Джей Уильямс

Поиграть бы с кем-нибудь

Дети собирались обычно перед школой около аварийного шлюза, за горой ящиков с запасными деталями и продовольствием. Через мутную пленку купола отсюда был виден песчаный ландшафт с цепью низких холмов на горизонте, а справа, неподалеку, виднелись верхние губчатые ветви грибного леса, росшего в глубоком овраге Гранд Каньон — дети называли овраг по имени огромной расщелины на Земле. Как о Земле, так и о Великом Каньоне они знали из своих уроков социальных дисциплин.

Первым на условленном месте появился, как всегда, Ник. Он приближался короткими перебежками, готовый в любую минуту отразить нападение врага, которым сегодня были команчи. Он спрятался позади огромного ящика с надписью: «Приборы СФХ ИПСТ-8852. ОБРАЩАТЬСЯ ОСТОРОЖНО!» Стрела с каменным наконечником просвистела у него над головой. Он стал медленно пробираться между ящиками:.

В этот момент кто-то крикнул:

— Бам! Ты убит!

Это был Снуки. Он забрался на самый верхний ящик и целился в Ника из ружья, которое было сделано из алюминиевой трубки и куска стиропласта.

Ник рванулся в сторону.

— Ты промахнулся! — крикнул он сердито. — Вам! Ты готов!

— Это несправедливо, — пожаловался Снуки. — Каждый раз, когда в тебя стреляют, ты говоришь, что мимо. Почему ты не разрешишь мне когда-нибудь убить тебя?

— О черт! — сказал Ник. — Какое это имеет значение? Кому охота играть в эти детские игры?

Снуки, которому было всего семь лет, взглянул на Ника с восхищением.

— Ты прав, черт побери!

Ник посмотрел сквозь туго натянутую пленку купола.

— После школы я снова пойду в овраг, — сообщил он.

— В овраг? Правда?

— Конечно! Ведь никто не знает.

— О чем не знает? — спросила Джуди. Они с О-Сато только что подошли к мальчикам, держась за руки.

— О том, что мы выходим наружу.

— А, вот о чем!

— Вы пойдете с нами? — спросил Ник подозрительно.

— Может быть. Если О-Сато захочет.

Японка пожала плечами.

— Мне нужно поработать дома с логарифмической линейкой.

Начали подходить другие дети: близнецы Дальглей, девятилетний Джон Бессемер, брат и сестра Фирдуси и маленький Юстиниан Брандо, которому было всего пять лет.

Джуди ласково обняла Салли Фирдуси.

— А где Вирджиния? — спросила она.

— В постели. У нее опухоль.

— Она умрет? — спросил Юстиниан, глядя на девочек огромными голубыми глазами.

— Конечно, нет, глупенький. Только взрослые умирают от опухолей.

Ник отвернулся от ребят, с тоской глядя сквозь прозрачную пленку купола. Джуди подошла к нему и положила руку на плечо.

— Что случилось, Ник?

— Ничего.

— Если хочешь, я пойду с тобой в овраг. И остальные ребята тоже.

— Мне все равно. — Он повернулся и посмотрел на девочку, кусая губы. — Мне надоело здесь жить! Каждый день одно и то же: школа, уроки, старые игры. Постоянные нравоучения: не выходи из купола без маски, выходить наружу только в сопровождении взрослых, помни, что ты с Земли. Надоело! — Он со злостью пнул тонкую пленку, сразу за которой начинался красный песок. — Мне надоело играть в ковбоев и индейцев, разбойников из Шервудского леса! Мне надоело есть одни консервы! Там, снаружи, жизнь…

Он снова посмотрел на алые и темно-красные ветки, поднимавшиеся из оврага всего в нескольких сотнях метров от городка.

— Они ведь живые, по-настоящему живые, — прошептал он. — Не то что это глупое тривидение, или старые фильмы, или скучные книги. Поиграть бы с кем-нибудь…

В школе Ник чувствовал себя гораздо лучше. Мосье Бернстейн был хорошим учителем и не признавал скучных предметов.

— Я учу вас жизни, — неустанно повторял он, и дети никогда не знали, о чем они будут говорить на следующий день или даже в следующую минуту. Мосье Бернстейн знал в совершенстве пять языков и любил мгновенно переключаться с одного на другой, чтобы проверить внимание учеников. Иногда в течение одного урока он переходил от геометрии к психологии, от алгебры к философии, причем все было настолько интересно и увлекательно, что занятия проходили незаметно.

