствия. Ты должен понять.

— Можно жить дальше, ничего не меняя, только нам обоим все равно будет не по себе. Слышишь, нам обоим. Может быть, безопаснее, но не так, как надо, как правильно.

— Долгое время хватало и безопасности. — Эбигейл смотрела на Брукса и удивлялась, как один человек может так круто все изменить. — А сейчас этого недостаточно. Только для спокойной жизни в будущем мало нанести удар по группировке Волковых. Их необходимо уничтожить.

— Об этом я и думаю.

— И у меня появились кое-какие мысли, только некоторые из них противозаконны.

— Ничего удивительного, — усмехнулся Брукс. — Рассказывай, что надумала?

— Я работала над одной программой, но надо ее усовершенствовать. Остались некоторые технические детали.

Брукс бросил многозначительный взгляд на ноутбук:

— Что-то очень заумное?

— Наверное. Да, пожалуй, заумное. Только надо время и определенные усилия, чтобы довести до совершенства программу, что я разработала. А пока, если твой капитан ответит согласием, подумай о системе связи. Как только он свяжется с ФБР, там сразу же отследят его контакты.

— А мы остановимся и купим несколько одноразовых телефонов. Таким образом, на некоторое время можно их сбить со следа.

— Наверное.

Брукс быстро наклонился и погладил Эбигейл по плечу:

— Мы обязательно найдем выход.

И она безгранично верила Бруксу, понимая, как это неразумно и нелогично. Верила, несмотря ни на что.

Машина выехала на тихую улочку в пригороде Литл-Рок, и нервы Эбигейл напряглись до предела. По обе стороны старые тенистые деревья, зеленые лужайки, в окнах домов горит свет.

Возможно, капитан Энсон тут же ее арестует или потребует связаться с ФБР.

А может быть, его вообще нет дома, и от этого станет еще хуже и тяжелее. Возможно…

— Успокойся, — сказал Брукс, останавливая машину у чистенького двухэтажного дома с гаражом и прекрасным красным кленом в переднем дворе.

— Не могу.

Брукс повернулся к ней лицом:

— Заходим в дом или уезжаем? Тебе решать, Эбигейл.

— Заходим. Только успокоиться не могу.

Если придется бежать, она не позволит Бруксу совершить такую глупость: бросить привычную жизнь, семью. У Эбигейл имелась запасная связка ключей в сумочке, так что при необходимости можно сбежать. Если до этого дойдет…

— Что бы ни случилось, хочу, чтобы ты знал: последние недели стали самыми счастливыми в моей жизни. Твоя любовь сделала меня другим человеком, и прежней я никогда не стану. И знаешь, меня это радует.

— Мы непременно победим и сейчас сделаем первый шаг.

— Хорошо. — Она приказала Берту оставаться в машине, а сама вышла вместе с Бруксом.

Брукс взял Эбигейл за руку, желая поддержать, а она изо всех сил старалась сосредоточиться на предстоящей встрече и не обращать внимания на застрявший в горле комок.

В окнах дома горел свет, и Эбигейл вдохнула всей грудью аромат весны и грядущего лета. Уже расцвели гелиотропы, гвоздики и ранние розы. Чувство тревоги росло, будто в груди установили наковальню и били по ней железным молотком. Но Эбигейл закрыла глаза, стремясь на мгновение забыть обо всем на свете. А Брукс уже стучал в дверь.

На пороге появился широкоплечий мужчина с густой копной темных волос с заметной проседью, чуть поредевших на висках. Он был одет в брюки цвета хаки и синюю водолазку. Из кармана виднелись очки, прикрепленные шнурком к наушникам. Мужчина встретил их босиком, а из глубины дома доносился голос спортивного комментатора. Вероятно, по телевизору транслировался какой-то матч.

На гостей смотрели суровые серо-голубые глаза со стальным отливом, но вдруг его лицо посветлело и расплылось в широкой улыбке.

— Вы только посмотрите, кто приехал! Шеф Глисон собственной персоной!

– Рад тебя видеть, капитан.

— Вот сукин сын! — умилился Энсон, пожимая Бруксу руку и одновременно изучая Эбигейл оценивающим взглядом. — Может, познакомишь меня с дамой?

— Знакомьтесь: Эбигейл Лоуэри, капитан Джо Энсон.

— Рад знакомству, Эбигейл. Господи, а Надин-то как расстроится, что не застала вас. Она уехала к матери на день рождения, решила устроить ей праздник, ну сходить в спа-салон и так далее. Вернется только в воскресенье. Ну, заходите же в дом.

Эбигейл по достоинству оценила уютную гостиную с семейными фотографиями на полках и цветами в красивых вазонах, украшавшими подоконник. Повсюду чувствовалась рука хозяйки с хорошим вкусом.

— Вот сижу в своей каморке и смотрю игру. Сейчас выключу.

— Прости, что ввалились без предупреждения.

— Ничего. Второй вечер коротаю в одиночестве, не знаю, куда себя девать. — Энсон прошел в отгороженную нишу, откуда донеслось сопение, и в следующее мгновение появился старый лабрадор. Собака, прихрамывая, послушно шла за хозяином.

— Он абсолютно безвредный, — успокоил Энсон Эбигейл.

— Я люблю собак, а у вашего пса такая умная морда.

— Хак всегда отличался сообразительностью. Сейчас почти ослеп и плохо слышит, но острый ум сохранил. Давайте пройдем в столовую и посидим там. А как поживает отец, Брукс?

— Отлично. Нет, действительно прекрасно.

— Приятно слышать. А что на работе?

— Я люблю работу и чувствую, что нахожусь на своем месте.

— Он хороший полицейский, — обратился капитан к Эбигейл. — И мне было страшно жаль, когда он решил от нас уехать. Хотите пива?

— Не откажусь.

— А мне не надо, — начала Эбигейл и тут же осеклась, понимая, что проявляет невежливость. — То есть я хотела попросить воды.

— Конечно, у меня есть неплохой лимонад.

— Спасибо.

Вслед за хозяином гости прошли в столовую, рядом с которой находилась просторная кухня. Сзади, за стеклянными дверьми, ведущими на террасу, Эбигейл разглядела огромный гриль под черным навесом и несколько столов и стульев.

Энсон принес напитки, а старый Хак, шаркая лапами, подошел к Эбигейл, тщательно обнюхал и положил голову на колени.

Эбигейл погладила пса между ушами.

— Если он мешает, просто дайте команду «Сидеть!».

— Нисколько не мешает.

— У Эбигейл тоже есть собака. Огромный пес. Оставили его в машине.

— Какого черта вы бросили там беднягу? Сейчас же сходите и приведите его сюда. Пусть познакомится с моим Хаком. Выпустим их поиграть.

— Берт обрадуется. Я сама за ним схожу. Ведь я приказала ему оставаться в машине, и с Бруксом он не пойдет.

— Ведите его на задний двор, калитка находится слева.

— Спасибо, сейчас приведу.

Эбигейл вышла, а Энсон, передав Бруксу пиво, нажал на кнопку пульта и выключил телевизор.

— Что происходит, Брукс? — спросил он напрямик, когда они вышли на террасу.

— Так сразу не расскажешь.

— Леди держится молодцом, но нервы у нее на пределе. Кажется, поднеси спичку — и вспыхнет ярким пламенем весь Литл-Рок.

— У нее имеются серьезные причины для тревоги. Я уговорил Эбигейл приехать к тебе, потому что ей нужна помощь. И еще потому, что я ее люблю.

Энсон со вздохом сделал большой глоток пива.

— В какую беду она попала?

— Я тебе расскажу, но нужно, чтобы ты выслушал и ее. Рассчитываю на тебя, капитан.

— Она не местная и не из Бикфорда.

— Да, но Бикфорд стал для нее домом. Мы оба так решили.

Послышался звук открывающейся калитки. Потом она захлопнулась, и Хак настороженно поднял голову. Шума он не слышал, но отреагировал на запах.

Эбигейл шла вокруг дома в сопровождении Берта, и брови Энсона удивленно поползли вверх.

— Ох, красив, черт! А какой огромный!

— Он очень воспитанный, — заверила Эбигейл. — Ами, — приказала она Берту, увидев, что Хак направляется к гостю с намерением его обнюхать. — Ами. Джойе.

Повиливая хвостами собаки обнюхали друг друга. Хак подошел к забору и поднял заднюю ногу. Берт последовал его примеру. А потом они стали играть.

— У Хака еще осталась жизненная сила и энергия. — Энсон подал Эбигейл лимонад и предложил сеть. — Брукс говорит, вы что-то хотите мне рассказать, Эбигейл.

— Да, и начну с того, что на самом деле я не Эбигейл Лоуэри, а Элизабет Фитч. В шестнадцатилетнем возрасте я случайно стала свидетельницей убийств Алекса Гуревича и моей подруги Джули Мастерс, которые совершил Яков Короткий, двоюродный брат Алекса и член преступной группировки Волковых.

Энсон откинулся на спинку стула, бросив многозначительный взгляд на Брукса.

— Да, действительно, сразу все и не расскажешь.

Потом серо-голубые глаза остановились на Эбигейл:

— Ну а теперь давайте все по порядку.

25

Эбигейл не могла понять, верит ей Энсон или нет. Его лицо оставалось бесстрастным и не выражало ни удивления, ни сомнения, ни сочувствия. Как и Брукс, он несколько раз перебивал рассказ, чтобы задать очередной вопрос, но потом только кивал, давая понять, что можно продолжать.

Эбигейл уже заканчивала свою историю, когда вернулись собаки. Оба пса устали от игр и с удовольствием растянулись на полу.

— Кое-что припоминаю, — нахмурился Энсон. — Это происшествие наделало в свое время много шума, особенно в правоохранительных структурах. Шутка ли, убиты два федеральных маршала, один ранен, а связанный с преступной группировкой убийца сбежал! В течение нескольких недель ваше имя и фотографии появлялись во всех средствах массовой информации. По вашему поводу было написано множество межведомственных служебных докладных.

— Да, мне это известно.

— Был выписан ордер на ваш арест, приметы разосланы по всей стране. Вас ищут, чтобы допросить по делу об убийстве двух федеральных маршалов и взрыве дома, служившего укрытием.

Эбигейл до боли сцепила пальцы.

— Из межведомственной переписки следует, что Кигану и Косгроуву поверили на слово, а то, что меня хотят просто допросить, — обычная хитрость. На самом деле предъявят обвинения в совершении убийства или в соучастии.

— А как вам удалось получить доступ к межведомственным документам?

Брукс молча расцепил побелевшие пальцы Эбигейл и оставил ее руку в своей.

— Я специалист в области компьютеров, специализируюсь на системах защиты. А еще я опытный хакер.

— Хотите сказать, что можете просматривать документы, предназначенные для внутреннего пользования в Службе федеральных маршалов и ФБР?

— Именно так. Я очень искусный профессионал, и это всегда обеспечивает мне преимущество. В своем заявлении Киган и Косгроув утверждают, что пришли в дом и нашли Терри лежащей на полу на кухне без оружия. Якобы они стали звонить и просить подкрепления, но в этот момент их обстреляли неизвестные лица. Косгроув был ранен, а Киган открыл ответный огонь. Неожиданно отключился свет, Киган сумел вынести раненого Косгроува и доложить о случившемся. Но вернуться за Терри, найти меня или Джона они не успели, потому что произошел взрыв. А еще Киган утверждает, что видел, как кто-то убегал с места происшествия.

— Да, именно так и сообщалось, — согласился Энсон.

— По одной из основных версий, я впала в панику, а может, связалась с Волковыми и вступила с ними в сговор. Они явились в дом, где меня прятали, а я якобы набросилась на Терри, чтобы выйти к ним. Либо я, либо сообщники Волковых убили Джона и стреляли в Кигана и Косгроува, а я в панике сбежала или попала к Волковым. Затем убийцы взорвали дом, чтобы замести следы. А может, это сделала я.

— Шестнадцатилетняя девочка нападает на двух федеральных маршалов и взрывает дом, — покачал головой Брукс. — Как можно верить такой чепухе?

— Очень умная и сообразительная девочка, которую один из этих маршалов обучил стрельбе. Девочка, которая умудрилась получить пять тысяч долларов из трастового фонда, подделала удостоверения личности. А в это время правоохранительные органы медленно раскачивались, соображая, что может произойти, если она выступит со свидетельскими показаниями. — Перед Эбигейл отчетливо вырисовывалась железная логика такой версии. — И разве не целесообразно предположить, что девочка в конце концов не выдержала, сорвалась и сбежала, пытаясь замести следы?

— Целесообразно, — согласился Энсон. — Если нечего противопоставить заявлениям этих федеральных маршалов и нельзя подвергнуть сомнению хронометраж событий, как они представили. То есть при отсутствии встречного заявления свидетеля-очевидца.

— Я не верю, что подтвердится версия о моей причастности к убийству Джона и Терри, — возразила Эбигейл. — Но нисколько не сомневаюсь, что, если меня задержат, это уже не будет иметь значения, потому что от меня избавятся в течение двадцати четырех часов. Инсценируют самоубийство, но скорее будут действовать открыто и просто убьют.

— Как хладнокровно вы об этом говорите, — удивился Энсон.

— У меня было много времени пофантазировать, что со мной сделают, представься такая возможность.

— Почему же вы пришли ко мне?

Эбигейл глянула на Брукса.

— Если ничего не предпринимать, все останется по-прежнему. Но в моей жизни произошли большие перемены. Я доверяю Бруксу, а значит, и вам. Так он просил. Во всяком случае, стараюсь доверять.

— Она анонимно поставляет информацию о группировке Волковых одному из агентов ФБР в Чикаго.

— А сами вы получили эти сведения, потому что проникли в сеть Волковых? — Надув щеки, Энсон откинулся на спинку стула. — Значит, вы хакер суперкласса.

— Это действительно так. Преступная деятельность Волковых сосредоточена на компьютерах, и они абсолютно уверены в своей безопасности, считают, что надежно защищены. Действительно, у них замечательное оборудование, только я оказалась умнее. Кроме того, Илья позволяет себе массу небрежностей. Думаю, от самонадеянности. Он регулярно пользуется электронной почтой и текстовыми сообщениями, как по делу, так и для личного общения.

— Благодаря информации, которую передала Эбигейл, арестовали нескольких участников банды, — сообщил Брукс.

— Можете назвать имя агента ФБР, с которым вы поддерживаете связь?

Эбигейл бросила вопросительный взгляд на Брукса, и тот ободряюще кивнул.

— Особый агент Элиз Гаррисон.

— А почему вы не рассказали все ей?

— В случае утечки информации — а мне точно известно, что в чикагском отделении ФБР работает по крайней мере один «крот», — ее тут же схватили бы и подвергли пыткам. А потом наверняка бы убили. Но сначала попытались бы использовать, чтобы выманить меня. Отследить меня сами они не сумели, но, как только это произойдет, жизнь агента Гаррисон и моя подвергнутся смертельной опасности.

— И вы хотите, чтобы с ней установил контакт кто-то другой, человек, которого никак нельзя связать с именем Элизабет Фитч?

— Человек с безупречной репутацией сотрудника органов правопорядка, — вмешался Брукс. — Человек, занимающий определенное положение и пользующийся доверием людей. Кто-нибудь, кому агент Гаррисон могла бы поверить.

— Ну, допустим, я ввяжусь в это дело, поеду в Чикаго и встречусь с агентом Гаррисон. А что потом?

— Это поможет нам организовать встречу Эбигейл с агентом в том месте, которое выберем мы.

— А я буду и дальше отслеживать все разговоры и переписку правоохранительных органов, и если нас попытаются заманить в ловушку, я об этом узнаю. Мне также станет известно, если о нашей встрече узнают люди, которых я подозреваю в связи с кланом Волковых.

— Вы нарушаете множество законов. — Энсон устремил суровый взгляд на Брукса. — Вы оба.

— Скажи честно, капитан, если Эбигейл пойдет и во всем сознается, какие у нее шансы дожить до дня, когда потребуется выступить в качестве свидетеля? Учитывая, что в ведомство внедрены люди, работающие на Волковых?

— Я верю в нашу систему, Брукс. И не сомневаюсь, что Эбигейл возьмут под защиту. Но ее за недоверие винить не могу. И если бы речь шла о любимом человеке, не могу ручаться, что и сам бы не усомнился в эффективности этой системы.

Энсон с шумом выдохнул воздух.

Они сидели в тихом дворике, рядом мирно похрапывали уставшие собаки и журчала вода в фонтане, а Эбигейл казалось, что ее нервы издают скрежещущий звук, будто гвоздем провели по доске.

— Мы могли бы выкурить из норы и разоблачить Кигана, Косгроува и им подобных, — снова заговорил Энсон. — Можно арестовать нескольких главарей и нанести серьезный удар по группировке Волковых. А что потом? Ты готов стать охраняемым свидетелем, оставить дом и работу? — обратился он к Бруксу.

— Да.

— Нет, — перебила Эбигейл. — Я ни за что не согласилась бы сюда приехать, если бы знала, во что выльется наш разговор. Элизабет Фитч встретится с агентом Гаррисон и даст свидетельские показания. Только трем людям известно, что Элизабет Фитч и Эбигейл Лоуэри — одно лицо. Так должно и оставаться дальше. Если же об этом узнает кто-нибудь еще, я просто исчезну. У меня богатый опыт в подобных делах.

— Эбигейл.

— Нет, — спокойно, но решительно повторила она. — Тебе нужно исполнить свой долг и защитить меня. Думаю, ты справишься и с тем, и с другим. А я полностью тебе доверяю и жду взаимного доверия. Я на время снова стану Элизабет Фитч, а потом исчезну. То есть Элизабет бесследно исчезнет, а Эбигейл будет жить дальше. Я знаю, как прижать Волковых, и думаю, от такого удара им не оправиться. Мое оружие — не пистолеты, ножи и кровавые разборки, а всего несколько прикосновений к клавишам.

— Вы собираетесь их уничтожить с помощью компьютера? — удивился Энсон.

— Вы правильно поняли. — Спокойные зеленые глаза встретились со взглядом старого полицейского. — Если удастся осуществить то, что я теоретически уже разработала, а власти меня услышат и отреагируют должным образом, Волковым конец. Капитан Энсон, я вверяю вам свою жизнь, потому что вы пользуетесь безграничным доверием и уважением Брукса.

— Пойдемте в дом и выпьем кофе, — минуту помолчав, предложил Энсон. — И там обговорим подробности дела.

* * *

На обратном пути Брукс по настоянию Эбгейл уступил ей руль. В последние двое суток он почти не спал, а через шесть часов снова предстояло заступить на дежурство. Откинув заднее сиденье, он воспользовался случаем и задремал.

А у Эбигейл появилось время еще раз прокрутить в памяти разговор с Энсоном и все обдумать.

Джозеф Энсон поедет в Чикаго и свяжется с агентом Гаррисон. Имени Эбигейл Лоуэри он упоминать не станет, а только скажет, что к нему приходила Элизабет Фитч, рассказала свою историю и сослалась на агента Гаррисон. Он также упомянет некоторые сведения, которые агент недавно получила от Эбигейл.

Если Гаррисон будет действовать по своему обычному принципу, то сообщит о встрече только непосредственному вышестоящему начальнику. И тогда механизм будет запущен.

Но многое может пойти не так, как предполагалось.

А если все же удастся осуществить задуманное…

Тогда она сможет принадлежать мужчине, который сейчас спит на заднем сиденье, и непременно научится, как себя вести на барбекю, что устраивается на заднем дворике. Она сможет стать Эбигейл, и с этого момента вести настоящую, не придуманную жизнь.

С места свидетеля в суде она наконец посмотрит в глаза Якову Короткому, Илье и Сергею Волковым и расскажет правду. Как Элизабет…

Нет, как Лиз. И как Лиз будет говорить от имени Джули, Джона и Терри.

А еще она использует все мастерство, которым овладела за двенадцать лет, чтобы разорить группировку Волковых, не оставить от нее камня на камне.

* * *

Эбигейл повернула машину к дому, и тут на заднем сиденье зашевелился Брукс.

— Я вот все думал…

— А я решила, ты уснул.

— Ну и поспал немного. — Он установил сиденье на прежнее место и потер лицо обеими руками. — Так вот, я считаю, ты должна предложить мне переехать в свой дом. Ведь я фактически здесь и живу, — добавил он, не дождавшись ответа. — Но, может, ты хочешь это сделать официально?

— Ты хочешь переехать, чтобы меня защищать?

— Это одно из дополнительных преимуществ. Кроме того, все вещи будут под рукой, я займу место в шкафу и возьму пару ящиков в комоде. Опять-таки, в любое время можно заняться сексом. Но главная причина, по которой я хочу жить здесь, — моя любовь. Я люблю тебя и хочу быть всегда рядом.

Некоторое время Эбигейл сидела молча, глядя на свой дом. До недавнего времени она действительно считала его своим. Дом с садом, теплица, маленькая речушка — Эбигейл привыкла думать о них как о своей собственности, и впервые в жизни ей пришло в голову, что здесь можно основать семейное гнездо.

Ее дом.

— Если переедешь, тебе понадобятся все коды в системе защиты и ключи.

— Они пришлись бы кстати.

— Я хочу подумать. Ты не возражаешь?

— Думай сколько хочешь.

Как легко и просто Брукс решает вопросы. Несколько слов — и все расставлено по своим местам. Вот он открывает заднюю дверцу, чтобы выпустить Берта. Уверен, что сможет противостоять любым возражениям с ее стороны. И в результате настоит на своем.

Такое отношение должно бы вызывать у Эбигейл раздражение и даже показаться оскорбительным. Но ничего подобного не случилось. Просто Брукс еще раз напомнил, какое место он занимает в ее жизни.

«Наш дом, — повторила она про себя, удивляясь, какими прекрасными могут стать эти слова. — Наш».

Они постояли некоторое время на улице, ожидая, пока Берт сбегает за подъездную дорогу облегчиться.

Эта усыпанная звездами ночь, пропитанная ароматом цветов, журчание ручейка и легкое дуновение ветра, перешептывающегося с листвой, — все это принадлежит им.

Наш дом, наш сад и теплица, наша речка и лес.

Жизнь, которая принадлежала только Эбигейл, была спокойнее, а их общая с Бруксом полна компромиссов и вопросов без ответов.

А еще эта жизнь так много сулит в будущем…

Эбигейл отперла парадную дверь, установила заново сигнализацию.

— Хочешь переехать ко мне?

— Это серьезный шаг, надо хорошенько подумать.

— Но ты сам сказал… — Увидев хитрую усмешку на лице Брукса, Эбигейл не выдержала и тоже улыбнулась. — Опять дразнишься.

— Угадала. — Брукс обнял ее за плечи и посмотрел в глаза. — Но это действительно очень серьезный для тебя шаг, я-то знаю.

— Конечно, для тебя это кажется естественным. Ведь ты вырос в традиционной семье с отцом и матерью

— Господи, услышь мама, что к ней применяют слово «традиционный», рассердилась бы не на шутку. — Он повел Эбигейл в дом. — Только мы никому не скажем, пусть останется между нами.

— Никогда не думала, что смогу с кем-то жить в одном доме. Я ведь только стала привыкать к мысли, что, возможно, останусь здесь навсегда, построю свое гнездо.

— Вот и думай так дальше. Ни к чему отравлять вселенную негативными мыслями.

— Ни оптимизм, ни пессимизм не могут повлиять на ход событий.

— А ты откуда знаешь? — Брукс шутливо дернул ее за выбившуюся прядь волос. — Нельзя угадать, о чем думают, чего хотят и во что верят люди, пока они сами не расскажут. И потом, разве не ясно сказано: истинная вера может сдвинуть горы с места.

— Никогда не доводилось видеть движущиеся горы, и уж тем более благодаря вере.

— Твой мозг воспринимает все буквально. — Брукс постучал пальцем ей по лбу. — А как же вулканы? Сколько всего выбрасывает вулкан из недр горы?

— В высшей степени неразумно утверждать, что трещины земной коры, расхождение и схождение тектонических плит, выброс лавы, газа и пепла через эти разломы могут быть вызваны верой или ее отсутствием.

— А я разве утверждаю? Не знаю, что на меня нашло. — От неожиданности Эбигейл остановилась, не дойдя до ванной, и смотрела на Брукса, округлив глаза. — В шестом классе я для научного проекта соорудил вулкан. Получилось круто.

Эбигейл впервые не стала закрывать дверь и продолжала разговаривать с Бруксом, готовясь ко сну.

— Замечательный научный проект для школьника.

— К тому же крутой. — Брукс тоже зашел в ванную и стал чистить зубы, пока Эбигейл умывалась. — Хотел назвать свой вулкан «Дьявольская перделка», да отец разубедил, объяснив, что это может отрицательно сказаться на оценке.

— Мудрый совет.

— Однако в душе я все равно называл его именно так. Лава из соды, пищевого красителя и уксуса выплескивалась из горлышка бутыли с содой и тестом. Именно благодаря названию этот проект и остался в памяти. А ты наверняка творила чудеса в школе. Особенно в научных проектах.

— Ты прав. — Эбигейл испытывала странное чувство, находясь в ванной комнате вместе с Бруксом и умываясь над одной раковиной. — Я создала подводный вулкан на сходящихся тектонических плитах, чтобы показать, как образуются острова.

Брукс опустил зубную щетку и, прищурившись, смотрел на Эбигейл.

— Подводный вулкан?

— Да. Горячая вода всегда поднимается вверх над холодной. Я сделала модель из терракоты…

— Терракоты?

— Да. И установила плиты с дистанционным управлением. Получилось очень впечатляющее извержение.

Сколько же тебе было лет?

— Девять.

— Воображала!

— Мне нравилось хорошо учиться в школе. Ты завел разговор о научных проектах, чтобы я успокоилась и уснула?

— На меня это хорошо действует.

Эбигейл легла рядом с Бруксом и на себе почувствовала эффективность такого способа.

* * *

Брукс арестовал Роланда Бэббита утром в день дежурства. Он не без удовольствия постучал в дверь номера в семь утра, и на душе стало еще приятнее, когда дверь открыл заспанный Бэббит со взъерошенными после сна волосами.

— Роланд Бэббит?

— Да, а что, возникли проблемы?

— Возникли, у вас. Я шеф полиции города Бикфорд Глисон, а это мой помощник Бойд Фицуотер. У меня имеется ордер на ваш арест.

— Что?!

— И второй ордер на обыск номера, где вы остановились, ваших личных вещей и автомобиля. Оденьтесь и следуйте за нами.

— Господи, какой арест? Что за ерунда!

— Вовсе нет, если учесть, что вы сегодня в четверть третьего утра с помощью орудия для взлома незаконно проникли в номер люкс, находящийся этажом выше, который заперт и опечатан.

Глаза Бэббита утратили сонное выражение и пристально смотрели на Брукса.

— Мне нужно позвонить.

— Нет проблем. Позвоните, когда приедем в полицейский участок. Хочу дать вам возможность переодеться, или можем забрать вас в принадлежащей отелю пижаме. Красивая, кстати, пижама.

— Предпочитаю одеться.

— Прекрасно. Бойд, зачитайте мистеру Бэббиту его права, пока он натягивает брюки. — Перед тем как производить обыск в номере, Брукс вынул ордер. — Прекрасный вид. Мистер Конрой старается. А в ресторане поужинать успели?

— У меня обслуживание в номере. — Бэббит надел брюки и футболку. — Я заказал стейк.

— Ну и как, понравился?

— С кровью, великолепный.

— Здесь умеют готовить. — Брукс открыл синий рюкзак, покопался в нем и извлек набор отмычек, который положил в пакет для вещественных доказательств. — Вы турист?

Несмотря на неловкую ситуацию, Бэббит насмешливо фыркнул:

— Все задают мне этот вопрос. Но вы-то прекрасно знаете, что я тут по делу.

— Компания «Стабен-Прайс» в Литл-Рок. — Брукс заклеил липкой лентой пакет с миниатюрным магнитофоном. Его голос был слаще меда. — И я работал в Литл-Рок, и вы, вероятно, уже успели это узнать. Шикарная фирма, и цены под стать.

— Мы хорошо выполняем нашу работу.

— Не сомневаюсь. — Брукс одарил Роланда дружелюбной улыбкой. — Плохо только, что в выборе заказчиков не слишком щепетильны.

— Это не моя вина. Не возражаете, если я почищу зубы и схожу в туалет?

— Что вы, даже настаиваю.

Бэббит прошел в ванную, не закрывая двери, а Брукс приступил к осмотру номера.

— У нас тихий городок, — доверительным тоном сообщал Брукс. — Ну, случаются иногда неприятные инциденты, особенно в это время года и в течение лета. Приезжает много туристов, среди которых есть люди, нарывающиеся на конфликт. Знаете ли, жара туманит мозги. Но частные детективы из элитной сыскной фирмы не так часто удостаивают нас своим обществом. И уж тем более не для того, чтобы пытаться что-то разнюхать в нашем фирменном отеле.

— И все полетело к чертям. — Роланд красноречивым жестом сплюнул пасту в раковину. — А теперь потеряю премию. Надеялся привезти сюда жену, отдохнуть без детей, когда она родит третьего.

— Когда у нее срок?

— Пятнадцатого августа.

— Октябрь — чудесное время на плато Озарк, — заметил Брукс. — Будем рады видеть вас в качестве гостя. Заканчивай с обыском, Бойд. Мистер Бэббит едет с нами.

— Вы же не собираетесь надевать на меня наручники?

— А вам очень хочется? — ласково улыбнулся Брукс.

— Нет. Благодарю за понимание.

— Не думаю, что вы убежите, а если вам и придет в голову подобная мысль, то, интересно, куда?

Бэббит действительно не собирался убегать, даже если бы было куда. Ведь он обнаружил себя и загубил порученное дело.

В полицейском участке Брукс напоил его приличным кофе, дал телефон и несколько минут для частной беседы. За столом, а не в камере.

Сделав звонок, Роланд сидел в задумчивости.

— Ну что, закончили здесь дела? — поинтересовался Брукс.

— Да, закончил.

— Может, пройдем ко мне в кабинет, Джефф, и поговорим? — предложил Брукс. — Только не надо совать свой нос во все дыры или пытаться с кем-то связаться, хорошо? Звонить только в случае, если это действительно важно.

— Да, сэр.

— Присаживайтесь. — Брукс закрыл дверь и сам сел на краешек стола. — Буду говорить без обиняков. Ты здесь здорово влип, Роланд.

— Я вызвал адвоката, он уже в пути.

— Элитный адвокат от элитной фирмы, полагаю. Только мы ведь поймали тебя с поличным. Камера наблюдения засекла тебя в коридоре у двери номера люкс, а вторая камера — когда ты туда проник, а заодно и набор отмычек. — Брукс сочувственно вздохнул и покачал головой. — Даже самому лучшему адвокату придется изрядно попотеть, прежде чем удастся выпутать тебя из этой истории. Как думаешь? Это может означать недолгое пребывание в тюрьме и пятно на репутации. А тут еще ребенок вот-вот родится. Каково будет жене навещать тебя в тюрьме? Мне ее искренне жаль. В ее-то положении.

— Ну, тюрьма, это вряд ли, а что до репутации… Черт возьми! — Роланд прижал ладони к глазам. — Может, и обойдется. Первый прокол в моем послужном списке.

— Возможно, — пожал плечами Брукс.

— Обычно я действую более осмотрительно. Просто не заметил камер.

— Не вини себя. Камер там не было и в помине, пока тебя не зафиксировали камеры у дома Эбигейл.

— Ах вот оно что. — Роланду стало все ясно. — Эта женщина со своим псом и «Глоком» напугала меня до смерти.

– А ты напугал ее. Она же наша жительница, — отчаянно врал Брукс. — Живет одна, соседей поблизости нет. Добавьте к этому ремесло, которым она зарабатывает на жизнь. Думаю, оно вам уже известно. Она установила системы защиты, следит, кто ходит поблизости и что делает. Нервная женщина.

— Да уж. Какой нормальный человек станет устанавливать камеры наблюдения в лесу?

— Ну, она вечно экспериментирует, составляет программы и эти, как их, скрипты. Вот ты и попался. И напугал бедняжку так, что она просидела в доме взаперти до моего приезда. А вдруг бы ты оказался не заблудившимся фотографом, а маньяком-убийцей с топором?

— Ну, испуганной она не выглядела, — буркнул Бэббит.

— Видите ли, Эбигейл всегда держит марку, да и пес придает ей уверенности. Короче, она рассказала мне о вашем визите, и я счел необходимым кое-что выяснить. Ты назвал Эбигейл свое настоящее имя?

— В рюкзаке было удостоверение личности. Женщина была вооружена, и не хотелось раздражать ее еще больше, на случай если вздумает осмотреть рюкзак и обнаружит ложь. Но мне и в голову не пришло, что она или вы устроите за мной слежку.

— Ничего не поделаешь, полицейские — народ циничный и подозрительный. Давай перейдем к делу, Роланд. Я знаю, кто нанял частного детектива из элитной фирмы, чтобы копался в грязном белье и выискивал компромат на меня, Эбигейл, Конроев и весь отель.

— В отсутствие моего адвоката не могу ни подтвердить этого, ни отрицать.

— Я и не настаиваю. Просто говорю, что Линкольн Блейк из кожи вон выпрыгнет, чтобы «отмазать» своего придурочного сынка, ничем не побрезгует. Наймет частного детектива, чтобы тот собрал фальшивые доказательства, сделал фальшивые заявления.

Роланд, который сидел до сих пор, вобрав голову в плечи, вдруг выпрямился.

— Послушайте, я этим не занимаюсь ни ради самого престижного клиента, ни ради денег. Таких же взглядов придерживается и наша фирма, а иначе мы не пользовались бы безупречной репутацией.

— Так, не для протокола. Положим, я вам поверю. Ну а что дальше?

— Будет возбуждено уголовное дело?

— Возможно. Расс Конрой — мой самый близкий друг, а его родители, считай, моя семья. Видели бы вы, как убивалась его мать, когда ей показали, что сотворил с номером этот ублюдок вместе с дружками! Сейчас там навели относительный порядок.

Брукс взял папку с фотографиями и передал Роланду.

— Эти снимки сделаны сразу после разгрома, который учинили Джастин Блейк и его идиоты-дружки.

— Боже, какой ужас! — пробормотал Роланд, рассматривая фотографии.

— Представляете, в какую сумму обошелся ущерб? И это не юношеская глупость или легкомыслие. Нет, это откровенная подлость. А Джастин Блейк — отъявленный подлец.

Брукс протянул руку за папкой.

— А после того как мерзавца выпустили под залог, он явился среди ночи в дом к женщине, которую я люблю. Он был вооружен ножом, которым собирался проколоть колеса полицейской машины, и имел глупость наброситься с ним на меня… Он очень расстроил мою любимую женщину, а значит, и меня. Теперь понимаете реакцию Эбигейл, когда вы забрели на ее территорию.

— Да, пожалуй. Понимаю.

— Джастин устроил погром в номере люкс и нанес владельцу ущерб на сто тысяч долларов, потом проткнул колесо моей машины и намеревался проткнуть заодно и меня. Кроме того, напугал женщину, которую я люблю. Он словно заноза в заднице с момента, как я вступил в должность. И он должен держать ответ за совершенные преступления, Роланд, а я приложу все усилия, чтобы именно так и произошло. Парень заслужил наказание, и, черт возьми, это пойдет ему на пользу. Есть в Джастине какой-то изъян, наподобие того, что наблюдается у типа людей, которые в конце концов либо кого-нибудь убивают, либо глупо погибают сами.

— Я тоже хочу кое-что сказать не для протокола.

— Обещаю, все останется между нами.

— Мне не по душе работать на такого сукина сына, как Блейк, и по поводу сыночка я с вами полностью согласен. Сам я тоже готов понести наказание, если его заслужил. Только обидно страдать по милости этих двух уродов.

— Я вас не виню и хочу предложить сделку. Уходите, Роланд, пока сюда не явился адвокат. И дело не в том, чтобы покинуть город. Я ведь сказал, мы будем рады встретить вас с женой в качестве гостей. А сейчас советую не влезать больше в это дерьмо. Ваша деятельность причиняет беспокойство моим друзьям, любимой женщине и мне самому. А вы зря теряете время, потому что на сей раз Джастину Блейку не удастся выйти сухим из воды. Я не виню людей, выполняющих свою работу по найму, если они не нарушают закон. Так что последствия для вас могут оказаться самыми печальными. А я могу повернуть дело так, что ваша фирма понесет убытки. Возможно, это для нее небольшая потеря, а вот дурная слава — дело другое. Вряд ли это приведет в восторг ваше начальство.

— Но мне нужно написать отчет.

— Вот и давайте, не откладывайте. Напишите, что не нашли компромата ни на меня, ни на Эбигейл, ни на Конроев по той простой причине, что его не существует, а стало быть, и искать нечего. Но если вздумаете опять копаться в грязном белье, я непременно узнаю, и уж тогда не обессудьте. Вы ведь уже успели убедиться, что в работе с компьютерами Эбигейл — мастер экстра-класса.

— В ваших словах звучит скрытая угроза.

— И не думаю что-то скрывать. Просто знакомлю вас с фактами, как я сам их представляю. Можно спустить дело на тормозах, и ваш послужной список останется незапятнанным. Напишете отчет и отправитесь домой к жене. Ни один адвокат не состряпает для вас более выгодной сделки.

— А в чем ваш интерес?

— Ряд причин я уже назвал, остается еще одна. У меня нет желания сажать вас за решетку, Роланд. И это тоже факт. Если бы я был о вас другого мнения и понял, что вам доставляет удовольствие работать на таких типов, как Блейк, и вы не ограничитесь незаконным проникновением в частные владения и опечатанный номер в отеле, а пойдете гораздо дальше, вы бы уже давно сидели в камере. А я бы постарался продержать вас там как можно дольше.

— Я хотел бы позвонить начальству и доложить обстановку.

— Давайте, звоните. — Брукс поднялся из-за стола и направился к двери.

— Я познакомился с вашей матерью.

— Правда? — Брукс на мгновение задержался у двери.

— Да, гулял по улицам именно с таким ощущением, как вы описали, и увидел ее дом. Сказочная красота.

— Он тоже является частью нашей жизни. Ладно, звоните начальству. — С этими словами Брукс вышел из кабинета.

26

Отложив все дела в сторону, Эбигейл сосредоточила силы на создании нового компьютерного вируса. Она несколько раз пыталась установить его поверх вируса, созданного раньше, но результаты оставляли желать лучшего.

С помощью уже существующего вируса можно нанести существенный урон, а вот новое творение Эбигейл, способное проникнуть и распространиться по всей сети Волковых, должно привести их к краху.

И закончить работу нужно очень быстро и точно, не возбуждая ни малейших подозрений.

Эбигейл всегда считала это занятие своим хобби, которое, как она надеялась, в свое время принесет желаемые плоды.

— Теперь оно стало делом первостепенной важности.

Если бы она располагала временем, можно было бы установить дополнительное оборудование. А если к этому нанять еще пару опытных специалистов… Да что толку мечтать о невозможном? Всю работу придется доводить до конца самой.

Со временем Эбигейл разработала собственный язык программирования, более совершенный, лишающий возможности взломать ее файлы, если кому-то придет в голову подобная мысль. Так что в любом случае нанятого специалиста пришлось бы обучать и новому языку, и всем хитростям.

Нет, куда быстрее и эффективнее сделать все самой.

Эбигейл провела очередное испытание, и снова результат не оправдал ожиданий. Нет, слишком медленно и непродуктивно.

Эбигейл сидела в кресле и размышляла. Густые волосы были убраны с шеи и для надежности сколоты вместо шпильки карандашом. Она сосредоточенно смотрела на экран и пила зеленый чай со льдом, который способствовал ясности мышления.

Однако ни чай, ни два перерыва для занятий йогой, ни полная тишина в доме не помогли найти желаемое решение.

Неожиданно сработала сигнализация, и Берт насторожил уши. Эбигейл подошла к монитору. Брукса она так рано не ждала. Однако к дому подъезжала его машина. Тогда Эбигейл догадалась посмотреть на часы.

Оказывается, уже перевалило за полдень.

Шесть часов непрерывной работы, и ни на шаг не продвинулась вперед.

Может быть, такая задача ей вообще не по силам?

Эбигейл поднялась, чтобы открыть Бруксу дверь, но тут же вспомнила, что дала ему ключи и сообщила все коды. Это решение далось нелегко, но теперь преимущество налицо: не надо отрываться от работы и идти открывать дверь.

Только теперь в ее доме, на ее пространстве находится еще один человек. Как можно сосредоточиться на такой сложной и тонкой задаче, если кто-то постоянно отвлекает и мешает?

Эти мысли отрезвили от фантазий о собственной лаборатории, оборудованной по последнему слову техники, и о многочисленном штате сотрудников. В конце концов, это лишь мечты, а она привыкла работать одна, до тех пор пока…

— Привет. — Брукс зашел на кухню и поставил на стол пакет. — Как продвигается работа?

— Не так хорошо, как хотелось бы. Надо провести еще одно испытание.

— Сколько времени ты трудишься?

— Какое это имеет значение? Важно то, что ничего не получается.

— Ладно, не буду тебе мешать. Я привез кое-что из своих вещей и займусь ими наверху. Если я справлюсь со своей работой раньше тебя, то найду чем заняться.

— М-м-м, — промычала в ответ Эбигейл, стараясь не выйти из себя при звуках открывающихся и закрывающихся шкафов и холодильника. Но вот снова наступила тишина, и она с облегчением вздохнула, с головой погружаясь в работу.

О существовании Брукса она на некоторое время забыла. В течение двух часов она возилась с кодами во всевозможных комбинациях, пока не разболелась голова, а глаза уже ничего не видели от напряжения.

И тут Эбигейл вспомнила про Брукса.

Она поднялась наверх, решив, что, судя по стоявшей в доме тишине, он, должно быть, вздремнул. Но в спальне Брукса не оказалось. Эбигейл любопытства ради открыла стенной шкаф. Рядом с ее одеждой были аккуратно развешаны вещи Брукса: брюки, рубашки, костюм.

Она ни разу не видела Брукса в костюме. Эбигейл скользнула пальцами по рукаву пиджака, изучая расставленную внизу обувь.

Теперь у них с Бруксом общий платяной шкаф, и это носит еще более интимный и жизненно важный характер, чем общая постель. Она стала открывать ящики комода. Ведь хотела же разобрать их и освободить место для вещей Брукса, но за работой забыла.

Однако Брукс обо всем позаботился сам. Кое-что придется переложить, но это уже мелочи. Задвинув ящики, Эбигейл отступила на пару шагов и обвела взглядом комнату. Может, стоит купить второй комод?

Только понадобится ли он?

Останется ли здесь Брукс?

Тут она заметила какое-то движение за окном и, подойдя ближе, обнаружила Брукса, который с мотыгой в руках пропалывал огород. Он уже успел окучить кусты картофеля. Сегодня Эбигейл планировала сделать это сама.

Намокшая от пота рубашка прилипла к телу, а надвинутая на лоб бейсболка закрывала лицо.

И Эбигейл едва не задохнулась от неожиданно нахлынувшего трепетного чувства. Одежда Брукса висит в шкафу рядом с ее вещами, а она сама стоит у окна и смотрит, как Брукс трудится в саду под чудесным весенним небом, которое напоминает по цвету вылинявшую джинсовую ткань.

Эбигейл отпрянула от окна и бросилась вниз.

В холодильнике она нашла еду, что привез Брукс, и дюжину лимонов, которые купила сама несколько дней назад.

Эбигейл быстро приготовила свежий лимонад, налила в два высоких стакана и бросила несколько кубиков льда. Поставив стаканы на поднос, она вышла на улицу.

— Слишком жарко для прополки, — заметила Эбигейл. — Может наступить обезвоживание организма.

— Я уже к этому близок.

Эбигейл подошла к Бруксу, который к этому времени закончил последнюю борозду, и протянула поднос.

— Вот, только что приготовила.

Брукс залпом осушил полстакана. По его лицу градом струился пот.

— Ох, как хорошо! Спасибо.

— Как много ты успел сделать.

Опершись на мотыгу, Брукс осматривал сад.

— Надеюсь попробовать масляные бобы, когда созреют. Обожаю масляные бобы.

— Их правильнее назвать лимскими бобами.

— Ты находишься на Юге, дорогая, не забывай. — Расправив плечи, он допил лимонад. — Не работал в саду с тех пор, как уехал в Литл-Рок. Не знал, что так соскучился по земле.

— Но здесь очень жарко. — Эбигейл погладила руку Брукса, желая привлечь его внимание. — Я не слишком ласково тебя встретила.

— Ничего, это простительно. Иногда работа нас захватывает полностью. И со мной такое случается, и в будущем ничего не изменится.

— Моя работа пока не принесла желаемых результатов. А я-то думала, что близка к цели.

— К сожалению, ничем не могу помочь. Ни черта не понимаю в твоем ремесле. А вот в саду потружусь с удовольствием. И зажарю на гриле стейки, что сегодня привез. А у тебя останется больше времени. — Он наклонил голову и посмотрел на Эбигейл. — А сейчас время отдохнуть, и мне срочно надо принять душ.

— Ты сильно вспотел, — согласилась Эбигейл, забирая у него мотыгу и собираясь отнести ее в специально предназначенный для инструмента сарайчик. — Я соберу овощей для салата, и когда ты закончишь…

— Я думал, мы вместе…

— Ты уже столько сделал в саду, так что на сегодня хватит.

— А не про сад. Я думал, мы вместе примем душ.

— Но мне надо…

— Пойдем со мной. — Брукс сбросил грязные ботинки и пропотевшие носки. — Я рассказывал про место для купания, куда мы часто бегали?

— Нет.

— Недалеко отсюда, чуть выше в горах. Там река поворачивает. Чудесное местечко.

Брукс собрал стаканы и поставил на стол, а потом повел Эбигейл через кухню.

— Вода прохладная, табачного цвета, но исключительно чистая. В дни летних каникул мы с Рассом и другими ребятами ездили туда на горных велосипедах, сбрасывали одежду и бросались в воду, чтобы освежиться. Там я впервые в жизни купался голым с девушкой. Старожилы называют это место «Папоротниковой купальней», потому что вокруг растут удивительно густые папоротники. Я тебя туда как-нибудь отвезу.

— Это очень интересно, но сейчас…

Брукс, не слушая, увлек ее в спальню, а оттуда в ванную.

— Хочу, чтобы ты разделась. Давай помогу.

— Ты очень настойчивый, — прошептала Эбигейл, когда Брукс стянул с нее через голову блузку.

— Да-да, я настойчив, — пробормотал он, расстегивая бюстгальтер.

— Тогда нет смысла спорить.

— Ни малейшего. — За спиной у Эбигейл он открыл кран душа, а потом расстегнул ей джинсы.

— Остается действовать с тобой заодно.

— Разумное решение.

— Люблю поступать разумно. — Эбигейл сняла с него рубашку и уронила на пол.

— Аллилуйя! — Однако когда Эбигейл хотела придвинуться ближе, он чуть отстранился. — Дай сначала смою пот.

— Он не мешает. Пот — явление естественное и… — она прижалась губами к его шее. — И такой соленый.

— Нет, Эбигейл, ей-богу, ты меня убиваешь!

А Эбигейл хотелось, чтобы Брукс дрожал от нетерпения и желания, как она сама. Она сняла с него брюки, с наслаждением вдыхая едкий запах трудового пота.

На голову потекла прохладная вода, заструилась по всему телу.

— Хорошо, — прошептала Эбигейл.

Какие сладкие поцелуи и объятия, какое изумительное ощущение — находиться рядом с человеком, который тебя хочет, которому ты нужна!

Эбигейл представила, как они вместе ныряют в прохладную воду табачного цвета в купальне на изгибе реки, где вокруг растут густые зеленые папоротники и лунный свет пробивается сквозь ветви деревьев.

— Хочу съездить к твоей купальне.

— Обязательно съездим.

— Лунной ночью, — прошептала Эбигейл, откидывая назад голову и подставляя шею для поцелуев. — Никогда раньше не была романтиком, а благодаря тебе мне хочется искупаться при свете луны, среди дикой природы, а потом перешептываться в темноте.

— Все это у нас будет. И еще много чего. — Он отвел рукой ее влажные волосы, взял в ладони лицо. — Очень много.

— Обещания, тайны и все, чего я раньше не понимала, а теперь так хочу разделить с тобой. Я люблю тебя. Люблю так сильно, что и мечтать о такой любви не смела.