Уроки кончились, и дети отправились обедать. После обеда младших уложили спать. О-Сато уселась в классе со своей логарифмической линейкой, Джон пошел в обсерваторию. Джуди и Салли Фирдуси отправились в библиотеку, а Снуки и Камиль Фирдуси занялись химическими опытами, которые интересовали их все больше и больше. Оставшись один, Ник побрел в главный купол и остановился около воздушного шлюза № 1.

Мимо промчался грузовик с железом, и шофер крикнул:

— Эй, сынок, не вертись под ногами!

Ник подошел поближе к шлюзу, и откуда-то сверху донесся голос электромонтера:

— Эй, парень, не вздумай выйти из купола без маски.

Ник обиженно отвернулся. Сынок. Парень. Все они такие большие, такие уверенные в себе, озабоченные. Нику хотелось плакать. Он прижался к стене и стал пробираться к аварийному шлюзу. Сняв дыхательную маску и сумку с медикаментами, он схватился за колесо ручного управления. Через несколько секунд он был внутри шлюза, а еще через полминуты наружные двери шлюза с шипением раздвинулись, и Ник очутился по другую сторону пленки.

Почва там была сухой и зернистой и крошилась, как сахар, под мягкими подошвами его мокасин. Мальчик пошел быстро, готовый к нападению Врага, который каждую минуту мог велеть ему вернуться. Воздух был свеж и прозрачен, и Ник вдыхал его полной грудью, чувствуя, как в него вливается новая жизнь. Он вспомнил затхлый воздух внутри куполов, пропитанный запахом дезинфекции, и лицо его расплылось в счастливой улыбке. Наконец Ник подошел к краю оврага и соскользнул в него, сразу исчезнув среди оранжевых листьев.

Овраг был почти в полмили шириной и тянулся по направлению к отдаленным холмам там, на горизонте. Подобно глубокому шраму, рассекал он податливую почву планеты. Овраг был не глубок, но в нем кипела жизнь. Даже воздух здесь был какой-то другой: пахло растениями, жизнью. Этот животворный аромат исходил отовсюду: от бледно-голубых листьев и желтых цветов, спускавшихся с высоченных стволов, и от зеленых кустиков, пахнувших лавандой, и даже от резиновых стволов грибных деревьев. Крошечные крылатые насекомые носились жужжа, во всех направлениях. Здесь его никто не найдет. Мальчик подскочил, как резвый козленок, и запрыгал вниз по склону оврага, туда, где в серебристо-розовой воде ручья плавали длинные суставчатые черви.

У всех этих насекомых и животных были свои имена вроде Аквилегии и Хризомелиды, названия, придуманные им взрослыми и не имевшие никакого смысла. Ник и остальные ребята называли их по-своему: Бахромчатый Лопух, Желтый Чихун, Щелкунчик, словно желая показать этим, что растения и насекомые были живые. Присев на корточки на краю ручья, Ник осторожно пощекотал соломинкой одного из щелкунчиков, плавающих в воде, и радостно засмеялся, когда тот начал извиваться, пытаясь увернуться, и, наконец, с едва слышным щелчком разделился на две половинки, которые поплыли в разные стороны.

Мальчик встал и потянулся. Затем он направился вниз по течению ручья, зорко следя, не появилось ли чего нового за то время, что он здесь не был. Плохое настроение исчезло бесследно — теперь он был, наконец, дома, среди друзей.

Он вышел на полянку, заросшую косоглазками — тонкими перовидными растениями, густо покрывавшими берег ручья. Тоненькие стебельки сгибались под тяжестью твердых двойных плодов — коричневых шариков, украшенных парой смешных белых глазок. Мальчик прошел еще несколько шагов, раздвигая стебли, и внезапно остановился. В нескольких метрах от него серебристая змея ела упавший плод косоглазки. Мальчик знал, что с серебрянками шутки плохи — иногда они могут здорово укусить. Он осторожно сорвал пару плодов косоглазки и начал медленно двигаться к змее. Та увидела мальчика и немного отползла назад. Ник присел и протянул ей ладонь с плодами.

Серебрянка грациозно изогнула шею и наклонила голову сначала на один бок, потом на другой, как бы раздумывая. Внезапно откуда-то сверху раздалось хлопанье крыльев — змея молниеносно нырнула в воду и поплыла вниз по течению. Ник выронил плоды и уставился на пришельца широко раскрытыми от удивления глазами.

Существо, сидевшее в нескольких метрах от мальчика, походило на большую удивительную сову — точь-в-точь как в его учебнике по естествознанию. Огромные глаза с длинными пушистыми ресницами, мягкое мохнатое туловище. Ее крылья, большие, как паруса, были сложены за спиной и поднимались выше головы; руки с крошечными обезьяньими пальчиками лежали на толстом животике. Сова была не больше двух футов ростом. Чуть ниже пары огромных удивленных глаз находилось свернутое спиралью щупальце.