Их губы снова слились в долгом глубоком поцелуе. Если бы Брукс мог, то подарил бы Эбигейл луну на небе, Мировой океан и все цветы на свете.

Обещания. Да, он обещает любить Эбигейл и помочь ей обрести душевный покой и безопасную жизнь.

В такие моменты, когда они стоят, прильнув друг к другу, весь мир с его бурями и невзгодами перестает существовать и время останавливается.

Они вместе мылись под душем, медленно возбуждаясь и стремясь продлить удовольствие. В воздухе витал аромат меда и миндаля, слышалось прерывистое дыхание и тихие вздохи.

И когда наступила кульминация, сиял лунный свет и сквозь тихий шелест папоротников слышался шепот влюбленных и их клятвы.

* * *

Чувство радости не покидало Эбигейл. Она стояла посреди кухни, обдумывая, как интереснее приготовить картофель. Брукс обожает картофель со стейком и салатом. Бросив виноватый взгляд в сторону компьютера, она достала вино и наполнила бокалы.

— Мы сделали перерыв в работе, и теперь надо еще раз попробовать решить задачу.

— Дай отдых своей умной головке. Присядь на минуту. У меня есть кое-какие новости.

— Новости? А почему же ты молчал?

— Ну, когда я вернулся домой, ты была занята, — напомнил Брукс. — А потом я отвлекся на душ и секс.

Брукс сел за стол и взял приготовленный для него стакан лимонада.

— Лучше все по порядку. Я побеседовал с Роландом Бэббитом. Камеры, что я у тебя позаимствовал, пришлись кстати и зафиксировали, как он с помощью отмычек проник в номер люкс.

— Ты его арестовал?

— Честно говоря, после того как мы поговорили и все выяснили, я проникся к парню симпатией.

Эбигейл слушала стоя, не прерывая своего занятия. Казалось, все ее внимание сосредоточилось на маленьких красных картофелинах, которые она чистила и разрезала на четыре части.

— Ты сказал, что он меня напугал.

— Ну, я обрисовал ситуацию в несколько иных красках, чем было на самом деле, но надеюсь, твоя гордость не сильно пострадает.

— Ты… покривил душой, и этот тип проникся ко мне сочувствием, а его любопытство по поводу камер наблюдения, оружия и других деталей угасло?

— Мне нравится определение «покривил душой». Очень удачная замена слову «солгал».

— И ты поверил, что он уедет и не станет продолжать расследование?

— Поверил. Он человек семейный, Эбигейл. Жена ждет третьего ребенка. Так зачем ему рисковать своим благополучием и лезть на рожон? Ведь дело могло дойти до суда. Фирме, где он работает, тоже важно сохранить безупречную репутацию, дурная слава им ни к чему. Особенно после того, как один из ее представителей ознакомился с фотографиями разгромленного номера в отеле Конроев. Кроме того, Бэббит тоже не питает симпатии ни к Блейку, ни к его сынку.

— Тем не менее он на них работает.

— Да, как в карусели. Я тоже работаю на них как официальный представитель власти, но из этого не следует, что такие люди должны мне нравиться.

— Ты прав.

— Я предложил Бэббиту выгодную сделку. Он сдаст отчет о проделанной работе, выполнит контракт и уедет.

— Если опасности с этой стороны больше нет, то зачем искать встречи с представителями властей и выступать со свидетельскими показаниями? Полное отсутствие логики.

Брукс наклонился и взял ее за руки, заставляя прекратить работу.

— Если ты как следует подумаешь, то поймешь, что все очень логично. Ведь вместо Бэббита может появиться кто-то еще. Подумай, что в такой ситуации ты никогда не сможешь жить здесь спокойно, как нам обоим хочется. Нормальная жизнь невозможна, если не покончить с той давней историей.

— Верно. Только ведь можно не спешить, выждать время и… — Брукс молча смотрел на Эбигейл. — Нет, промедление всего лишь предлог и признак страха, а не мужества.

— Я не собираюсь подвергать сомнению твое мужество или критиковать поступки.

— Для меня это важно. Я действительно хочу покончить с прошлым, Брукс. Правда. Но так страшно предпринять какие-то решительные шаги… и все же я испытываю облегчение.

— Тебе точно станет легче, когда узнаешь, что капитан Энсон приехал в Чикаго и сегодня вечером собирается встретиться с агентом Гаррисон.

— Он звонил?

— После обеда. С одноразового телефона.

— Я ему благодарна. — Эбигейл принялась измельчать дольки чеснока, не отрывая глаз от своих рук и ножа.

— Надеюсь, она поверит Энсону.

— Ты доверил дело очень умному и честному человеку.

— Да, я был осмотрителен в выборе.

— Лучше Энсона для этой роли не найти.

— Ну вот, мы оба сделали разумные логичные выводы. К чему тянуть время, когда решение уже принято? Пусть все решится как можно скорее.

Эбигейл полила салат оливковым маслом, добавила дижонской горчицы. Немного подумав, плеснула бальзамического уксуса.

— Что до логичного вывода, я насчет себя не уверена.

— Ты выстоишь.

— И тут уверенности нет.

— Можешь позаимствовать у меня. — Брукс наблюдал, как она добавляет вустерский соус и итальянские приправы, которые раньше использовала для маринадов. За ними последовали чеснок, перец и рубленый свежий базилик.

— Что это ты творишь, Эбигейл?

— Хочу залить этим картофель, а потом зажарить. Я еще не закончила, — предупредила Эбигейл, заметив, что Брукс хочет отодвинуть миску. — Приготовление пищи — наука, которая помогает мне сохранить здравый смысл. Эксперимент приносит удовлетворение, если радует конечный результат. Но даже если этого не происходит, интересен сам процесс.

Брукс не мог отвести от нее глаз.

Эбигейл помешивала содержимое миски, принюхивалась, добавляла очередную приправу.

Бруксу она казалась писаной красавицей. С еще не высохшими после душа каштановыми волосами, завязанными в короткий хвост, в футболке серого цвета без рукавов и небрежно закатанных выше колен джинсах.

Это лицо. Широко распахнутые зеленые глаза смотрят серьезно. С каким сосредоточенным видом она складывает картофель в миску, заливает экспериментальной смесью, берет деревянную ложку.

— Выходи за меня, Эбигейл.

Ложка упала на пол, и Берт, осторожно приблизившись, стал ее деликатно обнюхивать.

— Как-то само с языка сорвалось, — пояснил он, встретившись с изумленным взглядом Эбигейл.

— Опять шутишь. — Подобрав с пола ложку, она бросила ее в раковину и достала другую. — Потому что я готовлю еду, и это наводит на мысли о семейной жизни.

— Я не шучу. Я собирался сделать предложение в другой обстановке, так сказать, подготовить сцену. Лунный свет, цветы, шампанское. Хотел устроить пикник при лунном свете на том месте, которое тебе так нравится, откуда открывается чудесный вид на горы. Но я сидел, смотрел на тебя, и как-то само вылетело.

Брукс обошел вокруг стола, забрал у Эбигейл ложку и отодвинул в сторону, а потом, взяв за обе руки, повторил:

— Выходи за меня, Эбигейл.

— У тебя затуманен рассудок. Разве время думать и обсуждать подобные вопросы, когда я нахожусь в таком шатком положении?

— Ну, вся наша жизнь весьма нестабильна. Но к нам это не относится, — поспешно добавил он. — Клянусь, мы покончим с этим делом. Но на смену одним трудностям приходят другие. И я считаю, что сейчас самое подходящее время сделать тебе предложение. Сейчас, когда нас ждут большие испытания и все вокруг так несовершенно. Именно сейчас надо дать друг другу клятву верности.

— А если все провалится…

— Значит, провалится, но мы останемся прежними.

— Брак… — Эбигейл высвободила руки и принялась размешивать смесь, которой залила картофель. — Это гражданско-правовой договор, который в половине случаев нарушается и подписывается другой документ. Люди вступают в брак, обещая всегда хранить верность, а на самом деле…

— А обещаю вечно хранить тебе верность.

— Но ты не знаешь, что может произойти.

— Я просто верю.

— Ты только что переехал сюда и развесил свою одежду в шкафу.

— А, ты уже заметила!

— Заметила. Мы знакомы менее трех месяцев. — Эбигейл вынула кастрюлю и с излишне деловитым видом стала складывать туда залитый экзотической смесью картофель. — Мы оказались в очень сложной ситуации. И если ты уверен в своих чувствах и будешь уверен и впредь, обсудим наши точки зрения по этому вопросу в более подходящее время.

— Любая отсрочка — всего лишь предлог.

Эбигейл с грохотом задвинула кастрюлю в духовку и резко повернулась к Бруксу:

— Считаешь разумным ловить меня на слове?

— Просто нахожу это уместным.

— Почему ты хочешь вывести меня из себя, а сам при этом остаешься спокойным? Мне это не нравится.

— И я не прочь позлиться. — Пожав плечами, Брукс взял стакан с лимонадом. — А сейчас я спокоен, и мне гораздо интереснее наблюдать, как ты наступаешь себе на горло, потому что я люблю тебя и хочу жениться.

— Я не наступаю себе на горло и ясно выразила свое отношение к браку и…

— Нет, ты очень отчетливо озвучила точку зрения своей матери.

Эбигейл взяла полотенце и аккуратно вытерла руки.

— Это жестоко.

— Неправда. И я не хотел причинить тебе боль. Ты хочешь задавить меня железной логикой и холодной статистикой. Именно так действовала твоя мать.

— Но я — ученый.

— Не спорю. Но ты еще и заботливая, чуткая женщина, которая мечтает о лунном сиянии и цветах. Так скажи, чего хочет, что чувствует эта часть твоего существа, а не цитируй чушь, которую мать годами вбивала тебе в голову.

— Как ты можешь с такой легкостью рассуждать о серьезных вещах?

— Потому что ты для меня единственная, и я ни к кому прежде не испытывал таких чувств. Я хочу провести с тобой всю жизнь, Эбигейл. Хочу создать с тобой семью, завести и вырастить детей. И если тебе действительно этого не нужно, я сделаю все, в надежде тебя переубедить. А сейчас скажи, что ты не хочешь того, что я предлагаю.

— Хочу, очень хочу! Но я…

— Что?

— Не знаю! Как можно думать, когда тебя переполняют чувства?

— Тебе это по силам. С твоим-то гениальным умом и добрым щедрым сердцем. Выходи за меня, Эбигейл.

Конечно, Брукс прав. Стоит вспомнить, какой была жизнь без него. И страшно подумать, во что она превратится, если наступить на горло своим чувствам и полагаться только на сухую логику.

— Я даже не могу записать в свидетельстве о браке свое настоящее имя.

Брукс озадаченно поднял брови.

— В таком случае вообще забудь его.

Эбигейл не выдержала и рассмеялась.

– Не хочу забывать свое имя, а хочу ответить «да».

— Вот и скажи «да».

— Да. — Она закрыла глаза, чувствуя, как от счастья кружится голова. — Да, — повторила она, обнимая Брукса.

— Вот и правильно, — шепнул Брукс, целуя ее в мокрую щеку. — Я самый везучий человек в мире. — Он снова поцеловал Эбигейл в другую щеку, а потом в губы. — Мама говорит, что женщины плачут от счастья, так как их переполняют чувства, которым надо дать выход и поделиться с другими. И каждая слезинка несет в себе счастье.

— Наверное, так и есть. Надеюсь, картофель получится вкусным.

Брукс шутливо нахмурил брови.

— Ты способна думать о картошке в такой момент?

— Ведь ты сделал мне предложение, когда я создавала новый рецепт. Если блюдо выйдет удачным, оно приобретет особое значение, и мы будем рассказывать эту историю нашим детям.

— Если картошка подгорит, мы все равно расскажем детям нашу историю.

— Но не получим удовольствия от нового блюда.

— Господи, как я тебя люблю! — Брукс так крепко прижал Эбигейл к себе, что та едва не задохнулась.

— Даже не мечтала, что у меня появится хоть малая толика из того, что есть сейчас. А теперь получила так много. Мы хотим строить совместную жизнь, создать семью. Мы — пара. — Она отступила на шаг и сжала его руки в своих. — И не только. Наши жизни сольются воедино. И это удивительно. Люди сохраняют свою индивидуальность и характер и тем не менее функционируют как единый механизм. И слова «твое» и «мое» меркнут перед словом «наше».

— Замечательное слово. Наше. Давай говорить его как можно чаще.

— Пойду нарву свежего салата, а потом поужинаем.

— Еще одно прекрасное слово — «мы». Мы сходим вместе.

— Мне это тоже больше по душе. — Эбигейл направилась к двери и вдруг остановилась, возвращаясь к своим мыслям. — Слившиеся воедино супруги.

— Если хочешь прямо сейчас приступить к супружеским обязанностям и слиться воедино, отключи картофель.

— Воедино. Не ярусы, не слои, не подсоединенные друг к другу, а слитые воедино. Отдельная композиция, индивидуальные коды, но слитые в единое целое.

— По-моему, ты уже говоришь не о нас с тобой.

— Вот и ответ. Как же я не догадалась раньше? Вернее, я пыталась, но надо было действовать по-другому. Сопряженность — вот ответ. Теперь я верю, что смогу добиться успеха. Нужно только попробовать.

— Давай. А я займусь ужином. Вот только не знаю, когда вынимать из духовки эту картошку.

— Ох. — Эбигейл глянула на часы и принялась подсчитывать. — Перемешай и поверни кастрюлю через четверть часа, потом еще полчаса — и блюдо готово.

В течение часа она пересчитывала, переписывала коды, меняла алгоритмы. Потом провела предварительные испытания, выявила места, требующие дальнейшего усовершенствования.

Закончив работу, она сообразила, что не имеет понятия, где сейчас находятся Брукс и Берт. Но вскоре обнаружила, что плита работает в режиме подогрева.

Эбигейл нашла обоих на задней веранде: Брукс читал книгу, а Берт с наслаждением грыз имитацию косточки из сыромятной кожи.

— Из-за меня задержался ужин.

— Ничего, бросим пару стейков на гриль. Ну, как успехи?

— Нужно еще кое-что доработать. Результат пока не безупречен. Но даже когда я закончу, потребуется время, чтобы ромуланизировать новую программу.

— Что-что?

— Ну, это термин из языка программирования, который я сама создала. Ромулане — раса из «Стар трека». Очень люблю этот фильм.

— Всем зубрилкам и умникам он нравится.

В устах Брукса слова «зубрилка» и «умник» звучали как выражение любви, и всякий раз, слыша их, Эбигейл не могла сдержать улыбку.

— Насчет всех не знаю, а мне действительно нравится. У ромулан есть генератор поля невидимости, с помощью которого их космический корабль невозможно заметить.

— Понятно. Ты хочешь ромуланизировать свой вирус и сделать его невидимым.

— Да. Можно замаскировать его под что-нибудь привлекательное, ну, к примеру, как троянского коня. Это тоже вариант. Но лучше сделать вообще невидимым. Именно этим путем и надо идти. Он себя оправдает.

— Тогда нам сегодня есть что отметить.

Солнце клонилось к закату, они сели за стол, и Эбигейл про себя решила считать эту трапезу ужином в честь помолвки.

Едва на небе появилась луна, в кармане у Брукса зазвонил телефон.

— Это капитан.

Эбигейл сидела сложив руки на коленях, стиснув до боли пальцы. Она старалась заставить себя дышать размеренно и ровно, а сама напряженно вслушивалась в каждое слово.

— Энсон встретился с агентом, — сказала она, когда Брукс закончил разговор.

— Да. Гаррисон отнеслась к его рассказу скептически и с явным недоверием. Ну, тут нет ничего удивительного. Любой бы на ее месте поступил так же. Она проверила у Энсона все документы, задавала множество вопросов. Одним словом, подвергла его всесторонней проверке. О твоем деле ей известно. Думаю, о нем знают все агенты и федеральные маршалы в Чикаго. Энсон думает, Гаррисон не поверила, когда он сказал, что не знает, где ты в настоящее время находишься. Но так как связи между вами нет, никаких действий она предпринять не может.

— Но им надо, чтобы я приехала в Чикаго. Чтобы получить возможность допросить Элизабет Фитч лично.

— Тебе решать. — Брукс обнял Эбигейл, желая успокоить. — Поедешь, когда почувствуешь, что готова к такому шагу. Беседа заняла два часа, а завтра Энсон снова встречается с агентом Гаррисон. Тогда мы и узнаем последние новости.

— Она уже сообщила своему непосредственному начальнику?

— Через десять минут после разговора с Энсоном она покинула кабинет и села в машину. Энсон точно не знает, не увязался ли за ней «хвост». Он проводил Гаррисон до здания, где находится помощник начальника управления. Энсон позвонил нам, когда Гаррисон зашла внутрь. Сейчас Энсон в пути. Он не считает целесообразным устанавливать слежку за домом.

— Теперь им известно, что я жива и что «твой друг» — это тоже я.

— Эти сведения явно в твою пользу.

— Если рассуждать логически, то да. — Эбигейл вздохнула. — Как бы там ни было, пути к отступлению нет.

— Для нас обоих.

— Мне надо поработать хотя бы еще пару часов.

— Давай. Только не переусердствуй, ведь завтра мы приглашены на барбекю.

— Но…

— Все хорошо, не волнуйся. Нам обоим полезно отдохнуть и отвлечься. — Он ласково погладил Эбигейл по волосам. — Вот увидишь, Эбигейл, тебе понравится. Доверься мне. Кроме того, надо же сообщить новость о нашей помолвке.

— Господи!

Брукс со смехом обнял ее.

— Полагаю, мое семейство будет прыгать до потолка от радости. А мне надо выбрать для тебя кольцо.

— А может, пока подождем, не будем говорить? Вдруг что-то пойдет не так…

— Мы позаботимся о том, чтобы этого не произошло, — заверил Брукс, целуя ее в щеку. — Не засиживайся допоздна.

Оставшись одна, Эбигейл приступила к работе. Здесь она точно знала, что надо делать и какая задача перед ней стоит. «Обратной дороги нет, — в который раз напомнила она себе. — Для нас обоих».

Однако предстоящая схватка с русской мафией пугала меньше намеченного на завтрашний день барбекю, куда их с Бруксом пригласили.

27

Эбигейл очнулась ото сна и оказалась в полной темноте. Нет, это не выстрелы, а удары грома. И взрыва тоже нет, всего лишь вспышки молнии.

Обычная гроза с дождем и сильным ветром.

— Приснился плохой сон? — В темноте Брукс взял ее за руку.

— Гроза разбудила. — Эбигейл выскользнула из постели, подошла к окну и, открыв его, стала жадно вдыхать порывы насыщенного грозой воздуха, приятно холодящие кожу, освежающие голову.

— Да, сон. — Снова вспыхнула молния, осветив раскачивающиеся на ветру деревья. — Ты раньше спрашивал, снятся ли мне кошмары или сцены прошлой жизни, а я тогда ничего не ответила. Сейчас реже, чем прежде, и теперь это не кошмары, а скорее воспроизведение картин прошлого.

— Ну, это, по-моему, одно и то же.

— В общем, да.

Эбигейл стояла на фоне открытого окна, за которым черное небо то и дело раскалывали ослепительные молнии.

Брукс ждал, когда Эбигейл заговорит, и не торопил. Сколько у него терпения! Только в отличие от матери Брукс обладает бесконечной добротой.

— Снилось, что я у себя в спальне, в доме, где меня укрывали. Сегодня мой день рождения, и я счастлива. Надела серьги и свитер, что подарили Джон и Терри. И во сне я любуюсь серьгами и одеждой и думаю, что надену их в день, когда выступлю в суде со свидетельскими показаниями, столько радости они мне принесли.

Эбигейл оставила окно открытым и, повернувшись к нему спиной, посмотрела на Брукса. Сидя на кровати, он молча наблюдал за Эбигейл.

Какой же он добрый! Природная доброта Брукса всегда восхищала Эбигейл, и она так и не смогла до конца к ней привыкнуть и принимать как должное.

— Во сне все происходит медленно, не так, как в жизни. Я помню все до мельчайших подробностей, каждый звук, каждое движение. Если бы я обладала даром художника, то нарисовала бы сцену за сценой и воспроизвела, как в мультфильме.

— Тебе тяжело вспоминать прошлое.

— Я… Да, тяжело. В ту ночь тоже была гроза, как сегодня. Удары грома, вспышки молнии, дождь и ветер. Первый выстрел меня напугал, сердце забилось чаще, но я еще не осознала, что это боевой выстрел. Потом началась пальба, и все стало ясно. Я испугалась еще больше, совсем растерялась и все-таки сообразила, что надо найти Джона. Только в сегодняшнем сне меня вытолкнул из окна спальни не Джон, не он, смертельно раненный, истекающий кровью, смотрел мне вслед. Сегодня вместо него был ты.

— Ничего странного. — В свете молнии Эбигейл видела ясные глаза и спокойное, уверенное лицо. — Мне нетрудно представить себя на его месте.

— Нет, дело не в этом. Я то и дело возвращаюсь к тем событиям, и чувства, что я испытывала к Терри и Джону, особенно Джону, были сродни любви. Теперь-то, став взрослой, я понимаю, что была в него влюблена. Невинное, чистое чувство, лишенное сексуальности, но очень сильное. Он поклялся меня защищать, и я доверила ему свою жизнь. Джон исполнял свой долг, носил оружие и значок, как ты. — Эбигейл подошла к кровати, но не села. — Любимому человеку говорят, что готовы за него умереть. Разумеется, умирать никто не собирается, но в этот момент люди верят своим клятвам или просто таким образом выражают свою преданность. Но теперь я понимаю, что означают эти слова, осознаю всю невероятную глубину чувств, что они передают. И знаю, что ты готов отдать за меня жизнь, потому что моя жизнь для тебя важнее собственной. И это приводит меня в ужас.

Брукс взял ее за руку. Он по-прежнему оставался спокоен.

— Джон не знал, кто настоящий враг, его не предостерегли заранее. А мы своих врагов знаем. И не мы, Эбигейл, слепо идем в ловушку, а сами ее расставляем.

— Да, — согласилась Эбигейл. — И знай: если ты пострадаешь во время этой операции, то не оправдаешь моих надежд и сильно разочаруешь.

Брукс в удивлении рассмеялся.

— А что, если дело ограничится пустяковой раной? — Он поймал Эбигейл за руку и привлек к себе.

— Ты меня сильно разочаруешь, — повторила она, закрывая глаза. — И не жди сочувствия.

— Ты суровая непреклонная женщина, так что лучше мне обойтись без ран.

— Вот именно.

Прильнув к плечу Брукса, она вслушивалась в отзвуки удаляющейся на запад грозы.

* * *

Утро встретило их ясным, синим небом и нарастающей жарой. Проснувшись, Эбигейл еще с час посвятила работе.

— Отдохни немного, — посоветовал Брукс.

— Остались последние штрихи, я близка к цели, но программа пока несовершенна. Не хочу отвлекаться, пока не рассмотрю еще несколько вариантов. А сейчас кое-что проверяю. Ну это к делу отношения не имеет.

Звонил Энсон. Через полтора часа он встречается с Гаррисон и заместителем начальника управления Кэботом.

— Думаю, мне потребуется еще день на доработку программы. — Эбигейл глянула через плечо на Брукса. — Нельзя посвящать власти в мои планы, так как они нарушают закон.

— Слушай, хватит. Может, хочешь посвятить в них меня?

— Пожалуй, сначала закончу и удостоверюсь, что могу совершить то, что задумала. — Она хотела еще что-то сказать, но, встретившись взглядом с Бруксом, только покачала головой. — Это подождет. Я еще не выбрала подходящее платье для барбекю… — Эбигейл оборвала речь на полуслове, и в ее глазах отразился ужас. — Почему ты меня не предупредил?

— О чем? — От такого неожиданного всплеска эмоций Брукс едва не выронил миску с мюсли. — О чем я тебя не предупредил?

— Когда пойдем в гости к твоим родным, я должна принести закрытое блюдо. Ты же знаешь, я не знакома с правилами этикета, значит, надо было мне сказать.

— Да нет никаких правил, просто…

— А здесь сказано, что есть. — Эбигейл показала пальцем на экран компьютера. — Гости приносят закрытое блюдо, может быть, свое фирменное.