Ник не раз видел эти существа, но все с большого расстояния. Однажды он сумел подкрасться к такой сове поближе и наблюдал, как своим черным щупальцем она «выстрелила» в большую улитку и убила ее.

Но эта сова казалась совсем ручной. Она поворачивала голову влево и вправо, словно стараясь получше рассмотреть мальчика. Наконец она успокоилась и издала звук, похожий на тихий смех.

Ник застыл на месте, боясь спугнуть сову, и только негромко сказал:

— Хелло.

— Хелло, — ответила сова и, подумав, прибавила какой-то цыкающий звук: — Тск, тск.

Ник повторил звук:

— Тск, тск. Хелло.

Сова подскочила поближе. Склонив голову набок, она разразилась потоком щелкающих, цыкающих и чирикающих звуков. И затем, совершенно неожиданно, сказала отчетливым человечьим голосом:

— Не забудь взять маску!

Ник расхохотался.

Сова подняла вверх крошечную ручку и вытянула коричневый сморщенный пальчик — ну прямо как мосье Бернстейн, когда он собирается произнести что-то важное.

Сова пискнула:

— Ти!

— Я понимаю тебя, — кивнул головой Ник. — Ты хочешь сказать «один».

— Один! — повторила сова. — Ти!

— Ти! — пискнул в ответ Ник.

Сова вытянула два пальчика:

— Ти! Ти!

— Два, — сказал Ник.

— Два, — согласилась сова и засмеялась тоненько-тоненько.

Нику тут же вспомнились старые сказки про эльфов. Наверное, они смеялись точно так же.

И в то же мгновение, как бы завершая смех, заглушая его, раздался пистолетный выстрел.

Тело совы разлетелось фонтаном перьев. Капли темной жидкости упали на лицо и руки мальчика. Сова лежала среди косоглазок, одно длинное пушистое крыло вытянуто как-то неловко, подобно сломанному зонтику, тоненькие ножки с крошечными коготками жалобно подняты к небу.

Отец мальчика сбегал вниз по склону, бледный, сжимая в руке пистолет. Ник посмотрел на него и произнес, захлебываясь рыданиями:

— Зачем? Зачем?

Сильная рука отца схватила мальчика за плечо.

— С тобой ничего не случилось? — крикнул он через маску. Не дождавшись ответа, он рывком поднял мальчика на ноги. — Ты сошел с ума! Разве ты не знаешь, что укус животных смертелен? Несчастный доктор Мирский схватил один раз такую… яд ее щупальца… И ты даже не взял маску!

— Нет, она совсем не такая! — всхлипнул Ник. — Папа, она хорошая, я разговаривал с ней…

Отец, не слушая, тряс его за плечо.

— Слава Богу, что мне удалось найти тебя. Наверное, ты здесь не первый раз?

— Мы все время ходим в овраг, — ответил мальчик, продолжая горько плакать. — Папа! Оставь меня здесь!

— «Оставь меня»? Я тебе оставлю! Что с тобой происходит? Ходишь тут, как будто это двор… где-нибудь в Иллинойсе.

Его голос сорвался. По лицу потекли слезы. Он застыл на месте, все еще сжимая плечо Ника, затем глубоко вздохнул и вытер глаза тыльной стороной руки. Достав из кармана запасную маску, он протянул ее мальчику.

— Надень, — сказал он тихо.

Мальчик ничего не видел из-за слез. Нащупав рукой маску, он послушно надел ее. От резкого запаха дезинфекции у него перехватило дыхание.

— Прости меня, Ник, — сказал отец. — Я очень беспокоился о тебе. Ведь нас так мало! Мы должны быть крайне осторожны.

Ник поднял голову. Сквозь слезы лицо отца казалось искаженным и враждебным. В голове мальчика, там, где никто не мог видеть этого, бились слова: «Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя!»

Мужчина вложил пистолет в кобуру.

— Пошли домой, сын, — сказал он. Его рука протянулась к мальчику, и Ник инстинктивно отпрянул.

Крошечное перышко, золотое с красной каемкой, прилипло к рубашке мальчика. Он осторожно взял его мокрой от слез рукой.

«Я еще вернусь, — подумал он, — я обязательно вернусь», — и, повернувшись, пошел вверх по склону вслед за незнакомцем — своим отцом.

Перевод с англ. И.Почиталина

Content

Джей Уильямс
Поиграть бы с кем-нибудь