— И где об этом говорится?

— Вот на этом сайте. Я как раз изучаю правила этикета для барбекю.

— Боже правый! — Брукса поведение Эбигейл забавляло и одновременно удивляло. Он налил в миску молока и принялся объяснять: — Мы собираемся узким семейным кругом, где этикет соблюдать необязательно. Захватим с собой побольше пива или бутылку вина, вот и все.

— Нет, надо что-то приготовить. — Она метнулась на кухню и стала обследовать холодильник и шкафчики.

А Брукс наблюдал за ней, перемешивая мюсли.

— Угомонись, Эбигейл. Не надо ничего готовить. Там будет уйма еды.

— Да не в этом дело! Орзо. У меня есть все необходимое для приготовления орзо.

— Ну ладно. А что за правила такие?

— Нужно принести в закрытой посуде блюдо собственного приготовления в знак вежливости и уважения к хозяевам. Не посмотри я вовремя этот сайт, так и не знала бы. Ведь ты ни словом не обмолвился! — Эбигейл поставила на огонь кастрюльку с водой и посолила.

— Выпороть негодяя!

— Ничего смешного. — Эбигейл достала вяленые ломтики помидор, оливковое масло и маслины. — Возможно, я и не знаю, как надо себя вести на подобных мероприятиях, но ясно понимаю, что мнение твоих родных обо мне очень важно.

— Мать и сестры уже успели тебя полюбить.

— Вот и не хочу испортить впечатление, явившись на барбекю с пустыми руками. Сходи в сад и принеси радиккио.

— С радостью, только не знаю, как эта штука выглядит.

Наградив Брукса испепеляющим взглядом, Эбигейл полетела в сад сама.

В душе Брукс радовался. Ведь приготовление закрытого блюда отвлечет Эбигейл от мыслей о вирусе и встрече с ФБР. А поскольку она раздражена, благоразумнее отойти в сторонку и пару часов не попадаться под руку. Вскоре Эбигейл вернулась, и Брукс обнаружил, что радиккио представляет собой листочки лилового цвета. Надо запомнить, на случай, если снова придется за ним бежать.

— Мне надо на пару часов съездить в участок, — сообщил он.

— Вот и хорошо, поезжай.

— Что-нибудь нужно? Могу захватить на обратном пути.

— Все есть.

— Ну, тогда до встречи. — Брукс, страшно вытаращив глаза, посмотрел на Берта. Мол, держись, дружище, с ней шутки плохи!

Едва он успел выйти за дверь, как зазвонил телефон.

— Глисон слушает.

— Привет, шеф. Небольшая заварушка в церкви «Хиллсайд-Бэптист», — доложил Эш.

— Я не занимаюсь заварушками в свой выходной.

— Но она касается мистера Блейка и Конроев, так что я решил, вам интересно.

— Черт побери, еду! — Не отнимая телефона от уха, Брукс сел в машину. — А в чем дело?

— Выкрикивались разного рода обвинения и грубые оскорбления. Похоже, конфликт обостряется. Я тоже выезжаю.

— Если доберешься раньше меня, сразу приступай к делу, чтобы дальше не обострялось.

Выехав на главную дорогу, Брукс нажал на газ и включил сирену.

К месту происшествия он подъехал одновременно с Эшем, который появился с другой стороны.

— Ты сбрил свою… — начал Брукс и осекся, потому что назвать это бородой язык не поворачивался. — Ну, растительность на лице.

— Да, слишком жарко.

— Ага.

Как и предполагал Брукс, заварушка успела перерасти в безобразную сцену, грозящую вот-вот вылиться в грандиозный скандал. Так что он решил выждать время и расспросить Эша о причинах, по которым он решил расстаться с бороденкой.

Линкольн Блейк и Мик Конрой находились в центре событий, но их окружало множество людей в праздничной воскресной одежде. Они собрались перед расположенной на холме церковью из красного кирпича, возле которой только что выкосили траву.

Красное как свекла лицо преподобного Гуди выделялось на фоне белых как снег волос. В руках он держал Библию.

— Так, давайте успокоимся, — воззвал к собравшимся Брукс.

Гул голосов стал потихоньку стихать, но стоило Бруксу пройти мимо, как у него за спиной возобновлялась возня.

Блейк привел с собой помощника с каменным лицом, и Брукс точно знал, кто затеял ссору. В Арканзасе запрещается приходить с оружием в церковь. Кто знает, как долго продержится этот закон? Только наверняка многие люди, собравшиеся на зеленом склоне холма, вместе с праздничным галстуком и начищенными до блеска туфлями не забыли прихватить пистолет.

А у вооруженных людей заварушка в мгновение ока превращается в кровавую баню.

— Вы же стоите перед церковью, — принялся укорять Брукс, не скрывая разочарования. — Не ожидал подобного поведения от людей, пришедших на утреннюю службу. До моего слуха донеслись грязные ругательства и выражения, совершенно непотребные в таком месте. Прошу всех собравшихся вести себя уважительно.

— Это все Линкольн затеял! — Джил Харрис вышла вперед. — Мик едва порог переступил, как Блейк на него набросился.

— Каждый человек имеет права высказаться, — вмешалась Моджин Парсинс, мать Дойла. — А вам нечего совать любопытный нос в чужие дела, — обратилась она к Джил.

— Я и не стала бы, не вырасти вы такого наглого хулигана.

— Успокойтесь, леди. — Брукс стал между двумя женщинами, видя, что те готовы вцепиться друг другу в волосы. Это было небезопасно, так как у женщин тоже могло быть припрятано оружие. — Для всех лучше, если вы немедленно разойдетесь по домам.

— Ты посадил за решетку нашего мальчика. Ты и эта Лоуэри. Линкольн все рассказал. А Конрои хотят раздуть из мухи слона, превращая подростковую шалость в преступление.

Хилли Конрой стояла рядом с мужем, и Брукс видел, что наконец-то удалось довести до бешенства и ее.

— Моджин Парсинс, ты ведь знаешь, что это ложь! Я знаю тебя с детства и по лицу вижу, что ты прекрасно все понимаешь и все равно бесстыдно врешь.

— Не смей называть меня лгуньей! Твой сынок сам довел отель до такого состояния, и теперь вы хотите, чтобы мой мальчик расплачивался за чужие грехи.

— Моджин, не сравнивай моего сына со своим. А если и дальше будешь распространять лживые слухи, то горько об этом пожалеешь.

— Пошла к черту!

— Хватит, Моджин. — Вперед выступил муж Моджин Клинт. — Хватит. Идем домой.

— Ты должен защитить сына!

— Чего ради? Ты всю жизнь носилась с ним как с писаной торбой. Мик, Хилли, простите, я тоже виноват, что Дойл вырос таким паршивцем. Моджин, я иду в машину и отправляюсь домой. Можешь ехать со мной, а если останешься, то, когда явишься домой, меня там не застанешь.

— Не смей со мной разговаривать в таком тоне…

Но Клинт уже не слушал и направлялся в сторону машины.

— Клинт! — Беспомощно оглядевшись по сторонам, Моджин потрусила за мужем.

— Я больше не могу на это смотреть, — возмутилась Джил. — Пойду, пожалуй, домой.

— Мы с Хилли вас подвезем, мисс Харрис. — Мик взял женщину за руку. — Прости, Брукс, что так вышло.

— Довезите мисс Харрис до дома.

— Постой, Конрой, мы еще не закончили.

Мик смерил Блейка холодным взглядом, в котором сквозила усталость.

— В последний раз говорю, что не желаю иметь с вами дела. Оставьте в покое меня и мою семью и не приближайтесь к моей собственности. Передайте то же самое вашим помощникам.

— Если надеешься выжать из меня денег, то не выйдет. Я предложил хорошую сумму.

— Езжай домой, — обратился Брукс к Мику, а потом повернулся к Блейку. Что до Блейка, Брукс не собирался скрывать свое отвращение. — Я поговорю с мистером и миссис Конрой позже.

— Чтобы сговориться?

— С преподобным Гуди и миссис Гуди я тоже намерен побеседовать. Хотите сказать, что ваш священник и его супруга тоже лгут? Я вместе с помощниками побеседую со всеми, кто присутствовал во время сегодняшнего инцидента. И если обнаружится, что вы прибегли к угрозам и запугиванию, посоветую Конроям подать прошение о запретительном судебном приказе против вас и тех, кто принимал участие в их травле. Вряд ли вам понравится такой оборот дела. И будет еще хуже, если вы это постановление нарушите.

— Не надо меня шантажировать.

— Вы не понимаете значения этого слова, а иначе бы знали, что я просто обрисовываю ситуацию. Можете обсудить ее со своими адвокатами, прежде чем успеете наделать глупостей, о которых придется пожалеть. А пока прошу вас удалиться. Ваша супруга расстроена и испытывает неловкость.

— Вам нет дела до моей жены.

— Верно. А вот если вы спровоцируете очередной скандал, тут без меня не обойтись.

— Линкольн. — Преподобный Гуди уже оправился от потрясения, и его голос звучал спокойно. — Понимаю, вы пребываете в смятенном состоянии, и если хотите облегчить душу, я помогу. Только прошу, отвезите Дженни домой. Она нездорова. И еще прошу не приходить больше в дом Божий с намерениями, не совместимыми с идеями христианства. Езжайте домой, Линкольн, и позаботьтесь о супруге. А я буду молиться за вас и вашу семью.

— Отвяжитесь со своими молитвами. — Блейк резко развернулся и пошел прочь, а его помощник помог Дженни спуститься с холма и довел ее до машины.

— Вам придется подыскать особо действенные молитвы, преподобный.

— Буду стараться по мере сил, — откликнулся со вздохом священник.

* * *

Эбигейл переодевалась трижды. Обычно она не слишком переживала по поводу одежды, если речь не шла об изменении внешности и новом имени. На сайте сообщалось, что стиль одежды свободный, если не указано иначе. Только свободный стиль подразумевал наличие платья или юбки, которых у Эбигейл на данный момент не было.

Значит, надо их немедленно приобрести.

Если им с Бруксом удастся осуществить задуманное… Нет, когда они добьются успеха, в котором Брукс не сомневается, ей понадобится разнообразный гардероб.

А пока она облачилась в синие брюки капри, красную блузку и босоножки, которые почти не носила и приобрела в минуту слабости. Некоторое время пришлось затратить на косметику, которой она также не пользовалась с тех пор, как стала Эбигейл. Ведь надо было постараться не привлекать к себе ненужного внимания. Тем не менее с косметикой она обращалась искусно.

Когда она снова станет Элизабет, чтобы сотрудничать с властями и выступить со свидетельскими показаниями против Волковых, это умение очень пригодится.

На мониторе появилась машина Брукса. Немного подумав, Эбигейл надела подаренные Джоном серьги. Она поступала так всегда, когда хотела чувствовать себя более уверенно.

Спустившись вниз, Эбигейл застала Брукса в кухне. Тот сердито сопел над банкой с колой.

— Что-то случилось?

— Да так. — Он откупорил крышку. — Скандал в баптистской церкви.

— У организованной религиозности свойственно провоцировать вспышки насилия.

Брукс приложил холодную банку ко лбу.

— Религия не имеет к скандалу никакого отношения. Блейк снова привязался к Конроям, выбрав сегодня для этой цели церковь. Начал ругаться в присутствии множества людей, пришел в бешенство и выставил себя дураком. Никак не успокоится. Поговорю с Конроями. Надо принять какие-то правовые меры…

Наконец он обратил внимание на Эбигейл:

— Какая ты сегодня красивая!

— Решила, что немного косметики вполне уместно.

— Здорово. — Брукс улыбнулся, и Эбигейл поняла, что его гнев понемногу утихает.

— Как тебе удается так быстро справляться с эмоциями?

— Я иду на барбекю с очаровательной женщиной, и от этой мысли настроение сразу улучшилось. Ну, что ты там приготовила?

Эбигейл вынула блюдо из холодильника, а вместе с ним упаковку пива.

— Если ты все еще озабочен утренним происшествием, думаю, твои родные поймут и…

— Нет, тебе не удастся увильнуть. Ох, какая красота! — восхитился он, глядя на миску с орзо. — Ну, готова?

— Пожалуй. — Эбигейл пристегнула поводок к ошейнику Берта. — Расскажи вкратце, чем интересуются люди, что придут на барбекю. Так мне будет легче завязать разговор.

— Уж с этим проблем не возникнет, можешь поверить. Как только объявим о помолвке, все женщины станут расспрашивать о свадебных планах.

— Но у нас их пока нет.

— Не волнуйся, еще до наступления вечера они появятся в избытке.

Эбигейл размышляла о предстоящем событии, сидя в машине с миской на коленях и осторожно принюхивающимся Бертом, который пристроился рядом.

— Может, им не понравится.

— Что именно? Мы с тобой? — Он бросил в сторону Эбигейл быстрый взгляд. — Они будут рады.

— Сомневаюсь, если им станут известны детали.

— Жаль, что нельзя им всего рассказать, а то ты убедилась бы, что очень ошибаешься насчет моих родных.

— Ты так спокоен. Я тоже приучила себя к хладнокровию, когда ожидаются перемены, но сейчас совсем другой случай. Трудно сохранить спокойствие в ожидании звонка от Энсона и гадать, как отреагируют власти. Думать о дне, когда придется давать показания, и о моей программе, которая почти готова.

— Что бы ни произошло, мы вместе. А потому я спокоен.

Эбигейл могла только завидовать Бруксу. Сердце билось все сильнее, желудок словно завязался узлом, и с каждой милей нервное напряжение лишь усиливалось. Эбигейл внушала себе, что сегодняшнее мероприятие похоже на первое появление в обществе с очередным новым именем. Тогда она тоже нервничала, но она умела справиться с волнением и предстать перед людьми такой, какой хотела им казаться.

Этот метод оправдывал себя в течение двенадцати лет, пока в ее жизни не появился Брукс. Брукс разглядел в ней нечто иное, чего не видели остальные, и сейчас это казалось Эбигейл благословением божьим.

Брукс дал ей шанс на нормальную жизнь, в которой иногда устраиваются барбекю на заднем дворе.

Когда машина подъехала к дому на Шоп-стрит, Эбигейл почти справилась с нервами.

— Не трусь, — подбодрил Брукс.

— Разве заметно?

— Нет, но меня не проведешь. Так, я возьму блюдо с едой и пиво, а ты — Берта.

Брукс взял под мышку блюдо, а в другую руку — упаковку с пивом, и они с Бертом на поводке направились к дому, откуда доносилась музыка, веселые голоса и аромат жарящегося на гриле мяса.

Трех женщин Эбигейл знала: мать Брукса и обеих его сестер. Но среди гостей было много других женщин и мужчин, а также детей. При мысли о том, что сейчас предстоит влиться в толпу незнакомых людей, пересохло в горле.

Однако не успела она опомниться, как Санни, поставив на стол тарелку, поспешила им навстречу.

— Ну, наконец!

— Пришлось отвлечься на кое-какие дела, — пояснил Брукс.

— Как же, слышала. — Санни быстро обняла Эбигейл, и та онемела от изумления. А мать Брукса уже гладила Берта. — Чудесно сегодня выглядите. А это что?

— Орзо, — с трудом выдавила Эбигейл. — Надеюсь, оно впишется в ваше меню.

— Ну, в наше меню вписаться несложно. Здесь всего понемножку. Но как красиво вы оформили блюдо! Иди поставь его на стол, Брукс, и принеси Эбигейл чего-нибудь выпить. Блендер трудится изо всех сил, смешивает коктейли «Маргарита».

— Схожу за коктейлем и мигом к тебе, — пообещал Брукс.

— Моя дочь Миа — вы знакомы с Миа и Сибил — делает изумительные коктейли. А почему вы не спускаете Берта с поводка? Пусть поиграет с Платоном.

Эбигейл наклонилась к псу и шепнула на ухо: «Друзья, Берт. Все друзья».

— Он хорошо общается с детьми? — поинтересовалась Санни.

— Да. Берт очень добрый и терпеливый. Он ни на кого не нападет без моей команды. Только если мне будет грозить опасность.

— Ну, здесь вам ничего не угрожает. Познакомьтесь с Миком и Хилли Конрой. Наши старые друзья. А это их сын Расс с женой Селин и малышкой Си-Си. У них случились неприятности, — болтала без умолку Санни. — Надо их приободрить.

— Да, Брукс рассказывал. Печальный случай. Он очень расстроился.

— Мы все переживаем… Знакомьтесь, это Эбигейл, — объявила Санни, когда они подошли к гостям.

— Давно пора познакомиться. — На Эбигейл оценивающе смотрела молодая женщина с гладкой кожей оливкового цвета, на которой особенно ярко выделялись зеленые глаза. — А то уж мы решили, что Брукс вас прячет.

— Нет, не прячет, — откликнулась Эбигейл.— «Я сама ото всех пряталась», — подумала она.

— Это Селин, малютка Си-Си и Расс. А вот родители Расса, Мик и Хилли, наши давние друзья.

— Я пару раз встречала вас в городе, — заметила Хилли. — Приятно наконец познакомиться.

— И мне тоже. Сожалею о неприятностях, которые вас постигли. У вас замечательный отель. Очень красивое здание.

— Спасибо за сочувствие. — Хилли положила голову мужу на плечо, словно ища поддержки. — Мы все восстановим, и станет еще лучше, чем прежде. Правда, Мик?

— Надеюсь. Слышал, младший Блейк и вам создал проблемы.

— Он хотел отомстить Бруксу, но ничего не вышло. Очень злобный и глупый тип с явной склонностью к насилию. Джастин должен ответить за безобразие, которое сотворил.

— Вот за это и выпьем, — предложила Миа. Она подошла к гостям с двумя стаканами «Маргариты» в руках. — Папочка ненадолго похитил Брукса, так что пока вас обслуживаю я.

— Ох, спасибо. Коктейль такой легкий и пенистый. — Эбигейл сделала глоток, сквозь пену распробовала текилу, придающую напитку пикантную крепость. — Очень вкусно.

— Взбадривает, да? — Санни обняла Эбигейл за плечи. — А насчет Берта вы оказались правы.

Эбигейл посмотрела в ту сторону, куда показала Санни, и увидела Берта. Пес сидел с покорным видом, а щенок вытанцовывал рядом. Длинноногая девочка обнимала Берта за шею, а мальчонка с льняными волосами гладил по спине.

— Он очень воспитанный пес, — заверила Эбигейл. — И ему очень нравится такое внимание.

— Какой огромный, прямо с лошадь! — восхитилась Селин.

Эбигейл хотела возразить, что лошадь средних размеров гораздо больше, но вовремя одумалась. Нельзя воспринимать каждое слово буквально.

— Своим видом он должен напугать всякого, кто решит вторгнуться непрошеным на мою территорию.

— Любого напугает до смерти, — согласился Расс. — Ну вот, я делаю второй заход, хочу уговорить Селин и приобрести лабрадора.

— Нет, пуделя.

— Дамская собачка.

— А мы и есть девочки, — рассмеялась Селин, целуя дочку в щеку. — А ты находишься в меньшинстве.

— Вот этот парнишка может сравнять счет. — Он ласково погладил жену по животу. — Мальчику нужна настоящая собака, а не французская игрушка.

— Пудели такие смышленые.

— Действительно, исключительно умная порода, — подтвердила Эбигейл. — Умнее считается только бордер-колли. Пудели очень проворные, а если правильно обучить, то очень послушные и многое умеют.

— Вот видишь?

— Лабрадор — настоящая собака. И тоже очень умная. — Расс бросил призывный взгляд на Эбигейл.

— Вы правы. Это самая популярная порода у нас в стране, а также в Великобритании. Они замечательные помощники. Очень преданные, а большинство отличаются игривостью. Чудесно ладят с маленькими детьми.

— Вот-вот, ладят с малышами. — Расс подхватил на руки Си-Си, и малышка рассмеялась, когда отец подбросил ее вверх. — Одна малышка уже есть, скоро появится и малыш.

— Пудели тоже прекрасно ладят с детьми. — Селин устремила на Эбигейл умоляющий взгляд в надежде на поддержку.

— Ну вот, эта парочка будет использовать вас в качестве судьи во время своих баталий, — рассмеялась Санни. — Но я вас спасу. Пойдемте, покажу свой сад. Еда будет готова через несколько минут.

— Наверное, им следует изобрести новую породу и назвать ее лабрапудель, — улыбнулась Эбигейл.

Оказывается, ничего сложного и страшного. В течение двадцати минут она осматривала сад, беседовала с родными и друзьями Брукса, отвечала на вопросы любопытных ребятишек, которые, вытаращив глаза, с восторгом смотрели на Берта.

А когда гости столпились у столов, стало еще легче. И совсем хорошо стало, когда подали кушанья и всеобщее внимание переключилось с Эбигейл на еду.

Барбекю на заднем дворике имеет свой смысл. Непринужденная обстановка, располагающая к общению, многочисленные блюда, приготовленные разными людьми. Похоже на ритуал племени, где взрослые присматривают за детьми, как своими, так и чужими, помогают их кормить и воспитывать. А рядом бегают собаки и подбирают объедки, которые им бросают со столов. Вот этого Эбигейл одобрить не могла.

А еще Эбигейл понравился пенный коктейль «Маргарита».

— Ну что, веселишься? — спросил Брукс.

— Да, ты оказался прав.

— Вот то-то же, слушайся впредь. — Он наклонился и поцеловал Эбигейл, а потом взял банку с пивом. — Думаю, всем присутствующим будет интересно послушать, — обратился он к гостям, не повышая голоса и не пытаясь заглушить разговоры, что велись за столом. — Мы с Эбигейл собираемся пожениться.

Мгновенно воцарилась мертвая тишина.

— Что ты сказал? — переспросила Миа.

— Главное, что ответила она. — Брукс взял Эбигейл за руку. — А она ответила «да».

— Господи, Брукс! — Лицо Миа расплылось в лучезарной улыбке. Она схватила мужа за руку и изо всех сил сжала, а потом обежала вокруг стола и обняла Брукса за плечи. — Ох, боже мой!

Потом вдруг все заговорили сразу, с Бруксом, с Эбигейл и друг другом. Эбигейл не знала, кому отвечать и что говорить. Сердце снова забилось чаще. Брукс сидел рядом и смотрел на мать, она тоже не отрывала взгляда от сына.

— Ма.

Санни кивнула, со вздохом поднялась. Брукс последовал ее примеру. Санни протянула руки и обняла его.

— Мальчик мой, — прошептала она, закрывая на мгновение глаза. А потом посмотрела прямо на Эбигейл и протянула руку.

Эбигейл, робея, тоже встала.

— Миссис…

Но Санни не дала договорить, а только схватила Эбигейл за руку и привлекла к себе.

— Ой, я сейчас расплачусь. Имею право. Погодите, дайте успокоиться. А потом пойду в дом и принесу шампанское, которое осталось с Нового года. Надо отметить такое событие.

Санни ослабила объятия и расцеловала Брукса в обе щеки. К огромному удивлению Эбигейл, Санни взяла в ладони ее лицо и тоже поцеловала по очереди в каждую щеку.

— Как же я рада! Пойду за шампанским.

— Ей надо прийти в себя, — пояснил Лорен, подходя к сыну. — Она счастлива, но должна успокоиться.

Лорен обнял сына, а потом Эбигейл.

— Добро пожаловать в нашу семью, — улыбнулся он, приподнимая Эбигейл на носки.

Все снова заговорили, бросились обнимать Эбигейл, а она не успевала отвечать на вопросы: где и когда состоится торжественное событие и какое она выберет платье.

Раздался хлопок — это открыли шампанское. Послышался смех и поздравления. Эбигейл прислонилась к Бруксу и посмотрела ему в глаза.

Семья. Теперь у нее появилась семья. Она здесь, рядом, и Эбигейл чувствовала, что пойдет на все ради ее сохранения.

28

Свадебные планы. Они напоминали Эбигейл катящийся с высокой горы снежный ком. Он становился все больше, набирал массу и скорость, пока не превратился в грозную снежную лавину.

И вот эта лавина обрушилась всей мощью на Эбигейл в заднем дворике Глисонов в знойный солнечный день.

— Значит, вы поженитесь будущей весной? — допрашивала Миа.

— Весной? Я…

— Нет. — Брукс погладил под столом Эбигейл по ноге. — Я не собираюсь так долго ждать.

— Рассуждения человека, который не имеет ни малейшего представления о связанных со свадьбой хлопотах. Приготовления к свадьбе Сибил и Джейка заняли десять месяцев. Мы все трудились в поте лица, чтоб сделать все как полагается.

— И получилось очень красиво, — с мечтательным видом вспоминала Сибил.

— Думаю, мы ограничимся поездкой в здание администрации округа, — заикнулась Эбигейл, но ее слова заглушили изумленные, с придыханием, возгласы всех присутствующих женщин.

— Прикуси язык, — скомандовала Миа.

Сибил толкнула сестру локтем в бок.

— Вы хотите, чтобы все прошло просто и тихо, без шума?

— Да, совсем просто. — Она глянула на Брукса.

— Эбигейл права. Все очень просто, от поездки в здание администрации округа до бриллиантового юбилея. Думаю, мы поженимся осенью. Достаточно времени, чтобы организовать небольшое торжество, но арендовать цирковой шатер не успеем.

— Меньше полугода! Шесть месяцев, за которые надо найти подходящее платье и место для проведения торжества, договориться с поставщиками продуктов, с фотографами…

— Фотографами? — перебила Эбигейл.

— Конечно. Нельзя же чтобы в такой день фотографировал твой дядюшка Энди!

— У меня нет дядюшки Энди. — Эбигейл всегда опасалась фотографов. Илья узнал ее в Нью-Йорке в считаные секунды прямо на улице. Если фотографии попадут в Интернет или газеты, ее обнаружат и разоблачат.

— Так, тогда поговорим о списке гостей. Тут я могу помочь. Сохранился список с моей свадьбы и свадьбы Сиб. А сколько человек ожидается с твоей стороны?

— У меня никого нет.

— А, ну… — На сей раз не потребовалось толкать Миа локтем в бок и сдерживать многозначительными взглядами. Она осеклась на полуслове и, секунду помолчав, заявила: — А, это упрощает дело. — С таким видом, будто слова Эбигейл нисколько ее не удивили. — Но без организационного собрания не обойтись, как и без благотворительного дамского обеда. Тебе-то трудиться не придется, — подмигнула она брату и озорно улыбнулась. — Еще программа для невесты.

— Меня все устраивает.

— В Литл-Рок есть изумительный бутик для невест, — не унималась Миа.

— Точно, «Белоснежная свадьба», — поддержала сестру Сибил. — Замечательный магазин, я там покупала свое свадебное платье.

— В общем, надо выбрать день, собраться всем девочкам и съездить в Литл-Рок. Посмотреть, что да как, устроить обед и все коллективно обсудить. Постойте, надо заглянуть в свой календарь. — Миа извлекла из сумочки телефон и принялась водить пальцем по экрану. — А что, если на следующей неделе?

— На следующей неделе, — неуверенно отозвалась эхом Эбигейл.

— Вечно ты всеми командуешь, — вступила в разговор Санни, потягивая из стакана «Маргариту». — За это мы и любим Миа, но к ее повадкам надо привыкнуть. Дай Эбигейл несколько дней. Пусть почувствует себя невестой.

— Да, люблю руководить, — рассмеялась Миа, встряхивая головой. Ее муж, наслаждавшийся в этот момент пивом, только красноречиво хмыкнул. — А представляешь, Эбигейл, что будет, когда мы станем сестрами?

— Она не отвяжется, — подтвердила Сибил.

Эбигейл услышала вибросигнал телефона, находившегося в кармане у Брукса. Брукс, поймав ее взгляд, вынул телефон и посмотрел на экран.

— Простите, срочный звонок. — Он встал из-за стола и отошел в сторону.

Все происходило как в тумане. Миа без устали болтала о свадебных бутиках, цветах, буфетах и закусках, а в это время Брукс разговаривал с Энсоном и принимал решения, от которых зависела вся жизнь Эбигейл.

Эбигейл снова пришло на ум сравнение со снежным комом, который катится со стремительной скоростью, наращивая массу, пока не снесет вместе с собой всю гору.

И остановить его нельзя. Надо пережить то, что приготовила судьба, и выйти победителем.

— Тебе нездоровится? — забеспокоилась Сибил.

— Нет-нет, все хорошо. Просто немного разволновалась.

— А ведь это только начало.

— Да, начало, — откликнулась Эбигейл, не сводя взгляда с Брукса. — Начало.

Брукс вернулся к гостям, положил руку на плечо Эбигейл.

— Простите, но дело требует моего вмешательства.

— Ну что ж, коп, иди, исполняй свой долг, — великодушно разрешила Миа. — Мы подбросим Эбигейл до дома.

— Спасибо. — На мгновение Эбигейл показалось, что ее мозг отключился. — Только мне тоже нужно домой. Я не успела доделать срочную работу.

— Тогда я завтра позвоню или свяжусь с тобой по электронной почте. Лучше по почте. Дай свой адрес…

— Миа… — Санни многозначительно приподняла брови. — Мы же договорились дать Эбигейл несколько дней, или забыла?

— Ладно-ладно. Что поделаешь, если я с рождения обожаю организовывать разные мероприятия? Когда придешь в себя, сама со мной свяжешься. — Схватив со стола салфетку, Миа нацарапала адрес своей электронной почты.

— Хорошо. Спасибо за прекрасный день. — Эбигейл подозревала, что несколькими днями не обойтись.

— Эбигейл, — Санни подошла и крепко обняла ее, — не переживай. Я угомоню Миа на пару недель.

Прощание заняло некоторое время. Нельзя же просто сказать «до свидания» и уйти без объятий, разговоров и обсуждений планов на будущее. А детям непременно хотелось поиграть с Бертом. Пока Эбигейл с Бруксом шли к машине, их несколько раз окликали и приветливо махали вслед.

— Сейчас ты расскажешь о том, что узнал от Энсона, но сначала хочу, чтобы ты знал: твоя семья…

— Шумная и бесцеремонная?

— Нет, то есть да. Но я совсем о другом. Они такие любящие и заботливые. И любовь их искренняя. Проведя в их обществе день, я стала лучше тебя понимать. Твоя мать… Только не надо меня жалеть, я этого не выношу.

— Не буду.

— Твоя мама обняла меня за плечи. Вроде бы походя, не задумываясь. Наверняка она много раз обнимала других людей. Но когда обняла меня, я почувствовала… Именно так ведет себя настоящая мать. Она обнимает тебя и прикасается просто так, без какой-либо причины, потому что любит. А еще я подумала, если у нас родятся дети, хочу стать им именно такой матерью. Просто любить, ничего не рассчитывая и не планируя. Надеюсь, у меня появится такая возможность.

— Обязательно появится.

— Энсон беседовал с представителями ФБР, верно?

— Почти целый день. Он думает, что поначалу ФБР хотело действовать в обход него и выйти непосредственно на тебя. Но Энсон твердо стоял на своем. Сообщили ему немного, но Энсон абсолютно уверен, что за Косгроувом и Киганом установят слежку.

— Как ему кажется, в ФБР поверили моей истории?

— Ты изложила все в мельчайших подробностях, включая последние слова Джона, и кроме того, последние два года поставляла ценную информацию. Зачем же тебе оговаривать Косгроува и Кигана?

— Верно, никакой логики.

— Вот именно. С тобой хотят побеседовать лично. Просят приехать в Чикаго, обещают охранять.

— Хотят допросить и убедиться в моей непричастности к гибели Джона и Терри. А когда убедятся, попросят дать согласие выступить в качестве свидетеля и дать показания против Короткого.

— Да, но это не все. Все это время ты следила за внутренними делами Волковых и имеешь доступ к информации, с помощью которой можно посадить за решетку многих членов группировки и покончить с остальными.

— Пока информация поступает из анонимного источника, власти могут ей свободно пользоваться, но как только станет известно, что источник нелегальный, они уже не имеют права это делать.

— ФБР не захочется терять такую возможность, и они найдут обходной путь.

Эбигейл обо всем этом много думала.

— В сам процесс я никого посвящать не стану, даже если меня освободят от ответственности за хакерство. Мне он нужен самой для проникновения в сеть. ФБР не сможет осуществить то, что задумала я. У них нет ни технических возможностей, ни законного права. Если я не проникну в сеть и не солью все деньги со счетов Волковых, меня обнаружат.

— Сольешь деньги… У тебя есть доступ к их деньгам?

— Да, я могу это сделать. Я долго думала, куда направить деньги, когда переведу их с различных счетов. И решила сделать анонимные взносы в пользу благотворительных организаций, которые нуждаются в средствах.

Брукс на мгновение оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Эбигейл.

— Ты хочешь обобрать Волковых до нитки?

— Верно. Я думала, ты догадался. У них примерно сто пятьдесят миллионов на счетах. Удар ощутимый, но они перегруппируются и продолжат свою деятельность. Конечно, есть еще и недвижимость, однако у меня имеются кое-какие соображения, как ею распорядиться.

— Распорядиться…

— Проблемы с налогами, передача документов. Часть имущества могут конфисковать, так как оно использовалось в незаконных целях. Но многое очень умело замаскировано. Только я все раскрою. Понимаешь, Брукс, недостаточно выступить со свидетельскими показаниями и посадить за решетку Короткого, Илью или даже самого Сергея Волкова.

С их огромными деньгами и возможностями Волковы быстро оправятся от удара и узнают, кто его нанес. А мне не хочется, чтобы им стало известно, каким образом я проникла в их сеть. И властям свой секрет не открою, потому что они не могут дать разрешение на осуществление моего плана.

Они подъехали к дому, и Эбигейл вышла из машины.

— Я больше не пойду на конспиративную квартиру, — заявила она, глядя Бруксу в глаза. — И никто не узнает, где я нахожусь, даже когда соглашусь выступить в суде со свидетельскими показаниями. Я не верю, что власти способны меня защитить. Верю лишь себе и тебе.

— Будь по-твоему. — Брукс открыл заднюю дверцу и выпустил Берта. — Когда придет время, найдем в Чикаго надежное место. Только мы вдвоем будем знать, где оно находится. Там и остановимся. А место для встречи выберешь сама. Думаю, какой-нибудь отель в Вирджинии или Мэриленде. И укажешь, где он, только когда сама туда прибудешь.

— Хороший план. Только тебе со мной нельзя.

— Можно. Если меня никто не увидит.

Все остановится, если он не пройдет с Эбигейл этот путь до конца.

— Давай все обдумаем. Одна голова хорошо, а две — лучше.

— Брукс, как только механизм будет запущен, все должно произойти очень быстро и в строго установленном порядке.

Для себя Эбигейл решила, что в случае неудачи она не станет отнимать Брукса у его родных. Она поняла это еще на заднем дворике во время барбекю.

— Мне надо закончить программу, а иначе не стоит ничего и затевать.

— Ладно, работай, а я проведу собственное расследование и подыщу место для встречи.

— Вирджиния, — твердо сказала Эбигейл. — Округ Фэрфакс. Достаточно далеко от округа Колумбия и менее часа езды до небольшого местного аэропорта в Мэриленде. Я найму самолет.

— Наймешь? Ты серьезно?

— Очевидно, ты забыл, что у тебя богатая девушка.

— Сам не пойму, как это у меня вылетело из головы, — рассмеялся Брукс.

— Если за мной увяжется хвост, на тех дорогах можно легко от него оторваться. Скорее всего, нас станут искать в аэропортах имени Даллеса или Рейгана.

— Вот это план! Ладно, развлекайся со своими вирусами.

* * *

Брукс не хотел мешать Эбигейл, только после двухчасового сидения за компьютером может мужчина позволить себе баночку пива в воскресный вечер? И чипсы, украдкой принесенные в дом, так как Эбигейл не признавала вредных для здоровья продуктов и у себя не держала.

Брукс тихонько спустился на кухню и застал Эбигейл сидящей за компьютером. Руки сложены на коленях, глаза устремлены на экран. Открыв холодильник, он достал баночку пива и украдкой посмотрел на Эбигейл, а потом пробрался к шкафчику, где припрятал заветные чипсы со сметаной и луком.

Неожиданно Эбигейл повернулась в его сторону.

— Уже ухожу, не волнуйся, — пробормотал Брукс.

— Я закончила.

Брукс отставил в сторону пиво и уставился на Эбигейл.

— Хочешь сказать, что закончила свою программу?

— Да, она работает. Теоретически. Несколько раз проверила. Не могу внедрить ее в сеть, пока не придет время, а значит, полной уверенности нет. Нет, есть. Не сомневаюсь, все сработает как надо.

— Ты мой гений. — Брукс подошел к ней и, взяв под локти, поднял из-за стола и поцеловал.

— Да, гений.

— Тогда почему такой кислый вид?

— Я… Я ошеломлена, нет слов. Я верила, что справлюсь, но, когда все получилось, вдруг поняла, что не верила в успех. Потому что пришлось попотеть, пошевелить мозгами. — Она прижала палец к левому виску. — Я несу бессмыслицу.

— Нет, все понятно.

— Брукс, я могу уничтожить их сеть, разрушить все файлы и программы. Могу отключить их, независимо от того, какой операционной системой или компьютером пользуются отдельные люди. И если сделать это сразу после выкачивания денег с их счетов, Волковы будут разорены, стерты в порошок.

Но прежде чем это сделать, я представлю властям достаточно информации, чтобы оборвать преступную цепочку и предъявить обвинение другим членам группировки Волковых, чтобы разлетелась на мелкие осколки вся организация и уже не смогла собраться вновь. — Эбигейл прижала руку к сердцу.

— Опрокинуть их, чтобы не смогли подняться, как ванька-встанька.

Эбигейл беззвучно рассмеялась.

— Да, я действительно не верила, что сумею доработать программу, — шептала она. — А если бы сделала это раньше, то разорила бы их до того, как согласилась выступить со свидетельскими показаниями.

Лицо Брукса окаменело.

— Хочешь отступить?

— Ты бы мне позволил. — Как часто делал Брукс, Эбигейл взяла его лицо в ладони и посмотрела в глаза. — Я так тебя люблю, и ты позволил бы мне отступить, хотя это идет вразрез с твоими принципами. Только я не отступлю. Не смогу. Если хочу стать человеком, каким всегда мечтала быть, какой ты хочешь меня видеть. А иначе все теряет смысл.

— Я только жду, что ты останешься сама собой.

— А я теперь ожидаю большего и от Элизабет, и от Эбигейл. И хочу, чтобы ты требовал большего. Мои свидетельские показания, информация для ФБР, хакерство и супервирус — звенья одной цепи. И когда все закончится, Элизабет может жить дальше с чистой совестью.

Она зажмурилась, а потом открыла глаза и улыбнулась Бруксу.

— А Эбигейл сможет выйти замуж. Мне так хочется стать твоей женой, что я даже соглашусь посетить свадебный бутик.

— Ого!

— Немножко трушу, но, пожалуй, туда съезжу.

— Вот теперь у тебя счастливый вид.

— А я действительно счастлива. Как только мы подыщем подходящий отель, я договорюсь насчет транспорта. А твой капитан может договориться о встрече.

— Я нашел отель в Тайсонс-Корнер, в Вирджинии. Не слишком большой и расположен в стороне от магистрали.

— Хочу посетить сайт этого отеля и изучить карту местности.

— Я их отметил в компьютере.

— Можно забронировать номера и договориться о встрече на завтра или послезавтра. Тогда у властей будет меньше времени меня выследить.

— Послезавтра. Мне надо поменять рабочий график.

— А мне нужно договориться насчет Берта.

— Мама за ним присмотрит.

— Но… — Эбигейл на мгновение запнулась. — Думала поместить его в хороший питомник, где работают профессионалы.

— Хочешь заточить его в темницу?

— Питомник не темница. — Карие глаза с усмешкой смотрели на Эбигейл. — Сегодня днем Берту очень понравилось у твоих родителей, но удобно ли просить их о таком одолжении?

— Они с радостью приютят Берта. Ведь в семье все помогают друг другу. Привыкай. Иди и проверь отель, а я пока позвоню маме.

— Договорились.

Эбигейл вышла, а Брукс достал телефон и подмигнул Берту:

— Старина, ты мой должник.

* * *

Эбигейл забронировала номера в отеле на два разных имени, в разное время и с разных компьютеров. Брукс зарегистрируется под именем Лукаса Бонэма. Так звали его первого тренера по бейсболу. Завтра она сделает для него удостоверение. А сама Эбигейл будет называться Кэтрин Кингстон. Это имя она сообщит Энсону, а тот передаст федералам, когда они с Бруксом остановятся в отеле. Документы на это имя у Эбигейл уже имелись. Остается пересмотреть коллекцию париков и краски для волос.

— Станешь рыжей? — поинтересовался Брукс, когда Эбигейл сняла золотисто-рыжий парик с короткими прямыми волосами.

— Мой натуральный цвет — золотисто-каштановый, а такого парика у меня нет.

— Подожди, не двигайся. — Наклонив голову, Брукс внимательно ее изучал. — Значит, ты рыжая?

— Точнее сказать, каштановая, но с рыжим оттенком.

— Я видел волосы на других участках твоего тела, и они не имеют ничего общего с каштановым цветом, да еще с рыжим оттенком.

— Они именно такие, но когда я меняю внешность, то не упускаю из вида ни одной мелочи.

— Как интересно… Нет, правда. Может, тебе податься прямо в ЦРУ?

– Меня эта организация не заинтересовала. Думаю, федералы предполагают, что для встречи я изменю внешность. Пожалуй, парика достаточно, ну, еще немного косметики и накладок. Увеличу бюст.

— С большим бюстом ты точно будешь иметь успех.

— Надеюсь, грудь, доставшаяся от природы, подходит мне больше.

— Сейчас посмотрим. — Брукс взял в ладони ее груди и после недолгого изучения сообщил: — Гораздо больше.

— Помешательство на почве размера груди сходно с навязчивой идеей о размере полового члена.

— Полагаю, половой член, доставшийся от природы, подходит мне как нельзя лучше.

Эбигейл со смехом повернулась к зеркалу.

— Собираешься проверить прямо сейчас?

— Нет, возможно, чуть позже.

Эбигейл ловким движением надела парик, и Брукс понял, что делала она это часто.

— Совсем другой человек.

Брукс предпочитал более длинные волосы и менее продуманный стиль.

— Я умею обращаться с такими вещами. Надо купить парик, который больше похож на мой естественный цвет, с более длинными волосами. Тогда можно будет делать разные прически. Хочу выглядеть как на фотографии Элизабет, которая есть в ФБР, хоть ей и много лет. Можно использовать контактные линзы, изменить цвет глаз, совсем чуть-чуть. Сделать губы более пухлыми, увеличить грудь. Тональный крем и корректор, автозагар. Я знаю, как со всем этим обращаться, — повторила Эбигейл.

Она сняла парик и надела на манекен.

— Агентам ЦРУ приходится постоянно лгать и обманывать. Это неотъемлемая часть их работы. А в моей жизни в последние двенадцать лет и так было слишком много лжи и обмана. Мне хочется избавиться от необходимости обманывать в повседневной жизни. Иногда приходится лгать, но… Только есть на свете один человек, который знает правду и которому я никогда не солгу. Это драгоценный дар. Мой драгоценный дар — это ты, Брукс.

И есть на свете человек, который в меня верит настолько, что говорит мне правду и доверяет во всем. Это тоже драгоценный дар.

— Значит, нам обоим повезло.

Она наклонилась к Бруксу, взяла за руку.

— Пора ложиться спать. Мне нужно проделать несколько опытов, дабы убедиться в состоятельности твоего полового члена.

— К счастью для нас обоих, он до сих пор достойно проходил все испытания.

* * *

Телефон Брукса зазвонил без четверти два. Повернувшись на бок, Брукс протянул за ним руку.

— Шеф Глисон слушает.

— Привет, Брукс, это Линди.

— Что случилось, Линди?

— Мне надо с тобой поговорить. Со мной здесь Тай.

— Черт возьми!

— Дело дерьмовое, но не то, о чем ты подумал. Тебе будет интересно послушать Тая.

Брукс сел на кровати.

— Где вы находитесь?

— Прямо сейчас мы находимся в моем грузовике в полумиле от дома Лоуэри. Твоей машины в городе нет, вот я и решил, что ты там.

— Тебе бы в полиции служить, Линди. А почему нельзя было встретиться у тебя?

— Учитывая дерьмовую историйку, что мы хотим рассказать, лучше этого не делать, а приехать в дом Лоуэри и поговорить с глазу на глаз. В городе слишком много любопытных глаз и ушей даже в такое время суток. А кое-кто может и специально выслеживать.

— Резонно. Ладно, не вешай трубку. — Брукс прикрыл телефон рукой. — Звонит Линди из ресторана-закусочной.

— Да, знаю.

— Говорит, с ним Тайбол Крю, и им срочно надо со мной побеседовать с глазу на глаз.

— Здесь?

— Наверное, что-нибудь важное, иначе Линди не стал бы звонить в два часа ночи и просить о встрече.

— Подожди, я оденусь. Мы поговорим внизу и тебя не потревожим.

— Полагаю, если кто-то является сюда в такой час для беседы с тобой, мне следует послушать, что они скажут.

— Ладно. — Он снова приложил телефон к уху. — А Тай трезвый?

— Да. Ну или почти.

— Давайте, приезжайте.

— Прости, что так вышло. — Брукс взъерошил рукой волосы.

— Всего несколько дней назад я никого бы сюда не впустила, я сейчас нисколько не нервничаю. Скорее, любопытно. Сварить кофе?

— Не откажусь.

Эбигейл было приятно думать, что в совместной жизни с Бруксом ночные звонки и визиты попавших в беду людей, которых следует напоить кофе, станут обычным делом, которое надо принимать как должное. Ей очень хотелось стать образцовой женой полицейского.

И все же спокойнее, когда в углу кухни лежит Берт. Эбигейл также ради предосторожности перевела мониторы в режим ожидания.

Эбигейл не знала, как себя вести с двумя мужчинами, явившимися среди ночи в дом. Когда она принесла кофе в гостиную, Брукс уже провел их через парадный вход.

Впереди шел Линди в вылинявшей футболке и с длинной седой косой, болтающейся за спиной.

— Мэм. — Он почтительно поклонился Эбигейл. — Просим прощения за беспокойство в такой неподходящий час. — Тут он пихнул Тайбола кулаком в живот.

— Да, мэм, — опомнился Тай, — простите за вторжение.

— Уверена, у вас имеются для этого веские причины.

— Да уж, — буркнул Брукс. — Господи, Тай, от тебя разит виски. Опять «Ребел Йелл»?

— Ох, мне так неловко. — Тай понурил голову и покраснел до кончиков ушей. — Но есть смягчающие обстоятельства. Вот зашью «торпеду» еще на пару месяцев и начну новую жизнь.

— Ладно, Тай, каждый может поскользнуться, — утешил Линди. — Вот и начни новую жизнь с сегодняшнего дня.

— Я хожу на собрания. — Тай переминался с ноги на ногу и поглядывал исподлобья на Эбигейл, напоминая смущенного медведя. — Линди — мой поручитель. Я его позвал. Надо было раньше позвать, прежде чем напиться. Но я позвал.

— Ладно, садитесь оба, — распорядился Брукс. — А теперь рассказывайте, какого черта вас принесло сюда в два часа ночи.

— Дело в том, Брукс, что я должен тебя убить. — Тай посмотрел на свои огромные ручищи. — Только я не стану этого делать.

— Рад слышать. Да сядь же ты наконец!

— Я не знал, как поступить. — Тай присел на кушетку и понурил голову. — Как только голова от виски прояснилась, стал думать, но ничего не придумал и позвал Линди. Он помог мне протрезветь, и мы все обсудили. И Линди сказал, что надо обязательно рассказать тебе. Может, Линди и расскажет, а то я не знаю, с чего начать.

— Выпей кофе, Тай, а уж я все по порядку. Сдается, Линкольна Блейка бросила жена.

— Когда? — нахмурился Брукс. — Я ее видел сегодня утром.

— Ага, в церкви. Все уже знают, что там стряслось, ну и я тоже. Я слышал, как только Блейки вернулись домой, миссис Блейк упаковала вещи в два чемодана и ушла. Карли, внучка миссис Харрис, оказалась неподалеку и видела, как она укладывает вещи в машину, вот и спросила, куда она собралась. А миссис Блейк так спокойно отвечает, что, мол, уходит от мужа и никогда к нему не вернется. А потом села в машину, да и уехала. Говорят, он целый день не вылезал из кабинета.

— Добром это не закончится. Гордыня Блейка и так пострадала сегодняшним утром.

— И поделом. Бирди Шпицер прислуживает у них в доме, и она не сплетница какая-нибудь и дорожит своим местом. Но и она не удержалась и шепнула мне, что у Блейков стоял такой крик… Впрочем, ничего удивительного, у них вечно орут, главным образом Линкольн. Потом миссис Блейк уехала, а он заперся в кабинете. Через некоторое время Бирди постучалась, хотела узнать, не надо ли чего. А он заорал, чтоб убиралась прочь из дома и больше не приходила.

— Блейк уволил Бирди? — Брукс удивленно поднял брови. — Она проработала в доме двадцать лет.

— Она говорит, в августе будет двадцать четыре. Так что у нее была причина поделиться этой новостью у меня в закусочной. Теперь она не знает, есть ли у нее работа. Позовет ее Блейк назад или нет?

— Значит, он остался один, — тихо произнесла Эбигейл. — Простите, что перебиваю.

— Верно заметили. Один в огромном доме. Сын за решеткой, жена бросила. Сидел и размышлял. И в конце концов додумался, что во всех его бедах виноват Брукс.

— Неточный вывод, основанный на ошибочных критериях, — стала возражать Эбигейл. — Я имею в виду вывод, который сделал мистер Блейк, а не вы.

— Да, мэм, — усмехнулся Линди. — Не человек, а мешок с дерьмом, простите за грубые слова.

— Ничего. Блейк действительно редкое дерьмо.

Брукс отпил кофе и переключил внимание на Тая.

— Сколько он заплатил, чтобы ты меня убил?

— О господи! — Эбигейл вскочила из-за стола.

— Не волнуйся, любимая. Тай никого не собирается убивать, верно, Тай?

— Конечно, не собираюсь. Просто пришел рассказать. Линди сказал, что так оно лучше. И вот я здесь.

— Расскажи, что у тебя произошло с Блейком.

— Ладно. Он пригласил меня к себе. Раньше я у них в доме не бывал. Ну, скажу я вам, как в кино! Я решил, что у него для меня работа, и не хотел упустить такую возможность. А он сразу провел меня в кабинет и усадил в большое кожаное кресло. Предложил выпить, но я отказался. А он просто налил виски в стакан и поставил рядом. Ну, ты же знаешь мою слабость, Брукс.

— Да уж, знаю.

— Но я и капли в рот не брал, после того как ты меня арестовал. Богом клянусь. До сегодняшнего вечера. Я сильно разволновался, пока сидел в этом шикарном доме. А он все уговаривал, что один стаканчик не повредит. Но я же мужчина, верно? И не стал пить.

— Ладно, давай дальше, Тай.

— И тут он сказал, что есть дело, которое нельзя доверить какому-нибудь слюнтяю. И какое это он слово сказал? Напомни, Линди.

— Кастрату. Вот ублюдок. Ох, простите, мэм, опять сорвалось.

— Я с вами полностью согласна, — утешила Линди Эбигейл и обратилась к Таю: — Значит, он воспользовался вашей слабостью к спиртному, приплел к этому мужское достоинство и сыграл на вашем желании заработать. Одним словом, манипулировал вами. Как жестоко и подло.

— Вот я и взбесился. А он напомнил, как ты унижал меня, Брукс. Да, сказал, что ты буквально кастрировал меня на людях. Так прямо и сказал. Ну, я и потерял голову. А стакан-то с виски рядом. Я хотел ограничиться одним стаканчиком, доказать, что могу остановиться. Но потом выпил еще и еще…

Глаза Тая наполнились слезами. Он сидел, вобрав голову в плечи.

Эбигейл встала и вышла из комнаты.

— Вот я все пил и пил, а стакан стоял рядышком и всегда полный. Я алкоголик и знаю об этом. Если выпью стаканчик, уже не остановлюсь.

Эбигейл вернулась и принесла на подносе тарелку с печеньем, которую поставила на стол. Потом взяла печенье и протянула плачущему Таю. Наблюдая за этой сценой, Брукс в который раз подумал, что любит эту женщину больше жизни.

— Блейк обошелся с вами жестоко и должен стыдиться своего поведения.

— Я пил и все больше зверел. А Блейк все рассказывал, как Брукс выставил меня слабаком перед собственной женой, как он хочет прибрать к рукам весь город. Как он упрятал за решетку его сына. Мол, надо положить этому конец.

Он говорил и говорил, а я все пил. А потом сказал, что нужен настоящий мужчина, а не слабак, у которого на такое дело кишка тонка. И спросил, считаю ли я себя настоящим мужиком. И я ответил, что да, я настоящий мужик и надеру тебе, Брукс, задницу.

Я ходил на собрания и в специальную группу и теперь понимаю, что стоит мне выпить, сразу хочется кого-нибудь поколотить. И Мисси я поэтому бил. А слова Блейка и виски меня взвинтили. И тогда мне показалось правильным, что мало надрать Бруксу задницу. Надо вообще от него избавиться. Мол, Брукс уничтожил меня как мужчину, и за это надо убить его самого. Блейк сказал, что в знак благодарности заплатит пять тысяч долларов. Мол, это награда. И он дал мне половину этой суммы.

— Так, значит, он дал тебе деньги? — уточнил Брукс.

— Стыдно признаться, я их взял. Он дал наличными, а я взял. Но потом отдал их Линди. А мистер Блейк велел идти домой и взять ружье. Сказал, что надо дождаться темноты и ждать здесь, на дороге. Потом надо позвонить тебе и сообщить, что произошла драка. А когда ты подъедешь, пристрелить. Я пошел домой за винтовкой. Мисси дома не было. Она гостила у сестры. Вот взял я винтовку, зарядил да и задумался. Почему Мисси нет дома? Она заработала пару хороших тумаков. Не знаю, как объяснить. Но от этих мыслей мне стало противно и жутко. Вот я и позвонил Линди, и он пришел.

— Ты правильно поступил, Тай.

— Нет, неправильно. Я напился и взял деньги.

— Но ты позвонил Линди.

— Вы страдаете болезнью, мистер Крю, — пояснила Эбигейл. — А Блейк использовал эту болезнь с выгодой для себя и против вас.

— Спасибо, мэм. И Линди так считает. Стыдно признаться Мисси. Она все еще злится, на тебя, Брукс, но рада, что я больше не пью. Мы стали жить лучше, и она это понимает. Она рассвирепеет еще больше, если посадишь меня за решетку, но Линди сказал, ты на это не пойдешь.

— Линди прав. Мне нужны эти деньги, Линди.

— Они заперты у меня в грузовике.

— А тебе, Тай, надо прийти и написать официальное заявление.

— Мисси озвереет.

— Ну, может, немного посердится из-за твоего пьянства, но когда узнает правду, всю историю с начала до конца, то, думаю, будет тобой гордиться.

— Думаешь?

— Уверен. Я тоже тобой горжусь и очень рад, что ты не пытался меня убить.

— И я горжусь, — поддержала Эбигейл. — Что ты намерен предпринять, Брукс?

— Надо сложить все вместе, а потом я собираюсь арестовать Блейка за покушение на убийство офицера полиции.

29

Ну вот, сделан еще один шаг, думала Эбигейл, возвращаясь домой, после того как отвезла Берта к Санни. Дом без Берта казался опустевшим, неуютным и тоскливым. Она попыталась утешить себя мыслью, что это ненадолго. Короткая поездка, которая изменит жизнь.

Брукс вернется домой, и они поедут в аэропорт, сядут в частный самолет и полетят в Вирджинию, где остановятся в отеле. У Эбигейл будет масса времени, чтобы установить камеры и источник видеосигнала.

Масса времени для сомнений и страхов, если себе позволить.

Нет, этого не будет. А пока надо сосредоточиться на ближайшей задаче и преобразиться в Кэтрин Кингстон.

Приехал Брукс и позвал снизу:

— Куда подевалась моя любимая женщина?

Эбигейл только улыбнулась. Теперь она была чьей-то еще женщиной, не Брукса.

— Я наверху. Как дела?

— Как и предполагалось. Блейк созвал всех адвокатов, и те стараются изо всех сил. Возможно, ему даже удастся выпутаться, учитывая, что Тай находился в состоянии алкогольного опьянения. Но даже в этом случае его репутация в нашем городе окончательно испорчена, и я не думаю… — Он застыл в дверном проеме, уставившись на Эбигейл. — Повторяю вопрос: где моя любимая женщина?

Разглядывая себя в зеркало, Эбигейл решила, что потрудилась на славу.

Благодаря прическе и умелому макияжу подбородок заострился, под контактными линзами глаза казались темнее, а искусно подложенные накладки превратили ее в даму с аппетитными округлостями.

— Когда узнают, в каком отеле мы остановились, наверное, поставят охрану. Мы к тому времени будем на месте, но ФБР пришлет людей проверить, когда я поселилась и приехала ли одна. Вот почему нам следует ехать из аэропорта в двух разных такси и зарегистрироваться в отеле в разное время.

— Ты кажешься выше. — Брукс обошел вокруг нее и поцеловал. — Нет, явно выше.

— В туфлях специальные приспособления. Они добавляют всего дюйм роста, но создается нужное впечатление. Если сведения попадут к одному из «кротов» Волковых, меня не смогут опознать. Эбигейл у них в системе нет, и очень сложно установить связь между Кэтрин Кингстон или Элизабет Фитч и Эбигейл Лоуэри. Собирайся, я уже готова.

— Я вынесу вещи.

Бруксу не приходилось раньше летать частными рейсами, и он решил, что это очень удобно. Ни очередей, ни задержек, ни людских толп в аэропорту, самолет летит плавно.

Понравились удобные кожаные кресла, установленные так, что можно сидеть лицом к Эбигейл или Кэтрин. А как удачно падает свет на ее лицо, когда самолет повернул на север…

— Завели новое дело на Косгроува и Кигана, — сообщила Эбигейл, глядя на экран. — Также проверяют его почту и остальные связи. Возможно, что-нибудь обнаружат. Косгроуву свойственна небрежность. Он играет — как в казино, так и в Интернете.

— Чем он себя выдал?

— Проигрывает больше, чем выигрывает. Я это выяснила, проверив его финансы. И его проигрыши, из-за которых Волковы надавили на него и заставили работать на себя, когда я была охраняемым свидетелем.

— Страсть к азартным играм, — размышлял вслух Брукс. — И он согласился прислуживать Волковым. А как он отреагирует, когда анонимный источник сообщит, что располагает сведениями, доказывающими его связь с Волковыми?

Эбигейл надвинула на глаза солнечные очки в тяжелой оправе, которые дополняли новый образ.

— Интересный вопрос.

— Если он испугается, то подобный шантаж может дать толчок и он совершит ошибку.

— Он не так умен, как Киган, и поэтому не продвигается так быстро и плавно по служебной лестнице. И я думаю, Волковы давно бы от него избавились, однако он представляет для них какую-то ценность.

— Ты когда-нибудь увлекалась рыбной ловлей? — поинтересовался Брукс.

— Нет. Утомительное занятие. Не понимаю, какое отношение имеет рыбная ловля в Косгроуву или Волковым.

— Во-первых, я собираюсь как-нибудь вывезти тебя на рыбалку, и тогда ты поймешь разницу между успокаивающим нервы и утомительным занятием. Во-вторых, иногда, поймав мелкую рыбешку, можно выудить и крупную.

— Ну, не знаю… А, понимаю, мелкая рыбешка — это Косгроув.

— Правильно мыслишь. Его стоит поймать на крючок.

— Возможно. Жадность не знает границ. А для Косгроува самое главное — это деньги. Достаточно обычной угрозы, намека, что имеются доказательства его связи с Волковыми. Если он воспользуется электронными средствами связи или позвонит по телефону, это будет достаточным поводом, чтобы его допросить.

— И это позволит поймать рыбу покрупнее. А еще это сделает твои показания более весомыми. — Брукс протянул пакетик с претцелями, но Эбигейл только покачала головой. — А какая будет наживка? Ведь наживка нужна даже для самой мелкой рыбешки.

— Подождем, пока ты запустишь первого своего червячка. — Брукс откусил кусочек претцеля.

— Даже слышать об этом не хочу. Одна женщина была охраняемым свидетелем, после того как дала свидетельские показания против бывшего бойфренда, мелкой сошки в банде Волковых, замешанного в деле о подпольной проституции в Чикаго. Так вот, через три месяца после обвинительного приговора ее нашли зверски убитой и изнасилованной в Акроне, в Огайо.

— Это сделал Косгроув?

— Нет. Он не имел отношения к этой женщине, но мне удалось выяснить, что именно он передал нужную информацию Волковым. Так что я сумею написать сообщение с угрозами, которому он поверит.

— Еще один камешек в реку.

— Ту самую, где водится рыба?

Брукс шутливо наступил ей на ногу.

— Возможно, если ты не поймешь эту метафору буквально и действительно не станешь швыряться камнями. Так можно спугнуть всю рыбу.

— Вечно ты меня путаешь.

— Мы бросаем камешки в эту метафорическую реку, потому что хотим наделать как можно больше кругов.

— А, камешки. — Эбигейл на минуту задумалась, а потом начала писать сообщение для Косгроува.

Аня Ринки дает свидетельские показания против Дмитрия Бардова в июле 2008 года и ее охраняют в рамках программы защиты свидетелей. Новое удостоверение личности выдано на имя Саша Симка. Потом ее перевозят в Акрон и устраивают на работу в бутик «Моник».

Дело передано помощнику федерального маршала Робину Тичеру, а 12 и 14 октября к нему получает доступ Уильям Косгроув. Не зарегистрирован ни вход в систему, ни запрос.

Прилагается копия электронной почты с личного абонемента Уильяма Косгроува на абонемент Игоря Бардова, брата Дмитрия, отправленная 15 октября 2008 года.

16 октября 2008 года на счет Уильяма Дуайера, известного также под именем Уильяма Косгроува, переведено пятнадцать тысяч долларов.

Аня Ринки, известная также под именем Саша Симка, обнаружена изнасилованной и зверски убитой 19 октября 2008 года.

Если вы в течение двадцати четырех часов не перечислите пятьдесят тысяч долларов на указанный счет, эти сведения будут отправлены по электронной почте управляющему Уэйну Пауэллу. Номер счета для перевода денег будет указан в следующем сообщении.

— Тяжелый получился камешек. — Эбигейл повернула экран к Бруксу, чтобы тот прочел.

Во время чтения по лицу Брукса расплывалась довольная улыбка.

— Хороший стиль и очень веские доводы. И ты держишь в памяти все эти цифры?

— Они абсолютно точные.

— А что за электронное сообщение прилагается к письму?

— Там говорится: «Саша Симка, Акрон, Иствуд 539, квартира 3-В».

Прочитав сообщение, Брукс помрачнел

— Выходит, Косгроув убил девушку за пятнадцать тысяч долларов?

— Именно. Разумеется, он не участвовал в зверском убийстве лично, однако это не умаляет его вины. Думаю, он ответит и согласится заплатить. Как только узнаю, что за ним установлено наблюдение, сразу отправлю сообщение в ФБР.

— А сколько ему заплатили, чтобы выдал тебя?

В голосе Брукса сквозь спокойствие прорывались гневные ноты. Эбигейл закрыла ноутбук.

— Косгроув проиграл пятьдесят тысяч долларов, и Илья скупил его векселя, а потом использовал их для шантажа.

— А когда тебя не удалось… убрать?

— Ему простили половину долга и потребовали, чтобы отработал остальную часть. Несмотря на то, что я уцелела, плата была гораздо выше, чем за Аню Ринки. Отсюда можно сделать вывод, что Сергей Волков ценит Короткого гораздо больше Дмитрия Бардова.

— Не сомневайся, Эбигейл, мерзавцы заплатят за все свои преступления, за твою искалеченную жизнь, за Аню Ринки и других своих жертв. Клянусь тебе.

— Не хочу, чтобы ты давал клятвы, которые, в силу сложившихся обстоятельств, не сможешь исполнить. Всякое может случиться.

— Я пойду на все, не пожалею ни сил, ни времени, — повторил Брукс, глядя ей в глаза.

Слова Брукса растрогали и одновременно испугали. Желая отвлечься, Эбигейл посмотрела в иллюминатор.

— Мы идем на снижение.

— Нервничаешь?

— Нет. — Эбигейл на мгновение задумалась. — Я совсем не переживаю из-за того, что должно произойти. Нет, действительно странно. Совсем недавно я была уверена, что никогда не решусь на такой шаг, а теперь не сомневаюсь, что могу и должна довести дело до конца. А все потому… — Она взяла Брукса за руку, и их пальцы переплелись. — Понимаешь?

— Да. И это самое главное в жизни. — Он крепче сжал руку Эбигейл.

* * *

Эбигейл зарегистрировалась в отеле на полчаса раньше Брукса, и, когда он постучал в дверь ее номера люкс, в гостиной уже были установлены камеры и микрофоны. Номер Брукса находился напротив, чуть дальше по коридору, и там Эбигейл установила мониторы и подключила необходимое оборудование.

Примерно через час она проверила работу всей системы.

— Как только мы свяжемся с федералами, они пришлют в отель своих людей, — сообщил Брукс.

— Я знаю, и чем скорее, тем лучше. Все меры предосторожности приняты, так что давай им позвоним.

Эбигейл пришлось ждать в одиночестве, но успокаивала мысль, что Брукс имеет возможность за ней наблюдать. Чтобы не терять времени, она приступила к работе, и, когда убедилась, что выписан ордер на просмотр электронной почты Косгроува и Кигана, запрограммировала задержку по времени в два часа. Этого хватит, чтобы установить за ними наблюдение, а потом можно отправить свое письмо с угрозами.

Брошенный в реку камешек. Эбигейл посмотрела прямо в камеру и улыбнулась.

Эбигейл следила за ходом событий и точно знала, когда вылетел самолет, на борту которого находится заместитель начальника бюро Грегори Кэбот и специальный агент Элиз Гаррисон.

— Они уже в пути, — сообщила Эбигейл Бруксу. — Примерно через час сорок минут самолет приземлится в международном аэропорту имени Даллеса.

Эбигейл проверила часы, подсчитала в уме.

— Полагаю, к десяти часам они приедут в отель. Возможно, захотят понаблюдать и отложат встречу до утра. Но скорее придут ко мне вечером, так как считают, что в этом случае держат ситуацию под контролем.

Эбигейл подошла к окну. Жаль, что нельзя открыть шторы. Ведь тогда, при наличии соответствующего оборудования, можно вести наблюдение за ее номером.

— Надо заказать еду в номер. Это даст федералам возможность замаскировать своего агента под прислугу и посмотреть на меня и номер, где я остановилась. Уже само мое присутствие может сыграть нам на руку.

Эбигейл заказала салат, большую бутыль минеральной воды и чайник. Включив телевизор на малую громкость, что вполне естественно для человека, который находится в номере один, она продолжала одностороннюю беседу с Бруксом. И такой необычный вид общения носил на удивление интимный характер.

Эбигейл еще раз проверила макияж и парик, хотя предпочла бы обойтись без них. Потом немного примяла кровать, создавая видимость, что лежа смотрела телевизор.

Вскоре принесли заказанную еду, и Эбигейл жестом предложила официанту пройти к столу в гостиной.

Официант оказался темноволосым мужчиной крепкого телосложения, с проницательным взглядом быстрых глаз.

— Вы приехали в город по делам, мисс? — вежливо осведомился он.

— Да, по делам.

— Надеюсь, вам удастся выделить время для отдыха. Приятного аппетита. — Эбигейл молча подписала счет. — Если что-нибудь понадобится, сразу звоните.

— Непременно. Благодарю. Пожалуй, принесите еще воды или кофе. Не знаю, что предпочитают заместитель начальника и специальный агент Гаррисон.

— Простите?

— Вас выдали туфли, взгляд и оружие под униформой официанта. Надеюсь, вы доложите заместителю начальника и агенту, что я готова побеседовать с ними сегодня вечером, если такой расклад их устроит.

Таким образом федералам дали ясно понять, что ситуацию контролирует только она сама.

— Можно подождать и до утра, если хотят за мной последить, но я не собираюсь убегать. Так что если разговор состоится сегодня, мы сэкономим время. И спасибо вам за доставленный в номер заказ. Салат выглядит очень аппетитно.

«Официант» устремил на Эбигейл пристальный взгляд.

— Мэм, — только и мог выдавить он, перед тем как выйти из номера.

— Это не желание порисоваться, — говорила Эбигейл в камеру. — Если федералы поймут, что мне все известно, переговоры пройдут более гладко. Своей откровенностью с переодетым официантом я бросила еще один камешек в реку. Ну а теперь, пожалуй, надо поесть. Салат и правда вкусный.

Брукс, жевавший в одиночестве орешки, добытые в баре, только покачал головой. Что за женщина ему досталась!

Закончив трапезу, Эбигейл выставила поднос за дверь. Здесь полно отпечатков пальцев и фрагментов ДНК. Отпечатки можно проверить и тем самым сэкономить еще больше времени.

Элизабет пила чай, следила за компьютером в ожидании сигнала тревоги и отчаянно хотела оказаться сейчас дома рядом с Бруксом, сопящим в углу Бертом и своим замечательным садом. Теперь она из собственного опыта знала, какой прекрасной может быть тоска по дому.

Через некоторое время раздался стук в дверь. Эбигейл подошла и заглянула в скважину. В коридоре стояли высокий худой мужчина и женщина атлетического сложения.

– Кто там?

— Вы Элизабет Фитч?

— Будьте добры, поднимите удостоверения, чтобы я могла рассмотреть. — Разумеется, Эбигейл знала этих людей в лицо, но глупо пренебрегать элементарной мерой предосторожности. — Пожалуйста, заходите.

— Заместитель начальника Кэбот. — Мужчина протянул руку.

— Благодарю, что приехали. А вы — специальный агент Гаррисон. Приятно познакомиться лично.

— А вы, разумеется, Элизабет Фитч.

— Называйте меня Элизабет или Лиз. Давайте присядем. Хотите кофе?

— Нам сказали, вы уже об этом позаботились. — По губам Кэбота пробежала легкая улыбка. — Сейчас его принесут. Агент, которого вы разоблачили, попал под град насмешек со стороны коллег.

— Простите. Я предполагала, что вы пришлете своего человека, а я очень наблюдательна.

— Вам много лет удавалось оставаться в тени.

— Мне хотелось выжить.

— А сейчас?

— Мне по-прежнему хочется жить, но я поняла, что ситуация изменилась.

— Мы хотим записать наш разговор на магнитофон, — сообщил Кэбот.

— И мне этого хочется.

— Агент Гаррисон, настройте аппаратуру. А я возьму у официанта кофе, — добавил Кэбот, когда раздался стук в дверь.

Гаррисон вынула из футляра компьютер.

— Хочу спросить, почему ваш выбор пал именно на меня?

— Я отвечу. У вас безупречный послужной список, вы родом из достойной порядочной семьи, отлично учились в школе и выделяли время для внеклассных занятий. Кроме того, вы устанавливали долгосрочные дружеские отношения с людьми, и я пришла к выводу, что вы человек умный, прекрасно образованный, обладаете сильно развитым чувством справедливости и умеете отличать добро от зла. Для целей, которые я преследую, это исключительно важные качества. Кроме того, изучив годы пребывания в университете, в учебном корпусе Квонтико, а позже — работы в Чикаго, я выяснила, что вы, будучи человеком честолюбивым, все же добиваетесь успеха и продвижения по службе своими силами и вас ценят за личные заслуги. Вы проявляете здоровое уважение к власти, иногда можете обойти закон, но уважаете его как основу государственной системы. А саму систему рассматриваете как орудие, с помощью которого устанавливается справедливость.

— Подумать только!

— Прошу прощения за то, что в ходе расследования пришлось вторгнуться в вашу личную жизнь. Я оправдываю свои действия желанием служить вам в качестве источника информации по преступной деятельности группировки Волковых. Цель оправдывает средства. Часто эти слова служат оправданием для неблаговидных поступков, но в данном случае у меня не было другого выбора. А теперь, позвольте, я налью кофе.

— Да, вот кофейник.

Эбигейл на некоторое время умолкла, оценивая свое состояние. Она нервничает, и пульс участился, но паники нет и следа.

— Полагаю, вы проверили мою личность по отпечаткам пальцев на посуде.

— Вы правильно мыслите, — усмехнулся Кэбот. — Вы готовы, агент Гаррисон?

— Да, сэр.

— Назовите свое имя.

— Элизабет Фитч.

— Мисс Фитч, вы установили контакт с ФБР через связного и выразили желание выступить с заявлением по поводу событий, имевших место летом и осенью 2000 года.

— Верно.

— У нас есть ваше письменное заявление, но для данного протокола расскажите своими словами еще раз о тех событиях.

– 3 июня 2000 года я поссорилась с матерью. Это важно, так как до того времени я никогда с ней не спорила. Моя мать — личность доминирующая, человек очень властный, и я во всем ей подчинялась. Но в тот день я воспротивилась ее распоряжениям, что и привело к печально известным событиям.

Брукс слушал исповедь Эбигейл, и его сердце снова разрывалось от боли. Эбигейл не забыла ни одной подробности, ее голос звучал спокойно, но Брукс успел ее изучить. От его внимания не ускользали короткие паузы, во время которых она хотела успокоиться, и едва заметные нюансы в голосе.

Сколько раз ей придется пересказывать свою историю прокурору, судье, присяжным? Сколько раз заново переживать кошмар тех дней? Отвечать на вопросы, уточнять детали?

Но Эбигейл не дрогнула.

— Федеральные маршалы Косгроув и Киган заявили, и в силу перевеса доказательств их заявление было подтверждено, что, когда они приехали в дом-укрытие сменить товарищей, маршал Нортон лежала на полу. Их обстреляли сверху, и они сами открыли огонь по неизвестному лицу или лицам. В тот момент они не имели возможности подняться на второй этаж. Косгроув был ранен, и Киган вынес его из дома. Когда он звонил и просил подкрепления, то видел, как неизвестное лицо убегает с места событий. Личность этого человека он установить не мог, так как была сильная гроза и лил дождь. В этот момент произошел взрыв, и дом взлетел на воздух. Впоследствии было установлено, что произошел умышленно организованный взрыв газа.

— Да, все было именно так, — кивнула Эбигейл, глядя на Кэбота. — Именно это утверждали маршалы Косгроув и Киган. Они лгали.

— То есть в своем встречном заявлении вы утверждаете, что федеральные маршалы написали фальшивые отчеты?

— Я готова подтвердить под присягой, что эти люди действовали заодно с группировкой Волковых и убили федеральных маршалов Терезу Нортон и Джона Барроу.

— Мисс Фитч…

— Позвольте закончить. Уильям Косгроув и Стивен Киган по указанию Волковых намеревались меня убить, чтобы лишить возможности выступить со свидетельскими показаниями против Якова Короткого и остальных членов банды. Они организовали взрыв, чтобы замести следы. И я готова подтвердить под присягой, что они оба до сих пор состоят на службе у Волковых и получают от них деньги.

Джон Барроу умирал у меня на руках, до последней минуты стараясь меня защитить. За меня он отдал свою жизнь. Он приказал мне бежать. Если бы не это, я бы тоже погибла во время взрыва.

Эбигейл встала, подошла к открытому чемодану и вынула заклеенный пакет.

— Вот свитер и ночная сорочка, что подарила мне в тот вечер на день рождения Тереза Нортон. Я поднялась к себе, чтобы примерить подарки, и тут приехали Косгроув с Киганом. Этот свитер был на мне, когда у меня на руках умирал истекающий кровью Джон. Смотрите, здесь его кровь. Кровь Джона.

Голос Эбигейл оборвался, и она передала пакет агенту Гаррисон.

— Джон и Терри заслужили, чтобы свершился справедливый суд, а их семьи узнали правду. Мне потребовалось много лет, чтобы набраться мужества и рассказать все, как было.

— До сих пор не доказано, кто открыл стрельбу, но есть предположение, что у юной девушки случился нервный срыв и она убила своих защитников, чтобы потом сбежать и таким образом найти выход из тяжелой ситуации.

Эбигейл снова села, сложив руки на коленях.

— Вы же сами в это не верите. Не верите, что я могла напасть на двух опытных федеральных маршалов и убить их, ранить третьего и взорвать дом, а потом сбежать. Теоретически это возможно, но противоречит логике.

— Джон Барроу научил вас обращаться с оружием, — заметила Гаррисон.

— Да, он был хороший учитель, учитывая, как мало времени имелось в нашем распоряжении. И я действительно попросила пять тысяч долларов наличными из трастового фонда, — добавила Эбигейл, заметив, что Гаррисон собирается возразить. — Мне хотелось обезопасить себя и создать иллюзию независимости. Я знаю, что во время взрыва уничтожены важные улики, но многое можно было восстановить. И тогда бы стало известно, что Терри погибла на кухне, а Джон — на втором этаже. Вы бы также выяснили из их отчетов и отчетов представителей Службы защиты детей, что я не проявляла никаких признаков нервозности или неуравновешенности.

После короткой паузы Эбигейл продолжила:

— И если бы вы потрудились изучить мою прошлую жизнь, условия, в которых я росла до того злополучного июньского дня, то наверняка бы поняли, что никогда прежде я не чувствовала себя так спокойно и уверенно.

— Если Косгроув и Киган виновны в смерти федеральных маршалов Нортон и Барроу, они предстанут перед судом. Ваши свидетельские показания по убийствам Алексея Гуревича, Джули Мастерс, а также маршалов Барроу и Нортон имеют исключительное значение для следствия. Нам необходимо взять вас под стражу для обеспечения безопасности и доставить в Чикаго.

— Нет.

— Мисс Фитч, вы одновременно и свидетель, и подозреваемая.

— Что касается подозреваемой, вы не хуже меня знаете, что это сказка для легковерных. Взять меня под стражу с целью защиты — означает убить. Волковы доберутся до меня, как бы вы ни старались и какие бы меры безопасности ни предпринимали.

— Элизабет, Лиз, — обратилась к ней Гаррисон, наклоняясь вперед. — Вы доверили мне информацию, благодаря которой произведены аресты и вынесены приговоры. Доверьтесь мне и сейчас. Я буду лично отвечать за вашу безопасность.

— А я не хочу нести ответственность за вашу гибель и за слезы ваших родителей. И клянусь, если мне суждено жить дальше, я снова убегу и не стану давать свидетельских показаний. Я умею скрываться, а вы не получите меня в качестве свидетеля.

— Поверьте, мы обеспечим вам надежную защиту, и ничего плохого не случится.

— Не верю. Кому еще вы доверите мою жизнь? Агенту Пикто?

— А что с Пикто? — Гаррисон в удивлении откинулась на спинку кресла.

— Специальный агент Энтони Пикто, тридцать восемь лет, служит в чикагском отделении ФБР. Разведен, детей нет. Испытывает слабость к женскому полу, особенно если женщина оказывает сопротивление. Сливал информацию по следственным процессам в обмен на доступ к женщинам, которых Волковы привозят из России и потом заставляют заниматься проституцией. Волковы ему хорошо платят. Но главное не это. Он ищет контактное лицо в ФБР, которому поступают сведения о Волковых. Копает под вас, агент Гаррисон, и подбирается все ближе. Если он узнает, кто получает информацию, вызвавшую столько арестов и обвинительных приговоров, вас тут же схватят, подвергнут пыткам и насилию. Станут шантажировать, угрожать смертью близких и, вполне вероятно, убьют одного из них, чтобы продемонстрировать всю серьезность своих намерений. А когда вы станете им не нужны, Волковы убьют и вас. Агент Пикто приходит с докладами лично к вам, господин заместитель начальника управления.

— Верно, — подтвердил Кэбот. — Вы выдвигаете очень серьезные обвинения против действующего агента.

— Не обвинения, а факты. Именно по этой причине я не доверю вам свою жизнь. Я помогу уничтожить этих людей и группировку Волковых, но не раскрою места, где скрываюсь. В этом случае вы не сможете назвать его под пытками бандитам. — Эбигейл вынула из кармана «флэшку». — Проверьте информацию, которую я собрала по агенту Пикто, а потом задайте себе один вопрос: если бы вы не прочли этих сведений, доверили ли бы вы мою жизнь, жизнь агентов и федеральных маршалов этому человеку?

Вы бы никогда меня не нашли, но я пришла сама и дам все, что вам нужно для работы. И у меня лишь одна просьба: дайте мне возможность жить. Подарите Элизабет Фитч жизнь, чтобы она помогла восстановить справедливость в отношении Джули, Терри и Джона. А когда она исполнит свой долг, пусть умрет.

— Я не могу выполнить вашу просьбу, так как должен отчитываться перед вышестоящим начальством.

— Неужели думаете, что я пришла бы к вам, если бы не знала точно, что в вашей власти сделать так, как я прошу? — Эбигейл чувствовала, что начинает терять терпение. — У вас достаточно полномочий и всевозможных рычагов. Если сделаете по-моему, с Волковыми будет покончено в Нью-Йорке, Чикаго, Нью-Джерси и Майами. И вы выявите и уничтожите агентов и других представителей правопорядка, которые работали на эту семью, добровольно или по принуждению.

Эбигейл больше не имела сил сдерживаться и стремительно вскочила с места.

— Мне было шестнадцать лет, и я во многом не разбиралась и проявляла непростительную беспечность. Однажды вечером я преступила закон, но смерти за это не заслуживаю, так же как и Джули. Если вы заберете меня насильно, сведения просочатся в прессу. И поднимется шумиха вокруг девушки, которая скрывалась двенадцать лет, а потом, рискуя жизнью, предложила помощь.

— Это угроза?

— Да, угроза. Ваше начальство вряд ли обрадуется дурной огласке, в то время когда разрабатываются планы по уничтожению волковской банды. Особенно когда выяснится, что к ней имеет непосредственное отношение всеми уважаемый агент Энтони Пикто. Если вы объясните все это лицам, к которым ходите с докладами, возможно, у вас появятся новые рычаги.

— Остановите запись, агент Гаррисон.

— Да, сэр.

— Мне нужно позвонить. — С этими словами Кэбот вышел из комнаты.

Эбигейл села и, сложив руки на коленях, ждала.

— Может, заказать еще кофе? — осведомилась она.

— Нет, спасибо. Вы жестко играете, Лиз.

— Да, потому что на кону моя жизнь.

— А вы уверены насчет Пикто?

— Иначе не стала бы подставлять под удар чье-либо доброе имя.

— Знаете, он задавал вопросы. Ничего такого, что могло бы возбудить подозрения. И в тот раз я не обратила внимания. Я слышала, как он интересуется последними арестами среди группировки Волковых. Но теперь в свете того, что вы рассказали, такой интерес действительно наводит на определенные мысли. Стоит задуматься. А ведь я ему доверяла, — призналась Гаррисон.

— Разумеется, доверяли.

— Понимаете, если Кэботу прикажут вас привезти, он будет вас держать взаперти. И если это произойдет, знайте, я обеспечу вам безопасность.

— Если он возьмет меня под стражу, я сбегу, какими бы надежными ни были замки. Я найду способ, и вы больше никогда обо мне не услышите.

— Я вам верю, — шепнула Гаррисон.

— А я могу принести большую пользу.

Минут через двадцать Кэбот вернулся.

— Полагаю, мы можем прийти к компромиссному решению, — сказал он, занимая прежнее место.

— Правда?

— Два абсолютно надежных человека, известные только мне, будут охранять вас в месте, которое знаю только я.

— А когда Волковы узнают, что вы располагаете такими сведениями, а они непременно узнают, и когда схватят вашу жену или одного из детей и пришлют вам его ухо или руку, кого вы станете спасать?

— Вы очень нелестного мнения о нашей службе безопасности. — Руки Кэбота сжались в кулаки.

— У меня есть ваш адрес, и я знаю, в какой школе учатся ваши дети, где работает жена, куда ходит за покупками. Неужели не понимаете, что это легко узнают и Волковы и не побрезгуют любыми средствами, если над их группировкой нависнет серьезная угроза?

Я готова сотрудничать, встретиться с обвинителями и вашим начальством. И я выступлю со свидетельскими показаниями в суде. Но никогда больше не пойду на конспиративную квартиру и не стану охраняемым свидетелем. Такова моя цена, и она ничтожна по сравнению с тем, что я вам предлагаю.

— Но если мы договоримся и сделаем, как вы просите, а вы возьмете и снова сбежите?

Эбигейл снова взяла в руки пакет, где хранился испачканный кровью свитер.

— Свитер, который подарила Терри, и на нем кровь Джона. Я храню его двенадцать лет, где бы ни была, под чьим бы именем ни жила, он всегда со мной. Мне нужно избавиться от этой боли, нестерпимого чувства вины и горя. Это возможно, только если я исполню свой долг перед Джули, Терри и Джоном. Я буду ежедневно связываться с вами через компьютер, и когда объявят, что меня нашли и я намерена выступить в суде, Волковы приложат все усилия, чтобы найти людей, знающих о моем местонахождении. Но их ждет неудача, потому что искать-то будет нечего.

И когда я в назначенный день появлюсь в зале суда, им придет конец. И для нас тоже все закончится. Таковы мои условия.

Кэбот и Гаррисон наконец ушли, и Эбигейл без сил упала на кровать.

— Исполнит ли он обещание? — Эбигейл закрыла глаза и представила, что Брукс рядом, а не наблюдает за ней в камеру. — Не нарушит ли слово? Как я устала и как рада, что ты здесь. Вот тут, — прошептала Эбигейл, прикладывая руку к сердцу.

Брукс наблюдал, как Эбигейл погружается в дремоту. Если Кэбот не сдержит слово, придется за это расплачиваться. И Брукс тогда спросит за все.

А пока он стоял у камеры и смотрел на спящую Эбигейл.

30

Брукс вышел к завтраку и тут же заметил в буфете представителей ФБР. Он едва глянул на столик, за которым в одиночестве просматривала газету Эбигейл. Брукс с небрежным видом скользнул глазами по залу и сделал вид, что отвечает на телефонные звонки и сам набирает нужные номера. Деловой человек, оказавшийся проездом в городе. Не отрывая от уха телефон, он взял дорожную сумку и направился к выходу.

А по дороге привел в действие пожарную сигнализацию.

Он на мгновение задержался, изображая вполне естественный испуг и раздражение. Люди вскочили из-за столов, а сирена завывала все громче.

Эбигейл все точно рассчитала и слилась с толпой перепуганных людей. Брукс лавировал между ней и севшими на хвост агентами ФБР. В какой-то момент Эбигейл незаметно скользнула в сторону и исчезла в туалетной комнате. Брукс внимательно следил за ней и знал все детали плана, а иначе ни за что не заметил бы, как ей удалось это проделать.

Он замедлил шаг и сказал в телефон: «Ничего особенного. Сработала пожарная сигнализация. Нет, я не задержусь. Уже выхожу». Агенты обогнали Брукса, а он, положив телефон в карман, достал из сумки бейсболку и на ходу надел вместе с солнцезащитными очками. Потом снял куртку, в которой завтракал в буфете, и запихнул в сумку, отрегулировал длину ремешка и перебросил через плечо.

Он наблюдал, как агенты мечутся в поисках Эбигейл, один из них побежал обратно в отель, чтобы еще раз проверить вестибюль и главный выход.

Не прошло и пары минут с момента, когда сработала пожарная сигнализация, а Эбигейл уже была рядом с Бруксом. На голове бейсболка, такая же, как у Брукса, длинные белокурые волосы завязаны в хвост, сама одета в розовую курточку худи, на ногах шлепанцы. А еще похудела фунтов на десять.

Они шли, держась за руки, потом оторвались от толпы и взяли такси.

— Аэропорт имени Даллеса, — обратился Брукс к водителю.— «Американ эрлайнз».

— Господи, неужели и правда пожар? — спросила Эбигейл, имитируя нью-йоркский акцент.

— Понятия не имею, детка. Да нам-то какое дело? Все равно улетаем.

В аэропорту они вышли у терминала «Американ эрлайнз», зашли внутрь и, сделав круг, снова вышли на улицу и взяли такси до терминала частных чартерных рейсов.

— Нельзя винить федералов за то, что хотели увязаться за тобой, — заметил Брукс, когда они уже находились на борту самолета.

— Я и не виню.

— Какая сексуальная из тебя вышла блондинка!

Эбигейл улыбнулась и открыла ноутбук.

— Косгроув ответил.

— Уже? — Брукс удивленно наклонил голову.

Не знаю, кто вы, но вы пытаетесь шантажировать офицера ФБР. Дело будет передано для немедленного расследования.

— Обычный блеф, характерный для первого этапа.

— Да, — согласилась Эбигейл, — верное определение. Я замечательно играю в покер, и по иронии судьбы этому меня научил Косгроув.

— Что ж, ученица стала мастером и превзошла учителя.

Брукс внимательно следил за текстом, что появлялся на экране.

По упомянутому делу ты связывался с Волковыми через Рудольфа Янкевича, который в данный момент отбывает срок в Джолиете. Не сомневаюсь, твоего непосредственного начальника эта информация заинтересует. Плата возросла до семидесяти пяти тысяч долларов и будет увеличиваться на двадцать пять тысяч всякий раз, как ты надумаешь прислать очередной ком дерьма. В твоем распоряжении тридцать шесть часов.

— Ком дерьма?

— В данной ситуации грубые выражения вполне уместны.

— Как я люблю тебя!

— Я знаю, как звучит слово «дерьмо» на нескольких языках, и тебя могу научить, — улыбнулась Эбигейл.

— Не терпится поскорее узнать.

Она отправила сообщение и вздохнула.

— Жду не дождусь, когда приедем домой и заберем Берта.

* * *

Вот, оказывается, как бывает, размышляла Эбигейл, сидя на задней веранде с бокалом вина в руках. У ее ног пристроился Берт.

Тишина и покой, а одиночества нет. Рядом, на купленном по пути домой втором стуле, сидит Брукс.

— Как думаешь, привыкну я когда-нибудь к нормальной жизни, где не надо менять имя и внешность? Чувствовать себя в безопасности и все время быть с тобой?

— Привыкнешь. Ты уже и сейчас многое воспринимаешь как само собой разумеющееся.

— Трудно представить. Ну теперь ждать недолго.

— Мы оба готовы.

Эбигейл сидела так еще некоторое время, любуясь цветущим садом и виднеющимся вдали лесом. Еще один тихий вечер на исходе весны, плавно переходящей в лето.

— Пойду приготовлю ужин.

— Брось, не надо. Найдем что-нибудь перекусить.

— А мне хочется приготовить что-нибудь вкусное. Пусть это станет частью повседневной жизни, нашего распорядка дня.

— Хорошо сказано, — одобрил Брукс.

По мнению Эбигейл, человек, не способный оценить радость повседневных рутинных дел, никогда не поймет, как драгоценен каждый их момент.

Она собрала все необходимые продукты и обрадовалась, когда на кухню пришел Брукс, присел на краешек стола и стал развлекать ее разговорами. Эбигейл порубила помидоры черри и базилик, измельчила чеснок и порезала узкими полосками сыр моцарелла. Потом добавила сладкого перца, залила оливковым маслом и оставила мариноваться. Забавы ради решила приготовить итальянскую горячую закуску-ассорти «Антипасто».

— Пожалуй, надо бы приобрести еще одну собаку, щенка. Чтобы Берту была компания. Ты сам можешь придумать ему имя.

— Две собаки, замечательно! — Брукс на мгновение задумался. — Назову щенка Эрни.

— Почему Эрни?

Брукс откусил украденный с противня горячий сладкий перец.

— Берт и Эрни. Маппеты с «Улицы Сезам».

— А, телепрограмма для детей. А Берт и Эрни друзья?

— Больше чем друзья, но поскольку программа детская, будем считать их добрыми друзьями.

— Я назвала Берта в честь Альберта Эйнштейна.

— Надо было давно догадаться.

— Он очень умный.

В этот момент с компьютера поступил сигнал.

— Входящее сообщение. — Радости повседневной жизни отступили на задний план.

Эбигейл подошла к компьютеру и приняла сообщение.

— Косгроув заглотнул наживку.

Шантажируя меня, шантажируешь Волковых. Тебе не удастся попользоваться деньгами. Не доживешь. Отвяжись и живи дальше.

— Этим сообщением он разоблачает свою связь с Волковыми. Конечно, этого мало, но для начала неплохо.

— Давай я отвечу, — предложил Брукс.

После секундного колебания Эбигейл одобрительно кивнула.

— Да, так даже лучше.

Расскажи Волковым, что тебя шантажируют, и тебя тут же уничтожат. Плати немедленно и живи дальше. Плата сто тысяч долларов, в твоем распоряжении двадцать восемь часов.

— Я отправлю.

Брукс уступил место у компьютера и внимательно следил, как Эбигейл колдует над клавиатурой.

— Он снова станет блефовать, пропустит указанный срок, посмотрит, что будет.

— Нет, блефовать он не осмелится. — Брукс наклонился и поцеловал ее в маковку. — Косгроув сейчас трясется от страха и в следующем сообщении будет требовать гарантий, что мы прекратим вымогательство и не станем больше требовать денег.

— Но это неразумно. — Отправив сообщение, Эбигейл повернулась на кресле к Бруксу. — Ведь мы занимаемся мошенничеством, вымогаем деньги, так о каких гарантиях может идти речь? Очередное сообщение обойдется ему еще в двадцать пять тысяч. Он либо согласится заплатить, либо не отреагирует на сообщение.

— Спорим на десять долларов.

— Прости, что ты сказал?

— Ставлю десять долларов на то, что Косгроув расхнычется и станет просить гарантий.

— Хочешь держать пари? — нахмурилась Эбигейл. — Но это неправильно.

— Боишься проиграть свои денежки? — хмыкнул Брукс.

— Глупая затея, и ничего я не боюсь. Значит, на десять долларов.

Брукс поднял ее с кресла и закружил в танце.

— Что ты делаешь?

— Хочу посмотреть, как мы будем выглядеть на свадьбе, когда пойдем танцевать.

— Я прекрасно танцую.

— Вижу.

Эбигейл закрыла глаза и положила голову ему на плечо.

— Странно танцевать без музыки, да еще когда мы держим пари и сочиняем такую важную пьесу.

— Неужели странно?

— В общем, не очень. — Прозвучал сигнал принятого сообщения, и Эбигейл в изумлении открыла глаза. — Так быстро!

— Косгроув на взводе. Скользкая ситуация.

— Не понимаю, что это означает.

— Бейсбольный термин. Позже объясню, а сейчас давай посмотрим, что он пишет.

Откуда мне знать, что вы не продолжите вымогательство? Давайте обговорим детали.

— Глупый ответ, — посетовала Эбигейл.

— А ты проиграла десять долларов. Пиши кратко:

Никаких гарантий и сделок. Плати сто двадцать пять тысяч. Пошел обратный отсчет.

Эбигейл некоторое время внимательно изучала лицо Брукса: слегка искривленный нос, карие глаза с золотисто-зелеными искорками, взъерошенные темные волосы, нуждающиеся в хорошей стрижке.

— Из тебя получился бы прекрасный вымогатель.

— Спасибо, дорогая.

— Пока Косгроув думает, поставлю на огонь спагетти. Ведь сейчас он думает, что делать дальше.

— Трясется от страха, пьет и гадает, кто его прищучил. — Брукс ясно представлял себе эту картину. — Возможно, подумывает смыться. Строить планы побега времени нет, а потому он заплатит, а уж потом будет думать.

Брукс схватил с подноса маслину и положил в рот, а потом наполнил бокал Эбигейл и, когда та отвернулась, бросил ломтик «пепперони» Берту.

Сварились спагетти, и, когда Эбигейл промыла их, с компьютера снова поступил сигнал.

Одноразовый платеж. Если станешь требовать еще, сообщу Волковым. Спеши тратить деньги, я с тобой рассчитаюсь.

— Треп!

– Как хорошо ты понимаешь этого человека.

— Работа такая. Чтобы ловить паршивцев, надо знать, что они собой представляют. А куда он переведет деньги?

— У меня есть для этой цели счета. Как только деньги поступят, сразу переведу их на благотворительные цели, в пользу детей полицейских, погибших на службе.

— Такое решение заслуживает всяческого одобрения. Не хочу обижать детей, но…

— У тебя другое предложение?

— Киган. Можно перевести деньги Косгроува на счет Кигана?

— Ой! — Лицо Эбигейл просияло, будто она получила в подарок украшение с драгоценными камнями. — Блестящая мысль!

— И у меня бывают моменты просветления.

— Какие там моменты! Это бросает подозрение и на Косгроува, и на Кигана, а у ФБР появляется повод вызвать их обоих для допроса.

— Милая, они оба обделаются.

— Точно. И конечно, я могу перевести деньги на счет Кигана. Это займет несколько минут.

— Не торопись, мы с Бертом ненадолго прогуляемся, пока ты работаешь.

Направляясь к двери, Брукс прихватил еще пару ломтиков пепперони: один для себя, второй — для Берта. Прекрасный вечер для прогулки. Заодно надо проверить, как идут дела в саду, наметить работу на следующий выходной.

— Это наш дом, — обратился он к Берту. — Сама судьба привела сюда эту женщину, и мне было предначертано ее найти. Знаю, что она на это ответит. — Брукс потрепал пса по загривку. — Только она не права.

Берт прислонился к его ноге, как часто бывало с Эбигейл, и Брукс улыбнулся.

— Да, дружище, мы-то с тобой знаем, что к чему, верно?

Они обошли вокруг дома, и в дверях их встретила Эбигейл.

— Все готово. И ужин тоже.

Вы только посмотрите на нее! Женщина с пистолетом за поясом. У нее чудесная улыбка, а на столе ждут горячие спагетти.

Да, Брукс точно знает, что к чему.

— Ладно, Берт, пойдем ужинать.

* * *

Брукс потратил значительную часть утра на встречу с обвинителем по делу Блейка.

— Мальчик просит о снисхождении. — Большой Джон Симпсон, человек хитрый, мечтающий о политической карьере, чувствовал себя в кабинете Брукса как дома и вел себя, пожалуй, слишком развязно.

— И вы идете ему навстречу?

— Пожалейте деньги налогоплательщиков. Пусть признает себя виновным в нападении на офицера полиции, оказании сопротивления и нарушении границ частных владений. Посадите его за вандализм в номере отеля и за нападение на служащих. Единственное снисхождение — не упоминать смертоносное оружие. Мы не стали бы тормозить дело о покушении с целью убийства. Парень получит пять-семь лет с обязательным посещением консультаций психолога.

— А отсидит два с половиной или три года.

Большой Джон Симпсон закинул ногу за ногу, выставляя на обозрение начищенные до блеска туфли.

— Если он будет хорошо себя вести и выполнять все требования. Вас такое решение удовлетворит?

— А это имеет значение?

Большой Джон Симпсон только пожал плечами, продолжая попивать кофе.

— Я просто задал вопрос.

Брукс тоже знал, что дела о покушении с целью убийства не тормозятся. Немного поразмыслив, Брукс решил, что пара лет за решеткой либо сделают из Джастина хотя бы подобие приличного человека, либо поспособствуют его окончательному падению.

В любом случае Бикфорд избавится от этой напасти на несколько лет.

— Да, меня устраивает. А как насчет папаши?

— Ведущие городские адвокаты суетятся вовсю, но против фактов возразить нечего. Дело явно пахнет тюрьмой. У нас есть записи телефонных разговоров, подтверждающие, что Блейк вызвал Тайбола Крю. Три независимых свидетеля видели грузовик Крю возле дома Блейков в тот день, о котором идет речь. Изъяты деньги, переданные Тайболу, и на многих купюрах отпечатки пальцев Линкольна Блейка.

Большой Джон Симпсон сделал паузу.

— Он утверждает, что нанял Тая для какой-то работы по дому и заплатил ему аванс, так как Крю нуждался в деньгах.

— Kosseh sher.

— Что-что?

— «Дерьмовый треп» на языке фарси.

— Точно сказано, — хмыкнул Большой Джон. — На каком языке ни скажи, а выходит дерьмовый треп. Можно найти уйму свидетелей, которые подтвердят под присягой, что Блейк никогда не платит авансом и всегда берет с людей расписку. Конечно, Тай изрядно накачался, но он не изменил ни слова в своих показаниях. Так что…

Большой Джон снова принялся за кофе.

— Если Линкольн Блейк хочет передать дело в суд, я это переживу. Наделает много шума. Он обвиняется в попытке подкупа с целью заказного убийства офицера полиции. Как бы там ни было, придется отправиться в тюрьму.

— И это меня устраивает.

— Вот и хорошо. — Большой Джон выпрямился во весь свой немалый рост. — Я поговорю с адвокатом парня. Ты проделал хорошую, чистую работу с обоими арестами.

— Предполагается, что любая работа должна выполняться хорошо и чисто.

— Предполагается, да не всегда выполняется. Ладно, я буду на связи.

Что ж, работа бывает разная. Только очень хочется вернуться к своей достойной и чистой работе и заниматься только ей. А с остальным поскорее покончить и забыть.

Повседневная жизнь, как говорит Эбигейл. Брукс сам удивлялся, как сильно он научился ценить повседневность.

Брукс вышел из кабинета. За диспетчерским столом сидела Алма: за ухом карандаш, рядом розовая чашка со сладким чаем. Эш сидит за своим столом и, нахмурив брови, старательно долбит по клавиатуре. По радио слышится голос Бойда, он сообщает о небольшом дорожном происшествии в стороне от Рэббит-ран, в Миллз-Хед.

Бруксу нравилась такая повседневность, и он принимал ее всем своим существом.

В этот момент вошла Эбигейл.

Брукс изучил ее достаточно хорошо и сразу заметил легкое напряжение на ее лице, с виду таком невозмутимом.

Алма тоже ее заметила.

— Эй, я слышала новость. Примите наилучшие пожелания, Эбигейл, ведь вы с Бруксом теперь семья. Хороший вам достался мужчина.

— Спасибо. Очень хороший. Здравствуйте, помощник Хайдерман.

— Зовите меня Эш, мэм. Рад вас видеть.

— Прости, что мешаю работе, но не найдется ли у тебя свободная минутка? — обратилась она к Бруксу.

— Хоть две. Заходи.

Он взял Эбигейл за руку и закрыл дверь в кабинет.

— Что случилось?

— Хорошие новости. Со мной связалась Гаррисон. Ее отчет был очень кратким, но исчерпывающим.

— Давай, Эбигейл, не томи.

— Я… Ох, задержали Косгроува и Кигана, их допрашивают, на это уйдет некоторое время. О шантаже она не упоминала, но я проникла во внутреннюю переписку. Естественно, все поверили, что Киган шантажировал Косгроува, и ФБР использует это, чтобы прижать обоих. Но еще важнее, что арестованы Илья Волков и Короткий. Короткого арестовали по обвинению в убийстве Джули и Алексея, а Илью — как соучастника.

— Сядь, любимая.

— Не могу. Сейчас все решается, понимаешь? Меня попросили встретиться с федеральным прокурором и его командой, чтобы подготовиться к выступлению со свидетельскими показаниями.

— Когда?

— Прямо сейчас. У меня есть план. — Эбигейл взяла Брукса за обе руки и крепко сжала. — Ты должен мне доверять.

— Расскажи о своем плане.

* * *

Ясным июльским утром, ровно двенадцать лет и один месяц с того дня, как Эбигейл стала свидетелем двух убийств, Элизабет Фитч зашла в зал суда. Она была одета в скромный черный костюм и белую блузку. Косметикой в тот день она почти не пользовалась, а из всех украшений выбрала изящные серьги с жемчужинами.

Она заняла место свидетеля и поклялась говорить правду, а потом посмотрела в глаза Илье Волкову.

Как мало он изменился за эти годы. Слегка пополнел на лицо и фигуру, и волосы уложены по-другому. Чувствуется рука искусного парикмахера. Но по-прежнему красив и шикарно выглядит.

Только под лоском скрывается ледяной холод. Теперь Эбигейл видела то, чего не сумела рассмотреть шестнадцатилетняя девочка.

Илья ей улыбнулся, и словно не было между ними тех двенадцати лет.

Наверное, Илье хотелось, чтобы улыбка получилась зловещей, но вместо этого в душе Эбигейл проснулись воспоминания, и она простила себя за ту ночь, когда, ослепленная первой любовью, целовала практически убийцу своей подруги.

— Назовите свое имя.

— Меня зовут Элизабет Фитч.

Она снова, уже в который раз, рассказала свою историю, не упустив ни одной детали и не скрывая переполняющих душу эмоций.

— Упомянутые события произошли двенадцать лет назад, — напомнил федеральный обвинитель. — Почему вы так долго ждали и не выступили с показаниями сразу?

— В ту ночь я все рассказала в беседе с детективами Брендой Гриффит и Шоном Райли, которые служили в чикагском отделении полиции.

Гриффит и Райли тоже присутствовали в зале суда и, когда Эбигейл посмотрела в их сторону, согласно кивнули.

— Меня сначала отвезли на конспиративную квартиру, а потом передали под защиту Службы федеральных маршалов и перевезли в другое место. Слушание дела откладывалось, и меня в течение трех месяцев охраняли федеральные маршалы Джон Барроу, Тереза Нортон, Уильям Косгроув и Линда Пески. До того дня, когда мне исполнилось семнадцать лет.

— Что произошло в тот день?

— Федеральные маршалы Барроу и Нортон погибли, защищая меня от маршалов Косгроува и Кигана, которые приехали им на смену, но на самом деле намеревались меня убить. Киган поменялся дежурством с маршалом Пески.

Сцепив до боли пальцы, она сидела, не обращая внимания на протесты и всевозможные увертки.

— Откуда вам это известно?

И она рассказала о красивом свитере, и серьгах, и о праздничном торте. А потом — о выстрелах и криках, о последних минутах с Джоном Барроу и его предсмертных словах.

— У Джона были жена и двое сыновей, которых он очень любил. Он был хороший человек, добрый и храбрый. И отдал за меня жизнь. Он знал, что умирает и не может меня защитить, и тогда приказал спасаться бегством. Потому что двое его товарищей, которые давали такую же клятву, как Джон, оказались предателями. Он уже не знал, кому можно доверять, и только до последнего вздоха защищал меня. А я послушалась его приказа и убежала.

— Значит, в течение двенадцати лет вы жили под вымышленным именем, скрываясь от правосудия.

— Да, и от Волковых, а также от людей, которые служат в правоохранительных структурах, а в действительности работают на тех же Волковых.

— В чем же дело, мисс Фитч? Что заставило вас выступить со свидетельскими показаниями именно сейчас?

— Пока я скрывалась, моя жизнь была в безопасности, но три убийства оставались безнаказанными. Таким образом, жизнь, которую спасли и за которую погибли Джон и Терри, не могла считаться полноценной. Вот я и хочу рассказать людям, что произошло на самом деле, и пусть та, кого они спасли от смерти, живет достойно их памяти. Больше я никуда не побегу.

Эбигейл, не дрогнув, поклялась на Библии. Сначала она боялась, что будет больно слушать, как ее называют лгуньей, обвиняют в трусости и коварстве, пытаются исказить ее слова и представить в неблаговидном свете поступки.

Но нет, нападки лишь придали сил, голос звучал уверенно, а взгляд оставался спокойным.

Элизабет Фитч выступила со свидетельскими показаниями, не упустив ни одной подробности, а затем вышла из зала суда под конвоем, который проводил ее в комнату для переговоров.

— Вы держались безупречно, — одобрила Гаррисон.

— Надеюсь.

— Говорили уверенно, отвечали на вопросы четко и по существу. Присяжные вам поверили. Они видели перед собой юную девочку Лиз так же ясно, как и вас теперешнюю. И в этом ваша заслуга.

— Если так, они вынесут обвинительный приговор. Верю, что так и будет.

— Да, вы сдвинули глыбу с места, но готовы ли вы к следующему шагу, чтобы довести дело до конца?

— Думаю, готова.

Гаррисон взяла ее под руку

— Не беспокойтесь, мы вывезем вас отсюда и сумеем защитить.

— Спасибо. — Эбигейл протянула руку агенту. — Спасибо за все, я готова ехать.

Гаррисон подала знак охране и положила в карман «флэшку», которую незаметно сунула ей в ладонь Эбигейл. Интересно, какие тайны она хранит?

Эбигейл окружили со всех сторон, торопясь вывести из здания к черному ходу, где уже ждала машина. Были приняты все меры предосторожности, только избранным агентам было известно время выхода и маршрут.

У Эбигейл слегка дрожали колени, и, когда она споткнулась, кто-то уверенно взял ее под руку.

— Не торопитесь, мисс. Мы с вами.

Она повернулась на голос.

— Благодарю. Вы ведь агент Пикто?

— Да, верно. — Желая ободрить, он крепче сжал руку. — Не волнуйтесь, все под контролем.

Она вышла на улицу и в толпе охранников быстро прошла к машине.

«Брукс!» — мелькнуло в голове.

Выстрел прозвучал ударом молотка по камню. Ее тело дернулось, и по белой блузке расползлось кровавое пятно. Мгновение она наблюдала, как пятно становится все больше. Красное на белом. Красное на белом.

Сверху на нее упала Гаррисон, стремясь прикрыть своим телом. Послышались крики, началась суматоха. Ее подняли и куда-то понесли. На грудь давила какая-то тяжесть.

«Брукс», — снова в памяти всплыло это имя, а потом все исчезло.

Гаррисон склонилась над телом Эбигейл на заднем сиденье:

— Скорее! Скорее! — торопила она водителя. — Вывозим ее отсюда. Я не чувствую пульс. Пульс не прощупывается! Ну же, Лиз! Господи!

«Брукс, — думала она, — Берт, чудесный сад с бабочками, любимое место, откуда открывается вид на горы. И вся жизнь».

Она закрыла глаза, и все перестало существовать.

Элизабет Фитч скончалась по дороге в больницу в три часа шестнадцать минут пополудни, о чем и было объявлено.

* * *

Ровно в пять часов вечера Эбигейл Лоуэри села в частный самолет, направляющийся в Литл-Рок.

— Ну наконец-то! — радостно воскликнул Брукс, целуя ее. — Вот и ты.

— Ладно, ладно, хватит.

Прижавшись лбом к ее лицу, Брукс так сильно прижал Эбигейл к себе, что она едва не задохнулась.

— Вот и ты. Я могу повторять эти слова до конца своих дней.

— Я же говорила, план хороший. Ведь хороший, правда?

— Конечно, тебе легко говорить! Не тебе же пришлось нажать на спусковой крючок.

— Разве могла я кому-нибудь другому доверить убийство Элизабет Фитч?

— Знал ведь, что выстрел холостой, и все равно руки дрожали.

— А я через бронежилет даже удара почти не почувствовала.

И все же в тот момент Эбигейл не на шутку испугалась. Снова пришло на память красное пятно, расплывающееся по белоснежной блузке. Оно выглядело ужасно, хотя содержимое капсул с кровью вылилось по ее команде.

— Гаррисон отлично справилась с ролью, и заместитель начальника тоже. Гнал машину как ненормальный. — Эбигейл рассмеялась, чувствуя, как слегка кружится голова. — Пикто присутствовал при этой сцене и непременно доложит Волковым, что Элизабет Фитч мертва и причин для сомнений нет.

— Поскольку ты упомянула о деньгах, которые были заплачены за твое убийство, кто-нибудь, возможно, возьмет на себя это дело, а если и нет, врач официально констатировал смерть. Элизабет Фитч застрелили сегодня днем, после того как она выступила со свидетельскими показаниями в федеральном суде.

— Федеральный обвинитель был очень добр к Элизабет Фитч. А теперь ее нет. Мы убили Элизабет Фитч. Жаль, что нельзя рассказать ему правду.

— Ничего, так он будет работать еще лучше и постарается вынести больше обвинительных приговоров.

— Как все было на самом деле, знаешь только ты, капитан Энсон, агент Гаррисон, заместитель начальника управления и врач, что работает в ФБР. Именно он констатировал смерть Элизабет. Вот, оказывается, скольким людям можно доверять! Ничего подобного в моей жизни не случалось.

Брукс поднес руку Эбигейл к губам и поцеловал.

— Тебе жаль, что Элизабет умерла?

— Нет. Она исполнила свой долг и пусть теперь покоится с миром. Осталось последнее, что надо сделать в ее память.

Эбигейл открыла ноутбук.

— Я передала Гаррисон «флэшку» с копиями материалов на Волковых. Их финансовые махинации, связи, адреса. И теперь в память об Элизабет, Джули, Джоне и Терри я отниму у Волковых все.

Эбигейл отправила сообщение Илье, воспользовавшись адресом его теперешней любовницы. Так, коротенькая записка, полная сексуальных фантазий. Эбигейл изучила стиль этой женщины.

Подключение не зарегистрируется, и это лишь одно из достоинств нового изобретения. Эбигейл испытывала законную гордость по поводу своего детища.

— И сколько потребуется времени?

— Программа начнет работать, как только он откроет сообщение. Думаю, не пройдет и трех суток, как все файлы будут поражены. Но процесс начнется немедленно.

— Знаешь, чего мне хочется? — вздохнула Эбигейл. — Когда приедем домой, хочу открыть бутылку шампанского. У меня есть одна в запасе, а случай, по-моему, подходящий.

— Так и сделаем. У меня тоже имеется кое-что в запасе.

— Что же?

— Сюрприз.

— Какой еще сюрприз?

— Сюрприз есть сюрприз.

— Не знаю, понравится ли мне сюрприз. Лучше… Ой, смотри, Илья уже открыл сообщение. — Эбигейл с довольным видом закрыла ноутбук. — Ладно, пусть будет сюрприз.

ЭПИЛОГ

Брукс хотел отнести шампанское к любимому месту Эбигейл, откуда открывается чудесный вид на горы.

— Устроим пикник? Может, захватить что-нибудь из еды?

— Обойдемся шампанским. Вперед, Берт!

— Смотри, он тебя слушается, бежит следом. Наверное, нравится, когда ты украдкой бросаешь ему кусочки со стола и думаешь, я не вижу.

— Что, поймала с поличным?

Эбигейл, смеясь, взяла Брукса за руку.

— Люблю держать тебя за руку во время прогулки. Здесь я успела полюбить многое: люблю чувствовать себя свободной, например. И это благодаря тебе.

— Ну, не только.

— Верно, это не совсем точно. Я свободна благодаря нам обоим. Так куда лучше.

— Но ты по-прежнему не расстаешься с оружием.

— Надо время, чтобы привыкнуть жить как обыкновенный человек.

— И мне потребуется время, чтобы снова взять в руки пистолет и прицелиться.

— Ох, Брукс.

— Теперь, когда все закончилось хорошо, могу признаться: самый ужасный момент в моей жизни — когда держал тебя под прицелом. Знал, что так надо, знал, для чего, и все равно это было хуже смерти.

— Ты пошел на это, потому что любишь меня.

— Люблю. — Брукс снова поцеловал ее руку. — И знай, что я влюбился бы и в Элизабет или Лиз, не важно, какое имя ты носишь.

— Знаю, и от этого так радостно, что хочется обнять весь мир. Как же много я знаю.

— Зубрилка.

Эбигейл рассмеялась. Она вдруг обнаружила, что может смеяться часами.

— Я вот все думаю…

— А чего еще ждать от зубрилки?

— Глобальная сеть закроется, глава компании окажется в изоляции, а я хочу начать все заново.

— Что именно?

— Хочу снова разрабатывать программы и игры. Мне это занятие по душе. К чему сейчас сосредотачивать все интересы на системах защиты и охране? Ведь для этого у меня есть ты.

— Верно, черт возьми. Ведь я — шеф полиции.

— И, может быть, в один прекрасный день отделению полиции Бикфорда потребуется оборудование и аппаратура, чтобы предотвращать киберпреступления. А поскольку я признанный хакер и в совершенстве овладела искусством подделки документов, могу оказать посильную помощь. Шучу, — успокоила она Брукса, поймав на себе его долгий взгляд.

— Никаких фальсификаций.

— Никаких.

— И никакого хакерства.

— Как, совсем? — Глаза Эбигейл расширились. — Но мне в течение нескольких дней надо проверить, как работает новый вирус. А потом… никакого хакерства, разве только по нашему обоюдному согласию.

— Поговорим об этом позже.

— Это компромисс. Супружеские пары спорят и приходят к компромиссу. Я хочу пригласить к ужину твоих родных и друзей. И это надо обсудить. А еще свадебные планы, и потом надо научиться…

Эбигейл остановилась как вкопанная.

— Скамейка, — прошептала она. — Чудесная скамейка, и именно в том месте, где мне хотелось!

— Это мой сюрприз. Добро пожаловать домой, Эбигейл.

Эбигейл шагнула к скамейке, и слезы затуманили взгляд. Она провела рукой по плавным изгибам спинки и поручней. Скамейка напоминала отполированное до блеска бревно с выдолбленной серединой. А сзади по центру было вырезано сердце и инициалы: «Э. Л.» и «Б. Г.».

— Ох, Брукс!

— Знаю, сентиментально с моей стороны, но…

— Нисколько. Какое глупое слово. Мне больше нравится «романтично».

— Мне тоже.

— Замечательный сюрприз! Спасибо. — Она обняла Брукса за плечи.

— Сюрприз, разумеется, предназначен тебе, но я тоже хочу присесть.

Эбигейл села на скамейку и усадила Брукса рядом.

— Взгляни на эти горы, такие зеленые в свете закатных солнечных лучей. А на небе только начали появляться красные и золотистые отблески. Как я люблю это место! А может, здесь нам и пожениться? Да, прямо здесь.

— Лучшего места не найти. Ну, а раз так… — Брукс вынул из кармана бархатную коробочку. — Позволь сделать тебе официальное предложение.

— Ты купил мне кольцо…

— Разумеется, я купил тебе кольцо. — Он открыл крышку. — Нравится?

Камень сверкнул в лучах заходящего солнца и заиграл всеми цветами радуги, словно сама жизнь.

— Очень нравится. — Она посмотрела Бруксу в глаза. — Ты ждал именно этого момента, потому что знал, что он для меня значит. Никто не понимает меня, как ты. Я не верю в судьбу и ее предначертания, но верю в тебя.

— А я верю в судьбу с ее предначертаниями, и в тебя тоже верю. — Брукс надел ей на палец кольцо и поцеловал. А потом с легким хлопком открыл припрятанную за скамейкой бутылку шампанского.

Эбигейл взяла стакан и подождала, пока Брукс нальет себе шампанского в пластиковый стаканчик. Заметив, что он налил немного и в третий стакан, который поставил на землю под носом у Берта, Эбигейл нахмурилась.

— Ему нельзя. Собакам нельзя алкоголь.

— Почему?

— Потому что… — Брукс стоял, наклонив голову, и не сводил с нее чудесных карих глаз. — Ладно, но только сегодня.

Когда они с Бруксом соединили стаканы, раздался характерный треск.

— Скоро я стану Эбигейл Глисон на всю оставшуюся жизнь.

Берт с довольным видом лизал доставшееся на его долю спиртное, а Эбигейл, положив голову Бруксу на плечо, любовалась уходящим за горы солнцем. Дома. Они были у себя дома.

Примечания

1

Агорафобия — боязнь открытых дверей, открытого пространства; расстройство психики, в рамках которого появляется страх скопления людей, которые могут потребовать неожиданных действий.

2

Около +21° по Цельсию.

3

«Стальные магнолии» — экранизация одноименной пьесы Роберта Харлинга. Премия «Золотой глобус». Трогательная история жизни шестерых женщин из маленького городка в штате Луизиана, которые пронесли свою дружбу сквозь годы.

4

«Живи свободным или умри» — комедия о парне по прозвищу Жестокий Джонни, который постоянно попадает в нелепые ситуации.

5

«Зеленая миля» — культовая мистическая драма по одноименному роману Стивена Кинга.

6

Квотербек — ключевая фигура в команде в американском и канадском футболе. Нападающий и главный стратег игры.

7

Вулверин (рус. Росомаха) — супергерой нескольких серий комиксов Marvel Comics, участник команды «Люди Икс».

8

Бутлегер — подпольный торговец спиртным во время «сухого закона» в США в 1920—1930-е годы.

Content

Нора Робертс
Моя любимая ошибка

ЭЛИЗАБЕТ

1

2

3

4

5

6

БРУКС

7

8

9

10

11

12

13

ЭБИГЕЙЛ

14

15

16

17

18

19

20

21

22

ЭЛИЗАБЕТ

23

24

25

26

27

28

29

30

ЭПИЛОГ

Примечания